Меня приняли за святого в мире тёмного фэнтези
sodokseongaeja

Пробуждение показало: я перенёсся в реальность тёмного фэнтези.

Здесь творятся божественные чудеса, и я пытался понять, на что способен простой врач.

«Если уж вы, тот, кто спас бессчётное число детей, не Святой, то кого вообще тогда так называть?»

Похоже, мои возможности простираются куда дальше, чем я думал.

====================

Иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/91a80ba45ff12cc39351c771e6fe0a0c6a53076a.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/85a387c97dad8bbe6c9c8853dd703ddc5ec8aafc.jpg]]

----------

Кажется, я оказался в теле главного героя, которому суждено стать Святым

Южная Корея, 2030 год

И впрямь! В медицинском центре "Кастрато" сегодня, как всегда, царит покой.

"Вы всё откачали аспиратором?"

Хотя операционная стоит на ушах из-за разрывающихся сигналов о том, что пациент впал в гипотензивный шок, разве это не обычные будни для любой больницы?

Тем более, если это операционная экстренной травматологии.

Так что можно смело сказать, что и сегодня в больнице всё спокойно.

Напевая себе под нос и натягивая хирургические перчатки, я услышал, как ординатор у операционного стола в панике закричал:

"Шеф! Показатели пациента стремительно падают!"

"Да-да. Я тоже тороплюсь. От твоего нытья готовое решение из воздуха не материализуется."

Сегодняшний наш гость — жертва ДТП, которую раздавило грузовиком.

Закончив подготовку к операции, я заглянул во вскрытую брюшную полость пациента.

"К счастью, селезёнка раздроблена меньше, чем я ожидал. Но верхний отдел ЖКТ полностью некротизирован. Заворот кишок тоже тяжелейший. Что, чёрт возьми, они делали с человеком, чтобы так скрутить ему кишки в крендель?"

"Я слышал, возникли кое-какие проблемы при его извлечении из-под грузовика."

"Сколько часов они везли его до больницы?"

"Около четырех."

"Этого не спасти."

"Что?"

При этих словах ординатор в ужасе уставился на меня.

Осознав свою оговорку, я поспешно поправился.

"Я имею в виду, что желудок и тонкую кишку не спасти. Само собой, пациент будет жить. Я спасал людей с состоянием похуже."

Серьёзно, я как-то спас пациента с пулей, застрявшей прямо в сердце.

И это при том, что сердце всё ещё продолжало биться во время операции.

Трудно поверить?

Я тоже так думал, но как-то спасти пациента удалось.

"Будем делать полную гастрэктомию. Оставь немного тканей, учитывая, что позже мы проведем реконструкцию по Ру. А пока скрепи всё степлером, и..."

Я ещё раз осмотрел брюшную полость и прикинул план действий.

Промоделировав ситуацию так и эдак...

'Ага, должно сработать.'

Из-за этого даже не стоило поднимать столько шума.

"Просто выведем еюностому для кормления. Подготовьте степлер и трубки."

"В этой операционной нет степлера."

"Сбегай в соседнюю и стащи."

Ординатор-хирург первокурсник пулей вылетел за дверь, едва услышав распоряжение.

Он побежал одалживать оборудование в операционной желудочно-кишечной хирургии.

После ухода младшего ординатора я приподнял гниющий желудок окровавленными перчатками.

И, увидев то, что скрывалось под ним, сам того не осознавая, пробормотал:

"Неудивительно. Показатели падали слишком стремительно для простого заворота кишок. Это разрыв аорты."

Под желудком виднелась пульсирующая темно-красная масса.

Это была гематома, скопившаяся в забрюшинном пространстве из-за порванной аорты.

"Нет. Запиши как частичный разрыв. Хотя, похоже, он вот-вот перейдет в полный."

"Может, вызовем на консультацию сосудистых хирургов?"

Этот вопрос робко задал ординатор второкурсник.

"Ни в коем случае. Она рванет ещё до того, как они спустятся сюда. И зачем их звать, если здесь есть я?"

"Что?"

"Вообще-то, я выходец из кардиоторакальной хирургии. С такой мелочью я справлюсь."

Как только я договорил, медсестра деловито уточнила:

"Будем использовать бычий перикард или Гортекс?"

Вау! Зришь в самый корень!

"Есть риск заражения оперируемой области, так что давайте бычий."

Словно ожидая именно такого ответа, медсестра тут же подготовила заплату из бычьего перикарда.

Как и ожидалось.

С шестью годами стажа в операционной хирургическая медсестра даст фору любому ординатору второго года.

Вжик, вжик.

Вырезая заплату точно по размеру поврежденного сосуда, я бросил новое указание ассистенту.

"Сдвинь селезенку и почку влево. Прием Мэттокса знаешь?"

"Да, шеф."

С помощью ассистента я наложил заплату на сосуд.

И когда я почувствовал натяжение кончиками пальцев и начал затягивать шов стежок за стежком...

Та-дам.

Восстановление сосуда завершено.

"Отлично, а теперь давайте разберемся с этим кренделем."

Поскольку с аортой было покончено, я вернулся к тому, что собирался сделать изначально.

Раскрутив петли кишечника, я прошил степлером и закрыл концы пищевода и тонкой кишки.

В самом конце я вставил трубку в тонкую кишку для искусственного кормления и вывел наружу стому для отвода отходов жизнедеятельности.

"Что же ты, черт возьми, ел на обед, раз у тебя в желудке такое?"

"У него не начнется сепсис?"

"Э, с этим пусть разбирается инфекционное отделение. Это будут уже их проблемы."

В процессе я несколько раз менял перчатки, так как они пачкались содержимым желудка пациента.

После ушивания разорванной диафрагмы и установки плеврального дренажа операция наконец-то подошла к концу.

"Фух..."

Я стянул маску и снял перчатки.

"Займись наложением закрывающих швов. И..."

Я легонько похлопал по плечу ординатора, который смотрел на меня, сидя за компьютером.

"Передай профессору Киму из гастроэнтерологии. Скажи, что как только пациент стабилизируется, я прошу провести ему реконструкцию по Ру."

"Сделаю, шеф!"

"О, и не забудь сфотографировать место еюностомии и показать. Им нужно знать, где я вывел трубку для кормления, чтобы они случайно её не задели."

"Сделаю, шеф!"

"Я же предельно ясно выразился, да? Чтобы не повторилось того, что было в прошлый раз, когда вы всё забыли и мы все вместе отхватили люлей."

"Да, шеф! Вас понял! Отличная работа, доктор!"

"Ага. И ещё кое-что."

Перед тем как покинуть операционную, я дал ординатору последнее наставление.

"Запиши пациента в отдел гастроэнтерологии. Если они мне позвонят, я тупо заблокирую номер. Если возникнут проблемы, звоните другому профессору. Я собираюсь проспать весь свой выходной."

Как только операция завершилась, усталость нахлынула на меня подобно цунами.

Взглянув на часы, я понял, что с момента моего прихода на работу прошло уже двенадцать часов.

С самого утра были сбитый пешеход, падение с высоты, поножовщина, а теперь вот этот парень из-под грузовика...

Поистине насыщенный выдался денек.

Ах. Приглядевшись, я заметил, что дата на циферблате уже сменилась.

Значит, прошло не двенадцать часов, а тридцать шесть, черт бы всё побрал.

'Блядь. Отпустите меня уже домой.'

Тридцать шесть часов беспрерывных операций.

Ни один человек не должен проходить через подобный ад.

И тут я внезапно вспомнил о самом важном, о чем чуть не забыл.

Я немедленно вернулся в операционную.

Затем я подозвал студентов-медиков, которые всё это время безучастно жались в углу.

"Господа эмбрионы."

"Д-да, доктор!"

"Эта операция стоила шестьдесят миллионов вон."

"Что?"

"Тариф на операции на аорте повысили в позапрошлом году. Проводишь такую разок, и шесть человек в этой операционной делят между собой шестьдесят миллионов. Конечно, приличный кусок уходит на расходные материалы, но всё равно остается до фига, улавливаете?"

"???"

"А если оперируешь ночью после шести, получаешь почти вдвое больше. Вот какие деньги крутятся в экстренной хирургии. Ну как? Сразу захотелось стать травматологами, а?"

При этих словах взгляды студентов поочередно прошлись по мне, ординатору и медсестрам.

Перед ними стояли герои, насквозь пропитанные кровью, потом и с чернющими мешками под глазами.

Увидев такое, кто угодно бы купился, не так ли?

Вскоре один из студентов замялся и выдавил:

"М-мне очень жаль."

Да почему?!

Едва добравшись до дома, я рухнул на диван, как труп.

Не было сил даже умыться.

"Хаа... надо срочно поспать..."

Но тут дала о себе знать хроническая болезнь современного человека.

Мое тело было истощено, но мозг наотрез отказывался отключаться и требовал дозы дофамина.

По привычке я разблокировал смартфон.

"Нет ли тут какой-нибудь легкой новеллы почитать..."

Моя реальность и так уже представляла собой фэнтези, доверху набитое призраками, фриками и пациентами.

В последнее время травмированные поступали нескончаемым потоком, так что хирургия работала без продыху.

Поэтому мне совершенно не хотелось читать ещё и мрачные новеллы.

"Что-нибудь спокойное... исцеляющее душу..."

Пока я листал ленту, мой взгляд зацепился за интригующее название в рейтинге Топвелпии.



#Фэнтези #Фьюжн-панк #Недопонимание #Медицина #...и так далее

"Шнабель? Чумной доктор?"

[Не называйте Шнабеля Святым. Это никакое не чудо.]

[Умоляю, не доверяйте Вороньему Доктору. Он совсем не тот человек, за которого вы его принимаете.]

Я сопоставил описание, название и теги.

Недопонимание, отрицание, Святой.

И... Шнабель.

Шнабель — Немецкое слово, означающее птичий клюв.

А ещё оно используется для обозначения чумного доктора.

Иными словами, главный герой оригинала, скорее всего, был лекарем, который бродил по свету в маске ворона и спасал людей.

А окружающие наверняка по ошибке принимали его за Святого и превозносили до небес.

Как вы думаете, сколько веб-новелл я прочел за свою жизнь?

К этому моменту мне было достаточно одного лишь взгляда.

'Кажется, сюжет уже вырисовывается в голове.'

Главный герой с равнодушным видом наложит пару бинтов, выпишет рецепт, а какая-нибудь случайная прохожая, вроде Великой герцогини Севера или Имперской принцессы, тут же проникнется к нему нездоровой одержимостью со словами: "До вас меня ещё никто так не лечил"

Тем временем в народе его начнут превозносить как Святого, а он, устав от этого бремени, попытается исчезнуть.

Потом его снова найдут, притащат обратно и насильно заставят купаться в лучах славы и богатства.

"Неплохо он устроился, этот парень."

В то время как кто-то вроде меня был на грани срыва, сшивая кишки мужика, раздавленного многотонным грузовиком.

А кто-то другой стал главным героем новеллы про недопонимания, которого боготворят просто за то, что он дышит.

Было бы славно тоже пожить такой жизнью.

'Ну-ка, посмотрим, как этот парень устроился в другом мире.'

Я тут же открыл пролог.

И не успел я прочесть и первой строчки новеллы, как...

Хрясь—!

Вместе с этим звуком меня пронзила жгучая боль, словно саму середину моей грудной клетки разрывали на части.

Казалось, острый топор разрубил мою грудину и прошел насквозь до самого позвоночника, сопровождаясь ужасающей, отдающей во все стороны болью.

Смартфон выскользнул из рук и со стуком упал на пол.

Холодный пот лил градом, а в глазах вспыхнуло ослепительно белым светом.

'Угх... проклятье... мне ведь казалось, что в последнее время у меня просто проблемы с пищеварением.'

Раз уж я отбрасываю коньки, даже не успев вскрикнуть... дай угадаю, острый инфаркт миокарда? Или расслоение аорты?

Я раз за разом вдалбливал студентам-медикам, что когда пациент жалуется на расстройство желудка, нужно предполагать и сердечные заболевания.

И при этом сам считал, что это банальное несварение, и всё это время глушил таблетки от желудка.

Когда новости о моей смерти дойдут до больницы, это явно будут обсуждать ещё очень долго.

Наверняка профессора будут приводить меня в пример студентам: вот чем страшно расслоение аорты, мотайте на ус!

Хотя это может быть вовсе не расслоение, а банальный инфаркт.

'Впрочем, чтобы узнать наверняка, придется делать вскрытие...'

Какое теперь, по сути, имело значение, от чего я умер.

И всё же, в моем постепенно угасающем сознании билась одна ужасно горькая мысль.

'Проклятье... должность профессора была у меня почти в кармане...'

Все мои ровесники-коллеги жили с точно таким же сумасшедшим нагруженным графиком, поэтому то, что умираю именно я, казалось чертовски несправедливым.

Когда я открыл глаза, то оказался в другом мире.

В новой жизни меня звали Юлиан Шнабель.

Поскольку в названии новеллы фигурировала именно эта фамилия, нетрудно было догадаться, что я переродился в теле главного героя.

'Не то чтобы я так уж жаждал стать главным героем, просто я ему завидовал.'

Мне также довелось на собственной шкуре прочувствовать лор новеллы, с которым я так и не успел ознакомиться в прошлой жизни.

Этот мир представлял собой смесь темного фэнтези и фьюжн-панка.

Человечество, теснимое демоническими зверями и демонами, предпочло возвести неприступные стены и спрятаться за ними.

Но даже так, время от времени приходили мрачные вести о том, что пала очередная крепость.

Если бы можно было составить рейтинг миров для перерождения, такой паршивый сеттинг я бы точно засунул в самый конец списка.

В таком мире первыми взрослыми, которых я увидел, были не мои биологические родители, а их друзья.

Как мне рассказали, родители оставили меня на попечение этого человека, а сами сорвались на Южный фронт лечить солдат.

"Юлиан. Твои родители были поистине выдающимися людьми."

Возможно, всё дело было в жестоких законах этого мира.

Родители, уехавшие на Южный фронт, так и не вернулись.

'Даже переродившись, почему меня занесло именно в такую дыру?'

Без сомнения, эта реинкарнация сулила множество проблем по всем фронтам.

Но нельзя сказать, что в ней были одни лишь минусы.

Потому что, если мне не изменяет память, у этой работы стоял тег "недопонимание".

А это означало только одно.

'Что будущее обещает быть светлым.'

Да, сейчас всё может казаться немного безрадостным.

Но в конечном итоге меня ждет счастливый финал.

Стоит лишь приложить чуточку усилий.

Поэтому не было никаких причин унывать из-за временных трудностей.

'Шанс обязательно представится. А пока мне стоит почаще освежать медицинскую базу в памяти, чтобы ничего не забыть.'

Я как раз предавался мечтам о счастливом будущем.

Как вдруг в голове мелькнула одна леденящая душу мысль.

Ведь я вспомнил, на какой платформе публиковалась эта новелла.

'Погодите-ка. Если это Топвелпия... какого я сейчас пола?'

Я тут же опустил взгляд.

...Слава богу, всё было на месте.

'Фух... значит, какой-то Наследный принц и Великий герцог не станут донимать меня своей больной любовью.'

С тех пор прошло время.

В один прекрасный день, пока я жил во флигеле¹ поместья моего Крестного и методично повторял медицинские знания, часть лора, которую я совершенно игнорировал, с грохотом ворвалась в мою жизнь.

Были найдены тела моих пропавших родителей.

В этот момент мой статус потенциального сироты официально сменился на подтвержденного.

"Юлиан. Пойдем навестим твоих родителей. По крайней мере, разве ты не должен проводить их в последний путь?"

Как только пришла весть о найденных телах, Крестный повез меня в Южную крепость.

Мы поднялись на борт дирижабля, пересекли Демонические пустоши и, наконец, прибыли на место.

Там я присутствовал на похоронах своих родителей.

Посмотреть на тела мне так и не позволили.

Видимо, их состояние было не для детских глаз.

Всё, что я успел разглядеть — два накрытых одеялами силуэта, которые вытаскивали из болота.

Именно тогда смерть отца ощутилась всерьёз, и мне стало как-то паршиво.

Не так чтобы разрыдаться, но захотелось хоть как-то отвлечься.

"Юлиан. Если тебе тяжело, пойди прогуляйся."

Благодаря заботе Крестного я получил возможность немного побыть наедине с собой.

И тут мой взгляд совершенно случайно зацепился за одну сцену.

Красноватая вода, которую пил местный проводник.

Эта жидкость выглядела до странности знакомой.

И я спросил:

"Дядя, а что это вы пьете?"

"А, это? Отвар из древесной коры. Когда здесь подхватываешь лихорадку, это питье помогает легче её переносить."

Это был напиток, который пили местные проводники-зверолюди, помогавшие с похоронами.

Вместо обычной воды они то и дело прихлебывали какую-то красноватую жидкость.

"Оно из дерева Тирун. А что, юный господин тоже желает отведать?"

"Можно попробовать?"

"Держите. Но... вам точно не поплохеет?"

"В каком смысле?"

"Ну, это всё же пойло для таких низших созданий, как мы..."

"Разве не это пьют люди, которые оберегают моих родителей в их последний путь? Меня не учили обращаться с теми, кому я так благодарен, подобным образом."

"...Спасибо вам на добром слове, юный господин. Вот, пейте."

Я сделал глоток воды, которую протянул мне зверолюд.

У красноватой жидкости был терпкий, суховатый и горький вкус, словно у какого-то коктейля.

Прямо как у...

'Тоника?'

Этот вкус невозможно было ни с чем спутать.

По вкусу это был самый настоящий тоник.

В этот момент кусочки головоломки сложились в единую картину.

Кишащие комарами Демонические пустоши.

Жар, напоминающий малярию.

И древесная кора со вкусом тоника.

'Джекпот.'

Сложив все эти факты, я пришел к выводу, что из этого можно синтезировать хинин.

Хинин.

Лекарство от малярии.

В прошлом Европа не могла колонизировать Африку из-за свирепствовавшей малярии, но после открытия этого лекарства смогла подчинить себе целый континент.

Иными словами, не будь Хинина, карта человечества, вероятно, выглядела бы совсем иначе.

'У этой воды абсолютно точно вкус коктейля с тоником.'

Тоник — это напиток, который делают на основе хинина.

Его терпкий и горький вкус вызывает странное привыкание, поэтому лекарство в итоге стали использовать в коктейлях.

Называется он "джин-тоник", любой, кто любит выпить, наверняка его знает.

Хотя мало кто в курсе, что его главный ингредиент — хинин.

Как бы то ни было.

То, что я вспомнил о хинине, едва пригубив эту красную жидкость, вовсе не было совпадением.

Потому что у этого отвара был тот самый коктейльный вкус.

'Спокойно, Юлиан.'

Я с трудом унял дрожь в руках.

Будь моя воля, я бы немедленно с головой ушёл в исследования.

Но законы этого мира могли отличаться от привычных мне.

Болезнь могла оказаться совершенно иной, или же это могло быть другое снадобье, которое по чистой случайности имело вкус тоника.

Поэтому, прежде чем браться за разработку лекарства, я первым делом тщательно изучил природу лихорадки на Южном фронте.

Собрав все симптомы воедино, я смог с уверенностью заключить: болезнь из Демонических пустошей — это малярия.

Хворь, вспыхивающая в основном в кишащих комарами регионах, с приступами жара, накатывающими волнами каждые три дня.

Типичные симптомы малярии.

А вдобавок ко всему, от этой красной жидкости жар спадал.

Сомневаться больше не приходилось.

'Мало того, что я главный герой новеллы про недопонимания, так мне подкинули ещё и такой шикарный рояль?'

Я принялся праздновать победу раньше времени.

Честно говоря, я не знаю, предназначалась ли такая удача оригинальному главному герою этой новеллы.

Вполне возможно, что это была сюжетная ветка некого второстепенного персонажа.

Но теперь, когда она оказалась в моих руках, упускать шанс было бы верхом глупости.

'Не уверен, что разрабатывать такие вещи в моем возрасте — нормально, но да плевать.'

Я немедленно приступил к созданию лекарства.

Метод получения препарата я позаимствовал из истории моей прошлой жизни.

Лекарство от малярии, хинин, появилось на свет благодаря изучению коры дерева, которую африканские аборигены вываривали и пили от лихорадки.

Увидев это, европейцы переработали древесный сок этого дерева в готовое лекарство — хинин.

И я собирался провернуть в этом мире ровно то же самое.

'Что касается самой методики... полагаю, придется действовать методом проб и ошибок с самого начала.'

К счастью, хинин — один из простейших фармацевтических препаратов, по сути, обычный базовый экстракт.

Если я чуть более грамотно переработаю сок, который и так уже справлялся с малярией, то получу чистый хинин.

Так что он идеально подходил на роль моего первого творения.

Итак, полгода я потратил на то, чтобы вываривать и высушивать древесный сок в попытках получить лекарство.

В процессе до меня дошло, что деревья в этом мире немного отличаются от тех, что росли в моем прошлом, и я сменил подход.

'В моей прошлой жизни сырьем совершенно точно служил сок...'

В прошлом сок дерева был главным лекарственным ингредиентом.

Но в этом мире кора обладала куда более сильным терапевтическим эффектом.

Из-за этой оплошности я убил полгода на совершенно бессмысленное занятие.

'Ну и пусть. Хорошо хоть, я так быстро во всем разобрался.'

Но я не особо унывал.

Скорее, даже испытал облегчение.

Облегчение от того, что осознал свою ошибку всего за полгода.

С того самого дня я немедленно переключился с сока на исследование коры.

Я обжаривал и вываривал древесную кору, время от времени подкидывая солдатам мелочь на карманные расходы, чтобы заодно проводить клинические испытания.

В итоге хинин был готов.

Возникла, правда, одна небольшая проблемка.

'А могу ли я вообще называть его хинином?'

Поначалу я подумывал дать ему другое название, раз уж он сделан из дерева Тирун.

Тинин? Тиро?

Но потом решил, что это только займет лишнего времени, и просто оставил "хинин".

Если кто спросит о происхождении слова, скажу, что это название мне во сне нашептали покойные родители.

"Пока что лекарство готово, но..."

Оно было готово, вот только оставалась загвоздка.

Возможности десятилетнего ребенка в плане логистики и продаж были крайне ограничены.

И я как раз ломал голову над тем, как продвинуть его на рынок.

"Господин рухнул без сознания!!"

Мой Крестный, вернувшийся с инспекции южных территорий, слег с тяжелейшими симптомами малярии.

Примечания:

¹ Флигель — пристройка к главному зданию, используемая как жильё или хозяйственное помещение.

----------

Вселение или перерождение? (1)

Крестный слег.

Сразу после применения исцеляющей магии ему на короткое время становилось лучше, но спустя три дня состояние вновь резко ухудшалось, и так по кругу.

'Классическая малярия.'

Можно ли назвать это удачей?

Прямо сейчас в моих руках было лекарство от этой болезни.

Не теряя ни секунды, я применил хинин на Крестном.

"Юлиан... это лекарство..."

"Это средство от малярии. Его эффективность уже доказана на других солдатах, так что, пожалуйста, не волнуйтесь."

"Так вот что... ты всё это время готовил."

С этими словами Крестный закрыл глаза.

Он не умер, он просто провалился в сон, потому что у него не осталось сил даже говорить.

Я немедленно начал курс лечения хинином спящему Крестному.

Дав ему лекарство, я просидел всю ночь в углу его комнаты.

Целитель периодически применял магию лечения, а слуги по очереди вытирали пот с его лба.

В перерывах я считал частоту дыхания Крестного, проверял его пульс и фиксировал, как постепенно спадает температура.

Так прошло три дня.

Раньше примерно в это время жар вспыхивал вновь.

Но на этот раз температура не поднялась.

Ни в следующие три дня, ни через три дня после этого.

Симптомы малярии больше не возвращались.

'Сработало.'

Утром девятого дня.

Крестный приподнялся на кровати и сам попросил воды.

Старший дворецкий торопливо поднес ему стакан, в комнату вбежал целитель.

Из коридора донесся звук чьих-то внезапных рыданий.

Среди всей этой суматохи я тихонько отступил назад.

Крестный благополучно поправился и встал с больничной койки.

Затем, когда я уже собирался уходить, он заговорил, обращаясь к моей спине.

"Юлиан. Спасибо тебе. Какую награду ты бы хотел получить?"

"Я знаю, вы, должно быть, устали, но могу ли я попросить об одном одолжении?"

"Говори."

"Я бы хотел поставлять это лекарство торговцам от вашего имени."

"...И это всё?"

"Этого более чем достаточно."

Благодаря этому мне удалось изящно решить проблему с распространением хинина.

'Как и ожидалось, всё идет как по маслу. Наверное, это потому, что я нахожусь в новелле про недопонимания.'

После того как Крестный выздоровел благодаря хинину, он, как и обещал, подписал контракт с торговой гильдией от своего имени.

Гильдия немедленно начала продажу хинина, и меньше чем за пару месяцев лекарство стало расходиться по всему Югу.

Военные, отвечавшие за Южный фронт, тоже обратили на хинин внимание.

Изначально это была армия, которой приходилось сражаться одновременно и с малярией, и с демоническими зверями.

Но с появлением хинина они смогли полностью сосредоточиться исключительно на монстрах.

В результате от торговой гильдии пришли вести, что военные решили заключить крупномасштабный контракт на поставку лекарства.

А ещё через несколько дней после этого.

'Сегодня тот самый день, когда станут известны результаты.'

Настал день подведения итогов.

Раннее утро.

Едва проснувшись, я встал перед зеркалом, чтобы привести себя в порядок.

В отражении я увидел мрачного мальчика с лицом человека, который, казалось, уже познал всю тягость этого мира.

Неестественно черные волосы с синеватым оттенком, напоминающим вороново крыло.

Холодные серо-голубые глаза под ними.

Опущенные уголки век и полуприкрытый взгляд.

Поправляя растрепанные волосы в зеркале, я попытался угадать, что за персонажем он был в оригинале.

'Судя только по внешности, в новелле я, наверное, был тихим и учтивым.'

Возможно, благородным и утонченным гением с трагичным прошлым.

А может, и нет.

В любом случае, я решил выстраивать образ Юлиана именно в этом направлении.

Спокойный, мягкий, всегда говорящий тихим голосом, как эдакий образцовый парень из церковного хора.

'...Отлично. Вот и решили.'

Учитывая, что я придерживался подобного образа с четырёх лет, он стал частью меня.

Нацепив на лицо слегка мрачное, но не лишённое доброты выражение, я отвернулся от зеркала.

Это случилось, когда я переодевался после утренних процедур.

Тук-тук.

Из-за двери донесся стук.

"Юный господин, вы хорошо спали?"

Это был голос старшего дворецкого.

"Да, я уже проснулся."

"Глава семьи ждет вас в своем кабинете. Он просил узнать, не могли бы вы зайти к нему на минутку перед завтраком."

Вызов в кабинет с самого утра.

Я догадывался, о чём пойдет речь.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я начал продавать хинин с помощью Крестного.

Самое время подводить первые итоги.

"Понял. Сейчас буду."

Крестный относится ко мне как к родному сыну.

Конечно, он отослал меня во флигель, где из прислуги был только один дворецкий, и практически предоставил самому себе, но... всё же, поскольку я сын его покойного друга, он покупает мне любые книги, которые я прошу, и следит за тем, чтобы я ни в чем не нуждался.

Юный господин, живущий в частном особняке в столичном регионе, получающий всё необходимое образование и стабильное содержание?

На данном этапе не будет преувеличением сказать, что Крестный относится ко мне как к родному сыну.

А может, и нет.

В любом случае.

Крестный вызвал меня в свой кабинет в главном здании.

Открыв дверь и войдя внутрь, я увидел Крестного, сидящего за столом, и старшего дворецкого, стоящего подле него.

Глава семьи всё ещё выглядел изможденным, словно его всё ещё мучили последствия малярии.

Или, возможно, это было как-то связано с тем случаем, когда я застал Крестную у дверей его спальни, где она бормотала о том, как её тревожит наличие лишь одного наследника.

"Юлиан. Насчет лекарства, которое ты создал."

"Да, вы имеете в виду хинин?"

"Именно. Насчет твоей просьбы поставлять хинин военным по заниженной цене. Мне нужно кое-что сказать по этому поводу."

"Да. Что случилось?"

"Военные прислали заказ на гораздо большую партию, чем мы ожидали."

Крестный взял со стола лист бумаги.

Цифра, написанная на нем, была... раз, два, три, четыре...

Боже правый. Сколько же тут нулей?

Я предполагал, что это принесет хорошие деньги, но такое не укладывалось в голове.

С такими суммами я ведь мог бы до конца жизни жить на одни лишь проценты?

'Разве плохо, что заказов так много?'

Почему это должно быть проблемой?

Неужели военные пытаются отжать патент?

Пока я терзался сомнениями, Крестный продолжил.

"Если мы примем заказ в таком виде, боюсь, это нанесет немалый ущерб той доле прибыли, которую ты изначально должен был получить. Не хочешь ли всё обдумать ещё раз?"

А, вот оно что. Он говорил о дивидендах.

"Тебе правда обязательно так урезать свою долю?"

"...."

Дело в том, что когда я представил это лекарство, я заключил с торговой гильдией один уговор.

А именно: в обмен на отказ от части моей доли, солдатам оно будет продаваться за полцены.

"Конечно, в таких местах, как Демонические пустоши, комары убивают не меньше солдат, чем сами монстры. Я и сам едва не погиб. Но я задаюсь вопросом, действительно ли нужно заходить так далеко."

"Крестный. Но если лекарство будет слишком дорогим, солдаты просто не смогут его купить. В конце концов, далеко не каждый солдат — дворянин."

"...."

"Торговая гильдия заявила, что не может снизить цену еще больше, поэтому мне пришлось отказаться от части своей прибыли."

Жалованье солдат — сущие гроши, в каком бы мире или государстве ты ни находился.

Я слышал, что себестоимость хинина тоже была довольно обременительной и била по карману.

Поэтому, отчасти ради создания благоприятного имиджа среди военных, я и настоял на этом контракте.

'Деньги можно заработать и позже. С хинином мне нужно в первую очередь заработать себе репутацию.'

Моя цель — не стать каким-нибудь богатеньким выскочкой.

Раз уж я всё равно стал главным героем, моя цель — стать величайшим лекарем Империи, чье имя навсегда останется в истории.

'К тому же, солдаты никогда не забывают тех, кто к ним хорошо относился.'

Тот факт, что после службы в южнокорейской армии я упорно продолжал покупать бритвы той же марки, что выдавали в части — лучшее тому доказательство.

Хотя, если честно, думаю, дело было просто в привычке.

'И именно так должен поступать настоящий главный герой.'

Более того, в новеллах про недопонимания дела, которые на первый взгляд не приносят денег, в итоге оборачиваются куда большей прибылью.

Этот выбор в итоге тоже принесёт свои плоды.

"Меня всё устраивает. Пожалуйста, оставьте всё как есть."

"Юлиан. Возможно, в силу возраста ты этого еще не понимаешь, но два процента от прибыли — это отнюдь не маленькая сумма. Позже ты можешь пожалеть об этом."

"Ничего страшного. Деньги можно заработать и позже, а вот человеческую жизнь не вернешь."

"...."

На мгновение Крестный лишился дара речи.

Казалось, даже рука старшего дворецкого, стоявшего рядом с ним с блокнотом наготове, замерла в воздухе.

'Кажется, прозвучало довольно эффектно, да?'

Но молчание затянулось дольше, чем я ожидал.

Неужели мои слова произвели настолько глубокое впечатление?

Желая дать им достаточно времени, чтобы полностью проникнуться моментом, я спокойно ждал.

Наконец Крестный снял очки, мягко потер веки и тяжело вздохнул.

"...Хорошо. Мы поступим так, как ты хочешь."

"Благодарю вас."

"На этом всё. Можешь идти. И не забывай усердно учиться."

"Тогда прошу меня извинить."

Я почтительно поклонился Крестному и направился к двери.

"Ах да, Юлиан."

Когда я уже собирался взяться за ручку двери, Крестный окликнул меня.

"Сегодня ведь твой день рождения. С десятилетием. Если тебе чего-нибудь хочется, только скажи."

Когда я обернулся, на лице Крестного играла слабая улыбка.

Его слова прозвучали до странности знакомо.

Словно... я уже слышал их когда-то, пусть даже во сне.

"...Спасибо."

Я не стал пытаться ухватиться за это ускользающее чувство дежавю.

Вместо этого я ещё раз склонил голову и вышел из кабинета.

Уже шагая по коридору, я вдруг вспомнил, где слышал эту фразу.

'Если подумать... кажется, это как-то связано с кошмаром, который мне приснился сегодня под утро...'

Но, словно скрытые густым туманом, детали сна наотрез отказывались проясняться.

Я помотал головой и ускорил шаг.

После создания хинина на меня навалилась уйма дел.

Я был не из тех, кто может позволить себе роскошь зацикливаться на снах, которые даже не способен вспомнить.

▽▽▽ Это история, которой суждено быть забытой. Или, возможно, история, которая была заранее предначертана судьбой ▽▽▽

Жил-был один мальчик.

Он хотел стать солнцем, хотел быть любимым, хотел спасти мир.

Когда-то этого мальчика даже называли юным дарованием.

Ибо на закате этого мира он сиял ярче всех.

Но вспыхнуть раньше других — не значит подняться выше всех.

Ибо даже когда ночь сгущалась и звезды восходили на самую вершину небосвода, мальчик лишь одиноко блуждал в траве.

Этот мальчик не был звездой.

Всего лишь крошечное, ничтожное крылатое насекомое, способное едва светиться, лишь заимствуя мрак ночи.

Он был...「светлячком」

***

Мир был жесток к светлячку.

Родители, которые должны были дарить ему любовь, покинули этот мир ещё до того, как он успел их запомнить.

Приемные родители, которые хотели подарить ему любовь и тепло, скончались ещё до того, как успели их проявить.

И когда мальчик падал в бездну, никто не протянул ему руку.

Всё, что у него осталось — это револьвер неизвестного происхождения и единственная дешевая свинцовая пуля.

Мальчик откинул барабан и перепачканной в грязи рукой вставил пулю.

Затем, дрожащей рукой, он приставил дуло к виску.

Если бы в это самое мгновение в этом мире всё ещё оставался хоть кто-то, кто его любил.

Какие слова этот человек сказал бы мальчику?

После мучительных терзаний мальчик прошептал слова, которые так отчаянно желал услышать.

"С... десятым днём рождения, Юлиан."

Бах—!

Раздался одинокий выстрел, и тело мальчика безвольно рухнуло на могилу.

Город никак не отреагировал на этот звук.

И вот так, казалось, история мальчика подошла к концу.

"...Ха."

Мальчик, закрывший глаза, внезапно издал сдавленный возглас, выдохнув облачко холодного пара.

----------

Вселение или перерождение? (2)

"Тогда я откланяюсь, Крестный."

После того как Юлиан ушел, его Крестный — Гендель Нихирит — посмотрел в окно.

Вдалеке он видел крошечный силуэт, идущий к флигелю.

Генделю эта маленькая фигурка казалась до боли хрупкой и уязвимой.

Глядя вслед удаляющемуся мальчику, Гендель нарушил тишину.

"Старший дворецкий. Напомни, сколько времени ушло на создание этого лекарства?"

"Два года, мой господин."

"Два года..."

Гендель бессознательно приложил руку ко лбу.

Те ночи, когда зелья от лихорадки не работали и ему приходилось отмокать в ледяной воде.

Слуги, не сомкнувшие глаз из-за стука его зубов.

Всё это началось в точности после возвращения барона Генделя из инспекционной поездки на Юг.

"Два года... Опоздай он хоть немного, и я бы уже отправился на тот свет к своим друзьям."

При этих словах Генделя рука старшего дворецкого слегка дрогнула.

Он тоже всё прекрасно помнил.

В то время даже целитель из Ордена бессильно качал головой.

Люди в коридорах начали перешептываться, что, пожалуй, было пора заказывать гроб.

И именно в тот момент, когда все уже смирились с падением баронского дома, дверь в спальню больного открылась, и на пороге появился девятилетний ребенок, сжимающий в руках угольно-чёрный пузырек с лекарством.

"Честно говоря, когда юный господин сам принес его, я, честно говоря..."

"Был полон сомнений. И я тоже."

Гендель горько усмехнулся.

Он думал точно так же.

Даже находясь при смерти, он мысленно повторял: 'Не может быть, чтобы лекарство, сваренное ребенком, сработало.'

Тогда он не поверил Юлиану.

Он выпил отвар лишь потому, что ему уже нечего было терять.

Но этот выбор явил настоящее чудо.

"...И всё же, даже после моего выздоровления, этот ребенок не попросил ничего для себя."

То его одолжение?

Язык не повернется назвать это наградой.

В конце концов, Гендель сам получал долю от продаж, сделка была ему невероятно выгодна, так что это никак нельзя было считать платой за спасение.

Но Юлиану словно было достаточно и этого. Он не стал виснуть на шее барона как спаситель его жизни и не ждал никакой иной благодарности.

Вместо этого ребенок озвучил лишь одно условие.

[Пожалуйста, продавайте его солдатам за полцены.]

Вспоминая эти слова, Гендель тихо вздохнул.

"Похоже, у них это в крови, не так ли?"

Гендель вспомнил супружескую пару — своих покойных друзей.

Тех безрассудных друзей, что оставили маленького сына на его попечение и умчались на передовую, уверяя, что там они нужнее истекающим кровью солдатам.

Те двое, спасавшие чужие жизни, в итоге так и не вернулись назад.

А их ребенок, не достигнув и десяти лет, создал для этих самых солдат спасительное лекарство.

Более того, он даже снизил его стоимость, добровольно отказавшись от части собственной прибыли.

Могло ли это быть простым совпадением?

Могло ли подобное благородство передаться случайно?

"Что же этот ребенок там увидел..."

Два года назад.

Мальчик, поехавший забирать тела родителей, казался глубоко потрясенным видом солдат в крепости.

И вернувшись оттуда, он начал ночи напролет сидеть при свете лампы, изучая древесную кору.

Поначалу Гендель списывал это на каприз или прихоть.

Девятилетний мальчишка, не знающий даже азов алхимии, вдруг взялся изобретать новое лекарство.

Барон думал, что это своего рода ритуал, помогающий ребенку справиться с горем и болью утраты.

Он полагал, что ребенок бросит эту затею, как только немного успокоится, и с этой мыслью даже приставил к нему алхимика в качестве помощника.

Но когда мальчик не остановился ни через две недели, ни через месяц, ни через три, Гендель начал всерьез беспокоиться.

[Скажите мне честно. Есть ли у этого ребенка... хоть капля таланта к алхимии?]

Тогда Гендель решил посоветоваться с алхимиками, которых сам же к нему и приставил.

Но их ответы были безжалостны.

[У него весьма посредственные способности. Если начистоту — он тугодум. Ему словно не хватает интуиции. Обычно одаренные дети, потерпев неудачу, говорят: "А, это не работает", и меняют подход, но этот мальчик, похоже, на такое не способен.]

[Он из тех, кто отступает лишь после того, как лично расшибет лоб о стену. Честно говоря, только благодаря тому, что его эксперименты остаются на детском уровне, расходы не бьют по карману. Взрослый мужчина подобным упрямством разорил бы всю семью.]

Услышав это, Гендель почувствовал невыносимую тяжесть на сердце.

У него нет таланта.

А значит, существовала огромная вероятность, что все старания ребенка пойдут прахом.

Наблюдая за бесчисленными провалами, Гендель не раз осторожно советовал Юлиану сдаться.

Отбракованные образцы из-за неверных пропорций сырья.

Жидкие экстракты, которые приходилось выливать из-за тошнотворного смрада.

Десять, тридцать, семьдесят раз.

Даже алхимики, втайне болевшие за мальчика, покинули лабораторию, заявив, что больше не могут на такое смотреть.

И всё же Юлиан не сдался.

Глядя на него, Гендель ловил себя на мысли, что мальчик преследовал какую-то цель.

Будто исцеление солдат от этой болезни стало его священным долгом.

И в конце концов мальчик нашел ответ совершенно один.

Спасая жизнь самому Генделю после его возвращения с южной инспекции.

Пусть другие думают что хотят, но для Генделя это чудо не имело ничего общего с простым совпадением.

"Старший дворецкий. Если подумать, ведь я тоже не сдавался целых семь лет."

Семь лет.

Каждый год в годовщину смерти друзей Гендель брал отпуск и отправлялся на Юг.

Он прочесывал территории демонических зверей, раскапывал обрушенные руины и перебирал списки невернувшихся тел.

"Пока я не нашел их... у меня и в мыслях не было останавливаться. Что бы там ни говорили другие."

"...."

"И при этом я сам же говорил этому ребенку сдаться."

На губах Генделя появилась горькая, самоироничная улыбка.

"Вспоминая об этом, мне становится стыдно. Своё собственное упорство я считал проявлением своих принципов и силы духа, а упорство ребенка... капризом."

Его пальцы, лежащие на оконной раме, бессознательно царапали деревянную поверхность.

"Возможно... я просто слишком сильно устал."

Оглядываясь назад, Гендель понимал, что те годы постепенно иссушали его душу.

Ежегодные поездки на Юг и возвращения с пустыми руками.

Жалостливые взгляды окружающих.

Советы в духе: "Пожалуйста, отпустите их уже и смиритесь."

Всё это копилось внутри, и в какой-то момент Гендель стал слишком чувствителен к вещам, которые 'никогда не сработают, сколько бы усилий ты ни приложил'.

Возможно, именно поэтому... вид бесталанного ребёнка, не спящего ночами и терпящего неудачу за неудачей, наложился на его собственный образ, отчаянно барахтающийся в южных болотах.

"Как ты знаешь, я не верю в богов."

"...."

"Конечно, боги существуют. Иначе было бы невозможно объяснить такое чудо, как божественная магия. Но если этим так называемым богам действительно есть дело до человечества... это не должно было занять целых семь лет."

Боги не могли не знать, скольких людей в Империи спасла эта пара и насколько они были набожны.

Они были из тех, кто заслуживал получить как минимум божественное откровение.

В глазах Генделя эти двое были достойны именно такого.

"Даже если боги не могли предотвратить их смерть, они, по крайней мере, не должны были оставлять их гнить в том болоте семь долгих лет."

Но с ними обошлись чудовищно жестоко.

"Именно поэтому, даже балансируя на грани жизни и смерти, я не молился богам. И я не верил ни в какую загробную жизнь."

"Мой господин..."

"И всё же."

Взгляд Генделя всё так же был устремлен в окно, хотя спины Юлиана уже давно не было видно.

И тем не менее он продолжал смотреть в ту сторону.

"...Ребенок этих людей спас меня. Спас тем самым, что он нашел на земле, где погибли его родители."

Гендель задумался.

Если бы этот мальчик не унаследовал от родителей их искреннее желание помогать солдатам.

Если бы Гендель не потратил семь лет на поиски их тел.

Если бы Гендель не взял ребенка с собой в эти Демонические пустоши.

Если бы во всей этой череде событий хоть кто-то из них сдался, как советовали другие...

Был бы он сейчас жив?

"Я по-прежнему не верю в загробную жизнь. Но... на этот раз мне кажется, что это дар, достойный моих ушедших друзей."

Старший дворецкий не нашелся что ответить.

Он лишь тайком вытер уголки повлажневших глаз тыльной стороной ладони.

Сделав вид, что ничего не заметил, Гендель перевел взгляд на документы, лежащие на столе.

За окном в складском помещении рядом с флигелем зажегся свет.

Похоже, десятилетний мальчик сегодня ночью снова взялся за свои исследования.

Генделю оставалось лишь мысленно поддерживать старания этого ребенка.

Слово "талант" больше не имело для него никакого значения.

А в это же самое время Юлиан...

'Если подумать, вселение или перерождение?'

Едва добравшись до флигеля, он тут же погрузился в решение сложнейшей проблемы, с которой столкнулся совсем недавно.

Это был вопрос, который он откладывал годами, будучи с головой погруженным в разработку хинина.

Вопрос о его собственной идентичности, к которому он так ни разу и не пришел к окончательному выводу.

'Хм... я совершенно точно помню себя младенцем.'

Он помнил, как незадолго до своего первого дня рождения слег с сильным жаром.

А когда лихорадка спала, воспоминания о прошлой жизни начали становиться яснее.

Именно это и не давало Юлиану покоя.

Главный критерий перерождения — наличие воспоминаний с самого момента появления на свет.

Но, насколько он знал из медицины, способность к запоминанию обычно начинает формироваться примерно после двенадцати месяцев.

Инфантильная амнезия.

Согласно этой теории, пока не завершится миелинизация гиппокампа, формирование долговременной памяти попросту невозможно.

А это значило, что даже в случае перерождения мозг до двенадцати месяцев был всё еще недостаточно развит и физически не мог ничего запомнить...

'Тогда что же я: чужая душа в чужом теле или я всё же переродился в этом теле?'

Юлиан в задумчивости потер подбородок.

Конечно, от того, вселение это или перерождение, абсолютно ничего не менялось.

Но раз уж он случайно задался этим вопросом, Юлиан был из тех людей, кто хотел докопаться до ответа хотя бы из чистого упрямства.

'Проклятье. Надо было всё-таки умудриться прочесть хотя бы первую строчку той новеллы.'

В течение нескольких последующих дней свет в комнате Юлиана не гас до глубокой ночи.

А в качестве бонуса глаза старшего дворецкого становились влажными каждый раз, когда он это видел.

----------

Ангел квартала красных фонарей

'Мне срочно нужно вернуть хватку, которая была у меня в прошлой жизни.'

С тех пор как я начал поставлять хинин торговой гильдии, прошло немало времени.

И за этот период я осознал одну страшную вещь.

А именно: все мои рефлексы врача окончательно атрофировались.

'Как и ожидалось, стоит чуть отдохнуть, и навыки начинают ржаветь.'

Я понял это, пока исследовал хинин.

С самим созданием лекарства проблем не возникло.

Проблема нарисовалась в процессе внутривенного введения хинина пациенту с малярией.

'Хирург, не сумевший попасть в вену с первой попытки. Какой позор.'

Тогда мне удалось нащупать вену только после того, как я трижды исколол подопытного пациента.

Это была весьма серьезная проблема.

Если я так и буду тихо отсиживаться и ничего не делать, то к двадцати годам рискую растерять всю ловкость рук.

Осознав этот факт, я немедленно бросился искать способ, где бы прямо сейчас раздобыть пациентов.

К счастью, найти место, нуждающееся во враче, оказалось несложно.

'Я могу просто заняться медицинским волонтерством.'

Там, в самом низу, если спуститься в трущобы, отбоя не будет от больных, ожидающих лекаря.

Приняв решение, я действовал быстро.

Я тут же отправился в кабинет Крестного, чтобы попросить разрешения.

"Занимаясь исследованиями хинина, я понял, что есть множество людей, которым нужна моя помощь. Поэтому, на какое-то время, я бы хотел отправиться в трущобы—"

"Ступай."

"?"

"Кровь и правда не водица, не так ли? Я приставлю к тебе охрану, так что иди и делай всё, что считаешь нужным."

Как ни странно, он дал добро на удивление легко.

Если подумать, отношение Крестного ко мне в последнее время стало каким-то странным.

Раньше он смотрел на меня как на обузу — племянника, которого некуда деть.

А сейчас... как бы это описать? Его взгляд стал теплым, но в то же время каким-то тяжёлым.

Словно гремучая смесь нежности и щемящей жалости.

И вот теперь он даже без лишних вопросов отпустил меня в квартал красных фонарей.

'Чего? Неужели в эту эпоху всем плевать, что ребенок шастает по таким местам?'

Да как бы не так.

Каким бы варварским ни было досовременное общество с его нулевым пониманием прав ребенка, грань дозволенного всё же существует.

Взрослые могут дымить сигаретами прямо в лицо младенцу, но это не настолько безнадежная эпоха, чтобы позволить десятилетке спокойно разгуливать по бордельному кварталу.

Тогда главный вопрос: почему он разрешил?

'Неужели... это завязка сюжета о сбившемся с пути наследнике?!'

Если так, то всё сходится.

История о юном дворянине, потерявшем родителей и не блещущем талантами, который в итоге пошёл по неправильной дорожке — классика жанра.

Возможно ли, что Крестный решил, будто это именно мой случай?

Я было задумался, с какого конца начать решать это недопонимание, но в итоге просто забил.

Разве хоть одна подобная история решалась одними лишь разговорами?

Все они заканчиваются одинаково: герой утирает всем нос своими ошеломляющими достижениями.

Решив, что однажды всё само собой прояснится, я просто сосредоточился на том, что должен был сделать.

Что ж, тогда самое время отправиться в квартал красных фонарей и вернуть себе былую хватку.

С того самого дня я начал регулярно ездить в район красных фонарей.

Конечно, поначалу местные относились ко мне с подозрением.

"Доктор? А, вроде целителя. И что забыл целитель в такой дыре для отбросов, как наша?"

Возможно, дело было в том, что в этом мире вообще не существовало концепции медицинского волонтерства.

Обитатели трущоб поначалу встретили внезапно свалившееся на них добродушие с недоверием.

Но когда я доказал свою ценность реальными делами, они мало-помалу начали меня принимать.

"Доктор. Спасибо, что спасли мою младшую сестру в прошлый раз."

Эпоха, когда родильная горячка была главной причиной женской смертности.

Достаточно было уделить немного внимания элементарной гигиене, и выживаемость рожениц взлетала до небес.

И вот так, в свой первый год идеальной посещаемости квартала красных фонарей...

В какой-то момент местные жительницы начали звать при родах меня, а не повитуху¹.

Не будет сильным преувеличением сказать, что около половины детей, родившихся здесь за последний год, побывали на моих руках.

Но была одна загвоздка.

'Какого черта. Будь я настоящим главным героем, разве мне не должен был подвернуться ещё какой-нибудь рояль в кустах после таких-то трудов?'

Целый год в трущобах квартала удовольствий.

И кроме роста моего мастерства и славы как искусного врача, в моей жизни не произошло ровным счетом никаких значительных изменений.

Никаких бывших великих магов или мастеров гильдии убийц, скрывающихся на дне общества.

Никаких полиморфированных драконов или Королей Демонов, вышедших на вечернюю прогулку.

Ни одного будущего Святого Меча или подающего надежды героя.

Что за чушь? Где мои рояли?

'Угх. Или одного года для этого банально мало?'

Но раз уж я начал это волонтерство, я не мог просто так всё бросить.

В итоге всё, что я приобрел — это знания, технику и немного данных для клинических исследований.

Ах да, ещё щепотку уважения и титул в придачу.

Хотя в приличном обществе, светить титулом 'Ангел бордельного квартала' не очень.

Кстати, если подумать, нельзя сказать, что я ушел с пустыми руками.

Жители трущоб выделили мне самую настоящую собственную клинику.

По сути, я обзавелся домом на свое имя.

"Ну что ж, приступим к работе."

Хватит витать в облаках.

Я собрал медицинский саквояж и встал с кровати, готовясь к сегодняшнему обходу.

На дворе стоял декабрь, так что погода не баловала.

Я накинул детское пальто и взялся за ручку входной двери.

Но сегодня латунная ручка почему-то была такой ледяной, что чуть ли не примерзла к ладони.

Этот неестественный холод заставил меня сразу заподозрить неладное.

Вшшшш!

И когда дверь распахнулась, а в лицо ударил ледяной ветер, я понял, что предчувствие меня не обмануло.

Стоило мне сделать вдох, как нос мгновенно онемел от мороза.

С трудом разлепив глаза, я увидел лишь сплошную белую пелену.

Я не мог даже разглядеть деревья в саду прямо перед флигелем.

Разумеется, я также не видел, что творится со зданиями за забором.

Я не видел ни зги, но мог с уверенностью сказать: если кто-то шагнет в эту метель, его похоронит под снегом в мгновение ока.

"...."

А если подумать, как раз сезон сильных снегопадов.

Со вчерашнего дня снег нещадно лупил в окно всю ночь напролет.

Глядя на буран, казавшийся загрязнённым от городского смога, несмотря на белизну, я на секунду прикинул ситуацию.

Обычно в новеллах именно в такие моменты появляется пациент.

В такую погоду в каком-нибудь доме обязательно окажется девушка, находящаяся на волосок от смерти.

Значит ли это, что сейчас начнется ивент для доктора — пробираться сквозь метель на вызов к больному?

Хм...

'Нет, ну это уж слишком, правда?'

Даже если я главный герой, есть авантюры, в которые можно ввязаться, а есть безрассудства, которых стоит избегать.

И одиннадцатилетний шкет, прущийся в такую пургу — это как раз безрассудная глупость.

А точнее, для этого есть отличное слово: самоубийство.

'Я умру ещё до того, как доберусь до пациента.'

Верно, на сюжетный ивент это всё-таки не тянет.

Главный герой в жанре недопониманий — это не какой-то неуязвимый читер, так что на сегодня клиника закрыта.

Я бросил саквояж обратно в комнату и завалился на кровать.

'И чем же мне сегодня заняться?'

Я как раз продуктивно проводил время, катаясь по кровати, когда дверь с грохотом распахнулась.

В комнату ворвался старший дворецкий.

"Юный господин!"

Боже. Ну и напугал же ты меня.

А что, если бы я как раз наслаждался счастливым личным временем, а он вот так вломился?

Я сел на кровати, чтобы встретить вошедшего.

Судя по густому слою снега на его плечах, он бежал сюда из главного здания.

И учитывая, что он даже не постучал, стряслось что-то серьезное.

"В чем дело?"

"Ребенок рождается!"

"Уже?"

Мне не нужно было уточнять, чей это ребенок.

Недавно Крестный и Крестная зачали позднего ребенка.

У них уже была дочь, но они всегда хотели хотя бы одного сына. Восемь лет попыток, и вот результат.

Проблема заключалась в том, что, если мне не изменяет память, сейчас шла только тридцать четвертая неделя беременности.

Другими словами, этот малыш должен был появиться на свет лишь через полтора месяца.

"Куда это он так торопится?"

"Разве сейчас время для шуток?! Пожалуйста, идемте скорее! Повитуха сказала, что не сможет прийти из-за снегопада!"

"О, вот это удача."

"Что?!"

"Ничего. Конечно, я иду."

Так вот зачем понадобилась метель.

Событие должно было произойти прямо у нас дома.

Я тут же схватил саквояж и накинул пальто.

Пурга бушевала, но дойти от флигеля до главного особняка не составляло труда.

Настало время засиять мастеру из бордельного квартала.

...Звучит как-то мерзко. Позвольте поправиться.

Настало время засиять Ангелу бордельного квартала.

...Как ни назови, всё равно звучит не очень.

"Уууугх... Ааааа!"

Едва я вошел в особняк, как из конца коридора донеслись крики.

Когда я открыл дверь, в нос ударил удушливый жар и неприятный запах.

Специфическая сырость родильной палаты вперемешку с потом и околоплодными водами.

Запах, которым я дышал десятки раз в трущобах.

Крестная кричала на кровати, мертвой хваткой вцепившись Крестному в волосы.

А тот мужественно терпел всё это.

Если так пойдет и дальше, Крестный рискует остаться лысым.

"Лини! Потерпи еще немного! Юлиан уже здесь!"

"Юлиан? Этот ребенок... Уааааа!"

Любому было ясно: схватки в самом разгаре.

Я немедленно получил разрешение Крестного и провел гинекологический осмотр.

'Шейка матки раскрыта на 4 сантиметра, головка на уровне минус два. Воды отошли, предлежание головное, а пуповина... не прощупывается. Пока всё в норме.'

Судя по словам служанок, с момента отхождения вод прошло минут десять.

'Значит, время ещё есть. Пока что.'

Какое облегчение.

Если бы ребенок уже был на полпути наружу, не было бы времени даже стерилизовать комнату.

Я тут же заставил Крестного и старшего дворецкого подготовить помещение.

Относительно чистая комната. Свежевыстиранные полотенца. Известковая вода для дезинфекции рук.

Вполне приличная родильная палата была готова.

'Идеально.'

Для естественных родов, если не потребуется кесарево сечение, такую стерильность можно назвать безупречной.

Всё было бы просто сказочно, если бы срок не составлял тридцать четыре недели.

Спустя несколько часов.

С последним криком Крестной я поймал в ладони выскользнувшего младенца.

По сравнению с другими, процесс появления этого ребенка на свет не отличался ничем примечательным.

В конце концов, это просто череда потуг и глубоких вдохов, так что описывать тут особо нечего.

К счастью, обошлось без ситуаций, требовавших экстренного кесарева сечения.

Здесь не было нормальной анестезии, так что если бы до этого дошло, проблем бы мы огребли сполна, даже я.

Но это не значило, что все трудности позади.

Скорее, настоящие проблемы только начинались.

'Тридцать четыре недели... о боже. Даже приглядываться не нужно, чтобы понять — недоношенный.'

Сможет ли он выжить?

В двадцать первом веке с современной медициной выживание при таком сроке почти гарантировано.

Но в этом мире всё было иначе.

Чудо под названием "Исцеление" способно затянуть любую рану, но оно не может заставить недоразвитые органы вырасти.

Так что в эту эпоху судьба недоношенных детей — это лотерея, в которой оставалось лишь молиться богам.

'Ну, со мной всё иначе.'

Это проблема лишь для местных лекарей, но я — главный герой, переродившийся из двадцать первого века. Я — исключение.

Тридцать четыре недели?

Я и не из таких случаев детей спасал.

'Для меня это даже не сложный случай.'

По сравнению с тем, что творилось в квартале красных фонарей, это просто цветочки.

'Мекония в околоплодных водах не видно.'

Значит, отсасывать слизь не придется.

Сначала оботрем малыша и проверим состояние.

Ребенок не кричал.

Тогда я легонько щелкнул его пальцем по пяточке.

Получив по пятке, младенец выдал тихонькое "Уу... ваааа!"

'Отлично. Дыхание есть.'

Затем я щедро смазал тело ребенка заранее подготовленным маслом.

Заглушив запах крови запахом масла, я закутал малыша в чистую шерсть.

Пропитавшись маслом, шерсть стала чуть тяжелее.

Поскольку инкубаторов здесь не водилось, это были вынужденные меры для сохранения температуры тела.

"Крестная. Вы должны держать ребенка прижатым к голой коже. Ему нужно постоянное тепло. Ах, простите, но прежде чем я положу малыша вам на грудь, я должен ее протереть."

Наконец, перед тем как передать ребенка, я протер грудь Крестной тряпкой, смоченной в известковой воде.

От влажной кожи поднялся специфический запах извести. Наверное, это не очень полезно для ее кожи, но деваться было некуда.

В конце концов, жизнь недоношенного ребенка и красоту кожи на одни весы не положишь.

И вот так идеальный инкубатор под названием "материнские объятия" был готов.

Уже одно это повышало шансы на выживание по экспоненте.

Следом я обратился к служанкам, которые всё это время стояли позади с разинутыми ртами.

"Я иду во флигель за лекарством. Тем временем глаз не спускайте с Крестной. Если я вернусь и увижу, что вы прикасались к ней, не помыв руки в известковой воде, или оставили грязные полотенца, я переверну это место вверх дном."

Я не стал объяснять почему.

На это нет времени, да и вряд ли они всё равно поймут.

Микробы, миазмы... сколько бы я ни распинался об этом в трущобах, меня никто не слушал.

Поэтому я решил просто задавить их авторитетом.

Подумал, что если я задам жесткие рамки, они сами будут им следовать.

Я в последний раз проверил состояние Крестной и ребенка.

Вытер капельки пота со лба роженицы и проследил за движением грудной клетки младенца сквозь щель в шерстяном одеяле.

Пока всё в порядке. Пока что.

'А теперь надо сбегать во флигель за лекарством.'

Но в тот самый момент, когда я уже собирался покинуть особняк, я услышал взволнованный окрик старшего дворецкого.

"Что значит за лекарством?! У нас и в главном здании полно медикаментов!"

Услышав это, я остановился и просунул голову обратно в дверь.

"И что, сурфактант у вас тоже есть?"

"Сурфак... что?"

"Как я и думал. Ни черта у вас нет. Я сбегаю во флигель и вернусь."

Я бросился к флигелю.

Если мои прогнозы верны, самый критический момент наступит сегодня или завтра.

Примечания:

¹ Повитуха — женщина, которая помогает при родах и принимает ребёнка при появлении на свет.

² Саквояж — небольшая сумка с жёстким каркасом или плотной формой, как правило, кожаная.

----------

Иногда для жизни человеку требуется немного масла (1)

Ради чего живет человек?

Ради денег? Еды? Славы?

Нет.

'Какие еще варианты? Чтобы жить, нужно дышать.'

Прежде всего, ты должен сделать вдох, а уже потом можно рассуждать о температуре тела, инфекциях, питании и прочем, не так ли?

С новорожденными всё обстоит точно так же.

Для недоразвитого ребенка, родившегося раньше срока на тридцать четвертой неделе, самое главное — это самостоятельное дыхание.

У младенца, появившегося на свет слишком рано, может развиться дыхательная недостаточность из-за того, что легкие ещё не до конца сформировались.

Поэтому я заранее сбегал во флигель, чтобы подготовиться к проблемам с дыханием.

'Ну, на тридцать четвертой неделе всё же есть крошечный шанс, что легкие уже достаточно развились.'

Возможно, вся эта подготовка сейчас вообще не понадобится.

'Это был бы лучший исход.'

Если всё обойдется лишь моими чрезмерными опасениями, так будет только лучше для всех.

С охапкой лекарств и инструментов, которые могли понадобиться малышу, я вернулся в главное здание.

И первым делом по возвращении я устроил проверку гигиены служанок.

'Пожалуйста, скажите мне, что вы все хорошенько вымыли руки.'

Обязательно найдется парочка человек, которые попытаются схалтурить, стоит только отвернуться.

Честно говоря, трудно винить в этом местных жителей и называть их невеждами.

Это эпоха, где вообще не существует понятия "микробы", так что мои требования мыть руки, должно быть, звучат для них как полный абсурд.

К тому же, известковая вода — та еще дрянь. Не будет сильным преувеличением сравнить её с хлоркой.

Мои собственные руки уже превратились в катастрофу, так что каково приходится повитухам и горничным, даже представить страшно.

Как женщины, они куда более трепетно относятся к своей коже, и требование терпеть это издевательство и всё равно мыть руки в щелочи неизбежно вызывает у них раздражение.

Я всё понимаю. Правда, понимаю.

'Но всё равно так дело не пойдет.'

Но когда повитуха, которая только что возилась с коровьим навозом на ферме, приходит принимать роды, даже не помыв руки — это уже перебор, не так ли?

Даже если они ничего не знают о микробах, разве не очевидно, что нельзя трогать младенца руками, перепачканными в навозе?

Проблема в том, что повитухи этой эпохи не видели в этом абсолютно ничего зазорного.

Пройдя через несколько подобных инцидентов, я зарекся когда-либо ещё взывать к здравому смыслу в этом мире.

'Так что, если кто-то не помыл руки, потому что пожалел свою нежную кожу, я устрою здесь разнос.'

Я не считаю людей этой эпохи дикарями, но это не значит, что я намерен идти на уступки.

Уважение к чужой культуре не означает, что я могу рисковать жизнями матери и ребенка.

"Я вернулся. Все вымыли руки, верно?"

Метод проверки был до смешного прост.

У известковой воды резкий запах. Так что, если они вымыли руки, понятное дело, что от них должно пахнуть ею.

Шмыг, шмыг.

К счастью, ни одна из служанок не попыталась схитрить.

Даже если я не родной сын барона, а всего лишь крестник, я всё равно оставался юным господином, поэтому, похоже, к моим словам отнеслись со всей серьезностью.

Вот почему авторитет — это лучшая вещь на свете.

"А полотенца?"

"Как вы и велели, мы подготовили только те, что были тщательно прокипячены."

Все полотенца и простыни заменили на свежевываренные и безупречно чистые.

Отлично. Инструкции выполнены на совесть.

"А теперь пусть все, кроме старшего дворецкого и главы семьи, покинут комнату."

"???"

Над головами служанок буквально повисли знаки вопроса после моего приказа.

Я обратился к ним предупреждающим тоном:

"Начиная с сегодняшнего дня, я беру на себя заботу о Крестной и ребенке. У кого-нибудь есть возражения?"

"Юный господин, вы?"

"Я врач, а пациенты — моя семья, поэтому, естественно, именно я должен за ними ухаживать. Если не я, то кто? А теперь, пожалуйста, на выход."

Сразу после рождения ребенка чем меньше людей толпится вокруг, тем лучше.

В эпоху, когда дезинфекция и профилактика инфекций — это считай для остальных танцы с бубном, простое решение оставить в комнате только себя и мать повысит выживаемость куда надёжнее.

Я выставил за дверь всех горничных, которые всё ещё пытались возражать.

Старший дворецкий и Крестный тоже не стали исключением.

Упрямо выгнав всех лишних, я задержал Крестного в дверях и вкратце обрисовал ему прогноз для роженицы и малыша.

"Крестный. Что касается Крестной, думаю, можете больше за неё не волноваться. Дня через два к ней должна вернуться некоторая часть сил."

Судя по тому, что я увидел при осмотре плаценты, не было никаких признаков опасного кровотечения, да и в околоплодных водах не обнаружилось ничего подозрительного.

Также не произошло ничего, что могло бы вызвать риск инфекции.

Так что Крестная, скорее всего, быстро пойдет на поправку.

Пару дней она будет только спать, но это не болезнь, а просто следствие того факта, что роды выматывают до предела.

"А вот проблема с нашим юным господином... ах да, имя ребенку уже выбрали?"

"...Фрид."

"Общая начальная буква с Фрейей?"

Я не удержался от шутки, вспомнив о единственной дочери Крестного.

Никогда бы не подумал, что даже на Западе любят давать детям имена на одну букву.

Впрочем, сейчас это не главное.

"Крестный. Возможно, вам стоит морально подготовиться. Думаю, эта ночь станет для Фрида критической."

"Что? Что ты хочешь этим сказать?!"

"Похоже, Фрид так сильно хотел поскорее увидеть отца, что появился на свет слишком рано. Его легкие ещё слишком слабы, чтобы дышать."

Частая причина смертности недоношенных детей — неонатальный респираторный дистресс-синдром.

Если объяснять на пальцах: они не могут дышать, потому что родились раньше срока и их легкие ещё не развились до конца.

"Позвольте мне объяснить чуть подробнее. В норме легкие человека покрыты тонкой маслянистой пленкой."

Благодаря этому налету крошечные воздушные мешочки в легких не слипаются друг с другом, постоянно сжимаясь и расширяясь при дыхании.

Но недоношенные дети рождаются до того, как этот процесс "смазки" их легких этой пленкой завершён.

Без маслянистого покрытия воздушные мешочки могут слипнуться, как мокрые воздушные шарики, и больше не раскрыться.

И чем больше времени проходит, тем больше мешочков слипается, и ребенок постепенно теряет способность дышать.

"До этого момента понятно?"

"...Откуда ты всё это знаешь?"

"Я лично разделал не меньше сотни свиней на бойне в квартале красных фонарей. Там я этому и научился."

Конечно, это были знания из моей прошлой жизни, которые я усвоил ещё до того, как начал резать свиней, но поскольку я уже обладал этой информацией и поскольку в этом мире я действительно резал свиней, то чисто технически я говорил правду.

"Поэтому, если вдруг Фрид не сможет дышать, я введу ему это масло снаружи, чтобы он смог сделать вдох."

"Тогда чего же ты ждешь?! Вместо того чтобы тратить время на болтовню, почему ты до сих пор не ввел его?!"

"Нет, я заранее предупреждаю вас, что такая мера может понадобиться, если он перестанет дышать, а не о том, что это нужно делать прямо сейчас. Процесс лечения может выглядеть немного пугающе, поэтому я прошу вашего понимания заранее."

"Юлиан, я полностью тебе доверяю. Так что делай всё, что нужно, точно так же, как ты сделал для меня. Только спаси Фрида и Линьер."

Крестный в отчаянии схватил меня за руки.

Нет, судя по его реакции, можно подумать, что я спас его с помощью какого-то чудесного запретного ритуала.

А я всего лишь напоил его хинином.

Так или иначе, разрешение Крестного было получено.

Я подошел к Крестной, которая, вся в поту, прижимала к себе младенца.

"Я не отойду от вас ни на шаг ближайшую неделю, Крестная."

Она посмотрела на меня затуманенным взглядом, словно в чем-то сомневаясь.

В отличие от своего мужа, Крестная меня недолюбливала.

И я знал причину.

'Оказывается, моя мать была бывшей невестой Крестного.'

Ей было не по себе от того, что я приходился "сыном бывшей подружки её мужа"

Наверное, по этой причине она незаметно нагнетала в поместье обстановку, вытесняющую и изолирующую меня, пользуясь положением хозяйки дома.

Но мне до этого не было никакого дела.

Главный герой по определению должен воспринимать подобные мелкие обиды и предрассудки со спокойствием и широтой души.

И было бы просто смешно, если бы человек, которому суждено стать величайшим лекарем Империи, затаил мелочную злобу из-за такой ерунды.

"Крестная. Почему бы вам пока не поспать?"

Крестная какое-то время смотрела на меня мутным взглядом, а затем слабо кивнула и закрыла глаза.

Линьер Нихирит, баронессу дома Нихирит, постоянно терзала одна тревога.

И причиной этой тревоги был её крестник.

'Что за ребенка, в самом деле, оставила после себя эта женщина?'

Юлиан Шнабель.

Ребенок, оставшийся от бывшей невесты и первой любви её мужа.

Баронесса Нихирит чувствовала себя не в своей тарелке рядом с этим мальчиком.

Потому что порой ей казалось, будто в Юлиане она видит ту самую женщину.

Конечно, поскольку муж всегда шептал ей, что она его последняя и единственная любовь, и доказывал это на деле, её дискомфорт никогда не перерастал в жгучую ревность.

Но тревогу в глубине души стереть было невозможно.

Она начала опасаться, что однажды муж может передать титул и власть Юлиану, который даже не был его родным сыном.

Но однажды Линьер услышала от наставника Юлиана кое-что неожиданное.

[Юный господин превосходен в арифметике… но по остальным предметам он вызывает у меня легкое беспокойство.]

Наставник осторожно продолжил:

[Особенно философия и теология. Как бы это сказать. Он словно зациклен на каком-то странном, искаженном понимании вещей.]

[Странном понимании вещей?]

[Складывается ощущение, что он словно отвергает те знания, которым я пытаюсь его научить. Он заучивает их головой, но не принимает сердцем.]

Учитель тяжело вздохнул.

[Если ребенок из благородной семьи не способен усвоить даже основ теологии... я серьезно опасаюсь за его будущее.]

В тот момент, когда она услышала эти слова, в груди Линьер расцвело облегчение.

Он тугодум.

Он не способен усваивать знания.

А это значило, что кем бы он ни стал — ученым или магом — этому ребенку будет крайне сложно пробиться в высшее общество аристократии.

Это также значило, что он не будет представлять угрозы для положения Фрейи и тех детей, которые ещё появятся на свет.

'...Слава богу.'

В тот миг, когда эта мысль пронеслась у неё в голове, Линьер почувствовала себя бесконечно мерзкой.

Испытывать облегчение от недостатков простого десятилетнего ребенка.

И не просто случайного ребёнка, а осиротевшего сына горячо любимого покойного друга её мужа.

Но чувство вины длилось недолго.

Вскоре она начала находить оправдания своему облегчению.

'Если он всё равно с трудом усваивает науки... не лучше ли для него самого будет просто отказаться от своих амбиций?'

Возможно, именно поэтому.

Она мало-помалу, шаг за шагом, вытесняла ребенка из их семьи.

И вот, прошел год.

И этот самый ребенок спас ей жизнь.

'Что же я наделала...'

Глубокая ночь.

Внезапно почувствовав жажду, она очнулась от сна, который казался скорее воспоминанием.

Повернув голову, она увидела мальчика, читающего книгу у её кровати.

Мальчик, погруженный в учебу до глубокой ночи, поднял голову и встретился с ней взглядом.

"Крестная? Вам холодно? Может, подбросить дров в камин?"

"...Я хочу пить."

"Ах, вода. Вот, держите. Пейте маленькими глотками, чтобы не поперхнуться."

Пока Юлиан ходил во флигель, муж рассказал ей о том, чем на самом деле занимался мальчик.

О том, что он ходил в квартал красных фонарей и лечил там бедняков.

Точно так же, как когда-то поступали родители Юлиана.

Услышав это, Линьер почувствовала себя ничтожеством.

Ведь ещё вчера она поносила Юлиана перед служанками, называя его "наглым маленьким бездельником, который только и делает, что шляется по борделям".

'Что же я наделала...'

Мог ли этот ребенок не знать о её отношении к нему?

Исключено.

Такой умный мальчик наверняка всё прекрасно понимал.

И всё же Юлиан делал всё возможное, чтобы спасти её и ребенка.

"...Прости, что доставляю тебе столько хлопот."

Чувство вины мертвым грузом придавило её сердце.

Знал он об этом или нет, но Юлиан лишь едва заметно улыбнулся и протянул ей стакан воды.

"Это ничто по сравнению с той любовью, которую вы мне подарили, Крестная."

Ей хотелось крикнуть, что это неправда, но из-за своей трусости она так и не смогла разомкнуть губ.

Не найдя слов, Линьер лишь смочила пересохшее горло.

И тут это случилось.

"...Крестная. Вы не могли бы доверить Фрида мне на минутку?"

Юлиан вдруг уставился на младенца с не по годам серьезным взглядом.

"В чем дело?"

"Всё в порядке, просто передайте его мне."

Но голос его звучал отнюдь не так, словно "всё в порядке".

В этот момент она вспомнила разговор, который состоялся между Юлианом и её мужем чуть раньше.

Его предупреждение о том, что Фрид может перестать дышать.

Едва она вспомнила об этом, как её захлестнула волна паники.

"Неужели Фрид..."

"Крестная, когда к проблеме заранее готовятся и знают, чего ожидать, это уже не проблема. Пожалуйста, доверьтесь мне."

Но Юлиан успокоил её голосом, полным непоколебимой уверенности.

Как мог голос ребенка, которому едва перевалило за десять, звучать так обнадеживающе?

Дрожащими руками Линьер передала младенца Юлиану.

"Спасибо за доверие."

Юлиан принял ребенка на свои хрупкие руки и уложил его на заранее подогретую пеленку.

Его взгляд метнулся к груди малыша.

'Втяжение уступчивых мест грудной клетки — верный признак того, что у младенца трудности с дыханием.'

Кожа приобрела синюшный оттенок, послышалось слабое хныканье.

Тот самый неонатальный респираторный дистресс-синдром, которого он так опасался, наступил.

Юлиан мгновенно оценил состояние малыша и достал подготовленные лекарства и инструменты.

Из его саквояжа появилась длинная тонкая трубка.

Её кончик был затуплен. Линьер никогда прежде не видела ничего подобного.

"Юлиан, что это?"

"Трубка, сделанная из очина¹ гусиного пера. С её помощью я волью масло."

Без малейших колебаний Юлиан засунул свой мизинец глубоко в горло младенца.

Теплая, влажная слизистая обволокла его палец.

Он миновал нёбо, прошел основание языка и протолкнул кончик пальца за язычок.

Одна фаланга, затем вторая.

Никакого рвотного рефлекса. Скорее, наоборот.

Глотательный рефлекс младенца крепко сжал его палец.

Игнорируя сопротивление, он продвинулся ещё глубже.

Это была техника пальцевого исследования — метод нахождения входа в дыхательные пути вслепую, на ощупь.

'Нашел.'

На кончике пальца он почувствовал мягкий хрящ — надгортанник.

Он протолкнул очин пера вслед за своим пальцем.

К слову, "гусь", которому когда-то принадлежало это перо, на самом деле был просто обычным прозвищем крупного птицеподобного демонического зверя.

Сам Юлиан этого зверя в глаза не видел, но перья, продававшиеся на рынке, показались ему весьма полезными, так что он переделал их в трубки и нашел им отличное применение.

Очин пера вошел в дыхательные пути младенца.

Затем настала очередь масла.

Масла, ради которого пришлось выжимать свиные легкие и заставлять алхимиков работать на износ.

Точное название этого масла — сурфактант.

Масло потекло по трубке прямиком в легкие ребенка.

И сразу после этого грудная клетка младенца мелко содрогнулась.

Юлиан вытащил очин пера из горла. На его кончике блестела слизь вперемешку с маслом.

Юлиан молча смотрел на Фрида.

Один вдох. Два вдоха. Три вдоха.

Он тихо смотрел на младенца, мысленно ведя какой-то отсчет.

Спустя несколько минут.

Впалая грудная клетка начала медленно подниматься и опускаться.

Кожа младенца на глазах вернула свой здоровый розовый цвет.

Когда хныканье прекратилось и осталось лишь ровное дыхание, Линьер шумно выдохнула от облегчения.

Юлиан тоже с облегчением выдохнул и вытер пот со лба.

Внутри у него всё сжалось от напряжения.

Когда всё осталось позади, Юлиан расслабился и пошутил:

"Фух. Не спать всю ночь из-за младшего братишки... что за наказание."

От такого стариковского замечания Линьер потеряла дар речи.

Ему правда всего одиннадцать лет?

Но в то же время она почувствовала огромное облегчение.

Потому что эта непринужденная шутка означала, что теперь Фрид в полной безопасности.

"Юлиан... спасибо тебе огромное."

В уголках глаз Линьер скопились слёзы.

Слёзы, в которых смешались чувство вины и безграничная благодарность.

Услышав это, Юлиан принял гордый вид.

Но лишь на мгновение.

Он тут же вернул лицу серьезное выражение и вежливо поклонился.

"Порой даже Бог отлучается со своего места. Я как лекарь просто попытался ненадолго заменить его."

Вместо того чтобы просто обрадоваться успеху, Юлиан проявил скромность.

Словно какое-то чувство долга твердило ему, что он не имеет права радоваться подобным вещам.

При виде этого сердце Линьер болезненно сжалось.

Как.

Чем только жертвует этот ребенок в его возрасте?

От чего ему приходится отказываться, раз он не может даже просто принять слова благодарности?

Линьер с трудом сдержала готовые пролиться слёзы и крепко сжала обе руки Юлиана.

'По крайней мере...'

Она хотела восполнить всё то, чего был лишен этот ребенок.

Это был её долг как взрослой,

и в то же время — искупление за то, как несправедливо она с ним обращалась всё это время.

В этот же самый момент Юлиан думал совершенно о другом:

'Обалдеть. Эта хрень реально работает.'

Он ни на секунду не забывал, кто он такой.

Он был хирургом-травматологом.

Не педиатром и не акушером-гинекологом.

И он никогда не строил иллюзий насчет своей компетенции в этих сферах.

'Случаи с роженицами и новорожденными — это всегда жуткая нервотрепка, сколько бы раз я с ними ни сталкивался.'

Именно поэтому, по крайней мере в этой области, он оценивал свои навыки на уровне ординатора.

Нет, он вообще-то считал, что он даже на ступеньку ниже.

По его мнению, каждое успешное лечение и процедура, которые он провел с начала работы в трущобах, были результатом не его выдающихся талантов, а исключительно слепой удачи.

Так вышло и в этот раз.

'Даже когда я делаю всё топорно и вслепую, всё равно обходится без косяков. Как и ожидалось, новеллы про недопонимания — это просто сказка.'

По крайней мере, так думал он.

Примечания:

¹ Очин — полая нижняя часть птичьего пера у основания стержня, которую используют как тонкую трубку или основу для письма чернилами.

----------

Иногда для жизни человеку требуется немного масла (2)

Как правило, истинный гений никогда не пренебрегает учебой, в любое время и в любом месте.

'Не вижу причин, почему бы мне не поучиться, пока я присматриваю за Фридом.'

Со дня рождения Фрида прошли сутки.

Я открыл книгу прямо в комнате, где отдыхали мать и младенец.

Даже во время ординатуры я умудрялся зубрить теорию прямо во время приема пациентов — не вижу причин, почему я не могу делать то же самое в этом мире.

Именно в тот момент, когда я водил пальцем по строчкам, проверяя расчеты...

"Юлиан."

Крестная, которая до этого отдыхала на кровати, внезапно окликнула меня.

Я оторвал взгляд от книги и посмотрел на неё.

Она держала Фрида на руках и смотрела на меня всё еще бледным лицом.

"Что ты так усердно изучаешь?"

"Я повторяю методы выявления ошибок в двойной бухгалтерии по торговой книге, к которой глава семьи разрешил мне доступ."

Ответил я, перелистывая страницу.

"А что ты планируешь изучать после обеда?"

"Хм... Думаю, освежу в памяти алхимию."

Повернув голову, я встретился с ней взглядом.

Её брови были сильно нахмурены, а губы плотно сжаты, словно она была чем-то недовольна.

'Она злится, что я не уделяю всё свое внимание Фриду?'

Вполне обоснованная претензия со стороны опекуна.

В конце концов, я тут преспокойно почитываю книжку в комнате, где отдыхает младенец, который только вчера находился на волосок от смерти.

Осознав свою бестактность, я захлопнул книгу.

Затем она прервала молчание и спросила:

"Почему ты называешь меня Крестной, а не мамой?"

"..."

Рука, убиравшая книгу в саквояж, замерла в воздухе.

Ах, так вот в чем была проблема.

Леди Линьер зациклилась на чем-то странном.

"Юлиан."

"Да, Крестная."

"..."

Она из кожи вон лезла, чтобы хоть как-то заставить слово "мама" слететь с моих губ.

Я догадывался, почему она вдруг начала так себя вести.

Она завела эту шарманку на следующий же день после того, как я спас Фрида, позднего ребенка семьи Нихирит — было бы глупо не понимать причину.

'Она решила сыграть на опережение и примазаться ко мне, протагонисту, пока я мал.'

Десятилетний пацан делает то, что не под силу даже опытным целителям. Было бы странно, если бы в ней не проснулась жадность.

Видимо, пытается прибрать меня к рукам, пока я совсем юн.

И заодно отплатить за спасение своего долгожданного ребенка.

‘Конечно, приятно, когда в тебе видят гения, вот только… расставаться со своей фамилией мне неохота.’

Потому что есть одна проблемка.

Новелла, в которую я попал, называется .

Если я начну называть её матерью и сменю фамилию, название новеллы тоже изменится.

Ладно, шучу.

Настоящая причина просто в том, что это мне кажется слишком обременительным.

Мы прожили десять лет, отгородившись друг от друга глухой стеной. Десять долгих лет.

И тот факт, что она рухнула за один вечер из-за одного-единственного инцидента, вызывает у меня… жуткую, непереносимую неловкость.

"Я тебе настолько неприятна?"

Голос Крестной прозвучал слабо и надломленно.

Я поспешно замахал руками, отрицая это:

"Нет, что вы, Крестная."

"Тогда сколько лет мы уже живем под одной крышей, а ты всё ещё называешь меня так?"

И правда, прошло уже больше лет, чем можно сосчитать на пальцах двух рук.

Если подумать, я же протагонист — как-то мелочно будет с моей стороны продолжать отталкивать её.

Поэтому я пошел на компромисс.

"Мам... матушка?" ¹

Выражение лица Крестной еле заметно изменилось.

Это была сложная эмоция, смесь разочарования и облегчения.

“…Да. Пусть хоть так.”

Она словно тяжело вздохнула и закрыла глаза.

Возможно, мне показалось, но руки, баюкающие Фрида, сжались чуть крепче.

Словно она наконец-то почувствовала себя в безопасности.

'Шутки в сторону, маме тоже нужен послеродовой уход.'

Кризис миновал, но работы ещё непочатый край.

Пришло время для послеродового восстановления.

'Конечно, в эту эпоху тоже существует послеродовой уход...'

Проблема в том, что любой современный человек пришел бы от него в неподдельный ужас.

Этот просто замечательный мир темного фэнтези и фьюжн-панка на полном серьёзе рекомендует недавно родившим женщинам пить пиво или вино.

Невероятно, но факт.

В этом мире алкоголь считается более безопасным и питательным напитком, чем вода.

Поэтому здесь существует блюдо для восстановления под названием "кодэл" — овсяная похлебка, в которую щедро плещут эль или вино, добавляя яйца и специи.

Видимо, они считают, что если смешать питательный алкоголь с питательными яйцами и вкусными специями, это улучшит выработку грудного молока.

'Когда я увидел это в первый раз, я был просто в шоке...'

Впервые столкнувшись с послеродовым уходом с помощью кодэла в квартале красных фонарей, я чуть не поседел.

Они поили роженицу алкоголем, наглухо закупоривали комнату, не проветривая её, и трогали мать немытыми руками.

А когда женщина умирала от родильной горячки или осложнений, они просто пожимали плечами и называли это судьбой.

...Я стараюсь не считать местных жителей дикарями, но при виде подобного такие мысли закрадываются в голову сами собой.

'Вот почему мне всегда приходится брать всё в свои руки.'

Разумеется, наша леди Линьер не будет восстанавливаться такими методами.

Чтобы этого не допустить, я должен сам приготовить ей еду.

'Что бы выбрать для меню...'

Остановлюсь на морской капусте и морских ушках.

И дело тут не в патриотизме в духе "Корея — лучшая страна! Восток рулит!".

Просто я кореец, и кроме морской капусты и морских ушек, я в душе не чаю, какие ещё продукты хороши для восстановления после родов.

Была лишь одна маленькая проблема.

'Не могу же я просто заявиться с тарелкой супа из водорослей и жареными моллюсками и ожидать, что она всё это съест.'

Даже в этом катящемся в бездну мире морскую капусту достать не проблема.

Просто в силу культурных особенностей она здесь вообще не считается едой.

Как и на Западе, её называют "морским сорняком", и здесь она считается пищей бедняков из прибрежных крепостей, которую едят только от безысходности.

По крайней мере, с роженицами в квартале красных фонарей было несложно: я просто вливал в них суп из водорослей силой.

Достаточно было назвать это "зеленым зельем", и они пили как миленькие.

Но в доме барона такой фокус не пройдет.

Подай я такое на стол, меня бы отчитали за подачу блюда прямиком со стола Ктулху.

‘Значит, нужна правильная подача.’

Немного поразмыслив, я нашёл ответ.

Ризотто.

Сливочная основа с щедрой порцией сыра, в которую замешана мелко нарубленная морская капуста.

А тонко нарезанное морское ушко сверху завершит образ изысканного блюда высокой кухни.

'Сливочное ризотто с морской капустой и морским ушком. Звучит весьма пафосно.'

Даже самые плебейские ингредиенты могут удовлетворить вкус аристократов, если изменить способ подачи.

Вон французская кухня умудряется делать кулинарные шедевры из лягушек.

Кстати, сливки и сыр — это отличный источник кальция и белка, необходимых кормящей матери, так что с точки зрения питательности всё тоже на высшем уровне.

А в качестве бонуса сливочный соус поможет замаскировать неприглядный зеленый цвет водорослей.

'Решено.'

Пока мама спала, я оставил комнату на попечение старшей горничной и направился на кухню.

По пути на кухню.

Шагая по коридору, я столкнулся на повороте с одним человеком.

Девочка с поразительными серебристыми волосами и голубыми глазами.

Юная леди на год младше меня — Фрейя.

Дочь семьи Нихирит и родной ребенок Крестного и мамы.

Так что, в каком-то смысле...

'Сводная сестра? Приемная сестра?'

Не уверен, какой термин здесь подойдет лучше, но мы с ней вроде как брат и сестра.

"...Брат."

Фрейя подняла на меня взгляд и тихо поздоровалась.

В отличие от её обычного вида, глаза девочки были красными и опухшими.

'Она плакала.'

Как же ей, должно быть, было страшно, пока её мать рожала.

В эту эпоху женщины, отправляющиеся рожать, нередко не возвращаются живыми, так что её переживания вполне понятны.

А ещё она, должно быть, всю ночь слышала, что её новорожденный братик находится в смертельной опасности...

Я инстинктивно хотел сказать ей что-нибудь утешительное, но вдруг кое-что осознал.

'А ведь мы с ней не так уж и близки.'

Мы прожили под одной крышей десять лет, но за всё это время я не припомню ни одного нормального разговора между нами.

Я был с головой погружен в учебу и разработку хинина, а у Фрейи была своя жизнь.

Сталкиваясь в коридорах, мы лишь сухо кивали друг другу.

Или обменивались формальными приветствиями на семейных ужинах.

Этим наши отношения и ограничивались.

'Но если подумать... протагонист новеллы про недопонимания не должен вести себя холодно с младшей сестрой.'

Было бы странно, если бы человек, которого называют Святым, проявлял равнодушие к собственной семье.

Даже если до сих пор мы были чужими, с этого момента я должен выстроить образ доброго и заботливого старшего брата.

Поэтому я решил использовать эту возможность, чтобы наладить контакт.

'Как истинный джентльмен. Мягко и с теплотой.'

Я сознательно смягчил тон и расслабил лицо.

Нацепив то самое выражение, с которым общался с родственниками пациентов в больнице двадцать первого века.

К слову, тот факт, что я был хирургом-травматологом и больше половины дня носил медицинскую маску, сейчас значения не имеет.

"Фрейя."

"...Да."

"Пойдешь проведать Фрида?"

Она кивнула.

Я на секунду задумался, прежде чем сказать:

"С мамой и Фридом всё хорошо. Так что не переживай."

"...Правда?"

"Ага. Я сам их проверил, так что сомнений быть не может."

Ответил я с железобетонной уверенностью.

Именно в таких ситуациях и должна идти в ход безосновательная самоуверенность главного героя.

Лицо Фрейи немного расслабилось.

Но в ее глазах всё еще плескалась затаенная тревога.

"Брат, я тоже... хочу чем-нибудь помочь."

"Помочь?"

"Да. Я могу что-нибудь сделать?"

Должно быть, это ужасно угнетает — сидеть сложа руки, когда твоей семье так тяжело.

Я немного поразмыслил и предложил:

"Тогда, может, поможешь мне?"

"Правда?"

"Я как раз иду на кухню, чтобы приготовить еду для мамы..."

Я на мгновение перекатил это всё еще непривычное слово на языке, прежде чем продолжить.

"...чтобы приготовить для мамы поесть. Если ты мне поможешь, это здорово выручит."

Глаза Фрейи расширились от удивления.

"Ты умеешь готовить, брат?"

Дело было не в том, что она обрадовалась поручению.

Она явно была поражена самим фактом того, что я собираюсь готовить.

'Ну да, аристократ с кухонным ножом — зрелище не из частых.'

В эпоху отвратительной вентиляции и полного отсутствия концепции гигиены местная кухня бесконечно далека от современной кулинарии.

Это скорее грязная и опасная работенка, где тебе постоянно приходится отмахиваться от крыс и мух.

Естественно, работа на кухне считается уделом черни.

Особенно для аристократов, для которых достоинство важнее самой жизни. Для них кухня — это запретная зона.

В этом смысле безупречный благородный протагонист, стоящий у плиты, может показаться недостатком в образе.

Но если подумать, моему персонажу просто необходимо было хобби вроде кулинарии.

'Гениальный главный герой должен быть всесторонне развит.'

Я хотел стать да Винчи иного мира.

Художником, скульптором, архитектором, анатомом и изобретателем. Именно таким гением.

Это был идеал интеллектуалов со времен эпохи Возрождения, и этот мир мало чем от неё отличается.

Проблема в том, что у меня ни грамма таланта к искусству.

Поэтому я остановился на кулинарии.

И, попробовав, понял, что у меня к этому на удивление неплохие задатки.

В конце концов, работа с внутренними органами на операционном столе не так уж сильно отличается от разделки ингредиентов на разделочной доске.

‘Понимаю, что меня могут засмеять, но потом я компенсирую это своим безупречным достоинством.’

Я прекрасно понимаю, что мой поход на кухню сочтут унизительным занятием.

Но в конечном счете достоинство определяется не тем, что ты делаешь, а тем, кто это делает и как.

Если землю копает простолюдин — это черный труд, а если аристократ — это садоводство.

Перед лицом неоспоримых достижений и истинного величия любым предрассудкам придется заткнуться.

Вот почему я мог сказать это с такой уверенностью: "В этом нет ничего удивительного. Просто хобби."

"...Хобби?"

Фрейя склонила голову набок.

Она всё ещё выглядела неубежденной.

Что ж, нет смысла пытаться объяснить десятилетнему ребенку концепцию сокрушения предрассудков с помощью своего аристократического достоинства и достижений.

Казалось, этот разговор никогда не закончится, поэтому я просто сменил тему.

"Слушай внимательно. Фрид спит, мама отдыхает. Если ты пойдешь туда сейчас, тебе всё равно нечего будет делать. Поэтому я прошу тебя помочь мне."

"Тогда что мне нужно делать...?"

"Пока я буду готовить, ты будешь моим главным дегустатором."

"...А?"

Фрейя удивленно моргнула.

"Еда для мамы, так что мне нужно быть уверенным во вкусе, верно? Ты попробуешь первой и скажешь мне, вкусно получилось или нет."

Она будет отвечать за дегустацию.

Я не могу заставить юную леди выполнять черную работу на кухне, так что это идеальный вариант.

К тому же, это действительно важная задача.

Мои кулинарные предпочтения довольно просты, и я не уверен, что они совпадут с запросами здешних аристократов.

"Я... правда могу попробовать первой?"

"Конечно. Иначе кто ещё это сделает?"

Лицо Фрейи слегка просветлело.

Похоже, она почувствовала, что ей доверили особую, важную миссию.

"Хорошо."

Фрейя кивнула.

Её глаза всё ещё были немного красными, но выглядела она уже куда бодрее.

"Тогда пошли."

Я взял Фрейю с собой и направился на кухню.

Примечания:

¹ Мам… матушка? (ориг: 어머… 님?). В оригинале Юлиан начинает говорить слово "мама" (어머니), но обрывает его на полуслове и добавляет уважительный суффикс -ним (님), в результате чего получается слово "матушка" (어머님), что и вызывает чувство разочарования у Линьер из-за того, что он назвал её не мамой, а матушкой.

----------

Иногда для жизни человеку требуется немного масла (3)

Сырое мясо, кости, внутренности, кровь.

Остатки застывшего жира в раковине, объедки, разбухшая в кипятке тряпка.

В классовом обществе, где белизна и чистота рук являются мерилом аристократического достоинства, кухня — это совершенно точно не то место, где пристало находиться благородному человеку.

А уж учитывая законы этого сурового мира, где по углам то и дело шуршат крысы и насекомые — тем более.

И всё же я бесцеремонно ступил на эту запретную для знати территорию.

'Нужные продукты... есть.'

Я мысленно сопоставил запасы, которые принес с собой, с тем, что уже имелось на кухне.

Морская капуста, морское ушко, сливки... и так далее.

'Всё на месте.'

Для начала я бросил съежившиеся, почерневшие водоросли в миску с водой.

Впитывая влагу, безжизненная морская капуста начала раскрываться, возвращая свой темно-зеленый цвет.

Пока она набухала, я взялся за морское ушко.

'Внутренности лучше убрать.'

Я просунул ложку между раковиной и плотным мускулом моллюска.

Отделив филе, я аккуратно вырезал внутренности и отложил их в сторону.

Для измождённой роженицы их вкус покажется слишком горьким. Да и по цвету они совершенно не вписывались в ризотто.

Затем я плеснул на сковороду масла и поставил на огонь.

Как только пошел легкий чесночный аромат, я закинул туда отжатую морскую капусту и предварительно замоченный рис.

Влив бульон, я начал методично всё помешивать, ожидая, пока сливки и сыр полностью не расплавятся.

Не останавливаясь ни на секунду, я мешал это варево до тех пор, пока рис не выделил крахмал, а соус не загустел до нужной консистенции.

Наконец, я выложил блюдо на тарелку и аккуратно украсил его ломтиками морского ушка, обжаренными до золотистой корочки в сливочном масле.

Ризотто было готово.

"Прошу, приступай к дегустации, юная леди."

Я отложил немного ризотто в маленькую пиалу и поставил перед Фрейей.

Она нерешительно взяла ложку и замерла перед тарелкой.

Хоть я и высветлил блюдо сыром и сливками, то и дело проглядывающие темно-зеленые вкрапления явно не внушали ей доверия.

Еда, приготовленная из морских сорняков, да ещё и цветом подозрительно напоминающая зелье.

Причин для сомнений у неё было хоть отбавляй.

Но Фрейя всё же зажмурилась и отправила ложку в рот.

"...!"

"Ну как?"

"...Очень вкусно."

"Вот и славно."

Я удовлетворенно кивнул и начал накладывать порцию для мамы.

Эстетика тоже важна, поэтому, включив режим шеф-повара ресторана высокой кухни, я уделил особое внимание подаче.

Пока я скрупулезно раскладывал украшения, Фрейя вдруг подала голос.

"Брат."

"Мм?"

"...А ты сможешь приготовить это еще раз?"

Неожиданная просьба.

"Тебе настолько понравилось?"

"Да! Это совсем не похоже на то, что мы едим обычно."

Фрейя посмотрела на подчистую вылизанную тарелку и добавила:

"Впервые пробую что-то настолько нежное. Обычно во всей нашей еде полно масла и жгучего перца."

А, ну да, логично.

Кухня аристократов за крепостными стенами — это, по сути, одна сплошная гора специй.

Черный перец, гвоздика, мускатный орех и прочее.

Щедро посыпая еду пряностями, которые невероятно трудно вырастить в этих землях, аристократы просто кичились своим богатством и властью.

В результате, что бы ты ни ел за столом знати, язык немеет от остроты, а желудок захлёбывается в жиру. Хроническое несварение считай шло к аристократскому титулу бонусом.

И каково же было ребенку, привыкшему к подобному рациону, впервые ощутить мягкий, обволакивающий вкус сливок и сыра?

Должно быть, это стало для неё настоящим кулинарным шоком.

"Договорились. Буду иногда тебе готовить."

"...Правда?"

"Правда. Но есть одна проблема."

"Какая?"

Вытирая свой кухонный нож чистым полотенцем, я кивнул в сторону дверей.

Там, застыв столбом, стоял старший дворецкий, с которым мы тут же встретились взглядами.

"Я вообще не уверен, пустят ли меня на эту кухню еще раз."

Иногда я задумываюсь о том, как же много в этом мире нелепых запретов.

Мужчине нельзя лезть в работу повитух.Ребенку нельзя совать нос в дела взрослых.Лекарю нельзя вторгаться в дела магов-целителей.

То нельзя, это нельзя.

На этом этапе проще было бы составить списочек того, что вообще разрешено.

И сегодня.

Я нарушил ещё одно негласное правило.

Невиданная дерзость: юный господин самолично испачкал руки на кухне.

"Юный господин. Где вы вообще нахватались подобных..."

"Я научился этому, пока работал на Тэннер-стрит. Знаете ли, поваров там не водилось."

Ответил я на возмущенный вопрос старшего дворецкого, попутно остужая всё ещё горячее ризотто.

К слову, Тэннер-стрит — это официальное название квартала красных фонарей.

Не мог же я ляпнуть при стоящей рядом Фрейе, что батрачил в борделе.

"И всё же, заниматься столь черной работой..."

Пробормотал старший дворецкий, глядя на приготовленное мной блюдо.

'С каких это пор готовка стала черной работой?' — чуть было не сорвалось у меня с языка, но я вовремя прикусил губу.

'Всё равно не поймет, даже если попытаюсь объяснить.'

Чтобы профессия повара здесь начала считаться искусством, в этом мире должна грянуть как минимум Великая французская революция.

Ведь именно после неё шеф-повара смогли с гордо поднятой головой смотреть в глаза знати.

Но учитывая, что здесь Император способен выйти раз на раз с драконом, подобной революцией здесь даже не пахнет.

Поэтому я изменил свой подход.

Сейчас дело не в том, что кулинария — это работа для черни, а в том, что мои намерения кристально чисты.

"Старший дворецкий. Это лечебная пища для моей матери. Разве создание лекарств — это черная работа?"

"Оно-то, конечно, так, но..."

"Если это поможет матушке восстановить силы, я готов хоть полы мыть. Разве не в этом заключается сыновний долг?"

"...!"

Зрачки старшего дворецкого безудержно задрожали.

Он не осмелился проронить ни слова, лишь до побеления стиснул зубы. Судя по всему, эмоции захлестнули его с головой.

Наверное, он там про себя рыдает от умиления.

'На самом деле я просто поддерживаю свой имидж всесторонне развитого гения, да и местная еда настолько отвратна, что я начал готовить чисто для себя, но...'

Разумеется, вслух я таких вещей не озвучивал.

У каждого ведь должны быть свои маленькие секреты.

Старший дворецкий дрожащими руками принял поднос.

И то, что его глаза подозрительно заблестели, мне явно не показалось.

"Отнесите, пока не остыло. Если сливки застынут, вкус испортится."

"Д-да! Сию же минуту подам на стол!"

Дворецкий резко развернулся и чуть ли не бегом покинул кухню.

Его удаляющаяся спина выглядела до комичного трагично.

Глядя на такую бурную реакцию, можно было подумать, будто я только что приготовил последний ужин или что-то в этом роде.

Стоявшая рядом Фрейя посмотрела на меня снизу вверх блестящими глазами.

"Брат... ты и правда невероятный."

Я лишь пожал плечами.

Иногда мне кажется, что законы новелл про недопонимания работают слишком уж хорошо, раз я получаю столько похвалы за подобную ерунду.

И всё же...

'Это лучше, чем выслушивать упреки.'

В моем двадцать первом веке искренняя похвала ценилась на вес золота.

Даже если ты вытаскивал человека с того света, это воспринималось как само собой разумеющаяся обязанность обслуживающего персонала.

А что было, если врач проявлял хоть малейший интерес к чему-то помимо работы и пациентов?

В тебя тут же летели колкости вроде: 'Лучше бы пошел поспал' или 'Совсем зажрался'.

Скажете, не все такие?

Почитали бы вы комментарии под документалкой с моим участием.

Писали, что я ещё даже не профессор, а уже строю из себя звезду.

Чего только не наслушался в свой адрес золотой мальчик экстренной хирургии.

Вспоминая тот сухой, неблагодарный мир, я готов признать: это слепое, ничем не обоснованное восхищение в тысячу раз приятнее.

"Ну что, пошли наверх. Ты ведь тоже хочешь поесть рядом с мамой?"

"Да!"

"Тогда давай прихватим и твою порцию. Ну и про свою не забуду."

К слову, из порции Фрейи я предусмотрительно выковырял всю морковь.

Я направился в спальню с подносом в руках.

У дверей комнаты я наткнулся на Крестного.

Он прилип лицом к приоткрытой щели и взглядом, сочащимся нежностью, наблюдал за Фридом и матерью.

Его пальцы, заложенные за спину, безостановочно дергались. Было очевидно, что он еле сдерживается, чтобы не ворваться внутрь и не затискать Фрида до полусмерти.

К сожалению, даже Крестному я не мог позволить трогать младенца когда вздумается.

Фрид — недоношенный ребенок, чей иммунитет крайне слаб.

Любая принесенная извне зараза может стать для него фатальной.

Так что как минимум ближайшие сто дней доступ к телу ребенка будет строго ограничен: только мать и лечащий врач.

Может показаться, что это паранойя, но в эту эпоху без таких жестких мер недоношенного не выходить.

'Может, вообще повесить на дверь заградительную веревку от злых духов?'

С такими мыслями я подошел к Крестному со спины.

"Пришли проведать Фрида?"

"Юлиан...!"

Крестный вздрогнул от неожиданности и резко обернулся.

Его глаза покраснели от слёз.

Он смотрел на меня взглядом, переполненным глубочайшей благодарностью.

"Я слышал о том, что произошло прошлой ночью."

"А, вы об этом. Никаких проблем не возникло. И в будущем тоже не предвидится."

Ведь я здесь.

Кто я такой? Главный герой, которого в будущем провозгласят Святым.

И в этот момент.

Хвать!

Крестный стиснул меня в объятиях с такой силой, что едва не переломал мне ребра.

Поднос, который я держал в руках, чудом успел перехватить подоспевший старший дворецкий. Ловко словил.

"Юлиан! Спасибо тебе. Огромное тебе спасибо..."

Его сбитое, хриплое дыхание обжигало мне ухо.

Крепко сжав мои плечи, он попытался взять себя в руки, а затем перевел взгляд на стоящего позади дворецкого.

"Плотника, которого вызывали утром, отправьте домой. Гроб нам не понадобится."

Судя по всему, он был уверен, что Фрид не переживет эту ночь.

Для этого сурового мира такие мысли вполне обычны, но всё равно как-то обидно. Выходит, он не поверил в навыки Ангела квартала красных фонарей.

'...Серьёзно, как бы избавиться от этого дурацкого прозвища?'

"А доски, которые приготовили для гроба... Пустите их на дрова. Растопите камин в этой комнате, чтобы нашему Фриду и Линьер было тепло."

Старший дворецкий закивал, громко шмыгая носом.

Боже. Да что с вами со всеми не так?

Эти эмоциональные реакции начинабт напрягать.

Впрочем, сталкивался я с подобным не впервые, поэтому отнесся к этому спокойно.

Сколько таких же людей рыдало передо мной в квартале красных фонарей?

В отличие от моего двадцать первого века, где выживание считалось нормой, в этом мрачном мире нормой была смерть. Так что их реакция вполне естественна.

"Юлиан. А это ещё что такое?"

Окончательно придя в себя, Крестный наконец-то обратил внимание на еду.

"Это... кодэл?.. Нет, не похоже. Ризотто. Ты приказал шеф-повару это приготовить?"

"Я сам приготовил."

"Ты сам?!"

Брови главы семьи поползли на лоб.

Да почему у всех одна и та же реакция?

Я же не человечину готовил.

Взгляд Крестного надолго задержался на ризотто.

Странные темно-зеленые водоросли, утопающие в сливках. Ломтики морского ушка, истекающие сливочным маслом.

Должно быть, для него это дичайшее сочетание. Наверняка сейчас думает: 'И зачем было пихать в еду морские сорняки?'

Повисла короткая пауза, после которой Крестный всё же заговорил.

"...Здесь три тарелки."

Пробормотал он.

Я кивнул.

"Состояние Фрида стабилизировалось, поэтому я подумал, что было бы неплохо, если бы семья поужинала вместе."

"Так вот зачем порция для Фрейи."

"Именно. Вы, матушка и Фрейя. Думаю, вам троим будет полезно поесть вместе."

Я оставил поднос дворецкому и подошел к маме.

"Оставьте Фрида на меня и спокойно поешьте, матушка."

Она попыталась приподняться на кровати, но замерла.

"Юлиан, а как же ты?"

"Со мной всё в порядке. Я должен присматривать за Фридом."

"..."

Во взгляде матери мелькнула странная растерянность.

Её губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но в итоге она лишь молча кивнула.

"Хорошо, поняла. Оставляю его на тебя, Юлиан."

Старший дворецкий и старшая горничная придвинули к кровати небольшой столик.

Он был специально подготовлен для роженицы, которая ещё не могла спуститься в обеденный зал.

Крестный сел рядом с Линьер, а Фрейя устроилась рядом.

Я отступил на шаг и встал у колыбели.

Фрид по-прежнему мирно спал.

Его крошечная грудная клетка ритмично поднималась и опускалась.

'Спи крепко. Малыш.'

Опершись на бортик колыбели, я наблюдал за трапезой семьи Нихирит.

Стоило маме отправить в рот первую ложку, как её лицо преобразилось.

"...Очень вкусно."

Глаза Фрейи радостно заблестели, и она закивала в знак согласия.

"Я тоже попробовала это раньше, безумно вкусно! И язык не горит, потому что нет перца."

"И правда. Никогда не ела ничего настолько нежного. Какая прелесть."

Крестный тоже взялся за ложку.

Ему досталась порция, щедро сдобренная мясом морского ушка.

Один укус.

На мгновение его лицо застыло, но затем быстро расслабилось.

"Весьма своеобразный вкус. Где ты этому научился? Это..."

Крестный осекся на полуслове.

Судя по всему, он собирался сказать, что вкус 'не совсем аристократичный', но он вовремя остановился.

Видимо, испугался, что это прозвучит как оскорбление, будто я веду себя не по-дворянски.

Но мне было абсолютно плевать.

"На Тэннер-стрит, знаете ли, поваров там не водилось, так что пришлось учиться самому."

"..."

Крестный замер с ложкой в руке и уставился на меня.

А затем.

"Старшая горничная."

"Да, мой господин."

"Принеси ещё одну тарелку."

"?"

Крестный кивнул на стол.

"У нас одно место пустует."

"А, нет, я обойдусь. Мне нужно следить за Фридом—"

Я попытался вежливо отказаться от предложения.

Но Крестный безжалостно перебил меня, не дав закончить фразу.

"Фрид спит. Думаешь, если ты будешь стоять тут голодным, он будет спать крепче? Или ты у нас теперь святым духом питаешься?"

"Дело не в этом, просто..."

"Раз не в этом, тогда разговор окончен. Неси, старшая горничная."

"Слушаюсь, мой господин."

Старшая горничная развернулась и поспешила на кухню.

А я остался стоять, тупо пялясь ей вслед.

----------

Иногда для жизни человеку требуется немного масла (4)

Глядя вслед старшей горничной, ушедшей за моей порцией, я погрузился в размышления.

Я считал свое поведение само собой разумеющимся.

В конце концов, я здесь находился лишь из милости. Чужак, в котором нет ни капли их крови. Влезать в их семейную трапезу было бы верхом бестактности.

Но тут...

"Чего ты там застыл? Садись."

Крестный указал на свободный край стола.

Мама мягко улыбнулась.

"Да, Юлиан. Иди сюда и садись с нами."

"Брат, ну давай быстрее!"

Фрейя помахала мне рукой.

"..."

Я медленно отошёл от колыбели и остановился у стола, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке.

Даже в двадцать первом веке подобный опыт был для меня редкостью.

Во времена хирургической ординатуры одинокие перекусы на бегу были моей рутиной, и после того как я стал научным сотрудником, ничего не изменилось.

А уж совместный семейный ужин за одним столом...

'...Когда я вообще был на семейном ужине в последний раз?'

Воспоминания были туманными.

"Присаживайтесь, юный господин."

Старшая горничная уже успела вернуться и поставила передо мной четвертую тарелку.

Я медленно опустился на стул.

Взял ложку и зачерпнул первую порцию.

Блюдо было приготовлено моими собственными руками, но на вкус оно казалось до странности иным.

"Ну как?"

Спросил Крестный.

"...Вкусно."

"Сам же готовил."

Крестный усмехнулся.

"Юлиан."

"Да, Крестный."

"Собирай вещи. Ты съезжаешь из флигеля."

"...Что?"

Неужели меня выгоняют?

Но почему сейчас, при такой-то атмосфере?

Так это был мой последний ужин перед изгнанием?

Но намерения Крестного оказались совершенно иными.

"Если мы собираемся вот так ужинать вместе каждый день, мы же не можем постоянно звать тебя из флигеля. И ещё..."

Крестный обменялся взглядом с матерью.

Придя к какому-то молчаливому согласию, он снова заговорил:

"Давай-ка избавимся от этих формальностей. Долго ты ещё собираешься звать меня Крестным? С этого момента зови меня Отцом. А то от этой официальщины у меня и куска еды в горло не лезет."

Я ошарашенно уставился на него.

"...."

Потому что эти слова, по сути, означали официальное усыновление.

Конечно, Крестный и так был моим законным опекуном.

Но это заявление означало, что отныне ко мне будут относиться как к родному сыну, который, наравне с Фрейей, сможет унаследовать семью.

Пока я хлопал глазами, пытаясь переварить услышанное, Крестный поторопил меня с ответом:

"Если не хочешь, так и скажи."

"Нет..."

Я поспешно замотал головой.

"С огромной благодарностью... я принимаю ваше предложение."

"Вот и славно."

"Тогда теперь мне следует называть вас главой семьи..."

"Ты ещё не в том возрасте, чтобы обращаться ко мне как к главе."

Крестный усмехнулся.

"Может, когда вырастешь и мы будем на публике, но сейчас зови меня просто отцом."

"...Я понял."

"Хорошо."

Отец снова взялся за ложку.

Фрейя и мама последовали его примеру.

Я тоже поднял свою ложку.

'...'

Над столом снова раздался звон посуды.

Я отправил в рот еще немного ризотто.

Насыщенный вкус сливок и нежность морской капусты разлились по языку.

Именно тот вкус, которого я ожидал, но при этом он казался каким-то непривычным.

'Неужели... всё опять из-за очередного клише с недопониманием?'

Внезапная мысль пронеслась у меня в голове.

Классический сюжетный поворот, где протагонист получает признание семьи.

Где тебе не нужно устраивать истерик и выпрашивать это признание, достаточно просто молча делать своё дело, а окружающие сами всё не так поймут и примут тебя с распростёртыми объятиями.

Думать об этом в таком ключе было гораздо комфортнее.

Но сегодня эта мысль почему-то не приносила облегчения.

‘…Имею ли я право относиться к этому так легко?’

Разве допустимо, чтобы настоящая семья строилась на недопонимании и иллюзиях?

Это мерзкое, сосущее чувство сомнения начало захватывать мой разум.

Опыт прошлой жизни всегда предупреждал меня: Никакой абсолютной доброты не бывает, а за любой заботой всегда кроется личная выгода.

[Аноним: Да ладно, экстренные хирурги сейчас гребут деньги лопатой. Раз получаешь такие бабки, естественно, ты должен вкалывать как проклятый.]

Тот бездушный мир научил меня быть циником.

Научился ничего не ждать от других, не демонстрировать свои слабости и заранее просчитывать цену, которую обязательно попросят за проявленную доброту.

И этот мир, в котором я переродился, мало чем отличался от прошлого.

Аристократы вцепляются друг другу в глотки, простолюдины барахтаются на дне, пытаясь просто выжить.

Даже за этими неприступными стенами люди пожирают людей, а за проявленную доброту платят ножами в спину.

В таком мире у меня не было ни единой причины отказываться от усвоенного в прошлой жизни цинизма.

Поэтому я выработал привычку объяснять чужую доброту тем, что нахожусь в новелле про недопонимания.

Пока я был просто крестником, этого было вполне достаточно.

'Но усыновление... это совсем другое дело.'

Семья.

Семья не должна строиться на таких принципах.

Она не может держаться на одном лишь притворстве и слепых иллюзиях.

По крайней мере, я хотел в это верить.

В тот момент, когда даже семья окажется фальшивкой, я лишусь единственного места, где могу снять маску, отбросить любые притворства и просто выдохнуть.

'Что же делать...'

Ризотто стыло в тарелке.

Поверхность сливочного соуса начала покрываться тонкой пленкой.

'...И всё же, лучше расставить все точки над «i» до усыновления.'

Эти люди видят во мне того, кем я не являюсь.

Я не настолько благородный и добрый человек.

Всё, что я делал до сих пор, совершалось вовсе не ради этой семьи.

Моя добродетель исходила из навязанного чувства долга "главного героя", а не потому, что я воспылал к ним искренней любовью.

И, что самое важное, всё это время я хладнокровно использовал их расположение в своих личных целях.

Поэтому я не имею права становиться частью их семьи.

Иначе я не только продолжу их обманывать, но и рискую тем, что эта моя фальшивая маска прирастёт к лицу намертво.

"Крестный."

"Я же просил звать меня отцом. Ладно, проехали. Сначала давай послушаем, что ты хочешь сказать."

"Я совсем не тот человек, за которого вы меня принимаете."

"И кем же, по-твоему, я тебя считаю?"

"Я..."

К горлу подкатил ком.

Скорее всего, как только я выложу всю правду, они отвернутся от меня с отвращением.

Но это всё равно лучше, чем стать их сыном, а потом, когда ложь вскроется, наблюдать, как всё рушится самым катастрофическим образом.

Я собрал волю в кулак и заговорил:

"Всё, что я делал в доме Нихирит, совершалось исключительно с одной целью — укрепить моё собственное положение в семье. Это был обычный холодный расчёт."

Я крепко зажмурился.

За столом повисла пугающая, мертвая тишина.

Я приготовился к реакции Крестного.

И вдруг раздался смешок. Он тихо засмеялся.

"А если подумать, с того самого дня, как ты переступил порог этого дома, не было ни одного момента, чтобы ты не пытался подстроиться под мои ожидания."

Крестный отложил ложку.

"Тогда скажи мне, где именно заканчивался твой 'расчёт'?"

"...."

"То, что ты отдал мне лекарство от малярии и ночами напролет дежурил у моей постели — это тоже был просто расчёт?"

"...."

"То, что ты изобрел этот рецепт специально для Линьер — тоже расчёт?"

"...."

"То, что в тарелке Фрейи, которая не имеет абсолютно никакого влияния в семье..."

Взгляд Крестного скользнул к порции девочки.

"...только в её тарелке нет ею ненавистной моркови — это тоже часть твоего холодного расчёта?!"

"...."

Крестный тяжело вздохнул.

"Подумать только, твоя душа гноилась от подобных мыслей, а я даже не замечал. Это всё моё упущение. Я понял это лишь тогда, когда ты принес только три тарелки, обделив самого себя."

"Нет. Это не так. Я просто поступил так, как должен поступать чужак..."

"Не прикрывайся словом 'расчёт'."

Едва эти слова сорвались с его губ, как пальцы, сжимавшие ложку, побелели.

Его взгляд прошелся по моей тарелке с ризотто, на котором не было ни единого кусочка моллюска.

"Юлиан. В моих глазах ты просто напуганный ребенок, который делает шаг назад из страха, что его ранят, и сдается ещё до того, как ему откажут, но при этом чьи руки всё равно не могут перестать заботиться о других."

С этими словами Крестный выловил ломтик морского ушка из своей тарелки и положил его на мое ризотто.

"Поэтому я собираюсь исправить всё прямо сейчас."

"Исправить?.."

"Знаю, это прозвучит как оправдание, но я прекрасно видел, какая пропасть пролегла между тобой и Линьер. Но я боялся, что если неуклюже вмешаюсь, сделаю только хуже. Надеялся, что со временем вы сами найдете общий язык."

Крестный указал на морское ушко в моей тарелке.

"Но прошло целых четыре года, а в твоей тарелке по-прежнему ничего не появилось."

"...."

"Если ты просто играешь на публику и используешь расчёт, тебе нужно просто знать меру. В меру заискивать, держать удобную дистанцию и использовать нас в своих интересах. Уж такой умный парень, как ты, прекрасно знает, где проходит эта черта."

Крестный встретился со мной взглядом.

В его глазах читались сострадание и вина...

А ещё в них светилась неподдельная привязанность.

Это был взгляд, которым родной отец мог бы смотреть на своего сына.

"Но ты не знаешь меры. Ни в уходе за больными, ни в готовке, ни даже в этом моменте с морковью. Ты либо вкладываешь во всё душу без остатка, либо отгораживаешься от других глухой стеной. У тебя просто нет никакой золотой середины."

"...."

"Возможно, в силу возраста ты этого не понимаешь, но такие вещи не называют расчётом. Расчёт — это и есть когда ты держишься посередине."

Теплая ладонь Крестного легла мне на плечо.

"Всё, что ты делал до сих пор — это поступки, которые совершают только ради своей семьи."

Хлоп, хлоп.

"Это усыновление не создает для тебя нового места в этом доме. Оно просто возвращает в твою тарелку то, что ты последние десять лет раздавал из неё нам."

"...."

"Так что заканчивай с этим 'Крестным' и зови меня отцом."

"Но это..."

"Раз ты так одержим своим расчётом, то просто делай, что велят. Неужели ты даже этого не можешь сделать нормально?"

В этот момент в разговор мягко вмешалась мать, которая до этого молча слушала.

"Дорогой."

Её тон прозвучал как легкий упрек в адрес мужа.

"Мы за столом. Зачем устраивать такие нравоучения во время еды, от которых после даже есть не хочется. К тому же… в том, каким стал Юлиан, виноваты только мы.”

"Кхм."

Крестный неловко кашлянул и залпом осушил стакан с водой.

Взгляд матери остановился на мне.

Она явно колебалась.

Гордость знатной дамы боролась в ней с чувством вины.

Вероятно, именно эта борьба и заставляла её молчать, подбирая правильные слова.

Наконец, справившись с внутренними демонами, мать заговорила.

"Юлиан."

"...Да, матушка."

"Я тоже..."

Её голос дрогнул и сошел на нет.

Она нервно теребила ножку бокала с водой.

"Мне следовало принять тебя ещё тогда, когда ты сам сделал шаг навстречу, но во мне взыграли старые обиды, и я выстроила между нами стену. Моё поведение было недостойным взрослого."

"...."

"С этого момента... я буду очень стараться. Поэтому, пожалуйста..."

Она замялась на полуслове и робко, чуть заметно улыбнулась.

"Если тебе что-то понадобится, просто покапризничай и попроси об этом. Я понимаю, что уже поздно, но... мне бы очень хотелось увидеть тебя и таким"

Это было неуклюжее, но невероятно искреннее признание.

Как истинная леди, она изо всех сил старалась держать эмоции в узде, но её голос всё равно предательски дрожал.

Я молча впитывал эти искренние эмоции, направленные на меня, и, в конце концов, дал волю своим собственным чувствам.

"...Спасибо вам, матушка, отец."

Мама облегченно кивнула.

Я чувствовал, что если произнесу ещё хоть слово, у меня перехватит дыхание, поэтому ответил коротко и низко опустил голову.

Дзинь.

Звон столовых приборов снова нарушил повисшую в воздухе тишину.

В этот момент я встретился взглядом с Фрейей, которая только и делала, что растерянно хлопала глазами из-за внезапно ставшей серьезной атмосферы.

"Эм, брат?"

"Мм?"

"Мне тоже очень жаль."

Фрейе уж точно не за что было передо мной извиняться.

Поэтому её внезапные извинения заставили нас троих удивленно уставиться на неё.

"...Что ты имеешь в виду?"

Услышав мой вопрос, Фрейя замялась и отвела взгляд.

"П-прости. Мне просто показалось, что я тоже должна это сказать..."

Видимо, она почувствовала, что ситуация крайне серьезная, и, крепко сжимая ложку своими пухленькими ручками, пыталась подстроиться под общую атмосферу.

Раз родители извиняются, значит, и ей нужно извиниться — такова была её детская логика.

Это что, какая-то эстафета извинений?

Её нелепая, инстинктивная попытка подстроиться под атмосферу, типичная для десятилетнего ребенка, вмиг разрушила всё напряжение, лопнувшее, словно натянутая струна.

"...Спасибо."

Мама тихонько фыркнула, не сдержав смешка, и ласково погладила Фрейю по голове.

"Конечно, ты у нас самая умница."

"Хе-хе."

Фрейя гордо расправила плечики. Она явно не понимала, за что её хвалят, но была безумно рада самому факту.

Отец тоже почесал переносицу и взялся за ложку.

"Кхм. Давайте на этом и закончим. Еда стынет. Приятного аппетита."

Тихий звон посуды вновь наполнил комнату.

Я зачерпнул большую порцию остывающего ризотто.

Вкус густых сливок и нежная текстура морского ушка заполнили весь рот.

Только сейчас я понял, почему первый кусок показался мне таким странным и непривычным.

Всё дело было в разнице температур. Это тепло радикально отличалось от ледяных кимбапов и сэндвичей, которые я в одиночестве глотал в холодной ординаторской в прошлой жизни.

Я жевал медленно, наслаждаясь этим теплом так долго, как только мог.

В самом разгаре ужина.

Отец, который щедро переложил мне все кусочки мяса морского ушка из своей тарелки, внезапно скривился.

Оказалось, что, отдав мне всё обжаренное в масле мясо, он лишился единственного ингредиента, который перебивал горький вкус внутренностей.

Отправив в рот ещё пару ложек, отец не выдержал:

"Юлиан. А почему только в моей тарелке ризотто такого сильного зеленого цвета?"

"Крестный... то есть, отец, я просто добавил туда немного больше полезных ингредиентов, заботясь о вашем здоровье."

"...Знаешь, я бы предпочёл, чтобы в таких делах ты всё же проявлял свой 'расчёт'."

"Ну как я мог так обойтись с моим горячо любимым отцом?"

На Востоке внутренности морского ушка всегда считались бесценным деликатесом, так что будем считать это актом сыновней любви.

И я уж точно не пытался скормить главе семьи горькие объедки.

"...Ну да, конечно."

Отец неохотно кивнул, явно не разделяя моего энтузиазма.

----------

Положение дел в Лимбус Пите (1)

Мадам! Юный господин... юный господин не дышит!

"Хххп!"

Баронесса Нихирит, Линьер, судорожно вздохнула и распахнула глаза.

Сердце в груди билось как сумасшедшее.

Вынырнув из кошмара, первым делом она бросилась искать своего ребенка.

К счастью, в колыбели мирно спал её горячо любимый младший сын.

Этот крошечный комочек плоти, который, казалось, мог перестать дышать в любой момент, теперь немного набрал вес и приобрел очаровательные пухлые очертания.

С тех пор как малыш появился на свет, прошло шесть недель, и он наконец-то достиг сороковой недели своего развития.

После того как младший сын догнал по срокам обычных, доношенных детей, его дыхание стало ровным и спокойным.

Соп, соп.

Линьер долго вслушивалась в эти тихие звуки сопения.

Только тогда бешено колотящееся сердце начало понемногу успокаиваться.

'Снова этот кошмар.'

Пусть сейчас всё и наладилось, но воспоминания о той ночи, когда жизнь малыша висела на волоске, всё ещё преследовали её в страшных снах.

В этих кошмарах не было Юлиана, и Линьер раз за разом теряла своё сокровище.

И каждый раз, просыпаясь, Линьер отчаянно отрицала этот ужас, цепляясь за реальность.

Она повернула голову в другую сторону.

На небольшой кровати лежало аккуратно сложенное одеяло.

Место, где должен был спать старший сын дома Нихирит и спаситель её ребенка — Юлиан.

То, что его не было, ничуть не удивило Линьер.

Этот мальчик охранял их сон всю ночь напролет, а на рассвете всегда незаметно исчезал.

"...."

Она сама не знала почему, но ей вдруг нестерпимо захотелось увидеть этого ребенка. Увидеть Юлиана.

Линьер медленно поднялась с кровати.

С момента, как у нас появился новый член семьи, прошло полтора месяца.

Фрид наконец-то достиг сорока недель — то есть, по меркам обычных доношенных детей, ему исполнился один год!

Ах да, мы же в западной культуре, значит, ему ноль лет.

Как бы то ни было, за это время произошло немало событий.

Их было слишком много, чтобы описывать всё в подробностях, но одно могу сказать точно: из-за нашего младшенького я вымотался как собака.

Отличная работа, я.

Иногда, когда вес Фрида падал, у меня сердце уходило в пятки, но, к счастью, всё обходилось банальными кучами в пеленках.

Какал он, конечно, на зависть многим.

'Что ж, Фрид тоже понемногу окреп.'

Конечно, то, что спустя шесть недель после рождения он достиг отметки в сорок недель, вовсе не значит, что ему больше не нужен уход.

Но, по крайней мере, кризисный период недоношенности остался позади, так что круглосуточное наблюдение больше не требовалось.

Теперь было достаточно просто проверять по вечерам, хорошо ли он ест и спокойно ли играет.

'Кажется, мне пора возвращаться в квартал красных фонарей.'

Больные дети и роженицы есть не только в нашем особняке.

В этом мире всё ещё полно людей, нуждающихся в руке помощи главного героя.

Но перед возвращением в квартал удовольствий...

Я направился на кухню, чтобы впервые за долгое время приготовить себе бенто.

'Кажется, никого нет.'

По пути на кухню я убедился, что коридоры пусты. Ещё бы, в такую-то рань.

Раньше, пока я жил во флигеле, мне не приходилось ни на кого оглядываться.

Никто за мной не следил и никому не было до меня дела.

Но после переезда в главное здание даже банальный поход на кухню превратился в стелс-миссию.

Всё потому, что кое-кому мои кулинарные вылазки были поперек горла.

'Так, на обед сделаю что-нибудь из вчерашних остатков...'

С этими мыслями я бесшумно подобрался к кухне.

Но за секунду до того, как моя рука коснулась дверной ручки, за спиной раздалось покашливание.

"Юлиан."

Обернувшись, я увидел матушку Линьер, стоящую в конце коридора.

Её нахмуренные брови говорили сами за себя.

"Я же говорила, что на кухню ходить нельзя."

"...Прошу прощения."

Я тут же низко склонил голову, извиняясь.

От моих извинений её губы едва заметно дрогнули.

Несколько месяцев назад, когда она была растрогана моей стряпнёй, я наивно полагал, что мне выдали бессрочный пропуск на кухню.

Оказалось, показалось.

Видимо, одно дело — с аппетитом есть приготовленное, и совсем другое — позволять сыну пачкать руки в кухонном жире.

С того самого дня мама начала отчитывать меня за каждый поход на кухню.

Как и сейчас.

Она отвернулась к окну, словно избегая моего взгляда, и тяжело вздохнула.

"...Я прекрасно понимаю, почему ты это делаешь. Но теперь ты — старший сын дома Нихирит. У стен есть глаза, так что изволь заботиться о своей репутации."

"Прошу прощения, матушка. Я был неправ. Этого больше не повторится."

"Слова у тебя всегда правильные, но на деле... Хаа... ладно уж."

Само собой, мы проходили через это уже в двадцатый раз.

Она отлично понимала, что я говорю это просто для галочки.

И тем не менее, каждый раз она сдавалась.

"Только на сегодня."

"Благодарю вас, матушка."

Конечно, мне немного совестно, но, полагаю, мы будем играть в эту игру до конца моих дней.

В конце концов, кулинария — это моя фишка.

И всё же...

'Спасибо, что отчитываете меня.'

На душе было легко.

Ведь её недовольство лишь доказывало, что она относится ко мне не как к приемному крестнику, а как к родному сыну.

Сегодня я впервые за долгое время возвращаюсь в квартал красных фонарей.

Я заглянул в транспортный раздел газеты, чтобы свериться с расписанием монорельса и трамваев.

'Этот маршрут перекрыт из-за снегопада, этот делает слишком большой крюк...'

Разглядывая транспортную сетку, наложенную на карту, я размышлял.

Даже устройство этого мира строго подчиняется классовой иерархии.

Город не просто поделен на слои, он выстроен в форме пирамиды, где чем ближе к центру, тем выше статус.

'Трамваи из-за снега пока ходить не будут, значит, остается только монорельс... А прямых рейсов...'

Я провел пальцем вниз по карте.

Сэнктум-Хилл.Сердце города, неприступная крепость знати, свысока взирающей на весь остальной мир.Отсюда начинается мой путь.

Чуть ниже располагается Цивитас-Сквер.Обиталище простолюдинов, опоясывающее город наподобие ремня.Здесь мне и нужно будет пересесть.

И в самом низу — Лимбус-Пит.Расположенная у подножия или на самых окраинах выгребная яма для изгоев и нищих.Там находится мой пункт назначения.

'Окей. Значит, сегодня монорельс номер 14, отходит в 8:00.'

Само собой разумеется, квартал красных фонарей расположен в Лимбус-Пите.

Только дорога в одну сторону займет целых два часа.Учитывая толпы на пересадочной станции Цивитас-Сквер в час пик, моя вера в человечество начинала иссякать ещё до выхода из дома.

'Какого черта. Мир сменился, а мои утренние поездки на работу остались точно такими же.'

Хотя одно отличие всё же есть.

Раньше я ездил с окраин в центр, а теперь — из центра на самые окраины.

С этими мыслями я собрал вещи и направился к выходу.

"Юлиан. Ты говорил, что с сегодняшнего дня снова будешь ездить туда."

Когда я вышел в прихожую, меня ждал отец.

"Я приказал подогнать машину. Поедешь на ней."

"На машине...?"

Выглянув на улицу, я увидел автомобиль, на котором отец обычно ездил на работу.

"Но если я её возьму, на чём же вы поедете, отец?"

"Я купил себе новую."

Ага. Понятно.

Просто под этим предлогом он решил обновить свой автопарк.

А я-то думал, почему в последнее время в его кабинете всегда открыта газета на странице с рекламой автомобилей.

"Спрошу на всякий случай: матушка дала своё согласие?"

"...Прости. Пришлось немного прикрыться твоим именем."

Примерно представляю, как это было.

Наверняка он разыграл перед матерью драму в духе: 'Как я могу спокойно спать, зная, что наш мальчик пешком тащится в эти сточные канавы?'

Какой бы безграничной властью ни обладал глава семьи в эту эпоху, игнорировать мнение хозяйки дома невозможно.

Особенно когда дело касается столь крупных трат — тут нужны железобетонные обоснования и разрешение.

Что ж, раз это выгодно и мне, и отцу, будем считать это взаимопомощью.

"Всё в порядке, я не против."

"Спасибо. Кстати, я купил её на те дивиденды с хинина, которые ты оформил на моё имя. Так что не чувствуй себя обязанным и пользуйся ей каждый день."

Сказал он с равнодушным видом, но уголки его губ предательски подрагивали.

То ли радуется новой игрушке, то ли гордится тем, что смог подарить сыну машину.

Я решил, что верны оба варианта.

"Благодарю вас, отец."

"А в такие моменты нельзя называть меня папой?"

"Благодарю вас, отец."

"...Ладно."

Я с благодарностью принял жест отца.

Выйдя на улицу, я увидел ожидающий у особняка черный угловатый седан, словно сошедший со старых черно-белых фотографий конца девятнадцатого века.

Длинная подножка у дверей, латунные вставки тут и там, изящная гравировка на дверных ручках.

По всем меркам это был роскошный винтажный лимузин.

Хотя, наверное, по местным меркам винтажным он не считался.

'Надеюсь, эта колымага безопасна? Правда же?'

Проблема крылась в деталях.

Колеса с обнаженными спицами, напоминающие велосипедные.Длинные медные выхлопные трубы, тянущиеся вдоль бортов.И голубое мерцание пламени маго-двигателя, пробивающееся сквозь щели передней решетки.

Всё это вызывало у меня легкую паранойю.

В глазах хирурга это выглядело как ободранная до костей нога, вывернутые наружу кровеносные сосуды и пульсирующее сквозь сломанные ребра сердце.

Впрочем, возможно, это просто потому, что я ни черта не смыслю в автомобилях.

Буду верить, что гномы собирали её с умом.

Встав на подножку, я забрался на заднее сиденье.

'О. Этот запах.'

Едва сев в салон, я почувствовал, что машина уже обжита.

Тот самый уют, который остается в кресле, если в нем долго сидел один и тот же человек.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что этот уют — не что иное, как въевшийся в кожаные швы запах отцовского одеколона.

'Ой, погодите-ка. А кто поведет?'

Водителем отца всегда был старший дворецкий.

Но он наверняка пересел на новую машину.

Тогда кто поведет эту?

Я посмотрел в сторону водительского места.

Между задним и передним сиденьями была установлена частая металлическая решетка.

За ней виднелась незнакомая спина.

Почувствовав мой взгляд, водитель посмотрел на меня через зеркало заднего вида.

Затем он немного повернулся и поздоровался через решетку:

"Меня зовут Отто. С этого дня я ваш водитель и личный телохранитель, юный господин."

"Рассчитываю на вас."

На этом наш диалог исчерпал себя.

А ведь могли бы приставить кого-нибудь поразговорчивее.

А если бы он ещё и умел поддерживать беседу — вообще сказка.

"....""...."

Через зеркало заднего вида я буквально читал мысли Отто.

'У нас с вами слишком разный статус, так что, умоляю, давайте не будем пытаться стать друзьями.'

О, этот взгляд мне до боли знаком.

Именно так водители-срочники смотрели на командира роты, сидящего на заднем сиденье.

Пару раз наблюдал это с пассажирского кресла, так что знаю не понаслышке.

Ладно-ладно, не буду приставать.

В неловком молчании машина покатилась вниз, направляясь в Лимбус-Пит.

И вот что я понял, прокатившись в лимузине впервые за две жизни:

Дорогие тачки — это круто. И по комфорту, и по скорости они лучше любых других калымаг.

В начале пути стекла лимузина были кристально чистыми.

Но чем ниже мы спускались, тем грязнее они становились.

Белоснежный мрамор Сэнктум-Хилла сменился серым кирпичом Цивитас-Сквера, а вскоре и этот кирпич начал чернеть от разного налёта.

В какой-то момент пейзаж за окном превратился в череду повторяющихся картин.

Под опорами эстакад, в густой, мрачной тени, выстраивались длинные очереди.

На шее у каждого стоящего в очереди висела бирка, точь-в-точь как те, которыми клеймят скот.

, , ...

Это называли транспортировкой, но везли всех только в одном направлении. Сверху вниз.

Словно город испражнялся отходами, которые не смог переварить.

Больные, инвалиды, банкроты и прочие — все они безмолвно брели вниз, в Лимбус-Пит.

Железные маски солдат, конвоирующих эти очереди людей, не выражали абсолютно никаких эмоций.

Полное безразличие к ближнему — одна из немногих добродетелей этого города.

Тук, тук.

Мы остановились на перекрестке.

Кто-то постучал в стекло.

Я увидел перепачканные грязью пальцы.

Это был ребенок.

В руках он сжимал не жестянку для подаяния, а смятый клочок бумаги.

Его взгляд буквально кричал о помощи.

Как только я потянулся к ручке, чтобы опустить окно, водитель посмотрел на меня через зеркало.

"Юный господин. Не открывайте окно."

Он был не только водителем, но и моим телохранителем, поэтому пресек мою попытку.

"Сборщикам это тоже не понравится. Вы помешаете им работать."

Сборщикам.

Это слово неприятно царапнуло слух.

В следующее мгновение солдат в железной маске грубо схватил ребенка за запястье.

Мальчик даже не закричал.

И не потому, что не умел. Он просто знал, что кричать бесполезно.

Солдат защелкнул что-то на шее ребенка.

Это была маленькая металлическая бирка.



Вот так ребенок стал частью бесконечной очереди.

А солдаты, утаскивающие его, начали непрерывно кланяться нашему лимузину, словно извиняясь за доставленные неудобства.

Глядя на эту сцену, я не испытывал никакого чувства превосходства. Только тихий и тошнотворный дискомфорт.

Я нервно поправил перчатки.

'...Количество пациентов только растет.'

В этом городе причины, по которым главный герой должен оставаться добрым, всегда подаются с пугающей жестокостью.

Въехав в квартал красных фонарей, я словно оказался в китайском квартале Лондона девятнадцатого века.

Понятия не имею, существовали ли тогда чайнатауны, но суть понятна.

Лимузин остановился у массивных деревянных ворот, напоминающих пайфан¹.

Меня встретили облупившиеся до неузнаваемости красные колонны и резные фигуры драконов с отломанными головами.

'Вдоох... выыдох.'

Я сделал глубокий вдох, ещёнаходясь в машине.

Спустя шесть недель отсутствия эта улица встретила меня всё той же неизменной вонью жженого керосина.

Конечно, воздух внутри городских стен в принципе не назовешь альпийским.

Но, доказывая, что у любого дна есть дно ещё глубже, по мере спуска качество воздуха ухудшалось в геометрической прогрессии.

И этот разъедающий легкие смрад трущоб подарил мне железобетонную уверенность: я вернулся на своё рабочее место.

'...Господи, ну и вонь.'

Я достал свою старую маску ворона и нацепил её на лицо.

Изначально я вообще не планировал косплеить Чумного доктора.

Просто добавлял нужные фильтры, дорабатывал конструкцию маски, и в итоге получилась вот такая воронья морда.

'Фух... Так-то лучше.'

Я сделал глубокий вдох, наполняя легкие ароматом трав, плотно набитых в клюв маски.

Пусть и на мгновение, но мне показалось, что я попал вообще в другое место.

Хотя, по сути, я просто сбежал от того тошнотворного запаха.

Не снимая маски, я вышел из машины.

'Каждый раз, когда я сюда приезжаю, чувствую себя туристом в чайнатауне.'

Архитектура квартала красных фонарей разительно отличалась от остальной Империи: здесь всё было пропитано культурой зверолюдей.

Загнутые к небу карнизы крыш, колонны с облезающей красной краской, бумажные фонарики, покачивающиеся в каждом переулке.

Даже по меркам Лимбус-Пита этот квартал удовольствий обладал своим неповторимым колоритом.

"Я припаркую машину и сразу же вернусь к вам, юный господин."

"Спасибо, Отто."

Отто поклонился и, развернув машину, поехал обратно в Цивитас-Сквер.

В этих трущобах просто не было места для парковки, так что приходилось мириться с такими неудобствами.

В маске на лице я зашагал к своей клинике.

По пути мой взгляд зацепился за стену с полустертым иероглифом "Счастье", которая была испещрена десятками надписей, сделанных черным мелом.

Это был местный аналог анонимной доски объявлений. Место, где жители обменивались слухами — эдакий форум квартала красных фонарей.

=============================

[Ебаная стража, приезжают только когда уже три трупа скопится. Ради двух даже не чешутся.]

[Видел, как эти суки из Сэнктум-Хилла использовали Исцеление на собаке. Раз они так трясутся над своими шавками, зуб даю, они с ними трахаются.]

[Какого хера мы платим налоги? Нам даже чистой воды не дают.]

[Вот бы стена рухнула. Я бы этих ублюдков сверху первыми скинул в пропасть.]↳ А по факту скинут тебя и твою семейку.

[Вызвал целителя, а тот развернулся и ушел, когда узнал, что денег нет. В ту же ночь Рита умерла. И после этого мне будут затирать про любовь божью? Да их бог — тот ещё жлоб.]↳ Знаю её. Говорят, она вместе с ребенком откинулась.↳ ↳ Да не было никакого ребенка. Он умер ещё в утробе, так и не родившись.

[Лоа, прости, что брат не смог тебя защитить. Скоро увидимся.]↳ Раз уж всё равно собрался на тот свет, скинь адресок квартиры.↳ ↳ Сосни хуйца, падаль.

[Куплю/Продам]↳ Зелье "Поцелуй Суккуба". Предлагайте обмен.↳ ↳ Продаю дочь. 8 лет. Мелкая, ест мало. Пашет как лошадь.↳ ↳ ↳ Ты больной ублюдок.↳ ↳ ↳ ↳ Поголодай хотя бы месяц, я посмотрю, как ты запоешь.

[Кто это там вякал? Говорят, сюда снова ходит врач. Тот самый хрен в маске ворона.]↳ Это не врач, это ходячее чудо. Но если чудо задержится тут надолго, на него тоже введут налог.↳ ↳ Да толку-то от этих чудес. За любое чудо расплачиваться всё равно придется нам.

~~~~~~~~~~~

'Лимбус-Пит в своём репертуаре.'

Вся та же жгучая ненависть к Сэнктум-Хиллу и чёрная зависть к Цивитас-Скверу.

В Лимбус-Пите всё было стабильно.

Я ещё раз глубоко вдохнул травяной аромат из клюва маски и ускорил шаг в сторону клиники.

Примечания:

¹ Пайфан — традиционные китайские декоративные ворота

----------

Положение дел в Лимбус Пите (2)

Кхм, кхм—

По пути к клинике я глухо закашлялся под маской.

Переродившись Юлианом, я никогда не жаловался на слабое здоровье.

Но воздух и запахи Лимбус-Пита оказались слишком тяжелым испытанием для нежных легких юного господина из Сэнктум-Хилла.

'И когда я уже смогу снять эту маску.'

Непрерывно кашляя от давно забытой вони, я брел по улице.

Вдруг на другой стороне дороги я встретился взглядом с курящим мужчиной.

Его полуприкрытые золотистые глаза лениво скользнули по моей фигуре.

"Хм?"

Сонный оценивающий взгляд вмиг округлился до размеров чайных блюдец.

"О! Вы вернулись, доктор Шнабель!"

Мужчина-зверолюд с чертами гиены бросил недокуренную сигарету и направился ко мне.

Когда он подошел ближе, стали отчетливо видны шрам, пересекающий его бровь, и наполовину оторванное ухо.

Он был одет в бордовую рубашку и чёрный шёлковый жилет с вшитой в него золотой нитью в качестве украшения.

Как и архитектура квартала красных фонарей, его наряд выдавал его происхождение.

"Рад встрече, Ванчо."

Ванчо.

Босс преступного синдиката , подмявшего под себя весь квартал красных фонарей.

К слову, Ванчо¹ — это прозвище, его настоящее имя Тао Чен.

Но я называю его Ванчо. Просто потому, что он сам просил меня так его называть.

"Давненько не виделись, Ванчо. Как здоровье?"

"Ха-ха. Да что мне станется? Здоров как бык. А у вас всё в порядке, доктор? Как пережили снегопады?"

"Я отлично отдохнул в тепле."

"Вот и славно. Ведь каждый раз, как вы здесь появляетесь, о тепле и покое можно забыть — работаете на износ. Уж месяц-то в году вы точно имеете право отдохнуть."

Он лучезарно улыбнулся и потер руки.

Его слащаво-услужливое поведение напоминало рыночного зазывалу, который вот-вот спросит: 'На какой бюджет рассчитываете?'.

Но внешность обманчива.

Этот человек — полноправный король бордельного квартала, подмявший под себя эту выгребную яму.

...Хотя, если подумать, прозвище у него не слишком-то внушительное.

"И всё же, признаюсь честно: когда пришло ваше письмо о том, что вас не будет шесть недель, я изрядно перепугался."

"Насколько я помню, я написал, что не смогу приехать из-за снегопадов. Или я забыл это указать?"

"А, да, это я прочитал. Но я немного о другом."

Ванчо огляделся по сторонам и склонился к моему уху.

А затем зашептал:

"Я уж грешным делом подумал, что... э-э... вас забрали обратно в герцогский дом."

"...С чего бы вдруг?"

"Эй, ну передо мной-то можете не притворяться. Я всё знаю. Вы ведь... ну... там, в Сэнктум-Хилле..."

Ванчо многозначительно подмигнул.

Словно говоря: 'Я уже столько намеков дал, пора бы и признаться'.

И только тогда до меня дошло, к чему он клонит.

"Я понял, о чём ты, но это всё лишь беспочвенные слухи."

По кварталу красных фонарей гулял один забавный слух о вороньем докторе Шнабеле.

Якобы он был лекарем-рабом в одном из герцогских домов, но однажды не справился с лечением кого-то важного. За это ему изуродовали лицо раскалённым железом.

Пытаясь скрыть страшные шрамы, он начал носить воронью маску, после чего его вышвырнули в трущобы. И теперь этот чудаковатый гном, которому перевалило за сто пятьдесят лет, живёт здесь, искупая свои грехи волонтёрством.

И весь этот бред начался исключительно из-за моей маски.

Я ношу её по двум причинам: во-первых, мои лёгкие, привыкшие к воздуху Сэнктум-Хилла, не выдерживают воздуха трущоб, а во-вторых, для защиты от инфекций.

Но местным жителям, не имеющим ни малейшего понятия об инфекциях, это кажется подозрительным. Раз не снимает маску — значит, скрывает лицо из-за какой-то трагедии.

На эти догадки наложилась буйная фантазия толпы, и вуаля — родилась та самая легенда.

Поражаюсь их креативности... раздуть такую историю всего лишь из куска кожи с клювом не каждый может.

"Я никак не связан с герцогским домом."

"Да? Но вы же только что вышли из машины. Разве вы приехали не из Сэнктум-Хилла?"

Автомобиль — это роскошь аристократов.

От дорогостоящего маго-топлива до гаражей и постоянного обслуживания.

В этом городе сам факт того, что ты можешь содержать свой автомобиль в рабочем состоянии, является демонстрацией колоссальной власти и богатства.

'А уж учитывая, что полный магии смог приводит к тому, что техника ломается по любому пустяку.'

Чем сложнее механизм, тем астрономичнее становятся суммы на его обслуживание.

И было само собой, что абсолютными лидерами в пожирании денег стали автомобили и дирижабли.

Так что неудивительно, что Ванчо, увидев, на чём я приехал, тут же припомнил мне эти слухи о моей связи с аристократами.

Я помахал руками, пытаясь развеять его заблуждения.

"Просто там был пациент, которому срочно требовалась моя помощь."

"Неужели герцогский дом снова вас вызвал?!"

"...Не каждый аристократ — герцог."

"Значит, пусть не герцог, но вы всё же как-то связаны с аристократами...?"

"..."

"Неужели... эту машину вам подарил тот самый аристократ в знак благодарности...?"

Мне банально нечего было возразить.

Более того, он технически даже не ошибся, и я просто не знал, с какой стороны начать распутывать этот клубок недопонимания.

И тут меня осенило.

Знакомый до боли шаблон.

Именно так.

Это же было классическое развитие сюжета в новеллах про недопонимания.

Сколько бы я сейчас ни отпирался, он всё равно перекрутит мои слова по-своему.

Осознав это, я предпочел просто промолчать.

"..."

В конце концов, я даже не вру.

Пусть мы всего лишь баронская семья, но я ведь аристократ.

Грубо говоря, это делает меня герцогом примерно на... 0,01%.

Это даже больше, чем процент содержания клубники в клубничном молоке, так что технически это не ложь.

"Док...тор?"

"..."

"...Понял. Не буду лезть не в свое дело."

Ванчо сделал из моего молчания собственные выводы.

Решив, что я не хочу обсуждать дела аристократов, он специально перевёл тему.

"Кстати. Пока вас не было, я, как вы и просили, присматривал за вашей клиникой."

Ванчо протянул мне ключи.

Причина, по которой я доверил ему клинику, проста.

В квартале красных фонарей замок на бесхозном здании — это всё равно что девственность местной куртизанки.

Какой бы дорогой замок ты ни повесил, его всё равно вскроют.

Поэтому гораздо безопаснее поручить охрану здания кому-то вроде него.

"Вы прямо сейчас собираетесь начать прием?"

"А разве у врача могут быть другие причины приходить на работу?"

"Ха-ха. Ваша правда. Глупый вопрос."

Дзынь.

Позвякивая связкой ключей, я остановился перед клиникой.

Слегка загнутая крыша, выцветшие красные колонны и старый бумажный фонарь над дверью.

Когда-то это был пансион одной старой шаманки, которая на тот момент была единственным лекарем для зверолюдей в этом квартале.

Восемь лет назад, задолго до моего появления в трущобах, она умерла от пневмонии, и дом пустовал. Я же просто занял его.

Бумажный фонарик с изображением панды, который раньше висел у входа, теперь заменила вывеска с маской ворона.

Щелк.

Я открыл дверь и шагнул внутрь.

"Давненько я здесь не был."

Первой меня встретила тесная приемная.

За перегородкой находился мой смотровой кабинет.

Узкая кушетка, на которой едва помещался один человек. Скрипучий деревянный стул. Шкафчики, доверху забитые медикаментами.

За закрытой дверью в глубине кабинета располагалась родильная палата, а на втором этаже — комната для новорожденных.

Такова была моя клиника.

Конечно, ожидать от переделанного пансиона больничного интерьера двадцать первого века было бы наивно.

Но для этих мест это была более чем достойная клиника.

"Смотрю, ты тут даже прибрался."

Специфический запах трущоб никуда не делся, но затхлого запаха пыли не было. Судя по всему, Ванчо регулярно проводил здесь уборку.

Первым делом я поставил у входа баночку с травами, чтобы перебить неприятные запахи.

Затем проверил шкафчики. Нужно было пересчитать лекарства.

Ванчо подошел ближе и почесал нос.

"Я лично пересчитывал лекарства каждый день. Мои ребята, конечно, преданные, но руки у них длинные, так что доверять никому нельзя."

"Если бы вы взяли парочку, я бы не обеднел."

"Да как вы можете! Даже зверь знает, что такое благодарность за спасение. Пусть я и не самый праведный человек, но я точно не скот."

"Спасибо, Ванчо."

Все лекарства были на своих местах.

Хотя парочку всё равно придется выбросить из-за истекшего срока годности.

Наконец, я достал с полки возле кушетки маго-лампу.

Это был латунный цилиндр размером с ладонь. Я повернул крошечный заводной ключ на дне, и комната залилась теплым оранжевым светом.

К слову, эта маго-лампа — третья по стоимости вещь во всей клинике.

Всё потому, что источник света, который не оставляет маслянистых следов, в этом мире — настоящая роскошь.

Но для моей клиники, где стерильность жизненно необходима, это незаменимый инструмент.

"Кстати об этом, доктор Шнабель. У меня как раз заканчиваются таблетки..."

"Разве я не выдал тебе лекарства с запасом? Только не говори мне, что за шесть недель у тебя было десять приступов подагры."

"Ха-ха..."

"Проходи. Сначала осмотр, потом выпишу рецепт."

Первый рабочий день после долгого перерыва.

И моим первым пациентом стал Ванчо.

Спустя шесть недель первым пациентом вновь открывшейся клиники оказался Ванчо.

Он сел на узкую кушетку и стянул носок.

"Ох-х... Простите за запашок, доктор."

Сустав большого пальца на ноге покраснел и распух.

Кожа натянулась до блеска, казалось, она вот-вот лопнет.

Подагра

Болезнь, при которой даже дуновение ветра вызывает нестерпимую боль.

Даже в этом мире знали, что эта болезнь возникает из-за накопления кристаллов мочевой кислоты в суставах, если слишком часто налегать на белок, особенно на мясо с высоким содержанием пуринов и алкоголь.

Конечно, знали они это исключительно эмпирическим путём².

'Хотя в двадцать первом веке было немало исследований о том, что куда большую роль играют генетика и почки.'

Современная медицина всё больше склонялась к тому, что подагра — это проблема метаболизма, а не только неправильного питания.

Но и списывать со счетов диету нельзя.

Особенно в случае этого пациента: как и положено хозяину квартала красных фонарей, он ни в чём себе не отказывал, обильно запивая мясо литрами алкоголя.

Так что в его случае виноват именно образ жизни.

С таким количеством выпитого пива даже самым здоровым почкам пришлось бы несладко.

"Ты так и не сократил потребление мяса и выпивки."

"Ха-ха-ха... Это так заметно?"

"Тофус стал ещё больше, трудно не заметить."

Я тяжело вздохнул и слегка надавил на воспаленный участок.

"Ааагх! Кх-х...!"

Ванчо взвыл и инстинктивно отдернул ногу.

Только представьте: взрослый мужик, держащий в страхе весь квартал красных фонарей, обливается холодным потом от простого прикосновения к пальцу ноги.

Перед подагрой даже сверхлюди 1-го ранга бессильны.

"Сам посмотри. И размер тофуса, и боль только усилились. Если так пойдет и дальше, твои почки просто откажут."

"Да ладно вам, жизнь и так дерьмо, если ещё и выпить нельзя, то ради чего вообще жить? Ха-ха..."

"Продолжишь искать радости на дне кружки, и очень скоро найдешь путь на тот свет."

Отчитывая его, я повернулся к шкафчику.

Лязг, щелк.

Я открыл замок и привычным движением достал один из пузырьков.

Темно-коричневая баночка с надписью на латыни: [Colchicum autumnale].

Колхицин, экстракт из клубнелуковиц осеннего безвременника.

"Ах, кстати, доктор. В последнее время за стенами стало чертовски сложно достать осенний крокус. Эти проклятые зельевары скупают его подчистую, спасу от них нет."

"Это из-за сезона спячки. Сейчас как раз пик спроса на зелья."

Период сразу после обильных снегопадов здесь называют "сезоном спячки".

Или, другими словами, "сезоном зачисток".

Это время, когда маго-зверей, ещё не до конца вышедших из спячки, уничтожить относительно легко.

Если не сократить их популяцию сейчас, к осени они расплодятся и проблем не оберешься. Поэтому авантюристы лезут из кожи вон, стараясь перебить как можно больше монстров.

"Но на кой черт эти зельевары вообще пихают его в зелья? Стоит выпить эту бурду, и на следующий день из тебя льет как из ведра. Даже если при смерти будешь, сто раз подумаешь, пить ли это, чтобы потом со стыда не сгореть."

"Без этого никак. Иначе ты бы страдал от куда более серьезных проблем."

Лечебные зелья не только исцеляют. В них содержатся микроскопические дозы токсинов, которые могут накапливаться во внутренних органах при длительном применении.

Осенний крокус вызывает диарею, помогая организму быстро избавиться от этих токсинов.

Иными словами, это не побочный эффект зелья, а вполне себе задуманный механизм очистки.

Когда я объяснил ему это, Ванчо хлопнул себя по колену.

"А-а, вон оно что! Значит, когда я в прошлый раз выпил ваши таблетки и мой сфинктер дал слабину, это тоже был задуманный эффект!"

"Это произошло только потому, что ты превысил дозировку, Ванчо."

Его слова напомнили мне о нашем первом знакомстве.

Наша история началась с того, что я поставил хромающему Ванчо диагноз "подагра" и выписал ему лекарства.

Но тогда я совершил одну ошибку: недооценил местный "здравый смысл".

Люди в этом мире искренне верили, что чем больше таблеток сожрешь, тем быстрее вылечишься.

Поэтому в первый же день этот уникум заглотил сразу четыре таблетки и слег с такой лютой диареей, что едва не выплюнул собственные кишки.

Владелец квартала красных фонарей, сверхчеловек 1-го ранга, чуть не отбросил коньки от банального обезвоживания — это был воистину исторический инцидент.

Пришлось отпаивать его водой, давать зелья, кормить кашками... Короче, суеты было выше крыши.

Но вернемся к настоящему.

Ванчо с широкой ухмылкой принял из моих рук бумажный пакетик с лекарствами.

"Ха-ха. Да ладно, подумаешь, понос! Зато таблетки просто чудо. Раньше я уж думал палец себе отрубать от боли, а стоит их выпить — на следующий день как новенький, нигде не колет."

"Какой толк от лекарств, если ты не меняешь образ жизни? Я ещё раз спрашиваю: пить и жрать мясо меньше собираешься?"

"Ха-ха-ха..."

Ванчо нервно рассмеялся, пряча пакетик с пятью таблетками за пазуху.

К слову, я выдаю ему лекарства такими мизерными порциями только потому, что ни на грош ему не доверяю.

У этого человека была уникальная, просто волшебная математика: чем больше у него таблеток в запасе, тем больше литров эля он может в себя влить с чистой совестью.

Глядя на то, как он шуршит пакетиком, пряча его во внутренний карман, я произнес:

"Увидимся в следующем месяце. Если приступы станут невыносимыми, приходи раньше."

"Премного благодарен, доктор."

Ванчо натянул носок и встал с кушетки.

Уже у двери он вдруг щелкнул пальцами, словно о чем-то вспомнив, и остановился.

"Ах, да, доктор."

"Что ещё?"

"Тут накопилось прилично пациентов за эти шесть недель. У нас, конечно, есть обученные вами повитухи, но они всё равно не могут заменить вас полностью. Я составил список по степени тяжести. Прислать их к вам?"

Именно благодаря этой своей хватке он и стал Боссом.

Лимбус-Пит для государства — это просто мясной щит, не заслуживающий ни защиты, ни заботы.

И именно Ванчо брал на себя роль государства, присматривая за этими брошенными на произвол судьбы бедняками, лишенными какой-либо административной поддержки.

Поэтому подавляющее большинство пациентов и беременных женщин приходили в эту клинику именно к нему.

"Да, присылай."

"Понял. Тогда до встречи."

Ванчо ушел, и я обвел взглядом пустой кабинет.

Сейчас здесь тихо, но... это ненадолго.

Пройдет полдня, и эти стены будут содрогаться от криков повитух и плача младенцев.

Учитывая, что пациенты копились полтора месяца, в ближайшее время клиника рискует превратиться в полный дурдом.

Не зря же говорят: затишье перед бурей.

'Хаа... Пожалуй, отдохну пока есть время.'

Я откинулся на жесткую спинку стула, наслаждаясь мимолетными минутами покоя.

Примечания:

¹ 왕초 / Wangcho — Босс/Главарь

² Эмпирический путь — способ получения знаний через наблюдение, опыт и практику, без теоретического объяснения причин.

----------

Положение дел в Лимбус Пите (3)

=====================Отчёт по пациентам за сегодня:

Естественные роды: 3 случая.

2 первородящие, 1 повторнородящая. В одном случае разрыв промежности 2-й степени, наложены швы.

Преждевременные роды: 1 случай.

Предположительно 35 недель. Вес около 1900 г. Ребёнок помещён в палату для новорождённых на втором этаже.

Тазовое предлежание (ягодичное): 1 случай.

Повитуха не справилась и отложила роды. Была проведена попытка наружного поворота плода на головку, после чего роды прошли естественным путём.

Подозрение на послеродовую горячку: 2 случая.

Не спадающая температура после родов. Предположительно эндометрит. Была проведена дезинфекция отваром трав. Пациенты оставлены под наблюдением.

Обработка ран: 4 случая.

Ножевые ранения — 2 (предположительно драка), ожог — 1 (инцидент с керосином), ушиб — 1.

Венерические заболевания: 3 случая.

Подозрение на сифилис 1-й стадии — 1, симптомы гонореи — 2. Назначены антибиотики (экспериментальные) и травы.

Недоедание и обезвоживание: 2 случая.

Истощение, возникшее в период снегопадов. Назначены пероральная регидратация и восстанавливающая диета.

Повторный приём по подагре: 1 случай (Ванчо).

=====================

М-да. Как всегда, ни дня без приключений в квартале красных фонарей.

К слову, последнего пациента я в журнал не внёс.

Какой-то бедолага так увлекся БДСМ-играми в борделе, что у него в весьма деликатном месте застряло инородное тело. Фиксировать такое в документах мне как-то не захотелось.

'Да уж. Вот они, типичные будни в Лимбус-Пите.'

Я слишком долго жил в Сэнктум-Хилле и успел забыть о бескрайних глубинах людской порочности.

Иногда я задумываюсь: а можно ли вообще смотреть на такое мне, парнишке из благополучной семьи?

Я захлопнул медицинский журнал.

Отложив перо, я размял шею. Раздался громкий хруст, сопровождаемый тупой болью.

Плохая привычка — зарабатывать себе остеохондроз в таком юном возрасте.

"Фух..."

Прием окончен.

Только приведя в порядок записи по сегодняшним пациентам, я вспомнил о делах, накопившихся за шесть недель моего отсутствия.

Нужно было разобраться с отчетом, который Ванчо передал мне днем по моей просьбе.

Хотя назвать этот помятый огрызок бумаги отчетом язык не поворачивается.

Я достал из кармана сложенный листок и развернул его.

А затем начал переводить эти каракули в нормальный формат отчета.

=====================[Отчет о смертности за 6 недель]

Замерзшие и умершие от голода: 42 тела.Примечание: из-за снегопадов цены на отопление взлетели до небес. Включая 3 случая, когда замерзли целые семьи.

Младенческая смертность: 18 тел.Мертворождённые — 12, случаи появления врождённых патологий, что привели к смерти, — 4, выброшенные сразу после рождения — 2.

Материнская смертность: 9 тел.Тяжелые роды — 4, родильная горячка — 3, обильное кровотечение — 2.

Несчастные случаи и прочее: 11 тел.Попадание в заводские станки, ампутация, потеря крови, отравление канализационным газом, поножовщина, суицид и т.д.

= Итого: 80 тел =

=====================

Пальцы, переворачивающие листок, едва заметно дрогнули.

Восемьдесят человек за шесть недель.

И это только статистика по зоне влияния нашей клиники, среди подопечных Ванчо.

Остаётся лишь гадать, какие горы трупов скапливались в местах, что находились дальше от клиники.

Я сложил бумагу и убрал обратно в карман.

В двадцать первом веке это была бы катастрофа национального масштаба. Телефоны разрывались бы от экстренных оповещений, новости вещали бы об этом 24/7, а в парламенте уже собирали бы комиссию.

Но Ванчо, передавая мне этот клочок бумаги, выдал комментарий, выходящий за рамки моего понимания.

“Мы ещё отлично выкрутились.”

Усмехнувшись, Ванчо добавил:

"Земля промерзла, так что закапывать их было той еще занозой в заднице. Зато трупы не гнили, и воняло поменьше. А поскольку дров не хватало, парочку мы сожгли в печах для обогрева. Живым-то как-то выживать надо."

"...Вы топили ими печи?"

"А что такого? Мертвец — это просто кусок мяса. Тех, кого перемололо в шестернях, вообще не стали собирать, просто смыли в канализацию."

"...Ванчо."

"Слушаю, доктор."

"Впредь не используйте трупы вместо дров. Вдыхать дым от горелого мяса вредно для легких живых людей."

"Ох, доктор, вы как всегда милосердны и добры. Даже к мертвецам с уважением относитесь."

"..."

Каждый раз поражаюсь местной морали. К ней просто невозможно привыкнуть.

Впрочем, я и не собирался.

Ведь главный герой не должен прогибаться под мир — это мир должен прогнуться под главного героя.

Спокойно закончив записи, я запер отчет в сейф.

"Ох-х."

На этом медицинская часть работы закончена.

Но мой день еще не подошел к концу.

У главного героя всегда полно дел.

Спустя год после того, как мы начали продавать хинин через торговую гильдию отца... Я представил гильдии новое лекарство.

Им оказался инсулин.

На фоне этого фармацевтическую гильдию ожидала вторая волна невероятной прибыли.

"Ванчо. Ты подготовил то, о чем я просил?"

И именно поэтому мы с Ванчо стали так близки.

Так же, как для хинина нужна древесная кора, для инсулина необходима свиная поджелудочная железа.

Забавно то, что бойни, как экологически грязные предприятия, все до единой располагались в Лимбус-Пите.

И весь этот мясной бизнес монополизировал Ванчо.

'Кто бы мог подумать, что всё так удачно сложится.'

Хотя, возможно, это закономерность.

В Средневековье это были гробовщики и информаторы, потом — скотобойни и утилизация мусора, а в современности — стройматериалы и автосвалки.

В любую эпоху отталкивающие, грязные и неприятные, но жизненно необходимые отрасли становились золотой жилой для мафии и прочего криминала.

В этом смысле мы с Ванчо, наверное, всё равно были бы обречены стать партнерами, даже если бы у него не было подагры.

"Ванчо. Свиньи готовы?"

"...."

"Ванчо?"

"...."

"Ванчо!!!"

"Уоохх!"

Дремавший у входа Ванчо подскочил как ужаленный.

"А? Да, да! Конечно, всё готово. Я отобрал самые жирные поджелудочные со скотобоен специально для вас."

"Как всегда, благодарю. Идем."

Ванчо услужливо повел меня за собой.

В его поведении не осталось и следа от былого гонора короля квартала красных фонарей.

Но учитывая наши деловые отношения, это было вполне естественно.

На сегодняшний день половину всей мясной продукции его боен скупает наша гильдия.

"Хе-хе. Доктор. А может, в нерабочее время мне стоит называть вас господином директором?"

Ванчо решил намекнуть на то, что сейчас мы общаемся не как врач и пациент, а как топ-менеджер корпорации и поставщик.

Но я покачал головой.

"Не усложняй. Просто зови меня доктором, как и раньше."

"Как скажете, доктор."

Преступный мир устроен до банального просто.

Каким бы жутким и независимым он ни казался, без финансовых вливаний из легального мира наверху он быстро загнется.

Даже если у Ванчо будет сотня боен, без гильдии, готовой скупать его товар, это будет просто гора гниющего мяса.

Он сам прекрасно это осознавал, поэтому и вел себя со мной так почтительно.

"Но всё же, доктор... Такая вежливость к бандиту вроде меня — это уже чересчур."

"Разве ты мой подчиненный, Ванчо?"

Несмотря на его положение, я никогда не смотрел на Ванчо свысока.

У меня есть образ, который я тщательно выстраивал с четырех лет.

Если я вдруг начну бросаться панибратскими словечками, это будет выглядеть убого.

Я стремлюсь к имиджу утончённого, благородного молодого господина с аурой таинственности, а не быдловатого и опьянённого властью богача.

"И к тому же, вежливость не зависит от того, с кем ты говоришь. Я и впредь буду обращаться к тебе вежливо, так что привыкай."

"Кхм. Когда вы так говорите, мне аж неловко становится."

"Тогда идем, Ванчо. Нам всем — и мне, и тебе, и мистеру Отто — ещё нужно успеть поспать этой ночью."

Подталкивая вперед смущенно чешущего затылок Ванчо, мы направились к бойне.

Выйдя через заднюю дверь клиники, мы наткнулись на Отто.

Надвинув фуражку на самые глаза и скрестив руки на груди, он прислонился к стене, убивая время.

К слову, я предлагал ему подождать внутри, учитывая лютый мороз, но он уперся рогом, заявив, что 'телохранитель должен быть на посту', так что я оставил его в покое.

"Как дежурство, приятель?"

Ванчо фамильярно бросил ему.

Отто лишь коротко кивнул в ответ.

Ванчо пошел впереди, я последовал за ним.

А Отто, словно безмолвная тень, двинулся следом на приличном расстоянии.

"Нам сюда. Сейчас снег тает, так что запашок будет тот ещё."

Нашей целью была бойня, расположенная по соседству с очистными сооружениями.

А точнее, склад позади неё.

Земля под ногами чавкала от какой-то жижи — то ли дождевой воды, то ли застоявшейся крови.

Чавк.

Обходя лужу, я ступил под навес.

Меня встретили выцветшие лоскуты красной ткани, раскачивающиеся на ветру.

‘Сколько ни хожу сюда, привыкнуть к этому зрелищу невозможно.’

То ли из-за того, что была ночь, то ли атмосфера здесь в принципе такая зловещая.

Среди этих лоскутов висела почерневшая от гнили деревянная вывеска.

< УБОЙ >

Древесина настолько пропиталась кровью и жиром, что надпись было почти не разобрать, но суть места передавалась безошибочно.

"Мы на месте, доктор. Ночью тут ни черта не видно, так что не споткнитесь о порог."

"Спасибо."

По обе стороны от дверного проема, словно жуткие стражи, висели на крюках две свиные головы.

Говорят, это местный оберег на удачу, но мне, видимо, никогда не постичь всей глубины эстетики и культуры квартала красных фонарей.

'...Твою мать. Мы встретились взглядами.'

Пожалуй, на ужин сегодня свинину есть не буду.

Я протиснулся между пустыми глазницами свиных голов и шагнул в склад.

Едва открылась дверь, как густой, тошнотворный смрад свежей крови и гниющих потрохов пробил даже фильтры моей маски.

Каждый раз, приходя сюда, я думаю: если бы не маска, я бы уже давно позабыл об образе и согнулся пополам от рвотных позывов.

А вот Ванчо лишь пару раз шмыгнул носом, не обратив на вонь никакого внимания.

Он уверенно зашагал вглубь склада.

И, указав на бочку, в которой должны были лежать поджелудочные, произнес:

"Они ещё должны быть тепленькими... А?"

Внезапно шедший впереди Ванчо резко затормозил.

"Что случилось?"

"Да нет, просто... погодите-ка. Вы разве ничего не слышали, доктор?"

"Я? Нет, ничего не слышал."

Я обычный человек, а не зверолюд.

У меня даже маны ещё нет.

Ванчо приложил палец к губам и жестом поманил меня за собой.

Он повел меня туда, где хранились резервуары с кровью.

Когда мы подошли ближе, я наконец понял, о чем он говорил.

Чвяк, хлюп, глоть.

Раздавался влажный, чавкающий звук. Кто-то жадно пил.

Ванчо с перекошенным от ярости лицом схватил со стены факел.

"Какая тварь посмела жрать мой товар...!"

Подойдя достаточно близко к источнику звука, Ванчо грязно выругался и закатал рукава.

Свет факела рассеял мрак.

И то, что предстало перед моими глазами, заставило меня невольно ахнуть.

"Ха."

"Охренеть."

Тот, кто с таким упоением хлебал кровь, вовсе не был диким зверем.

Там был маленький ребенок.

Он стоял на коленях, погрузив лицо прямо в ведро со свиной кровью.

Трудно назвать человеком существо, которое с таким неистовым наслаждением глотает свернувшуюся кровь из грязной бадьи.

Ванчо испуганно заорал:

"О-опять эта сумасшедшая сука!"

От крика ребенок вздрогнул и вытащил голову из ведра.

Сквозь слипшиеся от крови волосы сверкнули рубиново-красные глаза.

Этот звериный взор, зловеще поблескивающий в свете факела, был абсолютно лишен чего-либо человеческого.

"Ш-ш-ш-ш!"

Ребенок зашипел, как дикая кошка, и бросился к выходу.

Но истощенные ножки, явно не видевшие нормальной еды несколько дней, не имели ни единого шанса против взрослого мужчины.

Тем более против зверолюда, подмявшего под себя квартал красных фонарей.

Ванчо в мгновение ока настиг беглянку и схватил её за шиворот.

"Попалась, дрянь!"

"Пусти! Отпусти меня!"

Девочка извивалась, пытаясь впиться зубами в руку Ванчо.

Тот с искаженным от злобы лицом замахнулся, чтобы швырнуть её на пол.

Но, вспомнив о моём присутствии, он передумал. Вместо этого он надел ей на голову то самое пустое ведро и прижал к полу, заставив встать на колени.

"Прошу прощения, доктор! Я же приказывал запереть все двери! Не понимаю, как эта мелкая дрянь пролезла сюда...!"

"Ты её знаешь?"

"Ещё бы. Эта тварь известна на всё дно. Она дитя Кровавого Демона... Настоящее вампирское отродье."

"Вампирское отродье?"

Кровавые Демоны.

Так называли демонов-кровопийц, обитающих за пределами городских стен.

И это вам не всякие элегантные и изящные вампиры, попивающие кровь из хрустальных бокалов.

Это омерзительные твари, которые вскрывают людям грудные клетки и зарываются лицом в плоть, попивая кровь. В них нет ни грамма утонченности.

И сейчас Ванчо утверждал, что этот ребенок — незаконнорожденное отродье этих самых монстров.

"Каждую ночь она пробирается сюда и пьет звериную кровь. В неудачные дни её ловят, когда она пытается слизать кровь с ран пьяных бродяг, и избивают до полусмерти. Настоящий поехавший кровосос."

"Всё остальное правда, но последнее — чистой воды клевета!"

Раздался глухой голос из-под ведра.

При этом она так отчаянно цеплялась за ведро обеими руками, словно боялась, что у неё отнимут оставшиеся на дне капли. Прямо как голодная дворняга, защищающая обглоданную кость.

"Заткнись, мерзкая сука!"

Ванчо рявкнул и занес ногу для удара.

Хоть она и сидела с ведром на голове, её плечи испуганно дернулись.

Она уже на уровне инстинктов знала, что сейчас последует пинок.

"Погоди."

Глядя на это, я решил, что пора вмешаться, и шагнул вперёд.

Появление столь необычного персонажа явно не было случайностью.

Это стопроцентно сюжетный ивент.

Будь то начало квеста на компаньона или пролог к масштабному событию.

В любом случае, я не мог позволить ей здесь огрести.

"Ванчо, успокойся. Ты же не собираешься избивать ребенка прямо у меня на глазах?"

"...Прошу прощения, доктор."

Ванчо нехотя опустил ногу.

Я присел на корточки перед девочкой и мягко положил руку на её перепачканные ладошки, вцепившиеся в ведро.

Заметив, что я собираюсь снять ведро, Ванчо запаниковал:

"Это опасно, доктор! Эта тварь может наброситься и вцепиться вам в шею!"

"Какая ещё опасность? Ты же сам не веришь, что она дитя Кровавого Демона."

"Что?"

"Будь она настоящим вампиром, все вы давно бы её прикончили. Раз вы до сих пор её не убили, значит, подсознательно понимаете, что она — обычный человек. Я прав?"

"..."

Ванчо заткнулся.

Люди — поразительно лицемерные существа.

Они называют кого-то ведьмой, зная, что это ложь, просто чтобы иметь повод бросить в неё камень, и называют ребёнка монстром, зная, что он человек, просто чтобы оправдать свою ненависть.

"Я дам тебе кое-что повкуснее крови. Снимешь ведро?"

Пальцы, судорожно сжимавшие ведро, расслабились.

Я убрал её руки и осторожно снял ведро с её головы.

Девочка болезненно поморщилась, ослепленная светом факела.

Мы оказались лицом к лицу.

Она дрожала от первобытного ужаса, но при этом продолжала инстинктивно слизывать свиную кровь с губ.

Ужасающее и в то же время до боли жалкое зрелище.

Я сунул руку в карман и придвинулся ближе.

Она дернулась и вжала голову в плечи.

"Я не собираюсь тебя бить, так что подними личико"

"..."

Но она так и осталась сидеть, уткнувшись взглядом в пол. Тогда я достал из кармана леденцы и потряс ими перед её носом.

Мое секретное оружие при осмотре детей.

В двадцать первом веке, угости я детей подобным, меня бы засмеяли и спросили, уж не из армейского ли это сухпайка, но в этом мире такой фокус работал безотказно.

'Блин, аж армейских галет с молоком захотелось.'

Ну да ладно.

Заинтересовавшись яркими леденцами в форме звёздочек, девочка медленно подняла голову.

Воспользовавшись моментом, я внимательно изучил её лицо в свете факела.

Её растрепанные короткие волосы так сильно слиплись от свиной крови, что было трудно разобрать их настоящий цвет, но в отблесках огня проглядывали тёмно-бордовые пряди.

На ней была выцветшая бежевая рубашка и коричневый комбинезон.

Одежда была мальчишеской, но, присмотревшись, я понял, что это девочка.

Я снова перевел взгляд на лицо.

Кожа под коркой высохшей крови была мертвенно-бледной, а губы посиневшими.

'Ага... анемия.'

"Дай посмотрю твои глаза."

Я приподнял её подбородок пальцем, а другой рукой оттянул веко.

Белки глаз были отчётливо жёлтыми.

'Ещё и желтуха.'

"Я кое-что проверю"

В последнюю очередь я перевел взгляд на её живот.

Не дожидаясь разрешения, я нащупал левый бок.

Ещё до того, как она успела вывернуться, мои пальцы наткнулись на плотное, твёрдое образование.

Какой-то орган выпирал прямо из-под ее костлявых ребер.

Это верный признак воспаленной селезенки.

"Всё ясно."

Я убрал руку и положил леденец ей в рот.

"Эй, ты."

"Мням-мням..."

"Утром, когда ты в первый раз идешь по-маленькому, какого цвета моча?"

"..."

Она не ответила.

Но её молчание всё сказало за неё.

"Черная моча ещё не делает тебя монстром, так что не переживай."

"...!!"

От неожиданности девочка резко поперхнулась.

"Кхек! Кхек-кхек!"

И выплюнула леденец.

Увидев, как она с сожалением потянулась, чтобы подобрать его с грязного пола, я отпихнул конфету ногой и всунул ей в руку новую горсть.

"Это уже грязное, не ешь. Держи чистые."

Насыпав ей в ладони леденцов, я мягко взял её за запястье.

"Но прежде чем уйдешь, не хочешь пройти нормальный медосмотр?"

----------

Вампирское Дитя (1)

Имя девочки было Эрика.Сокращенно — Эри.

Я узнал об этом только после того, как Ванчо грубо затащил её в клинику за шкирку и задобрил парой кусков хлеба.

"Ням-ням. Это, конечно, не леденцы, но всё равно вкусно, так что я согласна."

"Так что, доктор? Хотите сказать, что эта мелкая дрянь и вправду не вампир?" Подозрительно спросил Ванчо, скрестив руки на груди.

Эри, сидящая на смотровой кушетке, всё еще с явной опаской грызла хлеб.

"Она не вампир, она пациент. Мой диагноз — пароксизмальная ночная гемоглобинурия. Сокращенно ПНГ."

"Это ещё что? Какой-то магический термин?"

"Что-то вроде того."

В уме я перебрал несколько способов объяснить суть ПНГ.

Начать с того, что это мутация мембраны эритроцитов, делающая их уязвимыми к разрушающему действию комплемента, что это аутоиммунное гемолитическое заболевание, и так далее...

Хм.

Как ни крути, он всё равно ни слова не поймёт, поэтому я решил обойтись простой и наглядной метафорой.

"Это болезнь, при которой кровь разрушается прямо внутри тела."

"Кровь может разрушаться?"

"Считай, что так. Из-за этого, когда она просыпается и мочится по утрам, моча имеет черный цвет. Кровь распадается и выходит с мочой, что приводит к сильной нехватке крови в организме."

Я махнул рукой... точнее, указал клювом своей маски на Эри, которая аккуратно доедала последние крошки хлеба.

"Поэтому, точно так же, как дикие звери инстинктивно лижут камни, когда им не хватает соли, эта девочка инстинктивно искала свиную кровь, чтобы восполнить свой дефицит крови."

Такой симптом в медицине называется пикацизмом.

Когда людям не хватает железа, их тянет тянуть в рот всякую странную дрянь. Обычно это земля, лед, сырой рис и прочее.

Просто объектом вожделения этого ребенка случайно оказалась кровь.

"Ха... Тц-тц. А я-то даже не догадывался."

Ванчо цокнул языком.

Тот факт, что ребенок, которого он считал монстром, оказался просто несчастным больным, казалось, задел какие-то остатки совести в его душе.

В этот момент Эри, пережевывая хлеб, обратилась ко мне.

"Дядя."

"Называй меня доктор Шнабель."

"Господин целитель."

Вот же морока, эта девчонка вообще не понимает, как нужно обращаться к людям.

Я вздохнул и ответил.

"Да. Слушаю."

"Откуда вы узнали, какого цвета моя моча?"

Красные глаза Эри смотрели прямо сквозь меня.

"Разве целители могут узнать цвет мочи, просто пощупав живот и заглянув в глаза?"

Ого.

Я был искренне впечатлен.

Потому что она снайперски вычислила логический пробел в моем диагностическом процессе — тот самый пробел, который даже Ванчо воспринял как должное.

'А она смышленая.'

На самом деле, мгновенно поставить диагноз ПНГ, опираясь лишь на анемию, желтуху и увеличенную селезенку — это тот ещё прыжок веры.

Это мог быть цирроз печени, лейкемия, малярия... вариантов было слишком много.

"Какая догадливая."

Я протянул руку и взъерошил грязные волосы Эри.

Девочка удивленно вздрогнула и вжала голову в плечи. Но уворачиваться от моей руки не стала.

"Правда в том, что мне просто повезло."

"Э-э. Как скучно."

"В конце концов, дедукция — это просто безостановочное бросание дротиков в ту мишень, вероятность попадания в которую статистически выше. И в основе всего этого так или иначе лежит удача."

Анемия. Желтуха. И пикацизм.

Этих трех симптомов недостаточно, чтобы со стопроцентной уверенностью поставить правильный диагноз.

Но у меня была ещё одна подсказка.

"Мне рассказал Ванчо."

На мой ответ отреагировала не Эрика, а сам Ванчо.

"Я?!"

"Вы же сами сказали: "Она приходит пить кровь каждую ночь"."

Приходит пить кровь каждую ночь... Это значит, что есть высокая вероятность того, что анемия ребенка обостряется именно в ночное время.

Стоит только выдвинуть эту гипотезу, как все остальные симптомы идеально складываются в единый пазл.

И если в этой гипотезе нет явных противоречий — значит, нужно отталкиваться от неё.

Это и есть дедукция.

"Ну как?"

Выслушав мои объяснения, Эри разинула рот от изумления.

Естественно, ей показалось это поразительным, ведь я выстроил цепочку так, словно всё это время наблюдал за ней со стороны.

Глядя на её лицо, я решил, что слегка приукрасить свои дедуктивные способности всё же стоило.

'Вот почему так важно собирать анамнез¹.'

Не зря говорят, что самое главное оружие врача — это умение слушать пациента.

Потому что разница в таких мелких деталях может стать решающей подсказкой.

Впрочем, будучи хирургом-травматологом, я редко имел удовольствие слушать разговоры пациентов — обычно они были не в состоянии говорить.

Хотя, если честно, это и вправду была чистая удача.

Если бы цвет её утренней мочи оказался нормальным, я бы просто непринужденно перешел к следующему вопросу.

Наверное, спросил бы, не болит ли у неё живот.

К счастью, возможно, благодаря тому, что эта новелла относится к жанру «недопонимания», я попал в яблочко с первой же попытки.

"Ну что, твоё любопытство немного удовлетворено?"

После моих объяснений на мгновение повисла тишина.

'Как вам? Круто, да? Разве я не кажусь сейчас гением? Прямо как Шерлок Холмс и всё такое?'

Пока я мысленно выпендривался, Эри заторможенно кивнула.

Ванчо же выразил восхищение за неё.

"Ха... как и ожидалось от вас, доктор! Теперь, когда вы всё разложили по полочкам, всё идеально сходится!"

Ванчо захлопал в ладоши, как морской котик, его глаза восторженно блестели.

Вот за это я и люблю Ванчо.

Его реакции всегда приносят такое удовлетворение.

Да-да. Хлопайте громче.

Я — главный герой. Я — доктор Шнабель.

"Раз уж мы знаем причину, значит, эту девчонку можно вылечить?"

При вопросе Ванчо Эри резко вскинула голову.

В этих красных глазах, которые еще недавно были полны недоверия и смирения, впервые мелькнула крошечная искра надежды.

Казалось, она думала: раз этот лекарь смог так легко раскусить терзающее её проклятие, значит, у него наверняка есть и лекарство.

Оказавшись под прицелом их горящих взглядов, я без малейших колебаний ответил:

"Это невозможно. Болезнь неизлечима."

"...Что?"

Их лица мгновенно окаменели.

ПНГ.

Пароксизмальная ночная гемоглобинурия.

Не знаю, помню ли я это так четко лишь потому, что в прошлой жизни был травматологом, но я прекрасно помнил, что инъекции для лечения этой болезни стоили каких-то космических денег.

Кажется, он назывался Солирис?

Если мне не изменяет память, годовой курс лечения с его применением обходился примерно в 500 миллионов вон.

И даже более дешевые аналоги стоили около 300 миллионов вон в год.

Я запомнил это, потому что нам говорили, что это одно из самых дорогих лекарств в мире.

Вроде бы даже дороже некоторых препаратов от рака.

Само собой, я понятия не имею, из каких компонентов состоит это лекарство, не говоря уже о процессе его синтеза.

Воссоздать нечто подобное в этом мире просто невозможно.

Поэтому я сказал как есть.

"На данный момент полностью вылечить болезнь будет проблематично."

"...Ясно."

Искорка в глазах Эри снова потухла, и она понуро кивнула.

В красные глаза, ещё секунду назад светившиеся надеждой, вернулось всё то же обречённое смирение.

Тут Ванчо торопливо похлопал меня пальцем по плечу.

“Доктор, ну как так можно говорить-то!”

"?"

"Вы же точно так же сказали мне, когда лечили мою подагру!"

"Правда?"

Увидев мою реакцию, Ванчо в отчаянии хлопнул себя по лбу.

"Ваша дурацкая привычка сначала ляпнуть "Это неизлечимо", а потом, через полчаса, добавить "Но если будете пить таблетки, всё будет хорошо"! Это просто ужасная привычка!"

...Я реально так делаю?

Если подумать, наверное, да.

Кажется, в прошлой жизни старшие врачи и коллеги тоже отчитывали меня за это.

"Юнхо! Я же просил, перестань первым делом вываливать плохие новости на родственников пациентов! Ты доводишь их до инфаркта!""Профессор. Мне кажется, вы снова забыли уточнить детали."

Тц.

А разве я неправ?

С медицинской точки зрения, если болезнь неизлечима, значит, так оно и есть. И сказать об этом — это правильно.

Полное лечение и поддерживающая терапия — это совершенно разные вещи.

Никто же в нашем мире не говорит, что диабет можно "вылечить". Это просто заболевание, которое нужно контролировать.

"Я не могу лгать пациентам."

"Вот поэтому с гениями всегда так тяжело! Даже если так, должна же быть какая-то последовательность и такт! Если вы сразу начинаете с такого вывода, обычные люди вроде нас просто впадают в ступор, доктор!"Возмущался Ванчо.

Но у меня на этот счет тоже было что сказать.

В мединституте нас учили: по возможности никогда не давать пациентам ложных надежд.

Люди, смирившиеся со своей судьбой, не подают судебных исков, а вот те, кто чувствует себя преданным — ещё как подают.

Поэтому я предпочитаю сначала выдавать плохие новости, и обычно это просто констатация факта.

Не имея ни малейшего понятия о моих внутренних рассуждениях, Ванчо отвернулся от меня и присел на корточки перед Эри.

"Малая. Не бери в голову. Наш доктор просто всегда так разговаривает."

Когда его массивная фигура опустилась вниз, золотистые гиеньи глаза оказались на одном уровне с красными глазами Эри.

"Я такой же, как и ты. У меня тоже болезнь, которую нельзя вылечить, но пока я пью его лекарства, я живу и бед не знаю."

Ванчо снова посмотрел на меня.

"С этой малявкой ведь та же история, верно, доктор? Сейчас же от вас прозвучит какое-нибудь обнадёживающее 'но'?"

Вроде бы это был и вопрос, но по тону больше напоминал угрозу, по типу: «Тебе лучше сказать что-то хорошее, иначе…».

Под этим немым давлением я отложил в сторону '180 причин, почему ПНГ нельзя вылечить', которые уже успел мысленно заготовить, и выдал окончательный вердикт:

"Как и сказал Ванчо, с этой болезнью тебе придется мириться почти всю оставшуюся жизнь. Но я сделаю так, что ты сможешь жить как обычный человек."

Я не могу вылечить её болезнь, но я могу её контролировать.

Более того, для повседневной жизни эта болезнь менее проблемная, чем подагра.

Моя уверенность заставила Ванчо облегченно выдохнуть.

В глаза Эри снова вернулся свет.

Правда, теперь в них читалось ещё и легкое недовольство.

Видимо, она решила, что я намеренно издевался над ней, играя словами, потому что теперь она выглядела откровенно надутой.

Мне даже не нужно было читать её эмоции по глазам. Её губы были так сильно выпячены, что всё было ясно без слов.

Я ткнул пальцем в её выпяченные губы.

"Для начала давай проверим твою кровь. Симптомы типичные, но нам всё равно нужно их подтвердить.”

Я отвернулся и начал доставать инструменты из ящика стола.

Ванчо посмотрел на меня со странным выражением лица.

"Что ещё нужно проверять?"

"Я же говорил. Дедукция в конечном счете опирается на удачу. Если вы не уверены на все сто процентов, ставить диагноз лишь на основе догадок — недопустимый риск."

Если подозреваешь болезнь, нужно провести тест.

Инструменты, которые я достал из ящика, были предельно простыми: стеклянный стаканчик, уксус и шприц.

Держа в руках шприц, я многозначительно посмотрел на Ванчо.

Тот мгновенно сориентировался и крепко схватил Эри за руку.

"Сиди смирно."

Ванчо закрыл Эри глаза ладонью.В это же мгновение я быстрым, отточенным движением взял кровь.

"Ванчо. Зажми крепче. При её болезни кровь останавливается очень плохо."

Ванчо с силой прижал ватку к руке Эри.

Тем временем я разделил кровь девочки на два стеклянных стаканчика.И только в один из них капнул несколько капель уксуса.

Тест Хема, тест кислотного гемолиза.

Этот анализ основан на том факте, что при ПНГ эритроциты легко разрушаются под действием комплемента в кислой среде

Результат проявился незамедлительно.

Кровь без уксуса осталась мутно-красной.

А вот та, что с уксусом...

"Ого...! Цвет...!"

Она приобрела цвет чистого, прозрачного виноградного сока.

Гемолитическая реакция — разрушение эритроцитов — была настолько эффектной, что даже абсолютно не сведущий в медицине Ванчо всё понял.

'Та-дам~ настоящая магия.'

Если бы не образ, которого я придерживался, я бы обязательно пошутил именно так.

Но вместо этого я просто погладил Эри по голове за то, что она стойко перенесла процедуру.

Эри завороженно смотрела на свою собственную кровь, ставшую прозрачной.

"Что... это такое? Магия?"

"Считай, что это скорее фокус, чем магия."

Я приступил к следующему этапу.

Диагноз поставлен, пора выписывать рецепт.

'Раз уж болезнь можно контролировать с помощью переливаний.'

Даже если ПНГ нельзя вылечить полностью, это заболевание можно держать под контролем регулярными переливаниями крови.

Но перед переливанием мне нужно было найти самую подходящую кровь.

Я снова уколол палец Эри и взял ещё немного крови.

Затем достал образцы, которые подготовил заранее.

А точнее, те, что я собрал ещё сегодня утром.

Так как технологий хранения крови здесь не существовало, у меня вошло в привычку каждый раз по приезде в клинику брать у пары человек кровь в объеме, достаточном для завтрашнего дня.

"Ванчо, я одолжу немного твоей крови."

К утренним образцам я добавил свою кровь и кровь Ванчо, а затем смешал их с кровью Эри.

"Хм..."

Вердикт: По результатам теста на совместимость, группа крови Эри совпала с моей.

"Отлично. Послезавтра, как только кровь будет подготовлена, мы проведем переливание. А пока побудешь в клинике и приведешь в порядок питание."

"Пере... ливание?"

Эри непонимающе склонила голову набок, услышав незнакомое слово.

Проигнорировав е` реакцию, я обратился к Ванчо.

"Пожалуйста, присмотри за Эри. До послезавтрашнего переливания."

Ванчо коротко кивнул.

Прошло два дня, и настал назначенный срок.

За это время 200 миллилитров моей крови превратились в массу отмытых эритроцитов.

Причина, по которой я заморочился с отмыванием эритроцитов, заключалась в том, что прямое переливание цельной крови пациенту с ПНГ могло спровоцировать гемолитический криз.

Правда, сам процесс создания этих отмытых эритроцитов был тем ещё испытанием.

Слить кровь, заставить головорезов Ванчо привязать пробирки на верёвочки и крутить их как сумасшедших, отделяя фракции по плотности, слить плазму, промыть физраствором, снова крутить, снова промывать...

Всё было готово только после того, как я заставил бандитов хорошенько попотеть.

'В конце концов, пирамиды тоже люди строили.'

Грубая физическая сила вполне способна заменить технологии.

А при наличии достаточного капитала эту силу всегда можно купить.

Следуя этой формуле: если ты понимаешь принцип работы, то даже фармацевтику двадцать первого века можно воссоздать на уровне технологий девятнадцатого.

'Кажется, получилось вполне сносно.'

На всякий случай я поднес отмытые эритроциты к свету маго-лампы.

Чистый, ясный красный цвет.

Идеально.

"Итак. Приступим."

Я уложил Эри на кушетку.

После двух дней нормального питания к её лицу вернулись краски.

Ещё бы, после того как я пичкал её едой с лошадиными дозами железа.

Любой зверь становится сговорчивее, когда его желудок полон.

В отличие от нашей встречи два дня назад, Эри, чей характер заметно смягчился, тихо спросила:

“…Будет больно?”

"Немного кольнет. Потерпи."

Я ввел иглу в вену на руке Эри.

Я не допустил никаких дилетантских ошибок вроде многократного ковыряния иглой в поисках вены.

Я же зарабатывал на жизнь хирургией. Как думаете, сколько лет я этим занимаюсь? Я найду вену даже с закрытыми глазами.

Красная жидкость медленно потекла по трубке в руку Эри.

1 минута. 5 минут. 10 минут.

"...."

Эри пустым взглядом сверлила потолок.

"Как самочувствие?"

"...Даже не знаю."

Никаких осложнений. Отлично.

"Если почувствуешь головокружение или нехватку воздуха, сразу скажи."

Если подумать, я и вправду давненько не проводил переливание своими руками.

Закончив ординатуру в прошлой жизни, мне больше не приходилось самому искать вены.

Всю эту работу делали ординаторы или медсестры.

Так незаметно пролетел час.

Переливание благополучно завершилось.

200 миллилитров. Не самый большой объем, но учитывая габариты этого ребенка, более чем достаточно.

"Сегодня хорошенько отдохни. Завтра я проверю твое состояние и решу, нужно ли второе переливание.”

Эри кивнула и слезла с кушетки.

Я решил кое-что проверить:

"Ну как? Пить кровь всё ещё хочется?"

"Уже меньше."

"Вот и славно."

Пикацизм лечится на удивление легко.

Как только запасы железа и эритроцитов пополняются, этот симптом быстро сходит на нет.

Через недельку её вообще перестанет тянуть к крови.

"Продолжим делать регулярные переливания по этой же схеме. Скорее всего, тебе придется жить так всю жизнь, но даже этого будет достаточно, чтобы болезнь не мешала твоей повседневной жизни."

Конечно, полностью вылечить болезнь Эри одними переливаниями невозможно.

Если бы всё было так просто, никто бы не тратил миллионы на разработку тех самых дорогущих инъекций.

Кроме того, ПНГ — это болезнь, требующая постоянного контроля врача даже в перерывах между переливаниями.

Но я не стал портить такую обнадеживающую атмосферу.

В любом случае, следить за всеми этими осложнениями — всё равно моя работа.

А вот жить обычной жизнью для неё теперь не составит труда.

Ей больше не придется тайком зарываться лицом в ведра со свиной кровью и жадно пить её в подворотнях.

Больше не будет причин, по которым люди тыкали бы в неё пальцем и называли вампиром.

И больше не будет поводов для того, чтобы такие, как Ванчо, пинали её ногами.

Но, видимо, она ещё не до конца осознала эту новую реальность.

Эри нервно теребила пластырь, наклеенный на сгиб локтя.

Словно её собственное тело, по которому наконец-то побежала теплая кровь, всё ещё казалось ей чужим. Девочка то и дело сжимала и разжимала кулак.

Затем она подняла голову и встретилась со мной взглядом.

"...Почему вы делаете для меня всё это?"

"Что ты хочешь этим сказать?"

"У меня нет денег."Пробормотала Эри еле слышным голосом.

"Всё, что у меня есть — это моя одежда. Дядя... то есть, доктор Шнабель, у меня нет ни единой возможности отплатить вам за то, что вы сделали."

Этот ребенок знал законы трущоб лучше кого бы то ни было.

Доброта всегда имеет свою цену.

А в трущобах Лимбус-Пита неожиданная щедрость обычно означает, что позже с тебя спросят втройне, и плата будет страшной.

В её глазах читались явное недоверие и тревога.

И в таких реалиях простая искренность была бессильна.

“Тогда будешь отрабатывать.”

"Что?"

В таких случаях лучше всего работает принцип: "ты мне — я тебе".

Я указал пальцем на пол клиники.

"Тебе в любом случае придется регулярно приходить ко мне на процедуры. Так что будешь работать здесь. Я обеспечу тебя едой и местом для сна."

"...Здесь?"

"Мне как раз нужен был кто-то на побегушках. Принести лекарства, сбегать за пациентами, прибраться иногда. Справишься?"

"...Да. Я согласна."

Она кивнула так напряженно, будто у неё шея затекла.

Но по сравнению с тем, что было пару секунд назад, её настороженность явно поубавилась.

'Забавно, не так ли.'

Стоит лишь выдать свою бескорыстность и доброту за сделку, как людская настороженность мигом исчезает.

Возьмёшь ты ни копейки или попросишь на чашку кофе — неважно.

На фоне реальной цены таких процедур разницы нет вообще, но стоит только потребовать эту символическую мелочь, как настороженность тут же сменяется доверием.

В Корее было точно так же.

"Ванчо."

Завершив нашу "сделку", я окликнул Ванчо, который ждал снаружи.

"Похоже, с сегодняшнего дня эта девочка будет нашей новой помощницей на побегушках. Не мог бы ты объяснить ей, что именно нужно делать? Как и остальным ребятам до неё."

"Понял вас, доктор."

Ванчо слегка подтолкнул Эри в спину.

Переступая порог, девочка обернулась и посмотрела на меня.

Когда я кивком подбородка велел ей идти, она отвернулась и вышла.

Когда они оба скрылись за дверью, я остался в кабинете один.

Прибирая инструменты после переливания, я прокручивал в голове наш недавний диалог.

'Всё, что у меня есть — это моя одежда. Дядя... то есть, доктор Шнабель, у меня нет ни единой возможности отплатить вам за то, что вы сделали.'

"Ну, я бы так не сказал."

Пробормотал я в пустоту, зная, что меня никто не услышит.

Эрика оценивала свою собственную значимость именно так, но я думал совершенно иначе.

Итак, давайте разложим всё по полочкам.

Редкое заболевание.

Да не просто редкое, а заболевание, которое во всём этом проклятом мире способен диагностировать только я один.

Вдобавок ко всему, её группа крови совпадает с моей.

И это болезнь, требующая регулярных переливаний от меня.

А теперь внимание, вопрос: найдётся ли хоть один человек, читавший веб-новеллы, который поверит, что этот ребёнок — просто случайный статист?

Да ни за что в жизни!

'Да кто знает, может, эта малявка еще и полиморфированный дракон.'

Или будущая Святая Меча. Или подруга детства, которая однажды станет сильнейшей.

Иными словами — это сюжетный ивент.

'Хотя... возможно, и нет.'

Конечно, это далеко не первый ребенок, которого я притащил в клинику с подобными мыслями.

Год назад это был пацан с перекрутом яичка, восемь месяцев назад — с фенилкетонурией, полгода назад — с врожденной косолапостью, три месяца назад — с диабетом...

Через мои руки прошли десятки детей.

Каждый раз я лечил их, брал на работу и пытался прощупать их скрытые таланты.

И ни среди кого из них не оказалось ни желанной SSR-карточки, ни даже жалкого пятизвездочного героя.

'И всё же, в этот раз у меня какое-то особенное предчувствие.'

Не могу объяснить почему, но всё ощущается иначе.

А если я сейчас так себя накрутил, а она окажется никем?

Ну, значит, не повезло, бывает.

В конце концов, говорят же: танцуй танец дождя, пока не польет.

'Пока что пусть поработает на побегушках.'

Точно так же, как и все остальные дети до неё.

Рано или поздно хотя бы один-два скрытых таланта должны проявиться.

И было бы просто чудесно, если бы это был тот самый талант, который мне так нужен.

Примечания:

¹ Анамнез — сведения о болезни пациента, полученные от него или из истории его жизни, здоровья и т.д

----------

Вампирское Дитя (2)

Тем временем, когда Юлиан закончил переливание крови и снова приступил к приему пациентов...

Выйдя через заднюю дверь клиники, Эрика тут же столкнулась с пробирающим до костей зимним холодом.

Вжжж.

Тело девочки мелко задрожало.

Ванчо усмехнулся и натянул ей на голову вязаную шапку.

"Носи. Если ты сляжешь с простудой по дороге, как мне потом смотреть в глаза доктору?"

Но Эрика поморщилась и всучила шапку обратно.

"Фу. От нее разит нищетой."

"Тц. Ну и мерзни тогда."

С недовольным видом Ванчо нацепил шапку обратно на себя.

Эрика поравнялась с ним, и они вместе зашагали по переулку.

Даже по меркам Лимбус-Пита, где атмосфера в принципе не отличалась жизнерадостностью, подворотни здесь были особенно мрачными.

Стены всегда были покрыты слоями непонятных граффити, а откуда-то из тьмы доносился пьяный хохот, удваивая чувство подкрадывающегося ужаса.

"Слушай внимательно и запоминай, малявка."

Начал Ванчо, не сбавляя шага.

"Травы и ингредиенты будешь забирать в аптеке семьи Чхон на углу Четвертой улицы. Просто приходишь и говоришь: "Я по поручению доктора", и они отдадут всё, что нужно."

"...Поняла."

"С пациентами будут связываться мои ребята. Твоя задача — убираться в клинике, раскладывать инструменты по местам и делать всё, что доктор прикажет."

Затем он щелкнул пальцами.

"Ах, да. Утром, когда будешь набирать воду из колодца, ни в коем случае не неси её сразу в родильную палату. Кипяти вообще всю воду сразу после того, как наберешь. Так мы точно избежим несчастных случаев."

"А почему?"

"Если хочешь увидеть, как доктор слетает с катушек и переворачивает всю улицу вверх дном, тогда попробуй сделать по-своему. Если повезет, тебя просто вышвырнут на мороз посреди зимы, и ты сдохнешь от холода."

Эрика поспешно закивала.

Если даже жестокий правитель трущоб говорил об этом с таким напряжённым тоном, значит, на то были веские причины.

Остальные инструкции были достаточно просты.

Эрика без труда всё запомнила.

"Значит, я просыпаюсь пораньше, набираю воду, кипячу её, потом иду за травами на Четвертую улицу..."

"Ого. А ты смышлёная, малявка-кровопийца. Схватываешь на лету. Глядишь, сможешь выбиться в люди быстрее, чем я думал."

"Выбиться в люди?"

Ванчо кивнул и достал из кармана бумажный коробок спичек.

Одной рукой он ловко чиркнул наполовину вытащенной спичкой о шершавый бок коробка и поджёг сигарету.

Вшшх—

Неторопливо выдыхая дым, он отломил сгоревшую головку спички и кинул её на землю.

"Ты здесь не первая, кто работает у доктора на побегушках."

Он сделал затяжку, а затем кивнул подбородком в сторону Верхнего города, туда, где находился Цивитас-Сквер.

"Там, наверху, есть одна кондитерская. Говорят, жутко знаменитая."

"И к чему это вдруг?"

"Так вот, наследник этого магазина когда-то был у доктора мальчиком на побегушках. Поработал на него месяц-другой, а потом, поскольку у пацана оказались золотые руки, его усыновила та семья кондитеров."

Глаза Эрики расширились от удивления.

Пусть кондитеры и не были дворянами, но статус мастеров в Верхнем городе всё равно значил очень многое.

Естественно, в то, что сироту из трущоб вот так просто усыновили и выбрали наследником кондитерской, верилось с трудом.

Но Ванчо невозмутимо продолжил:

"А на улице Авантюристов в Секторе Б... Клаус, кажется? Так вот, это ещё один ублюдок, которому доктор купил дорогой ганблейд. Говорят, этот хрен многого добился и сейчас настолько жирует, что даже обзавёлся титулом."

Ванчо начал загибать пальцы, перечисляя остальных.

Раб, которого выбросили подыхать на арене с раздробленной лодыжкой, устроился в городскую стражу.

Куртизанка, подхватившая чахотку, бросила дело, вышла замуж и теперь владеет цветочной лавкой.

С каждым загнутым пальцем Ванчо рот Эрики открывался всё шире.

"В общем, ты поняла. Ты вытянула счастливый билет, малявка."

"Значит, у людей вокруг доктора... как там..."

"Ты про то, что жизнь малиной становится?"

"Ага. У всех так?"

Разве это не смахивает на какую-то секту?

Но на вопрос Эрики Ванчо лишь скривился и покачал головой.

"Нет, я же говорю — это те, кому крупно повезло. Думаешь, каждая шавка с улицы заканчивает так же?"

"Блин, ну вот. А какие тогда критерии? Вы же сами сказали, что я выгляжу так, будто быстро выбьюсь в люди."

"А бес его знает."

Ванчо пожал плечами.

"Похоже, всё зависит исключительно от настроения доктора. Хотя, справедливости ради, те, кто работает у него на побегушках, обычно устраиваются лучше, чем простые его пациенты."

Его взгляд скользнул по Эрике с ног до головы.

"Ну, полагаю, шансы растут, если ты молод, если у тебя есть какая-то слезливая история или если ты болеешь чем-то необычным."

Ворча, он похлопал себя по крепкому бицепсу.

"Проклятье. Родился бы я лет на пять позже. Или хотя бы пришел к нему со сломанной рукой, а не с этой чертовой подагрой. Быть слишком здоровым — это тоже грех, мать его."

Усмехнувшись, Ванчо поднял два пальца.

"Так или иначе. У тебя есть все три фактора, да и котелок на плечах варит как надо. Вот почему я говорю, что твои шансы на налаживание своей жизни весьма высоки."

Эрика нервно сглотнула.

Ее взгляд опустился на собственное тонкое запястье.

Она увидела рукава, заношенные до дыр, и грязь под ногтями, которую уже ничем не отмыть.

'То, что со мной случилось, и так уже похоже на чудо.'

Раньше у неё даже не было гарантии, что она сможет выжить до завтрашнего дня.

Каждое её утро начиналось с чёрной мочи, желудка, постоянно сводимого от голода, и языка, сходящего с ума от жажды крови.

Она думала, что если сможет просто вырваться из этого кошмара, ей больше не о чем будет просить.

Но в тот самый момент, когда она спаслась, она начала жаждать совсем другого счастья.

'Выбиться в люди...'

Она представила себе жизнь после слов, сказанных Ванчо.

Там, за стальными стенами.

Там будет горячий суп, чистая одежда и будущее, где никто не посмеет смотреть на неё свысока.

От одних лишь мыслей об этом у неё вновь разыгрался аппетит.

'...Ладно. Я потерплю. Совсем немного.'

В глубине рубиновых глаз Эрики начало расцветать стремление.

Она всё еще не доверяла этому человеку, который называл себя странным словом "доктор".

Если бы он был магом-целителем, он был бы магом-целителем. Если бы он был алхимиком, он был бы алхимиком.

Но что это вообще за профессия такая — доктор?

Даже от одного этого слова несло шарлатанством.

Она не могла доверять ни его профессии, ни его мотивам.

Потому что в этой сточной канаве не было ничего более ненадёжного и опасного, чем бескорыстная доброта.

И всё же...

'Оно того стоит.'

Какие бы цели ни преследовал этот чудаковатый лекарь, раз уж это шло ей на пользу, грех было упускать такую возможность.

'В любом случае, мне нечего терять.'

Раз уж с ней и так произошло настоящее чудо, шанс выбиться в люди станет просто приятным бонусом.

В худшем случае она ничего не лишится.

В тот самый момент, когда Эрика летала в облаках, мечтая о сладком будущем, и уже собиралась ускорить шаг...

"Но запомни, малявка."

"Мм?"

“Витай в облаках сколько угодно, но заруби себе на носу.”

Низкий голос Ванчо вырвал её из размышлений.

Он повернулся и посмотрел на Эрику сверху вниз.

Его золотистые глаза, характерные для зверолюда-гиены, зловеще блеснули в полумраке переулка.

"Когда работаешь с доктором, всегда находятся один-два идиота, которые путают чужое влияние со своим и теряют берега. Особенно бесят те, кто шатается по чужим заведениям и творит дичь, прикрываясь его именем."

"...Неужели доктор настолько важная шишка?"

"Ты что, вообще не слышала слухов, которые ходят по Лимбус-питу?"

"Я выхожу только по ночам, так что не особо в курсе."

"Оно и видно. Я уже и забыл, в каком плачевном состоянии ты была ещё пару дней назад."

Напряжение, исходившее от Ванчо, спало.

Возможно, ему стало неловко за то, что он наехал на ничего не знающую девчонку, поэтому он почесал затылок и сказал:

"Что ж, ты бы всё равно узнала, раз будешь здесь работать, так что могу рассказать прямо сейчас."

Он поднял указательный палец и постучал себя по лицу.

"Может, ты сегодня видела его впервые, но даже мы никогда не видели лица под его маской."

Ванчо погрузился в воспоминания.

За весь прошедший год ни один человек в квартале красных фонарей не увидел лица под этой вороньей маской.

Даже когда он ел или пил воду, он всегда уединялся в отдельной комнате, так что людям оставалось лишь дорисовывать в воображении то, что пряталось под его маской.

"Но есть вещи, которые можно понять, просто послушав, как человек дышит."

Сказал Ванчо, указывая на свое оторванное наполовину ухо.

"Это секрет, но иногда из-за двери кабинета я слышу кашель. И этот кашель не прекращается с того самого дня, как он появился здесь год назад."

Кашель пару дней — это одно.

Но когда он длится неделю, месяц, а затем и целый год, волей-неволей начинаешь думать о какой-то серьезной болезни.

Даже Эрика подумала о том же.

"У него проблемы с горлом?"

"Кто знает. Кашель такой глухой, будто он себе органы выкашливает. Если хочешь знать моё мнение, думаю, ему просто выжгли всё горло изнутри. Огнём, кислотой или ещё какой дрянью."

Эрика нахмурилась.

"Но кто мог с ним такое сотворить?"

"Аристократы, кто же ещё."

Сухо ответил Ванчо.

"Как думаешь, к какой расе принадлежит доктор?"

"Э-э..."

Эрика задумалась.

Он слишком мелкий для той властной ауры, что исходила от каждого его слова.

И для дворфа он был слишком стройным.

А главное — его ловкие, почти женские на вид руки, которыми он так ловко нашёл вену для переливания.

"Гном?"

"Бинго. Он гном. А дальше чисто мои догадки, но я уверен, что доктор просто перешел дорогу этим расистам."

"Расистам?"

"Ты же знаешь, какие эти мрази из высшего общества. На людях они рассыпаются в любезностях: "Ох, доктор то, доктор сё", а сами только и ждут втихаря повода для чего-то дурного. И как только он допустил в лечении малейшую ошибку, они тут же вцепились в него мёртвой хваткой и горло прожгли."

"А-а."

В это было несложно поверить.

У многих калек, выброшенных в Лимбус-Пит, были похожие истории.

Дворф, ковавший церемониальные мечи для знати, которому раздробили обе руки, чтобы он больше никогда не создал ничего лучше.

Эльфийка, которую когда-то превозносили как многообещающего мага-исследователя, которой выкололи глаза, потому что она 'увидела слишком много'.

Зверолюд, в которого насильно вливали кипяток за то, что он сыграл сатирическую пьесу и навлек на себя гнев барона.

В этих подворотнях, полных побитых жизнью личностей, история доктора Шнабеля казалась более чем реальной.

"Учитывая, насколько он хорош, но при этом ни разу не использовал божественную магию, я полагаю, тогда же он потерял и свою веру. Хотя... ладно, забудь. Это только мои догадки."

"П-понятно."

"В любом случае. Даже после всего этого у него, похоже, остались связи в Верхнем городе. Вот почему я говорю тебе: не вздумай зазнаваться."

"А, я поняла."Заикаясь, Эрика кивнула.

Она прекрасно усвоила урок.

Связи с аристократами были у доктора, а не у его девчонки на побегушках.

Так что ей просто надо было знать своё место и не высовываться.

В Лимбус-Пите это было главным правилом выживания, поэтому она усвоила урок без лишних вопросов.

“Вот и славно.”Ванчо удовлетворенно кивнул.

Конечно, Эрика не выглядела как ребенок, способный на подобную глупость.

Учитывая, что последние несколько лет она только и делала, что пряталась по ночам, чтобы воровать кровь, и ни разу не перешла черту, для своего возраста она прекрасно осознавала своё место в пищевой цепи Лимбус-пита.

Но люди бывают непредсказуемы, так что перестраховаться не мешало.

'Если здесь объявится ещё один такой придурок, проблем не оберешься.'

В прошлом году, в сезон метелей, объявился один ублюдок, который толкал наркоту, прикрываясь именем доктора Шнабеля.

К счастью, Ванчо узнал об этом до возвращения доктора, и проблему решили по-тихому, но...

'Если бы доктор увидел этот беспредел своими глазами...'

От одной только мысли об этом у Ванчо пробежали мурашки по коже.

Целитель со связями среди знати, который к тому же занимает кресло директора в фармацевтической гильдии.

Ванчо не был уверен, что сможет разобраться с последствиями, если кто-то на его территории разозлит такого человека.

Он просто хотел мирно править своим районом.

Связываться с аристократами — это последнее, чего он желал.

"Но, Ванчо."

Голос Эрики вырвал его из раздумий.

"Почему такой человек вообще спустился сюда? Разве это не кажется вам подозрительным?"

"Кажется, конечно."

"Тогда почему вы говорите о нем так, будто безоговорочно ему доверяете?"

"А что мне ещё остается делать?"

Ванчо пожал плечами.

"Только за последний год этот человек спас больше восьмисот моих людей. После такого, даже если бы он спустился сюда ради экспериментов на людях, закрыть глаза на парочку пропавших было бы элементарным правилом приличия, малявка."

"...."

"И собака не перебирает харчами, которые кладут ей в миску. Те, кто воротил нос, давно сдохли от голода."

Разве у людей, живущих в этой выгребной яме, была роскошь выбирать себе лекарей?

Сказав это, Ванчо снова зашагал вперед.

Глядя на его спину, Эрика погрузилась в размышления.

'Собака не перебирает харчами, которые кладут ей в миску...'

Он был прав.

Следуя именно этому правилу, Эрика и выживала всё это время.

Но...

'Аристократы...'

Это слово застряло где-то в груди, как заноза.

'Неужели всё и вправду обойдется?'

В этом мире была одна поговорка.



Это означало, что чем роскошнее веревка, тем безжалостнее она стянет твое горло, если что-то пойдет не так.

Эта пословица была предупреждением: будь осторожен, связывая себя со знатью.

И это идеально описывало ту самую веревку, за которую сейчас ухватилась Эрика.

'Конечно, нет никакой гарантии, что эта верёвка вытянет меня наверх, в люди, а не оставит болтаться в петле.'

Непредсказуемая игра, в которой она почти ничего не знала.

Но одно было несомненно.

Уж лучше повеситься на золотой веревке, чем схватиться за гнилую и разбиться насмерть.

Наверное, её предшественники принимали этот путь с точно такими же мыслями.

'Даже если умирать, то хотя бы красиво.'

С этими мыслями она добровольно шагнула на борт этого опасного корабля.

Сколько лет прошло с тех пор, как у неё была комната с нормальной крышей и отоплением?

Оставшись в клинике после того, как Юлиан ушел с работы, Эрика осматривалась.

Для Лимбус-Пита это было весьма уютное местечко.

С этого дня это пространство было её комнатой.

'А если я "выбьюсь в люди", как говорил Ванчо... значит ли это, что я отправлюсь в место ещё лучше?'Гадала она, укутываясь в одеяло из медвежьей шкуры, брошенное ей Ванчо.

Но, видимо, из-за тревоги, от которой так и не удалось полностью избавиться.. спала она куда беспокойнее, чем когда-либо в ледяных подворотнях.

И в своем сне она прожила день, который никогда ни с кем не случался.

======

▽▽▽

Это история об одном обычном дне, которого никогда не существовало.

▽▽▽

...Где это я?

Её руки были по локоть в крови.Сколько бы она их ни мыла, кровь не отмывалась.Она въелась под ногти, забилась в складках на ладонях, впиталась в самые кости.

Ах, точно... сегодня она снова работала.

Потолок скотобойни терялся в высоте.На крюках рядами покачивались туши.Здесь были свиньи, коровы, а ещё...

Запах крови защекотал ноздри.Такой знакомый и манящий аромат.

Группа А.Сегодня привезли Группу А.Такая же группа крови была у предыдущего владельца этой скотобойни.

"...."

Как же звали того человека?Стоит ей попытаться вспомнить, как руки начинали дрожать.В памяти всплывали угасающие золотистые глаза.В них не было ни удивления, ни ненависти — только пустая обречённость.

"Ах, так это была ты."Казалось, именно это они и говорили.

А что он сказал напоследок?Извинился?Или сказал, что нужно было прикончить её раньше?

Она не помнила.Это не стоило того, чтобы запоминать.Главное, что после этого скотобойня стала её собственностью.

"...Сегодня они сказали, что им нужны поджелудочная и почки."

Бормоча себе под нос, она привычными движениями отделяла нужные части и укладывала их в переносной серебристо-стальной контейнер.Куски мяса были переложены в ящик со льдом и источали роскошь.

"...."

Она взяла контейнер и подняла наверх.

Карета медленно взбиралась по склону.За окном проплывали пейзажи Сэнктум-Хилла.Улицы, освещённые газовыми фонарями, особняки из белого кирпича, безупречно ухоженные сады.Кажется, когда-то давно она искренне восхищалась этими улицами.Но человек — животное, которое ко всему привыкает.Теперь Эрика не чувствовала абсолютно ничего, проезжая мимо них.

Карета останавливается.Эрику встретил знакомый герб в виде маски ворона, висящий над входом в виллу.

Тук-тук.

Дверь открылась, и её встретил высокий, поразительно красивый мужчина с волосами синеватого оттенка.Это был мужчина с мертвенно-бледной кожей, словно он никогда в жизни не видел солнца.

Лицо, которое она вроде бы не знала, но в то же время знала слишком хорошо.

"Вы пришли, мисс Эрика."

Его холодные глаза слегка сузились.С таким лицом он мог бы сводить с ума толпы женщин.И, собственно, он это и делал.

"Товар в отличном состоянии. Благодарю, как и всегда."

Мужчина, которого она не знала, но в то же время почему-то знала, забирал контейнер и проверял содержимое.Когда их пальцы соприкасались, она не чувствовала человеческого тепла, но Эрику это не волновало.Потому что с того самого момента, как этот мужчина нашёл её, замерзающую в подворотне, слово "тепло" навсегда стерлось из её памяти.

Эрика лишь покорно склоняла голову.Кем бы ни был её создатель и господин, для неё, его покорной слуги, это не имело никакого значения.

И всё же её педантичный хозяин был весьма щепетилен в подобных вопросах.Понтифик, Ваше Превосходительство, Мастер.Мир называл его множеством имён, но Эрике было дозволено лишь одно.

Для неё он был... точно.Учителем.

Учитель забрал контейнер и исчез в глубинах дома.Скорее всего, он направился в холодильный погреб.То, что она привезла несколько дней назад, должно быть, всё ещё там.

"Раз уж вы проделали такой путь, оставайтесь на ужин."

У неё нет права отказаться.Ноги Эрики сами собой понесли её в столовую.

Проходя по коридору, она встретилась взглядом с фотографией в рамке, висящей на стене.

Это было... семейное фото.

А в самом центре — юный Учитель с неизменно мрачным выражением лица.

Фотография была перечёркнута чёрной лентой.Наверное, в знак траура.

Трудно было представить, что этот человек способен испытывать скорбь.Если бы она, жалкая слуга, осмелилась гадать, она бы решила, что он просто жалеет о том, что не успел продемонстрировать этой семье своё "искусство".И чёрная лента символизирует именно это.

Впрочем, это не имело особого значения.

Эрика прошла мимо портрета и зашла в столовую.Её встретила сверкающая под светом люстры белоснежная скатерть, идеальное серебро и хрустальные бокалы.Учитель сидел во главе стола — на самом почётном месте.Она же, в свою очередь, заняла стул для гостей сбоку.

А на оставшемся стуле...

"Мммф! Мммф—!"

Извивалась молодая женщина с перепачканным кровью кляпом во рту.

Она была молода.Красива.Одетая в дорогущее платье.

Ах, значит, она из этих.Очередная благородная леди, попавшаяся в сети Учителя.В этом городе таких было полно.Женщины, наслушавшиеся слухов о холодном, неприступном красавце-целителе, и мечтающие стать принцессами из сказок... и в итоге оказывались привязанными к этому стулу.

"...."

Эрика молча наблюдала за девушкой.В этот момент Учитель, облаченный в фартук, поставил на стол блюдо.

"Древнеримский гурман Апиций считал языки фламинго величайшим деликатесом. Они понимали скрытый в них потенциал."

Рим?Иногда Учитель был настолько эрудирован, что мимоходом бросал факты, о которых она не имела ни малейшего понятия.Но Эрику эта информация не интересовала, поэтому она пропускала её мимо ушей.

"Как это всё-таки увлекательно. Мышца, которая при жизни работала активнее и грубее всех остальных, становится невероятно нежной, если готовить её на медленном огне. А если подать это с соусом Мадера, вкус раскроется ещё ярче."

Грррр! Грррр!Девушка с кляпом в слезах пыталась раскачать стул, но намертво прикрученная к полу мебель не сдвинулась ни на миллиметр.

Эрика равнодушно взяла в руки нож.И тут Учитель вырвал её из оцепенения.

"Мисс Эрика. Вам знакома эта леди?"

"Мне на неё плевать."

Может, она была одной из тех дамочек, что на прошлом балу оскорбили Эрику, заявив, что от неё воняло как от свиньи?Или просто скривилась, проходя мимо неё на улице?Она не знала.На её пути попадалось слишком много надменных аристократок.

В конце концов...

"Даже если бы я её знала, это ничего бы не изменило."

"Изменило бы. Порядок блюд."

Учитель покачал бокал с вином.В какой-то момент девушка, непрерывно мычавшая от ужаса, выбилась из сил и безвольно обвисла на стуле.

Учитель промокнул уголки губ салфеткой и поднялся с места.

"Мисс Эрика."

"Да."

"Оставайтесь здесь на несколько дней. В последнее время фламинго стали слишком активны."

Эрика кивнула.

Фламинго.Так они между собой называли рыцарей, патрулирующих Сэнктум-Хилл.

Она спокойно доела свою порцию.А затем встретилась взглядом с девушкой напротив.

"Мммф! Мммф!"

"Ничего личного. Думаю, даже ты понимаешь, что охотничья собака не может выбирать, кого ей кусать."

Она схватила нож обратным хватом.По мере того как Эрика приближалась, девушка издавала приглушённые вопли.

Всплеск.

Красное вино брызнуло на газету, лежащую на краю стола.



"...Что это было."

На следующий день.

В клинике Лимбус-Пита рыжеволосая девочка села на кровати и протерла глаза.От всего сна в её памяти остался лишь липкий, сводящий с ума осадок глубокой тревоги.

----------

Вампирское Дитя (3)

Деловая суета в клинике начиналась с самого утра.

"А? Учитель, чего это вы в такую рань?"

Сонная Эрика, пошатываясь, выползла из дежурки мне навстречу.

Тц-тц.

И как только сотрудник может быть ленивее босса.

"Клиника вообще-то всегда открывается в такой час. Как говорится, ранняя птичка первого червяка клюёт."

"Но если поспать подольше, то и есть хочется меньше, а значит, и червячков есть захочется меньше?"

О.

А в этом есть логика.

Но я ведь главный герой, так что соглашаться с подобной логикой мне не пристало.

Конечно, сейчас я прилично зарабатываю и не против немного полениться.

Но кто знает, какой снежный ком проблем это может запустить в будущем.

Так что, увы, приходится быть ранней пташкой.

"За это время я могу спасти ещё одну жизнь, так что не пойдет. Извини, но тебе придется подстраиваться под мой режим"

"Хнг".

Эрика уныло поплелась дальше, хлопая покрасневшими, опухшими глазами.

Судя по тому, что я слышал, раньше она вставала только по ночам, чтобы не попадаться людям на глаза.

Видимо, поэтому утренние часы давались ей с трудом.

Но теперь с этим покончено.

В конце концов, я даже перелил ей кровь.

Отныне ей положено жить как обычной девочке, бодрствующей по утрам, а не как какому-то вампиру.

Умывшись холодной водой, Эрика вернулась, и я протянул ей листок бумаги.

"Это твои дела на сегодня. Забрать лекарства, связаться с пациентами и немного прибраться. Справишься?"

"И это всё? Вы же сказали, это в счет оплаты моего лечения"

Глаза Эри округлились.

Судя по её реакции, после слов об "оплате лечения" она морально готовилась к какому-то каторжному труду.

Но на бумажке были записаны обычные дела, с которыми легко справился бы любой ребенок её возраста.

"Этого слишком мало".

"Именно. Это твоя норма на день, так что если закончишь раньше — отдыхай"

Вот только она кое-чего не понимала.

Мне сейчас нужна была вовсе не девочка на побегушках по имени Эрика.

Я хотел выяснить, какими талантами она обладает.

Разве я не должен инвестировать в неё сейчас, пока она сама ничего не подозревает, чтобы в будущем спокойно жить за счет этих связей?

Но Эрика, которая и понятия не имела о моих истинных мотивах, лишь подозрительно прищурилась.

"Это вранье. Не верю, что это всё"

Она покачала головой и уставилась на меня исподлобья.

"Тот алхимик из сектора D-4 говорил, что у меня такие костлявые руки и ноги, что даже если содрать с меня кожу, она и десяти маров не будет стоить. А ваше лечение точно обошлось дороже".

"И зачем мне вообще твоя кожа?"

"Если вы что-то замышляете, лучше сразу скажите. Я бы предпочла просто отдать вам себя один..."

Шлеп!

Из уст ребенка вот-вот готовы были сорваться слова, которые детям говорить категорически не положено, так что я пресек их легким ударом ладони по макушке.

"Ай!"

Я был готов к тому, что беспросветная тьма Лимбус-Пита в любой момент может превзойти самые смелые мои ожидания.

Но всё же.

Должны ли подобные слова звучать из уст девочки-подростка?

'Можно ли как-нибудь вызвать в этот мир полицию и ФБР?'

Лимбус-пит оказался куда более омерзительным местом, чем я предполагал.

"Эрика".

Услышав свое имя, Эри вздрогнула.

Я поднялся со стула и присел, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

"Слушай внимательно. Рот нужен для того, чтобы наслаждаться вкусной едой или доказывать, чего ты стоишь.”

"Но... ммм!"

Договорить я ей не дал, запихнув в рот леденец.

"Имей в виду: фраза, которую ты только что собиралась выдать, превратила бы тебя в грязь, которая стоит меньше самого дешевого хлама в этом городе"

Эри замерла с конфетой во рту.

Она тупо уставилась на мою маску.

Затем с тихим звуком "тьфу" выплюнула леденец себе на ладонь.

“Но эта сделка не имеет смысла.”

"Прямо сейчас мы с тобой заключаем сделку. В обмен на твою беготню по моим делам, ты получаешь еду, одежду, крышу над головой и лечение"

Я намеренно говорил строгим тоном, наставляя Эри.

"Но сделка подразумевает, что каждая сторона предлагает то, что реально может дать, а не то, что предлагать категорически нельзя. Если ты продолжишь выступать с такими предложениями, что станет с моей репутацией?"

"...Простите"

Вообще-то я не ждал от неё извинений.

Но беседа почему-то вылилась в настоящую нотацию.

Я щелкнул пальцами, чтобы разрядить обстановку.

"Ну так что? Каков твой ответ?"

"Я... буду выполнять ваши поручения"

"Отлично".

Я оторвал клочок от белоснежного листа бумаги, лежавшего на столе, чтобы сделать записку.

Эри тихо ахнула, будто даже простая бумага была для неё непозволительной роскошью.

Я быстро набросал пару строк на обрывке.

"Итак, твоё первое поручение"

Я записал названия лечебных трав на бумаге.

"Забери это у алхимика. Я заказал их заранее. Всё уже оплачено, так что деньги тебе не понадобятся. Если он усомнится, что тебя прислал я, покажи ему подпись на обратной стороне листа. И само собой, не вздумай выбросить записку по дороге".

Эри бережно сложила листок и спрятала за пазуху.

Словно этот клочок бумаги был её единственной спасительной соломинкой.

Я ведь не император, так что не стоило относиться к обычной записке с таким священным трепетом.

"Я скоро вернусь"

"А, и ещё"

Прежде чем она ушла, я вспомнил об одной детали и окликнул её.

"...Что?"

"Давай определимся, как ты будешь ко мне обращаться. Учитель Шнабель или господин доктор?"

"...Пусть будет Учитель"

Сказав это, Эри пересекла порог и растворилась в утренней улице, уже окутанной плотным смогом.

Возможно, мне просто показалось, но её спина выглядела до странности напряженной.

Прошла неделя с тех пор, как Эри стала моей помощницей на побегушках.

Честно говоря, она справлялась даже лучше, чем я ожидал.

"Учитель. Я сходила к аптекарю в секторе D-4. Вот сдача"

Дзинь.

Несколько монет легли ровно на край стола.

Как и положено той, кто знает эти подворотни вдоль и поперек, со своими задачами она справлялась молниеносно.

Это означало, что она не только отлично ориентировалась на местности, но и обладала завидной выносливостью.

"Отличная работа".

Но ещё больше, чем скорость, меня радовала её честность.

Ребята, которых мне присылал Ванчо, или предшественники Эрики, частенько прикарманивали сдачу после поручений.

Возможно, они думали, что раз я прилично зарабатываю, а в клинике вечно толпится народ, я не замечу пропажи пары монет.

Будто они понятия не имели, зачем вообще нужны бухгалтерские книги.

Я закрывал на это глаза, воспринимая это как своеобразные чаевые.

Но Эри, в отличие от них, не прибрала к рукам ни единого медного гроша.

'Пожалуй, если это тоже можно назвать талантом, то пусть будет так'.

В таком гнилом месте оставаться чистым на руку было явно не самой лёгкой задачей.

Оттого и получалось, что способность оставаться честной в подобном окружении — это самый настоящий талант Эрики.

Размышляя о её способностях, я протянул ей несколько монет.

"Это тебе на карманные расходы. Купи себе каких-нибудь сладостей"

"Тогда я займусь уборкой"

"Сегодня приберись только в уборной"

Кроме того, то, как она убиралась и справлялась с другими мелкими поручениями, тоже вызывало у меня искреннее удовлетворение.

Никто её не учил, но она умудрялась наводить чистоту, превосходящую любые мои стандарты.

Смышленая и надежная...

‘Такую не стыдно будет пристроить даже в банк, охрану или рыцари’

На этот раз мне действительно повезло.

В её случае у неё не посредственный талант, с которым путь максимум в кондитерскую.

Так пролетела ещё одна спокойная неделя.

"Следующий пациент"

Дверь отворилась, и в кабинет внесли пациента на носилках.

Это был один из подручных Ванчо.

Во время пьяной драки на заводе его руку затянуло в станок.

Сама рана была полбеды, куда страшнее была кровопотеря.

Кровь хлестала не на шутку.

"Ему когда-нибудь составляли карту крови?"

На мой вопрос ответил один из пришедших с ним парней.

"Кажется, прошлой осенью, по приказу Ванчо, здесь и составили"

"Тогда дело пойдет быстро"

Я открыл обтянутую кожей папку, от которой веяло благородной стариной.

[Propositum : Matrix Sanguinis]

В дословном переводе это значило [Проект: Родословная Крови]

В эту эпоху не существовало способов безопасного хранения крови.

Стоит слить её и оставить постоять, как через несколько часов она сворачивается, а если перелить пациенту свернувшуюся кровь, он просто умрет.

Здесь были магические приспособления вроде холодильных шкафов, да и денег у меня хватало, но местные алхимики понятия не имели, как создать консервирующий раствор, так что с этим я ничего поделать не мог.

Знай я, что всё обернется именно так, зубрил бы трансфузиологию куда усерднее.

Впрочем, ладно.

Так или иначе, я нашел альтернативу.

В свободное время я определял группы крови местных жителей и заносил их в специальную книгу.

Чтобы в экстренной ситуации сразу вызвать нужного человека и взять у него кровь.

К слову, на латыни я всё это писал исключительно для пафоса.

А что? Латынь — это круто.

"Как зовут пациента?"

"Донован"

"Донован... Третья группа"

Стоит отметить, что в этой папке были записаны группы крови всех членов организации Ванчо, «Шрамированной Гиены».

Для этих парней поножовщина была обычным делом.

Так что эта картотека служила им своего рода медицинской страховкой.

"Третья группа... Если кто-то из тех, кого я назову, сейчас поблизости, отзовитесь".

Рок, Хайнц, Левен...

"Хайнц! В это время он наверняка зависает в пивной на углу!"

"Пьяницы не подходят"

Эмиль, Роди...

"Я Роди!"

Один из пришедших парней высоко поднял руку.

Я быстро осмотрел парня.

Перед переливанием следовало проверить его на сифилис, простуду...

Вердикт: здоров.

Значит, донором будет Роди.

Пока Эри готовила инструменты для переливания, я занялся остановкой кровотечения.

В остановке кровотечения нет ничего сложного.

Просто методично находишь поврежденные сосуды, перевязываешь их и забиваешь крупные раны марлевыми тампонами.

Тем временем подготовка к переливанию завершилась.

"Всё готово, Учитель"

Мы тут же приготовились соединить их вены напрямую.

Эта процедура называлась прямым переливанием крови.

Как следовало из названия, кровь переливалась напрямую от донора к реципиенту без какой-либо обработки.

Вообще-то, метод этот довольно опасный, и в прошлой жизни я старался избегать его всеми силами.

Но...

'Хоть бы обошлось без побочек'

Взывая к силе сюжета новеллы с недопониманиями, я начал процедуру.

Кап, кап, кап...

Кровь потекла по трубке из вены донора.

И тут...

"Учитель"

Эри, убиравшая мусор неподалеку, вдруг окликнула меня.

"В чем дело, Эри? Трубка перекрутилась?"

"Нет. Трудно объяснить, но мне кажется, с его рукой что-то не так".

"?"

Я повернулся к девочке.

Нахмурившись, Эри ткнула пальцем в предплечье Роди.

"Она какая-то... мерзкая? И шумная. Смотрю на него, и мне становится как-то не по себе".

"Шумная?"

"Ага. Там внутри будто что-то копошится. Будто тысячи насекомых ползают"

Я внимательно посмотрел на неё.

"Расскажи подробнее"

"Будто внутри всё бурлит. Точно так же было с больными свиньями на скотобойне".

"...?"

Я на секунду пережал трубку, приостановив переливание.

В голове внезапно промелькнула одна догадка.

Вампирское отродье.

Её кличка.

Я думал, это было просто грубым проявлением местной ненависти.

Но в этом фэнтезийном мире, возможно, такое прозвище ей дали далеко не случайно.

Особенно сильно интуиция взвыла после её сравнения с "больными свиньями"

Я снова перевел взгляд на Роди.

И заметил то, что упустил из виду в спешке.

"...У тебя белки глаз немного пожелтели. Давно это началось?"

"А? Вчера вроде ещё нормально всё было".

Значит, пожелтели прямо сейчас?

Конечно, учитывая, что желтуха не развивается настолько молниеносно, мне могло просто показаться.

Дело могло быть в освещении или в чем-то подобном.

Да и желтизна была едва заметной — язык не поворачивался назвать это полноценной желтухой.

И всё же слова Эри не давали мне покоя.

Поэтому я решил уточнить ещё одну деталь.

"Роди. Ты в последнее время никуда не ездил?"

"Э-э..."

Роди наморщил лоб, пытаясь вспомнить.

"Пару недель назад выезжал за стену"

"Зачем?"

"Забирал товар, который выменял Ванчо. Это было у болот"

"Тебя там комары кусали?"

"Да"

Проклятье.

Все косвенные улики указывали на одно.

Малярия.

Пока ещё в инкубационном периоде, без выраженных симптомов.

Эту кровь переливать нельзя.

"Переливание отменяется. Ищем другого донора"

"Почему?"

"У тебя малярия. Если мы перельем его кровь, последствия будут катастрофическими"

Мы быстро нашли другого донора.

К счастью, переливание прошло успешно.

Пациента спасли, а случайно выявленному больному малярией Роди сразу выписали хинин.

Спустя час.

Я подозвал Эри, которая выжимала тряпку в углу.

"Эри".

"А? Что такое?"

"Подойди-ка сюда на минуту".

Я выставил на стол три стеклянных стакана.

В каждом лежал пропитанный кровью кусочек бинта.

"Что это?"

Эри подошла, вытирая мокрые руки о передник.

"Небольшой тест".

"...Тест?"

"Если ответишь правильно, я подниму тебе недельную плату и улучшу рацион"

Глаза Эри азартно блеснули.

"Что нужно делать? Что делать?"

"Прикоснись руками к этим стаканам. И выбери тот, в котором тише всего"

Я указал на три емкости.

В первом стакане (А) лежала кровь роженицы, которая поступила сегодня утром с послеродовой горячкой.

Во втором (B) — кровь Донована, чью руку затянуло в станок.

В третьем (C) — кровь Роди, у которого мы только что едва не взяли кровь.

По порядку это были образцы крови больного сепсисом, здорового человека и больного малярией.

Но ей я об этом, конечно, не сказал.

"Тот, в котором тише всего?"

"Именно. Выбери образец, в котором костный мозг ведет себя спокойнее всего".

"...Что это вообще значит?"

Черт. Это была моя коронная пафосная фраза, а она вообще не произвела эффекта.

Несмотря на явное недоумение, Эри всё же протянула руки к стаканам.

Первый (A).

"Ой, мерзость какая!"

Она с отвращением отдернула руку от образца больного сепсисом.

Второй (B).

"Хм... обычный вроде?"

В костном мозге здорового человека она не почувствовала ничего странного.

Третий (C).

"Фу, этот тоже мерзкий!"

В итоге она выбрала второй стакан (B) как наименее противный.

Молча убрав второй образец, я пододвинул к ней первый и третий — костный мозг больного сепсисом и больного малярией.

"В чем разница между ними?"

"М-м-м... Разве они не одинаковые?"

"..."

Я почувствовал легкое разочарование.

"Что такое? Почему?! Я ответила неправильно?!"

Эри раздосадованно топнула ногой.

Я покачал головой.

"Нет. Ответ абсолютно верный"

Она угадала в ту же секунду, когда выбрала второй стакан.

Конечно, было бы идеально, если бы она смогла отличить сепсис от малярии, но всё же...

Я пришел к однозначному выводу.

'Эри способна по своим ощущениям определять степень активности костного мозга'.

Пусть это и была простейшая классификация на уровне "мерзко" и "нормально".

Она не могла отличить малярию от бактериальной инфекции, не говоря уже о конкретном типе бактерий.

'Немного досадно, конечно'

Понятное дело, будь она способна определять виды бактерий, это было бы верхом совершенства.

Но я и сам понимал, что требую невозможного.

Это ведь не бакпосев крови, определить подобные нюансы чисто по костному мозгу не под силу никому.

С другой стороны, то, что её талант был завязан на костном мозге, а не просто на крови, давало свои преимущества.

'Она может вот так запросто обследовать костный мозг? И к тому же без малейшего хирургического вмешательства? Да в двадцать первом веке за такую способность поднялся бы невероятный шум'

Могу заявить с полной уверенностью.

Даже без медицинского образования, в любом отделении инфекционных болезней, ревматологии или гематологии...

Ей бы сразу выписали профессорскую степень и посадили на входе в приёмной проводить первичную диагностику.

И при этом её годовой оклад с легкостью перевалил бы за четыреста миллионов вон.

Но даже если отбросить сугубо медицинскую ценность, её дар был поразительным.

Потому что подобная чувствительность была явным признаком магического таланта.

'Джекпот'.

Спустя год моих "танцев с бубном".

Наконец-то труды принесли свои плоды.

В своем мысленном тир-листе я мгновенно переместил Эри с третьего ранга на первый.

"Эри".

"Что?"

"С завтрашнего дня ты больше не бегаешь по поручениям"

Плечи Эри вздрогнули.

Видимо, решила, что её выставляют за дверь.

В её глазах промелькнул панический страх.

Страх того, что место, которое она только-только обрела, вновь у неё отбирают.

В уголках её глаз заблестели слёзы.

Заметив это, я поспешно добавил:

"Поручениями займется кто-нибудь другой, а ты будешь работать со мной. Помогать мне во время приема пациентов".

"Э-э...?"

"Больше никакой черной работы. Отныне ты мой ассистент".

С некоторым опозданием Эри удивленно разинула рот.

"Но почему? Я ведь даже читать не умею".

"Читать я тебя научу"

Я аккуратно вытер слёзы в уголках её глаз платком.

"Отныне твоя задача — выявлять больных с помощью своего чутья. Это невероятно важная работа"

"...Это правда так важно?"

"Да. С этим справишься только ты"

С этими словами я записал её будущее жалованье в блокнот.

Количество нулей росло прямо на глазах.

Раз, два, три, четыре...

"Ик...?! Четыреста... Четыреста тысяч маров?!"

Четыреста тысяч маров — это месячный заработок высококлассного мастера в Верхнем городе.

Вполне естественно, что сирота из подворотни, в одночасье взлетевшая до уровня элитного ремесленника, лишилась дара речи от шока.

"...Я... правда смогу заработать столько денег?"

"Твоя работа этого стоит"

Чтобы заполучить такой ценный кадр, не стоило скупиться.

Если относиться к ней как к портативному томографу, это вообще сущие копейки.

"Раз, два, три, четыре..."

Не в силах поверить в происходящее, Эри продолжала пальцем пересчитывать нули.

Чего тут удивляться.

Если она останется со мной и наберётся опыта, эта сумма вырастет ещё раз в десять.

Закончив заполнять медицинский журнал и убрав записи на полку, я добавил:

"И ещё кое-что".

Эри подняла взгляд.

"Что?"

"Раз уж ты теперь мой ассистент, то и добираться до работы мы будем вместе"

"Добираться?"

"В смысле, тебе больше не нужно здесь ночевать. Будешь жить там же, где и я, и ездить со мной в клинику"

И дело тут не только в том, что она — мой счастливый билет.

Магический дар у людей — невероятная редкость.

Стоит аристократам прознать о подобном таланте, как они тут же из кожи вон лезут, чтобы усыновить одаренного ребенка.

А если этот ребенок ещё и не обделен умом, его без преувеличения можно назвать потенциальным магом SSR-ранга.

Так что и как главный герой новеллы с недопониманиями, и как юный господин баронского дома...

Я был просто обязан забрать её в наше поместье.

Разумеется, Эрика, не имевшая ни малейшего представления о моих скрытых мотивах, просто поверить не могла в столь щедрое предложение.

"...У вас дома, Учитель?"

"Если точнее, во флигеле. Выделю тебе отдельную комнату"

"Дом с целым флигелем?!"

Эри растерянно уставилась на меня.

"Для начала поехали. Всё объясню по дороге"

Я открыл дверь клиники и вышел на улицу.

Эри поспешила следом.

Перед клиникой нас уже ждал чёрный седан с безупречным глянцевым блеском и латунными вставками.

Автомобиль был настолько роскошным, что даже отражающийся в его стёклах смог казался признаком роскоши.

Эри застыла как вкопанная.

"...Что это такое?"

"Автомобиль"

"Думаете, я спрашиваю, потому что не знаю слова 'автомобиль'? Откуда он вообще здесь взялся?"

"А ему здесь быть не положено?"

"Да ладно, если бы карета, но чтобы целый автомобиль..."

Проигнорировав её растерянное бормотание, я распахнул дверцу и аккуратно подтолкнул её в салон.

Эри неловко плюхнулась на кожаное сиденье.

Я сел рядом и захлопнул дверь.

“Поехали”

Отто, сидевший за рулем, посмотрел на меня через зеркало с таким видом, будто спрашивал, кого это я опять приволок с помойки.

Этот взгляд напомнил мне о статусе Отто.

Он был моим водителем и телохранителем.

Но в первую очередь он подчиняется старшему дворецкому.

Судя по его лицу, он не нажмет на газ, пока я не проясню ситуацию с Эри.

Так что я коротко ввел его в курс дела:

"Свяжись со старшим дворецким. Пусть подготовит комнату во флигеле. Передай, что я нашел ребенка с магическим даром, так что условия должны быть соответствующими"

"Понял вас, юный господин"

Взгляд водителя мгновенно изменился.

Раз речь зашла маге, тогда всё встает на свои места.

Только после этого машина плавно тронулась с места.

Эри во все глаза разглядывала салон, робко поглаживая кожаное сиденье.

"Э-это... настоящая кожа?"

"Да".

"Нюх, нюх. Пахнет так..."

"Пожалуйста, веди себя приличнее в машине".

Но Эри всё равно уткнулась носом в спинку кресла, жадно вдыхая аромат.

В квартале красных фонарей под "кожей" обычно понимали грубо сшитые обрезки, оставшиеся после выделки шкур в Верхнем городе, так что её реакция была вполне обоснованной.

Насладившись запахом, словно кошка валерьянкой, Эри осторожно откинулась на спинку.

А затем посмотрела в окно.

Мрачные сланцевые постройки Лимбус-Пита медленно проплывали мимо.

"...Куда мы едем?"

Я лишь жестом велел ей молча смотреть по сторонам.

А машина продолжала упрямо взбираться вверх.

Мы миновали Лимбус-Пит и пересекли Цивитас-Сквер.

Но автомобиль продолжал нести нас выше.

И когда автомобиль без малейших задержек на КПП въехал на территорию Сэнктум-Хилла...

"А? Что? Как...?"

"Отныне ты будешь жить здесь"

"Ик..."

Голова Эри со стуком запрокинулась.

Похоже, от избытка внезапно свалившейся информации её мозг предпочел просто экстренно отключиться.

Я прекрасно её понимал.

Ещё вчера она была нищей сиротой, а сегодня стала правой рукой человека, живущего в Сэнктум-Хилле.

"..."

Я с глубоким удовлетворением посмотрел на потерявшую сознание Эри.

'Именно такой реакции я и ждал'.

Похоже, мне досталась ассистентка, которая будет радовать меня очень яркими реакциями.

----------

Вампирское Дитя (4)

'Если она очнется, снова начнется переполох'

Я тяжело вздохнул, глядя на потерявшую сознание Эри.

Как только мы прибыли в поместье в Сэнктум-Хилле, горничные приняли Эри и перенесли её во флигель.

Всю дальнейшую возню я оставил на старшую горничную.

Отмыть, переодеть в чистую одежду, накормить.

Тем временем, чтобы убедить отца и матушку, я подготовил пятьдесят причин, почему этот ребенок должен жить во флигеле нашего поместья.

Эта девочка умна, и то и сё, у неё есть талант мага, и пятое, и десятое...

Но они дали согласие ещё до того, как я успел озвучить весь список.

"Наконец-то наш Юлиан хоть в чем-то проявил каприз...!"

Я безмерно благодарен матушке за то, что она восприняла это как мою детскую прихоть.

Наступило следующее утро.

Я выслушал доклад старшей горничной.

"Она проснулась вчера вечером, но, поев, сразу же снова уснула"

"Никаких истерик не устраивала?"

"Нет. Однако..."

"Однако?"

"Она постоянно ворочалась, словно одеяло казалось ей неудобным"

Ага.

Скорее всего, дело в том, что она впервые в жизни укрывалась хлопковым одеялом.

Для меня это было чем-то столь же естественным, как само дыхание, но для простолюдинов, даже тех, кто жил вне трущоб, подобные вещи были по карману лишь состоятельному среднему классу.

Для Эри, сироты с самых низов Лимбус-Пита, это, вероятно, было первое настоящее одеяло, под которым ей довелось спать.

"Мне разбудить её, юный господин?"

"Я разбужу её сам"

"Простите?"

Опять.

Старшая горничная снова посмотрела на меня этим странным взглядом.

Точно так же прислуга смотрела на меня, когда я впервые заявлялся на кухню.

"Мне нужно кое-что ей объяснить с самого утра, вот и всё. Ах да, не могли бы вы собрать мне сегодня обед с собой?"

"Ах... да, конечно..."

Старшая горничная выглядела слегка сбитой с толку.

Поскольку мальчик, который всегда сам готовил себе обеды, вдруг заявил, что сегодня он занят и попросил сделать это за него, у неё, вероятно, случился легкий когнитивный диссонанс.

Оставив озадаченную старшую горничную позади, я направился во флигель.

'Мой милый дом, давно не виделись.'

Хотя, учитывая, что теперь я живу в главном здании, флигель моим домом не назовешь.

Я открыл дверь в комнату, которую раньше занимал сам.

На кровати лежало хлопковое одеяло, раздувшееся так, словно это был удав, проглотивший слона.

Одеяло ерзало — судя по всему, Эри там вовсю ворочалась.

Или, возможно, это само одеяло находилось в процессе переваривания Эри.

Откинув край одеяла, я сказал:

"Подъем"

Услышав мой голос, Эри потерла глаза и приподняла голову.

И в тот момент, когда она увидела меня, её глаза округлились.

"...Ты ещё кто такой?"

Эри раздраженно уставилась на меня.

Вполне естественная реакция.

В конце концов, сейчас я был без своей вороньей маски.

Взгляд Эри скользнул по мне с ног до головы.

На её лице проступила настороженность.

Она явно меня оценивала.

В квартале красных фонарей нужно быстро соображать, кто тебе не по зубам, поэтому это стало для неё привычкой.

"Эй"

Завершив оценку, Эри натянула одеяло посильнее и спросила:

"Ты давно здесь?"

Судя по её выводам, она решила, что я либо такой же бедолага, которого притащили сюда, либо обычный слуга.

Эта проклятая сила недопониманий настигает меня в любое время суток.

Наверное, она видела во мне старшего товарища по несчастью.

'Она что, думает, будто доктор Шнабель какой-то коллекционер сирот?'

Было бы забавно и дальше подыгрывать ей, притворяясь слугой, но, к сожалению, график на сегодня был плотным.

Времени на шутки не было, поэтому я сразу выложил правду.

"Это я"

"Я тебя вообще впервые ви—"

"Разве вчера я не говорил, что рот — это то, через что доказывают свою ценность? Следи за своими словами и поведением. Это твой последний шанс."

"..."

Молчание.

Одна секунда. Две секунды. Три секунды.

"...А?"

Эри удивленно разинула рот.

"Н-не может быть. Доктор Шнабель — гном, которому за сто пятьдесят. Его вышвырнул герцогский дом, а его горло и лицо обожжено..."

"Ты правда в это верила?"

"Так ведь все говорят?!"

"Я лично ни разу эти слухи не подтверждал"

Глаза Эри безудержно забегали.

[Гном-целитель со 150-летним стажем.]

[Провалил лечение в каком-то герцогском доме, ему выжгли лицо, поэтому он носит маску ворона, чтобы скрыть шрамы.]

[После этого его вышвырнули в квартал красных фонарей, где по сей день искупает вину медицинской помощью.]

(+ А в последнее время он ещё и ехал на лимузине, который спускался прямиком из Сэнктум-Хилла.)

Полусонной Эри потребовалось время, чтобы осознать тот факт, что вся эта богатая предыстория была полнейшим бредом.

"...А? Доктор? Вы меня обманули?"

"Я никогда тебе не врал"

Это было лицо ребенка, которому впервые сказали, что Санта-Клауса не существует.

Почему-то, хоть я и не сделал ничего плохого, я почувствовал укол совести.

"Не может быть... вы мой ровесник... аааа!! Да ну нет!"

Эри взвизгнула и с головой спряталась под одеяло.

Какие вообще фантазии она обо мне строила, раз выдала такую реакцию?

В этот момент дверь открылась, и вошла горничная.

"Юный господин, завтрак готов"

Голова Эри медленно повернулась в сторону горничной.

Затем снова ко мне.

Ко мне. К горничной. Снова ко мне. К горничной.

"Ю-юный господин...? Не лечащий врач...?"

Голос Эри сорвался.

Оказывается, она считала меня кем-то вроде гостя или личного лекаря этого баронского дома.

Ну а что, какой юный господин в здравом уме в таком возрасте будет спускаться в Лимбус-Пит, чтобы лечить бедняков?

С точки зрения здравого смысла её логика была вполне оправдана.

“Так это не вы здесь в роли добычи…?”

“Если уж выбирать, то в роли хищника здесь выступаю я.”

Я тяжело вздохнул и полностью сдернул одеяло с Эри.

"Ешь, а потом собирайся. Поскольку сегодня выходной, мы поедем не в клинику"

"В-в другое место?"

"В торговую компанию"

"Торговую... компанию...?"

Взгляд Эри расфокусировался.

Подумав, что она вот-вот снова упадет в обморок, я быстро хлопнул в ладоши прямо перед её лицом.

Хлоп.

"Матерь бо—!"

"Приди в себя. Завтракай и выходи"

Покидая комнату, я отдал распоряжение горничной:

"Когда она поест, оденьте её для выхода на улицу и приведите к главному входу"

"Да, юный господин"

Час спустя.

Эри, появившаяся у главного входа, выглядела как совершенно другой человек.

Ее рыжие волосы были аккуратно зачесаны назад. Белая блузка и темно-синяя жилетка. Юбка до колен и добротные кожаные туфли.

Она больше не напоминала бродяжку из трущоб, теперь она выглядела как дочь какого-нибудь состоятельного торговца.

"...Мне так непривычно"

Эри потянула за воротник, словно ей было неудобно.

"Я и не знала, что одежда может быть такой неудобной"

"Придется привыкать. Это теперь твои вещи"

"А? Это моё?"

Я вывел всё ещё растерянную Эри на улицу.

Черный седан уже ждал нас.

"Залезай"

Оказавшись в машине, Эри осторожно спросила:

"...Куда мы едем? То есть, куда мы направляемся, господин?"

Её манера речи изменилась.

Узнав, что я юный господин, ей, видимо, стало некомфортно говорить со мной на равных.

"Можешь общаться без этих формальностей. На людях я всё равно буду в маске"

"...Хорошо"

Машина тронулась с места.

По пути Эри робко поинтересовалась:

"А почему вы носите маску?"

"Чтобы не убить легкие воздухом Лимбус-пита"

"Разве не для того, чтобы скрыть свою личность?"

"Я её никогда и не скрывал"

Уровень защиты моих личных данных не сильно изменился со времен Южной Кореи двадцать первого века.

Если сунуть пару монет информатору в квартале красных фонарей, тот наверняка раскопал бы всё: от моего настоящего лица до родословной.

Хотя большинство, похоже, бросали под меня копать в ту же секунду, как узнавали, что я из Сэнктум-Хилла.

А учитывая слухи о целителе, которому герцоги выжгли лицо, они, вероятно, до смерти боялись оказаться втянутыми в какие-нибудь разборки аристократов.

Ну, для бедняков аристократы были сродни небесным драконам, так что я мог их понять.

‘Но если честно, их бы не пустили на корм собакам только за то, что они увидели бы мое лицо’

Тем временем машина продолжала ехать.

В отличие от вчерашнего дня, мы ехали не вверх, а вниз.

Оставляя позади Сэнктум-Хилл, мы спускались к Цивитас-Скверу.

Белый мрамор за окном постепенно сменялся пепельно-серым кирпичом.

"Это же... Цивитас-Сквер"

"Угу"

"Разве это не район для простолюдинов?"

"Именно"

"Но зачем вам ехать в такое место, докт— а"

Вспомнив, что я тот самый юный господин, который спокойно ездит даже в Лимбус-Пит, Эри осеклась.

К тому времени машина остановилась.

Мы прибыли к пятиэтажному зданию, расположенному в самом центре оживленного района.

На фасаде красовалась внушительная латунная вывеска.

[Торговая Компания Меркурий]

Выглянув в окно, Эри пробормотала:

"...Торговая компания?"

Вместо ответа я открыл дверцу и вышел из машины.

Эри последовала за мной.

В тот самый момент, когда мы переступили порог здания, все сотрудники как по команде склонились в глубоком поклоне.

"...Доктор?"

Она подняла на меня взгляд.

"А?"

"Привыкай"

Поначалу такое отношение меня тоже напрягало, но за пару лет я уже успел с этим свыкнуться.

"Пойдем внутрь"

Эри, зажатая и напряженная, последовала за мной.

Кабинет главы торговой компании.

Когда я открыл дверь, полноватый мужчина средних лет вскочил со своего места.

Заплывшее жиром лицо, масляные глазки, сверкающие золотые зубы.

Вылитый портрет типичного нувориша¹.

Но, несмотря на его внешность, я знал, что человек он весьма порядочный.

Более того, он был главой компании с безупречной репутацией, который вел дела честно и обладал совестью в таких объемах, которые совершенно не вписывались в реалии этого мира.

'Он был настолько совестливым, что его компания стояла на грани банкротства, прежде чем я заявился к нему с хинином и инсулином'.

Собственно, это и было одной из причин, почему я вообще выбрал его своим деловым партнером.

Ведь спасти до глупости доброго торговца — это святой долг любого главного героя.

Хотя после того, как эти два препарата принесли компании взрывной рост, глава, распробовав вкус денег, с каждым днём всё больше и больше становился похожим на классического богатенького и полного злодея.

Отчасти в манерах и речах, но ещё больше — физиономически.

И всё же, когда мы только познакомились, он не был таким полным.

'Наверное, позже стоит изобрести какое-нибудь лекарство для похудения'.

Если я продолжу упорно работать над лекарством от диабета, возможно, мне повезет, и я создам его попутно.

Я слышал, в мире, где я жил раньше, именно так всё и произошло.

Ладно, отложим планы на далекое будущее.

"О-о-о! Юный господин! Добро пожаловать!"

Глава компании направился ко мне, довольно потирая руки.

"Желаете кофе?"

"Мне всё ещё двенадцать"

"Ах да, вы же говорили, что начнете пить его с восемнадцати. Вечно забываю! Ха-ха! Тогда чай. К нам как раз поступил отличный и свежий дарджилинг"

"Благодарю"

Глава компании многозначительно посмотрел на своего секретаря.

Пока секретарь готовил чай, глава подошел к своему столу и взял стопку документов.

Усевшись на диван напротив меня, он передал мне копии.

"Это отчет о продажах за прошедший квартал. По хинину у нас увеличились объемы поставок для военных, так что рост составил двенадцать процентов по сравнению с прошлым кварталом. Инсулин отлично разошелся среди аристократов с диабетом — рост пятнадцать процентов. А продажи колхицина выросли на восемь процентов, потому что пациенты с подагрой постоянно возвращаются за ним..."

На меня обрушился поток информации и цифр.

Вряд ли Эри хоть что-то из этого понимала, но я всё равно передавал ей все прочитанные документы, безмолвно приказывая изучать их.

"Раз, два... э-э... у-у-у..."

Краем глаза я видел, как Эри пыталась загибать пальцы, но быстро сдалась, потому что нулей было слишком много.

Как только я закончил с отчетами, настала моя очередь.

Я достал из кожаной папки свой исследовательский журнал.

"У меня хорошие новости, господин Мейер"

"О-о-о? Новое лекарство?"

"Если улучшение старого можно считать новым лекарством, то да, полагаю, это новое лекарство"

Глаза главы компании алчно сверкнули.

Я открыл журнал и показал ему записи.

"Мне удалось повысить чистоту инсулина. Это метод кристаллизации с использованием цинка, и чистота выросла примерно на тридцать процентов по сравнению с предыдущей версией"

"Т-тридцать процентов?!"

И даже эти тридцать процентов были весьма скромной оценкой.

Моя специализация — медицина, а не алхимия.

Вероятно, именно поэтому я всё ещё не до конца освоился с технологиями этого мира.

Если уж даже я смог улучшить его на тридцать процентов, то когда за дело возьмутся опытные алхимики, результаты, очевидно, будут ещё лучше.

Услышав это, глава компании вскочил на ноги.

"Т-тогда проблема воспаления в местах уколов...!"

"Думаю, она будет решена почти полностью. Риск гипогликемического шока тоже значительно снизится. А продолжительность действия препарата, скорее всего, увеличится"

Я сказал это, указывая на раздел с выводами в исследовательском журнале.

Кристаллизованный с помощью цинка инсулин усваивается медленнее, а значит, количество инъекций в день тоже можно сократить... Короче говоря, это просто революционный прорыв.

Руки главы компании, сжимающие журнал, задрожали.

"Хлип...! Юный господин... нет, Директор, вы поистине...! Всхлип...!"

Вскоре, не в силах сдерживать нахлынувшие эмоции, глава компании разрыдался.

Выглядело это слегка мерзко, но для такой реакции были свои причины.

Прежний инсулин из-за примесей часто вызывал сильные отёки в месте укола, а из-за проблем с подбором нормальных дозировок пациенты порой падали в обмороки.

Из-за этого за ним закрепилось клеймо "смертельного лекарства от смертельной болезни"

И несмотря на то, что это был революционный препарат для лечения диабета, из-за упомянутых побочных эффектов рынок отреагировал на него куда более вяло, чем мы ожидали.

В конце концов, аристократы по своей природе — существа консервативные.

Но это улучшение решало большинство из тех проблем.

Теперь он наверняка станет для нас гусыней, несущей золотые яйца, встав в один ряд с хинином.

Глава компании, уже познавший славу с хинином, инстинктивно отреагировал так бурно именно потому, что тоже это предвидел.

"Как думаете, когда мы сможем выпустить его на рынок?"

Услышав мой вопрос, глава компании, который до этого чуть ли не кулак в рот засовывал от восторга, начал загибать пальцы.

"Если мы заставим алхимиков пахать на износ и не будем никого пускать по домам... пять месяцев... нет, хватит и трёх!"

"Выделите четыре месяца на разработку, а затем добавьте к ним ещё шесть"

"Простите?"

Глава компании заморгал.

Зачем оттягивать выпуск на рынок столь замечательной дойной коровы?

В его глазах явно читалась горькая обида.

Но были границы, в которых даже я не мог пойти на компромисс.

"Период клинических испытаний. Препарат нужно протестировать как минимум на пятидесяти пациентах и собрать данные о побочных эффектах. До этого момента лекарство не должно появиться на рынке"

Я не хочу, чтобы лекарство, которое я создал, вошло в историю как препарат, калечащий людей побочками.

Потому что я хочу быть идеальным главным героем новеллы с недопониманиями.

Но, в отличие от меня, глава компании не страдал подобными высокими устремлениями.

Он был человеком, который руководствовался исключительно деньгами, выгодой и законами этого мира.

"Ах, ну... юный господин. Буду с вами честен, другие торговые компании так не делают. Стоит лекарству быть готовым, как его сразу выпускают на рынок, и его тут же сметают с полок..."

И он был прав.

Будем откровенны, мораль в этом мире — это предмет роскоши.

В моей прошлой жизни, если фармацевтическая компания допускала критическую ошибку с побочными эффектами, её ждал крах. В этом же мире подобные проблемы можно было решить по-тихому.

Как, к примеру:

Пациент с побочным эффектом? И где же сейчас этот пациент?

Надо же! Он случайно сбился с пути за пределами городских стен и бесследно пропал? Как странно! И почему это вещи пропавшего человека нашли за крепостной стеной?

Учитывая масштабы нашей торговой компании, мы уже могли себе позволить подобные методы.

Но я не хотел этого делать.

Потому что главный герой новеллы с недопониманиями не стал бы пачкать руки в такой грязи.

"Я знаю. Именно поэтому мы должны выделиться на их фоне"

Конечно, если бы я попытался воззвать к его совести, это заняло бы слишком много времени.

Да и в итоге люди в этом мире часто делают вид, что согласны, а сами творят всякую дичь за твоей спиной.

Поэтому мне нужно было убедить его, используя логику денег.

"Господин Мейер, кто наши главные покупатели инсулина? Простолюдины?"

"Нет, конечно же нет. Это благородные лорды"

"Именно. А они народ подозрительный. Они даже рабов используют, чтобы проверять всё, что попадает в их собственные организмы"

"Ах, неужели...!"

"Мы должны показать, что подходим к делу с невероятной тщательностью. Только тогда аристократы смогут без опаски использовать это лекарство. И даже если мы ещё сильнее задерем цену, они не станут жаловаться"

Я убеждал его чем-то вроде стратегии премиального позиционирования.

Потому что, как бы ни менялся мир, подобные маркетинговые фокусы работают безотказно.

"Так вот в чем был ваш скрытый смысл...!"

Глава компании хлопнул в ладоши и восхищенно воскликнул.

Но я предупредил его в последний раз:

"Однако испытания не должны проводиться спустя рукава. В ту же секунду, когда аристократы решат, что это просто показуха, всё обернется против нас"

"Я всё понял, юный господин!"

Глава компании низко поклонился.

Я кивнул и перешел к следующему вопросу.

"И ещё, я бы хотел вам кое-кого представить"

Я указал на Эри, которая всё это время сидела тихо, как чемодан.

"Моя личная помощница"

"О. Так вы наконец-то взяли себе кого-то в услужение"

Взгляд главы компании переместился на Эри.

Зажатая девочка, которая всё ещё не смогла избавиться от повадок жительницы трущоб.

Человек уровня господина Мейера, вероятно, с первого взгляда мог примерно угадать, откуда она родом.

Потому что запах Лимбус-Пита не выветривается за одну ночь.

Но глава компании и виду не подал.

"И по какой же причине вы наняли эту юную леди?"

"Я взял её к себе, потому что у неё есть редкий магический дар. У неё талант как у мага"

"Мага?! Как и ожидалось, проницательность юного господина просто...!"

"..."

Я одарил его взглядом, который ясно говорил: "хватит уже льстить"

А то так он и сам от этого устанет.

Глава компании прокашлялся и поправил костюм.

Затем он вежливо протянул Эри руку.

"Я Густав Мейер, глава торговой компании 'Меркурий'. Рад знакомству, юная леди"

Но Эри лишь растерянн кивнула.

Её лицо всё ещё красноречиво говорило о том, что она вообще не понимает, что здесь происходит.

Примечания:

¹ Нувориш — быстро разбогатевший человек низкого происхождения без наследственного богатства и статуса, склонный демонстрировать новое состояние.

----------

Главный герой всегда занят (1)

Как только разговоры о делах подошли к концу, глава гильдии плавно сменил тему.

"Где изволите отобедать?"

Я взглянул на часы.

И правда, время обеда.

"Пожалуй. Самое время перекусить"

"Как насчет того заведения, которое вы похвалили в прошлый раз, юный господин?"

"Хм..."

Ресторан — это неплохо.

Музыка там была приятной, да и кухня на высоте.

Если даже эти привередливые аристократы из Сэнктум-Хилла спускались сюда ради их блюд, это говорило о многом.

Но была одна деталь, которая меня смущала.

Я бросил быстрый взгляд на Эри.

Ресторан, куда ходят аристократы Сэнктум-Хилла.

Крайне маловероятно, что эта девочка знакома с этикетом столь изысканного заведения.

Если ей дадут нож для мяса, она вполне может взять его лезвием к себе.

Аристократы начнут тыкать в неё пальцами, Эри поймет, что делает что-то не так, и в итоге уйдет оттуда лишь с горьким осадком на душе.

Я не хотел, чтобы в таком месте девочка почувствовала себя ничтожеством.

Поэтому я как бы невзначай спросил главу гильдии о другом варианте.

"К сожалению, сегодняшняя поездка не планировалась, поэтому я одет не по дресс-коду. Очень жаль, но не могли бы мы выбрать другое место? Желательно с более непринужденной атмосферой"

Мой вопрос заставил главу гильдии замяться.

Я слегка скосил глаза на Эри.

Густав посмотрел на неё с легким недоумением.

Как раз в этот момент Эри шмыгнула носом и вытерла его рукавом.

Одень её хоть в бархат, дикую натуру Лимбус-Пита так просто не замаскируешь.

В глазах Густава вспыхнуло понимание.

"А! Ха-ха!"

Глава гильдии хлопнул себя по колену.

"Кстати говоря, в последнее время я просто без ума от буфетов со шведским столом! Еды море, атмосфера расслабленная! Вас устроит такой вариант, юный господин?"

"Вполне"

Обеденным меню был выбран шведский стол.

Эри непонимающе склонила голову набок.

Она чувствовала, что происходит что-то странное, но явно не понимала, что именно.

'Значит, она пока не улавливает подобных намеков'

Ничего, со временем научится.

"Тогда на этом и остановимся"

Да. Она как раз в том возрасте, когда организму нужно расти.

Так что сегодня просто ешь, сколько влезет.

Заведение, к которому подошла группа Юлиана, называлось "Гастро и Густо".

Это был один из бюджетных буфетов, с которым у гильдии "Меркурий" был заключен контракт на питание сотрудников.

Дзинь.

Едва они переступили порог под звон дверного колокольчика, как Эри застыла как вкопанная.

"..."

Ее челюсть отвисла так сильно, что едва не коснулась пола.

Помещение было слишком огромным, чтобы называться рестораном.

Громадное, величественное и пышущее жаром.

Оно, в прямом смысле слова, больше напоминало огромную фабрику.

Шшш... Шшш...

Белый пар клубился над длинными рядами латунных столов.

Трубы с горячей водой, проложенные под полом, не давали еде остыть.

А на столах высились дымящиеся горы жареных индеек и толстых стейков.

На противоположной стороне гудели холодильные установки, выдувая холодный воздух.

На ледяных глыбах, которые не растаяли бы даже в середине лета, словно драгоценные камни, пестрели яркие фрукты и мороженое.

Суетливый персонал носился туда-сюда, пополняя подносы ещё до того, как они успевали опустеть.

"И всё это... люди могут есть?"

Пустым голосом пробормотала Эрика.

В трущобах люди были готовы перерезать друг другу глотки за кусок гнилого хлеба.

Но здесь еды было столько, что человек не съел бы её и за всю жизнь, и её продолжали накладывать, безжалостно выбрасывая то, что успевало остыть.

Это и была сокрушительная жестокость изобилия.

Девочка была настолько ошеломлена, что у неё даже не нашлось времени на чувство социальной несправедливости.

"Чего застыла? Заходи давай"

"Я правда могу есть всё, что захочу?"

"Клади на тарелку столько, сколько сможешь съесть"

"А сколько раз можно подходить?"

"Сколько угодно"

"Хозяин этого места вообще пытается заработать?"

Услышав это, Юлиан тихо усмехнулся.

Знала бы она, сколько здесь стоит один входной пропуск.

Даже если Эри просидит здесь сутки, постоянно жуя как корова, заведение всё равно останется в плюсе.

"Не забивай голову подобной чепухой. Просто ешь в свое удовольствие"

"Хе-хе..."

Издав глупый смешок, она пошла за провожатым к столу.

Юлиан крепко держал её за руку, чтобы она не потерялась, абсолютно позабыв о том, что сам он был всего лишь двенадцатилетним ребёнком.

То, как он заботился об Эрике, выглядело так, словно они были близкими родственниками, и этого зрелища было более чем достаточно, чтобы вызвать теплую улыбку у наблюдавших за ними взрослых.

Не дав Эрике умчаться за едой ещё до того, как они нашли свой столик, группа заняла места в отдельной кабинке.

"...Учитель"

"Что такое?"

"А аристократы обычно тоже такое едят?"

Оказавшись в кабинке.

Прежде чем побежать за едой, Эрика задала этот вопрос.

Юлиан поднял стакан с водой, но отвечать не стал.

На его лице играла лишь неопределенная полуулыбка — ни да, ни нет.

Правда заключалась в том, что по-настоящему богатые люди не ходили в буфеты.

То, что здесь не требовалось соблюдать застольный этикет, означало, что здесь незачем было демонстрировать свой высокий статус.

Истинная элита ходила в рестораны на званые ужины, чтобы лишний раз подчеркнуть свое положение в обществе. Они не выстраивались в очереди с тарелками наперевес.

Такие буфеты были заведениями для среднего класса — людей, которые были лишь слегка зажиточными по меркам простолюдинов, но даже близко не дотягивали до настоящих аристократов.

Но не было нужды портить настроение воодушевленному ребенку.

"Не забивай себе этим голову. Иди и неси всё, что захочешь съесть"

"...Правда? Вы потом не пожалеете?"

"Ага. Ешь побольше"

Эри вскочила с места.

Она всё ещё не понимала, почему он относится к ней с такой добротой.

Но могла ли она отказаться только потому, что не понимала причин? Если этому счастью суждено однажды закончиться, значит, она должна насладиться им сполна, пока оно длится.

Схватив тарелку, она поспешила к столам с едой.

Вот только её решимость со стороны выглядела несколько иначе.

“Ха-ха. Такими и должны быть дети в её годы.”

Глава гильдии провожал её взглядом с отеческой улыбкой.

Эрика поднялась со своего места с глубокой внутренней решимостью.

Но для главы гильдии и Юлиана всё выглядело совсем иначе.

В их глазах она была лишь невоспитанным ребенком, который не знал правил этикета и побежал за едой раньше тех, кто её пригласил.

Выступая в роли опекуна Эрики, Юлиан слегка поклонился главе гильдии.

“Прошу прощения. Она всё ещё в том возрасте, когда трудно себя контролировать.”

"Ну что вы. Наоборот, на это так приятно смотреть"

Глава гильдии поднял свою чайную чашку.

"Кстати, юный господин. У меня есть ещё одна хорошая новость"

"Какая же?"

"Вы ведь знаете, что скоро Имперское Торговое Ведомство будет проводить оценку рангов?"

"Да. Мне известно".

Мир внутри Городских Стен был ограничен.

Земля, ресурсы, люди.

В таком мире свободная конкуренция неизбежно вела к монополии, а монополия, в свою очередь, приводила к хаосу внутри стен.

Торговое Ведомство было учреждением, рожденным в результате всего того хаоса.

Её задача была проста.

Она оценивала масштабы и влияние каждой гильдии, присваивала им ранги и в соответствии с ними облагала налогами и обязательствами.

Взамен она предоставляла соответствующие льготы и защиту.

У кого было больше — тот отдавал больше, а тот, кто отдавал больше — получал больше прав.

Примерно так и работала эта система.

"Хе-хе-хе..."

Заведя разговор о Торговом Ведомстве, глава гильдии Густав вдруг издал подозрительный смешок.

Его лицо буквально светилось от желания выдать главный сюрприз, но Юлиан сделал вид, что ничего не замечает, и просто подыграл ему.

"И что с Торговым Ведомством? Неужели мы недоплатили какой-то налог?"

"Хе-хе. Нет"

"Тогда, возможно, мы нарушили какой-то запрет?"

"Не-е-ет~?"

С каждым неверным ответом Юлиана улыбка главы гильдии становилась всё шире.

И как раз в тот момент, когда Юлиан начал задумываться о том, что поведение этого человека с каждым днем становится всё более типичным для нувориша...

Глава гильдии, дотянув интригу до предела, наконец выдал ответ.

"Кажется, нас повысят до 2-го ранга"

"А, вот оно что. Мои поздравления"

"Всё благодаря вам, юный господин! Без хинина и инсулина мы бы о таком и мечтать не смели!"

Несмотря на сухой ответ Юлиана, глава гильдии Густав театрально взмахнул руками, сотрясая своим двойным подбородком.

2-й ранг означал статус Великой Гильдии.

Масштаб бизнеса, охватывающий торговлю сразу в нескольких городах, а не только в одном.

Гильдия, стоявшая на грани банкротства всего несколько лет назад, превратилась в Великую Гильдию национального масштаба.

"А если ещё и инсулин выстрелит, мы сможем стать лидерами даже среди Гильдий 2-го ранга!"

Глава гильдии восторженно тараторил.

Сидящий напротив Юлиан спокойно похлопал в ладоши.

Не то чтобы он был недоволен.

Гильдия "Меркурий" была и его гильдией тоже.

Он занимал должность директора и владел четырнадцатью процентами акций.Для справки: у главы гильдии было шестнадцать процентов

Поэтому Юлиан в душе тоже ликовал, словно стал свидетелем чуда взрывного роста акций "Nvidia".

Но выражение его лица оставалось таким же бесстрастным, как и всегда.

Потому что ему нужно было поддерживать свой образ.

"Это поистине отличные новости"

"И всё это благодаря вам, Директор!"

Глава гильдии внезапно расплакался и попытался обнять Юлиана.

Юлиан незаметно откинулся назад, ускользая из его медвежьих объятий.

К счастью, стол между ними не позволил главе дотянуться до цели.

Слегка смутившись, Густав сел обратно.

Устроившись на месте, он достал платок, вытер слезы и сказал:

"Но, видите ли..."

"?"

"Разве с повышением не вырастут и налоги?"

"..."

"Хлип. И как такому мелкому торговцу вроде меня выживать, когда это государство отбирает всё до последней монеты?"

Юлиан молча смотрел на него.

Ему нестерпимо хотелось сказать Густаву, чтобы тот прекратил нести чушь.

В этом мире, где всё подчинялось строгой иерархии, повышение ранга торговой гильдии не было какой-то пустой почестью.

Ранг гильдии был сродни дворянскому титулу.

Когда ранг повышался, гильдия получала часть прав аристократии, даже не имея благородной крови.

Гильдия 2-го ранга приравнивалась к статусу где-то между бароном и виконтом.

Другими словами, глава гильдии теперь получил право свободно входить и выходить из Сэнктум-Хилла без всяких разрешений.

Честно говоря, даже удвоение налогов не было бы чрезмерной платой.

Учитывая привилегии и монополии, предоставляемые 2-му рангу, даже если бы налоги утроили, этого было бы достаточно разве что для крокодильих слёз.

Именно поэтому Юлиан смотрел на плачущего Густава холодным и равнодушным взглядом.

Думая о том, что как ни крути, но образ нувориша прилип к этому человеку не только из-за внешности.

В этот самый момент Эрика стояла перед величайшим выбором в своей жизни.

"Баранина или свинина..."

В углу её тарелки осталось совсем чуть-чуть свободного места.

Проблема заключалась в том, какое мясо туда положить.

В этот момент за её спиной раздался голос.

"Прошу прощения, юная леди"

Обернувшись, она увидела беловолосого старика, одетого в безупречный чёрный костюм.

Его спина была слегка сгорблена, но даже это меркло на фоне исходившего от него достоинства.

Это было знакомое лицо.

Тот самый старик, который провожал юного господина у особняка в Сэнктум-Хилле.

Это был старший дворецкий дома Нихирит.

"...А?"

Эрика растерянно заморгала.

"Вы ведь... старший дворецкий, верно? Но почему вы здесь...?"

Старый дворецкий поклонился с благожелательной улыбкой.

"Я просто не смог усмирить своё стариковское любопытство. Мне так хотелось узнать, что за человека наш юный господин впервые решил держать подле себя, вот я и позволил себе эту дерзость"

"Вы следили за нами?"

"Назовем это сопровождением"

Эрика лишилась дара речи.

"Я Вильгельм, старший дворецкий. Для меня большая честь познакомиться с вами"

“Нет, что вы. Пожалуйста, не нужно”

Эрика поспешно замахала руками.

До недавних дней непреложной вершиной её мира был Ванчо.

Потому что для людей, живущих в этих мрачных подворотнях, он являлся тем самым пределом, выше которого просто некуда было расти.

Но сейчас, стоя перед невероятным трио из юного господина, главы гильдии и теперь ещё и старшего дворецкого, каждый из которых заставлял даже Ванчо казаться ничтожеством, она совершенно растерялась.

"Вы не должны со мной так здороваться. Я просто... просто помощница"

При её словах бровь старого дворецкого едва заметно дрогнула.

"Если мой вопрос не покажется вам слишком грубым, могу я узнать, откуда вы родом?"

"...Лимбус-Пит, Тэннер-стрит"

Честно ответила Эрика.

Скрывать это не было смысла. Рано или поздно всё равно бы всплыло.

Да и в присутствии этого умудренного опытом дворецкого она даже не смела пытаться врать.

Но реакция старого дворецкого оказалась не такой, как она ожидала.

"Вот как"

Вместо этого он согнулся в ещё более глубоком поклоне.

"Тогда у меня тем более есть все причины проявить к вам должное уважение"

"...Что?"

Эрика окончательно сбилась с толку.

Старый дворецкий тихо продолжил.

"Юная леди, знаете ли вы, кто именно вас выбрал в роли своей помощницы?"

"Доктор Шнабель... то есть, юный господин"

"Юный господин... ха-ха"

Взгляд дворецкого устремился к отдельной кабинке вдалеке.

Через стеклянную перегородку было видно, как Юлиан беседует с главой гильдии.

В отличие от Густава, выглядевшего как типичный нувориш, Юлиан, сидевший напротив, даже через окно излучал недосягаемое достоинство.

"Описывать этого человека одними лишь словами 'юный господин', пожалуй, будет верхом неуважения"

Услышав тонкий упрек дворецкого, Эрика замолчала.

Её взгляд через окно скользнул к Юлиану, который с равнодушным видом поднимал чайную чашку.

Он выглядел как аристократ, рожденный с этим статусом, снисходительно слушающий громкие восторги выскочки-торговца.

"...Я тоже это понимаю"

Эрика низко опустила голову и пробормотала.

"Оттого мне и становится ещё непонятнее. Юный господин ведь гений, правда? Он как волшебник, который может создать лекарство из чего угодно, стоит ему только к этому прикоснуться. Так почему же он выбрал именно меня... и вообще, дозволено ли такой, как я, находиться рядом с ним..."

Чрезмерная удача, свалившаяся на сироту из трущоб.

Это ощущалось не столько как благословение, сколько как прогулка по тонкому льду, который мог треснуть в любую секунду.

Но старый дворецкий покачал головой.

"Вы заблуждаетесь, юная леди"

Его голос звучал тихо, но твердо.

"Причина, по которой я сказал, что описывать его лишь как 'юного господина' неуважительно по отношению к нему, заключается в том, что благородство этого человека определяется не его родословной."

"Что?"

"По той же самой причине называть его гением тоже было бы неуважительно. Потому что это слово... восхваляет лишь конечный результат, обесценивая те усилия, которые и были сокрыты за этим результатом"

Дворецкий на мгновения замолчал и пристально посмотрел на Эрику.

Эрика неуверенно кивнула.

Дворецкий сделал приглашающий жест и неторопливо двинулся вдоль рядов с едой.

Его шаги были такими легкими и естественными, словно он вышел на вечернюю прогулку.

Сама того не замечая, Эрика пошла следом.

"Знаете ли вы, сколько раз этот человек терпел неудачи?"

"...Нет"

"Разумеется. Люди всегда смотрят только на готовый результат. Они никогда не знают, сколько крови и пота было пролито ради его создания"

Старый дворецкий остановился перед котелком с горячим мясом.

Он скользнул взглядом по тарелке Эрики.

На ней всё ещё оставалось свободное место.

"Ах, настоятельно рекомендую баранину. Здешний розмарин в сочетании с бараниной просто великолепен. Нет ничего лучше для первого знакомства с этим мясом."

"Ах... да"

Щелк.

Старый дворецкий взял серебряные щипцы и лично положил мясо на тарелку Эрики.

"...!"

Когда Эрика в панике отпрянула, он мягко продолжил.

"Юная леди. Не соблаговолите ли вы ответить на один вопрос этого старика?"

Глядя на дымящийся стейк, он заговорил так, словно читал стихи.

"Аристократ, чьё благородство было с рождения высечено в его крови. Гений, получивший талант от Бога и с легкостью меняющий этот мир. И..."

Взгляд дворецкого медленно остановился на Эрике.

"Человек, который родился ни с чем, но в одиночку взвалил на себя благородную миссию и прошел по тернистому пути"

Его глаза потемнели, став глубокими и серьезными.

"Кто из них, по-вашему, сияет ярче всех?"

У Эрики перехватило дыхание.

Она хотела ответить, но губы отказывались шевелиться.

Дворецкий удовлетворенно улыбнулся, словно сама её реакция и была правильным ответом.

"Тогда позвольте спросить вас в последний раз. Если вам суждено стоять бок о бок с таким человеком, как вы думаете, кем должны стать вы сами?”

"..."

Губы Эрики дрогнули, но она не издала ни звука.

Не потому, что не знала ответа.

А потому, что в тот самый момент, когда она озвучит этот ответ, она примет на себя всю тяжесть этого ответа.

Возможно, дворецкий смог разглядеть в ней эти сомнения.

Его глаза смягчились, и на лице появилась теплая улыбка.

"Вам не обязательно отвечать прямо сейчас. Если одежда слишком велика, нужно просто дорасти до неё. И я уже сейчас вижу, что у вас более чем достаточно качеств для этого"

"..."

"А теперь пойдемте. Мясо стынет"

Словно он и не говорил ничего серьезного, старик снова нацепил свою добродушную улыбку и направился к части с десертами.

Затем, будто внезапно о чём-то вспомнив, он остановился и прошептал так тихо, чтобы услышала только Эрика:

"Кстати, а вы знали..."

"?"

"Этот старик в свои юные годы больше всего на свете ненавидел, когда задние лапки сверчков застревали в зубах во время поедания Стандартного пайка №13".

"...А?"

Стандартный паек №13.

Питательный батончик из сверчков, который город выдавал беднякам, чисто ради поддержания рабочей силы.

И то, что старший дворецкий Сэнктум-Хилла упомянул об этом факте, означало...

Глаза Эрики округлились от шока.

Но старый дворецкий лишь прижал указательный палец к губам, прошептал "тсс" и подмигнул.

“Так что нет причин сомневаться в себе, юная леди. Выше нос”

"...!"

Он вежливо поклонился и повернулся к ней спиной.

"Приятного аппетита, юная леди"

Оставшись одна, Эрика еще долго не могла сдвинуться с места.

Среди шумного гомона буфета тарелка, которую она держала в руках, вдруг показалась ей невыносимо тяжёлой.

----------

Главный герой всегда занят (2)

Закончив с едой, мы сели в лимузин.

Эри молча устроилась у окна.

Ещё недавно она с яростью набрасывалась на лобстера, а теперь лишь безучастно смотрела в окно.

'Может, наелась и спать хочет? Или...'

Почему-то её профиль показался мне знакомым.

Кажется, я видел похожий в своей прошлой жизни...

'Кого же она мне напоминает? Кого-то из ординаторов...'

Пытаясь разгадать состояние Эрики, я отвернулся и посмотрел в окно со своей стороны.

Лимузин покинул Цивитас-Сквер и начал подниматься к Сэнктум-Хиллу.

В этот момент в мыслях Эрики творился настоящий хаос.

Она проснулась во флигеле дворянского поместья, стала свидетелем сделки на абсурдную сумму денег и набила живот таким невероятным изобилием еды, о котором раньше не смела даже мечтать.

Всё, что она пережила за сегодняшний день, казалось сном.

Но в этом сказочном месте вопросов и ответов старшего дворецкого о её "пригодности" оказалось достаточно, чтобы спустить её с небес на землю.

'Кажется, теперь я понимаю, почему Ванчо вел себя именно так'

Безоговорочный правитель квартала красных фонарей, Ванчо Тао Чен.

Никто не смог бы подчинить это место одними лишь кулаками.

Место, где собиралось всякое отребье, всегда было пропитано невообразимой злобой.

И именно поэтому стать там хозяином целого района — владельцем квартала красных фонарей — означало обладать соответствующей властью и не меньшей жестокостью.

И Эрика прекрасно это знала.

Она знала, насколько хитрым, изворотливым и, когда нужно, жестоким был человек, который всегда так приветливо улыбался Юлиану.

И люди квартала красных фонарей всё помнили.

Тот день, когда бушевал сильнейший снегопад. И ту самую историю, которую Ванчо распространил в качестве предупреждения.

Этой зимой, в самый разгар метелей.

Один из руководителей среднего звена банды "Шрамированная Гиена" попался на том, что втайне толкал наркотики в Дымовом переулке.

Проблема заключалась в том, что наркотики, к которым он приложил руку, оказались бизнесом другой организации.

В Лимбус-Пите территория делилась в соответствии с "кормушкой" каждого районного босса.

Банда Ванчо контролировала проституцию и скотобойни, а потому безраздельно властвовала над кварталом красных фонарей.

А наркотики были так называемой "кормушкой" группировки из Дымового переулка.

Если сунешь руку в чужую кормушку, останешься без кисти.

Таков был закон этой сточной канавы.

В этом смысле действия того человека вполне могли развязать войну с Дымовым переулком.

Но Ванчо не стал его наказывать.

Вместо этого он пригласил провинившегося подчиненного к себе за стол.

И когда ужин подходил к концу, Ванчо лениво прожевал последний кусок мяса и произнес:

"Я могу понять, почему ты полез в этот наркобизнес. Если человек живет достаточно долго, в нем просыпается жадность. Я и сам такой"

Добавил Ванчо, вытирая губы салфеткой.

"Я уже переговорил с хозяином Дымового переулка. Особых проблем не будет"

При этих словах к лицу подчиненного вернулись краски.

Облегчение от осознания того, что он останется жить, читалось в каждом его взгляде.

Но на этом доброта Ванчо закончилась.

"Но до меня дошли слухи, что ты собирался подсадить на эту дрянь детей?"

"Простите? Н-ну, у детей часто водится приличная мелочь... вот я и подумал, что если продавать дешево и подсадить их, они станут постоянными клиентами... да и вообще, раньше же все так делали..."

"Хаа"

Ванчо оборвал его глубоким вздохом.

Вздохом, пропитанным неприкрытым раздражением.

"Слушай сюда. На улице сейчас метель. Знаешь, кто вернется, как только этот снег прекратится?"

"К-кто..."

"...Тц. Тебе этого знать не нужно. Тебе вообще больше ничего не нужно знать"

В ранее дружелюбном голосе Ванчо зазвенела холодная ярость.

Он перехватил нож обратным хватом и с раздражением царапнул по столу.

"Тогда, может, вспомнишь правило, которое я ввел в прошлом году? Какое оно было?"

"Отныне... мы... не заставляем детей... работать в борделях... даже если это просто черная работа..."

"Ты хоть раз задумывался, ради чего я ввел это правило?"

"..."

"Пораскинь мозгами! Почему я ввел это правило?! А? Что если на моей территории 'этот' человек увидит детей, пускающих слюни от наркотиков... а? А?! А!!!"

"..."

"Ты что, решил втянуть меня в это самоубийство?!"

Хрясь!

Нож Ванчо намертво пригвоздил кисть подчиненного к столу.

"...!"

“Утащите эту мразь!”

Не успев даже издать крик от боли, мужчина был вытащен прочь, так и не сумев выдернуть нож из руки.

На следующий день... его нашли подвешенным вверх ногами у входа на скотобойню.

С его тела было срезано ровно столько плоти, сколько весили монеты, которые он заработал на продаже наркотиков детям.

А ещё через пару дней.

Как только метель утихла, этот труп даже не удостоили похорон — его просто бросили в шестеренки и перемололи в фарш.

Останки смыли в канализацию, не оставив после человека ни единого следа.

С того самого дня в умах жителей Лимбус-Пита выжгли одно непреложное правило.

Детей не трогать.

Будь то наркотики или что-либо ещё.

Эрика прекрасно знала об этом правиле.

Ведь именно оно когда-то спасло жизнь той, кого называли вампирским отродьем.

Это тот руководитель оказался идиотом. Остальные же обитатели квартала красных фонарей прекрасно уловили скрытый смысл за правилом: 'Дети не работают в борделях'

Что бы ни случилось, не смейте трогать детей.

Именно поэтому люди, хоть и считали Эрику зловещей, не заходили дальше обычных побоев.

Потому что боялись мести вампиров?

Нет.

Потому что боялись гнева хозяина квартала красных фонарей.

А ещё больше они боялись неизвестного 'человека', перед которым трепетал даже сам владыка этих трущоб.

Благодаря этому Эрика, которая раньше лишь пряталась, около года назад наконец смогла хотя бы выходить по ночам.

Но сама Эрика ничего не знала о том самом 'человеке', который невольно стал её защитником.

Вплоть до нескольких дней назад.

'Значит, это был доктор'

Только сейчас все кусочки головоломки сложились в единую картину.

Это не Ванчо изменил правила по своей прихоти.

Правила установил Директор Шнабель, а Ванчо лишь беспрекословно им следовал.

Почему?

Не могло же это быть только из-за того, что Директор Шнабель был крупным клиентом, пользующимся скотобойней.

'С ежедневным доходом доктора...'

С такими деньгами он мог бы с легкостью купить жизнь самого Ванчо.

'Нет, ему бы даже не пришлось её покупать'

Если аристократы убивали бедняков, они отделывались лишь скромным штрафом.

Каким бы королем квартала красных фонарей ни мнил себя Ванчо, для дворян Сэнктум-Хилла он был не более чем муравьем под ногами.

'Собака не перебирает харчами, которые кладут ей в миску'

Теперь она понимала смысл этих слов, которые так часто любил повторять Ванчо.

Достаточно просто дышать рядышком с этим человеком, как деньги будут течь тебе в карман.

Но стоит тебе проявить ненужную жадность, и на следующий день ты можешь стать очередным неопознанным трупом, плывущим по канализации.

Теперь она понимала, почему Ванчо, будучи столь безжалостным, перед этим мужчиной вел себя как щенок, подставляющий пузико.

Преданность рождается из страха.

Только осознав всё это, её пошатнувшееся чувство реальности начало приходить в норму.

'И такой человек сделал меня своей ассистенткой?'

Холодок пробежал по её спине.

Поначалу она думала, что поймала свой спасательный круг.

Круг, способный вытянуть её из этой сточной канавы.

Но теперь этот круг больше напоминала виселичную петлю.

‘Тогда где же я оказалась?’

Эрика опустила взгляд на свои руки.

Чувство превосходства от внезапно обретенной власти? Его можно испытать лишь тогда, когда ты способен этой властью грамотно распорядиться.

Сейчас же это больше напоминало попытку заставить ребенка махать двуручным мечом.

И если она взмахнет этим мечом не так, он разрубит её саму надвое.

'Если я совершу ошибку, то, как и Ванчо... этот человек тоже...'

Есть такая поговорка.

Веревка, сплетенная из золота, тоже годится, чтобы на ней повеситься.

Эта поговорка как нельзя лучше описывала её нынешнее положение.

Потому что веревка, тянущая её наверх, была идеально завязана в скользящий узел для её шеи.

И если эта поговорка верна, возможно, цена за её ошибки не ограничится лишь мясорубкой скотобойни.

Нет, всё может обернуться куда страшнее.

Чем выше взлетаешь, тем больнее будет падение.

Как раз в тот момент, когда от подобных мыслей у неё перехватило дыхание...

“Не подавись”

Спокойный голос Юлиана вырвал её из оцепенения.

С замершим сердцем Эрика резко повернула голову.

“Ч-что вы?...”

“С чего это ты вдруг перешла на 'вы'?”

“П-просто так. А в чём дело?”

"...Ты выглядела неважно. Я подумал, ты слишком быстро ела"

Юлиан, как ни в чем не бывало, подпер подбородок рукой, глядя в окно.

"В следующий раз ешь медленнее. Еда никуда не убежит"

В этот момент спину Эрики обдало ледяными мурашками.

Слова, которые она только что вспоминала — те самые, что Ванчо якобы сказал казненному подчиненному — эхом раздались в её ушах.

[Если человек живет достаточно долго, в нем просыпается жадность.]

Она вспомнила собственное поведение — жадно чавкающая лобстером нищенка, забывшая своё место.

Неужели этот человек расценил её убогий аппетит как жадность не знающей правил этикета дикарки?

Эрика поспешно опустила голову.

"...П-простите. Я больше не буду... жадничать"

“…Да я вроде не ругался, чтобы ты так извинялась”

Эрика извинялась таким убитым голосом, что готова была провалиться сквозь землю.

Ответ Юлиана не дошел до её ушей.

Точнее, даже этот обыденный ответ Юлиана прозвучал для неё как предупреждение о том, что ей здесь не место.

И страх того, что от неё могут избавиться в любой момент, сдавил её сердце.

И тут это произошло.

Совершенно неожиданно Юлиан прервал её размышления.

"Если подумать, когда-то я тоже был таким"

"Простите...?"

Взгляд Юлиана по-прежнему был устремлен в окно.

Газовые фонари Сэнктум-Хилла начинали зажигаться один за другим.

Это тусклое свечение отбрасывало причудливые тени на его лицо.

"Я приемный сын в этой семье. Сейчас всё иначе, но когда-то я тоже был здесь чужаком"

Глаза Эрики расширились от удивления.

Она и представить себе такого не могла.

Судя по тому, как к нему относились в поместье, и по отношению старшего дворецкого в ресторане, она могла поклясться, что он родной сын.

"Все остальные изящно смеялись и болтали, а я единственный казался не к месту. Чувствовалось, будто в любую секунду кто-то может занять моё место"

Юлиан тихо усмехнулся и повернулся к Эрике.

"Когда я впервые оказался в таком роскошном автомобиле, мне тоже казалось, что я задыхаюсь"

"Так... значит, вы тоже проходили через такое, доктор"

"Конечно. Как же мне не знать горечи бытия для других пришлым чужаком?"

Юлиан пожал плечами.

В его серых глазах плясал озорной огонек, но где-то в глубине затаилась горечь.

"И чем сильнее это чувство, тем больше тебе нужен кто-то, кто скажет, почему ты достоин здесь находиться"

"..."

Юлиан постучал пальцем по оконной раме.

"Если ты не знаешь, почему оказался здесь, ты быстро выгоришь. Начинаешь постоянно оглядываться на других и шаг за шагом стираешь себя в порошок"

Эрика прикусила губу.

Ведь именно это она сейчас и чувствовала.

"Так что давай всё проясним"

Полуприкрытые глаза Юлиана остановились на Эрике.

В них читались тепло и, как ни странно, легкий оттенок тоски.

"Как думаешь, почему ты стала моей помощницей?"

"Э-э... потому что я могу чувствовать странные энергии внутри людей?"

"Верно. Это одна из причин"

Юлиан кивнул.

Он поднял один палец, затем разогнул второй.

"Но есть и ещё кое-что. Ты выжила в Лимбус-Пите"

"Какое это имеет..."

"Если постоянно сидеть на вершине, то перестаешь видеть, что у тебя под ногами"

"..."

"А если не знаешь, что под ногами, рано или поздно обязательно споткнёшься"

Юлиан слегка зевнул.

"Я из тех людей, кто не может спокойно спать, пока не узнает, на чём именно он стоит"

Эрика прокрутила эти слова в голове.

Смотреть под ноги. Эту часть она поняла.

Но почему для этого нужна именно она?

"...И для этого вам нужна я?"

Эрика и сама испугалась слов, сорвавшихся с её губ.

Юлиан повернул голову.

Его полузакрытые глаза посмотрели на неё.

"Чтобы разглядеть, что находится под ногами, нужны глаза, выросшие в той самой грязи"

Ровным тоном ответил Юлиан.

“С высоты Сэнктум-Хилла невозможно разглядеть Лимбус-Пит. Это касается и босса. Он уже слишком высоко забрался.”

Юлиан снова отвернулся к окну.

“А ты — другое дело. Ты там жила и выжила.”

Эрика растерянно уставилась на него.

То, что она выросла там.

То, что она выживала, слизывая кровь с пола скотобойни.

То, что она дрожала от холода ночами возле костров из крыс.

Хочет ли он сказать, что её позорное прошлое представляет для него ценность?

“…И от этого есть прок?”

"Конечно"

Юлиан едва заметно улыбнулся.

“Без тебя наша клиника даже работать бы нормально не могла. Да и в тебе самой кроется огромная ценность. Ты ведь нашла малярию у прошлого пациента, верно? Думаешь, Ванчо смог бы сделать то же самое?"

Эрике было нечего ответить.

Что-то горячее подступило к её горлу.

До сих пор её существование всегда было лишь проклятием.

Вампирское отродье. Монстр, жаждущий крови. Нечто омерзительное.

То, чего не должно существовать. То, что было обязано исчезнуть.

И всё же этот человек опроверг всё это.

Он назвал ее недуг редкостным даром.

Он сказал, что взял её не из жалости или сочувствия, а потому что она ему нужна.

'Ах'.

Только сейчас она поняла смысл слов старого дворецкого.

Они вовсе не предназначались для проверки её достоинства.

[Если одежда слишком велика, нужно просто дорасти до неё.]

Это означало: ничего страшного, если прямо сейчас ты не соответствуешь,

нужно лишь продолжать стараться, пока не станешь достойной.

И это также значило, что у неё есть полное право на эти усилия.

"...Хорошо"

Тихо произнесла Эрика.

"Значит, мне нужно просто смотреть под ноги для вас, доктор"

Юлиан какое-то время смотрел на неё.

А затем пожал плечами.

"Верно. Поэтому я дам тебе твое второе задание"

Юлиан указал на нее пальцем.

"Перестань внезапно переходить на официальный тон и подстраиваться под мое настроение. Мне нужен партнер. А не прислуга"

В этот момент сердце Эрики екнуло.

Её признали.

Ей, не обладавшей ничем в этом мире, это непостижимое существо даровало право быть здесь.

Этот груз был таким тяжелым, и в то же время таким теплым, что Эрика непроизвольно до крови прикусила губу.

"Я... поняла..."

Эрика заставила себя вернуться к привычной манере речи.

Она не смогла скрыть легкой дрожи в конце фразы, но это дело поправимое — она исправит это со временем.

"Если вдруг споткнёшься, я первой поймаю тебя. Я знаю весь Лимбус-Пита как свои пять пальцев."

"Отлично. Рад это слышать"

Юлиан слегка улыбнулся.

А затем, прислонившись к окну и закрыв глаза, тихо пробормотал:

"Как только начнёшь сомневаться, достойна ли ты находиться здесь, скажи. Я буду напоминать тебе об этом столько раз, сколько потребуется"

Вскоре после этого Юлиан скрестил руки на груди и погрузился в сон.

В салоне автомобиля воцарилась тишина.

Эрика спокойно смотрела в окно.

Она видела далёкое небо, лишённое плотного смога Лимбус-пита.

Она по-прежнему не знала, дозволено ли таким, как она, летать в этом небе.

Но теперь ей больше не было страшно.

Потому что она наконец поняла, чего этот человек хотел от неё.

В тот миг, когда она смогла понять его, а он смог понять её, страх отступил.

Пока сонливость после плотного обеда накатывала на меня, заставляя дремать в машине, я подумал:

'И чего она вообще переживает из-за таких пустяков'.

Мне показалось, что Эри выглядит подавленной, и когда я заговорил с ней, мои подозрения подтвердились.

Неудивительно, что её энтузиазм угас по сравнению с тем, с каким аппетитом она набросилась на еду вначале.

'И где же я видел это раньше?'

Эти симптомы один в один повторяли то, что я сам пережил в бытность студентом-медиком, а потом и ординатором.

На сленге это называется "высотной болезнью" — состояние, возникающее, когда мир вокруг тебя внезапно меняется.

Не то чтобы мир действительно менялся, просто вокруг внезапно появляется столько выдающихся людей, на фоне которых ты чувствуешь себя полным ничтожеством.

Особенно сильно это кроет сразу после поступления, когда ты смотришь на этих гениев вокруг и понимаешь, насколько ты ничтожен.

'Или нет? Может, это только я такой был?'

Возможно, по мне это ударило сильнее, потому что я вырос в беспросветной нищете.

И когда подобные мысли усугубляются, это выливается в так называемый синдром самозванца.

Он особенно часто встречается у ординаторов и аспирантов.

Кто я? И где я вообще нахожусь?

Вся суть этого синдрома укладывается в два простых вопроса.

Ты начинаешь тревожиться, чувствуя себя обманщиком, и веришь, что тебя оценивают гораздо выше, чем позволяют твои реальные способности.

'А потом тебе хочется сбежать, пока ты не устроил какую-нибудь грандиозную катастрофу и твоя бездарность не вскрылась'

Главные герои новелл с недопониманиями всегда хотят сбежать не просто так.

Если вовремя не разобраться с этим синдромом самозванца, ты всё глубже увязаешь в этом порочном круге.

Кажется, что все остальные справляются без малейших усилий, а ты — герой истории с недопониманиями, выезжающий исключительно на удаче — чувствуешь, что никогда не сможешь соответствовать им.

Из-за того, что ты не доверяешь собственным силам, ты и правда начинаешь чаще ошибаться, за что бы ни брался, и чем чаще это происходит, тем больше бессмысленных усилий ты прилагаешь, что лишь снижает твою эффективность.

А в итоге наступает выгорание, и тебе хочется вообще бежать от любой ответственности.

'Был у меня один ординатор, который сбежал именно по этой причине'

В прошлой жизни, когда я уже стал профильным хирургом, к нам в хирургию пришел один ординатор.

Парень искренне верил, что попал в хирургию исключительно благодаря удаче, и шаг за шагом начал косячить всё чаще.

Глядя на него, я вспоминал себя в свои первые дни, поэтому частенько за ним присматривал.

И что вы думаете. В один прекрасный день этот засранец просто сбежал, никого не предупредив.

До сих пор помню, как гонялся за ним аж до острова Цусима, накормил там суши и за шкирку волок обратно в операционную.

Чуншик.

'Интересно, как ты там поживаешь?'

Хотя... если подумать, в его глазах я, наверное, выглядел как тиран, пытающийся нацепить на него поводок.

Вау! История с недопониманиями Чуншика! Конец!

Ладно, закончили с флешбэками.

‘Ох. Не хватало мне ещё за ней гоняться по всему городу’

Возможно, у Эрики в оригинальном сюжете тоже был ивент с побегом.

Но у меня нет ни малейшего желания через это проходить.

Я просто хочу пользоваться преимуществами истории с недопониманиями, а не воссоздавать оригинал в деталях.

А для этого мне нужно постоянно напоминать Эрике, что она здесь не из-за везения, а благодаря своим навыкам.

Другими словами, если все вокруг — это Джокеры, Бэтмены и Двуликие, я должен внушить ей, что она вполне тянет как минимум на Пугало.

‘Эри. Ты реально стоишь ничуть не меньше’

Твоя ценность сопоставима с инсулином, колхицином и хинином.

Магический дар — штука редкая.

Грубо говоря, ты стоишь не меньше, чем новейший аппарат МРТ в больнице.

И с этой точки зрения её недавняя паника казалась мне абсолютно нелогичной.

'Ну, если это ещё одна из фишек новелл с недопониманиями, тогда, пожалуй, всё логично'

Классический троп историй с недопониманиями.

Рядом всегда ошивается скрытый бриллиант, который ни в грош не ставит собственные таланты.

Такой ребенок жизненно необходим, чтобы главный герой нашел его и спокойно жил за счет его талантов, так что это была некая сюжетная неизбежность.

Если смотреть с этой стороны, подобная лесть с моей стороны — вообще сущие пустяки.

В конце концов, разве не обязанность главного героя отполировать необработанный камень до бриллианта?

'Она так перепугалась сегодня, что почти ничего не съела'

Подумал я, решив, что в следующий раз снова поведу её в буфет и заставлю наесться до отвала.

А может, стоит арендовать целый ресторан, чтобы она могла поесть, не боясь чужих взглядов?

Незаметно для меня вибрация двигателя автомобиля смягчилась и вовсе затихла.

Когда машина остановилась, Эрика, успевшая ненадолго провалиться в полудрему, открыла глаза.

Взгляду предстал великолепный особняк.

Дверь автомобиля распахнулась.

Юлиан вышел первым, а Эрика последовала за ним.

И когда она пошла вслед за Юлианом по дорожке к особняку, она тихо пробормотала:

"...Спасибо тебе"

Юлиан её не услышал.

Да даже если бы и услышал, он наверняка отмахнулся бы от этого, как от сущих пустяков.

В ту ночь... впервые с момента прибытия во флигель Эрика проспала всю ночь без единого кошмара.

Сегодня её пуховое одеяло казалось невероятно тёплым.

----------

Новая стезя (1)

Через несколько дней после того, как я взял Эрику в ассистентки.

Мне исполнилось двенадцать.

"С днем рождения, Юлиан!"

Вместе с поздравлениями, сыпавшимися со всех сторон, вечеринка по случаю дня рождения пронеслась как ураган.

Гора подарочных коробок, присланных Торговой Компанией "Меркурий".

Отец, смахивающий слезы и причитающий: "Наш Юлиан уже такой взрослый, целых двенадцать лет!"

И даже Фрейя, неловко протягивающая мне носовой платок с пожеланиями счастливого дня рождения.

Когда суматошная вечеринка подошла к концу, а за ней завершился и праздничный ужин...

Я вернулся в свою комнату и как раз собирался осмотреть подарки.

Тук-тук.

Открыв дверь на стук, я увидел стоящую на пороге матушку.

На секунду мне даже показалось, что это призрак.

Прийти лично посреди ночи, когда весь дом уже спит, вместо того чтобы прислать слугу или горничную.

"Юлиан, зайди на минутку в кабинет"

И говорила она при этом с предельно серьезным лицом.

Внутренне напрягшись, я не осмелился даже спросить о причине и просто молча последовал за ней.

'Что? Да что вообще происходит?'

Атмосфера перед дверями кабинета была напряженной во всех смыслах.

Вдоль всего коридора по обеим сторонам выстроилась стража.

Вдобавок ко всему, ещё двое дежурили прямо у дверей кабинета.

Коридор, где обычно стоял лишь один стражник, теперь патрулировали четверо, и от этого моё тело само собой сжалось как пружина.

Когда мы с матушкой проходили мимо, стражники лишь молча склонили головы.

Те самые люди, которые обычно приветствовали меня широкими улыбками, сейчас вели себя так отстраненно, что стало ясно: стряслось нечто действительно серьезное.

Скрип...

Стражник без единого слова открыл перед нами дверь.

Дверь распахнулась.

Внутри нас уже ждал отец.

Дверь за моей спиной закрылась, и матушка заперла её изнутри.

"Присаживайся, Юлиан"

Отец указал на диван.

Атмосфера была невероятно тяжелой.

Настолько тяжелой, что я бы не удивился, если бы прямо сейчас мне с порога выдали какую-нибудь страшную тайну моего рождения.

Неужели я не приемный сын, а чей-то незаконнорожденный ребенок?

'Да бред какой-то'

Они оба лишь молча сверлили меня взглядами, так что от нервов я начал сам себя накручивать.

Наконец, нарушив тишину, отец заговорил.

"Тебе уже двенадцать"

"Да. И лишь благодаря вашей заботе я смог благополучно дожить до этого возраста"

"Не подобает ребенку твоих лет говорить подобные вещи... Ха-а. Нет, неважно"

Глава семьи тяжело вздохнул.

"О таком на вечеринках не говорят, поэтому я и позвал тебя сюда. По законам Империи, как только ребенку исполняется двенадцать, он получает право изучать магию. Ты знал об этом?"

"Да, я знаю"

Способности, необходимые для овладения магией, условно можно разделить на две категории.

Минимальные когнитивные способности для осмысления законов мироздания.

И телесные чувства для восприятия маны.

Считается, что именно к двенадцати годам эти два элемента достигают необходимого минимума для начала обучения.

Отец кивнул, довольный тем, что я схватываю на лету.

"Значит, пришло время тебе узнать, как становятся аристократами"

Как становятся аристократами.

Едва услышав эти слова, я сразу понял, к чему была вся эта таинственность.

Владение магией было минимальным условием для получения дворянского титула.

Далеко не каждый маг становится аристократом, но каждый аристократ обязан владеть магией.

Потому что только так он способен исполнять долг благородного сословия.

'Так вот в чем дело'

Теперь мне стала ясна причина столь мрачной атмосферы.

Передача магических знаний — это важнейшее дело семьи.

По тому, кто именно приступает к обучению, можно безошибочно вычислить следующего наследника, а по типу изучаемой им магии с определённой долей уверенности предсказать будущий курс деятельности всего рода.

Учитывая всё это, в распространении подобной информации среди посторонних не было никакой выгоды.

"Хорошо. Я обрисую тебе дальнейший план"

Само собой разумеется, в изучении магии тоже существует своя последовательность.

Точно так же, как в базовом образовании есть начальная, средняя и старшая школа.

"Сначала ты освоишь азы под руководством личного наставника"

Домашний репетитор, как и следует из названия, преподает лишь магические основы.

Природу магии, базовые формулы, принципы их активации, а также помогает определить, к какому типу магии у меня есть склонность, и всё в таком духе.

Но, как ни крути, за пределы этих основ они не выходят.

Потому что как только фундамент заложен, маг должен сам прокладывать свой дальнейший путь.

Если выбранное направление совпадает со специализацией наставника, их пути могут идти параллельно ещё какое-то время, но обычно на этом этапе они прощаются, и ученик переходит на следующую ступень.

Однако отец предпочел не углубляться в эту тему.

"Это дело далекого будущего, так что поговорим об этом позже. Даже один лишь базовый курс у наставника обычно занимает целых три года"

Матушка, до этого молча слушавшая отца, ласково улыбнулась.

"Не перенапрягайся. Учись в своем собственном темпе"

Глядя на эту нежную улыбку, у меня просто язык не повернулся сказать ей правду.

Что, скорее всего, мне не потребуется и пары месяцев.

Спустя три месяца.

"...Разве такое вообще возможно?"

Пробормотал наставник Шмидт с ошарашенным лицом.

Этого человека наняла матушка, и, судя по слухам, он был лучшим частным преподавателем среди аристократии.

И учил он действительно превосходно.

"Я преподаю уже больше тридцати лет, но с подобным случаем сталкиваюсь впервые"

"Всё это лишь благодаря вашему превосходному обучению, господин учитель"

"Вовсе нет. Я лишь делал то, что делаю всегда. Вам определенно есть чем гордиться"

Когда он говорит подобное, становится даже как-то неловко от такой лести.

"Особенно в том, что касается алхимии — мне больше нечему вас учить. Ваше понимание строения и трансформации материи..."

"С этой частью я был немного знаком"

"Вы были с ней знакомы?"

“Ну… так уж вышло”

Не мог же я сказать: 'Потому что я занимаю кресло директора в фармацевтической торговой компании', поэтому я просто загадочно улыбнулся.

Я преподнес это так, будто просто всегда питал глубокий интерес к этой области.

Услышав мой ответ, он лишь понимающе кивнул, не став расспрашивать дальше.

"Юный господин, я убежден, что вам следует пойти по пути алхимии"

Да. Я уже и так по нему иду.

У меня даже своя компания есть. Огромная. Буквально на днях её повысили до торговой гильдии 2-го ранга.

"..."

"..."

Произнеся это, наставник замолчал.

Любому было бы ясно, что он хотел добавить что-то ещё.

Но он сдержался и просто попрощался со мной.

"Для меня было честью обучать вас, ученик Юлиан. Если судьбе будет угодно, надеюсь, когда-нибудь мы встретимся вновь"

"Я тоже безмерно благодарен вам за эти три месяца"

"Это я должен вас благодарить. Давненько преподавание не приносило мне столько удовольствия. Спасибо вам"

С мягкой улыбкой на губах наставник покинул комнату.

Едва проводив его, я убедился, что поблизости никого нет, и подошел к кровати.

А затем, уткнувшись лицом в подушку, я протяжно застонал.

"Гр-р-р-р..."

Строить из себя невозмутимого гения было чертовски утомительно.

А я-то думал, что смогу легко проскочить курс на одних лишь знаниях из двадцать первого века.

В конце концов, я прошел обучение, которое можно было с гордостью назвать элитным даже среди студентов моего мира.

Я наивно полагал, что пройду всю учебную программу за три месяца, а в самом конце выдам что-то вроде:

'Ах, значит, вот и вся магия этого мира. Скука смертная'

Я правда думал, что смогу провернуть нечто подобное.

Но жизнь оказалась куда суровее.

Сами научные принципы никуда не делись.

Проблема заключалась в том, что магия состояла не только из науки.

Нужно было также разбираться в фольклоре, мифологии, и даже в религиозном и философском символизме.

'Почему соль — это "символ", отгоняющий злых духов?'

'Почему серебро действует как "ингибитор" на оборотней?'

'Почему свинец — это "катализатор", заточающий души?'

Да откуда мне знать? Просто потому, что так заведено.

В этом мире эти правила работали так же незыблемо, как гравитация и электромагнетизм.

Символизм, ингибиторы, катализаторы, состояние разума, вера, намерения...

И вдобавок ко всему этому добавьте научные знания.

Для такого рационального хирурга из двадцать первого века, как я, магия оказалась дисциплиной с пугающим количеством суеверных переменных, не поддающихся осмыслению.

И всё же, поскольку я отыгрывал образ гения, ошибаться на занятиях мне было категорически запрещено.

Поэтому каждый божий день я зубрил материал наперед, а на следующий день просто блестяще исполнял роль гения, который схватывает всё на лету.

'Этот проклятый образ гения... я больше так не могу'

Ещё немного в таком темпе, и сам образ просто треснет по швам.

Поэтому мне приходилось хотя бы иногда выпускать пар, прокручивая подобный бред у себя в голове.

Вау, осилить всё это за три месяца? Безумие, просто чистое безумие.

Попытки воробья шагать в ногу с аистом доводят до того, что ноги просто отваливаются от боли.

'И дернул же меня черт ставить себе цель закончить всё за три месяца...'

И всё же я не мог пойти на попятную.

Согласитесь, было бы весьма неловко, если бы так называемый гениальный главный герой тратил на трёхлетний курс магии все положенные три года.

Поэтому я учился с настроем заядлого спидраннера, но...

нормальные люди так поступать не должны.

Зато благодаря этому спустя двадцать пять лет я смог вновь прочувствовать себя в шкуре южнокорейского абитуриента.

Держитесь, абитуриенты. Вам там сейчас, наверное, очень несладко.

Вот только даже после поступления в университет вам всё равно придется зубрить дальше. Какая жалость.

'В других произведениях магия изучалась просто по щелчку пальцев'

Разве в других рассказах магия не работает как-то иначе?

Просыпаешься однажды, а знания уже впечатаны в твое тело, или во сне перед тобой выскакивает окно навыков.

Или, на худой конец, раз уж это фэнтезийный мир, само изучение каждого заклинания вызывает такой восторг, что мозг купается в дофамине.

Какого черта. Я тоже хочу играть на таком легком уровне сложности.

'...Ну, как бы там ни было, всё уже позади, так что грех жаловаться'

Остается только ждать.

После стольких вложенных усилий всё остальное должна сделать сила сюжета с недопониманиями.

И пока Юлиан выплёскивал накопившееся напряжение, изливая душу своей верной подушке, наставник Шмидт посетил кабинет, чтобы доложить об итоговых результатах.

"Так о чем же вы хотели поговорить, господин учитель?"

Спросил опекун Юлиана, Гендель Нихирит.

Стоя по ту сторону стола, Шмидт тяжело вздохнул.

От той ласковой улыбки, которую он демонстрировал Юлиану всего пару минут назад, не осталось и следа.

"...Барон. Могу я говорить начистоту?"

"Прошу вас"

Вскоре наставник Шмидт осторожно начал:

"Умоляю, выслушайте меня внимательно и постарайтесь понять правильно. Юный господин обладает талантом к усвоению информации, превосходящим кого бы то ни было. Что касается теории, могу с уверенностью заявить: он на голову выше любого ученика, которого мне доводилось обучать"

Закончив фразу, Шмидт на мгновение замолчал.

В его голове вихрем проносились сотни тревожных мыслей.

Действительно ли стоит вываливать всё как есть?

Пойди что не так, от подобных новостей глава семьи мог запросто кинуть пепельницу ему прямо в лоб.

И, по правде говоря, ему уже доводилось встречать таких аристократов.

Но Шмидт всё же собрался с духом и продолжил:

"Однако, я полагаю, для него будет лучше... отказаться от мечты стать Чародеем"

"...Что вы имеете в виду?"

Услышав вопрос Линьер, наставник поспешно опустил голову.

Он сформулировал свою мысль предельно вежливо, но по своей сути это было невероятно дерзкое заявление.

Если говорить прямо, это означало: у вашего сына нет ни капли таланта к практической магии.

Ему следует заняться какими-нибудь исследованиями или чем-то подобным.

Примерно таков был истинный подтекст его слов.

Сидящая рядом с Генделем Линьер так и замерла с рукой над чайной чашкой.

"Не могли бы вы объяснить чуть подробнее, что именно вы имеете в виду?"

"Да, моя госпожа. Во второй половине нашего обучения мы перешли к практическим занятиям"

Наставник Шмидт начал загибать пальцы.

Он перечислял дисциплины, которые они проходили на уроках.

"Он получил высшие баллы по теории. Заморозка, молния, пламя, алхимия... Обычно благородные наследники проявляют талант лишь в какой-то одной области, но юный господин овладел ими всеми. Он в совершенстве осознал принципы работы всех формул"

"Тогда в чем же именно кроется проблема?"

"Хотя он и понимает теорию, он не способен активировать ни одно из заклинаний"

Гендель нахмурился.

"Вообще ни одного?"

"Да. Ни единого"

Шмидт тяжело вздохнул.

"Барон, баронесса. В магии теория и практика — это совершенно разные вещи"

Шмидт начертил пальцем в воздухе несколько символов.

Это была одна из базовых предпосылок, которые аристократы заучивали как математические формулы.

"В теории мы ведь всегда начинаем с заданных условий? Скажем: 'Вы хотите активировать магию на кладбище при 32 градусах Цельсия и 85-процентной влажности'. Вот так"

"Всё верно"

"В рамках подобных заданных условий юный господин выстраивает свои формулы просто безупречно. Проблема в том..."

Шмидт запнулся.

"Что на практике никто не сообщает вам эти условия"

"..."

"В одном месте 30 градусов, в другом 14. Влажность меняется в реальном времени, а стоит вам активировать заклинание, как условия вновь претерпевают изменения. И вдобавок ко всему, каждое место несет в себе свой уникальный символизм"

Линьер, уловившая, к чему клонит Шмидт, осторожно спросила:

"Вы же не хотите сказать, что Юлиан не способен ощущать символизм?"

"Именно так".

С другой стороны, Гендель, которому недоставало знаний в этой области, скрестил руки на груди и потребовал более подробных объяснений.

"Объясните подробнее. Я профан в подобных вещах. Что вы подразумеваете под символизмом?"

"Приведу в пример заклинание заморозки"

Шмидт раскрыл ладонь, и над ней сформировался крошечный осколок льда.

"Чтобы активировать заморозку прямо здесь и сейчас, нужно сначала кожей уловить температуру и влажность. В то же самое время маг должен, так скажем, воспринять 'ауру безмолвия и забвения', пронизывающую это пространство."

"Хм..."

"Для молнии, в дополнение к 'умению считывать электрический потенциал и состояние атмосферы', маг также должен обладать 'чувством, позволяющим находить узлы скопления ауры гнева и гордыни'"

"Хотите сказать, он этого лишен?"

"Да. Юному господину не хватает как магических телесных чувств, так и необходимой восприимчивости"

Услышав это, Линьер поставила чашку на блюдце и кивнула.

"Безусловно, подобным вещам обучить невозможно"

Шмидт опустил голову.

"Юный господин всё прекрасно осмысливает своим разумом. Просто его тело не способно за ним поспеть"

В комнате повисла тишина.

Гендель прервал её своим голосом:

"...Так каков же ваш вердикт?"

"Среди аристократии таких, как юный господин, называют 'светлячками в сумерках'."

Светлячки в сумерках.

Генделю была хорошо знакома эта метафора.

Они ярко сияют на закате, но бесследно исчезают с наступлением ночи.

Так называли юных дворянских сыновей и дочерей, которые ослепительно блистали в детстве, но, повзрослев, так и не смогли войти в ряды истинной аристократии.

"Вы в этом уверены, господин учитель?"

Услышав эту метафору, Гендель сурово нахмурился.

Шмидт кивнул.

"Похоже, юному господину не останется ничего иного, кроме как пойти по пути Волшебника"

Волшебник.

Из тех, кто способен использовать магию лишь путем изучения формул, их предварительного начертания или полагаясь на магические артефакты.

Для таких людей стать аристократами не было чем-то невозможным, но путь этот был невероятно тернист.

"Значит ли это, что стать чародеем для него действительно невыполнимая задача?"

"Чародей — это..."

Чародей — это тот, кто способен свободно повелевать магией здесь и сейчас, пока в его руке сжат магический посох.

Естественно, у подобных магов не возникало проблем с получением дворянского статуса.

Но...

"Мне очень жаль"

Юлиан был не из их числа.

Шмидту даже не пришлось объяснять это дальше.

Даже не дослушав до конца, Гендель прекрасно понял, что это означает.

"Я вас понял"

Голос Генделя стих.

В Империи волшебник считался лишь технической профессией, а не могущественным магом-чародеем, способным удержать титул.

Если описывать эту ситуацию в свойственном самому Юлиану стиле, наставник Шмидт фактически заявил следующее:'Ваш сын вряд ли поступит в медицинский, так что ему лучше пойти на инженера или программиста.'

Не то чтобы у него совсем не было таланта.

Просто его талант лежал не в том направлении, которое ценилось в местном обществе.

Для самого Юлиана это не стало бы какой-то трагедией, но с точки зрения родителя всё виделось совершенно иначе.

"Господин Шмидт. Ответьте мне лишь на один вопрос. Как вы думаете, сможет ли Юлиан, этот мальчик, унаследовать дворянский титул?"

Для дворянина магия — это не просто предмет изучения, а оружие и средство для возвышения в этом мире.

Их привилегии строятся на боевой мощи — силе, способной противостоять демоническим зверям за стенами.

Поэтому тревоги Генделя были вполне обоснованы.

Каким бы выдающимся ни был талант Юлиана, если он не сможет стать чародеем... он рискует стать тем, кого безжалостно вышвырнут из пищевой цепи благородного сословия.

"Ответьте мне прямо"

"Как волшебник или ученый, он может добиться немалых успехов. Но как аристократ или чародей..."

Шмидт не договорил.

Во взгляде Генделя мелькнула боль.

Ведь он как никто другой понимал всю жестокость этой системы.

Но это длилось лишь мгновение.

Гендель кивнул.

"Я всё понял. Спасибо, что сказали нам правду"

"В таком случае я откланяюсь, барон"

После того как наставник Шмидт ушел...

Над кабинетом нависла гнетущая тишина.

Лишь когда пар, поднимавшийся над чайными чашками, окончательно рассеялся...

Именно Гендель первым нарушил молчание.

"Дорогая"

"Да"

"Я был редкостным тугодумом"

Линьер повернула голову.

"К чему ты вдруг вспомнил об этом?"

"Я родился несообразительным, поэтому у меня ушло целых пять лет только на то, чтобы освоить азы магии. И даже тогда мне это удалось лишь потому, что я вбивал эти знания в свое тело тренировками"

Гендель устремил взгляд в окно.

"Но это было не страшно. Потому что моё тело поспевало за мной. Даже если твой ум не самый острый, при наличии должных инстинктов и чувств магию так или иначе можно использовать."

Линьер промолчала.

"Но у Юлиана всё с точностью до наоборот. Его разум в десять раз превосходит мой, и всё же, по их словам, его тело за ним не поспевает"

"...Да"

"Разве это не ещё более жестоко?"

Пальцы Линьер судорожно сжали подол платья.

Жестоко. Это чистая правда.

Всё понимать и при этом быть не в силах ничего сделать.

Никто не знал, насколько это отчаянно и больно, лучше самой Линьер.

И именно по этой причине дом Нихирит был вынужден принять Генделя в качестве зятя.

"Фух... давай пока не будем говорить об этом Юлиану"

Произнес Гендель.

"Не думаю, что из этого выйдет что-то хорошее, если он узнает"

"...Хорошо"

Линьер тоже кивнула.

Но на душе у неё всё равно скребли кошки.

Выпасть из рядов дворянства.

Это значило куда больше, чем просто потеря статуса.

'Этот мир не знает пощады к тем, кто оступился'

Линьер вспомнила слова, которые когда-то давно произнесла её мать.

Те, кто стоит выше, ломают тебе крылья, чтобы ты не смог взлететь обратно.

Те, кто стоит ниже, отрывают тебе руки и ноги, чтобы построить лестницу для самих себя.

А те, кто находится в самом низу, просто глумятся над твоими останками, чтобы выместить собственную злобу.

Вот почему люди в Империи так отчаянно борются.

Не ради того, чтобы подняться, а чтобы просто не сорваться в пропасть.

"Я так надеялась, что Юлиану никогда не придется проходить через то же, что пережила я..."

Линьер закрыла лицо обеими руками.

Прежде чем она встретила своего мужа, сколько боли и тревог ей пришлось вынести.

Гендель тоже прекрасно это понимал, поэтому мягко обнял её.

"Всё образуется, дорогая"

Сердце самого Генделя в этот момент тоже разрывалось на части.

Но в то же время он не позволял себе терять надежду.

"Разве он не был тем ребенком, что творил настоящие чудеса?"

Потому что он своими глазами видел, какие чудеса Юлиан совершал благодаря своим неустанным усилиям.

"С нашим мальчиком всё будет хорошо"

Будучи рядом и наблюдая за ним ближе, чем кто-либо другой, он искренне верил в Юлиана.

Даже понимая, насколько тернистым окажется этот путь.

Как родители, всё, что они могли сделать — это стать для него надежной опорой.

И в этот самый момент.

В лаборатории.

"Хе-хе"

Юлиан вгляделся в колбу и издал откровенно придурковатый смешок.

'Надо было взяться за изучение магии намного раньше'

Юлиан уже давно, лучше кого бы то ни было, осознал, что ему никогда не стать чародеем.

Но это ничуть не ввергло его в пучину отчаяния.

Потому что в новеллах подобного жанра, когда один маршрут перекрыт, вместо него всегда открывается альтернативный, читерский путь.

'Это же прямой намек на то, что мне нужно податься в алхимию'

Широко ухмыляясь, он наблюдал, как свиные потроха булькают внутри стеклянной колбы.

'И зачем мне вообще становиться чародеем? Я прекрасно могу контролировать температуру с помощью банальной бытовой магии'

Для него, главного героя истории с недопониманиями, тот факт, что он не мог стать чародеем, в конечном итоге не имел ровным счетом никакого значения.

----------

Новая стезя (2)

Обеденный перерыв в клинике. Утренние приемы пронеслись как ураган, и наступило недолгое затишье.

Я наполнил кружку водой и щелкнул пальцами.

Треск. Буль-буль.

Спичка, лежавшая рядом в качестве катализатора, вспыхнула крошечным пламенем, и вода в кружке моментально закипела.

Пусть это и не было полноценной магией, бытовой магией вполне можно было пользоваться при наличии катализатора.

Даже без магической восприимчивости, если просто влить достаточно маны, можно было грубой силой активировать подобную примитивную магию.

И, само собой разумеется, активация магии подобным образом не делает тебя магом.

Не пойдешь же ты на демонических зверей, размахивая спичкой.

Когда вода как следует закипела, я засыпал туда не растворимый кофе... а травяной порошок, и хорошенько размешал.

В мире, где не существует электрических чайников, магия оказалась отличной заменой бытовой технике.

"М-м"

Я сделал глоток. Вкус был просто отвратительным.

Наверное, всё дело в том, что в качестве катализатора я использовал спичку.

Никакого контроля температуры, да и атмосферности ноль.

Неудивительно, что аристократы пользуются дорогущими чайными сервизами и держат дворецких, специализирующихся на заваривании чая.

Попробовал один раз, и хватит. Вряд ли я когда-нибудь снова буду заваривать чай таким образом.

"Вау..."

И всё же это заклинание нельзя было назвать полным провалом.

Потому что Эри, жевавшая сэндвич напротив меня, округлила глаза от изумления.

Хех. Кто я такой?

Гений, в двенадцать лет освоивший азы магии за три месяца.

С точки зрения показухи, эта магия сработала на все сто.

"Учитель, это сейчас магия была, да? То, как ты зажег огонь"

"Угу. Называется бытовая магия"

"А я тоже могу такому научиться?"

Эри пододвинула стул поближе и уселась, сверкая глазами.

При виде этого полного энтузиазма взгляда уголки моих губ сами собой поползли вверх.

Вот так.

Раз уж ты моя ассистентка, не стоит бояться и зажиматься. Именно с таким настроем и нужно за всё браться.

"С такой штукой и спички не нужны, да и ночью по улицам ходить удобно. Щелкнул пальцами! И пуф! Огонь!"

Её объяснение, сопровождаемое активной жестикуляцией, было весьма эмоциональным.

В этом проглядывало чистое любопытство и искреннее восхищение, вполне подобающие девочке-подростку.

Глядя на неё, я невольно расплылся в довольной улыбке.

Будь это обычная фэнтези-новелла, наставник бы наверняка выдал что-то вроде: "О-хо, я вижу в тебе талант", и обучил бы её хотя бы базовой магии.

Но в этом мире я не мог так поступить.

"Нет".

"А? Почему?"

"Эри. Сколько тебе лет?"

"У меня ещё не было дня рождения, так что пока одиннадцать"

Она младше меня всего на пару месяцев.

"Поэтому я и сказал 'нет'. Дождись хотя бы своего дня рождения, а потом уже спрашивай"

Эри обиженно выпятила губу.

"А при чем тут возраст? Я тоже умная"

"Дело не в уме"

Я непринужденно отставил в сторону чай, который только что пил.

Пил я его исключительно ради поддержания образа, но на вкус это было редкостное пойло.

"До двенадцати лет изучать магию нельзя. Это запрещено законом"

"А? Что ещё за закон такой?"

"Здесь. В Империи"

И он действительно существует.

И если его нарушить, то придут страшные дяди из Императорской семьи, чтобы сказать: 'Ах ты мелкий паршивец'.

"Ты ведь не говоришь это просто потому, что тебе лень меня учить, да?"

"Нет. Изучать магию до двенадцати лет действительно опасно"

"И в чем же опасность?"

"Если будешь неосторожна, можешь навредить своему телу и лишиться способности использовать магию до конца жизни"

Эри отложила сэндвич и внимательно прислушалась.

"Правда? А как это работает?"

"Чтобы использовать магию, твои мана-цепи должны полностью сформироваться. У каждого это происходит по-разному, но принято считать с некоторым запасом, что они полностью формируются к двенадцати годам"

"Но мои могли сформироваться быстрее"

"Верно. А могли и медленнее"

Не существует способа точно проверить, сформировались ли мана-цепи.

Они просто полагаются на общее правило: к двенадцати годам развитие гарантированно завершается.

И это правило стало горьким уроком, вынесенным из долгой истории проб и ошибок Империи.

"Волшебники встречаются редко, а чародеи — тем более. Империя не желает терять таланты по столь нелепой причине"

Поэтому они запретили это на законодательном уровне.

И этот закон распространяется на всех без исключения: на простолюдинов, аристократов и даже членов королевской семьи.

"Так что, за исключением совершенно особых случаев, изучать магию до двенадцати лет нельзя"

"Что еще за особые случаи?"

"Если магия в тебе пробудилась сама по себе, хотя тебя ей никто не учил, или если ты умрешь, не изучив магию... В общем, есть разные варианты, но в любом случае, к тебе сейчас ни один из них не относится"

"А если я втайне..."

"Даже не думай об этом"

Ты что, принимаешь Императорскую семью, которая тысячу лет удерживает власть в этом темном фэнтезийном мире, где нет ни мечтаний, ни надежды, за какую-то шутку?

Если нарушишь подобный запрет, они узнают об этом как по волшебству, и страшные дяди с криком 'Ах ты мелкий паршивец' тут же явятся по твою душу.

И если уж они приступят к действиям, то даже графский род, не говоря уже о баронском, будет вырезан под корень.

Естественно, стереть с лица земли подобные трущобы для них вообще не составит никакого труда.

"Так что подожди один год"

"А когда время придет, мне можно будет учиться?"

"Наверное"

Честно говоря, я и сам не уверен.

Я не знаю, даст ли Центральное Управление Магии на это разрешение.

Магия в этом мире приравнивается к огнестрельному оружию, так что с самого начала ты обязан подать заявку, чтобы получить право на обучение.

А после обучения ты обязан официально зарегистрироваться как волшебник или чародей.

Они могут просто отказать в выдаче разрешения, если сочтут тебя опасным на основании типа магии, криминального прошлого или происхождения.

Из-за этого выходцам из трущоб обычно очень сложно получить разрешение на магию.

Ситуация стала ещё хуже после того, как около ста лет назад какой-то поехавший выходец из трущоб устроил резню в Сэнктум-Хилле.

'Хотя, если я поручусь за неё, разрешение могут и выдать'

Ладно, подумаю об этом, когда придет время.

"А теперь, раз уж ты покончила с поздним завтраком, давай готовиться к следующему пациенту. Сегодня принимаем только утром и уходим пораньше, так что придется попотеть"

"А что там у нас было в планах на вторую половину дня?"

"Сегодня мне нужно провести один эксперимент на скотобойне Ванчо. Туда и направимся"

"Я-а-асно~"

Когда мы прибыли на скотобойню, люди Ванчо как раз занимались разделкой свиней.

Они бережно извлекали легкие для неонатального сурфактанта, и аккуратно вырезали поджелудочную железу для инсулина, стараясь её не повредить.

Недавно к этому списку добавилась еще одна задача: извлечение тонкой кишки и выскабливание её содержимого.

Стоя рядом со мной, облаченным в маску ворона, Эри зажала нос.

"Фу. Воняет дерьмом. Ты ведь не делаешь лекарства из этого дерьма?"

"Нет. Я делаю их из кишок"

Из этих свиных кишок я собирался синтезировать гепарин.

Препарат, снижающий свёртываемость крови и останавливающий рост тромбов.

А по совместительству — оружие, которое можно использовать во внутренней медицине.

'Только с этим препаратом я мог бы основать целый культ'

И в этом мире инсульты и инфаркты, вызванные тромбами, считались одними из самых страшных заболеваний, перед которыми бессильна даже божественная магия.

Если вколоть такому человеку гепарин и поставить его на ноги, это ничем не будет отличаться от божественного чуда или второго пришествия святого.

А если я ещё и добавлю фразочку в духе "Встань и иди", то все подумают: вау, Иисус во плоти.

Само собой, основывать культ я не собираюсь.

Каким бы главным героем новеллы с недопониманиями я ни был, если я начну намеренно дурить людям головы и создавать культ, бафф протагониста мгновенно слетит.

Если это не плутовской роман и не сянься¹, лучше избегать подобных злодеяний всеми силами.

"Слушай, Учитель"

Спросила Эри, заглядывая в ведро с промытыми кишками.

"А это лекарство правда так необходимо?"

"Ещё как необходимо"

"Хм..."

Эри склонила голову набок.

В этом мире ещё не до конца разобрались даже с природой инсультов, что уж тут говорить о понимании тромбоза.

Поэтому ей было сложно осознать, зачем вообще нужно растворять тромбы.

"Ну, раз Учитель говорит, что надо, значит, надо"

Я молча посмотрел на Эри, пожимающую плечами.

По правде говоря, это лекарство я делал ради неё.

ПНГ, которой она страдает — пароксизмальная ночная гемоглобинурия — несёт в себе крайне высокий риск инсульта из-за тромбов.

Сейчас с ней всё в порядке, но когда ей перевалит за двадцать, этот риск возрастет в геометрической прогрессии.

Так что, если я не могу вылечить её ПНГ, мне нужно хотя бы заранее подготовиться к инсультам, создав гепарин.

'И слава магии, теперь контролировать температуру для ферментов стало в разы проще'.

Вдобавок ко всему, недавно я научился управлять температурой с помощью магии.

Чтобы синтезировать гепарин, нужно поддерживать температуру воды в пределах от 37 до 40 градусов — только так ферменты будут работать правильно, но раньше у нас просто не было технологий для столь деликатного контроля температуры.

Теперь же я могу до определенной степени решить эту проблему с помощью магии.

'Как я и думал. Тот ивент прямо кричал мне выбрать путь алхимии'

Приятным бонусом стало то, что благодаря этому случаю я окончательно определился с вектором развития своей магии.

"Эй, ты, ублюдок!"

В этот момент рядом внезапно раздался крик, вырвавший меня из раздумий.

Это был Ванчо.

Мужчина средних лет в фартуке схватил за воротник молодого парня, судя по всему, новичка.

"Ты хоть понимаешь, сколько стоит один такой набор кишок?! А?!"

"П-простите!"

"Эта тонкая кишка стоит больше, чем все твои кишки вместе взятые..."

Ванчо, только что истошно оравший, вдруг встретился со мной взглядом.

Повисла неловкая пауза.

Затем он снова заговорил, слегка понизив голос.

"...ну, то есть, не больше, чем твои... Но всё равно, будь осторожнее! Если порвешь её, мы не сможем отдать товар!"

"Простите..."

"Эх. Просто вычту немного из твоего жалованья. Вообще-то я собирался содрать с тебя весь ущерб, но раз уж тебе ещё пахать и пахать, вычту только за один день. Жалоб нет?"

"А? Н-нет, сэр!"

Новичок торопливо собрал с пола разбросанные куски кишок.

А затем скрылся, словно спасаясь бегством.

Наблюдая за этой сценой, Эри восхищенно покачала головой.

"Вау, а Ванчо стал куда мягче"

"..."

Да чем ты вообще занимаешься за моей спиной, раз эта малявка так о тебе говорит...

Закончив с новичком, Ванчо подошел к нам, тяжело вздыхая.

"Вы пришли, Учитель Шнабель"

"Ванчо. Тяжело тебе приходится"

"Подготовка кишок идёт гладко. Но... ха, у нас тут возникли кое-какие жалобы"

Ванчо почесал затылок.

"Выработка идет хорошая, но... ох, на нас сыплются претензии"

"Претензии?"

"Из мясных лавок. Возмущаются, что оболочки кишок привозят слишком поздно, и им не во что набивать сосиски. Подняли бучу, кричат, что завтра придётся закрывать лавки. Будто на этих сосисках вообще можно нормально заработать... Но и закопать где-то в лесу я их просто так не могу."

А, ну понятно.

Сосиски — это дело серьезное.

Я их прекрасно понимаю, ведь когда я готовлю, тоже сам набиваю фарш в оболочки кишок.

"Много жалуются?"

"Много. Только сегодня утром завалились трое мясников и устроили скандал. Учитель. Нельзя ли как-нибудь решить эту проблему?"

"Хм"

Я подпер подбородок рукой и задумался.

"Как вы вообще их сейчас обрабатываете?"

"А? Ну, как вы и сказали. Разрезаем вдоль, стараемся не повредить, а потом соскребаем всё ложкой..."

Вот в чем проблема.

И как вы собрались вычистить все эти кишки обычными ложками?

Наверное, вы пытаетесь делать это аккуратно, потому что кишки дорогие, но если так возиться, задержки с поставками оболочек неизбежны.

К тому же, если скоблить ложкой, кишка рвется куда чаще.

"Вместо этого делайте вот так"

Я взял одну ещё не обработанную тонкую кишку, прихватил валявшуюся в углу скотобойни пивную бутылку и отколол её так, чтобы осталось только горлышко, напоминающее воронку.

Я просунул кишку внутрь горлышка и сказал Эри:

"Тяни. Прямо на себя"

"Уф... слизнятина"

Эри схватила другой конец кишки и потянула.

Проходя через узкое отверстие бутылки, слизистая оболочка счищалась и фонтаном вываливалась наружу из горлышка.

Шмяк. Плюх.

А с другой стороны выходила прозрачная тонкая пленка с идеально счищенным слизистым слоем.

Идеальная оболочка для сосисок.

Пораженный простотой процесса, Ванчо разинул рот.

"...И так правда можно? Это же для лекарств, разве не нужно выскабливать всё предельно аккуратно??"

"Слизистую вообще не нужно счищать деликатно. Даже если содрать её грубо, для лекарства это не станет проблемой"

"А как же оболочка..."

"Такой метод повредит оболочку куда меньше, чем ложка. И дело пойдет в разы быстрее"

"Боже правый... Правду говорят: дурная голова ногам покоя не дает. Видать, судьба моя такая — торчать в Лимбус-Пите до конца дней"

После этого мы с Ванчо обсудили, какая именно воронка могла бы заменить пивную бутылку.

Принцип там был простейший, так что мы решили заказать специальную насадку у кузнеца.

Очищенные оболочки отправятся в мясные лавки, а оставшаяся слизистая оболочка — ко мне.

Это ли не идеальный пример того, как убить двух зайцев одним выстрелом.

"Спасибо вам, Учитель"

"Я забираю слизистую"

Я поручил Эри нести контейнер, доверху набитый слизистой массой.

Кто-то мог бы возмутиться: 'Как можно заставлять девочку таскать такую тяжесть?', но именно для этого я и нанял её в ассистентки.

К тому же, усиленно откармливая её в последнее время, я осознал один прискорбный факт: этот ребенок сильнее меня.

Возможно, всё дело в её магическом потенциале.

...Но по моему самолюбию это всё равно бьет.

"Сегодня пообедаем в Цивитас-Сквере"

Сказал я идущей рядом Эри, которая тащила контейнер со слизью.

Обычно мы перекусывали принесенными с собой обедами из-за дневных приемов, но сегодня мне нужно было подняться наверх для дневных исследований.

Мне нужно было одолжить лабораторию торговой компании для синтеза лекарства.

"Правда? А мы снова пойдем в буфет?"

"Конечно"

В тот день мы обедали на шведском столе.

Даже после скотобойни она уплетала мясо за обе щеки. Желудок у неё что надо.

Так прошло несколько месяцев.

Разработка гепарина шла как по маслу, а в клинике по-прежнему не было отбоя от пациентов.

Зима в квартале красных фонарей выдалась морозной, и больных было в избытке.

Всё шло примерно так же, как и в прошлые годы.

'Пошел уже второй год, как я работаю в квартале красных фонарей?'

Примерно в это же время в прошлом году у нас творился настоящий хаос из-за рождения моего младшего брата.

Полагаю, сезон метелей тоже не за горами.

'Надо бы заранее заготовить побольше лекарств'

Во время прошлогодних снегопадов погибло слишком много людей.

Я не могу остаться здесь ради них, но я должен хотя бы организовать всё так, чтобы нуждающиеся могли получить лекарства у Ванчо.

'И, на крайний случай, надо сказать ему, чтобы он никого не наказывал за кражу еды из клиники'

Мало ли что.

Вдруг этой зимой найдется хоть один Жан Вальжан², которому потребуется помощь.

В подобном мире должно найтись место хотя бы для одного священника, готового закрыть на такое глаза.

А, не священника... кажется, это был епископ?

Как бы там ни было.

В тот день, закончив утренний прием, я тоже направился в мясной ресторан Ванчо — "Фляйшхоф"

"Эрика, притормози. Упадешь"

Подойдя к ресторану, я поднял взгляд.

Над крышей с загнутыми к небу карнизами висела огромная вывеска, исписанная имперской вязью.

А под имперской вязью сусальным золотом были выгравированы символы зверолюдей, напоминающие архаичные восточные иероглифы: 'Бураэсу Хобу' ³

Опустив взгляд, я заметил пропитанные маслом красные фонари, висевшие по обе стороны от круглой дверной рамы.

"Учитель! Говорят, сегодня во 'Фляйшхоф' завезли сосиски. Может, возьмем их на обед?"

"Для начала давай посмотрим на всё мясо, которое завезли вчера, а потом уже решим"

Стоило открыть дверь и зайти внутрь, как взору представала двухэтажная конструкция с высоченным открытым потолком.

В центральном зале плотными рядами стояли десятки квадратных деревянных столов, а работницы Ванчо, перекинув полотенца через плечо, носились туда-сюда с тарелками мяса.

Я не особо разбираюсь в уся⁴, но точно понимаю, что это здание в стиле уся.

Вот только блюда здесь подавали вполне себе западные.

'Сколько ни смотрю на это, всё никак не могу привыкнуть'

Я подумывал, с чего бы вообще начать критику этого заведения, но в итоге решил просто списать всё на специфический вкус Ванчо и больше не забивать себе этим голову.

От входа в это причудливое заведение я направился прямиком к зарезервированной комнате.

Как вдруг Ванчо, ожидавший меня у дверей со скрещенными на груди руками, окликнул меня.

"Учитель. У вас случайно не найдется минутки?"

Этот вечный улыбака обратился ко мне с предельно серьёзным лицом.

У него было в точности такое же выражение лица, как у профессора экстренной медицины в моей прошлой жизни, когда он поджидал меня прямо перед обеденным перерывом.

Аппетит пропал мгновенно.

"...В чем дело, Ванчо?"

"Что скажете, если в этом году вы подниметесь наверх чуть пораньше?"

Ванчо предлагал мне ни много ни мало — покинуть Лимбус-Пит до того, как выпадет снег.

"В секторе H в последнее время творится какая-то дичь. Уж не знаю, какой дряни нажрались эти ублюдки, но они совсем ошалели и теперь лезут к нам в сектор D"

“Похоже, от грядущих снегопадов у них окончательно поехала крыша.”

Встряла Эри, стоявшая рядом.

"Это тот сезон, когда они готовы вцепиться друг другу в глотки, лишь бы урвать хотя бы ещё один мешок с мусором перед снегопадами"

"Эри. Выбирай выражения"

"Угх"

Что это ещё за "вцепиться в глотки" из уст двенадцатилетнего ребенка.

И всё же, суть я уловил.

Грубо говоря, это было похоже на то, как дикие звери спускаются в человеческие деревни в преддверии зимней спячки.

"Я понял. И когда мне следует подняться?"

"Если возможно, было бы лучше, если бы вы уехали прямо сегодня"

Ванчо огляделся по сторонам, а затем зашептал мне на ухо:

"В сезон метелей нам, мусору, придется провести небольшой ритуал экзорцизма в наших рядах. Это не самое приятное зрелище для такого человека, как вы, Учитель, так что берите эту малявку Эрику и пересидите наверху. Как только всё уляжется, я свяжусь с вами"

Примечания:

¹ Сянься — жанр китайского фэнтези про культивацию

² Небольшой референс и аналогия от автора. Жан Вальжан это главный герой романа "Отверженные", бывший каторжник, которого епископ спас от повторного ареста, заявив, что украденное Жаном серебро было подарком ему.

³ Buraesu Hobu (富來壽 豪府)

⁴ Уся — жанр китайского фэнтези про боевые искусства.

----------

Зима в Лимбус-Пите (1)

Лимбус-Пит — это задница столицы Империи.

Метафора, конечно, грубовата, но более подходящего выражения я подобрать не смог.

Потому что всё, что не нужно наверху, скатывается именно сюда.

Например, люди хотят есть свежее мясо, но совершенно не желают, чтобы по соседству с ними находилась пропахшая кровью скотобойня.

Как итог — скотобойни спустились в Лимбус-Пит и стали одной из его главных индустрий.

Помимо скотобоен были заводы, казино, наёмники и так далее.

Востребованные, но не нашедшие себе места наверху предприятия одно за другим спускались в Лимбус-Пит.

Восемь подобных отраслей обосновались в Лимбус-Пите.

И к ним тут же присосалась первородная тьма Лимбус-Пита.

Когда появились скотобойни, за ними последовала проституция.

Вслед за заводами — контрабанда.

Вслед за казино — ростовщичество.

Законный мир и подпольный.

Симбиоз этих двух миров составляет основу существования Лимбус-Пита.

'И если мне не изменяет память, кормушка сектора H — это...'

Я вспомнил то, что рассказывал мне наставник на уроках истории.

Сектор H возник на месте тюрьмы и места для казней.

И его кормушкой стала "торговля людьми".

Приговоренный к смертной казни всё равно умрет.

В прошлом кто-то решил, что разбрасываться ресурсом под названием жизнь было просто расточительно.

Арена, где приговоренных к смерти стравливали друг с другом, услуги по отмыванию личностей, продававшие имена мертвецов.

Всё это эволюционировало в тот гигантский человеческий рынок, кишащий похищениями и работорговлей, которым он является сегодня.

'Даже другие аристократы обычно направляются в сектор H, когда хотят купить рабов'

И в последнее время этот самый сектор H начал вторгаться в наш сектор D.

Очевидно, что они заглянули не ради дружеского визита.

'Ладно. Пора сваливать'

Приняв решение, я действовал быстро.

Последовав совету Ванчо, я тут же начал собирать вещи.

Пусть я и главный герой, но я не из тех персонажей, кто любит становиться обузой для других лишь ради того, чтобы получить свою минуту славы.

Мое присутствие здесь будет только мешать Ванчо, так что мне лучше уйти.

К тому же, я слышал, что нынче в тренде рациональные главные герои.

А поскольку я тоже человек рациональный, я без колебаний начал готовиться к возвращению наверх.

Пока я собирал вещи, Эри недовольно спросила:

"Но Учитель, разве тебе не страшно?"

"Чего именно?"

"Говорят, парни из сектора H идут сюда"

При виде реакции Эрики на моих губах заиграла легкая улыбка.

"Ты боишься сектора H, хотя ужинаешь за одним столом с боссом сектора D?"

Все кормушки распределяются в соответствии с иерархией.

Сильнейшая организация забирает себе производство магической инженерии в секторе A, следующая по силе — индустрию авантюристов в секторе B.

А Ванчо держит скотобойни сектора D.

Другими словами, Ванчо занимает примерно четвертое место.

В то время как сектор H находится на самом дне.

Они не казались мне достойными противниками для Ванчо.

И собирал вещи я вовсе не потому, что боялся сектора H.

А чтобы не путаться у Ванчо под ногами.

Поэтому я спокойно озвучил свои истинные мысли.

"Когда в доме заводятся крысы, и хозяин решает провести уборку, разве гость покидает комнату из страха перед крысами?"

"Ох, ну кто бы сомневался. Аристократы такие аристократы. Даже в такой момент так по-красивому рассуждают."

Эрика сухо усмехнулась.

"И всё же, будь осторожен. Если они укусят, ты не умрешь, но проблем не оберешься"

"Почему? Они настолько сильны?"

"Нет. Просто они на всю голову отбитые, и это дико раздражает. Кусают всех без разбору. Оттого с ними и столько мороки"

Раздражают, потому что отбитые?

Оценка Эри расходилась с моими представлениями, поэтому я слегка наклонился к ней.

"Что значит 'кусают без разбору'? Можешь объяснить конкретнее?"

"А? Что именно ты хочешь спросить?"

"Почему бандиты из сектора H бросаются на всех подряд? Это приказ их босса?"

"А-а"

Выслушав меня, Эрика медленно кивнула.

А затем добавила:

"Сразу видно, что ты из Верхнего города, раз не знаешь таких банальных вещей. В секторе H нет никакого босса"

"?"

Неожиданный ответ.

Но до меня дошло уже в следующую секунду.

"Значит, в секторе H нет кого-то вроде Ванчо"

"Именно. В остальных секторах заправляет одна крупная организация, так? Как у Ванчо. Люди, которых нельзя трогать, территории, на которые нельзя заходить. Там есть четкие границы. Но в секторе H ничего подобного нет. Это просто сборище мелких шаек, готовых перегрызть друг другу глотки"

Отсутствие босса означает отсутствие контроля, а отсутствие контроля означает, что границы устанавливать некому.

И вдобавок ко всему, я, кажется, понимал, почему в секторе H не было единого босса.

'Всё из-за торговли людьми'.

Это всё-таки фэнтезийный мир.

Если тот, кого ты продал в рабство, станет сильным и позже вернется отомстить, твоя организация будет уничтожена.

Когда ты торгуешь тысячами людей, просто невозможно, чтобы среди них не затесался какой-нибудь будущий Святой Меча.

Естественно, ни одна из этих организаций не просуществовала бы и пяти лет, прежде чем нарваться на возмездие, поэтому на торговле людьми не могла вырасти ни одна крупная банда.

"Я понял, Эри. Значит, раз у них нет босса, договориться с ними невозможно"

Эри кивнула в ответ на мое умозаключение.

"Всё верно. Большинство из них живут одним днем. О каких границах тут вообще может идти речь?"

"Видимо, они думают, что могут просто укусить и убежать"

"Вот именно"

Порой мелкие банды, не знающие своего места и бросающиеся в безрассудные атаки, выматывают куда сильнее, чем крупные организации.

После своих кратких объяснений Эри подытожила ситуацию.

"Их укусы болезненны, а попытки остановить их не приносят никакой выгоды. У них даже нет представителя для переговоров. Ванчо и боссы других секторов ненавидят сектор H не просто так. Теперь понимаешь, почему люди их боятся?"

Похоже на то.

Человек, пускающий слюни от бешенства, всегда страшнее того, кто просто плюется.

А сектор H был сборищем мелких и средних шаек, которые шатались повсюду, оставляя свои слюни, совершенно не задумываясь о последствиях.

"Ну что? Передумал?"

"..."

"Тогда давай собирайся быстрее, Учитель. Если они нас покусают, страдать будем только мы"

С выражением крайнего отвращения на лице Эрика торопливо начала собирать свои вещи.

В отличие от неё, мои руки двигались куда медленнее, чем до того, как я узнал этот факт.

'Э-э... эм...'

Потому что, выслушав её объяснения, я почувствовал, что это не чужая проблема, а мой личный сюжетный ивент.

Закончив собирать вещи.

Я взял свой саквояж и взялся за дверную ручку.

"Пошли. Если мы задержимся ещё хоть на минуту, Ванчо прибежит и вцепится нам в ноги с рыданиями"

Я уже велел Отто, нашему водителю и телохранителю, подогнать автомобиль.

Вероятно, он как раз ехал сюда с границы между Цивитас-Сквером и кварталом красных фонарей.

"Учитель. Мы же должны были встретиться с господином водителем у входа, верно?"

Эри.

Отто всё ещё молод.

Он может обидеться на такое официальное обращение. Он ведь ещё даже не женат.

Знаешь ли, мужчины становятся весьма чувствительными к своему возрасту, когда им под тридцать.

Мне очень хотелось высказать всё это, но ради сохранения образа я промолчал.

"Пошли, быстрее"

Эри пошла первой и открыла дверь.

В этот момент.

Глухой стук.

Что-то грузно ввалилось в дверной проем.

Молодой мужчина рухнул, ударившись головой об пол.

Под его головой начала растекаться красная лужа.

"Господин водитель?!"

Эри перевернула Отто лицом вверх и в ужасе ахнула.

Кто-то методично разорвал уголки его губ до самых ушей и сшил их толстой рыболовной леской, зафиксировав лицо в ужасающей улыбке.

"Как такое могло с ним случиться...?"

Отто не был сверхчеловеком 1-го ранга, но он был искусным бойцом, находившимся в шаге от этого уровня.

Это означало, что в этом районе никто, кроме Ванчо, не смог бы его одолеть.

Увидев такого человека в столь жалком состоянии, неудивительно, что Эри пришла в ужас.

Он попытался что-то сказать, и из его открытого рта вырвался неразборчивый звук.

"Угх-х-х..."

Его язык тоже был прошит леской, поэтому он не мог выговорить ни слова, издавая лишь сдавленные стоны.

На лбу Отто кровоточили вырезанные ножом буквы.

[Einladung]

При виде этого приглашения лицо Эри побледнело.

"Эм... Айн... э-э...? Что это за слово?"

"..."

"Что? Эй! Почему ты так на меня смотришь!"

Поправочка.

Эрика не знала точного перевода слова "Приглашение", но почувствовала гнетущую атмосферу, и её лицо побледнело.

Проигнорировав ворчание Эри, я осмотрел раны Отто.

'Теперь я понимаю, почему люди не хотят связываться с ребятами из сектора H'

Подумать только, сотворить такое с лицом человека.

Я никогда с ними не встречался, но было очевидно, что с этими людьми невозможно договориться.

"Кх-х... у-ух..."

Даже превозвозмогая боль, Отто в отчаянии смотрел на меня, пытаясь что-то сказать.

Из-за прошитого языка его речь была невнятной.

Но это была явная мольба о спасении.

"Я сейчас же облегчу твою боль"

Я достал ножницы из своего саквояжа и подошел ближе.

В первую очередь я намеревался разрезать нить, сковывающую его язык.

Хвать.

В этот момент Эри грубо схватила меня за руку.

"Учитель, я думаю, лучше его оставить"

Предупредила она, и её глаза были полны неподдельного ужаса.

"Учитель. Сейчас мы не можем ни вылечить господина Отто, ни забрать его с собой. Лучшее, что мы можем сделать — это убраться отсюда"

Она была права.

В тот миг, когда я увидел состояние Отто, я сразу понял, чего они добивались.

Если рассуждать логически, мне следовало бросить Отто и подниматься наверх.

И никто бы не назвал этот выбор бессердечным.

В первую очередь он был моим телохранителем, а уже потом водителем, и быть брошенным ради моей безопасности — часть его работы.

И его ежемесячное жалованье полностью это окупало.

"Вероятно, ты права"

"Ты быстро соображаешь. Так что давай прямо сейчас уйдем наверх. Мы будем в безопасности, если просто дойдем до Цивитас-Сквера"

Суждения Эри были холодными. Рациональными, как и подобает ребенку, выжившему на этих улицах.

Любой человек в здравом уме развернулся бы и бросился бежать без единой задней мысли.

Но я не мог оторвать взгляд от зашитых губ Отто и послания на его лбу.

"Учитель?"

"..."

Мои ноги словно приросли к полу.

Гордость врача?

Не без этого.

Но тот факт, что я был главным героем в жанре недопониманий, давил на меня куда сильнее.

'Не то чтобы я мог просто взять и сбежать'

Главный герой всегда побеждает в конце.

Но слово "победа" подразумевает, что он неизбежно окажется втянутым в какой-то инцидент.

Нет, погодите, а разве я уже в него не втянут?

Взвесив эти два факта, я рассудил, что побег невозможен.

Приняв решение, я действовал быстро.

Проигнорировав тараторящую рядом Эри, я развернулся и направился в процедурную.

"Эри. Бросай сумку и запри заднюю дверь"

"Нет, не может быть... Учитель! Ты с ума сошел? Они же висят у нас на хвосте!"

"И что с того?"

Я направил клюв своей вороньей маски прямо на Эри.

"Он мой пациент. И он человек моей семьи"

А главное — я главный герой.

"..."

"Мне хватит и тридцати минут"

"Ха-а-а..."

Эри вздохнула со смирением.

От её реакции я почувствовал легкий укол совести.

Я-то знаю, что всё обойдётся, ведь я главный герой, но по мнению Эри всё было далеко не так радужно.

'Ладно, раз уж я себя чувствую виноватым, придётся показать ей что-нибудь крутое'

Я покажу тебе фантастическую операцию, которой я когда-то поражал и впечатлял студентов-медиков.

Я подошел к сейфу, встроенному в стену.

Щелк. Лязг.

Из недр сейфа я бережно достал коричневую ампулу в бархатном футляре.

На этикетке было написано: [Erythroxylum Coca].

Я ещё не сумел синтезировать лидокаин, поэтому использовал это в качестве местного анестетика.

Для справки, на латыни это означает "кокаин"

А что? Латынь — это круто.

'Внутривенная анестезия кажется слишком рискованной, так что придется обойтись местным применением'

Слизистая оболочка рта и открытые раны обладают высокой скоростью всасывания кокаина.

Нет нужды делать укол. Достаточно просто пропитать марлю кокаиновым раствором и приложить к ране.

К тому же, благодаря эффекту сужения сосудов, это отлично поможет с остановкой кровотечения.

Если бы не привыкание, это был бы поистине идеальный препарат.

"Теперь не двигайся. Можешь даже поспать"

Если, конечно, получится.

Ожидая, пока подействует анестетик, я внимательно осмотрел рану.

'Разрез от обоих уголков рта до передней части ушной раковины. Примерно по 7 сантиметров с каждой стороны'

Рыболовная леска, которую использовали парни из сектора H, была толстой и грубой.

Тц, они скорее просто узелок связали, чем наложили швы.

Если уж решили творить искусство, делали бы по достоинству.

'Некроз тканей не слишком сильный. Можно сразу приступать к операции'

Составив план операции, я открыл старый кожаный футляр.

Серебряное лезвие.

Пинцет.

Набор рыболовных крючков, разложенных по размеру.

Я разложил хирургические инструменты и ополоснул руки в известковой воде.

"Не шевели языком. Сначала я перережу леску"

Вместо ответа пальцы Отто едва заметно дрогнули.

Я перерезал леску нить за нитью.

Каждый раз, когда леска рвалась, рана раскрывалась. Я сразу останавливал кровотечение, сдерживая кровь, сочившуюся из разорванных ран.

Затем я удалил нить, прошитую сквозь его язык.

"Сделай глубокий вдох"

Освободив язык, Отто сделал глубокий вдох.

"Теперь дыши носом"

Следующий этап — санация.

Некроз был незначительным, но инфицированные ткани всё ещё оставались инфицированными.

Я удалил все поврежденные ткани.

'Теперь наложение швов'

Рана находилась в уголках рта — в области с повышенной подвижностью мышц.

Если просто зашить её, позже возникнет контрактура.

Шрам стянется, и он не сможет нормально открывать рот.

'Придется применить Z-пластику'

Z-пластика.

Метод, при котором прямой рубец рассекают в форме буквы Z, после чего его повторно сшивают.

Это способ предотвратить контрактуру путем распределения вектора натяжения тканей, и, как бонус, он оставляет менее заметный шрам.

'Кожи не хватает. Придется взять немного за ухом'.

Область за ухом — идеальное донорское место: шрам скроют волосы, и там есть запас свободной кожи.

Я не мог обезболить участок за ухом просто приложив марлю, поэтому сделал укол.

Пинцетом я зацепил крошечные кровеносные сосуды, а серебрянным лезвием подцепил кожу.

Я поместил лоскут кожи на дефектный участок и наложил швы на мышечный слой кетгутом¹ с помощью рыболовного крючка.

Спустя несколько минут таких манипуляций...

"Готово"

Вымыв руки в очередной раз, я посмотрел на часы.

29 минут.

На одну минуту быстрее, чем я рассчитывал.

Абсолютно неудовлетворительный результат.

'Тц. Всё равно долго'

В прошлой жизни, будучи взрослым хирургом, я бы управился за 15 минут.

А с толковым ординатором на подхвате — и вовсе за 12.

Полагаю, всё дело в том, что у меня медлительные детские руки, да и оборудование здесь куда хуже, чем в моем прежнем мире.

'Мне ещё расти и расти'

Хватит самобичевания.

Я посмотрел на Эри.

Позабыв о том, что ей нужно стоять на стреме, она тупо смотрела в мою сторону.

"...Что это за скорость зашивания... Учитель, кем ты вообще был раньше?"

"Доктором"

У Эрики глаз алмаз.

Многие думают, что главное для хирурга — это твердая рука, но истинное мастерство заключается в умении обращаться с нитью.

И в прошлой жизни я получил немало предложений о работе исключительно благодаря своему навыку наложения швов.

...Но какого черта я тогда выбрал экстренную хирургию? Проклятье.

Хватит хвастаться.

Голос Эрики вернул меня в реальность.

"Нет, я не об этом... Ты точно не из герцогской семьи?"

"И духу моего рядом с ними не было"

"Хм-м..."

Эри окинула меня подозрительным взглядом.

"Ты ведь не на тяп-ляп всё сделал?"

"Разве я похож на человека, который стал бы так делать?"

"Ну, ты так лихо орудовал лезвием, даже линейку не использовал"

"У меня есть свои методы"

На моих пинцетах и щипцах были вырезаны бороздки с интервалом в полсантиметра.

Небольшая доработка, чтобы не тратить время на постоянные измерения линейкой.

Я хотел опробовать эту фишку ещё в прошлой жизни, но в больнице сказали, что они не станут на такое раскошеливаться.

Да и я тогда был еще слишком "зеленым", чтобы качать права.

Но здесь, в этом мире, у меня полно денег, так что я легко заказал хирургические инструменты на заказ.

Как ни крути, деньги решают.

"Слушай, а мы точно можем вот так просто болтать? Буквально пять минут назад ты хотела сбежать"

"А, точно!"

Эри торопливо снова схватила свои сумки.

В отличие от неё, я неспешно выписал пациенту лекарства и провел его к задней двери.

"Технически это наркотик, но если будешь принимать его только при сильной боли и не чаще трех раз в день, привыкания не будет. А теперь бери это и иди к Ванчо"

Отто покачал головой.

Он всё ещё не мог нормально говорить, но его взгляд был полон решимости.

Должно быть, он имел в виду, что не может бросить юного господина.

"Буду честен. В твоем нынешнем состоянии ты будешь лишь обузой"

Да и сейчас от него требовалось совсем другое.

"Выйди через заднюю дверь и приведи Ванчо. Это лучшее, что ты можешь сделать"

"..."

В конце концов, Отто кивнул.

Когда я открыл заднюю дверь, он, пошатываясь, побрел в сторону скотобойни Ванчо.

"Учитель! Ты что творишь?!"

"Я буду ждать, господин Отто"

"Учитель!"

Проводив пациента, я повернулся к Эри.

"Эри, не торопи меня"

"Да как тут не торопить, когда на кону наши жизни!"

"Но разве спешка что-то изменит? Мы всё равно не смогли бы подняться наверх с того самого момента, как на господина Отто напали"

"..."

"И самое главное — уже слишком поздно"

Тридцати минут более чем достаточно, чтобы преследователи успели плотно перекусить, а затем взять нас в кольцо.

БАХ!

И словно в подтверждение моих слов, парадную дверь с треском выбили внутрь.

Вот видишь. Я же говорил.

Это мой ивент.

Примечания:

¹ Кетгут — нить из козьих кишок, рассасывающимся шовным материалом

----------

Зима в Лимбус-Пите (2)

"Эри, не паникуй"

"Да как тут не паниковать, когда на кону наши жизни!"

"А разве паника что-то изменит? Мы всё равно не смогли бы уйти наверх с того самого момента, как господина Отто вывели из строя"

"..."

"И к тому же, уже слишком поздно"

"Но всё равно, если мы поспешим...!"

Бах!

Но не успела Эри договорить, как входная дверь с оглушительным треском влетела внутрь.

Как дверь вылетела с петель, деревянные щепки разлетелись во все стороны.

А ведь я только в прошлом году починил эту дверь, когда петли намертво промерзли...

'Вот же ублюдки. У моей клиники и так дефицит бюджета'

Разумеется, этим головорезам вряд ли было дело до моих финансовых трудностей.

Сквозь клубы пыли в помещение ввалились силуэты нападавших.

Один, два, три, четыре, пять.

И еще один, прячущийся в самом конце. Итого шестеро.

Все они выглядели как типичные Клоуны: с нелепыми париками на головах и жирной полосой помады, растянутой от уголков губ до самых ушей.

Среди них выделялся тот, что прятался позади всех — его грим сильно отличался.

"И-хи-хи..."

Как и остальные Клоуны, он носил парик и широкую улыбку из помады, но его лицо было густо набелено пудрой.

Он был удивительно щуплым, даже по меркам своих бледнолицых собратьев.

"А-хи... э-хе-хе..."

Белое Лицо засмеялся.

Точнее, попытался выдавить из себя смех.

Смешок вышел настолько неловким и скрипучим, словно смеялась несмазанная дверная петля.

Выглядывая из-за спин своих пятерых громил, он до боли напоминал крысу, робко высовывающую нос из норы.

"З-здравствуйте, господин... Целитель?"

Я доктор, а не целитель.

Сначала Эрика, потом Ванчо.

Почему все в этом городе упорно продолжают называть меня целителем?

"Я... я Каски из 'Лахенден Карневаль', Вайс... Вайсгезихт"

Клоун отвесил поклон.

"П-поскольку вы чужак, г-господин, можете н-называть меня Белым Лицом"

' "Лахенден Карневаль"? Смеющийся Карнавал?'

Вайсгезихт? Белое Лицо?

К чему весь этот несуразный бред?

К счастью, Эри всё объяснила ещё до того, как я успел спросить.

"'Лахенден Карневаль' — это Фракция Артистов из сектора H"

"Артистов?"

"Там все торгуют людьми, но каждая организация распоряжается товаром по-своему. Группировки вроде 'Лахенден Карневаль', которые уродуют людей и продают их как живые экспонаты или диковинки, называют Фракциями Артистов. Этот клоун — один из них".

Выходит, это просто цирк уродцев.

Точно не та публика, с которой мне хотелось бы иметь хоть какие-то дела.

В этот момент кто-то бурно возмутился столь прямолинейной оценке Эри.

"Клоун?! Да как ты смеешь оскорблять нашу благородную миссию по распространению смеха в этом безрадостном мире..."

Судя по тому, что от ярости он даже заикаться перестал, она явно задела его за живое.

Эри проигнорировала слова Каски и невозмутимо продолжила объяснение.

"Снизу вверх их иерархия выглядит так: Клакёры¹, Красные Носы, Белые Лица и Король Шутов. Можешь считать, что Белое Лицо по статусу примерно равен боевому командиру Ванчо"

"Понятно"

Для мелкой банды у них на удивление проработанная внутренняя структура.

Стало быть, перед нами офицер среднего звена.

Белое Лицо, точнее... Каски, верно?

"Итак, какое у вас ко мне дело?"

"В-вы нужны нам, г-господин"

"Где-то есть пациенты, ожидающие моей помощи?"

"Снаружи есть т-товарищи, которые ждут вас"

Судя по всему, они явились сюда, чтобы завербовать меня в свои ряды.

"Я отказываюсь"

Без малейших колебаний.

Я главный герой, и к тому же герой-врач.

Был ли хоть малейший смысл вступать в организацию, которая творит с людьми подобные зверства?

И с какой стати мне пополнять ряды этих сумасшедших?

Каски лишь спокойно кивнул, словно ожидал именно такого ответа.

"Ах, какая жалость. Тогда у меня нет иного выбора..."

В этот момент Эри грубо оборвала его, выхватив револьвер.

"Сожалею, но наш Учитель не из тех, кто работает на кого-то другого"

Это было то самое оружие, которое я приобрел для самообороны.

Должно быть, она сама прихватила его, когда мы в спешке собирали вещи.

Щелк.

Эри взвела курок, наставив дуло револьвера точно между глаз Каски.

'Погодите-ка. А это вообще нормально, что двенадцатилетняя девочка целится из пистолета?'

На миг эта мысль посетила мой разум, но вспомнив, что мы находимся в мире, где существует куда более смертоносное оружие под названием "магия", я лишь мысленно махнул на это рукой.

И вправду. По местным меркам это всего лишь детская игрушка для самообороны.

"Хи-и-ик?!"

Оказавшись под прицелом, Каски истошно взвизгнул и юркнул за спину своего подчиненного.

Он выставил перед собой Клакёра в дурацком парике, как живой щит, и судорожно заломил руки.

"М-может, мы просто п-поговорим...?! Я-я ведь здесь только п-по приказу..."

Эри пренебрежительно скривилась, глядя на жалкую реакцию Белого Лица.

Под маской ворона я издал тихий, сухой смешок.

До чего же сильным был контраст между ним и боевым командиром Ванчо, хотя формально их статус был одинаковым.

Тот парень обладал стальными нервами — из тех людей, кто на следующий день после ножевого ранения в живот порывался пойти в бар, за что и получал от меня нагоняй.

А командир этой группировки трусливо прятался за спинами своих же людей от одного только вида наведенного на него дула.

Пожалуй, именно в этом и крылась истинная разница в уровне их организаций.

Эри, судя по всему, подумала о том же, так как напряжение в её плечах заметно спало.

Ствол револьвера слегка опустился.

И в этот самый момент расслабленности,

Каски внезапно разразился маниакальным хохотом.

"И-хи-хи!"

Каски с силой толкнул своего подчиненного прямо на Эри.

Отброшенный Клакёр выглядел не менее ошарашенным.

Он явно не ожидал от своего командира подобной подлости.

Воспользовавшись тем мгновением, когда подчиненный превратился в живой щит, Каски бросился к револьверу в руке Эри.

Его спина, до этого подобострастно согнутая, распрямилась словно пружина, а из рукава со зловещим щелчком выскочило лезвие выкидного ножа.

Застигнутый врасплох столь резким маневром, я вскрикнул:

"Береги—!"

Бабах!

Но не успел я даже договорить, как Эри, не дрогнув в лице, хладнокровно спустила курок.

Голова несущегося на неё Каски резко запрокинулась.

Прямо над декоративным красным носом, на его набеленном пудрой лбу зияла аккуратная черная дыра.

"Гхк...!"

Издав нелепый предсмертный хрип, его тело, подчиняясь инерции, грузно рухнуло на пол.

Я поймал себя на том, что неотрывно смотрю на Эри.

Эри лишь равнодушно пожала плечами.

"Похоже, Учитель, ты единственный человек во всем Лимбус-Пите, кто до сих пор верит в чужие слёзы и слабость"

Хм.

А ведь если подумать, это место было местным аналогом Готэма Империи.

Пожалуй, до этого момента я всё-таки недооценивал Лимбус-Пит.

Фу-ух...

Покончив с Каски, Эри невозмутимо сдула дымок со ствола револьвера.

"Кто следующий?"

Дуло пистолета плавно переместилось на оставшуюся пятерку.

Пятеро Клакёров, оказавшись под прицелом, нервно вздрогнули и переглянулись.

Несмотря на гибель своего командира, на их лицах читалась скорее растерянность, нежели гнев.

"Эй, это что, настоящий огнестрел? Оно правда выстрелило?"

"Бред какой-то... Откуда здесь рабочая пушка?"

"Этот 'учитель' что, настолько богат?"

Ситуация, в которой двенадцатилетняя девочка держала в страхе пятерых взрослых клоунов.

Сцена выглядела сюрреалистично, но, если вдуматься, их реакция была вполне закономерной.

Будь то пуля или магия, для сверхчеловека нулевого ранга любое прямое попадание фатально.

Если противник не достиг хотя бы первого ранга сверхчеловека, огнестрельное оружие представляло собой точно такую же угрозу, как и в моем прежнем мире.

"Работающая пушка..."

"Да в этой дыре даже оружейных лавок нет"

"Так парни из сектора A гоняют их контрабандой"

"Это не сектор А, придурок"

"Этот учитель из верхнего города, что ли? Мы что, наехали не на того парня?"

Один из клоунов нервно сглотнул.

Человек с огнестрельным оружием в этом городе ничем не отличался от боевого мага.

И дело не только в том, что он мог лишить жизни простым движением пальца, куда важнее был сам статус владельца исправного пистолета.

В городе, насквозь пропитанном магическим смогом, оружие требовало невероятно дорогого и сложного ухода, а значит, и колоссального богатства.

Более того, необходимо было иметь солидный социальный статус, чтобы получить лицензию, и связи, чтобы регулярно доставать боеприпасы.

Учитывая всё это, пистолет в кобуре пугал окружающих гораздо сильнее, чем само его применение.

"Это же была единственная пуля, да? Не мог же он закупить кучу патронов..."

"А что? Хочешь проверить на себе, сколько ещё осталось?"

Эри вновь взвела курок.

Щелк.

"Э-эта пушка выглядит... очень д-дорогой... М-может, всё-таки обсудим всё мирно?"

"Да. Тратить на нас пулю — чистое расточительство. А продадим её — сможем всей бригадой шикарно поужинать"

От их недавней наглости, с которой они выбивали дверь, не осталось и следа. Теперь эти шуты источали сплошную учтивость.

Как и ожидалось, даже в другом мире огнестрел работает безотказно.

Однако и Эри не могла так просто нажать на спуск.

Ей мешало естественное ограничение любого револьвера — вместимость барабана.

Пятеро клоунов стояли прямо перед ней.

И ровно пять патронов оставалось в барабане.

Конечно, можно было уложить каждого с одного выстрела, но если бы они бросились на неё одновременно, даже у Эри возникли бы серьезные проблемы.

Понимала она это инстинктивно или нет, но Эри предпочла тянуть время, держа их на мушке.

"Учитель. Просто продержимся так до прихода Ванчо"

К счастью, время играло нам на руку.

Ведь Отто уже ушел за Ванчо.

Поэтому Эри оставалось лишь хладнокровно тянуть время.

Однако что-то во всей этой ситуации казалось мне до странности неестественным.

'Странно. Если одного револьвера достаточно, чтобы держать их в таком страхе, Отто ни за что бы не проиграл'

У Отто тоже было огнестрельное оружие.

Вдобавок ко всему, он был первоклассным телохранителем, находившимся в шаге от получения первого ранга.

Тот факт, что такого бойца смогли одолеть, не давал мне покоя.

Как только интуиция подсказала мне, что здесь что-то не так, я собирался предупредить Эри об опасности.

Хрясь!

Внезапно голова стоявшего позади всех клоуна запрокинулась.

Словно его ударило невидимым молотом.

"А...?"

Бух.

Клакёр безвольно рухнул на пол.

А прямо в центре его лба — ровно в том же самом месте, куда ранее попали Каски — зияла аккуратная черная дыра.

"Ч-что за дела? Мы же сказали, давайте договоримся!"

"Это не я стреляла"

"И-хи-хи..."

Мерзкий, режущий слух смех эхом разнесся по процедурной.

"И-хи... у-ух. Как же больно..."

В ту же секунду Клоун с Белым Лицом, неподвижно лежавший на полу, начал медленно подниматься.

На его набеленном лбу не осталось ни единой царапины, словно пулевое отверстие было лишь иллюзией.

"Э-это правда было очень б-больно... Какие же вы з-злые..."

Заворчал Каски, выпрямляясь в полный рост.

Не тратя времени на лишние вопросы, Эри мгновенно перевела прицел ему в грудь и спустила курок.

Бабах!

Каски схватился за грудь и рухнул на колени.

Однако его одежда, которая, как я полагал, должна была пропитаться кровью, оставалась абсолютно чистой.

"Кх-ха...!"

И в это же самое мгновение кровавое пятно расплылось на груди другого клоуна, стоявшего за его спиной.

При виде повторения недавней аномалии Эрика в панике обернулась ко мне:

"Ч-что происходит? Учитель! Пули как-то странно рикошетят! Пистолет сломан?"

"Нет. Это было прямое попадание"

"Тогда в чём дело?!"

"Это Магическая Гравировка"

Теперь всё встало на свои места. Это объясняло, почему Отто проиграл.

Кто бы мог подумать, что подобная мерзость всплывет здесь, в Лимбус-Пите?

Магическая Гравировка — это нечто вроде татуировки, дарующей магические способности обычному человеку, совершенно не владеющему основами магии.

Разумеется, в сравнении с магией чародеев или волшебников её эффективность распределения маны просто ужасна, а арсенал доступных заклинаний крайне ограничен.

И всё же, этого более чем достаточно, чтобы безраздельно властвовать как хищник среди сверхлюдей нулевого ранга.

"Эффекты его гравировки —  и "

Гравировка  позволяет организму приобретать иммунитет к тем видам повреждений, которые он уже перенес.

В теории это кажется невероятно мощным усилением, но в реальном бою — это абсолютный мусор.

Это только в видеоиграх получение урона означает лишь потерю очков здоровья. В реальности одно неудачное ранение легко может сделать тебя инвалидом на всю оставшуюся жизнь.

Более того, процент накапливаемого за раз иммунитета ничтожно мал, поэтому для достижения полной неуязвимости придется пережить избиение до полусмерти.

Но этот бледный клоун, Каски, похоже, нашел способ обойти этот недостаток с помощью .

 позволяет сбрасывать полученные ранения на своих союзников, при этом смертельные раны переносятся автоматически.

Каски виртуозно сочетал эти два навыка, сбрасывая весь получаемый урон на подчиненных ровно до тех пор, пока не приобретал полный иммунитет к типу урона.

'Теперь я прекрасно понимаю, как они одолели Отто'

Выражаясь геймерским языком, Каски был типичным "гиммик-боссом"

Из тех боссов, что сами по себе не представляют угрозы, но без знания правильной тактики их невозможно одолеть даже высокоуровневым персонажем.

Выслушав мое объяснение, Эри злобно скривилась и крикнула:

"Назвали меня богачкой из-за какой-то пушки, а сами используют штуковину в разы дороже!"

Вот, значит, что её возмутило в первую очередь.

Эри вновь навела ствол на поднявшегося Каски.

Но я остановил её руку.

"Эри. Только не в него"

Сейчас нашей главной целью был вовсе не Каски.

Как я уже говорил, Каски невозможно победить, не разгадав его секрет.

Но стоило понять суть уловки, как он становился абсолютно легкой мишенью.

"Стреляй в оставшуюся троицу у него за спиной.  работает в обе стороны"

Вся тактика сводилась к тому, чтобы игнорировать самого босса и методично вырезать его "живые щиты".

 был двусторонней Магической Гравировкой. Это не была игра в одни ворота, где лишь раны Каски перебрасывались на его людей.

И наоборот — если смертельное ранение получал его подчиненный, оно точно так же автоматически отскакивало на Каски.

Более того, поскольку механизм переноса никак не зависел от приобретенного иммунитета, было абсолютно неважно, насколько прочным успел стать сам Каски.

'Не зря в Верхнем городе обе эти гравировки считаются откровенным мусором'

Если бы эта комбинация делала носителя непобедимым, ею бы пользовался каждый встречный-поперечный аристократ в Верхнем городе.

У любой такой вещи всегда есть скрытый изъян.

"Поняла, Учитель!"

Эри мгновенно сместила прицел на троицу прихвостней у него за спиной и нажала на спуск.

Но Каски, уже успевший оценить ситуацию, буквально бросился на линию огня, прикрывая своих людей собственным телом.

Третья пуля, ударившись о Каски, лишь сплющилась, словно встретившись со стальной пластиной, и со звоном отскочила на пол.

"Какого дьявола! Как он успел так быстро адаптироваться к типу урона?!"

"...Это из-за господина Отто?"

Проклятье.

Этого я не предусмотрел.

Судя по всему, основную долю иммунитета к огнестрельному оружию он накопил ещё во время недавней стычки с Отто.

А его мнимые падения от первых двух выстрелов были лишь дешевым спектаклем, призванным скрыть этот факт.

"Хе-хе... Ваш телохранитель, Учитель... он оказался д-до ужаса силен. П-по пути сюда я потерял двадцать своих ребят... Изначально я взял с собой полсотни, чтобы разделаться с Тао Ченом, но с теми, что остались, м-мне удалось лишь выиграть немного времени..."

К этому добавилась ещё одна скверная новость.

Похоже, время работало против нас.

Ванчо не был магом.

Даже будучи сверхчеловеком первого ранга, пока он полагается лишь на клинки и собственные кулаки, ему придется методично, одного за другим, переламывать шеи каждому из множества противников.

А если враги твердо намерены тянуть время любой ценой, этот процесс затянется вдвое.

И этого времени Каски с лихвой хватит для достижения его целей.

'Ох. Это же жанр недопониманий, так почему злодей оказался таким проницательным?'

Его излишняя хитрость и расчетливость накатили на меня удушливой волной усталости.

Однако был один факт, который Каски совершенно не учел.

Точно так же, как он обрел свою силу с помощью денег, я мог легко раздавить его ещё большим количеством денег.

"Эри. Отдай мне п—"

"И-и-хи-хи! К-как щекотно!"

Но прежде чем я успел договорить, Каски залился безумным смехом и бросился на Эри.

Пытаясь остановить несущееся на неё Белое Лицо, Эри в панике расстреляла весь оставшийся барабан.

Но даже после трех прогремевших выстрелов Каски остался абсолютно невредим.

"П-патроны кончились, д-да? Д-да?"

Почувствовав своё неоспоримое превосходство, Каски мгновенно перестал заикаться.

Он сократил дистанцию в один миг.

Его выкидной нож сверкнул как бросок змеи, полоснув Эри по предплечью.

"Ай!"

Вскрикнув от боли, Эри выронила револьвер из ослабевших пальцев.

Следом Каски наотмашь ударил её по лицу, и хрупкое тело девочки отлетело на пол.

"С-столько мороки. Т-ты красивая, так что на этом я о-остановлюсь. Е-если товар будет испорчен, Нарренкёниг² с-снова будет меня ругать"

Каски оторвал взгляд от лежащей Эри и встретился со мной глазами.

Тем временем пистолет, отлетевший в сторону, по чистому совпадению скользнул прямо к моим ногам.

Я спокойно наклонился и подобрал револьвер.

Откинув барабан, я вытряхнул стреляные гильзы, неспешно вставил один новый патрон и поднял взгляд.

Целиться буду между глаз... нет, будет слишком сложно прицелиться в голову для меня, лучше в туловище.

"Хи-хи. Э-это бесполезно, Учитель. П-пушка всё равно не сраб—"

"С этой пулей всё будет немного иначе"

Оборвал я его, плавно опуская палец на спусковой крючок.

Примечания:

¹ Клакёр — человек, которого специально нанимают, чтобы создавать нужную реакцию публики: аплодировать, смеяться, выражать восторг

² Narrenkönig / Нарренкёниг как раз и есть Король Шутов.

----------

Зима в Лимбус-Пите (3)

В тот самый миг, когда Юлиан вставлял серебряную пулю в барабан.

Эрика, лежащая на полу, прикусила губу, почувствовав щекой холод старых досок.

Рот наполнился металлическим привкусом крови.

'Какое жалкое зрелище'

Ей так хотелось быть полезной.

Единственному человеку в этом прогнившем мире, который хоть раз признал её существование.

Конечно, в сложившейся ситуации не было её вины.

Она сделала всё возможное для своего возраста.

Просто противник оказался ей не по зубам.

Однако её юное сердце отказывалось так легко мириться с суровой реальностью.

Пелена слёз затуманила зрение Эрики.

Ей было невыносимо смотреть на собственную кровь, бесполезной грязью растекающуюся по полу.

На кровь, сочащуюся из раны на предплечье.

На револьвер, выпавший из ослабевших пальцев.

На издевательскую улыбку Белого Лица, взиравшего на неё свысока.

И как раз в тот момент, когда всё происходящее начало казаться чьим-то чужим, далеким кошмаром...

Её ушей коснулся теплый и нежный голос.

[Дитя.]

Женский голос. От него веяло смутной ностальгией, но в то же время он обладал непререкаемой властью.

[Не позволяй им забрать то, что тебе дороже всего.]

Голос словно направлял Эрику.

Повинуясь этому сладкому зову, Эрика, словно в трансе, прижалась губами к своему изодранному запястью.

Она слизнула алую каплю.

Свежая кровь с кончика языка горячей волной скатилась по горлу.

Её губы начали сами собой, помимо её воли, шептать заклинание.

"「...Костяному трону — кость,」"

Эрика, пошатываясь, поднялась на ноги.

Кожа на тыльной стороне её ладони вздулась.

Прорвав плоть, наружу вырвался белый осколок.

"「Тому, кто сделал подношение — замену...」"

Слишком короткий для когтя, слишком тупой для шипа.

Белые фрагменты срослись воедино, образовав нечто похожее на костяной кастет.

Увидев это, Юлиан широко распахнул глаза.

Без всяких сомнений, это было магическое заклинание.

"「И потому своими останками я сокрушу их столпы.」"

Вжух.

Она выбросила кулак вперед, целясь в левую часть шеи Каски.

Клоун с Белым Лицом, чье внимание было полностью поглощено револьвером Юлиана, не успел среагировать на этот выпад.

Шип на её костяном кастете разорвал шею клоуна.

"Кх-х...!"

Каски вскрикнул и пошатнулся.

Он судорожно схватился за раненую шею.

К его счастью, рана тут же перенеслась на одного из подчиненных.

Клоун облегченно выдохнул и ухмыльнулся, глядя на Эрику.

"Т-ты меня немного напугала. Но т-такой штукой... Хе-хе... И к тому же, у меня еще полно Клакёров..."

Но внезапно слова Каски начали путаться.

"А-а...? Мой языыык... Почему он такооой...? Мои подчиненныыые... всё ещ` здесь..."

Его речь стала невнятной, словно ему вкололи ударную дозу анестезии.

Уголок его натянутых в вечной улыбке губ внезапно обмяк и безвольно обвис.

Только тогда Каски осознал, что с его телом творится нечто неладное.

"Моё... моё тееело... какооое-то... страаанное..."

Он начал в панике ощупывать собственное лицо.

Левая сторона лица полностью онемела.

Вскоре пальцы левой руки, сжимавшие выкидной нож, разжались.

Со звоном нож упал на пол.

Потеряв равновесие, Каски пошатнулся и рухнул на одно колено.

"Э... э-э-э...?"

Пуская слюни, Каски раскачивался из стороны в сторону, словно сломанная кукла.

В глазах мужчины читался дикий ужас, его взгляд метался между парализованным телом и оружием Эрики.

Сама Эрика с не меньшим ошеломлением смотрела на свои белые костяные кастеты, которые рассыпались в прах прямо на глазах.

"А...?"

"Это магия"

Юлиан мягко погладил Эрику по голове.

Он посмотрел на барахтающегося на полу Каски и мысленно сложил воедино все симптомы.

Гемиплегия. Дизартрия. Парез лицевого нерва.

Классическая картина острого инфаркта мозга, вызванного эмболией.

Юлиан знал о существовании магии, способной вызывать подобные явления.

"Магия Управления Костями, значит..."

С высокой долей вероятности это была разновидность Тайной Магии.

Хоть он и понятия не имел, какому именно роду она принадлежала.

'А эффективность просто чудовищная'

По тому, как кости осыпались, даже не столкнувшись с твердой преградой, Юлиан безошибочно разгадал истинное предназначение этой магии.

Судя по хрупкости, эти костяные кастеты вовсе не предназначались для столкновения с мечами или копьями.

Наоборот, весь смысл этой магии заключался в том, чтобы рассыпаться в ту же секунду, как она была создана.

В тот миг, когда осыпающийся кастет проходил сквозь кровеносные сосуды противника, он впрыскивал в них костные осколки и костный мозг.

И стоило этим фрагментам и костному мозгу попасть в кровоток, они превращались в самый страшный яд, перед которым было бессильно любое противоядие или магия исцеления.

'Магия, провоцирующая эмболию...'

Жировая эмболия.

Состояние, при котором костные осколки или частицы жира путешествуют по кровотоку и закупоривают жизненно важные органы.

Магия Эрики искусственно вызывала именно этот недуг.

Закончив свои выводы, Юлиан повернул воронью маску к Эрике, и в его взгляде читалась искренняя тревога.

"Эрика. Ты, случайно, не использовала Обработку Исключений?"

"А? Что? Обработка... чего?"

"Всё ясно"

Он достал из кармана шприц и небольшой флакон.

На флаконе с прозрачной жидкостью значилась этикетка: [Гепарин].

Юлиан потянул Эрику за руку и ввел иглу ей в вену.

"Ай, щиплет!"

"Придется тебе какое-то время посидеть на Гепарине. Бой еще не окончен, так что есть риск кровотечения, но, судя по всему, твоя собственная магия куда опаснее"

"Почему? Я что, нарушила Закон Империи?"

Эрика подняла на Юлиана заплаканное лицо.

Она по-прежнему не понимала, о чем он говорит.

Юлиан тихо рассмеялся, глядя на её милую реакцию, и покачал головой.

"Дело не в этом. А в том, что ты не применила Обработку Исключений"

"Обработку... Исключений?"

"Магия срабатывает строго по написанной рунной формуле. У неё нет встроенной функции 'автоматически избегать заклинателя и его близких'"

У любой магии есть свои побочные эффекты.

Магия Огня несет в себе риск ожогов и перегрева тела, магия Молний таит опасность поражения током и сбоев в нервной системе.

Именно поэтому Обработка Исключений была первой концепцией, которую обязан усвоить любой маг, прежде чем сотворить свое первое заклинание.

Это были самые что ни на есть основы — вписать в рунную формулу условие, исключающее самого заклинателя и его союзников из зоны поражения.

Выражаясь языком программирования, это тот же принцип, что изучение условных операторов перед обработкой исключений.

Но даже среди магов всегда находились те, кто брался за магию, минуя этот базовый этап.

"Маги-самоучки, у которых нет наставника, об этом даже не подозревают. Из-за этого многие из них остаются калеками на всю жизнь сразу же после первого применения магии"

Магия Эрики таила в себе точно такую же угрозу.

Было очевидно, что она и понятия не имела об Обработке Исключений.

А значит, точно так же, как она спровоцировала инсульт у Каски, она рисковала получить инсульт сама.

"Тогда я..."

"Тебе не о чем волноваться. Я ведь ввел тебе лекарство"

Сказал Юлиан, зажимая место укола ватой.

Её лицо, на мгновение омраченное тревогой, заметно расслабилось.

И пока он с профессиональной дотошностью проверял состояние Эрики...

"У-Учитель..."

Клоун с Белым Лицом, роняя на пол слюни, окликнул Вороньего Доктора.

"Ме-меня, меня тоооже, спа-спасииите..."

"..."

Черные линзы вороньей маски безмолвно уставились на клоуна.

"Я-я вееедь па-пациееент..."

"...Понятно"

Юлиан кивнул, набрал в новый шприц лекарство и подошел к Каски.

Точно так же, как и Эрике, Юлиан ввел Гепарин Клоуну с Белым Лицом.

Почувствовав острую боль от иглы в правой руке, клоун мысленно возликовал.

'Ну разумеется. Целитель, добровольно спустившийся в такую дыру, именно так бы и поступил'

Босс Каски — Нарренкёниг — всегда твердил, что целители с подобными высокими убеждениями приносят самую большую прибыль.

И всё из-за их наивных идеалов.

Запри такого в комнате и просто заводи к нему пациентов — он будет лечить их без единого слова отказа.

Никаких угроз, никаких долгих уговоров.

Достаточно просто похитить его, посадить на цепь, и он станет плясать под твою дудку.

'Хе-хе. Какую работу ему поручить в первую очередь?'

В голове Каски уже крутились грандиозные планы.

Может, пусть латает тех, кого случайно повредили во время 'скульптурирования' очередного живого экспоната?

Чинить поломанных кукол, которых потом продадут подороже — тоже неплохой вариант.

А можно тайно отправлять его к высокопоставленным аристократам, которые отчаянно хотят скрыть свои мерзкие увлечения. Да, звучит отлично.

А ведь если подумать, он только что в мгновение ока починил то испорченное творение.

Раз уж он так глубоко разбирается в анатомии, посоветоваться с ним о том, как лучше создавать новых 'уродов', тоже будет не лишним.

"С-спасииибо вам... У-чииитель..."

Пуская слюни, как полоумный, Каски рассыпался в благодарностях перед Юлианом.

Теперь, как только паралич отступит, он сможет забрать этого наивного дурачка-врача с собой в сектор H.

"Постойте, Учитель... Зачем вы помогаете этому человеку..."

Из-за плеча Юлиана Эрика ошарашенно смотрела на Каски.

Клоун заставил свои непослушные лицевые мышцы шевельнуться, презрительно усмехнувшись ей в ответ.

"А-хе-хе..."

Юлиан же, то ли зная о грязных мыслях Каски, то ли нет, посмотрел на него сверху вниз и тихо произнес:

"Кстати, а вы в курсе?"

"...?"

"Вообще-то нет ни единого исследования, доказывающего эффективность Гепарина при синдроме жировой эмболии. В былые времена его кололи просто от отчаяния, но в клинических рекомендациях двадцать первого века его окончательно исключили из списка"

"Шштооо эт' знааачит?"

"Гепарин — препарат профилактический, а не лечебный. Если говорить проще: в отличие от Эрики, для вас единственным лекарством теперь будет лишь время"

Закончив свои объяснения, Юлиан выпрямился.

Каски, чьё полушарие мозга всё ещё было парализовано, так толком и не осознал сказанного.

Юлиан бросил взгляд на часы.

А затем, посмотрев в сторону выхода из клиники, добавил:

"Разумеется, если это самое время у вас вообще осталось"

"Э?"

Хлоп.

В ту же секунду, как Юлиан убрал руку...

На плечо Каски опустилась тяжелая ладонь.

Это было грубое, звериное прикосновение, лишенное малейшего намека на манеры или достоинство.

"Слышь. Даже здесь есть свои рамки. Не думаешь, что нападать на клинику — это уже перебор?"

Каски слишком хорошо знал этот голос.

Его голова со скрипом повернулась назад.

"Та...о Чееен..."

"Ты посмотри, как он слова коверкает, паршивец"

Ванчо Тао Чен.

По набеленному лбу Каски скатилась одинокая капля холодного пота.

У него за спиной несколько уцелевших Клакёров торопливо вскинули оружие.

Ванчо скользнул скучающим взглядом по клоунам.

"Кончайте этот цирк. Я и так устал"

Не скрывая своего раздражения, он вытащил из-за пазухи кожаный мешок и вытряхнул его содержимое на пол.

Шмяк, шмяк, шмяк.

По полу раскатились восемь почерневших от запекшейся крови Красных Носов.

Одного этого зрелища хватило, чтобы сломить боевой дух Клакёров, и они медленно опустили оружие.

"Какого дьявола вы нагнали столько своих клоунов-ублюдков на моем пути?"

"Хи-и-ик...!"

Лицо Каски тоже побледнело под слоем пудры.

"К-кааак... так мнооого... тааак быыыстро?"

"Эй. Ты думаешь, первый ранг дают за красивые глазки? Решил остановить меня, полагаясь на какую-то паршивую гравировку и численное превосходство? Совести у тебя нет"

Ванчо схватил Каски за шкирку.

Тот слабо задергался.

Естественно, Ванчо даже не шелохнулся.

В отчаянии Каски выхватил из рукава свой нож и наугад взмахнул им.

Метя прямо в шею Ванчо.

Но тот даже не подумал уклоняться, приняв удар лезвия прямо на голую кожу.

"Ой, щекотно"

Лезвие с жалким звоном отскочило от шеи.

Перед лицом такого откровенного издевательства над здравым смыслом Каски окончательно лишился дара речи.

"Н-нееевоз...мооож..."

"Ох... Что значит 'невозможно'? Думаешь, босса сектора D выбирают путем жеребьевки?"

Ванчо отмахнулся от ножа, словно от назойливой мухи, и с хрустом вывернул запястье Каски.

"Гя-а-а-а-ах!"

"Заткнись, ублюдок"

Затем он подобрал выпавший нож и обратился к Отто, который, привалившись к дверному косяку, молча наблюдал за происходящим.

"Приятель. Спасибо, что помог расчистить дорогу. Ты ведь говорил, что это этот хрен так отделал тебе лицо?"

Отто, тяжело дыша, с трудом кивнул.

Ванчо хищно ухмыльнулся и поднес лезвие прямо к губам Каски.

"Эй, клоун. Мои методы допроса всем же известны, разве нет?"

"А-а-а... а-а-а-ах!"

Брызг.

Свежая кровь брызнула на белую стену клиники.

Каски, ещё секунду назад отчаянно извивавшийся в стальной хватке Ванчо...

Дернулся раз, другой... Но после того, как кровь брызнула на стену в четвертый раз, на пятом ударе он окончательно обмяк и перестал сопротивляться.

Ванчо брезгливо отшвырнул неподвижное тело в сторону и повернулся к Юлиану.

"Приношу свои извинения за опоздание, Учитель. Эти чертовы клоуны никак не хотели уступать мне дорогу"

"Всё в порядке"

"Я думал, вы в безопасности, раз приятель Отто провожал вас до выхода, но, видимо, я слишком расслабился. И представить не мог, что от этих бродячих псов будет столько проблем... Пожалуйста, пересидите пока в моем ресторане. Я гарантирую вашу безопасность, пока всё не утихнет"

Лишь после этих слов Юлиан облегченно выдохнул и плавно спустил курок револьвера.

Затем он извлек две Серебряные Пули из барабана и убрал их обратно в карман.

'Слава богу, не пришлось пускать их в ход'

Серебряная Пуля.

Боеприпас, способный обнулить абсолютно любое магическое чудо, и достать который можно было только в Храме.

Учитывая, что один такой патрон стоил как восемь приличных домов, даже Юлиан не мог позволить себе разбрасываться ими направо и налево.

'Честно говоря, от такой цены палец на спусковом крючке невольно дрогнет у кого угодно'

Как бы ни была бесценна человеческая жизнь, если ради её спасения придется разбить новенький Роллс-Ройс в тотал, любой нормальный человек задумается хотя бы на секунду.

И Юлиан не был исключением.

Серебряная Пуля была тем крайним средством, к которому он и сам надеялся никогда не прибегать.

К счастью, благодаря своевременному появлению Ванчо, Юлиану не пришлось нажимать на "крючок стоимостью в восемь домов".

Мысленно вздохнув с облегчением, Юлиан защелкнул пустой барабан.

Затем, вместо патронов, он достал блокнот с записанной внутри частотой связи и произнес:

"Кстати, если у вас есть коммуникатор, не могли бы вы одолжить его мне на пару минут?"

Ведь особые "боеприпасы", имевшиеся в его арсенале, не ограничивались одними лишь Серебряными Пулями.

----------

Зима в Лимбус-Пите (4)

VIP-комната во "Фляйшхофе", лучшем ресторане и по совместительству трактире сектора D.

В стенах заведения, где мерцали красные фонари, раздался совершенно неуместный звук.

Сёрб!

"Кя-а!"

Ванчо уплетал макароны в бульоне, орудуя китайскими палочками.

Глядя на это, я хотел высказать очень многое, но решил просто прикусить язык.

'Просто замените пасту на лапшу... умоляю...'

Чувствуя, что от такого кулинарного кощунства у меня сейчас просто пойдет кровь из глаз, я поспешно отвернулся.

Рядом, привалившись к моему плечу, мирно дремала Эрика.

Я взглянул на спящую девочку и мысленно прокрутил в голове события минувшего дня.

'Денек выдался поистине насыщенным'

Мне-то нормально, мой психологический возраст уже перевалил за сорок, но для юной Эрики это было слишком суровое испытание.

'Она изо всех сил старалась вести себя по-взрослому, совсем не как ребенок'

От стрельбы без колебаний ради моей защиты до первой активации магии.

Невероятно жестокий день для маленького ребенка.

В этот момент Тао Чен, покончив со своей пастой, поковырялся в клыках зубочисткой и заговорил.

"Учитель. Вы сказали, что семья прислала за вами людей?"

"Да. Из-за того, что случилось с господином Отто, семья отправляет эскорт, чтобы забрать нас"

Лимбус-Пит и Сэнктум-Хилл находились далеко не в шаговой доступности друг от друга.

А пользоваться общественным транспортом в сложившейся ситуации было бы безумием, поэтому мы решили тихо переждать в ресторане до прибытия людей из поместья.

Однако, судя по всему, Ванчо истолковал новость о прибытии семьи по-своему.

"Э-э... Учитель, могу я поинтересоваться, какое положение вы занимаете в этой семье?"

"Ну, скажем так: я вылечил Главу Семьи, когда тот находился на волосок от смерти из-за лихорадки"

"Хи-и-к...!"

Ванчо до сих пор не видел моего настоящего лица, не говоря уже о том, чтобы знать мою семью или статус.

На данном этапе мне стало даже любопытно, как долго продержится это недопонимание, поэтому я не стал вдаваться в подробности.

'Строго говоря, это даже не назовешь недопониманием'

Аристократ? ДА.

Личный доктор? ДА.

Тесная связь с той семьей? ДА.

Если не брать в расчет титул юного господина, почти всё остальное — чистая правда.

Если не считать слухов о том, что это была Герцогская семья, всё остальное вполне соответствовало реальности.

"Э-э... Хм-м..."

Глаза Ванчо нервно забегали.

Всё дело было в колоссальном весе слова 'аристократ'.

Даже баронская семья — слабейшая в дворянской иерархии — была для Лимбус-Пита сродни стихийному бедствию.

В мире, где дворянский титул определялся рангом, барон имел как минимум 2-й ранг или выше.

В этих подворотнях, где сверхчеловек 1-го ранга Ванчо безраздельно правил единолично, не было смысла даже пытаться осознать силу 2-го ранга и выше.

Логика проста: гражданскому нет нужды видеть разницу между выстрелом из пистолета и ядерной бомбой, ведь и то, и другое гарантированно означает смерть.

"Э-э... есть ли какой-то особый этикет, который я должен соблюдать перед этим человеком...?"

Но Ванчо не успел даже договорить.

Дзинь.

Под звон грубого дверного колокольчика атмосфера в трактире мгновенно изменилась.

На пороге появился пожилой мужчина с безупречно уложенными седыми волосами и во фраке без единой складочки.

Это был Вильгельм, старший дворецкий моей семьи.

Одно лишь появление исполненного достоинства старшего дворецкого преобразило ауру ресторана, избавив его от привычной варварской обстановки.

"Это старший дворецкий"

"А?!"

"Этикет... ну, если не будешь материться, этого будет вполне достаточно"

Старший дворецкий Вильгельм, которого я знал, никогда не относился к числу невыносимых снобов.

Да, он был строг во время уроков этикета для Эрики, но только во время самих уроков.

В обычной же обстановке он закрывал глаза даже на то, что Эрика обращалась ко мне на "ты".

...Хотя иногда он пускал слезу умиления, радуясь, что я наконец-то завел себе друга. Пожалуй, это было с его стороны слегка досадным недопониманием.

'К тому же, он вовсе не какой-нибудь грозный старик из клишированных историй.'

Поначалу я тоже грешным делом подумал, что Вильгельм скрывает свою истинную силу.

Выглядел он так, будто в годы своей бурной молодости знатно махал мечом.

Но, расспросив отца, я узнал, что старший дворецкий дослужился до своей должности отнюдь не кулаками.

В детстве он разносил газеты в трущобах, но благодаря своему умению виртуозно решать любые поручения отца, взлетел до своего нынешнего статуса.

Не типичный седовласый мастер боевых искусств из книжек, а гений решения практических задач.

Так что Ванчо не о чем было волноваться.

Скорее наоборот, общительный Ванчо наверняка придется старшему дворецкому по душе.

"Не стоит так дрожать, пошли"

Я бережно поддержал Эрику и направился к старшему дворецкому.

Когда Юлиан, придерживая Эрику, подошел к старшему дворецкому, глаза старика слегка расширились.

Но лишь на мгновение.

К лицу старшего дворецкого тут же вернулась его улыбка, и он проводил Юлиана к машине.

"Учитель Шнабель. Прошу, садитесь в машину. Мы отправимся сразу после моего короткого разговора с этим господином"

Подмиг.

Старший дворецкий незаметно для Ванчо подмигнул.

Это означало, что он готов подыграть легенде Юлиана.

Глядя на то, как он всё уловил на лету без единого слова, Юлиан мысленно восхитился, решив, что многолетний опыт и чутьё старшего дворецкого ни в коем случае нельзя недооценивать.

И вот Юлиан с Эрикой скрылись в салоне автомобиля.

"Отто. Ты отлично потрудился. Поднимемся наверх и найдем для тебя целителя. Этот шрам... ох"

Старший дворецкий внимательно осмотрел рану на лице Отто.

"...Это лечение — дело рук Учителя? Вы пересадили кожу с другого участка"

"Вы поняли это с первого взгляда?"

"Ха-ха. Всего лишь мой скромный навык наблюдательности. Но, откровенно говоря, эта работа просто филигранна. С таким качеством наложенных швов, использовав Малое Исцеление, следов от шрамов не будет."

Хм.

Услышав похвалу дворецкого, Юлиан испытал легкое чувство гордости.

Как говорится, человек видит ровно столько, сколько знает.

'Мне было даже немного обидно, что до сих пор никто не оценил моего мастерства'

Пока Юлиан в приподнятом настроении после комплимента усаживался в машину, Старший дворецкий аккуратно устроил Отто на переднее пассажирское сиденье.

Затем он повернулся к Ванчо.

Старший дворецкий обратился к боссу квартала красных фонарей в предельно дружелюбной манере.

"Так значит, это вы босс сектора D, Тао Чен?"

"...Да, уважаемый"

Ванчо бросил на старшего дворецкого цепкий взгляд, оценивая его возможности.

Эта привычка въелась в него намертво — так диктовали законы выживания в этой сточной канаве.

'Нулевой ранг. Разве что на пороге первого. Ни магических гравировок, ни ничего похожего...'

Перед ним стоял беспомощный старик, которому Ванчо мог бы свернуть шею секунд за пять, если бы дело дошло до драки.

Даже рельефные мышцы под его фраком не представляли из себя ничего выдающегося. Просто обычный старик, сохранивший неплохую физическую форму для своих лет.

Но Ванчо был не из тех, кто совершает глупую ошибку, оценивая Вильгельма исключительно по внешности.

'Раз он старший дворецкий аристократа, я должен воспринимать его как прямого представителя главы семьи'

В этом мире далеко не всё решается грубой физической силой.

Богатство, власть, личные связи, политическое влияние, интеллект...

Мир был не настолько снисходителен, чтобы позволить жалкому сверхчеловеку 1-го ранга безнаказанно творить всё, что вздумается, опираясь лишь на мышцы.

Поэтому Ванчо мысленно поставил статус старшего дворецкого чуть выше, чем у Учителя Шнабеля.

Если только Учитель Шнабель не был кровным родственником главы семьи, то ни один приближенный не мог стоять в иерархии выше старшего дворецкого.

"Раз уж такой почтенный человек знает моё имя, я прямо-таки не нахожу себе места от смущения"

"Хм"

Старший дворецкий оценивающе оглядел Тао Чена.

После нескольких минут пристального изучения старик извлек из нагрудного кармана конверт и протянул его собеседнику.

"Это скромный знак нашей благодарности за то, что вы защитили уважаемого гостя нашей семьи"

Хлоп.

Конверт лег в руку Ванчо, но показался ему слишком тонким для знака благодарности.

В нем вообще есть хоть одна золотая монета?

Подумав, что для аристократа это как-то скуповато, Ванчо заглянул внутрь.

И его глаза округлились от количества нулей на чеке, лежавшем внутри.

"...!"

Ни хрена себе.

Это называется 'скромный' знак благодарности? Эти люди и впрямь живут в совершенно иной реальности.

...Эти слова едва не сорвались с его губ.

Естественно, голова на плечах была ему дорога, так что он не осмелился произнести их вслух.

"Б-благодарю вас"

"Превосходно. Обычно местные жители встречают подобную щедрость с подозрением и отказываются. Но то, что вы приняли дар без колебаний, выдает в вас человека, знающего толк в этикете"

Ещё бы мне не знать.

И эти слова тоже едва не сорвались с языка Ванчо.

Это был урок этикета, который он намертво усвоил после хорошей взбучки во время сделок с торговой гильдией Учителя Шнабеля.

Что он тогда сказал?

Что сомневаться в таких вещах — значит оскорблять другую сторону, и, в зависимости от статуса оскорбленного, нужно быть готовым расстаться с головой.

"И впредь я вверяю безопасность Учителя вам"

Старший дворецкий бросил эти слова и развернулся, чтобы уйти.

В этот момент Тао Чен сглотнул и задал вопрос в спину старика:

"Г-господа аристократы лично спустятся сюда, чтобы разобраться с этим делом? Или вы пришлете рыцарский орден?"

При этих словах шаги старшего дворецкого в сторону водительской двери замерли.

Он слегка повернул голову, встретившись взглядом с Ванчо.

На губах старого дворецкого заиграла слабая, почему-то располагающая к себе улыбка.

"Вам когда-нибудь доводилось видеть, чтобы аристократ отправлял рыцаря на охоту за паршивой крысой, которая его укусила?"

"Т-тогда это дело... вы спустите им это с рук?"

"Меч и честь аристократа весят слишком много, чтобы размениваться ими на подобные мелочи. Но и закрывать глаза на грызуна, который действует на нервы, тоже нельзя. Ловлю крыс принято доверять чистильщикам"

Старый дворецкий поднял взгляд к небу.

Как раз в этот момент с неба начали срываться первые снежинки.

Предвестник грядущих метелей.

Старший дворецкий очистил очки от налипшего снега и заговорил.

"Ах да, если подумать, этот старик уже давненько не занимался подобными делами и допустил оплошность. Я должен был найти кого-то, кто послужит чистильщикам проводником, но совершенно об этом позабыл"

Старый дворецкий, закончив протирать очки, указал на конверт в руке Тао Чена.

"Могу ли я попросить вас стать проводником для этих чистильщиков? Если вы успешно справитесь с задачей, я выплачу вам такую же сумму сверху".

'Твою мать. Я на крючке. Неужели он планировал это с самого начала?'

Эта мысль полностью завладела разумом Тао Чена.

Этот старик явно не допускал никаких оплошностей.

Всё это было просчитано заранее.

Но отказываться было уже слишком поздно.

"Ах, я всё понял"

"Премного благодарен"

Хлоп.

Старший дворецкий захлопнул дверь машины.

Ванчо тупо смотрел вслед удаляющемуся автомобилю.

А час спустя.

Прибыли те самые "чистильщики".

"Ха-а... Вот почему умные люди говорят: никогда не связывайся с аристократами..."

Как только Тао Чен увидел лица прибывших гостей, из его груди вырвался тяжелый вздох.

Топ-топ-

Звук армейских ботинок, марширующих по снегу, эхом разносился по сектору H.

Тао Чен искоса поглядывал на шагающую следом группу людей в чёрной форме.

'Великая Торговая Компания Меркурий, Отдел Особого Назначения: Железная Мобильная Спецгруппа... вроде так?'

Они выглядели как чужаки, совершенно не вписывающиеся в хаос улиц Сектора H.

Черные кожаные плащи до самых колен.

Широкополые шляпы и защитные очки, натянутые низко на лоб, чтобы укрыться от плотного снегопада.

Противогазы, соединенные трубками с массивными резервуарами за спиной.

И уникальное маго-огнестрельное оружие, намертво зажатое в руках.

'И сколько же стоит вся эта экипировка?'

Тао Чен бессознательно втянул носом воздух.

У него была такая привычка — принюхиваться к по-настоящему дорогим вещам.

Видимо, из-за того, что дорогущее снаряжение смазывали столь же дорогим оружейным маслом, его ноздри защекотал приятный, ни с чем не сравнимый аромат.

И чем дольше Тао Чен прикидывал стоимость этого аромата, тем отчетливее он осознавал всю вопиющую несправедливость этого мира.

'Давненько такого не бывало. Чтобы частная армия торговой гильдии наводила шороху в Лимбус-Пите'

В этой стране военная мощь — абсолютная привелегия аристократии и императорской семьи.

Те, кто прекрасно понимает, что власть рождается на острие клинка, никогда не позволят никому, кроме самих себя, держать этот клинок за рукоять.

Однако сами аристократы не могли в открытую использовать собственных рыцарей и личные войска.

Потому что мечи и доспехи с выгравированным на них фамильным гербом нельзя было отправлять куда попало.

Если отправить благородного рыцаря разбираться с укусившей лорда бродячей собакой, престиж этого рыцаря упадет до уровня уличного животного.

Вдобавок ко всему, это было совершенно неоправданно с финансовой точки зрения.

А доверять наемникам, которые не ведали ни о чести, ни о верности, было слишком рискованно.

И чтобы удовлетворить эту щекотливую потребность, капиталисты начали предлагать аристократам специфические теневые "услуги".

'Припоминаю, похожая мясорубка уже случалась, когда какой-то ублюдок из сектора H имел неосторожность перейти дорогу аристократу... Эх. Ничему-то эти идиоты не учатся'

Киллеры, Отряды Особого Назначения, Департаменты Безопасности...

Названия могли сильно отличаться в зависимости от характера торговой компании.

Но их истинная суть как цепных псов гильдии оставалась неизменной.

Их роль сводилась к двум основным задачам.

Во-первых, выполнять работу, которая была слишком грязной для рыцарей и слишком рискованной для наемников — по сути, выполняя те самые щекотливые поручения аристократов.

Во-вторых, убирать грязь за самой торговой компанией в обмен на покровительство дворянства.

И причина, по которой этих солдат отправили сегодня, относилась именно к первой категории.

'Вот почему я всегда говорю людям не лезть к аристократам... Откровенно говоря, эти сточные крысы сами напросились'

Тао Чен поднял взгляд к небу.

С неба валили крупные снежинки, словно пытаясь укрыть белой пеленой всю грязь этого мира.

Но, резко контрастируя с белизной небес, группа в черном неумолимо продвигалась вперед, сминая по пути белый снег.

'А ведь Торговая Компания "Меркурий" только недавно разрослась до таких масштабов, чтобы содержать собственную частную армию. Неужели они вырастили подобных монстров всего за два года?'

Создание преданной и безупречно обученной частной армии требует колоссальных вложений времени и денег.

Это вполне естественно.

Ведь, выполняя поручения, они невольно становятся хранителями мрачных секретов компании, и если их преданность будет недостаточно высока, произойдет утечка информации.

Именно поэтому лишь гильдии 2-го ранга и выше, обладающие внушительным капиталом и инфраструктурой, могли позволить себе содержать подобные отряды.

Большинство из них были старыми компаниями с традициями, насчитывающими не один десяток лет.

Но "Меркурий", будучи относительно молодой торговой компанией, сумел создать частную армию, ничуть не уступающую более старым компаниям.

И на всё про всё у них ушло жалких два года.

'Учитель... кого вы, черт возьми, вырастили? Вы что, промыли им мозги?'

Ванчо вспомнил ту леденящую жажду убийства, направленную на него перед выходом из ресторана.

В тот миг, когда они услышали о нападении на Директора Шнабеля, их глаза, казалось, загорелись кроваво-красным светом.

Из-за этого кровь в жилах Ванчо застыла впервые за очень долгое время.

'По отдельности каждый из них недотягивает до 1-го ранга, но учитывая их маго-снаряжение и безупречную подготовку...'

Против одного из них Ванчо, скорее всего, победил бы, хоть и остался бы на волоске от смерти.

Но двое таких бойцов гарантированно снесли бы Ванчо голову.

И теперь целое подразделение подобных монстров прочесывало сектор H.

"Э-э... вам не холодно?"

Пробормотал Тао Чен, выпуская изо рта облачко пара.

Но идущие следом люди даже не удосужились ответить.

Никаких пустых разговоров, ни малейшего предбоевого мандража, никакого предвкушения убийства.

Они просто неотрывно смотрели вперед пустыми глазами из-под защитных очков.

И лишь тихое позвякивание запасных магазинов и гранат на их нагрудной броне изредка нарушало гробовую тишину.

"Стой"

Внезапно Капитан, шедший во главе отряда, подал знак рукой.

Двенадцать оперативников, следовавших за ним, остановились как один.

Капитан, не сводя глаз с цели впереди, спросил в пустоту:

"Дозорные?"

"Устранены"

Ответ прозвучал из темного переулка сбоку.

'Воу, ну и напугали же'

Небольшая штурмовая группа, появившаяся абсолютно бесшумно, приблизилась, волоча за собой обмякшие тела Красноносовых.

В других руках они сжимали окровавленные кинжалы, удерживая их обратным хватом.

"Тогда продолжаем движение"

Отряд, разросшийся до двадцати человек после присоединения с авангардом, возобновил наступление сквозь метель.

По мере их продвижения к театру, шторы на окнах близлежащих домов спешно задергивались.

Вскоре они прибыли к месту назначения.

"Прибыли. Вот тот самый театр безумцев, до смерти жаждущих посмеяться"

Сказал Тао Чен, поудобнее перехватывая ручной топор на своем плече.

И хотя ему поручили лишь роль проводника, Ванчо совершенно не собирался стоять в стороне.

Его оскорбили, и он обязан был нанести ответный удар, чтобы преподать наглядный урок.

Он уже обсудил это с отрядом, поэтому Капитан не стал возражать.

"21:58. На две минуты раньше графика. Проводка прошла чисто. Я доложу начальству. Вы получите дополнительное вознаграждение"

"Э-э... спасибо..."

Щелк.

Словно по команде, сквозь гул метели разнесся синхронный лязг передергиваемых затворов маго-дробовиков.

На другом конце площади, куда были устремлены их взгляды, возвышалось огромное ветхое здание.

["Гран-Гиньоль" Лахендена]

Ходили слухи, что этот театр был передан им во владение неким аристократом, пришедшим в неописуемый восторг от живого "экспоната", доставленного "Смеющимся Карнавалом"

Капитан молча уставился на выцветшую вывеску театра.

"..."

"Капитан?"

"...Ничего. Цель — полное уничтожение. Пленных не берем"

Глухой, раскатистый голос Капитана пробился сквозь фильтры противогаза.

Двое оперативников, стоявших рядом с Капитаном, коротко кивнули и направились ко входу.

Бах!

Ни предупредительных выстрелов, ни предложений сдаться.

Головы двух трясущихся у входа клоунов разлетелись, словно переспелые помидоры.

"Снимаем маскировку. Идем на штурм."

Пшшшш-!

По этому сигналу мана-реакторы на их спинах с яростным шипением начали извергать клубы пара.

Мощные Магические Гравировки, как правило, отличаются отвратительной эффективностью распределения маны.

Железная Мобильная Спецгруппа решила эту проблему, оснастив своих бойцов компактными мана-реакторами.

Сжатый пар устремлялся с их спин по трубкам прямо в дыхательные аппараты.

Капитан шагнул первым, выпуская густые клубы пара из клапана на уровне рта.

"Eisen vergisst nicht (Железо не забывает)"

"Eisen vergisst nicht"

С этим кличем десятки красных глаз растворились во мраке театра.

----------

Зима в Лимбус-Пите (5)

"Проклятье"

Последующая сцена была просто ошеломляющей.

Для Ванчо это походило не столько на битву, сколько на одностороннюю бойню.

Стреляные гильзы, редкое зрелище в этой сточной канаве, сыпались дождем, а рев двигателей Пиломечей смешивался с хрустом человеческих костей.

"Какого черта сюда приперлись парни с пушками?!"

"Ублюдки! Да вы хоть знаете, кто за нами стоит?!"

Время от времени находился смельчак, пытавшийся храбриться, уповая на своего покровителя.

Но Ванчо просто сносил такому Клоуну голову из своей Ручной пушки и хладнокровно отвечал:

"Если ждете торговую компанию, которая вас крышует — они не придут. Вы перешли черту"

"Что...?"

"Вы, похоже, так ничего и не поняли. Впрочем, в вашем репертуаре"

Ванчо вздохнул и взмахнул Ручным топором.

Это был уже пятый.

И дело было вовсе не в том, что навыки Ванчо заржавели.

Просто скорость убийства одним топориком не шла ни в какое сравнение с огнестрельным оружием.

Но больше всего из их отряда поражал человек, которого называли 'Капитаном'

'Что это вообще за штука?'

Взгляд Ванчо упал на оружие в руках Капитана.

Это не могло быть огнестрельным оружием, так как дуло было наглухо заварено, а вместо него на конце крепилась выкрашенная в черный цвет хрустальная сфера.

Но и на магический посох оно тоже не походило, поскольку соединялось чем-то вроде кабеля с мана-реактором на его спине.

'Держит он его как пушку, но выглядит оно как магический посох... И как мне прикажете это называть?'

По одной лишь форме невозможно было понять принцип его действия.

Хотя он слышал, что всё маго-снаряжение выглядит примерно так же странно.

Едва войдя в театр, Капитан сверился с приборной панелью, свисающей с его спины, а затем начал быстро строчить какие-то сложные формулы в блокноте.

Прилежно рассчитывая переменные в течение десяти минут под прикрытием своих подчиненных, он наконец присоединился к бою.

"Отойдите. [Kristarubr, provas tibdona]"

Вслед за коротким заклинанием посох изрыгнул пламя.

Десятки бросившихся в атаку Клоунов мгновенно охватило огнем, а пытавшийся сопротивляться Белое Лицо в ту же секунду обратился в пепел.

Посреди бушующего моря пламени Ванчо в ужасе посмотрел на Капитана.

"Приятель, так ты, оказывается, Чародей?"

"Такого бездаря, как я, язык не повернется назвать Чародеем. Я не способен сотворить и простейшего заклинания без помощи измерительного магического инструмента"

"Да какая разница, суть-то одна"

Будь то парень, способный творить волшебство щелчком пальцев, или тот, кто полагается на магические приспособления.

Для Ванчо они оба были полноправными монстрами на поле боя.

А вдобавок ко всему пришло четкое осознание: стань он врагом этому Капитану — и его просто зажарят заживо.

На этой же убийственной волне Капитан прорвался прямо к боссу Клоунов.

"О-хо-хо! Видали ли вы когда-нибудь столь невоспитанных гостей! Вы, люди — Хи-и-ик-!! Горячо! Как же горячо!"

Король Шутов — Нарренкёниг, пытавшийся представиться, потрясывая жирным брюхом под потертым шелковым жилетом.

Но не успел он закончить фразу, как Капитан Спецгруппы окатил его струей ревущего пламени.

"Кх-га-га-га-х! Хвааатит!"

Тем не менее, находясь на пороге первого ранга, он выдержал натиск огня, трансформировал свой скипетр в шипастую булаву и бросился в атаку.

Но Ванчо ни за что не позволил бы ему приблизиться.

"Сдохни уже молча, мерзкий ублюдок"

Хрясь!

Ручной топор Ванчо глубоко вонзился ему прямо в затылок.

Король Шутов рухнул вперед, с размаху пропахав лицом пол.

"А-а-а-гх! Кх-гя-я-я!"

Нарренкёниг отчаянно катался по земле, пытаясь сбить пламя со своего тела.

Капитан молча наблюдал за визжащим толстяком, а затем щелкнул пальцами, и огонь мгновенно погас.

"А? Приятель? Магическая энергия закончилась?"

Капитан не ответил, продолжая неотрывно смотреть на закопченную тушу Короля Шутов.

Вскоре, когда дым, исходящий от тела Нарренкёнига, начал рассеиваться...

Капитан медленно подошел к этому гигантскому куску угля.

"Ха-а... Ха-а..."

"Нарренкёниг"

"Ч-что?"

"Знаешь ли ты, в чем разница между безумцем, человеком и зверем?"

Капитан опустился на одно колено перед Нарренкёнигом, едва цепляющимся за жизнь.

"Кто... Кто ты..."

"Это были твои собственные слова. Ты велел мне доказать это на собственном примере — отличаются ли безумец, человек и зверь друг от друга"

Произнося это, рука Капитана потянулась к застежкам противогаза.

С характерным шипением давление в маске, скрывавшей его лицо, спало.

Настоящее лицо, проступившее сквозь рассеивающийся белый пар, было ужасающе изуродовано.

Его щеки представляли собой месиво из ожоговых шрамов и грубых хирургических швов, а уголки губ были разорваны и заштопаны до самых ушей.

"Н-не может быть...!"

В этот момент из-за спины Капитана подошли остальные оперативники.

Один снял противогаз. У него не было носа.

Другой стянул перчатки. На его руке оставалось лишь три пальца.

Третий расстегнул защиту на шее. Там, где должны были находиться голосовые связки, виднелись уродливые рубцы.

Выстроив своих бойцов полукругом, словно живую ширму, Капитан с мерзким хлюпаньем вытащил топор из головы Короля Шутов.

"Я... нет, мы до сих пор так и не нашли ответа на твой вопрос"

Капитан достал из-под плаща массивную маго-гранату.

"Но кое-что я усвоил наверняка"

Он с силой разжал челюсти Нарренкёнига.

Раздался тошнотворный хруст вывиха, но он не обратил на это ни малейшего внимания и затолкал гранату ему прямо в глотку.

"Спасение, золото и кинжал. Этого вполне достаточно, чтобы с легкостью стать цепным псом одного-единственного человека"

***

Капитан вспомнил невысокого Директора в маске ворона и его слова.Тогда шел точно такой же снег, как и сегодня."Значит, выбираешь кинжал? Хм... Понимаю. Раз уж ты жаждешь мести..."

***

"Директор... вы и вправду... всегда держите свои обещания"

"У-у-у-угх...!! М-м-мпф!!"

Капитан извлек из-под плаща тот самый кинжал, который получил в тот снежный день, и с размаху всадил его в ахиллово сухожилие Нарренкёнига.

"М-м-м-мпф...!"

"На этом наши счеты закрыты"

Остальные подчиненные точно так же вонзили кинжалы в сухожилия тех пленников, которых приволокли с собой.

На лезвии каждого кинжала было выгравировано слово Vergeltung (Возмездие).

Выполнив свою часть работы, каждый из них вернулся в строй к тем оперативникам, которые не стали снимать снаряжение.

"Отличная работа"

"Теперь наша очередь?"

"Осталось только дождаться. Куда вы, говорите, направляетесь?"

"В Ротмунд"

Почему-то Ванчо показалось, что изуродованные лица оперативников, снявших маски, сейчас буквально светились от мрачного облегчения.

Тем временем изуродованные губы Капитана дернулись несколько раз, а затем...

"Ну давай, докажи теперь ты. Посмотрим, насколько тяжело безумцам сдерживать свой смех"

Холодно выплюнул он в лицо поверженному Клоуну и отвернулся.

Бойцы Железной Спецгруппы и всё ещё ошарашенный Ванчо последовали за ним.

Топ-топ.

И как раз в тот момент, когда они поравнялись с выходом из театра, рыболовная леска, обмотанная вокруг указательного пальца Капитана, натянулась как струна.

Со стороны сцены донесся отчаянный, приглушенный мычанием стон Нарренкёнига, заметившего эту нить.

"У-у-у-у-угх...!!"

Не оборачиваясь, Капитан резко дернул за леску.

Вслед за шелестом разматывающейся нити из глубин театра раздался отчетливый металлический лязг.

Дзинь.

Третий день с начала снегопадов.

И в этом году я снова оказался заперт в поместье, привычно убивая время.

'Эх, так хочется поиграть в снежки'

К сожалению, у меня не только не было друзей для зимних забав, но и найти хоть каплю романтики в снегу, пропитанном грязным смогом, было попросту невозможно.

Получишь таким снежком по лицу — и схватишь не банальную простуду, а хроническое заболевание.

Подхватить какую-нибудь неизведанную потустороннюю заразу после безобидной игры в снежки — перспектива так себе.

И я сейчас не преувеличиваю.

А главное, образ, который я так тщательно выстраивал, был тихим и меланхоличным.

Если уж на то пошло, то я скорее из тех, в кого будут швырять снежки девчонки-сорванцы вроде Эрики.

А не тот, кто сам их лепит.

Если быть до конца честным, мне вообще не следует выходить на улицу.

Я тот самый персонаж, который попивает чай у себя в покоях и лишь время от времени принимает сухие отчеты от дворецкого.

"Юный господин. Всё было улажено"

Прямо как сейчас.

...Погодите. Что именно улажено?

"Чистильщики, которых вы лично отобрали, сработали безупречно"

"Чистильщики... значит"

У меня было смутное предчувствие, о чем именно говорил старший дворецкий.

Это означало, что они преподали кровавый урок тем ублюдочным Клоунам, которые посмели поднять на меня руку.

Впрочем, учитывая их экипировку, иного исхода и быть не могло.

Я ни на секунду не сомневался в их успехе с самого начала.

Заметив мой кивок, старший дворецкий продолжил доклад.

"Я уже переговорил со Службой Безопасности, так что никакие бюрократические последствия вас не побеспокоят"

При этих словах я на мгновение замер.

Ах да. Совсем забыл.

Одно дело — спустить на них частную армию через старшего дворецкого, но я совершенно не продумал, как заметать следы.

Тогда у меня слишком кипела кровь, чтобы думать о таких мелочах.

К счастью, старший дворецкий благоразумно взял эту часть работы на себя.

Осознав это, я непринужденно продолжил разговор, всем своим видом показывая, что с самого начала полностью ему доверял.

"Вы, как и всегда, невероятно надежны, старший дворецкий. Но позвольте узнать, как именно вы всё уладили?"

"Да. Мы приняли решение сделать щедрое пожертвование от имени Службы Безопасности в виде специальной стипендии для Академии Героев"

Подход старшего дворецкого был поистине безупречным.

Как правило, даже аристократам не дозволялось убивать людей внутри городских стен по первой прихоти.

Ведь номинально это всё-таки цивилизованное общество, живущее по законам.

'Даже в Средние века, где варварство и романтика шли рука об руку, дворяне не могли просто так, от скуки, вырезать неугодных'

Но из любого правила есть исключения.

В этой Империи существовал один весьма специфический "обычай".

"Взамен Служба Безопасности любезно согласилась закрыть глаза на ваш 'шанс на восстановление чести'."

Дворянину даруется титул в знак признания его силы — силы, способной защитить людей от демонических зверей из-за стен.

Но если аристократ с таким громким статусом будет кем-то побит и прибежит жаловаться властям, это запятнает репутацию самой Империи, даровавшей ему титул.

Поэтому эта насквозь пропитанная мачизмом Империя предоставляет два варианта развития событий дворянину, которого покусали какие-то ничтожества с низов.

Либо он до конца своих дней будет носить клеймо бесчестного супер-труса, прячущегося за спиной государства ради мести...

Либо же он на деле докажет свою дворянскую стать и силу.

Второй вариант, ставший негласной традицией, и получил название "шанс на восстановление чести".

"Вы отлично потрудились. И во сколько нам обошлось это пожертвование?"

"Сумма оказалась несущественной. Поскольку инцидент произошел в секторе H, Служба Безопасности не проявила к нему особого интереса. Стипендии на пять лет оказалось более чем достаточно"

И чтобы реализовать этот обычай на практике, необходимо было проявить достаточную "искренность", способную хотя бы ненадолго закрыть глаза Службе Безопасности.

В моем случае эта "искренность" приняла форму пожертвования, по сути заменившего залог.

"Вы всё сделали правильно"

"Ваша похвала — честь для меня"

И благодаря этому мне больше не нужно было ломать голову над последствиями.

Теперь на повестке дня стоял вопрос о вознаграждении для подчиненных, безупречно выполнивших приказ.

Покручивая в пальцах ручку чайной чашки, я размышлял над тем, чем бы их поощрить.

'Награда должна быть такой, чтобы ни у кого не осталось чувства обделенности...'

Чем выше ты поднимаешься, тем тщательнее нужно избегать любого эмоционального напряжения в отношениях с подчиненными.

Особенно когда эти люди носят оружие и готовы убивать за тебя.

В бесчисленном количестве романов и учебниках истории я сотни раз видел, как третьесортные персонажи находили свой жалкий конец лишь из-за того, что были несправедливы или скупы к своим соратникам.

Жанр недопониманий не был исключением из этого правила.

Напротив, именно они обеспечивают мне сюжетную броню, а значит, заботиться о них нужно с удвоенным усердием.

'Компания и так щедро заливает их премиями...'

Поэтому деньги здесь не сработают.

Они и без того гребут сумасшедшие бонусы, так что пара лишних нулей в расчетном листе не произведет должного эффекта.

Мне нужно было предложить им вознаграждение совершенно иного рода.

'Хм...'

Немного поразмыслив, я всё же придумал, какой личный подарок могу им преподнести.

"Старший дворецкий"

"Да, юный господин"

"Не могли бы вы подыскать в Цивитас-Сквере хорошую кондитерскую лавку, в которой детям было бы комфортно?"

"...Прошу простить мне мою дерзость, но осмелится ли этот старик узнать о ваших намерениях, юный господин?"

"Миссия завершена, а значит, у нас наверняка появилось пополнение среди детей"

Эти ребята из Железной Спецгруппы.

У них уже давно появилась одна крайне странная привычка.

Они всегда подбирали сирот или рабов на местах проведения своих зачисток.

Людей, которые томились в заточении или подвергались жестокому обращению.

Отправляясь на очередную резню, они попутно спасали таких бедолаг и дарили им шанс на новую жизнь.

И этот факт, скорее всего, не был секретом для меня одного.

"Вам не обязательно притворяться несведущим, старший дворецкий. Вы ведь с самого начала всё знали, не так ли?"

"Мои глубочайшие извинения, юный господин"

Старший дворецкий торопливо склонил голову в извиняющемся жесте.

Строго говоря, подобные вольности со стороны частной армии были чистой воды безумием.

Отклонение от зоны проведения операции, неоправданная растрата ценных ресурсов, да ещё и притаскивание на базу неидентифицированных гражданских.

Согласно жесткой корпоративной логике, где безопасность и эффективность возведены в абсолют, за подобные выходки они могли в буквальном смысле лишиться голов, не имея права даже заикнуться о несправедливости.

Какой наниматель потерпит, чтобы солдаты, которых он содержит за свой счет, отвлекались во время миссии и тащили на охраняемую территорию непроверенных чужаков?

Каким бы мягким и добрым работодателем я ни был, это являлось прямым нарушением субординации.

А старший дворецкий, который знал обо всём, но молчал, в равной степени разделял с ними эту ответственность.

"Я вовсе не пытался обмануть ваше доверие"

"Я знаю. Именно поэтому я до сих пор молчал"

Я был в курсе происходящего и негласно одобрял их самоуправство.

Спасенные мной люди в свою очередь спасают других, а спасенные ими проникаются глубокой преданностью ко мне.

Да и с какой стати мне вставлять им палки в колеса, если в итоге они совершают благое дело?

Но время молчаливого потворства подошло к концу.

"Вам больше не нужно ничего от меня скрывать. И вообще, разве это не абсурд? Вы творите добро — так к чему прятаться и оглядываться по сторонам?"

"Юный господин..."

"Поэтому в качестве награды за эту миссию я обеспечу детей лучшими сладостями. Этого будет достаточно?"

"Поистине превосходный выбор, юный господин"

Для справки: распоряжение о покупке сладостей означало, что отныне я даю им своё официальное и открытое одобрение.

Более того, это был прямой намек на то, что отныне я лично беру на себя часть расходов.

"...Интересно, во сколько обойдется постройка целого сиротского приюта?"

"Простите?"

"Нет, ничего. Это я так, мысли вслух"

Я не упустил случая бросить легкий намек: если они будут стараться ещё лучше, я, быть может, отгрохаю для них целый приют.

В реалиях этого мира сиротский приют — не то здание, которое можно возвести просто потому, что у тебя завалялась пара лишних монет.

Земли внутри стен катастрофически не хватало, а цены на недвижимость пробивали стратосферу.

Жестокий сеттинг этого мира не располагал к благотворительности: люди с трудом сводили концы с концами, так кто в здравом уме станет строить хоромы для безродных оборванцев?

Поэтому вбросить идею о строительстве приюта в таком месте — это заявление, разбрасываться которым попусту не стоит.

'Даже для моих финансов это весьма смелое обязательство'

Старший дворецкий тоже прекрасно это понимал, отчего его глаза изумленно округлились.

"Юный господин...? Вы это серьезно?"

"Кажется, я просил вас забыть об этом"

"Прошу прощения. В силу преклонного возраста этот старик стал порой страдать забывчивостью"

Старший дворецкий торопливо опустил голову.

Увидев, как этот неизменно педантичный и безупречный человек на секунду утратил свою невозмутимость, я испытал искреннее удовольствие от удавшегося сюрприза.

"В таком случае, действуйте, как мы и договорились"

"Как прикажете, юный господин"

Старший дворецкий развернулся, чтобы уйти.

Как вдруг, словно вспомнив нечто важное, он снова обернулся ко мне.

"Юный господин. Случайно, не желаете ли вы добавить что-нибудь ещё?"

"Хм..."

Я задумался на мгновение.

С чего бы человеку, который всегда беспрекословно принимал приказы и тут же удалялся, вести себя подобным образом?

'Чего именно он ждет?'

Я постарался вспомнить в памяти классические шаблоны жанра недопониманий.

Главный герой принимает спонтанное решение по собственной прихоти, преданный подчиненный блестяще его исполняет, и когда всё идеально завершается...

что протагонист обычно делает дальше?

Точно.

'Я же забыл сказать спасибо'.

В последнее время мне редко выпадал повод благодарить кого-то, кроме собственной семьи.

Это слово никогда особо не задерживалось у меня на языке, ведь и в прошлой жизни я пользовался им не так уж часто.

Напомнив себе об образе мудрого и великодушного главного героя, я выпрямил спину.

"В суматохе совсем вылетело из головы. Пожалуйста, передайте им мою искреннюю признательность"

Я отставил чайную чашку и произнес это с самой теплой улыбкой, на которую только был способен:

"И спасибо вам за вашу преданность"

"..."

Уголки губ старшего дворецкого едва заметно дрогнули, поползши вверх.

Как я и думал, это был правильный ответ.

В жанре недопониманий одно искреннее слово порой работает в разы эффективнее мешка с золотыми монетами.

Я встретился взглядом со старшим дворецким и ещё раз ободряюще улыбнулся.

Старик ответил мне взаимной улыбкой.

"...Вы слишком добры, юный господин"

Но всё же что-то казалось мне до странности неправильным.

На лице старшего дворецкого определенно сияла благожелательная улыбка, однако в ней не чувствовалось ни капли настоящей радости.

Возможно, всё дело в том, что мы уже давно знаем друг друга.

Эта улыбка ощущалась не как его обычная искренняя радость, а скорее как искусно выверенная фальшь.

Как бы это точнее описать? Это было лицо человека, которому преподнесли роскошно упакованный подарок, но внутри коробка оказалась абсолютно пустой.

Но не успел я даже толком обдумать причины столь странной реакции, как он заговорил первым:

"В таком случае, я откланяюсь"

Старший дворецкий поклонился чуть ниже обычного, после чего бесшумно прикрыл за собой дверь.

Я ещё долго сверлил взглядом закрытую дверь.

'Что-то здесь не так'

Но сколько бы я ни ломал над этим голову, я так и не смог придумать ни одной веской причины для подобного поведения.

В конце концов, вдоволь наразмышлявшись, я просто списал всё на разыгравшееся воображение и вновь потянулся к остывающей чашке чая.

----------

Зима в Лимбус-Пите (6)

Старший дворецкий покинул комнату Юлиана и тут же вышел из особняка.

"...Снег всё ещё идет"

В самом разгаре был сезон метелей, и мир за стенами особняка утопал в ослепительной белизне.

Старший дворецкий на мгновение задумался.

О том, сколько раз он уже наблюдал подобную картину с тех пор, как юный господин переступил порог этого дома.

'А ведь было время, когда он смотрел на этот белоснежный мир сияющими от восторга глазами'

Дети по своей природе всегда радуются снегу.

Даже Юлиан, рано потерявший родителей и не умевший общаться со сверстниками, невольно улыбался при виде падающих снежинок.

Но в какой-то момент Юлиан начал смотреть на этот безупречно белый мир иначе.

Уголки его губ, некогда чуть приподнятые в предвкушении игры в снежки, сменились искусственной, выверенной улыбкой.

'Словно он видел перед собой не снег, а один лишь грязный смог, пропитанный им'

Может, всё дело в том, что он слишком рано повзрослел?

Не по годам зрелый, Юлиан начал замечать истинную суть вещей, невзирая на их внешний вид.

Но даже так он не позволил слабой улыбке сойти со своего лица, когда смотрел на зимний пейзаж.

Словно разыгрывал перед взрослыми спектакль, притворяясь, что всё ещё не утратил своей детской невинности.

Как, например, и сегодня.

"..."

Погруженный в свои размышления, старший дворецкий не заметил, как оказался перед дверями флигеля.

Вынырнув из омута мыслей, он отряхнул снег с плеч.

Убедившись, что на его обуви не осталось ни снежинки, старик переступил порог.

Некоторое время он простоял в прихожей, позволяя теплу здания согреть его продрогшее тело, и лишь затем направился в гостиную.

Тук-тук.

За открывшейся дверью показался мужчина, сидевший на диване.

Он сидел с выпрямленной спиной, словно сама атмосфера этой комнаты доставляла ему дискомфорт.

Едва старший дворецкий вошел, мужчина вскочил с места, будто ужаленный.

Вильгельм протянул ему руку.

"Прошу прощения, что заставил ждать, Шен"

"Ничего страшного, Старший"

Мужчина, чье лицо было испещрено шрамами, почтительно принял рукопожатие.

Этого человека звали Шен.

Внешнему миру он был известен как Капитан Отдела Особого Назначения: Железной Мобильной Спецгруппы.

"Ты блестяще справился с заданием"

Вильгельм опустился на диван напротив.

По своей давней привычке он слегка похлопал себя по колену, тепло улыбаясь.

Однако, несмотря на этот дружелюбный жест, Капитан Шен ни на секунду не ослабил бдительность.

Он по-прежнему сидел с идеально прямой спиной, настороженно следя за мимикой старика.

В повисшем неловком молчании старший дворецкий приготовил две чашки чая, поставив одну перед собой, а вторую перед Шеном.

"Я не слишком хорошо знаком с традициями чаепития зверолюдей, так что заварю его по-своему. Ты не против?"

"Я благодарен уже за то, что вы вообще угощаете меня чаем, Старший"

Вильгельм, не дожидаясь согласия Шена, разлил напиток.

Обжигающий кипяток наполнил обе чашки.

И лишь погрузив в каждую из них по чайному пакетику, старший дворецкий вновь заговорил:

"...Если подумать, когда именно мы с тобой познакомились?"

"Ровно год назад, Старший"

"Верно, прошел всего год. Чтобы я смог полностью тебе доверять... маловато времени, не находишь?"

Плечи Шена напряглись.

Его голова скованно кивнула.

"Ты помнишь? В прошлом году юный господин вытащил тебя и людей твоего племени из того мерзкого цирка. И пригласил тебя, как вашего представителя, на ужин"

"...Я по гроб жизни благодарен юному господину за его безграничную, как море, милость"

"А помнишь ли ты, чем именно отплатил за эту милость юного господина?"

Шен крепко зажмурился.

Память вернула его в тот самый день, когда весь мир вокруг побелел от снега, в день, когда холод пробирал до самых костей.

Жизни Шена и его соплеменников имели больше общего с вещами, нежели с людьми.

Их, словно скот, выставляли за железными прутьями невольничьего рынка сектора H в Лимбус-Пите. Их покупали как безделушки и возвращали обратно, когда они наскучивали своим хозяевам.

Вся их жизнь состояла из бесконечного повторения этого порочного круга.

Отправляясь наверх, они играли лишь одну роль — роль бездушной куклы.

Они становились подопытными для юных аристократов, только-только познающих магию, или же живыми манекенами для отработки ударов мечом.

А если и не это, то просто игрушками для снятия стресса.

А когда господам надоедало с ними играть, их, как мусор, гнали обратно в Лимбус-Пит.

Всё потому, что даже для убийства раба требовалось соблюсти определенные бюрократические процедуры, с которыми никто не хотел возиться.

Во время одного из таких циклов его отец, вождь племени, не выдержал подобных истязаний и закрыл глаза навсегда.

И на следующий же день после того, как Шен унаследовал этот титул и стал новым вождем...

Племя Шена в очередной раз было "возвращено" в Лимбус-Пит.

"Мама, куда мы идем?"

Посреди очереди, бредущей вниз, в Лимбус-Пит, раздался детский голосок.

Под мостовыми опорами длинный ряд людей уходил в густые тени.

На шее каждого из них болталась бирка — точь-в-точь как знак качества на туше животного.

< >, < >, ...

Племя Шена было лишь малой частью этой обреченной очереди.

С пустыми бирками на шеях они покорно брели во тьму.

"М-мама, я спросил, куда мы идем? Разве мы не должны жить там?"

Переспросил ребенок у своей матери.

Пока взрослые проходили через настоящий ад, этот малыш успел побыть куклой для переодеваний у одной юной леди.

Похоже, он никак не мог осознать и принять тот факт, что они снова спускаются на самое дно.

"Мама!"

Никто из взрослых не мог найти в себе сил ответить на его крик.

Они были слишком подавлены и опустошены смертью вождя, который всё это время служил им главной опорой.

И тогда ребенок, видимо, расстроенный молчанием старших, внезапно выскочил из очереди.

Изможденные взрослые даже не сразу заметили его исчезновение.

Тук-тук.

Подбежав к черному автомобилю, медленно спускавшемуся в Лимбус-Пит параллельно их очереди, ребенок постучал в дверцу.

К тому моменту, когда Шен спохватился, стук уже раздался.

'Нам конец.'

Эта мысль парализовала разум Шена и всех остальных членов племени.

Подобные автомобили были абсолютным символом дворянства.

А несмышленый ребенок, даже не подозревая об этом, посмел побеспокоить покой его владельца.

"Нет!"

Мать малыша истошно, но слишком поздно, закричала.

Зная нравы аристократов, с которыми им доводилось сталкиваться, никто бы не удивился, если бы стекло автомобиля опустилось, а в лоб ребенка уперлось дуло пистолета.

Шен и остальные зверолюды зажмурились, будучи не в силах смотреть на то, что сейчас произойдет.

Однако то, что последовало за этим, в корне отличалось от их страшных ожиданий.

Машина вообще никак не отреагировала на стук.

"Простите! Умоляю, простите!"

Автомобиль просто миновал сопровождающих солдат, которые непрерывно отвешивали поклоны, и плавно скрылся в глубинах Лимбус-Пита, словно ничего и не было.

Вот и всё.

Ребенок вернулся в очередь без единой царапины, разве что на его шее появилась железная бирка.

"Да как тебе вообще пришло в голову сделать такое?!"

"Но... я встретился взглядом с ребенком, который сидел в машине!"

Мать грубо прижала к себе вернувшегося малыша и принялась отчитывать его сквозь слёзы.

Остальные взрослые тоже строго-настрого запретили ему повторять подобные фокусы в будущем.

Тогда они и представить себе не могли, что эта случайность станет для них спасительной нитью.

А тем же вечером.

Невысокий Целитель разыскал Шена и его племя, когда те уже были распределены по выставочным клеткам сектора H.

Этот Целитель, скрывавший лицо за маской ворона, представился Директором Шнабелем из Торговой Компании "Меркурий" и сказал:

"Я хотел подать ребенку милостыню, но слишком торопился на работу. Итак, этот малыш здесь?"

Рядом с Директором, который слегка приподнял шляпу в знак приветствия, стоял молодой человек, судя по всему, его телохранитель, и тяжело вздыхал.

"Я не возьму на себя ответственность, если Глава Семьи отчитает вас за то, что вы подбираете всякий мусор на улице"

"Не переживай, Отто. Мне не привыкать. До тебя их было множество"

"И зачем вы вообще тратите на них своё время..."

"Ну как сказать. Даже свиной навоз можно использовать как лекарство. Не думаешь, что и им где-нибудь да найдется применение?"

Директор, выкупивший всё племя целиком, перевез их наверх, в Цивитас-Сквер.

Он переоборудовал один из складов торговой гильдии во временное жилье и обеспечил зверолюдей пропитанием и базовой медицинской помощью.

"Хм. С деньгами у меня сейчас тоже туго, так что полностью полностью избавиться от шрамов не выйдет, но я сведу края ран настолько аккуратно, насколько это возможно."

Директор Шнабель творил настоящие чудеса, используя лишь хирургическую иглу и нить.

Подарив всему племени лечение, сопоставимое по эффекту с Малым Исцелением, он позаботился о том, чтобы у них была теплая еда и крыша над головой.

А затем пригласил Шена, как представителя племени, на ужин в роскошный ресторан.

"Надеюсь, это придется тебе по вкусу. Ах да, можешь не заморачиваться насчет манер. Сегодня вечером здесь будем только мы"

Директор Шнабель, обращавшийся с Главой Гильдии как с мальчиком на побегушках, непринужденно беседовал с Шеном, порезая свой стейк.

Шену всё это казалось изощренным обманом.

Нет, он был просто убежден, что это какая-то грандиозная ложь.

'Какую изощренную игру ты затеял на этот раз, проклятый аристократ?'

В своем далеком детстве...

Будучи жестоко преданным после того, как по наивности поверил слову 'друг' из уст благородного господина, Шен раз и навсегда перестал верить в доброту дворян.

Именно тогда он осознал, что для знати 'друг' означает не больше, чем мимолетная привязанность к плюшевой игрушке.

'Я должен сбежать до того, как его планы воплотятся в жизнь'

Поэтому на следующую же ночь после их первого ужина Шен...

...во время ночного обхода вытащил несколько серебряных монет из кошелька Юлиана и подался в бега.

Ведомый искаженным чувством долга, он искренне верил, что обязан вырвать хотя бы свою семью из этих зловещих лап.

А на следующее утро, не успев даже заикнуться о своих планах по спасению остальных, Шен был пойман и брошен на колени перед Директором.

"Юный господин. Что прикажете с ним сделать?"

Тем, кто выследил и поймал Шена, оказался старший дворецкий.

Словно предвидя такой исход, старик заранее подкупил ближайших соратников Шена.

Услышав ледяной голос старика, прозвучавший сверху, Шен покорно опустил голову.

Разве не такого конца он и ожидал?

Вот сейчас он и покажет свое истинное лицо.

Скинет маску благодетеля и обнажит скрывавшийся под ней садизм.

Но Директор в маске ворона долго молчал, а затем произнес:

"Зачем ты украл серебро? Я бы с радостью выдал золото любому, кто захотел бы уйти"

Шен резко вскинул голову.

В глазах, смотревших на него сквозь прорези маски, не было ни гнева, ни презрения — лишь искреннее недоумение.

"Кажется, произошло какое-то недопонимание. Пользуясь случаем, я спрошу еще раз. Золото, спасение или кинжал. Что ты выберешь?"

В тот миг в голове Шена стало абсолютно пусто.

"...Я ни на секунду не забывал о том дне"

Хрипло ответил Шен.

Он извлек из-под плаща пустые ножны и положил их на стол.

В тот день племя Шена получило право выбрать одну из трех вещей.

Выбрать спасение, получить образование и ухватиться за шанс на лучшую жизнь.

Выбрать золотые монеты, покинуть это место и начать всё с чистого листа где-то ещё.

Или же выбрать кинжал, присягнуть на верность и получить гарантию мести.

Железная Мобильная Спецгруппа полностью состояла из тех, кто выбрал третий вариант.

И Шен был в их числе.

"Будь у меня возможность, я бы всё отдал, лишь бы повернуть время вспять"

"Вот как. Рад видеть, что у тебя всё же осталась хоть капля совести"

Вильгельм сурово прищурился.

Вслед за его словами воздух в комнате мгновенно похолодел.

"Если говорить начистоту, я до сих пор тебе не доверяю"

"..."

"Всё из-за моего прошлого. Я слишком часто видел, насколько мерзкими могут быть люди. И я склонен верить, что их природа неизменна"

"..."

"И я всё еще не забыл, как ты предал доверие юного господина. Ты хоть представляешь, какую глубокую рану ты оставил на его душе?"

"Его горечь от предательства, должно быть, была безмерна..."

Тц.

Вильгельм раздраженно цокнул языком, грубо обрывая Шена.

"После твоего проступка юный господин больше ни разу никому не сказал искреннего 'спасибо' за пределами этого особняка. И ты пытаешься списать всё это на какое-то банальное 'огорчение'?"

"..."

"Даже после того, как вы все с триумфом вернулись с задания, он так и не попросил меня передать вам слова благодарности, пока я сам не напомнил ему об этом"

Вильгельм закинул ногу на ногу и задумчиво посмотрел в свою чайную чашку.

Верно.

Он отлично всё помнил.

Именно по этой причине Юлиан больше никогда искренне не улыбался, глядя на падающий снег.

И Шен был далеко не первым, кто растоптал благие намерения Юлиана.

Бесчисленные взрослые, к которым он когда-либо протягивал руку помощи, раз за разом предавали его доверие.

Слуги в этом самом поместье, другие руководители в Торговой Компании "Меркурий", пациенты, которых он бесплатно вытаскивал с того света в Лимбус-Пите.

Все эти порочные, насквозь прогнившие взрослые изящно и хладнокровно растаптывали кристально чистую искренность ребенка.

И всякий раз Юлиан реагировал на это одинаково:

"Жизнь и так жестоко обошлась с ними. Я просто обязан войти в их положение"

Но говоря так, Юлиан неизбежно получал удары в спину.

Не по годам повзрослевший мальчик слишком виртуозно научился скрывать свою боль, и из-за этого старый дворецкий далеко не сразу распознал масштаб катастрофы.

А когда он наконец-то всё понял, было уже слишком поздно. Юлиан уже начал искать логическое обоснование любому проявлению своей доброты:

"Это... Да. Я сделал это исключительно из вежливости"

"Не стоит благодарности. На моем месте так поступил бы каждый."

С тех самых пор Юлиан больше никогда не выражал искренней, ничем не прикрытой признательности.

И лишь старший дворецкий, присматривавший за ним с годовалого возраста, мог безошибочно это замечать.

Единственным лучиком надежды было то, что около двух лет назад его душевное состояние начало понемногу стабилизироваться.

После того как семья Нихирит официально приняла его как родного сына, он перестал искать оправдания для каждого доброго поступка — по крайней мере, в стенах этого особняка.

И надо же было случиться так, что именно Шен стал тем самым гвоздем, вбитым прямо в только-только начавшее затягиваться сердце Юлиана.

Скрип.

Вспомнив об этом, старый дворецкий, забыв о своих безупречных манерах, со злостью скрипнул зубами.

Он поднял чашку чая.

И, плавно проведя ею под самым носом, чтобы ароматом подавить рвущуюся наружу ярость, продолжил:

"Его душа и так была изранена. Я-то думал, его раны наконец начали затягиваться... а ты взял и расковырял их. Я не думаю, что последствия твоего поступка можно описать столь поверхностным словом, как 'огорчение'."

"Я осознаю, что совершил непростительный грех. И я... готов искупать его до самого последнего вздоха"

В который раз они уже повторяли этот диалог?

Но Шен не имел ни малейшего права жаловаться на это.

Рана от клинка оставляет после себя лишь шрам, но рана от укуса протянутой в помощи руки неизбежно гниет изнутри.

Теперь, когда он знал, что милосердие Юлиана не было ни лицемерием, ни изощренным обманом, он полностью признавал право старшего дворецкого ненавидеть его столь лютой ненавистью.

Ведь и самого Шена изо дня в день терзало невыносимое чувство отвращения к самому себе.

"Я повторю еще раз: я тебе не доверяю."

"..."

"Поэтому твои клятвы искупать вину 'до самого последнего вздоха' не внушают мне особого доверия. Не мог бы ты обозначить более конкретную цель? Мне было бы гораздо проще, если бы ты просто назвал дату, когда планируешь исчезнуть с наших глаз"

Услышав этот безжалостный вопрос, Шен на мгновение замялся.

А затем уверенно произнес:

"Я буду служить верой и правдой до тех пор, пока юный господин не скажет мне искреннее 'спасибо'."

Плечи старшего дворецкого вздрогнули.

Это значило, что Шен тоже прекрасно осознавал истинное душевное состояние Юлиана.

"...Смотри у меня"

Тихий глоток.

Вильгельм отпил чаю и мягко прикрыл глаза.

Когда он открыл их вновь, в его некогда колючем взгляде снова читалась привычная теплота и благожелательность.

"Хорошо. А теперь давай перейдем к обсуждению награды за ваши труды"

Старый дворецкий в подробностях перечислил все поощрения, которые Юлиан подготовил для сидящего перед ним мужчины.

Но чем дольше он зачитывал этот список щедрых даров, тем тяжелее становилось на душе у обоих взрослых, оставшихся в комнате.

Давным-давно существовал чудесный сад, полный белоснежных лилий.

Однажды в этом саду распустились несколько красных роз.

Юная белая лилия приблизилась к розам и приветливо спросила:

"Привет! Правда ведь, сегодня такое ласковое солнце?"

Но вместо ответа роза больно уколола лилию своим шипом.

Пораненная лилия повернулась к другой розе и спросила:

"Ай. Зачем этот цветок меня уколол?"

Но и эта роза вонзила в неё свои шипы без каких-либо объяснений.

"Как же больно... Почему другие цветы ранят меня..."

Лилия задала этот вопрос ещё одной пораненной розе.

Но и та в ответ лишь впилась в неё своими шипами.

Спустя много времени в сад издалека прибыла новая, абсолютно белая лилия.

"Вау, какой прекрасный цветочный сад! Я хочу с тобой дружить!"

В этот момент израненная лилия истошно закричала от ужаса.

"Не подходи! Ты ведь тоже хочешь причинить мне боль? Ты собираешься разорвать меня на части!"

Покрытая бесчисленными шрамами лилия безжалостно исполосовала приблизившийся цветок.

А когда пришла в себя, то вдруг осознала:

Лепестки того красного цветка, что тянулся к ней, изначально были ослепительно белыми.

Это её собственный взгляд на самом деле был окрашен в кроваво-красный.

И те самые шипы, которые так долго причиняли ей страдания, в какой-то момент плотной броней покрыли её собственное тело.

"Ах... А-а-ах..."

Лилия, изранившая своего нового друга, в отчаянии завопила:

"Я должна немедленно извиниться..."

Но, взглянув на свои руки, сплошь усеянные шипами, изувеченная лилия быстро передумала.

"Нет. В конце концов... я ведь всегда была именно таким цветком"

И она предпочла найти себе оправдание, а не извиняться.

Спустя несколько месяцев после этого.

"Какой восхитительный сад красных роз"

Некогда белоснежная клумба окончательно превратилась в сад кроваво-красных роз.

----------

Цветок, распускающийся во время эпидемий (1)

Цветы, пережившие самых свирепых зверей, неизбежно обрастают шипами.

Но усеянные шипами цветы не могут обнять друг друга самой суровой зимой.

Разговор взрослых закончился лишь ближе к вечеру.

После встречи старший дворецкий бросил мимолетный взгляд в окно.

Тяжелые темные тучи сгустились над городом, и без того редко видевшим солнце, окончательно стерев грань между днем и ночью.

Поэтому он перевел взгляд с окна на свои наручные часы.

18:24

"...Не останешься на ночь?"

Спросил старший дворецкий у Шена, надевавшего пальто.

Но Шен ответил, кутаясь в шарф:

"Всё в порядке, Старший"

"Уже поздно. А с таким снегопадом, если ты вдруг пропадешь там без вести, это поставит юного господина и меня в весьма неловкое положение"

При упоминании 'юного господина' плечи Шена дрогнули.

Но вскоре он покачал головой, отклонив предложение дворецкого.

"Я не Чародей, но моих навыков вполне достаточно, чтобы зваться Волшебником. Такой снег для меня не помеха"

Шен тихо произнес заклинание:

"Coalor carpolaris, sungel"

Вслед за коротким заклинанием от его кожи повеяло легким жаром.

"Пока я не пытаюсь разжечь огонь вне своего тела, повысить собственную температуру можно и без магического инструмента. А главное..."

Шен замолчал, потуже затягивая шарф.

"Я ещё не заслужил права находиться рядом с юным господином"

"...Полагаю, было бы неправильно удерживать тебя здесь, раз тебе некомфортно. Хорошо. Будь осторожен на обратном пути"

"Благодарю, Старший. Если мы снова понадобимся, обращайтесь в любое время"

Шен поклонился и покинул гостиную.

Старший дворецкий стоял у окна, провожая взглядом Шена, пока тот не растворился в белой мгле города.

Какое-то время старик молча смотрел на тонкую цепочку следов, прочерченную на заснеженной дорожке.

И как только эту вдавленную в снег тропинку вновь замело свежими снежинками...

Старший дворецкий задернул шторы и погасил свет в гостиной.

Время шло.

Как раз в тот момент, когда ярость снегопадов начала понемногу утихать.

"Бр-р, холодина-то какая. Издевательство какое-то"

Эрика вышла из флигеля, плотно сжимая пальто.

Сегодня был день её планового осмотра.

День, когда она встречалась с Юлианом для контроля её хронического заболевания, пароксизмальной ночной гемоглобинурии, и получения инъекции Гепарина.

Обычно Юлиан сам наведывался во флигель, но сегодня он был занят делами в Главном здании, поэтому её вызвали туда.

Хрусть-хрусть.

Надув губы, она брела сквозь снег, доходивший ей до щиколоток.

'Надо же было назначить осмотр именно в такой день'

Пусть метель и стихла, но ледяной ветер по-прежнему завывал с яростной силой.

Шмыгая носом, Эрика направилась к Главному зданию.

Главное здание располагалось на противоположной стороне от флигеля, и их разделял лишь сад.

"И почему именно крытый переход должен был обвалиться..."

Изначально между флигелем и Главным зданием существовал полноценный крытый крышей переход, защищавший от дождя и снега.

Но, не выдержав тяжести снега, непрерывно валившего несколько дней подряд, половина крыши этого перехода с грохотом обрушилась прошлой ночью.

Из-за этого проход полностью закрыли, и единственным способом попасть из флигеля в Главное здание оставалась прогулка прямиком через открытый сад.

Само собой разумелось, что Драгоценная Персона баронской семьи, юный господин Юлиан, никак не мог пойти на вызов через эти сугробы.

Если быть точным, сам-то он был не против, но некий старший дворецкий воспротивился этому с пеной у рта, сделав визит абсолютно невозможным.

В результате Эрике, как пациенту, не оставалось ничего иного, кроме как бросить вызов морозу и отправиться на прием самостоятельно.

"Уф... ну почему так далеко-то"

Хрусть-хрусть.

Спустя несколько минут бредения по саду, оставляя за собой цепочку следов.

Эрика наконец оказалась перед величественным четырехэтажным зданием из камня.

'А ведь если подумать, я здесь впервые'

Подумала Эрика, отряхивая с себя снег перед входом.

С тех самых пор, как она попала в это поместье, радиус её активности был жестко ограничен флигелем.

Первое место, где она очнулась по прибытии, был флигель. Место, откуда она отправлялась на работу и куда возвращалась, тоже было флигелем.

Для неё, всю жизнь прожившей на улице, двухэтажного кирпичного дома с собственной комнатой было более чем достаточно для счастья, поэтому у неё не возникало ни малейшего повода заглядывать в Главное здание.

Но сегодня, по воле случая, она всё же ступила на территорию Главного здания.

"Ого... Да тут потолок до самого неба достает"

Едва открыв дверь и шагнув внутрь, Эрика от изумления раскрыла рот.

Уютное пространство, залитое теплым светом свисающей с потолка массивной латунной люстры, казалось, уходило в бесконечность.

"Неужели поместье настолько огромное?"

Глядя на коридор, уставленный мраморными статуями и картинами в золоченых рамах, она непонимающе склонила голову набок.

Особняк баронской семьи и снаружи выглядел впечатляюще, но даже близко не казался настолько колоссальным, как то, что предстало её взору изнутри.

Впрочем, её замешательство длилось недолго.

В самом конце длинного коридора...

...её внимание привлекла маленькая фигурка, идущая навстречу.

Это была крошечная девочка с аккуратно заплетенными серебристо-белыми волосами.

'Ого, я и не знала, что здесь есть такой милый ребенок'

Эрика тоже была девочкой.

Девочкой на пороге подросткового возраста, которая не могла устоять перед милыми вещами и отчаянно жаждала завести друзей-ровесников.

Для нее эта миниатюрная, очаровательная малышка была тем, мимо чего просто невозможно пройти.

Девочка вежливо и глубоко кланялась пожилой горничной, проходящей мимо с метелкой из перьев.

— "Вс#%да ц&%ню это, %$@#%"

— "Сп$@ибо! Отл&%ной раб#%ы!"

Они стояли слишком далеко, чтобы разобрать слова, но было совершенно очевидно, что малышка почтительно здоровается со старшей горничной.

Наблюдая за этой сценой, в голове Эрики мгновенно созрел весьма рациональный и очевидный вывод.

[Маленький ребенок, который так вежливо и почтительно общается с пожилой служанкой] = [Самая младшая новенькая горничная, которую только что наняли.]

Это был в высшей степени рациональный и логичный вывод.

Уголки губ Эрики поползли вверх.

В отличие от других аристократических семей, в доме Нихирит прислуга менялась крайне редко.

Из-за этого новые слуги появлялись здесь лишь в случае чьего-то ухода на пенсию, и в результате Эрика до сих пор оставалась самой младшей во флигеле.

И это спустя целых два года!

Но эта печальная участь самой младшей наконец-то подошла к концу.

'Теперь у меня есть младшенькая!'

Эрика, озаренная хитрой улыбкой, крадучись подобралась к девочке со спины.

А затем, с откровенно хулиганской ухмылкой, внезапно выдала:

"Эй, мелочь! Неужто такая милая юная барышня заблудилась?"

Эрика скопировала ту самую развязную манеру речи, которой нахваталась у бандитов Ванчо.

Напуганная интонацией, совершенно не вязавшейся с детским голосом, девочка резко обернулась.

Прозрачные глаза цвета ледника расширились, встретившись со взглядом Эрики.

"А...?"

"Заблудилась в свой первый рабочий день?"

"О чем вы..."

"Хозяева здесь добрые, так что не переживай, но прислуге всё же не стоит бесцельно шататься по особняку"

"Сестренка тебе всё..."

Эрика бессознательно схватила девочку за щечки и с наслаждением их потянула.

На какое-то мимолетное мгновение она задумалась, нормально ли так тискать человека, с которым только что познакомилась, но эта мысль мгновенно улетучилась.

Почувствовав на кончиках пальцев эту экстатическую мягкость, она разом забыла обо всяком этикете.

"Ого-о-о..."

"У-у-у-у..."

"А, так о чем это я?"

"П-простите..."

"Точно. Тебя куда распределили? На кухню? Или в прачечную? Только скажи. Дашь потискать щечки, и сестренка отведет тебя прямо на место"

Жмяк.

Распалившись, Эрика с упоением растягивала мягкие щечки малышки во все стороны.

Лицо сереброволосой девочки залилось густым румянцем, как помидор, и она лишь беззвучно шевелила губами.

И тут.

"Эрика"

Раздался знакомый голос за спиной.

Руки Эрики, с упоением тискавшие щеки, моментально окоченели.

Она медленно повернула голову и увидела стоящего позади Юлиана.

Это был Учитель с его привычной, мягкой улыбкой.

Но почему-то по спине Эрики пробежал ледяной холодок.

"Э-э... У-учитель?"

"Время нашего приема уже подошло, поэтому я решил спуститься за тобой, но никак не ожидал застать подобную картину"

Взгляд Юлиана скользнул к ребенку, чьи щеки всё ещё были в руках Эрики.

"Кстати, Эрика. Тебе, как и в случае со мной, видимо, предстоит научиться чуть большей осторожности в обращении с людьми, которых ты видишь впервые"

Эрика непонимающе склонила голову.

"А? В каком смысле..."

Юлиан проигнорировал Эрику и обратился к сереброволосой девочке:

"Фрейя, ты в порядке?"

Фрейя.

В тот миг, когда она услышала это имя, у Эрики перед глазами потемнело.

Даже Эрика, обычно равнодушная к слухам, кое-что о ней слышала.

Фрейя Нихирит.

Единственная дочь семьи Нихирит и юная леди этого особняка.

"Э-э... гм..."

"А, здравствуйте..."

Фрейя неловко поздоровалась, потирая покрасневшие щечки.

"Ты ведь Эрика... верно?"

"..."

"Мой старший брат рассказывал о тебе. Говорил, у тебя есть потенциал стать великим Чародеем..."

"..."

"Брат позвал нас с тобой, потому что хотел кое-что рассказать..."

Но осторожное приветствие Фрейи уже не доходило до ушей Эрики.

Эрика несколько секунд стояла словно каменная статуя, затем обреченно опустила взгляд, покорно вытянув руку в сторону Юлиана и выдавила:

"Так... мы можем обойтись только моим левым запястьем?"

Щелк!

Щелбан Юлиана звонко прилетел Эрике точно в лоб.

"Ай-ай-ай-ай..."

В моей комнате.

Эрика сидела на стуле, потирая красный, вздувшийся от щелбана лоб.

"Закатай рукав"

"Ага..."

Я усадил Эрику на небольшой стул и сразу же приступил к осмотру.

Тем временем Эрика с любопытством оглядывала мою комнату.

"Мне сразу показалось здесь всё знакомым. Очень похоже на нашу клинику"

Это правда.

Мой кабинет имел куда больше общего с клиникой, чем с изысканным кабинетом юного аристократа.

Полагаю, из-за того, что я вел здесь медицинские карты пациентов и складывал исследовательские записи, комната сама собой стала выглядеть как клиника.

Я бросил короткий взгляд через плечо Эрики.

Позади неё, в углу комнаты, на кожаном диване скромно сидела Фрейя.

"Так вот, значит, как выглядит клиника старшего брата..."

Услышав слова Эрики, Фрейя медленно кивнула.

При этом она всё ещё потирала пощипывающие щечки, украдкой бросая взгляды на Эрику.

Между ними повисла неловкая атмосфера.

"..."

"..."

И той, кто нарушил тишину, оказалась сама Эрика.

"Ай!"

Когда я без предупреждения воткнул иглу ей в руку, Эрика издала забавный писк.

"Тебе не впервой"

"Дал бы хоть морально подготовиться!"

"Когда ты морально готовишься, ты только сильнее напрягаешь мышцы"

"Но уколы же болючие!"

"Так я и говорю: больно именно из-за того, что ты напрягаешься..."

Проведя инъекцию легко, я приложил ватный тампон и сказал:

"Хорошенько зажми"

"Ага"

Пока Эрика держала вату, я перевел взгляд на Фрейю.

"Фрейя, теперь твоя очередь"

"Да, братик"

Получив кровоостанавливающий тампон, Эрика, потирая руку, отошла в сторону, и место на стуле заняла Фрейя.

Я приложил руку ко лбу Фрейи, осмотрел её горло и прощупал лимфоузлы на шее.

Хм. Всё в норме.

"Фрейя. Кашель, что мучил тебя по ночам, уже прошел?"

Стоило мне обратиться к Фрейе, как мой голос стал ровно на полтона мягче, чем когда я говорил с Эрикой.

Для Эрики я был в меру строгим Учителем, но для Фрейи — воплощением доброго старшего брата.

Вероятно, заметив эту разительную перемену, Эрика недовольно надулась.

Но я проигнорировал её молчаливое недовольство и приложил тыльную сторону ладони ко лбу Фрейи, чтобы проверить, нет ли у неё температуры.

"Да, братик. После того сиропа, который ты сделал для меня вчера, горло тоже совсем прошло"

"Вот и славно. И всё же постарайся ближайшие пару дней не выходить на холодный ветер"

К слову, сироп, который я дал Фрейе, был сделан на основе чабреца.

Изначально я планировал использовать имбирь, но Фрейя на дух не переносила его запах, поэтому ингредиент пришлось заменить.

...Тц.

Достать имбирь внутри этих стен — та ещё задачка.

По крайней мере, отцу с матушкой он пришелся по вкусу, так что я решил пустить его на рыбные блюда.

"Отлично, на этом осмотр окончен"

Я захлопнул карту и развернул стул лицом к девочкам.

Истинная причина, по которой я вызвал сюда Эрику и Фрейю, заключалась в другом.

У Фрейи была легкая простуда, и в полноценном приеме она не нуждалась.

Позвал я их обеих одновременно исключительно ради разговора о "магии".

"Эрика, ты уже умеешь читать рунный язык, и ты, Фрейя, тоже. Поэтому я считаю, что вам обеим пора изучить Обработку Исключений"

Обработка Исключений.

Одна из абсолютных основ магии, применяемая для того, чтобы заклинание не задело самого заклинателя и его союзников.

Я собирался обучить этому Эрику сразу же, как только она поселилась в особняке, но из-за её неумения читать процесс слегка затянулся.

Но так уж совпало, что Фрейя тоже достигла нужного возраста, поэтому я решил обучать их вместе, убив одним выстрелом двух зайцев.

"Итак, сейчас я объясню вам основы Обработки Исключений"

"У меня вопрос!"

Эрика вскинула руку ещё до того, как урок успел начаться.

"А разве для этого нам не должны были нанять отдельного репетитора?"

"Выгляни в окно. Как думаешь, сможет ли сейчас добраться хоть один репетитор?"

"А-а".

"В таком случае я начинаю"

Я немедленно поднялся и подошел к меловой доске.

Взяв кусок мела, я без малейших колебаний начал писать.

Стук, стук, стук.

Звук мела, стремительно бегающего по доске, заполнил комнату.

「Si jactor = amicus, tunc effectus = nullus.」

「Si jactor ∈ {socii}, tunc damnum → 0.」

「Si objectum.signum = [protectum], tunc penetratio = negatur.」

「∀x ∈ zona_effecti : (x.factio ≠ hostilis) → exemptus(x)」

「Quando vis_refluxus > θ, tunc jactor.exemptus = verus.」

「Si tempus_initii < t₀, tunc omnes_socii → salvus.」

「∃y : (y.distantia < r) ∧ (y.intentio = neutrum) → y.status = immunis.」

"...Чего?"

Пока я исписывал передвижную доску формулами, Эрика издала ошарашенный звук.

"...Учитель, ты знаешь всё это наизусть?"

"Приходится. Это же самые основы"

Не то чтобы я был каким-то особенным.

Любой Волшебник помнит наизусть примерно такое же количество формул.

Разница лишь в том, что обычные Волшебники заучивают одно-два самых частых условных оператора, а я запомнил даже самые специфические детали.

"Ого-о-о..."

Фрейя смотрела мне в спину, словно завороженная.

Хм.

Ну как вам.

Пусть у меня и нет таланта Чародея, но я готов поспорить, что в теории мне просто нет равных.

Вы что, принимаете гения, прошедшего трехлетний курс за три месяца, за какую-то шутку?

'CC TAPA... что там было дальше...'

Разумеется, мой мозг был слишком занят лихорадочным перебором первых букв этих формул, чтобы позволить себе хоть каплю реального самодовольства.

И так я продолжал строчить по доске целых двадцать минут без перерыва.

Тук.

Закончив с писанием на доске, я отложил мел.

'Ах, истинное произведение искусства'

Что я действительно осознал после своей реинкарнации, так это то, что возможности этого тела поистине поражают.

Возможно, всё дело в том, что это фэнтезийный мир.

Голова соображает в разы лучше, словно мана, пропитавшая её, служит катализатором.

'Ничего ли я не забыл...'

И как мне это называть?

Чертоги Разума?

С недавних пор я научился пользоваться подобной техникой.

Эта стена формул на доске — тоже результат её применения.

Как бы там ни было.

"Итак, перед вами сборник условных операторов для Обработки Исключений"

Тук, тук.

Произнес я, легонько постучав по доске.

"Чтобы заклинание не задевало союзников, необходимо вплетать эти условия в рунную формулу. Комбинации меняются в зависимости от ситуации, и со временем, набравшись опыта, вы сможете обходиться лишь парочкой самых базовых, но..."

Я вновь постучал мелом по доске.

"Пока что вы обязаны в совершенстве освоить эти основы, даже если не сможете заучить их все. Это навсегда изменит масштаб и возможности вашей магии"

"П-прямо все?"

"Абсолютно все"

Повторюсь, Чародеи встречаются крайне редко вовсе не из-за каких-то там высших материй.

Преодолеть планку простого Волшебника — задача невероятной сложности.

Этот мир не настолько добр, чтобы позволить кому-то стать Чародеем, обладая лишь талантом 'что-то там чувствовать'.

'Не зря аристократические семьи из кожи вон лезут, чтобы усыновить любого, в ком проглядывает талант Чародея'

Сказал я, пододвигая лист бумаги к девочкам, уже успевшим обалдеть от такого обилия текста.

"Для начала зазубрите хотя бы первые пять"

"...На всякий случай хотела спросить: а сколько времени ушло у тебя на то, чтобы всё это выучить, братик?"

Услышав вопрос Фрейи, я на мгновение загнул пальцы, прикидывая.

Посмотрим...

'Я учил по 10 предложений в день, значит...'

"Дня четыре?"

От столь небрежного ответа челюсти обеих девочек дружно отвисли.

Наблюдая за их реакцией, я едва сдерживал рвущуюся наружу улыбку.

Вот почему я просто физически не могу отказаться от образа гения

----------

Цветок, распускающийся во время эпидемий (2)

Ярость снегопадов наконец-то начала стихать.

Примерно в то время, когда сугробы, растопленные паром от Магического Керосина, ручьями стекали в канализацию.

"Вы пытались освоить концепцию Обработки Исключений всего за две недели?"

Личный наставник баронской семьи Нихирит, Шмидт, поправил монокль и заговорил.

"Юная леди Фрейя. Подобное было возможно лишь потому, что речь шла о юном господине Юлиане"

Шмидт покачал головой.

Концепция Обработки Исключений, пусть и относилась к базовым знаниям, была далеко не из легких.

Одних только формул насчитывалось три десятка.

Требовался как минимум месяц лишь на то, чтобы заучить их до такой степени, когда любую из них можно без запинки выдать по первому требованию.

Но настоящие трудности начинались уже после банальной зубрежки.

"Тогда, чтобы проверить, насколько хорошо вы усвоили материал, я задам один вопрос. Представьте: враг и ваш союзник сошлись в бою на мечах. Вы находитесь примерно в сорока пяти шагах от них. Какую формулу Обработки Исключений вы примените в этой ситуации, если решите использовать Магию Огня?"

"А? Э-э... разве я не должна применить Четвертую формулу, которая задает радиус действия?"

"Если вы используете Четвертую формулу, заклинание будет аннулировано в ту же секунду, как только враг укроется за спиной вашего союзника"

"Ох, э-э, тогда..."

Именно в этом и заключалась главная проблема.

'Зазубрить формулы' и 'осмыслить концепцию' — это две совершенно разные вещи.

И если выучить теорию за месяц ещё как-то представлялось возможным, то понимание того, какую именно формулу применить в реальном бою, всегда требовало куда больше времени.

"А если я добавлю Четвертую формулу к Первой..."

"Время на чтение заклинания увеличится вдвое, а два условных оператора вступят в конфликт, что приведет к несрабатыванию самого заклинания"

"О-ох..."

От того, как жестко Шмидт разбил в пух и прах её неверный ответ, у Фрейи голова пошла кругом.

Это была слишком суровая задачка для девочки, которой едва исполнилось двенадцать.

"Ха-а-ах..."

Наставник тяжело вздохнул.

"Не стоит так расстраиваться. В этой области даже Вундеркиндам требуется не меньше трех месяцев, чтобы сделать хотя бы первые робкие шаги"

"Н-но мой братик справился за четыре дня..."

"Давайте считать его исключительным случаем"

При мысли о своем бывшем ученике на губах Шмидта появилась горькая улыбка.

"Вам не нужно равняться на юного господина. В конце концов, дойти до финиша куда важнее, чем просто прибежать первым"

Юлиан.

Для Шмидта он тоже был больной темой.

Гений, прошедший трехлетний курс за три месяца, человек, которого без всяких натяжек можно было сравнить с Великим Мудрецом.

А что, если бы вдобавок ко всему этому он обладал ещё и талантом Чародея?

Даже сейчас, год спустя, Шмидт считал, что Бог поистине жесток.

Трагедия казалась бы не такой горькой, не одари его небеса этим талантом 'светлячка'

"Поэтому, юная леди"

Шмидт поправил съехавший с лица монокль и мягко посоветовал Фрейе:

"Если вы начнете так загонять себя с самого начала, то очень быстро выгорите. Ваш текущий темп ничуть не уступает гениям, так что нет нужды так торопиться"

"Но я тоже хочу поскорее научиться колдовать"

"И почему же? У вас есть какая-то особая причина?"

"Никакой особой причины, просто я хотела следовать за братиком, прямо как та сестренка..."

"Простите?"

"А, ничего-ничего"

Она хотела последовать за Юлианом вниз, в Лимбус-Пит.

Потому что то, как он спускался на самое дно, чтобы помогать нуждающимся, казалось ей ожившей сказкой о героях, которыми она так восхищалась.

И помимо всего прочего, узнавать что-то новое рядом с Юлианом каждый день было просто невероятно весело.

Но она вспомнила слова матери и замолчала:

"Фрейя. Пожалуйста, держи в тайне от других семей то, что твой брат Юлиан спускается в трущобы"

"Почему?"

"Боюсь, они начнут показывать на него пальцем"

"Но зачем им тыкать в него пальцем, если он делает доброе дело? Они что, завидуют?"

"Хм... Завидуют... Да, полагаю, можно сказать и так"

Фрейя посмотрела на своего наставника.

Она слышала, что он был третьим сыном в какой-то графской семье.

Конечно, Фрейя не думала, что господин Шмидт станет тыкать в Юлиана пальцем. Но из-за него среди аристократов могли поползти неприятные слухи.

Поэтому девочка быстро исправилась:

"Просто... Я подумала, раз мой братик смог, то, может, и у меня получится"

Шмидт тепло улыбнулся на её ответ.

Этот дух соперничества, столь свойственный двенадцатилетним, показался ему очаровательным.

"Всё в порядке, юная леди. Поскольку вы сестра юного господина, вы обязательно сможете догнать его и без лишней спешки"

Услышав слова наставника, Фрейя на мгновение вспомнила о том, что они с Юлианом не связаны кровным родством, но промолчала.

Потому что прямо сейчас это не имело ровным счетом никакого значения.

"Ну что ж, приступим?"

"Да, господин учитель!"

Фрейя решительно кивнула и покрепче перехватила гусиное перо.

Пусть они и были чужими людьми без капли общей крови, для неё Юлиан всё равно оставался самым замечательным и крутым старшим братом на свете.

Примерно в то же время, пока Фрейя приятно проводила время на занятиях с наставником Шмидтом...

Я впервые за долгое время вернулся в Лимбус-Пит, и день выдался поистине сумасшедшим.

Вероятно, из-за того, что метели только-только утихли, все пациенты, откладывавшие визит, нагрянули разом.

'Впрочем, это всё равно лучше, чем в прошлом году. И всё благодаря Эрике'

В подобной ситуации её присутствие спасало как нельзя лучше.

Работать стало в разы проще, ведь Эрика могла сходу определять, у кого именно были проблемы с костным мозгом.

Как только утренние приемы подошли к концу...

...мы прервались на короткий обед.

"Если caster ∈ {allies}, то damage → 0... нет, как там было? 'Si jaco' идет первым, или 'objectum'..."

В отдельной кабинке "Бураэсу Хобу".

Ожидая еду, Эрика что-то бормотала себе под нос, неотрывно пялясь в клочок бумаги.

"Если target.sign = protected... нет, была тут запятая? Или нет? А-а-агрх, я ничего не понимаю!"

Окончательно дойдя до ручки, Эрика вцепилась в свои волосы и с воем рухнула лицом на стол.

"Нет, серьезно, сколько времени прошло с тех пор, как я вообще научилась читать?! И зачем заставлять меня зубрить целых тридцать формул!"

На протяжении последних двух недель.

В отличие от Фрейи, которая худо-бедно выучила все три десятка, Эрика осилила лишь половину.

Отчасти это объяснялось тем, что она лишь недавно освоила грамоту, но главная причина крылась в отсутствии привычки подолгу сидеть на одном месте.

"А-а-агрх, к черту всё это! У меня перерыв! Учитель! Я лучше буду курьером..."

"Ты больше не девочка на побегушках. Веди себя как подобает ассистентке, дуй в дежурку и учи матчасть"

"Ой, напугал! Учитель, ты когда здесь появился?"

"Ровно в тот момент, когда ты перепутала 'Si jaco' с 'If Caster'"

Да и эти пятнадцать она выучила лишь потому, что я силком усадил её за парту.

Я бросил взгляд на клочок бумаги в её руке.

Признаться честно, я и сам ненавидел зубрить эти формулы, даже несмотря на то, что уже прекрасно их знал.

Но как протагонист, отыгрывающий роль гения, я просто обязан был выдать соответствующую реплику.

"И что тут может быть сложного..."

"Я не гений, как ты, Учитель!"

Проворчала Эрика, выпустив из хватки свои волосы.

Пропустив её нытье мимо ушей, я отпил чаю перед едой и принялся исправлять опечатки в её шпаргалке.

Скри-и-ип.

В этот самый момент дверь нашей кабинки отворилась со скрипом ржавых петель.

"Учитель. До меня дошли слухи, что вы заглянули к нам на обед, поэтому пришёл поздороваться"

"Давненько не виделись, Ванчо. Как твой палец?"

"Хе-хе... Признаться, в метели пришлось туговато"

"Я же понятным языком говорил: завязывай с выпивкой и мясом"

Внезапно в наш разговор вклинилась Эрика.

"Ванчо — зверолюд-гиена. Учитель, ты правда думаешь, что заставлять гиену не есть мясо — это здравая идея?"

"Я совершенно четко сказал ему, что мясо можно заменить крольчатиной или утиными яйцами, а вместо эля пить дистиллированные напитки"

Будто я бы не учел таких очевидных вещей.

После моей жесткой ответки даже Эрика, попытавшаяся встать на защиту Ванчо, захлопнула рот.

Смущенный Ванчо решительно сменил тему.

"А, Приятель. Как там твое лицо, нормально зажило?"

Он обратился к углу кабинки, махнув рукой Отто, который до этого хранил молчание, словно его здесь вообще не было.

Лицо Отто, которое перед самым нашим отъездом из Лимбус-Пита представляло собой сплошное месиво из шрамов, теперь было абсолютно чистым.

"Вау, эти жрецы из Верхнего города просто творят чудеса. Я думал, такие шрамы останутся на всю жизнь. А тут — ни единого следа"

"Это всё благодаря Учителю Шнабелю"

Отто бросил взгляд в мою сторону.

"Сказали, что первая помощь была оказана просто безупречно. Именно поэтому им удалось полностью исцелить меня одним лишь Малым Исцелением"

Хм.

Ещё бы.

Как и положено миру с такой сложной магической системой, принцип действия божественной магии здесь был столь же запутанным.

Чем глубже и грязнее рана, и чем хуже была оказана первичная помощь, тем в геометрической прогрессии возрастали затраты божественной силы и сложность лечения.

Но в случае с Отто восстановление прошло без сучка без задоринки только потому, что я обработал и зашил его раны так искусно, словно сотворил шедевр.

'Как-никак, я работал в экстренной хирургии'

Может сила жанра недопониманий и помогала мне, когда дело касалось акушерства, педиатрии или терапии, но хирургия травм — это мой настоящий, честно заработанный навык.

Поэтому, несмотря на то, что финальное лечение проводили жрецы-целители, я твердо уверен, что как минимум тридцать процентов успеха принадлежит лично мне.

...Тц.

Было бы здорово, если бы я тоже мог использовать это Исцеление.

Проблема лишь в том, что веры во мне нет ни на грош.

Как бы там ни было.

"Ого, приятель, впервые слышу от тебя такую длинную тираду"

"..."

"Эй, вы только посмотрите, опять закрылся в себе"

Ванчо хлопнул Отто по плечу, добродушно рассмеявшись.

Отто не стал раздраженно сбрасывать его руку, а просто продолжил сверлить взглядом окно с присущим ему невозмутимым выражением лица.

"Хватит шуток"

Ванчо плюхнулся на стул напротив, и его привычная хитрая ухмылка слегка померкла.

Я тоже придал лицу серьезное выражение.

Хотя это было абсолютно бессмысленно, учитывая, что на мне была маска ворона.

"Учитель. Будьте предельно осторожны, гуляя по этим улицам в ближайшее время"

"Что-то стряслось?"

"Так уж вышло, что этот год — Сезон Гулей"

А ведь и вправду, если подумать.

В Лимбус-Пите был один весьма специфический сезон.

Примерно раз в три-четыре года, сразу после того, как снегопады заканчиваются, а сугробы начинают таять...

Частота спонтанного зарождения нежити в Лимбус-Пите взлетает в геометрической прогрессии.

А поскольку механизм их явления был напрямую связан с тем, что Эрике жизненно необходимо было знать, я обратился к ней:

"Эрика. Ты знаешь, почему Лимбус-Пит кишит гулями раз в четыре года?"

"Они и так несчастные из-за постоянной голодухи, а потом ещё и замерзают насмерть..."

"Эрика, выбирай выражения"

Для мага слова — это жизнь.

Знания в области точных наук, конечно, важны, но богатый словарный запас имеет не меньшее значение.

"...Говорят, призраки тех, кто умер от голода и холода, превращаются в могущественных мстительных духов. Разве не в этом кроется причина?"

“Так рассуждают обыватели. Сейчас ты находишься на пути к тому, чтобы стать Чародеем"

Чародей.

При этом слове Ванчо удивленно вытаращил глаза на Эрику, но я не обратил на него внимания и продолжил:

"Попробуй объяснить это магическими терминами"

"...Я этого ещё не проходила"

"Хочешь сказать, ты просто не помнишь"

Я слегка потрепал Эрику по макушке и решил в очередной раз напомнить ей пройденный материал.

"Итак, Эрика. Какие пять элементов я называл необходимыми для сотворения магии?"

"Рунная формула, заклинание, катализатор, магическая сила и... э-э... что там было пятым?"

"Символизм"

В магии символизм играет колоссальную роль.

Разумеется, остальные четыре компонента тоже необходимы, но сейчас речь не о них.

"Для появления гулей критически важен символ 'смерти, не затронутой божественным взором'. Именно поэтому они не зарождаются из трупов на кладбищах, над которыми были проведены похоронные ритуалы или отпеты заупокойные молитвы"

Ну, если только какой-нибудь поехавший черный маг не проведет ритуал осквернения мертвых.

"По этой причине гули так часто появляются в трущобах или на полях сражений. В этих местах некому оплакивать мертвецов или молиться за их души"

И Сезон Гулей в Лимбус-Пите раз в четыре года после сильных метелей наступает именно по этой причине.

"Накопленный символизм вырывается наружу. Гули рождаются, когда замороженные, сохранившиеся в холоде трупы выступают в качестве катализатора, вступая в реакцию с маной, сконцентрированной в городском смоге"

И всё же, четыре года — это слишком долгий срок.

До моего появления в этих краях Сезон Гулей случался каждые два года.

С моим приходом смертность резко упала в геометрической прогрессии, поэтому конкретно для сектора D этот период растянулся до четырех лет.

Говорят, в остальных секторах до сих пор каждые два года стабильно отбиваются от толп бродячих гулей.

"Но Учитель. Кое-что всё равно не сходится"

"Продолжай"

"Тогда почему это спонтанное зарождение происходит без рунной формулы и заклинания?"

"Строго говоря, рунная формула и словесное заклинание не являются строго обязательными для сотворения магии"

Рунная формула — это всего лишь своеобразный каркас, позволяющий человеку применить магию в нужное время и в нужной форме.

Следовательно, отсутствие формулы не означает, что магия вообще не сработает.

Это означает лишь то, что она сработает так, как ей заблагорассудится.

Точно так же и заклинание не является обязательным атрибутом магии.

Воспринимай чтение заклинания как процесс торга с мирозданием, призванный компенсировать нехватку символизма, катализатора или магической энергии.

Отсюда следует: если в наличии имеется избыток символизма, идеальный катализатор и море маны, то ни заклинание, ни рунная формула вообще не понадобятся.

"Разумеется, для человека, желающего колдовать, и то, и другое в конечном итоге жизненно необходимо"

Ведь, в отличие от бескрайней природы, где всего в избытке, людям отчаянно не хватает собственной маны, символизма и катализаторов, так что эти два элемента становятся практически незаменимыми костылями.

"Теперь тебе понятно?"

"В общих чертах"

"Я вообще ничего не понял"

Я проигнорировал пожавшего плечами Ванчо.

В любом случае, Ванчо имел в виду, что спустя четыре года Сезон Гулей наконец-то добрался и до сектора D.

'Тц. Постарайся я ещё чуточку усерднее, может, удалось бы растянуть до пяти лет'

И пока я предавался этим размышлениям, хранивший до этого молчание Отто обратился к Ванчо.

"...В этот раз нам не нужно подниматься наверх?"

"Ох, приятель. Только не говори мне, что ты испугался после того, что случилось в прошлый раз?"

Щелк.

Отто молча взвел курок своего револьвера.

Ванчо ответил с явным отвращением:

"Никакого чувства юмора"

"..."

"Ладно. Я просто отвечу на твой вопрос. Ты спросил, нужно ли вам уходить наверх, так?"

Кивок.

"В этом нет нужды. Да насколько вообще могут быть сильны эти гули? Какую угрозу могут представлять твари, умершие от голода и холода, когда они восстают из мертвых?"

Ванчо говорил чистую правду.

В отличие от гулей с полей сражений, трущобные мертвецы до смешного хрупки.

Откровенно говоря, даже если сюда припрется целая орда гулей, Отто мог бы просто раскатать их машиной.

"Их изначальные тела слишком слабы. Ну, если только не помер какой-нибудь сверхчеловек и не превратился в гуля, всё остальное совершенно не опасно. Так что расслабься и ешь, приятель"

"..."

В ту же секунду, как слова Ванчо достигли моих ушей, в моей голове пронеслась лишь одна мысль.

'До чего же, черт возьми, обнадеживающее заявление...'

----------

Цветок, распускающийся во время эпидемий (3)

"У-ух... голова просто кипит..."

Суматошный день подошел к концу.

Потратив весь день на то, чтобы проверять чужой костный мозг, Эрика буквально растеклась по столу.

"Учитель. У меня в животе странно урчит. Как думаешь, я тоже простудилась?"

"Это у тебя в животе урчит от голода, Эрика"

За сегодняшний день Эрика обнаружила около четырех инфицированных пациентов.

В основном это были больные с латентным сифилисом или туберкулезом.

"Эрика. И всё же, можешь гордиться собой. Благодаря тебе мы смогли спасти восемь человек"

Строго говоря, латентный сифилис — это заболевание, которое я на данный момент вообще никак не могу диагностировать.

В эпоху столь ограниченного оборудования и технологий даже мне не под силу поставить диагноз при отсутствии внешних симптомов.

Но с тех пор как Эрика стала моей ассистенткой, выявлять бессимптомные заболевания стало возможным.

Способность улавливать аномалии в костном мозге с помощью магии оказалась невероятно полезной.

"Восемь человек?"

"Я посчитал вместе с их будущими детьми"

"А-а"

"Да и твоё владение магией сегодня, должно быть, тоже выросло"

Помимо медицинской пользы, я мог рассчитывать на развитие магического дара Эрики.

'Просканировав' десятки людей, её чувствительность немного обострилась.

Разве не говорят, что даже обоняние становится острее, если его тренировать?

Похоже, здесь работал тот же принцип.

"А? Так это была тренировка?"

"Именно"

"А-а. Надо было сразу так и сказать"

Как только Эрика осознала, что занималась не просто рутинной работой, а настоящей тренировкой, она тут же оторвалась от стола.

Вероятно, из-за того, что она была ребенком с сильной тягой к самосовершенствованию, стоило лишь дать ей правильную мотивацию, как к ней мгновенно возвращались силы.

"Блин. Знай я, что это тренировка, старалась бы куда усерднее. А может, Учитель, проведем ещё и ночной прием?"

"У нас впереди ещё и завтра, и послезавтра, так что не загоняй себя раньше времени"

Я успокоил Эрику, у которой мотивация проснулась с некоторым опозданием.

Я подготовился к закрытию смены и начал собирать вещи.

Скрип... Скрип...

В этот момент со второго этажа, где находились роженицы, спустился Ванчо.

"Учитель. Я пригляжу за матерями, так что можете идти домой"

"Ах, спасибо тебе, Ванчо"

"Кстати, Учитель. Могу я спросить кое-о-чем?"

"Слушаю"

"Что это за белый порошок, которым вы кормили матерей?"

"А, вы про этот?"

Я указал на ящик, в котором хранился белый порошок, упомянутый Ванчо, и ответил:

"Это лекарство, приготовленное из морских водорослей и древесной золы"

Точное название — йодид калия.

Препарат, который до определенной степени подавляет сифилис.

Вообще-то сифилис нужно лечить пенициллином, но поскольку я до сих пор не могу его синтезировать, приходится использовать это в качестве замены.

'Я знаю, что в основе лежит сизая плесень, но понятия не имею, что делать дальше'

Но сейчас не это главное.

Едва услышав состав, Ванчо скривился так, будто не верил ни единому моему слову.

"И это правда работает? Может, было бы лучше просто дать им надышаться парами ртути?"

"У нее ребенок в утробе, что ты вообще несешь?"

"Я к тому, что... ну, разве остаться калекой не лучше, чем умереть?"

"Благодаря этому белому порошку никто не умрет, и ребенку не придется рождаться инвалидом, так что, пожалуйста, не говори подобных вещей".

"Тц... Я понял. Спорить бессмысленно... вы, Учитель, ещё ни разу не ошибались"

Ужас.

Вероятно, из-за того, что это суровое темное фэнтези, здешние люди порой с пугающей легкостью выдают такие вещи, от которых волосы встают дыбом.

"Кстати, Ванчо"

Внезапно Эрика, до этого тихо слушавшая, вмешалась в разговор.

"Ты же тут босс, Ванчо. С чего бы тебе так трястись над проститутками?"

Услышав столь прямолинейный вопрос, густые брови Ванчо дернулись.

Он ответил с явно читавшимся дискомфортом на лице:

"Что за глупые вопросы, малявка. Эти женщины — мои люди, они мой актив, который приносит деньги моему борделю. Разумеется, я обязан о них заботиться"

"Да ладно? Твой старый босс так не делал, правда ведь? Он просто использовал их и выбрасывал на улицу..."

"Я не тот человек, соплячка"

Ванчо прочистил горло и как-то неестественно продолжил свой ответ.

Я прекрасно знал, почему Ванчо так реагирует.

'Он говорил, что у него было много матерей'

У Ванчо нет биологической матери. Она умерла при родах.

Те, кто вырастил Ванчо — это всевозможные проститутки этого района.

У зверолюдей просто была сильна культура общинного воспитания детей.

Именно поэтому Ванчо так трепетно относится к ним.

Ведь какая-то из них вполне могла вскормить его собственной грудью.

Для справки: я знаю это лишь потому, что Ванчо — мой пациент.

Это всплыло само собой, когда я собирал его семейный анамнез.

'Ладно, не стоит трепаться об этом направо и налево'

Я напомнил себе о врачебной тайне и прикусил зудящий язык.

Ванчо и сам явно не горел желанием раскрывать истинные причины своей заботы о проститутках.

Я сделал вид, что ничего не замечаю, мягко улыбнулся и застегнул саквояж.

"Так или иначе, вы отлично потрудились. Пожалуйста, продолжайте давать им этот порошок ещё какое-то время"

"Понял, Учитель. Ах, точно"

Ванчо, собиравшийся было уходить, вдруг о чем-то вспомнил и достал из складок своего плотного пальто небольшой стеклянный флакон.

И, совершенно не скрывая отвращения, словно держал мешок с пищевыми отходами, протянул флакон мне.

"Это то, что вы просили, Учитель?"

"Что это?"

Увидев флакон, Эрика с любопытством сверкнула глазами.

Она инстинктивно потянулась к склянке.

Ванчо отшатнулся и убрал флакон подальше от её руки.

"Не трогай, малявка. То, что внутри, трудно назвать чистым"

"Раз ты так говоришь, мне стало ещё интереснее. Я что, умру, если узнаю?"

Ванчо бросил взгляд на меня.

Это был немой вопрос: 'Можно ли ей рассказывать?'

Я кивнул головой... точнее, клювом. Никакого секрета тут не было.

Получив мое разрешение, Ванчо раскрыл содержимое флакона.

"Это гной из коровьего вымени"

"...Что?"

"Учитель просил достать это ещё с тех пор, как впервые спустился сюда. Так что всякий раз, когда на скотобойню выбрасывают больную корову, я приношу её гной ему"

Услышав это, Эрика в ужасе уставилась на меня.

"Но зачем тебе гной?"

"Потому что он мне нужен"

"Только не говори мне..."

Эрика на секунду замялась, а затем продолжила:

"...Ты что, Черный Маг, Учитель?"

Щелк!

И на этот раз щелбан отвесил не я.

"Эй! Что за бред ты несешь про нашего Ангела квартала красных фонарей, соплячка!"

"Ай! Учитель сказал, что, если меня постоянно бить по голове, я отупею! Что ты творишь с драгоценной головой того, кто вот-вот станет Чародеем!"

"Если твоя башка глупеет от такого легкого шлепка, значит, она с самого начала была пустой"

"Хмпф..."

Эрика потерла ушибленное место и повернулась ко мне.

Рука у Ванчо, должно быть, была тяжелой, раз на её глазах даже выступили слёзы.

"Но если серьезно, Учитель, зачем тебе это?"

Я аккуратно спрятал стеклянный флакон в сумку и ответил:

"Я знаю, как это применить"

"И что это за 'применение' такое?"

"Разве я могу использовать нечто подобное для чего-то ещё, кроме лекарства?"

Услышав это, Эрика подозрительно прищурилась.

Она крепко задумалась о чем-то, а затем опустила взгляд на свою руку.

На месте, куда она смотрела, красовался след от недавней инъекции.

"...Учитель"

"Да?"

"Чисто теоретически... в том лекарстве, что я принимаю, ведь нет ничего подобного, правда?"

"..."

"...Правда ведь?"

Я тихо рассмеялся и кивнул.

"Ты же сама наблюдала за процессом синтеза гепарина прямо рядом со мной"

"А, точно"

Эрика облегченно выдохнула.

Я же хитро отвел от неё взгляд.

'Я ведь не делал тебе укол. Не укол...'

Я и вправду втайне привил её давным-давно, нанеся это на царапину.

В любом случае, я ей не соврал.

Все мои вещи были собраны.

Мы наконец-то возвращались с работы домой.

"Ты сегодня отлично потрудилась, Эрика"

"Ты тоже, Учитель"

Эрика, Отто и я покинули клинику.

"Ах да, и господин Отто тоже"

Кивок.

Отто, накинувший пальто на плечи словно плащ, молча поклонился.

"А со мной поздороваться не хочешь?"

К нашей группе присоединился и Ванчо.

Причина, по которой Ванчо пошел провожать нас, крылась вовсе не в том, что его дом находился в Верхнем городе, а в недавнем инциденте.

После того как я оставил Отто одного в качестве телохранителя и его так вывели из строя, Ванчо добровольно вызвался провожать меня с работы домой.

Свой выбор он оправдал так:

"Если на вашем теле появится хоть царапина, Учитель, моя собственная голова может слететь с плеч"

Судя по всему, он получил ещё и настоятельную просьбу от старшего дворецкого.

Очевидно, что после того провала авторитет Отто в глазах Вильгельма заметно пошатнулся.

Но поскольку сверхчеловека 1-го ранга на дороге не найдешь, старший дворецкий, похоже, лично нанял Ванчо для подстраховки.

Тц-тц.

И до чего же Отто докатился?

В любом случае, именно по этой причине Ванчо составил нам компанию на обратном пути.

"Ах, я так проголодалась. Хочу скорее поесть"

"Чего бы тебе хотелось?"

"Всё, что ты готовишь, получается невероятно вкусным, правда, Учитель?"

"Рад, что тебе нравится"

За этой непринужденной беседой мы направились к Верхнему городу, где была припаркована наша машина.

После обильных снегопадов дороги успели заледенеть, поэтому Отто было проблематично подогнать автомобиль прямо к клинике.

Наступление ночи в Лимбус-Пите всегда ощущалось особенно тоскливым.

В этом районе, напрочь обделенном любым благоустройством, днем с огнем не сыщешь ни единого газового фонаря.

И, как правило, их заменяли красные фонари, гроздьями свисавшие с каждого козырька.

"Кстати, Учитель. Тебе не кажется, что сегодня потухло куда больше фонарей, чем обычно?"

"..."

"Может, из-за снега они не хотят зажигаться?"

Эрика непонимающе склонила голову.

Её взгляд был прикован к концу темного переулка.

В этот момент.

Треск.

Один из красных фонарей впереди внезапно вспыхнул.

МИГ.

Вскоре свет фонаря мигнул один раз, на долю секунды погаснув и загоревшись вновь.

"...?"

В самом конце переулка показался чей-то силуэт.

"Что это такое?"

Он находился далеко, да и освещение было тусклым, поэтому разглядеть его было трудно, но очертания явно принадлежали человеку.

МИГ.

Свет мигнул, и это существо оказалось на десять шагов ближе.

Только теперь мы смогли рассмотреть его одежду.

'Клоун?'

Дряхлая, изношенная мантия. Скипетр с бубенцами. Брюхо, выпирающее из-под одежды.

Огромный клоун ростом не менее двух метров замер в нелепой балетной позе.

'Что за хрень'

МИГ.

Толстый клоун изогнулся, перекрестил ноги и приблизился ещё на десять шагов.

МИГ.

Он подошел ещё на десять шагов, вытянув одну ногу вперед и постукивая обувью по земле.

МИГ.

На этот раз он балансировал на одной ноге, задрав вторую высоко за спиной и низко склонившись верхней частью туловища.

"О, я знаю эту позу! Это же арабеск!"

Твои комментарии здесь совершенно излишни, Эрика.

Я уже начинал всерьез сомневаться, должен ли такой благородно воспитанный человек, как я, вообще лицезреть подобное непотребство.

Но даже после этого толстый клоун продолжал демонстрировать свою излишне гибкую тушу, подбираясь всё ближе с каждым миганием фонаря.

И в конце концов, когда его лицо, выглядевшее так, будто его сшили из грязных тряпок, стало отчетливо видно...

Я смутно догадался, кто перед нами.

'Король Шутов?'

В тот день, когда Железная Мобильная Спецгруппа с триумфом вернулась после выполнения задания.

Я вспомнил фотографию, приложенную к их отчету.

Его лицо представляло собой сплошное месиво, поэтому узнать его было трудно, но одежда и скипетр в руке стали явной подсказкой.

'Я же вроде слышал, что его голову разнесло на куски?'

Или они умудрились успешно обезвредить гранату?

Но этого просто не могло быть.

Поскольку я не какой-нибудь третьесортный злодей, который сбрасывает врага со скалы и тут же расслабляется, я приказал гарантированно удостовериться в смерти каждого.

Клоун издал булькающий смешок.

"О-о-хо-хо"

Черная жидкость сочилась сквозь его порванные губы, когда клоун открыл рот.

И лишь увидев это, я всё понял.

"Учитель. Это же..."

"Это гуль"

Обращенный в гуля Король Шутов продолжал приближаться, пританцовывая, как безумная балерина.

Однако его мертвый взгляд был прикован к одному конкретному человеку.

"Твою мать. Мы встретились взглядами"

Ванчо смачно сплюнул на землю.

Взгляд Короля Шутов намертво впился в лицо Ванчо.

"Учитель. Я спрашиваю чисто на всякий случай: этот ублюдок пришел по мою душу, верно?"

Я утвердительно кивнул головой.

Минутка познавательной информации.

Причина смерти оказывает колоссальное влияние на поведенческие принципы самозарождающейся нежити.

Утопленники пытаются утащить живых под воду...

умершие от голода стремятся сожрать всё живое...

а замерзшие насмерть жаждут горячей крови.

Мстительный же дух в первую очередь ищет цель своей ненависти.

"Тао Че—"

Король Шутов шагнул вперед, трансформируя свой скипетр в булаву.

Но не успел гуль закончить свои бессвязные завывания, как Ванчо растворился во тьме.

МИГ.

Красный фонарь мигнул, и Ванчо возник прямо над головой Короля Шутов.

"А?"

Ручной топор Ванчо глубоко вонзился в шею клоуна.

Лезвие, мерцающее голубой энергией, наполовину погрузилось в плоть Короля Шутов.

"Хр-р-р-р?!"

Ванчо с силой провернул застрявший топор.

ХРЯСЬ!

С леденящим душу хрустом шея Нарренкёнига сломалась.

Отделив голову клоуна от гигантского туловища, Ванчо приземлился на ноги и бросил:

"Эй, ты, кусок дерьма. Решил, что мы с тобой одного поля ягоды?"

Закономерный итог.

Противником был босс одной из многочисленных мелких разрозненных шаек сектора H.

В то время как Ванчо был сверхчеловеком, в одиночку подмявшим под себя весь сектор D.

Учитывая, что сектор H внушал страх не своей силой, а своим безрассудным безумием, столь большая пропасть в силе была вполне ожидаема.

"А этот тип настырный. Он что, топал сюда от самого сектора H?"

Ванчо пнул безголовое туловище ногой.

Однако гигантское тело, которое уже давно должно было быть мертвым, ужасающе дернулось и замахало окоченевшими руками, пытаясь схватить Ванчо за лодыжку.

С отрубленной головой, упавшей в грязную лужу, творилось то же самое.

За слоем толстого грима виднелись два закатившихся побелевших глаза, напрочь лишенных проблесков разума.

Расфокусированный взгляд был намертво прикован к Ванчо.

"Кха-а-а-а-ах! Хе-хе-хе... Мяяясооо...!"

Выблевывая темную кровавую жижу, голова с вывихнутой челюстью заклацала зубами, словно дикий зверь.

"Какого черта. Гули, которые при жизни были 1-го ранга, какие-то особенные, что ли?"

"Кья-а-а-ах!"

"Негоже устраивать такое непотребство перед Учителем. Пожалуй, пора заканчивать наши затянувшиеся отношения"

Стоило Ванчо цокнуть языком и занести топор, чтобы окончательно размозжить эту шумную головушку...

Спокойный голос, раздавшийся из глубины переулка, прорезался сквозь истошный визг Нарренкёнига.

"Я намеревался послать рыцаря, достойного вашего статуса, чтобы поприветствовать вас, но, похоже, черни не дано постичь истинное благородство даже после смерти"

"М-м? Это ещё кто?"

Наши взгляды устремились во тьму.

Голос донесся из той части переулка, куда не доходил даже тусклый свет красных фонарей.

Цок-цок. Тук.

К нам приближался четкий стук туфель по влажной брусчатке.

А в перерывах между шагами раздавался глухой стук трости о каменные плиты.

Вскоре это существо неспешно вышло на свет красного фонаря.

"Ингредиенты первого ранга — большая редкость, поэтому я решил проверить его в деле, но, кажется, это был неподходящий выбор для встречи столь почетных гостей"

Из тьмы вынырнул мужчина в потрепанном сюртуке и помятом шелковом цилиндре.

Ходячий стереотип падшего аристократа, ни дать ни взять.

Мужчина изящно приподнял свой цилиндр и обратился ко мне:

"Мои глубочайшие извинения, Учитель Шнабель. Я вовсе не планировал подобного приема"

Мужчина в шелковом цилиндре прижал шляпу к груди и учтиво поклонился.

"Меня зовут Бельгиан. И я пришел с весьма заманчивым предложением к вам, человеку, который так же, как и я, вершит сделки со смертью".

Глядя на этого типа, я подумал.

Жанр недопониманий — это, конечно, прекрасно, но вляпываться в подобное дерьмо уже явный минус.

----------

Цветок, распускающийся во время эпидемий (4)

"Меня зовут Бельгиан. И я пришел с весьма заманчивым предложением к вам, человеку, который так же, как и я, вершит сделки со смертью"

Падший аристократ, Бельгиан, изящно поклонился.

Его лицо стало различимо лишь после того, как он подошел чуть ближе.

В тусклом свете красного фонаря было видно, что правая половина его лица скрыта под маской.

"Судя по этой вороньей маске, вы и есть тот, кого называют Учителем Шнабелем. Или я ошибся?"

"Нет. Не ошиблись"

Услышав мой ответ, мужчина по имени Бельгиан едва заметно улыбнулся.

Наблюдая за этой улыбкой, я нахмурился.

Чего, разумеется, не было видно из-за моей маски.

"Превосходно. Тогда начнем сначала. Я много наслышан о том, чего вы достигли в этой выгребной яме"

"Мне просто повезло"

"Ха-ха! Неужто вы позабыли о своем благородстве, слишком долго барахтаясь в этой сточной канаве? Скромность — это добродетель, которой кичатся лишь ничтожества, не имеющие за душой абсолютно ничего. Вы когда-нибудь видели, чтобы великолепный павлин прятал свой хвост? Даже стоя по колено в грязи, такие благородные люди, как мы, обязаны с гордостью расправлять крылья и демонстрировать свою силу, коль она у нас есть"

Пока мужчина многословно изливал свои убеждения, лицо Эрики напряглось.

"Тьфу. Рассуждает как типичный выскочка"

пробормотала она себе под нос, чтобы могли услышать только мы.

Я был согласен с ней на все сто процентов.

"Ах, простите мою словоохотливость. Дурная привычка. Мои извинения"

"Ничего страшного. Так что это за история с гулем, которого вы мне прислали?"

"Хм... С чего бы мне начать объяснять свой грандиозный замысел, чтобы вы могли легко уловить суть..."

Бельгиан плавным движением погладил неповрежденную левую часть подбородка и вновь заговорил.

"Что ж, начнем вот с чего. Я вознамерился преподать урок дисциплины этим диким тварям из сектора H. Мне было необходимо полностью подмять под себя всё это беспорядочное помойное ведро"

"Для выскочки у него губа не дура... М-м-мпф!"

Грубая ладонь Ванчо зажала рот Эрики.

Придвинувшись к самому её уху, он зашептал так, чтобы я тоже мог расслышать:

"Следи за языком, малявка. Этот парень — второго ранга"

"Хи-и-к?! А что здесь забыл второй ранг?"

"Понятия не имею, мелочь. Но такой человек мог бы с легкостью объединить под собой весь сектор H"

А-а.

Так значит, он второго ранга.

Сам-то я способен считывать ману лишь до первого ранга.

Как правило, люди способны улавливать уровень мастерства лишь на одну ступень выше собственного.

Нулевой ранг чувствует лишь до первого, а первый — лишь до второго.

Из-за этого сверхчеловек первого ранга вполне мог принять противника седьмого ранга за бойца второго.

"Так что пока просто постарайся не лезть на рожон, малявка"

Прислушавшись к предупреждению Ванчо, Эрика сглотнула.

К счастью, бормотание Эрики, похоже, не достигло ушей Бельгиана.

Освещённый красным фонарём, Бельгиан продолжал говорить с напыщенным пафосом.

"Но для достижения этой цели мне требовалась армия. К моему огромному счастью, для столь великого начинания как раз подвернулось идеальное время"

Я понял всё и без его пояснений.

Для черного мага создание гуля с нуля требует колоссальных затрат магической энергии.

В реалиях этого мира, где далеко не каждый может похвастаться бездонным резервом маны, подобный способ позволяет создать от силы одного гуля в день.

По этой причине черные маги зачастую выискивают места, изобилующие символизмом осквернения и застоявшейся маной.

Ведь удачно подобранное место экономит магическую энергию в десятки раз.

Это проще всего сравнить с поиском сухого местечка для разведения костра.

И, само собой разумеется, раздуть пламя из уже тлеющих углей куда проще, чем зажигать искру с нуля.

Судя по всему, этот черный маг решил воспользоваться именно таким стечением обстоятельств.

"Вы дожидались спонтанного зарождения гулей?"

"О-хо. Вы ещё и в магии разбираетесь? Превосходно"

Однако среди нас были и те, кто нить разговора уловить не смог.

"Заумная болтовня магов всегда мозги ломает. Мелочь, я слышал, ты тут недавно тоже в магию ударилась. Ты-то хоть что-нибудь поняла?"

"Да я ещё даже азы не освоила. А ты что скажешь, Ванчо?"

"Хм. Я достиг первого ранга не с помощью магии, а иными путями"

Услышав их перешептывания, Бельгиан недовольно нахмурил брови.

Но это длилось лишь мгновение.

Его лицо снова стало невозмутимым, и он заговорил с явными нотками превосходства:

"Просвещение невежественных подданных — это, если угодно, прямая обязанность тех, кто ими правит"

Тук, тук.

Бельгиан приподнял трость и дважды ударил ею по брусчатке.

Тень, отбрасываемая его ногами, стремительно удлинилась и впиталась в безголовый труп Нарренкёнига, валявшийся в грязной луже.

Хрусть! Скрежет!

"Хи-и-к!"

Эрика взвизгнула и спряталась за спину Ванчо.

Огромная туша, ещё секунду назад безжизненно валявшаяся в грязи, покачиваясь, поднялась на ноги с ужасающим хрустом костей.

Истекая темно-бордовой кровью из обрубленной шеи, труп выпрямился в полный рост рядом с Бельгианом.

Бельгиан легонько постучал тростью по плечу безголового клоуна и надменно произнес:

"Взрастить цепного пса с нуля — это тяжелый труд, но вот нацепить поводок на уже выращенного не так уж и сложно. Говоря проще: если это самозародившийся гуль, всё, что вам нужно — это немного свинца, вы, невежественная челядь"

Свинец несет в себе символизм железа, заковывающего душу.

Принципа этого явления я не знаю.

Таков уж закон этого мира.

По этой причине черные маги частенько используют свинец в качестве антенны, втыкая его в голову или шею трупа для контроля над ним.

К слову, именно отсюда и пошло железное правило: "видишь нежить — первым делом размозжи ей череп"

"Сама судьба, похоже, благоволит мне. Найти этой зимой настолько превосходный труп — большая удача. Благодаря этому подготовка к моему великому замыслу значительно упростилась"

Добавил Бельгиан, постукивая тростью по колену безголового клоуна.

"Но проблема в том, что трупы первого ранга сохраняют слишком сильное самосознание. Подумать только: он сбросил мой контроль в ту же секунду, как почуял своего убийцу. А ведь изначально я отправил его сопроводить вас"

Эскорт из гулей.

Во-первых, я с уверенностью могу сказать, что этот человек не в своем уме.

"При обычных обстоятельствах я бы стребовал с вас немалую цену за порчу моего драгоценного коллекционного экземпляра. Однако..."

Бельгиан поднял взгляд на безголовый труп.

Его взгляд заледенел.

"Но, похоже, в данной ситуации грубость проявил я. Я и представить себе не мог,что вас связывают столь давние личные счеты. Прошу простить мне мою оплошность. Отправлять подобное существо в качестве посыльного было крайне бестактно"

Щелк!

Он щелкнул пальцами, и тело клоуна начало раздуваться, словно накачиваемый газом воздушный шар.

Пуф!

С тихим свистом воздуха труп попросту исчез.

На месте, где только что стоял клоун, осталась лишь зловонная жижа, стремительно впитавшаяся в тень Бельгиана.

"Мои извинения. Клянусь, я не имел ни малейшего понятия о ваших личных счетах с этим существом"

"Всё в порядке. Так зачем я вам понадобился?"

"Ах, об этом"

Бельгиан хлопнул в ладоши и ослепительно улыбнулся.

"Я слышал, что вы исцеляете людей при помощи обычных иглы и нити, не прибегая к божественной магии"

"..."

"И это ваше искусство латать утерянную плоть чужой кожей! Уверен, вы должны быть не менее искусны в создании химер. Я прав?"

"Гм..."

У меня язык не повернулся это отрицать.

Когда я с головой погрузился в изучение магии, я и вправду думал о том, что при должном усердии это вполне реализуемо.

Да что там, в прошлой жизни во время стажировки в Штатах я даже изучал операции по пересадке конечностей, так что в общих чертах понимаю, как это делается.

Конечно, мне и в голову не приходило пытаться воплотить это на практике.

У меня не было ни малейшего желания создать нечто, что однажды скажет мне: 'Братик Юлиан... поиграй со мной...'

Но Бельгиан, судя по всему, воспринял мое молчание как знак согласия.

"Поэтому я хочу сделать вам предложение. Как насчет того, чтобы объединить усилия? Признаться стыдно, но в черной магии я самоучка. Но если объединить мою мощь с вашими навыками создания химер, покорение этой сточной канавы станет лишь вопросом времени"

"Я отказываюсь"

Это предложение не стоило даже того, чтобы его дослушивать.

С какой стати мне, из всех людей на свете, связываться с ним?

Я не любитель прыгать на борт тонущего корабля.

Я, конечно, оригинальную новеллу не читал, но и без этого ясно как день: судьба этого черного мага предрешена, и финал его будет бесславен.

Те, кто играет человеческими жизнями в подобные игры, никогда не заканчивают хорошо.

А главное: я здесь протагонист.

У меня нет ни единой причины объединяться с злодеем.

"Я повторю это столько раз, сколько потребуется. Мне это не интересно, господин Бельгиан"

"Хм. Возможно, моё предложение показалось вам недостаточно щедрым? Что ж, я добавлю ещё условий"

Он протянул ко мне свободную от трости руку.

"Если я возьму сектор H под свой контроль, я буду регулярно снабжать вас исследовательским материалом. Так уж вышло, что в секторе H хватает фракций, несогласных с моим правлением. Я передам вам оставшихся от них родственников"

"...И среди них есть дети?"

"О, они вам нужны? Я могу достать столько, сколько пожелаете. Эта дыра буквально кишит мелкими паразитами, которые только и умеют, что переводить еду впустую"

При этих словах плечи Эрики вздрогнули.

Выслушав его ответ и заметив реакцию Эрики, я принял окончательное решение.

'Бельгиан. Нам с тобой явно не по пути'

Говорят, в современных веб-новеллах убийство — ещё не повод вычеркивать человека из списка будущих товарищей, но даже так, трогать семьи — это уже перебор.

Даже я не в силах закрыть на такое глаза.

"Сожалею"

Произнес я, незаметно вкладывая серебряную пулю в ладонь Отто.

Я мог бы выстрелить и сам, но мой противник — сверхчеловек второго ранга.

У Отто шансов попасть в цель куда больше, чем у меня.

Я ни капли не сомневался в том, сработает ли пуля против сверхчеловека.

Потому что именно эти пули были достаточно знамениты тем, что использовались в Инциденте с Убийством Графа много-много лет назад.

Но Бельгиан, совершенно не подозревая о том, что я уже всё для себя решил, продолжал отчаянно цепляться за меня:

"К чему всё это упрямство? Разве вы не такой же человек, чья цель — отомстить этим выскочкам свыше?"

"С чего вы вообще взяли?"

"Вам не нужно прятаться. В конце концов, мы с вами в одной лодке"

Бельгиан снял маску.

Фарфор, закрывавший правую сторону его лица и лоб, исчез, и под ним обнажилось уродливое, обезображенное ожогами месиво.

"Меня подставили, точно так же, как и вас. Было время, когда я работал до седьмого пота, наивно веря, что если добьюсь успеха, отец признает меня своим сыном. И посмотрите на меня сейчас"

Он дернул правой челюстью — кость отчетливо виднелась сквозь прорехи в отсутствующей плоти на щеке.

Затем он указал на свой лоб.

"Узрите! Это воистину великолепное проклятие! Старейшины моего рода назвали меня позором и выжгли на мне это грязное клеймо. Разве у вас под маской скрывается не такая же рана?"

"..."

Теперь мне всё стало ясно.

Этот человек разыскал меня вовсе не из-за того, что просто желал заполучить мои навыки.

Должно быть, до него дошли нелепые слухи обо мне, гуляющие по Лимбус-Питу.

Те самые бредни о целителе из Верхнего города, который провалил лечение кого-то из герцогской семьи...

И тому подобные небылицы.

"Назовите семью, которой вы жаждете отомстить. Как только я свершу свою месть, я помогу вам с вашей. Только скажите слово. Семья Айфенбайн? Или, может, Орден?"

Он снова протянул руку.

Его жест буквально кричал об отчаянии.

"Молю, не отвергайте моё предложение. По своей природе я очень привязчивый человек, и мне просто невыносимо оставлять позади таких же отверженных и брошенных, как и я"

"..."

Я уже начал откровенно уставать от его слов.

Жанр недопониманий — это, конечно, чудесно, но проблема в том, что злодеи недопонимают меня точно так же, как и все остальные.

Это было явно не то недопонимание, которым я хотел бы воспользоваться, поэтому я потянулся к своей маске, чтобы окончательно разрушить иллюзии Бельгиана.

Я спокойно поднял руку и расстегнул ремешок маски.

Поняв, что я собираюсь снять маску, лицо Бельгиана слегка порозовело от ликования.

"Да! Именно так!"

Взгляд Ванчо тоже намертво прикипел к моему лицу.

Он вечно строил из себя отстраненного, уверяя, что ему плевать на мою личность, но втайне, видимо, всё же хотел её узнать.

Под пристальными взглядами всех присутствующих я снял маску.

"Мне очень жаль, но... я ни разу в жизни не подтверждал эти слухи"

Щелк.

Воронья маска отделилась от моего лица.

В тусклом свете красного фонаря обнажилось моё настоящее лицо.

Никаких клейм чудовищ, никакой гниющей плоти, никаких уродливых шрамов.

Абсолютно нормальное, даже безупречно чистое лицо, бледное вплоть до аристократической белизны.

Увидев это, Бельгиан мгновенно переменился в лице — оно словно окаменело.

Свирк, свирк.

Лишь стрекотание сверчков из сточной канавы заполняло зависшую в переулке тишину.

Эту неловкую паузу прервал я.

"Кх-кх...!"

Проклятье.

Стоило мне снять маску, как приступ кашля не заставил себя ждать.

Как я и думал, воздух Нижнего города слишком грязный.

Лишь услышав этот кашель, Ванчо сухо усмехнулся.

"Ха... Учитель. И вы столько времени жили, пряча такое лицо?"

"А что не так с моим лицом?"

"Да с таким личиком вы могли бы жениться на девице из любой аристократической семейки и купаться в роскоши до конца своих дней. С какой стати вы вообще спустились в такую дыру и упрямо скрывали его? Нет, погодите-ка. Пожалуй, в квартале красных фонарей с подобной внешностью и вправду лучше ходить в маске..."

Эрика, до этого прятавшаяся за спиной Ванчо, тоже высунула голову.

"Вот-вот. Я тоже никогда не понимала, зачем ты пялишь маску при каждом выходе на улицу"

"Малявка, ты-то точно должна была знать"

"Вот поэтому я и понимала это ещё меньше"

Даже Отто молча кивнул в знак согласия.

"..."

Да что не так с этой атмосферой?

Хм. Неужели я и правда настолько хорош?

Задумавшись на мгновение, я всё же покачал головой.

'Да как ни крути, не настолько уж моё лицо и выдающееся'

Привлекательность внешности наполовину зависит от состояния кожи.

А состояние кожи наполовину зависит от банальной гигиены.

В мире, где люди даже мылом-то толком пользоваться не умеют, моя ухоженная кожа, которую я ежедневно мою с хорошим мылом, просто обречена казаться им прекрасной, словно лик небесной девы.

Вдобавок ко всему, я целыми днями сижу в помещении и даже на улице ношу маску от грязного воздуха повсюду.

Так что гладкость своей кожи я отрицать не мог.

Но насчет того, чтобы быть писаным красавцем... тут я сильно сомневаюсь.

'И что вообще может быть хорошего в таком мрачном лице?'

Соглашусь, что оно миловидное, но со всем остальным поспорил бы.

В Верхнем городе пруд пруди парней куда красивее меня.

Даже половина лица Бельгиана, незаконнорожденного ребёнка, выглядит до одури смазливо — так в чём же дело?

"Даже если вы будете так щедро расхваливать меня, я всё равно ничего вам не дам"

"Нет, я говорю абсолютно серьезно. Учитель, вы в зеркало-то вообще смотритесь?"

"Эрика. Хватит"

Однако, судя по всему, моя безупречная внешность стала для кого-то самым ужасным оскорблением в мире.

В особенности для этого незаконнорождённого, который выглядел так, будто не мылся годами.

"Ложь..."

Губы Бельгиана мелко задрожали.

Его глаза, некогда полные духа товарищества, радости и предвкушения, начали мутнеть.

Вскоре они исказились от неконтролируемого чувства предательства и уязвленного комплекса неполноценности.

"Это наглая ложь...! Ты... ты никак не можешь быть таким же, как я!"

Из-под его ног начала сочиться клубящаяся черная энергия.

"Ты... обманул меня...?"

Его дрожащая рука мертвой хваткой вцепилась в трость.

Всплеск маны закружился водоворотом, заставив вибрировать воздух вокруг.

"Да как ты смеешь!! Одурачить меня, притворяясь благородным мучеником?! Ты всегда был точно таким же, как эти сытые и богатенькие идиоты! Чтобы просто посмеяться надо мной! Выставить мою боль на всеобщее обозрение!!"

Истошно завопил он, вскидывая трость.

Хм.

Я искренне пытался прояснить недопонимание, но в итоге он всё понял уже совсем иначе.

Думаю, в этом и кроется суть жанра недопониманий.

В следующий раз, пожалуй, будет лучше просто вести себя так, чтобы не рушить чужие иллюзии.

"Лжец! Я сдеру с тебя эту красивую мордашку и превращу тебя в самое настоящее чудовище!!"

БУ-У-УМ!

Вслед за криком Бельгиана с кончика его трости вырвался сгусток темной магической энергии.

Он спешно выхватил что-то из-под полы своего плаща.

Это оказался крошечный стеклянный флакон.

"[Sanio et Putro!] (Гной и Гниль!)"

Я тут же внимательно вслушался в содержание читаемого им заклинания.

Любое заклинание — это торг с мирозданием.

Торг, просящий мир позволить сотворить магию с меньшими затратами маны в обмен на озвучивание и понимание её условий.

Другими словами, если вы способны уловить смысл заклинания, то до определенной степени можете предсказать, какую именно магию применит противник.

"[Morde Cuten Eos] (Сгрызи их кожу!)"

Он с силой швырнул стеклянный флакон оземь.

Со звоном разбитого стекла из осколков вытекла ярко-желтая жидкость.

Заметив её гноевидную консистенцию, я в общих чертах догадался, какую именно заразу он собирается на нас наслать.

Обычно чтение полноценного заклинания занимает около минуты, так что время на реакцию ещё оставалось.

"Это эпидемное проклятие!"

Я перевернул свой саквояж вверх дном и вытряхнул всё его содержимое.

Не противогаз, конечно, но я точно помнил, что внутри завалялась обычная маска.

Разумеется, от проклятия мага второго ранга обычная маска полностью не защитит.

Но она вполне способна ослабить смертельное проклятие до просто болезненного недомогания.

Но не успел я даже дотянуться до маски, как Бельгиан внезапно оборвал чтение заклинания.

"[Efflora, Morbiflos] (Цвети, Цветок Чумы!)"

Застигнутый врасплох, я поднял на него глаза.

Он смотрел на меня с мерзкой, злорадной улыбочкой.

"Вы правда думали, что я дам своему потенциальному деловому партнёру время среагировать? К сожалению для вас, я не собираюсь вас недооценивать"

Бельгиан пошатнулся.

Вероятнее всего, из-за колоссальной потери маны, ставшей платой за экстремальное сокращение заклинания, которое обычно читается минуту.

Но взамен он смог завершить каст, не дав нам ни единого шанса на ответные действия.

Густой черный туман плотным облаком накрыл нас.

Сладковатый, но до тошноты приторный запах гниения ударил в нос.

Я запоздало нацепил на лицо маску с фильтром и крикнул остальным:

"Хотя бы задержите дыхание!"

Как только чёрный туман рассеялся и силуэты присутствующих проступили вновь, я тут же бросился проверять состояние своих спутников.

"Если кто-нибудь чувствует жар или боль, немедленно доложите о симптомах..."

"А? Да ничего вроде не происходит"

Но, вопреки моим худшим опасениям, никто из нас не пострадал.

Эрика принюхалась и непонимающе склонила голову набок, а Ванчо просто ощупал себя, не обнаружив никаких симптомов.

Лицо Бельгиана, и без того пошатывающегося от внезапного магического истощения, исказилось.

"Этого не может быть... заклинание не сработало?"

Он вытащил ещё один флакон, разбил его об пол и снова вызвал облако черного тумана.

На этот раз это был безмолвный каст.

"Кх-х..."

Шатаясь от критического истощения маны, он всё же умудрился скастовать заклинание в безмолвном режиме, вероятно, из чистой гордыни.

Туман вновь заклубился, и вновь бесследно осел.

"...Да этот парень просто шарлатан, а не маг, разве нет?"

Пробормотала абсолютно здоровая Эрика.

На этот раз её слова, похоже, всё-таки достигли ушей Бельгиана.

"Ах ты мерзкая девка... кх-х...!"

Но, вероятно, из-за того, что он вычерпал все свои резервы маны до капли, ему теперь было трудно даже просто стоять, опираясь на трость.

"Невозможно... Почему оно не срабатывает? И почему сжирает столько маны...?!"

Блуждающий, затуманенный взгляд Бельгиана скользнул по земле.

В процессе он зацепился за мои вещи, которые я в спешке вытряхнул из саквояжа.

А если точнее — на стеклянный флакон, подозрительно похожий на тот, что до этого сжимал в руках сам некромант.

"Не может быть...!"

Глаза Бельгиана полезли на лоб.

"У вас тоже был катализатор...?!"

Увидев его реакцию, я чисто на всякий случай задал встречный вопрос:

"Только не говорите мне, что в качестве катализатора вы использовали гной?"

Плечи Бельгиана дернулись.

Что было равносильно чистосердечному признанию.

И только теперь я понял, какой именно болезнью он пытался нас проклясть.

'Я-то всё гадал, что за проклятие он задумал, а это оказалась банальная оспа?'

Если так, то, естественно, эта дрянь не сработала.

Ведь все присутствующие здесь, включая жителей сектора D, уже давно были втайне привиты мной.

Если выражаться метафорически, это всё равно что пытаться развести костер из насквозь промокших дров.

Дрова не загорятся, даже если щедро облить их маслом, а учитывая, что он вдобавок скастовал всё в безмолвном режиме, его магической энергии закономерно пришел конец.

И плюс ко всему этому, в самом заклинании и формуле не была учтена переменная нашего приобретенного иммунитета, поэтому "торг с миром" с треском провалился, ещё сильнее увеличив расход маны.

'Боже правый. Из всего многообразия проклятий в этом мире, почему он выбрал именно оспу...'

Подумал я, с иронией наблюдая за тем, как Бельгиан паникует.

Что и требовалось доказать.

Как ни крути, а сюжетная удача решает куда больше, чем сто дней усердных тренировок.

----------

Цветок, распускающийся во время эпидемий (5)

Давным-давно.

Ещё в те времена, когда я был молодым парнем в Южной Корее двадцать первого века, только-только окончившим медицинский университет.

Мы с несколькими близкими однокурсниками отправились в поездку по случаю выпуска.

Во время той поездки один из моих приятелей выдал нечто подобное:

"Мне кажется, это огниво бракованное. Никак не разгорается"

"Придурок. Кто, черт возьми, пытается высечь искру на сырой древесине?"

"О чем ты вообще? Мы же в походе, естественно, я развожу костер на дровах. А на чем ещё?"

"Кёнджун. Ты правда думаешь, что вот-вот сломанная ветка может загореться? Будь это так, зачем, по-твоему, вообще нужны противопожарные лесополосы?"

"А что такое противопожарная лесополоса?"

"Ха, твою мать. Забей. И как этот гений вообще умудрился сдать Государственный экзамен, ума не приложу"

Дрова, которые этот парень — назначенный ответственным за костер — подготовил для нас, оказались всего лишь охапкой веток, наломанных им с дерева во дворе своего дома.

Естественно, сырые ветки, оторванные только этим утром, ни за что бы не загорелись.

Из-за этого придурка наша компания едва не осталась без мяса, которое мы привезли с собой.

К счастью, нам удалось выменять немного угля у добродушной пары молодоженов из соседнего лагеря.

'Но самым нелепым во всей этой истории было то, что этот парень был сыном мясника'

Воистину абсурдный инцидент.

И причина, по которой в моей памяти внезапно всплыло это воспоминание, заключалась в том, что нынешняя ситуация была до боли на него похожа.

Магия, в конечном счете, не так уж сильно отличается от науки.

Чем меньше соблюдено условий или учтено символов, тем больше маны требуется для активации заклинания.

Это можно сравнить с тем, как во влажном климате требуется гораздо больше магической энергии для сотворения Магии Огня.

С проклятиями всё работает точно так же.

Чем выше магическая сила цели или чем более священным статусом она обладает, тем больше маны требует проклятие, причем затраты возрастают в геометрической прогрессии.

Причина, по которой черные маги так жалуют Эпидемное Проклятие, тесно связана с этим фактом.

Подобно тому, как болезни поражают людей вне зависимости от их социального положения, Эпидемное Проклятие абсолютно не зависит от статуса цели.

'Всё это происходит лишь потому, что концепция иммунитета здесь ещё не открыта'

Учитывая полное отсутствие элементарных представлений о гигиене, это было вполне закономерно.

Похоже, именно поэтому Бельгиан, маг второго ранга, сделал ставку на Эпидемное Проклятие.

Титул "Ангел квартала красных фонарей", которым я обладал, вполне мог сойти за своего рода священный статус.

К тому же, использование оспы в качестве катализатора для каста эпидемии было весьма эффективным решением.

Ведь даже в моей прошлой жизни оспа была настолько свирепым заболеванием, что её использовали как биологическое оружие.

Единственная проблема заключалась в том, что он не знал о нашем иммунитете к оспе.

'Потому что я втайне привил абсолютно всех'

Самым первым делом, которое я провернул после открытия своей клиники, стало проведение массовой вакцинации от оспы.

Ведь в современной медицине профилактика оспы является базовым условием, без которого невозможно обсуждать что-либо другое.

Методом послужила коровья оспа.

Я прививал каждого приходящего ко мне пациента, тайком втирая им в руку гной от коровьей оспы.

Для справки: я делал это в строжайшей тайне лишь потому, что в реалиях этого мира честное объяснение принципов вакцинации стало бы идеальным поводом для того, чтобы меня клеймили черным магом и сожгли на костре.

Как говорится, просить прощения всегда проще, чем разрешения.

Разрешение я получу позже, когда стану более знаменитым.

И Эрика с Ванчо также обзавелись иммунитетом к оспе именно таким способом.

'Мне всегда было любопытно, как Эпидемное Проклятие подействует на человека с иммунитетом, и надо же было выяснить это именно при таких обстоятельствах'

Подумал я, разглядывая свою кожу, настолько гладкую, что было трудно поверить, будто меня только что прокляли.

На всякий случай я попросил Эрику тоже проверить себя.

"Не чувствуешь во мне ничего странного?"

"Нет? Выглядишь совершенно здоровым"

Отлично.

Значит, проклятие не перешло даже в инкубационный период.

Только убедившись, что всё в порядке, я встретился взглядом с черным магом, который пошатывался вдалеке от магического истощения.

Замешательство в глазах Бельгиана было почти осязаемым.

"Что... что вы, черт возьми, сделали...?!"

"Кто знает"

"Прошу вас, умоляю, скажите мне! Как вы Рассеяли мою магию?!"

Рассеивание.

Это феномен, при котором из-за неверно заданного условного оператора магия пожирает ману, но не активируется.

Если взять для примера Магию Огня, то для её активации в рунной формуле должны быть предельно точно прописаны влажность и температура.

Если погрешность слишком велика, мана просто сгорает впустую, а огонь так и не появляется. Это и называют Рассеиванием.

И в битвах между магами существует техника, использующая этот феномен для нейтрализации магии противника.

Исказив условие или фактор окружающей среды, упущенный противником, можно пресечь активацию заклинания на корню.

"Ответьте мне, Учитель Шнабель! Неужели вы владеете знаниями черной магии, недоступными даже мне?!"

Бельгиан, судя по всему, пребывал в твердом убеждении, что это я провел Рассеивание его заклинания.

На самом же деле просто по чистой случайности в уравнение закралось единственное условие — иммунитет.

"Умоляю..."

"Ванчо. Стреляй"

Я не стал отвечать Бельгиану, а вместо этого протянул револьвер Ванчо.

Ванчо хладнокровно спустил курок.

Бабах!

Дуло револьвера выплюнуло голубое пламя.

Серебряная пуля оставила за собой сияющий след в ночном воздухе, устремившись к Бельгиану.

"Гх-к!"

Тело Бельгиана отбросило в самый конец переулка.

На его простреленной ноге расцвел кроваво-красный цветок.

"Проклятье, промазал. Мои извинения. Я не особо привык к пистолетам"

"Всё в порядке, Ванчо"

Причина, по которой я велел стрелять Ванчо, а не Отто, заключалась в том, что наш противник был магом второго ранга.

Я не имел ни малейшего представления о том, какими защитными артефактами или уловками может обладать второй ранг, поэтому и доверил спуск курка сверхчеловеку первого ранга, Ванчо.

"Я и не рассчитывал, что ты сможешь уложить такого противника с одного выстрела"

Да и роль Ванчо заключалась вовсе не в том, чтобы добить Бельгиана.

А в том, чтобы существенно ослабить его.

"Отто"

Бабах!

Добивающий выстрел последовал незамедлительно.

Очередная синяя траектория устремилась к Бельгиану.

Но второй патрон так и не достиг цели.

Хлюп!

Черная жижа фонтаном вырвалась из тени Бельгиана и поглотила пулю.

Жидкость, поглотившая боеприпас, мгновенно окутала и самого Бельгиана, бесследно растворившись во тьме города.

"Черт побери!"

Ванчо с досадой щелкнул пальцами.

"Говорят, даже льва нужно валить с одного выстрела. То, что мы упустили ублюдка второго ранга, оставляет паршивое послевкусие..."

"С ним всё будет кончено"

Сказал я, чтобы хоть как-то успокоить раздосадованного Ванчо.

"Не горюй ты так. Одно попадание всё же было"

"Но он всё ещё жив"

"Это боеприпас, способный превратить даже могущественного Графа четвертого ранга в пожизненного инвалида при удачном попадании. Даже если он выживет, он больше не будет представлять для нас угрозы"

Способность Серебряной Пули заключалась не только в простой нейтрализации магии.

При попадании в мага этот боеприпас впрыскивает в его мана-цепи чистую божественную энергию.

Эта божественная энергия, словно тромб в кровеносном сосуде, оседает в мане мага и до конца его дней препятствует нормальной активации заклинаний.

Более того, божественная сила не выводится из организма естественным путем, так что единственный способ избавиться от неё — вступить в ряды духовенства и обучиться божественной магии.

Проблема лишь в том, что ни один жрец в здравом уме не станет обучать черного мага божественным таинствам.

Другими словами, Бельгиан получил непоправимый дефект, который до конца его дней превратит каждую попытку сотворить магию в сущую пытку.

"Как Чародей он практически мертв"

Возможно, он сможет продолжать свои исследования в какой-нибудь темной каморке, но о реальных сражениях на поле боя или в подворотнях ему придется забыть навсегда.

Именно поэтому я не считал, что сбежавший во тьму Бельгиан будет и впредь представлять для нас хоть какую-то опасность.

"Если так, тогда это в корне меняет дело"

И всё же Ванчо досадливо причмокнул губами, словно остался не до конца удовлетворен.

Он вернул мне пустой револьвер.

Спрятав оружие, я подошел к тому месту, где ещё минуту назад стоял Бельгиан.

В грязной луже, где его поглотила и исчезла черная жижа, валялся старый толстый блокнот в кожаном переплете.

Я присел на корточки и поднял блокнот, испачканный грязью и кровью.

"А? Что это?"

Эрика, шедшая следом за мной, с любопытством склонила голову, разглядывая блокнот.

"Это гримуар"

"А это что такое?"

"Что-то вроде шпаргалки Чародея. У тебя ведь тоже такая есть"

"Вот эта?"

Эрика выудила из кармана свой смятый клочок бумаги.

Тот самый обрывок, исписанный мелким почерком, с помощью которого она зубрила формулы Обработки Исключений.

Я кивнул, бросив на него мимолетный взгляд.

"Пожалуй, это тоже можно с натяжкой назвать гримуаром"

"И что же тогда записано в гримуаре этого дяденьки? Только не говори, что это какие-нибудь запретные знания...?"

"Ничего подобного"

Тот факт, что это гримуар черного мага, вовсе не означает, что в нем кроется больше богохульной ереси, чем в записях обычных магов.

В них просто зафиксированы их личные, секретные методики чтения заклинаний.

Это всё равно что запоминать таблицу Менделеева с помощью мнемонических стишков или считалочек — смысл примерно тот же.

"Ну и вдобавок ко всему, здесь наверняка записаны результаты исследований Бельгиана"

"А? И зачем ему таскать с собой такую ценность? Разве не безопаснее было бы спрятать её дома?"

На вопрос Эрики ответил Ванчо, а не я.

"Эта малявка вроде как изучает магию, а несет такую чушь"

"И что я такого сказала?"

"Эй, каким бы гениальным ни был Чародей второго ранга, как он, по-твоему, сможет запихнуть в свою голову все эти зубодробительные условные операторы и заклинания? В одной-единственной формуле могут быть десятки переменных"

Ванчо указал на шпаргалку Эрики и добавил:

"Ты вон даже это вызубрить не в состоянии"

"Э-э... Ну, тут ты прав"

"Тц. И насколько же легкомысленно эта девчонка относится к магии?"

Ванчо выудил из пальто курительную трубку и сунул её в рот.

Он не стал её раскуривать, а просто держал в зубах, словно пережевывая.

"Обычно эти любители магии заучивают лишь парочку своих коронных заклинаний, а для всего остального таскают под мышкой такой 'гримуар' и читают с бумажки прямо во время боя. Именно поэтому тех монстров, что способны сыпать десятками заклятий без всяких книг, именуют Архимагами. Ты без пяти минут Чародей, и даже этого не знаешь?"

Выслушав лекцию Ванчо, Эрика лишь непонимающе склонила голову.

А затем резко обернулась ко мне и ткнула в меня пальцем.

"А? Но наш Учитель расписал всю доску формулами, даже ни разу не подглядев ни в какую книгу"

"Эй, ну штук пять для настоящего гения ещё куда ни шло..."

"Их там было тридцать! И он сказал, что я тоже обязана вызубрить их все!"

При этом громком заявлении Эрики взгляд Ванчо медленно переполз на меня.

Я пожал плечами и кивнул, подтверждая её слова.

Кто я такой?

Тот самый гений, что прошел трехлетний курс за три жалких месяца...

Ну да, просто гений, что тут ещё добавить.

Осознав этот факт, Ванчо заметно помрачнел.

"Пиздец. И такое лицо, и такие мозги... это вообще честно? Пожалуйста, пусть у него там будет хотя бы три сантиметра"

"...?"

"Да не, ничего"

Что это сейчас было? У меня такое чувство, будто меня только что жестоко оскорбили.

Ванчо неловко отвел от меня взгляд.

Вместо дальнейших объяснений он решил разрядить обстановку, отвесив Эрике легкий, дружеский подзатыльник своим кулаком.

"Ай!"

"Малявка. Гениев называют гениями не просто так"

Ванчо завершил свои объяснения сухим кашлем.

Я же перевел взгляд со спорящей парочки обратно на блокнот в моих руках.

Драгоценный исследовательский журнал Черного Мага второго ранга.

Соврал бы, сказав, что мне ни капли не любопытно.

Но изучение его содержимого вполне могло и подождать.

"А пока возвращаемся домой"

В последнее время мне всё чаще кажется, что я ухожу с работы всё позже и позже.

Я прервал Ванчо и Эрику, которые продолжали переругиваться, и поторопил их в обратный путь.

"Господин Отто, готовьтесь, мы поднимаемся наверх..."

И тут.

Кх-х!

Внезапно Отто начал безудержно кашлять.

Кх-х! Кх-кх!

Его тело затряслось как осиновый лист.

Увидев этот внезапный приступ, Эрика и Ванчо начали медленно пятиться назад.

"Только не говорите мне..."

"Проклятие..."

Я немедленно пресёк их панику на корню.

"Это исключено..."

Отто совершенно точно получил от меня свою дозу вакцины.

Так что его просто не могло зацепить проклятие...

А-а.

"Отто"

"Да, кх-кх"

"Оформляй себе больничный на ближайшее время"

"Что?"

"Говорю, отправляйся домой и отлеживайся"

А ведь если подумать, Отто был единственным, кто получил прививку с таким опозданием.

Поскольку он телохранитель, я вспомнил, что он постоянно откладывал визит ко мне, пока, наконец, не сдался пару дней назад.

Когда он вернулся после исцеления своего изуродованного лица, мне едва удалось тайно сделать ему прививку под предлогом обычного медосмотра.

Это было всего дня четыре назад.

Иными словами, среди всех присутствующих здесь он был единственным, чей иммунитет к оспе ещё не успел полностью сформироваться.

"Только не говорите... что это проклятие..."

"Ничего подобного, будет не хуже обычной тяжёлой простуды"

Поскольку он столкнулся с проклятием до того, как иммунитет укрепился, начали проявляться некоторые симптомы.

И всё же это будет протекать в разы легче, чем у человека без прививки.

Его жизни ничего не угрожает.

Тем не менее, его будет ломать как при гриппе.

А учитывая, что это всё-таки проклятие Чародея второго ранга, возможно, будет чуточку тяжелее.

Разумеется, в подобных случаях не существует иного лечения, кроме естественного восстановления организма.

Именно поэтому я и выписал Отто больничный.

Но, похоже, Отто не был доволен моим решением.

"Я... в поряд..."

Глухой стук.

Он рухнул без сознания, так и не договорив фразу.

Я устало вздохнул, глядя на своего телохранителя и по совместительству водителя, распластавшегося на ледяной брусчатке.

"Ванчо"

"Всё понял. Сейчас одолжу вам устройство магической связи. А пока можете переждать в моем ресторане"

Э-эх.

Какой из него вообще телохранитель?

Несколько часов спустя.

Мы наконец-то смогли отправиться домой в сопровождении старшего дворецкого, который спустился к нам сразу после моего звонка.

----------

Принц-Светлячок (1)

Несколько часов спустя.

Мы смогли отправиться наверх вместе со старшим дворецким, который спустился к нам сразу после моего звонка.

"Старший дворецкий. Не могли бы мы заехать в Собор по пути?"

"Разумеется, юный господин. Я всё объясню хозяину и госпоже, так что не торопитесь"

Как и ожидалось от старшего дворецкого.

Хотел бы и я иметь такого безупречного секретаря.

Поддавшись порыву, я бросил взгляд на Эрику.

Хр-р... пш-ш.

Эрика крепко спала с самым блаженным выражением лица на свете.

Она даже закинула ноги на мое бедро, беззаботно дрыхнув.

И в какой вселенной это чудо похоже на ассистентку?

'Надеяться, что Эрика когда-нибудь станет похожей на старшего дворецкого... пожалуй, это уж слишком'

Казалось, слова "Эрика" и "утонченность" вообще не способны существовать в одном предложении.

Я покачал головой, отгоняя эти праздные мысли.

Вскоре автомобиль остановился перед Собором.

Едва черный автомобиль замер у входа, как Святой рыцарь, охранявший врата, вежливо поинтересовался:

"Что привело вас сюда, брат мой?"

"Моему товарищу совсем худо из-за проклятия. Мы могли бы получить здесь помощь?"

"Понял вас. Пожалуйста, уложите больного сюда"

Жрецы-послушники немедленно переложили Отто на носилки.

После чего нас проводили в приемную Высшего жреца.

Нам оказали подобную честь исключительно из-за моего приезда на автомобиле, что автоматически приравняло меня к аристократии.

'Обычно, чтобы попасть к Высшему жрецу, нужно записываться заранее'

Но мы оказались в кабинете Высшего жреца без малейшего промедления, минуя любые очереди и записи.

Как бы прискорбно это ни звучало, но даже религия, проповедующая равенство и любовь, не могла оставаться абсолютно безучастной перед лицом денег и власти.

Уложив потерявшего сознание Отто на кушетку,

я сел напротив Высшего жреца-целителя, нас разделял лишь стол.

Из-за плотной вуали раздался полный достоинства женский голос:

"Приветствую вас, юный господин. Какому проклятию подвергся пациент?"

"Его слегка задело Проклятием Гноя"

Если быть точным, это была инфекция, но я решил не вдаваться в детали, потому что для этого пришлось бы сперва объяснять концепцию вакцинации.

А начни я распинаться о прививках, меня бы тут же отправили на костер.

"К счастью, сопротивляемость организма пациента оказалась высокой, поэтому серьезных проблем удалось избежать. Всё обошлось тяжелыми симптомами простуды, мышечной болью и высокой температурой"

"Появились ли гнойные образования?"

"С момента инфицирования прошло не так уж много времени, поэтому, полагаю, ещё нет"

"Понятно"

После этого жрица продолжила опрос.

"Вы проверяли его мочу?"

"Цвет в норме"

"А дыхание?"

"Никаких хрипов или влажных шумов я не услышал"

"Вы весьма профессионально изложили симптомы. Вы, случайно, не собираетесь стать жрецом-целителем?"

"Именно"

Врачом, если быть точным.

"Всё ясно. Исходя из того, что вы мне рассказали, юный господин, похоже, никакой особой магии экзорцизма не потребуется. Базовой Божественной Магии Исцеления будет достаточно для быстрого выздоровления"

"Благодарю вас, жрица"

"Тогда давайте пройдем в процедурную"

Высшая жрица, Отто на носилках и я направились в процедурную.

Скри-и-п.

За тяжелыми деревянными дверями нас встретило ослепительно белое пространство.

От стен и потолка до мраморной плитки на полу — вся комната была выдержана в безупречном, девственно чистом белом цвете, без единой пылинки или малейшего пятнышка.

Едва уловимый аромат масла, успокаивающего нервы, щекотал нос.

"Пожалуйста, положите больного сюда"

Позади алтаря, на который указала Высшая жрица, возвышался массивный Y-образный крест.

На нем, с раскинутыми руками, висела статуя женщины, обернутой в тонкую ткань.

От ступней статуи струилась кристально чистая вода.

Тонкий ручеек, бравший начало в том месте, куда были вбиты гвозди, стекал по подъему стопы, скользил по выбитому желобку и скапливался в самом центре магического круга на полу.

'Милосердие, жертвенность, чистота, очищение... и гармония'

Каждая деталь и всё убранство этой комнаты были тонко настроены на создание одного-единственного, чуда — 'исцеления'.

'И вправду, Божественная магия — это тоже магия'

Фэн-шуй здесь на удивление важен.

Особенно в мире, где даже не видно солнца.

Отточенными движениями Высшая жрица уложила Отто под Y-образной статуей, после чего медленно сложила руки на груди и начала молиться.

Я сделал шаг назад, чтобы не мешать процессу лечения.

"О, ты, кто взрастила плод страданий на ветви милосердия..."

По мере того как божественная энергия, струящаяся с кончиков пальцев жрицы, впитывалась в тело Отто, его тяжелое, рваное дыхание начало заметно успокаиваться.

Чирк, чирк.

Я вытащил из пальто блокнот с ручкой и принялся конспектировать молитвы жрицы.

'Вдруг меня резко осенит, и я смогу почерпнуть из этого что-нибудь полезное?'

В конце концов, Божественная магия — это лишь одно из ответвлений магии в целом.

Разница лишь в том, что в качестве "топлива" используется божественная энергия. Сам же принцип важности символов и заклинаний остается неизменным.

Но, как ни странно, обычной магии, исцеляющей людей, в этом мире не существует.

Чудеса исцеления оказались полностью монополизированы Божественной магией.

Именно поэтому я старался изучать символизм Божественной магии при любой удобной возможности.

В слабой надежде, что когда-нибудь смогу воспроизвести это чудо не божественной силой, а чистой магией.

Разумеется, за несколько лет исследований я не продвинулся ни на шаг.

Чирк, чирк.

Пока тишину процедурной нарушали лишь царапанье моей ручки по бумаге да монотонные молитвы Высшей жрицы...

"Пытаться загнать чудо в строгие рамки логики. Какая дерзкая мысль"

Услышав незнакомый голос, внезапно прозвучавший у меня за спиной, я невольно вздрогнул.

'Черт, ну и напугал же'

К счастью, благодаря актерскому мастерству, которое я оттачивал с четырех лет, ругательство не сорвалось с моих губ рефлекторно.

Я обернулся.

На меня смотрел старик, на плечи которого было накинуто пальто, словно плащ.

Это был весьма щеголеватый старик с массивным шрамом, видневшимся из-под повязки, скрывавшей его правый глаз.

Его уцелевший левый глаз был неотрывно прикован к моему блокноту.

Я закрыл блокнот, в котором только что писал, и уже было открыл рот.

"Прошу прощения..."

"Тсс-с"

Старый Чародей прижал указательный палец к моим губам.

Он указал подбородком на пространство под Y-образной статуей.

"Жрица сейчас как раз занята сотворением чуда, не так ли? Давай-ка говорить потише, чтобы не мешать ей"

Я кивнул.

И, максимально понизив голос, зашептал едва слышным, комариным писком:

"Вы, должно быть, пришли к жрице?"

"Ах. Я просто заглянул за Святой водой. Нечасто встретишь Высшего жреца, работающего в столь поздний час. И я никак не ожидал застать здесь другого посетителя"

Ответил старый Чародей, также перейдя на тихий шепот.

"За Святой водой?"

"Именно. Как и ты, я питаю глубокий интерес к Божественной магии. Она нужна мне для кое-каких исследований"

Я с ног до головы оглядел старика.

Для человека, пришедшего за Святой водой, его наряд и аура казались бесконечно далекими от истинной веры.

А исходя из его слов 'как и ты', я мог легко сделать вывод...

"Вы Чародей?"

"Хм? Разве обычно люди не спрашивают сперва, Волшебник ли я, а не Чародей?"

"У вас на рукаве пятно крови. Я решил, что вы из тех, кто предпочитает полевые условия работе в лаборатории, разве я не прав?"

"О-хо-хо. Не только дерзкий, но еще и на редкость сообразительный юный Волшебник, я погляжу"

Взгляд старого Чародея упал на блокнот в моих руках.

"В таком случае я должен извиниться. Не подозревая, что ты Волшебник, я имел неосторожность заглянуть в твой гримуар"

Для Мага гримуар — это то же самое, что и его собственная жизнь.

Бесцеремонно заглянуть в чужой гримуар без разрешения считалось грубейшим оскорблением, из-за которого Маг запросто могли устроить дуэль насмерть.

"Как человек, идущий тем же Путем Магии, я приношу свои глубочайшие извинения"

"Всё в порядке. Это не совсем гримуар"

Я покачал головой и снова открыл блокнот.

"Если хотите посмотреть — милости прошу. Пока что это не более чем обычные заметки"

"Хм-м..."

Старый Чародей задумчиво потер небритый подбородок.

Поразмыслив пару секунд, он вновь заговорил:

"Даже если это всего лишь черновик, гримуар остается гримуаром. Сама по себе идея так же ценна, как и готовое открытие"

"Благодарю вас за эти слова"

"Позволь мне сгладить свою вину. Так уж вышло, что я провожу исследования, весьма схожие с твоими. Будет ли того факта, что я покажу тебе свой собственный гримуар, достаточно в качестве извинений?"

О.

Какая нежданная удача.

Столкнувшись с таким внезапным подарком судьбы, я принял предложение без малейших колебаний.

"Дозволите ли вы этому юному и неопытному Волшебнику одним глазком взглянуть на вашу мудрость, Старейшина?"

"О-хо-хо. Юный Волшебник, который мыслит на удивление зрело для своих лет. Что ж, хорошо. Я отдам тебе свой гримуар"

Он извлек из кармана записную книжку и протянул её мне.

"Это..."

"Бери. Это копия моего гримуара. Она развеется через неделю, так что обязательно успей переписать всё, что нужно"

Я провел пальцами по обложке книжки, которую дал мне старик.

И лишь тогда на кончиках пальцев я ощутил едва уловимую магическую энергию.

Это означало, что блокнот был скопирован с помощью магии.

'Боже правый...'

Я вскинул взгляд на старика, широко распахнув глаза от изумления.

Если только он не страдает какими-то крайними причудами, вряд ли он стал бы заранее таскать с собой копию своего гримуара, так что приходилось признать: он скопировал его прямо сейчас.

Проблема заключалась в том, что я не заметил ни единого заклинания или рунной формулы.

'Значит...'

Мурашки табуном пробежали по моей спине.

Сейчас я ощущал ауру старого Чародея как первый ранг.

Я, конечно, допускал возможность, что его истинный ранг выше, но теперь мне пришло в голову, что он мог быть выше на целую пропасть.

Я не смог скрыть шока и застыл на месте как вкопанный.

Глядя на это, старик мягко улыбнулся и ласково погладил меня по волосам.

"Не стоит так удивляться, юноша. Это всего лишь маленький фокус, приходящий с возрастом"

"Я многому учусь, глядя на вас, Старейшина"

"Вот и славно"

Старик, всё ещё перебирая мои волосы, тихо пробормотал:

"...У тебя хорошие глаза. Под стать твоему имени, они такие же ясные и глубокие, как ночное небо"

Что?

Я едва не переспросил вслух.

Ночное небо?

Разве в мире, где даже не видно солнца, ночное небо может быть ясным?

Эта метафора звучит как-то странно.

Но постойте, я ведь даже не называл ему своего имени?

То ли прочитав мои мысли, то ли просто так, старик лишь одарил меня многозначительной улыбкой.

Наше негласное напряжение рассеялось вместе с завершением молитвы Высшей жрицы.

"...Подобно тому, как слёзы ветвей питают корни, так и из корней прорастет новый лист"

Высшая жрица завершила свою последнюю молитву и опустила руки.

Мягкое белое свечение, наполнявшее процедурную, постепенно угасло.

Я тут же проверил состояние Отто.

Его хриплое, прерывистое дыхание стало ровным и спокойным, как у младенца.

"Фу-у-ух..."

Высшая жрица, молившаяся у подножия статуи, тоже протяжно и устало выдохнула.

Она поднялась со своего места и повернулась к нам.

Заметив стоявшего у меня за спиной одноглазого старика, она вздрогнула от неожиданности и тут же почтительно поклонилась.

"Ох, Старейшина. Значит, сегодня день вашего визита. Прошу, подождите буквально минуту"

Без малейшего намека на недовольство Высшая жрица поприветствовала незваного гостя.

"Думаю, на сегодня мне понадобится лишь три флакона Святой воды"

"Да, я сейчас же их для вас подготовлю"

Высшая жрица принялась собирать Святую воду у изножья Y-образной статуи.

Тем временем старик достал из пальто несколько серебряных монет и положил их на алтарь.

"Пожертвование"

"Благодарю вас, как и всегда, Старейшина. Ах, прежде чем я отдам воду, позвольте мне быстро проверить пациента, и я сразу же подойду к вам"

"Прошу прощения, я вам помешал"

Затем Высшая жрица проинструктировала меня о мерах предосторожности для Отто.

Если вкратце, суть сводилась к следующему:

— Грубо говоря, если дома он снова начнет кашлять, немедленно возвращайтесь в Собор.

— Ближайшие пару дней его магия может "барахлить" из-за остатков божественной силы в теле, но волноваться не о чем, она полностью выветрится за двое суток.

— По дороге домой не подбирать и не есть всякую дрянь, а также не тащить в дом подозрительные вещи вроде кукол.

Я принял к сведению наставления жрицы и повел Отто к машине.

Перед тем как покинуть процедурную, я вновь встретился взглядом со старым Чародеем.

Подмиг.

Старик хитро подмигнул мне левым глазом.

"До встречи. Мое имя записано в блокноте. Будем надеяться, что судьба сведет нас вновь"

"Благодарю вас, Старейшина"

Я почтительно поклонился старику и вышел из процедурной.

И уже перед самой посадкой в машину в моей голове внезапно всплыла одна странная деталь.

'А? Если так подумать...'

Во время нашего недавнего разговора...

Я в упор не мог вспомнить, чтобы этот Чародей хоть раз открыл рот.

"Старейшина. Что вы так оживленно обсуждали с этим юным господином?"

"О-хо-хо. Это секрет"

После ухода Юлиана, двое старцев беседовали, сидя друг напротив друга в приемной Высшей жрицы.

Старый Чародей, которого она называла Старейшиной, закинул ногу на ногу и произнес:

"Первосвященник..."

"Я больше не Первосвященник. Прошло уже целых пять лет с тех пор, как я передал эту должность своему преемнику, как вы можете до сих пор так меня называть?"

"Хм? Мои извинения. В нашем возрасте что пять лет назад, что вчера — разница почти не ощущается"

О-хо-хо.

Старый Чародей добродушно рассмеялся и продолжил:

"Так или иначе, Первосвященник. Как там нынче поживают черные маги?"

"Их методы изменились. Вместо былой агрессивной вербовки они теперь повсюду разбрасывают свои гримуары, чтобы упростить новичкам погружение в черную магию"

"Их тяжело отследить?"

"Даже Орден не в силах запретить самообразование"

"Хм-м..."

"Но поскольку это самообразование, качество новоявленных магов заметно падает по сравнению с былыми временами, когда процветала система ученичества"

"Зато их количество уже нельзя игнорировать. У меня к вам просьба. Пожалуйста, изымайте гримуары черных магов везде, где только сможете"

"Будет исполнено, Старейшина"

Высшая жрица почтительно склонила голову.

Затем старику в голову пришла одна мысль, и он добавил:

"Ах да, на всякий случай: не вздумайте отбирать гримуар у того мальчика, что только что ушел"

"Что? Вы имеете в виду тот, что дали ему вы, Старейшина?"

"Вовсе нет. Я про тот самый гримуар черного мага, о котором мы только что говорили. У моего юного коллеги в пальто спрятан дневник одного ублюдка, насквозь пропахшего свежей кровью"

"...Что?!"

Глаза Высшей жрицы округлились, став размером с блюдце.

"Т-тогда мы обязаны немедленно послать рыцарей, чтобы изъять его...! Нет, Старейшина, почему вы отпустили его, прекрасно обо всем зная? И вдобавок ко всему передали ему свой собственный Путь Магии?!"

Старик вновь от души рассмеялся, глядя на пришедшую в ужас Высшую жрицу.

"Мне нужно кое-что проверить. Доверься мне и пока оставь его в покое"

"Старейшина..."

"Это моя личная просьба. Не переживай. Если покажется, что мальчик свернул не на ту дорожку, я лично его остановлю"

Старый Чародей повернул голову и задумчиво посмотрел в окно процедурной.

Там, далеко-далеко, виднелся черный автомобиль, поднимающийся к Сэнктум-Хиллу.

"Молодость — прекрасная пора. А наблюдение за свежими идеями — одна из главных радостей, оставшихся мне на старости лет, не так ли?"

Тем временем. В салоне автомобиля, возвращавшегося в поместье.

Юлиан осторожно приоткрыл первую страницу скопированного блокнота, подаренного ему старым Чародеем, полагаясь лишь на тусклый свет, проникающий сквозь дребезжащее окно машины.

'Имя... Фиц? Какое необычное имя'

Юлиан намертво впечатал в память имя, написанное в блокноте.

'Сомневаюсь, что оно настоящее, но да ладно'

Судя по законам жанра, на этом их знакомство явно не закончится.

----------

Принц-Светлячок (2)

Прошло несколько дней с момента внезапной стычки с Черным магом второго ранга и весьма странной встречи со старым Чародеем по имени Фиц.

За это время не произошел ничего из ряда вон выходящего.

Мы с Эрикой привычно спускались в Лимбус-Пит и лечили людей.

"Пара-бам, пара-бам~"

Там мне даже пришлось разрушить свой невозмутимый образ, напевая дурацкий простенький мотивчик.

Всё потому, что моим текущим пациентом был восьмимесячный малыш.

"Биббиди-Боббиди-Бу..."

Заклятый враг любого врача — это младенец.

Потому что с ним не работают ни разговоры, ни компромиссы.

'Ты лучший в мире врач из Гарвардской медицинской школы? И что с того. Я всё равно буду плакать.'

Перед лицом младенца все навыки и знания врача становятся абсолютно бесполезными.

Против любого медика младенцы выступают как истинные, непобедимые божества.

Именно поэтому при работе с ними приходится отбрасывать в сторону всякое достоинство и авторитет.

"Лю-ли-ли, ла-ла-ла..."

А эта песня была особым навыком, изобретенным педиатрами для того, чтобы безболезненно делать детям уколы.

Сначала ты завладеваешь вниманием ребенка с помощью песенки или игрушки, а затем незаметно вводишь иглу.

К слову, я совершенно не считал, что этот навык как-то разрушит мой благородный образ.

В конце концов, ради спасения пациента врач должен быть готов и клоуном нарядиться, и лбом об пол в больнице побиться, и даже устроить истерику перед политиком.

По крайней мере, именно так меня учили.

Хоть большинство моих сверстников и были чересчур заносчивыми снобами.

"Учитель..."

К счастью, мои усилия не привели к краху невозмутимого образа Юлиана.

Наоборот, я физически ощущал, что и Эрика, и мать малыша смотрят на меня глазами, полными искреннего уважения.

...Это ведь уважительный взгляд, правда?

В нём же нет ни капли жалости, так?

"Эдан, хочешь посмотреть на это? Что это тут у нас?"

"Ба-бу-бу-ба!"

Как бы там ни было.

Примерно после пятнадцати минут моих стараний бдительность младенца окончательно рухнула.

Его взгляд намертво прикипел к клюву моей вороньей маски.

Воспользовавшись этим моментом, я ввел в бедро ребенка иглу.

Это была вакцина с ослабленным вирусом, созданная путем смешивания коровьего гноя с разбавленной святой водой.

Строго говоря, состав немного отличался, но для удобства я называл это методом коровьей оспы.

Укол.

На бедре малыша остался крошечный точечный след.

Ребенок удивленно моргнул, словно осознав, что его одурачили, но инъекция уже была завершена.

"Эдан абсолютно здоров. Вам не стоит беспокоиться о сифилисе"

"Ох, спасибо вам, Учитель"

Мать малыша облегченно выдохнула.

Я легонько ущипнул за щеку ребенка, который не отрывая глаз пялился на мой клюв.

"Кстати, Учитель. А что это вы сейчас сделали с бедром Эдана?"

"Это своего рода заклинание, укрепляющее здоровье. Можете считать это усиливающей гравировкой"

"Ах, вот оно что"

Опекун Эдана понимающе кивнула.

Объяснять концепцию вакцинации этому миру было ещё слишком рано.

Поэтому я просил приносить младенцев в больницу на первый, третий, шестой и двенадцатый месяцы жизни под предлогом проверки на сифилис, и втайне ставил им прививки.

Если меня на этом поймают, то запросто могут сжечь на костре... но, думаю, сила сюжета с недопониманиями как-нибудь с этим справится.

"Можете идти"

"Спасибо, Учитель"

Пока я убирал использованные иглы, ко мне обратилась Эрика.

"Кстати, Учитель. А это правда была усиливающая гравировка?"

"Да"

Это действительно усиливающая гравировка.

Ведь она дарует иммунитет к нескольким проклятиям эпидемного типа.

Даже аристократы с ног до головы обвешиваются святыми реликвиями, чтобы уберечься от эпидемных проклятий.

Учитывая это, разве вакцинация не заслуживает звания усиливающей гравировки?

"Учитель, ты ещё и Карведок?"

"Не Карведок, но я тщательно изучал этот предмет"

'Карведоками' называли людей, специализирующихся на нанесении магических гравировок.

Для справки: несмотря на 'док' в их названии, к медицинским работникам они не имели ни малейшего отношения.

Они были скорее кем-то вроде татуировщиков, вырезающих магические узоры на людских телах.

Не зная об этом нюансе, я добросовестно зазубрил эту дисциплину просто потому, что в названии фигурировало "док"

К тому моменту, когда я осознал свою ошибку, было уже слишком поздно бросать, так что я просто доучил её до конца.

"Настоящий гений и вправду учится просто ради хобби..."

Но это обучение всё же не стало пустой тратой времени.

Благодаря ему список заблуждений Эрики на мой счет пополнился ещё одним пунктом.

Что ж, если воспринимать это как деталь, укрепляющую мой образ, то, пожалуй, всё не так уж и плохо.

Как только я приготовился к приему следующего пациента...

Эрика, наводившая порядок в медицинских картах ушедшего Эдана, щелкнула ручкой и произнесла:

"Кстати, Учитель. Спрошу абсолютно серьезно: вместо того чтобы изо всех сил корчить из себя милашку, как ты делал это только что, не проще ли было бы просто снять эту маску?"

"..."

"Честно говоря, я думаю, дети начинают реветь в ту же секунду, как видят тебя, именно из-за неё"

Я молча погладил клюв своей маски чумного доктора.

И покачал головой.

"Не думаю, что если я её сниму, что-то кардинально изменится"

Ярким тому доказательством был наш младший ребенок, Фрид.

Он начинал плакать всякий раз, стоило ему только завидеть меня.

Мое настоящее лицо и впрямь выглядит слишком уж мрачно.

"Кажется, Фриду мое лицо тоже не особо пришлось по вкусу"

"Я слышала об этом от Фрейи. Говорят, это всё потому, что ты тычешь Фриду иглой в бедро при каждой вашей встрече"

"..."

Я проигнорировал замечание Эрики и повернулся к входу.

"Следующий пациент"

После завершения рабочих часов в клинике.

Впервые за долгое время я направился в ресторан Ванчо для проведения исследований.

"Ванчо. Я прибыл"

"Учитель, вы уже здесь? Кстати, над чем вы сейчас работаете, раз скупаете столько яиц? Да ещё и исключительно оплодотворенных"

"У каждого из них есть свое применение"

Исследованием, которым я сейчас был буквально одержим, была разработка вакцины.

И причиной тому послужил не что иное, как гримуар Черного мага, Бельгиана.

Оставленный им дневник содержал информацию о магии Гулей и магии Эпидемных Проклятий.

Из всего этого мое внимание больше всего привлекла часть, касающаяся эпидемных проклятий.

'Биологический иммунитет свёл магическое проклятие на нет'

Раз так, то почему не может сработать обратное?

Именно эта идея и положила начало моему текущему исследованию.

Главная причина, по которой в этом мире не удавалось создавать вакцины, заключалась в полном отсутствии средств контроля над вирусами и микробами.

Для вакцины от оспы, по крайней мере, существовал метод коровьей оспы, но с остальными болезнями всё было куда сложнее.

В сложившейся ситуации эпидемное проклятие, оставленное Бельгианом, стало для меня настоящим подарком.

Наконец-то у меня появился способ контролировать вирусы и бактерии по своему усмотрению.

'Конечно, я не могу просто брать и кастовать это заклинание напрямую на людей'

В существующих проклятиях не заложена концепция контроля.

Изначально это проклятия, созданные для убийства. Их мощность невозможно было плавно регулировать.

Если бы я начал ходить и накладывать это на людей, называя это "вакцинацией", я был бы не протагонистом, а стал бы Гитлером этого иного мира.

Поэтому я решил опираться на методы производства вакцин из двадцать первого века.

'Метод культивирования на куриных эмбрионах'

Это был самый распространенный и традиционный метод, используемый в современной медицине для массового производства вакцин, таких как, например, вакцина от гриппа.

Технология, при которой вирус в прямом смысле слова вводили в оплодотворенное яйцо ещё до вылупления для дальнейшего культивирования.

Благодаря этому методу мне не придется совершать безумие, накладывая проклятие напрямую на человека.

План состоял в том, чтобы наложить эпидемное проклятие на яйцо, а затем экстрагировать и очистить из него исключительно ослабленный вирус.

"Учитель. Неужели вы правда не можете мне ничего рассказать?"

"Не могу. Это строгая тайна"

Естественно, весь этот цикл исследований я проводил в строжайшем секрете и абсолютном одиночестве.

Черная магия как таковая не являлась абсолютным табу.

Если задаться вопросом, что более жестоко — сжечь человека заживо или обречь его на смерть от болезни, — будет сложно назвать один метод гуманнее другого.

Точно так же, до тех пор, пока черная магия не применялась напрямую для совершения преступлений, её академическое изучение не находилось под полным запретом ни у церкви, ни у Империи.

Однако, учитывая ту первобытную ненависть и отторжение, которые питали к черной магии жители этого мира, мне было бы трудно рассчитывать на благосклонные взгляды даже в таких трущобах, как эти.

Более того, в мире, где полностью отсутствовало само понятие вакцин, я не мог вот так просто в лоб заявить о своем плане вводить проклятия в человеческие организмы.

Безусловно, на то были и другие причины.

По умолчанию, исследования, связанные с вирусами и микробами, ставят безопасность превыше всего остального.

Но в этом мире, где напрочь отсутствовало даже элементарное понятие гигиены, найти человека, способного неукоснительно соблюдать все протоколы безопасности, было невыполнимой задачей.

Именно поэтому, исключительно ради безопасности, я проводил эти эксперименты в одиночку.

"Тц... Я вас понял"

Ванчо кивнул с недовольным видом, словно всё-таки уловил мои истинные намерения.

Но поскольку он не выглядел окончательно переубежденным, я понизил голос до шепота и произнес:

"Извини, Ванчо. Это исследование настолько опасно, что одно неверное движение может поставить под угрозу жизни всех причастных"

Едва эти слова достигли его слуха, с лица Ванчо вмиг схлынули все краски.

"Хи-и-ик!"

Но вопреки моим ожиданиям, Ванчо, похоже, всё неправильно понял уже совершенно в другом ключе.

"Я всё понял. Я абсолютно, категорически не позволю никому даже близко слоняться возле вашей лаборатории. И клянусь, никто не посмеет шпионить за вашими исследованиями, Учитель"

"В таких крайностях нет нужды..."

Тц.

Не успел развеяться один миф о том, что у меня якобы выжжено лицо, как на его место тут же встал новый.

Я на секунду задумался, стоит ли мне пускаться в очередные объяснения, но в итоге решил пустить всё на самотек.

Инцидент с Бельгианом наглядно продемонстрировал мне: недопонимания просто так словами не решить.

Вся эта брехня решится сама собой, как только исследование будет завершено. А если и нет, то какая, к чёрту, разница?

Слишком устав от бесконечных оправданий, я лишь неопределенно кивнул.

На самом деле, порой подобное недопонимание может оказаться даже полезным для сохранения режима секретности.

"Эрика. Хватай яйца. Мы идем на склад клиники"

"Ты собираешься пустить все эти яйца на свои опыты?"

"... Не смотри на меня так жалобно. Неоплодотворенные я приготовлю для тебя отдельно"

"Тогда я хочу омлет"

"Договорились"

Взволнованная Эрика подхватила корзину с оплодотворенными яйцами обеими руками.

Её физическая сила, растущая не по дням, а по часам, достигла такого уровня, за которым я уже физически не мог поспеть.

Мы направились в мою небольшую личную лабораторию, оборудованную позади клиники.

Лаборатория представляла собой переоборудованное складское помещение.

"Эрика. Можешь подождать снаружи"

"Хорошо~"

Убедившись, что Эрика покинула помещение.

Оставшись в полном одиночестве, я намертво запер дверь и начал подготовку к эксперименту.

'Для начала — гримуар Бельгиана'

Я покрутил диск сейфа и достал изнутри коровье гнойное отделяемое вместе с гримуаром черного мага.

Затем я открыл крышку банки и разложил рядом записную книжку Бельгиана.

[Sanio et Putro. (Гной и Гниль.)]

Я почувствовал, как мана начинает утекать из моего тела.

Я не мог колдовать где попало, но в стенах лаборатории был способен скастовать довольно приличный объем магии.

Главная причина, по которой я так и не смог стать Чародеем, заключалась в моей неспособности считывать переменные в неконтролируемой среде.

Иными словами, даже я мог свободно сотворить заклинание, если все условия находились под моим строгим контролем.

'Как-никак, я могу с гордостью назвать себя Волшебником, пусть и не Чародеем'.

Строго говоря, большинство Волшебников-исследователей, так и не дотянувших до звания Чародея, относились к моему типу.

Все они могли беспрепятственно использовать магию внутри своих собственных лабораторий или мастерских.

И даже в этом случае требовалось соблюдение невероятно придирчивых условий — доходило до того, что стоило уборщику лишь раз пройтись с тряпкой, как на следующий день заклинания переставали работать.

[Morde Cuten Eos (Сгрызи их кожу.)]

По мере чтения заклинания над банкой с гноем начал подниматься сероватый дымок.

Его цвет сильно отличался от черного тумана Бельгиана.

Катализатор отличался лишь самую малость, и я не был уверен, почему это вызвало такую радикальную разницу.

Но эту загадку мне ещё предстоит разгадать шаг за шагом.

[Efflora, Morbiflos (Цвети, Цветок Чумы.)]

Наконец заклинание было завершено.

Белый туман, следуя заданной мной рунной формуле, плотным облаком окутал лоток с яйцами на лабораторном столе.

Я внимательно осмотрел яйца, а затем отобрал из них десять штук.

"Двадцать осечек..."

Поскольку я адаптировал проклятие, изначально предназначавшееся для людей, на куриные яйца, процент осечек в совершении заклинания оказался довольно высоким.

Я погрузил отобранную десятку яиц в святую воду.

Как бы сильно я ни ослабил его мощь рунной формулой, по своей сути это всё ещё оставалось проклятием, созданным для убийства.

И чтобы куриное яйцо смогло пережить подобное воздействие, без помощи святой воды было просто не обойтись.

'Подумать только: делаю вакцину из биологического оружия'

Обычно всё происходит с точностью до наоборот.

С самоироничной улыбкой я поместил оставшиеся десять яиц в термобокс.

Вывел на коробке сегодняшнюю дату и задвинул её в дальний угол лаборатории.

Затем я вытащил стоявший там до этого ящик с датой четырехдневной давности.

Это были те самые яйца, в которые я аналогичным образом влил проклятие четыре дня назад, предварительно подавив его мощь разбавленной святой водой, и отправил в инкубатор.

"Ну, посмотрим"

Внутри коробки лежало ровно шесть яиц.

С толикой надежды и напряжения я поднес одно из них к свету.

В случае успеха свет, проходящий сквозь скорлупу, высветил бы копошащийся внутри куриный эмбрион.

'И первое у нас...'

Внутренности яйца, подсвеченные лампой, оказались абсолютно мутными — грязно-бурыми, словно вода из сточной канавы.

Что-то пошло не так ещё до того, как я направил на него луч света.

Вся скорлупа была испещрена крошечными трещинами, словно прогнив изнутри.

С горькой ухмылкой я швырнул первое яйцо в мусорное ведро для биоотходов.

"Дальше..."

Второе яйцо.

Снаружи скорлупа выглядела идеальной.

Но под просветом внутри не обнаружилось ничего, кроме гноя — ни малейшего намека на эмбрион.

Провал.

"Следующее"

Третье... четвертое...

И, наконец, шестое.

"И в этот раз сплошные неудачи..."

Я удрученно вздохнул и потер лоб.

Ни одно из шести оплодотворенных яиц не выжило.

Все они либо почернели и сгнили, либо лопнули от гноя, либо просто ссохлись.

'Либо мощь проклятия оказалась слишком велика, либо сила святой воды — слишком слабой'

Но я не мог перебарщивать со святой водой.

Потому что тогда она просто уничтожит само проклятие.

'Слишком много параметров нужно отрегулировать'

Для начала нужно модифицировать рунную формулу, чтобы она лучше взаимодействовала с цыплятами, затем найти способ ещё сильнее снизить её мощь и, наконец, нащупать идеальный баланс со святой водой.

'Фух...'

Давненько я не чувствовал себя таким беспомощным со времен истории с хинином.

Помню, как я варил и жарил древесный сок, пока в один прекрасный день не выяснил, что в реалиях этого мира материалом для хинина служила кора.

'Что ж, в этом вся суть любых исследований'

В особенности магических.

В отличие от науки, в случае неудачи магия не предоставляет тебе абсолютно никакого фидбека.

Обернувшись провалом, она просто пожирает твою ману и не оставляет ни единой зацепки, почему всё пошло не так.

Об этом, к слову, весьма подробно упоминалось в гримуаре, который подарил мне Чародей по имени Фиц.

'Этот Старейшина тоже терпел неудачу в своих исследованиях святой воды тысячи раз'

В переданном им блокноте был скрупулезно задокументирован весь его тернистый путь к открытию магии, использующей святую воду в качестве катализатора.

В исследовательском журнале, работа над которым, судя по всему, ещё не была завершена, последней записью значился эксперимент под номером 5214.

'По сравнению с ним, моя сегодняшняя неудача — лишь пятнадцатая по счету'

Разве сама академическая наука изначально не строится на грандиозных провалах?

Поэтому, даже провалившись сегодня, я не испытывал особого нетерпения.

В конце концов, мне всё ещё двенадцать лет, и у меня впереди уйма времени.

'А главное — я главный герой в жанре недопониманий'

Я тихо усмехнулся и начал наводить порядок.

А затем внес в свой исследовательский журнал подробные данные о сегодняшнем эксперименте вместе с пунктами, требующими доработки.

----------

Принц-Светлячок (3)

"На сегодня всё"

Я легонько постучал по столу и закрыл свой исследовательский журнал.

Мой взгляд зацепился за черно-бурую массу неудачных экспериментов, выброшенную в мусорное ведро.

Однако вид этого брака не вызывал у меня особого стресса.

Разве не говорят, что люди растут на своих ошибках?

Кроме того, я главный герой.

А протагонисты по закону жанра обязаны терпеть поражения, чтобы потом становиться сильнее.

Убедив себя в том, что даже этот провал внесет свою лепту в мой рост, я совершенно не расстроился при виде тухлых яиц.

'...Если честно, я тоже хочу халявы'

'А ведь если так подумать, это жутко несправедливо'

'Другие главные герои просто щелкают пальцами, и всё появляется само собой'

'Почему же мне приходится носиться как белка в колесе и годами горбатиться ради одной-единственной вещи?'

'Уа-а-а. Дайте мне тоже выехать на читерстве'

"...Кхм"

Время нытья окончено.

Порой, когда становится тяжело, приходится прокручивать в голове всякий бред, чтобы просто не сойти с ума.

Я в последний раз проверил температуру в термобоксе.

Затем надел пальто и распахнул дверь лаборатории.

"Ой!"

И стоило двери открыться, как с другой стороны раздался забавный вскрик.

У меня было стойкое предчувствие, кому он принадлежит.

"Эри"

"Хе-хе..."

За дверью.

Эри, шлепнувшаяся на пятую точку, с неловкой улыбкой потирала лоб.

"Эри. Сдается мне, я просил тебя не соваться в лабораторию во время этого исследования"

"Прости, Учитель. Мне просто было до смерти любопытно"

"Разве не говорят, что любопытной кошке на базаре нос оторвали?"

"А ещё я слышала, что именно любопытных кошек первыми забирают с улицы. И разве не благодаря моему любопытству я стала твоей ассистенткой?"

"Хм"

Эта девчонка кажется такой ветреной, но порой бьет не в бровь, а в глаз.

Проследив за взглядом Эрики, я заметил небольшое приоткрытое окошко.

Там виднелась крошечная щель размером с булавочную головку, которую я оставил для проветривания.

Я наглухо закрыл окно и произнес:

"Понятно. И что же наша кошка увидела на этот раз?"

Услышав мой вопрос, Эрика отряхнула свой наряд, поднялась на ноги, и её глаза азартно блеснули.

"Ах, точно! Это же было то самое заклинание того черного мага, да? Значит ли это, что ты Волшебник, не уступающий второму рангу?"

Выпалила она, восторженно размахивая руками.

Видя её неподдельную страсть к магии, я невольно расплылся в довольной улыбке.

Может, всё дело в том, что я когда-то мечтал стать профессором?

Ничего не могу с собой поделать: улыбка сама лезет на лицо, когда я вижу ребенка, горящего жаждой знаний.

Конечно, звучит забавно, учитывая, что я и сам сейчас ребенок.

"Мне до этого уровня ещё далеко"

"Хватит скромничать. Я всё прекрасно видела. Заклинание, катализатор, даже появившийся туман. Это была та же самая магия, что и у того черного мага, просто другого цвета"

"Но разница в уровне мастерства просто колоссальна"

Всё, на что я был способен — это создать проклятие, силы которого едва хватало, чтобы накрыть один лоток с яйцами.

И даже так, в отличие от Бельгиана, я мог кастовать его лишь раз в день, полностью прочитав заклинание и подготовив идеальные условия.

Каким бы гением я ни был, моего мастерства было недостаточно, чтобы тягаться с черным магом второго ранга.

Да и проклятие, которое я наложил на яйца в этот раз, нельзя было назвать чем-то выдающимся.

Это было лишь незначительное усложнение того фокуса, который я уже показывал Эрике, вскипятив воду спичкой.

"Я уже не раз говорил, но за такие фокусы Волшебниками не называют"

"Э-э... И кем же это делает меня?"

"Тебе ещё рано суетиться, Эри"

Разве я не говорил, что обычно на освоение азов магии уходит три года?

Ты начинаешь обучение в двенадцать, и лишь спустя три года, в пятнадцать, можешь стать полноценным подмастерьем.

Выражаясь медицинским языком, это уровень интерна.

Ей точно не стоит брать за пример меня — того, кто закрыл всю программу за три месяца благодаря сюжетной броне протагониста и читерскому статусу гения.

"И всё равно, мне хочется иногда попробовать её в деле... Я уже выучила Обработку Исключений. Да и есть же поговорка, да? Что практика в сотню раз полезнее теории"

Это она так перефразировала 'лучше один раз увидеть'?

"Я хочу начать оттачивать свою собственную магию прямо сейчас"

"Хм..."

Услышав её слова, я на мгновение задумался, а затем кивнул.

"А ведь если подумать, для тебя и вправду настало время"

"А?"

"Да. Тебе будет полезно потренироваться в сотворении заклинаний в контролируемой среде"

Я вспомнил свой собственный ускоренный курс обучения.

Осилив Обработку Исключений примерно за четыре дня...

...я начал практиковаться в магии в контролируемой среде под чутким присмотром личного наставника.

Во все времена и во всех мирах было общеизвестно: практика приносит куда больше пользы, чем зубрежка.

Тем более что в поместье была оборудована отличная тренировочная площадка, так что отказываться от практики не было никаких причин.

"Заодно сможешь выяснить, к какому типу магии у тебя есть склонность"

"Правда? Так ты теперь будешь меня учить, Учитель?"

"Нет. С практикой я тебе ничем не смогу помочь"

С теорией — возможно.

Но практическое применение магии лежит за пределами моей компетенции.

Чтобы подготовить среду для практики, нужно в первую очередь обладать способностью чувствовать эту самую среду.

Естественно, я, крест-накрест распрощавшийся с карьерой Чародея именно из-за отсутствия этой способности, физически не мог создать таких условий.

"Тогда что это была за магия, которую ты использовал там один? Разве я не могу колдовать в той же комнате?"

"Это место настроено исключительно под меня, так что будет проблематично"

Моя лаборатория напичкана всевозможными магическими инструментами.

Влажность, температура и даже символизм.

Это моя личная мастерская, выстроенная путем грубого заштукатуривания всех недостатков чистыми деньгами.

Разумеется, это пространство совершенно не подходило для обучения Эрики.

"Тогда как насчет наставника Шмидта?"

"Он и так перегружен, обучая одну лишь Фрейю"

"Значит, мне придется ждать, пока занятия Фрейи не закончатся?"

"Ну..."

Но зарывать талант Эрики в землю было бы непростительно.

Я потирал подбородок, погрузившись в раздумья.

"Ах. Если подумать, на примете есть один подходящий учитель"

В голове мгновенно всплыл образ одного человека.

Волшебник, способный контролировать окружающую среду с помощью магических артефактов.

"Как раз есть один такой человек. Учиться у него будет самым правильным решением"

"Кто?"

"Завтра узнаешь"

Оставив Эри непонимающе склонять голову, я задумался о том, какой подарок стоит приготовить перед встречей с этим человеком.

Куй железо, пока горячо.

Поскольку следующий день был выходным, я решил встретиться с ним без отлагательств.

Я не мог явиться к нему лично.

Вместо этого я пригласил его в наше поместье через старшего дворецкого.

Тук, тук, тук.

В дверь гостиной флигеля постучали трижды.

"Войдите"

После того как старший дворецкий дал разрешение, дверь медленно отворилась.

Первым в щель протиснулся терпкий запах сосновой смолы и машинного масла.

Этот запах вполне можно было назвать специфическим парфюмом Волшебников, специализирующихся на магии огня.

Дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина.

Капитан Шен.

Давненько я не видел его без противогаза.

"Приветствую вас, Директор"

Мужчина, покрытый шрамами, переступил порог и почтительно склонил голову.

После короткого приветствия его взгляд скользнул по гостиной.

Сначала он остановился на Эри, которая сидела рядом со мной, нервно болтая ногой.

На мгновение в его глазах промелькнула задумчивость при виде нового лица, а затем он встретился взглядом со старшим дворецким.

В тот же миг он опустил глаза и, наконец, посмотрел на меня.

Его тело, казалось, слегка оцепенело.

Ему явно было некомфортно находиться рядом со мной.

'Он что, всё ещё не отпустил прошлое?'

Ничем не выдав своих мыслей, я указал на диван напротив.

Капитан Шен осторожно опустился на сиденье.

Хотя, вернее будет сказать, он примостился на самом краешке.

Старший дворецкий поставил перед Капитаном Шеном чашку черного чая.

Только тогда Эри, сидевшая подле меня, зашептала мне на ухо:

"Учитель. Это он будет помогать мне с тренировками?"

"Это ещё не решено"

"Почему?"

"Сначала он должен принять мою просьбу"

Наш диалог вышел слишком громким, чтобы называться шепотом.

Я видел, что Капитан Шен тоже внимательно прислушивается.

В особенности, когда прозвучало слово 'просьба', его плечо нервно дрогнуло.

Я смочил губы чаем и перешел прямо к делу.

"Капитан Шен"

"Да, я слушаю вас, Директор"

Ответ прозвучал молниеносно.

Всем своим видом он демонстрировал готовность выполнить любой приказ сию же секунду.

"Я бы хотел попросить об одолжении"

"..."

"Эта девочка, воспитанница нашей семьи, обладает талантом Чародея. Я бы хотел, чтобы вы взялись за её обучение"

Глаза Капитана Шена округлились от шока.

"В-вы имеете в виду... меня?"

Неудивительно, что он так удивился.

Ребенок с даром мага, которого аристократическая семья воспитывает лично.

Ребенок, способный в будущем положить начало новому дворянскому роду.

Стать наставником для такого ребенка — это колоссальная ответственность.

"Но почему именно я..."

"Среди своего окружения я не смог найти более подходящей кандидатуры, чем вы, Капитан Шен. К тому же, вы ведь упоминали, что выходец из Магической Башни?"

"Это дела давно минувших дней"

"Но я убежден, что вы именно тот, кто нам нужен"

Капитан Шен опустил голову.

На какое-то время повисла тишина.

В конце концов, он произнес:

"Я не достоин этой чести"

Именно этого ответа я и ожидал.

Прошло уже почти два года с тех пор, как мы начали работать с Капитаном Шеном.

И я прекрасно видел, что в моем присутствии этот человек чувствует себя до странности некомфортно.

И даже смутно догадывался, в чем тут дело.

"Я тот, кто однажды предал юного господина. Такой человек, как я, не смеет брать на себя ответственность за столь ценного для вас человека"

"Юный господин"

В этот момент старший дворецкий, до этого тихо слушавший, вмешался в разговор.

"Я полностью солидарен. Тот, кто единожды предал вас, с высокой долей вероятности сделает это вновь"

"..."

"Как старший дворецкий, я не могу не волноваться. Если это повторится снова, вы будете так жестоко ранены, юный господин..."

"Старший дворецкий"

Я решительно оборвал его.

И на секунду задумался.

Честно говоря, я прекрасно понимал опасения старшего дворецкого.

Не зря говорят, что нельзя пригревать на груди неблагодарных.

Однако.

"Я не думаю, что лишать человека шанса лишь из-за одной оплошности — это правильный подход"

Как ни крути, так рассуждают лишь обычные смертные.

А протагонист обязан быть великодушным.

Пока он не воткнул мне нож в спину, я мог с легким сердцем простить ему кражу пары серебряных монет.

"Но, юный господин. Позвольте этому старику сказать дерзость. Тот, кто отвернулся, предав доверие, непременно повторит свой поступок. Я умоляю вас пересмотреть решение..."

"Хотите сказать, старший дворецкий, что мне не следовало прощать свою матушку?"

Старший дворецкий осекся.

Он-то наверняка всё помнит.

Времена до того, как меня признали старшим сыном в этой семье.

То, как матушка Линьер изводила меня.

Но я принял её.

Только потому, что я главный герой?

Отчасти да, но ещё и потому, что её искреннее желание искупить вину достигло моего сердца.

Я поверил ей, и этот выбор оказался единственно верным.

Она искренне полюбила меня, и в результате я обрел надежную опору в этом шатком мире.

"У Капитана Шена наверняка были на то свои причины. Держу пари, его предавали аристократы далеко не в первый и даже не во второй раз"

Я посмотрел на Капитана Шена.

Его плечи мелко дрожали.

"Но я уже однажды подвел юного господина..."

"Ошибки — это, в первую очередь, возможность для роста. Я не считаю, что ошибка может быть основанием для определения истинной ценности человека"

Ошибаться и оступаться в течение жизни — это абсолютно нормально.

Взять, к примеру, меня. Во время работы в ординатуре меня отчитывали на каждом шагу.

Порой я паниковал и вел себя как законченный идиот.

А когда набрался опыта, с упоением наблюдал, как то же самое вытворяют уже мои подчиненные.

Но в конечном итоге оплошности не могли определять истинную значимость человека.

На самом деле, именно те, кто больше всего меня разочаровывал, впоследствии демонстрировали самый поразительный рост.

Возможно, всё дело в этом опыте?

Я не видел никакого смысла зацикливаться на разочаровании от чужих или собственных провалов.

"Капитан Шен. Поэтому прошу вас, перестаньте корить себя за то, что давно в прошлом"

Я перевел взгляд на старшего дворецкого.

"Это касается и вас, старший дворецкий. Меня это совершенно не ранило, так что вам нет нужды злиться из-за этого вместо меня"

"Прошу прощения, юный господин. Видимо, на старости лет я совсем выжил из ума, раз позволил себе так дерзко додумывать ваши чувства"

"...Дело вовсе не в этом. Спасибо, что так сильно заботитесь обо мне"

Старший дворецкий, похоже, был уверен, что всё это время я мучился от душевных ран.

Ну, технически он был не так уж далек от истины.

Буду честен: меня эта ситуация тоже слегка задела.

Возможно, именно поэтому мне понадобилось целых два года, чтобы, наконец, подготовить почву для этого прощения.

И всё же.

Учитывая ту собачью преданность, которую Капитан Шен демонстрировал все эти два года, разве не пора ли уже простить его?

Точно так же, как я в свое время простил матушку.

"Давайте оставим прошлое в прошлом. Я спрошу ещё раз, Капитан Шен. Возьметесь ли вы за обучение Эри?"

Я хлопнул в ладоши, чтобы разрядить обстановку.

Капитан Шен, ошарашенно смотревший на меня всё это время, в конце концов медленно кивнул.

"Слушаюсь, юный господин. Клянусь, я оправдаю ваши ожидания"

Капитан Шен поднялся со своего места и низко поклонился.

Увидев это, Эрика резко вскинула руку:

"Так когда мне можно начинать учиться?"

"..."

Выпалила Эрика, беспечно закинув ногу на ногу на диване.

И дело было не столько в её неумении читать атмосферу, сколько в осознанной попытке хоть как-то разрядить этот густой официоз.

Понимая это, Капитан Шен вытер уголки глаз рукавом и сухо усмехнулся.

"Можем приступить хоть завтра, если пожелаете"

"Правда?!"

Эрика радостно сжала оба кулачка.

"Я наконец-то смогу колдовать! Кстати, дяденька, а какой магией вы владеете?"

"Магией огня"

"О-о, огонь"

Протянула Эрика, победно вскинув кулаки, её глаза так и сияли от восторга.

Глядя на то, как её переполняют эмоции, я невольно задумался: а не стоило ли подыскать ей учителя пораньше?

Я ласково погладил Эри по макушке и по привычке сунул руку в карман пальто.

'А?'

Знакомая текстура, которая должна была коснуться моих пальцев, куда-то исчезла.

Я слегка нахмурился и пошарил в кармане.

Пусто.

Я мгновенно сообразил, чего именно не хватает.

Гримуара старого Чародея, Фица.

Той самой старой записной книжки, хранившей в себе тысячи отчетов об исследованиях комбинаций святой воды и магии.

'А. Сегодня что, закончился срок?'

Я уже успел переписать всё содержимое, так что особой потери не ощутил.

Пожав плечами, я вновь переключил внимание на диалог Эрики и Капитана Шена.

"Так во сколько мне приходить завтра?"

"Я сам приду к вам. Жду вас в клинике ровно в восемь утра. Будем заниматься там"

"А? Но вы же говорили, что будет практическое занятие?"

"Прежде чем переходить к практике, мы ведь обязаны изучить технику безопасности, не так ли?"

"Э-э-э..."

При слове "изучить" лицо Эрики тоскливо скисло.

В то же самое время.

В самом сердце Сэнктум-Хилла.

Где-то в Императорском Замке, сидя перед камином, клевал носом седовласый старик.

"...Хм?"

Старый Чародей медленно открыл глаза.

На его колени упал старый кожаный блокнот, которого там ещ` секунду назад не было.

Тот самый гримуар, бесследно исчезнувший из кармана Юлиана.

"О-хо-хо. Вернулся"

Старый Чародей довольно улыбнулся.

На самом же деле этот гримуар никогда не был копией.

Для начала, использовать безмолвное колдовство для репликации целой книги было чудовищно неэффективной тратой маны.

Когда ради его исследований была на счету буквально каждая капля магической энергии, копировать блокнот на месте лишь для того, чтобы покрасоваться перед юнцом — это верх глупости.

Вот почему старый Чародей прибегнул к маленькой лжи.

"Теперь я наконец могу вернуться к своим изысканиям"

Он поднял блокнот и встал.

Эта тетрадь была самым настоящим оригиналом его исследовательского журнала.

На неё просто наложили легкую магию сохранности и заклинание возврата, благодаря которому она перемещалась прямо в руки владельца по истечении заданного времени.

Он подхватил вернувшиеся записи и подошел к своему столу.

Усевшись в круге света от магической лампы, он открыл блокнот.

"Ну-ка, посмотрим, какими такими исследованиями занимался наш дорогой юноша?"

И магия, вплетенная в страницы, не ограничивалась двумя базовыми заклинаниями.

Перелистывая страницы, старик обнаружил их плотно исписанными подробнейшими отчетами обо всех исследованиях, которые Юлиан успел провести за это время.

"Отличная работа, Фиц"

Старый Чародей положил на блокнот три маленьких кубика сахара.

Хрум.

Стоило ему моргнуть, как сахар бесследно испарился.

Чародей продолжил листать страницы, внимательно изучая всё, что блокнот успел зафиксировать за прошедшую неделю.

"О-хо... Использовать яйца. Какая необычная задумка. И как же он планирует применять это проклятие?"

Опыты Юлиана, развернувшиеся перед глазами старого Чародея, представляли собой череду сплошных сюрпризов.

Дело было вовсе не в применении каких-то невообразимых техник.

Скорее наоборот, в плане владения магическим ремеслом это не дотягивало даже до уровня подмастерья.

Но само созерцание того, как он раз за разом повторяет казалось бы бессмысленные эксперименты на яйцах, с лихвой окупало это, пробуждая неподдельное любопытство к самой идее.

"Ради чего ты за всё это взялся, мой мальчик"

В его глазах эксперимент Юлиана был отнюдь не глупой игрой в попытки доказать уже устоявшиеся законы мироздания.

Это был эксперимент, бравший свое начало в некоей новаторской идее, понятной лишь гениям и не поддающейся объяснению простым смертным.

Вскоре блокнот подошел к последней заполненной странице.

Там была задокументирована сцена, о которой старый Чародей совершенно не просил.

"О-хо-хо, я же приказал ему фиксировать всё лишь тогда, когда он чувствует всплески маны. Впрочем, чего ещё ожидать от низшего духа — видимо, он записал и это, совершенно не разбираясь в контексте"

Запись касалась вовсе не опытов Юлиана, а обрывков его повседневных разговоров.

И это было совсем не то, ради чего старый Чародей всё это затевал.

Он пошел на сделку с совестью и одолжил юноше свой дневник лишь ради того, чтобы подглядеть его гениальные идеи.

Опускаться до столь жалкого занятия, как шпионаж за чужой личной жизнью, было не в его правилах.

Поэтому, когда он уже занес руку, чтобы стереть этот фрагмент...

[Ошибки — это, в первую очередь, возможность для роста. Я не считаю, что ошибка может быть основанием для определения истинной ценности человека.]

Одно-единственное предложение мертвой хваткой приковало к себе взгляд старого Чародея.

После прочтения этой строчки в сонных глазах старца вспыхнул странный, необъяснимый свет.

Чародей на какое-то время застыл, молча поглаживая подбородок.

"Признавать ошибки и провалы, и извлекать из них уроки..."

В мире магов ошибка означала либо верную смерть, либо жалкий крах исследований всей твоей жизни.

Мир, где после одной-единственной оплошности тысячи людей оставались калеками навсегда.

И вдобавок ко всему, те, кто с пеленок причислял себя к элите, до животного ужаса боялись провалов.

Вот почему маги параноидально страшились неудач, пытались их жестко контролировать, а порой — лезли наверх, безжалостно топчась на чужих ошибках.

Старому Чародею эта истина была известна лучше, чем кому бы то ни было.

'Вот почему я намеренно подсунул ему свои черновики с провалами'

И всё же, какой-то двенадцатилетний дворянский отпрыск с абсолютным спокойствием утверждал, что именно неудачи служат важной почвой для роста.

И это на фоне его собственных исследовательских дневников, исписанных тысячами провалов.

'О-хо...'

Подобному мировоззрению просто невозможно обучить.

Более того, крайне маловероятно, что маленький ребенок вообще мог перенять подобный жизненный опыт от кого-то из своего окружения.

И, быть может, именно поэтому... в глазах старого Чародея подобное отношение было не чем иным, как врожденным, истинным талантом.

'Сдается мне, ради такого стоит покинуть Императорский Замок, впервые за очень долгое время'

Морщинистые губы старика медленно расплылись в широкой, предвкушающей улыбке.

----------

Принц-Светлячок (4)

34-й день исследований вакцины.

Мне исполнилось тринадцать лет.

Эри, как и всегда, познавала магию под руководством Капитана Шена, а я проводил свои дни, принимая всё новых и новых пациентов.

Я со стоном потянулся.

Оставшись в клинике совершенно один, я всласть размял затекшие руки.

Пошел уже третий год с тех пор, как я открыл свою практику в Лимбус-Пите.

В какой-то момент круг моих пациентов заметно разросся.

Помимо проституток из сектора D, сюда начали стекаться больные из других районов.

Из-за этого в последнее время у меня почти не оставалось свободной минуты.

'Ах, как же мне не хватает тех самых трехминутных приемов'

Мои мысли сами собой унеслись к прошлой жизни.

В Республике Корея двадцать первого века существовала просто потрясающая культура так называемых трехминутных приемов.

В принципе, устроить подобное здесь тоже можно.

Я мог бы заранее подготовить вчерашние результаты анализов и в режиме конвейера пропускать повторных пациентов.

А тем временем новых пациентов заставлял бы заполнять анкеты прямо в приемной.

И вуаля.

Конвейерный трехминутный прием готов.

"...Но как ни крути, это было бы в корне неправильно"

И как бы я себя ни уговаривал, совесть моя противилась такому подходу.

В конце концов, я открывал эту клинику вовсе не ради того, чтобы заколачивать деньги.

Я создал её, чтобы восстановить навыки из своей прошлой жизни и потихоньку зарабатывать себе репутацию.

К тому же, я в неоплатном долгу перед жителями Лимбус-Пита.

Всевозможные экспериментальные методы лечения, в которых я ещё не до конца разобрался, или которые не были должным образом проверены в реалиях этого мира.

Я беззастенчиво применял эти процедуры, граничащие с русской рулеткой, на местных обитателях.

Уделять им всего три минуты чисто ради собственного удобства — разве это не верх бесстыдства?

"Учитель! Спасибо вам, искреннее вам спасибо! Я уж думал, что до конца своих дней останусь одноруким калекой...!"

Мои праздные размышления были вдребезги разбиты глухими рыданиями мужчины, эхом разнесшимися по кабинету, грозя обрушить потолок.

Напротив меня сидел щуплый молодой парень и заливался слезами.

Тот самый пациент, которому на бумажной фабрике отрубило кисть резаком.

А ведь и вправду, сегодня был день его последней перевязки и снятия швов.

Его правое запястье, которым он крепко сжимал мою руку, едва заметно подрагивало.

"Всё в точности так, как вы и говорили, Учитель, мои пальцы снова двигаются...!"

Его правое запястье опоясывал ровный ряд хирургических швов.

Всякий раз, глядя на этот уродливый шрам, я испытывал чувство глубочайшей гордости.

Как я всегда и говорил: истинный хирург должен мастерски владеть нитью, а не только скальпелем.

"Учитель. Теперь я могу вернуться к работе, верно?"

"Она ещё не до конца прижилась. Ни в коем случае не поднимай ничего тяжелого, и, пожалуйста, каждый день разогревай кисть, сжимая и разжимая пальцы в теплой воде, чтобы восстановить нормальный кровоток"

В реплантационной хирургии самое важное после соблюдения гигиены — это кровоток.

В конечном итоге именно от того, сколько микрососудов удастся сохранить, и зависит прогноз.

Конечно, в случае с этим пациентом плохой прогноз был бы чем-то из области фантастики.

Разве может кисть не прижиться после того, как в нее влили столько зелий исцеления?

А если не приживется, то это будут уже не мои проблемы, а проблемы Гильдии Алхимиков.

"Да! Да! Я всё понял!"

"И если кончики пальцев начнут чернеть, немедленно возвращайся"

"Конечно! Я до конца своих дней не забуду вашей милости, Учитель-Целитель!"

Я врач, а не Целитель, я уже сотню раз об этом говорил.

Мужчина ещё несколько раз отвесил глубочайшие поклоны, чуть ли не разбивая лоб о пол, после чего покинул кабинет.

Как только пациент скрылся за дверью, я бросил взгляд на счет, лежавший рядом с медицинской картой.

Обычно расчетами заведовала Эрика, но поскольку сейчас она была на занятиях по магии, мне пришлось разобраться с бухгалтерией.

'Так, посмотрим'

Пациент только что заплатил тридцать серебряных монет.

А стоимость зелий, потраченных на пришивание его кисти, составила три золотые монеты.

Хм.

И снова уходим в минус.

Но я не переживал, так как подобную дыру в бюджете я мог с легкостью закрыть, просто подышав минут десять на своем рабочем месте в торговой компании.

'Кажется, мое понимание ценности денег пропадает всё сильнее и сильнее'

Ну, с деньгами у меня в этой жизни проблем точно не предвидится, так что всё в порядке, верно?

Отогнав от себя эти мысли, я взял следующую карту.

Следующим оказался новый пациент.

"Следующий"

Скрип.

Дверь отворилась, и в кабинет медленно зашел пожилой мужчина.

Это был седовласый старик со слегка сгорбленной спиной.

Одетый в потертое пальто и потрепанную шляпу — типичный старикан, каких в Лимбус-Пите пруд пруди.

"Присаживайтесь, дедушка. Не холодно ли вам в кабинете?"

"Ох. Да тут ещё с приемной тепло. Вы, должно быть, весьма богаты, господин Целитель, а?"

"Ничего не поделаешь, когда дело касается рожениц"

"Хе-хе. Ваша правда. Ах, если мои слова прозвучали оскорбительно, прошу простить мне мою бестактность"

"Нисколько, дедушка. На что жалуетесь?"

"Хе-хе, в последнее время руки совсем ослабли"

Старик протянул мне свою руку.

"Я зарабатываю на жизнь скруткой сигар, но больше не могу работать, потому что руки меня не слушаются"

"А, вы, должно быть, из сектора E"

Сектор E — это район, который в основном занимается производством табака и лекарственных трав.

Добавьте к этому производство наркотиков, и картина кормушки сектора E будет полной.

Старик, сидевший передо мной, судя по всему, был одним из тамошних мастеров-сигарочников.

"Сектор E? Ах, да. Я из сектора E"

"И когда это началось?"

"Где-то месяц назад?"

"Вы часто курите сигары?"

"Покуриваю понемногу. Должен же я лично проверять, каковы на вкус плоды моих трудов?"

“Значит, в последнее время вам не приходилось воздерживаться от курения?”

“Нет, ничего подобного.”

Значит, тремор рук вызван вовсе не синдромом отмены.

Тогда следующим наиболее вероятным кандидатом остается карпальный туннельный синдром.

Заболевание, часто развивающееся у ремесленников, которые целыми днями скручивают и раскатывают табачные листья.

"Могу я осмотреть ваши руки?"

Я спросил разрешения у старика и внимательно изучил кончики его пальцев.

Кожа была сухой, но мозолей на ней почти не наблюдалось.

Я осмотрел каждый его палец.

Чтобы проверить, нет ли на них характерных никотиновых пятен.

Если через кожу впитается чрезмерное количество никотина, это вполне может вызвать подобный тремор.

Но никаких следов никотина на его пальцах не было.

Вместо этого на его ногтях виднелось несколько тусклых поперечных полосок.

'Откуда они здесь?'

Линии Миса.

Медицинский симптом, свидетельствующий о хроническом воздействии тяжелых металлов.

Симптом, который крайне редко встречается у рядовых мастеров по скрутке табака.

"...Не могли бы вы приподнять кисть?"

Старик непонимающе склонил голову набок, но попытался приподнять кисть руки.

Но он не смог удерживать её долго, и кисть бессильно повисла.

Классический синдром свисающей кисти.

Симптом, при котором паралич лучевого нерва не позволяет пациенту поднять кисть вверх.

Существовал лишь один металл, вызывающий подобные симптомы.

Свинец.

Материал, с которым изготовитель сигар никогда бы не соприкоснулся.

И уж тем более не тот материал, к которому мог иметь доступ нищий старик из Лимбус-Пита.

Я какое-то время молча сверлил взглядом его руку.

Немного поразмыслив, я спросил:

"Старейшина. 'Сигары' — это какое-то кодовое слово для Волшебников, о котором я не в курсе?"

В клинике повисла тишина.

Я поднял голову и встретился со стариком взглядом.

Эти глаза, казавшиеся мутными и усталыми, мгновенно обрели прежнюю остроту и впились в меня.

Вскоре старик нарушил молчание.

"Ха-ха-ха"

Его сгорбленная спина выпрямилась.

"И как же ты догадался?"

"Потому что единственные профессии, где в таком количестве работают со свинцом — это алхимики или Волшебники"

"Боже ты мой. Надо было представиться алхимиком, а не мастером по сигарам, да?"

Так я и думал.

Старик передо мной определенно был Волшебником.

Свинец отнюдь не был дешевым ингредиентом.

Из-за своего символизма, способного заковывать души, он широко использовался в качестве катализатора в самых разных видах магии.

Его активно применяли не только черные маги, но и другие Чародеи.

Особенно при использовании фамильяров или заключении контрактов с феями и духами свинец являлся просто незаменимым катализатором.

Из-за всего этого свинец был тем самым материалом, который просто так не достать старику, крутящему табак в секторе E.

Именно поэтому я пришел к выводу, что этот старик скрывает свою настоящую профессию.

Старик погладил бороду и произнес:

"Разве я говорил, что работаю со свинцом?"

"Он оставил след на вашей руке"

"На руке?"

Старик склонил голову набок и посмотрел на свои пальцы.

"Впервые слышу, чтобы свинец оставлял на руках какие-то следы. Как ты это выяснил?"

"Когда каждый день пропускаешь через себя бесчисленное множество людей с самого дна, начинаешь волей-неволей замечать подобные вещи"

Лимбус-Пит — на удивление удобная отговорка.

Стоит мне сказать, что я научился этому, принимая местных пациентов, как все тут же принимают это за чистую монету.

И старик передо мной не стал исключением.

Возможно, благодаря силе жанра недопониманий он поверил мне сразу же, даже не потребовав скучных и заумных объяснений.

"И вправду. Порой с самого низа можно разглядеть то, что скрыто от глаз тех, кто стоит наверху"

Старик понимающе кивнул.

"Мы виделись всего дважды, но твои мысли, юноша, дарят мне массу вдохновения"

"Вот как?"

"Хм? Ты ничуть не удивлен?"

"Потому что единственные Волшебники, которые могли прийти по мою душу — это либо тот черный маг, либо вы, Старейшина"

Вдобавок ко всему, я прекрасно знал, что этот человек — тот самый старый Чародей, с которым мы виделись в Соборе.

Чародеи по своей природе народ крайне занятой.

Невозможно, чтобы те, кто расписывает своё время по секундам ради исследований, вдруг завалились ко мне без всякой веской причины.

Следовательно, единственный Волшебник, который мог бы зайти в гости — это либо Бельгиан, либо тот самый старик.

Само собой, Бельгиан не из тех, кто станет утруждать себя подобным визитом, так что методом исключения оставался только Старейшина.

И даже отбросив всякую дедукцию, по законам жанра этому старику уже пора было вновь выйти на сцену.

"Так чем я могу вам помочь?"

Я достал чай с закусками и поставил их перед стариком.

Эти угощения я подготовил ещё месяц назад, не зная, когда именно он соизволит заглянуть.

При виде столь изысканного чая с десертами — огромной редкости для Лимбус-Пита — глаза старого Чародея слегка расширились.

"Ты и это подготовил заранее?"

"Именно так. Как говорится, удача благоволит лишь тем, кто к ней готов"

Эта реплика, подчеркивающая мою непревзойденную компетентность — просто приятный бонус.

Чародей пронзительным взглядом уставился на мою маску.

В его глазах читалось нечто необычное.

Я никогда раньше не сталкивался с подобным взглядом, поэтому не мог сказать наверняка, но по ощущениям — так хищник смотрит на загнанную дичь.

"Готов..."

Лицо старика, бормочущего что-то себе под нос, расплылось.

Иллюзия развеялась, словно утренний туман, и передо мной предстало истинное лицо старого Чародея, с которым мы виделись в Соборе.

"Раз юноша готов, то мой долг как старшего — предоставить эту самую удачу"

Его левый глаз, не закрытый повязкой, пытливо уставился на меня.

"Но прежде позволь задать тебе один вопрос. Ради чего ты сейчас так рьяно исследуешь черную магию?"

"Я не совсем понимаю, о чем вы"

"Юлиан Шнабель. Говорят, ложь — это главная добродетель при общении с Волшебниками, но не вздумай совершать роковую ошибку, пытаясь применить добродетели обычных магов ко мне"

Тц.

Похоже, прикидываться дурачком больше нет смысла.

Да и, если так подумать, глупо строить из себя идиота перед тем, кто знает моё имя, хотя я ни разу ему его не называл.

Я даже не стал спрашивать, откуда он знает, какие исследования я провожу.

Наверняка воспользовался каким-нибудь ясновидением или ещё какой магической хренью.

Оставалось лишь смутно строить догадки.

Вместо этого я лишь частично поправил старика, развеивая его недопонимание.

"Я не исследую черную магию"

"Хм? Разве ты не использовал заклинания черной магии?"

"Потому что то, что я пытаюсь сделать — это, по сути, самая настоящая алхимия"

В этом мире алхимия не является магией.

Поначалу, когда я только узнал о существовании алхимии, я наивно полагал, что смогу напрямую менять структуру элементов с помощью маны, как в той известной манге про стального алхимика.

Поэтому я и думал, что синтез хинина окажется плевым делом.

Но когда я наконец-то пригласил к себе настоящих алхимиков, всё, что они мне продемонстрировали — это монотонный ручной труд: закинуть ингредиенты в котел и тушить их часами.

Вся разница заключалась лишь в том, зажигали ли они огонь под котлом с помощью магии или магического артефакта.

По факту, местные алхимики ничем не отличались от химиков из моего мира.

Просто с примесью специфических для этого мира химических законов и новых, неизведанных материалов.

'Неудивительно, что здесь нет ни одной Магической Башни, посвященной алхимии'

Как бы там ни было.

Алхимия — это обширный термин, охватывающий любые методики, изменяющие базовые свойства материи.

Именно поэтому я заявил этому старому Чародею, что мои исследования — это чистейшая алхимия.

"Для меня черная магия — это лишь средство. То, что я намереваюсь создать, не будет ни магическим артефактом, ни магическим явлением"

"Так ты утверждаешь, что это была алхимия?"

"Да"

Отличить магические исследования от алхимии проще простого.

Различить их можно по тому, требует ли созданный объект или явление магической энергии.

Если после создания потребность в мане отпадает — это алхимия.

Если мана необходима для дальнейшего функционирования — перед нами магический артефакт или магия.

Вот почему я с самого начала заявил, что пойду по пути алхимии, а не Чародея.

Потому что для алхимии не требуется талант Чародея.

"Хе-хе... Я-то думал, ты юный Волшебник... а ты, оказывается, алхимик"

Взгляд старого Чародея заметно посуровел.

Увидев это, я резко вспомнил один занимательный факт: Чародеи люто презирают алхимиков.

Холодок пробежал по моей спине. Это было похоже на дежавю.

'Только не говорите мне, что всё опять закончится как с Бельгианом?'

Он тоже сейчас взбесится, заявив, что я в очередной раз обманул его доверие?

Но так нечестно.

Бельгиан был всего лишь магом второго ранга, с ног до головы пропитанным комплексом неполноценности, так что я смог найти на него управу.

А старик, стоящий передо мной, источал такую сокрушительную ауру, которая, даже на первый взгляд, играючи превосходила второй ранг.

Сделай я его своим врагом — и есть немалый шанс, что от меня даже костей не останется.

'Разве даже для жанра недопониманий это не слишком?'

Внутренне обливаясь холодным потом, я открыл рот, чтобы как можно скорее разрешить недопонимание старика.

"Старейшина... Я вовсе не собирался вас обманывать..."

Старик жестко оборвал меня и ледяным тоном спросил:

"Тогда для чего тебе это проклятие? Ты же не собираешься распространять эту чуму по городу?"

"Нет. С точностью до наоборот"

"Наоборот?"

"Во время недавней стычки с черным магом я совершенно случайно обнаружил, что если пережить проклятие, то заразиться им повторно будет крайне проблематично"

"Хм. В этом есть доля истины"

Это был факт, который в общих чертах был известен среди Волшебников.

Если ты однажды переборол проклятие, ты получаешь определенный иммунитет к аналогичной магии.

Именно из-за этого свойства заклинатели проклятий не применяют их, если не уверены на все сто, что цель умрет.

Если уж они и прибегают к проклятию, то бьют исключительно насмерть.

Старый Чародей, судя по всему, тоже вспомнил этот нюанс и коротко кивнул.

"И что с того?"

"Я подметил это, пока принимал местных пациентов: те, кто пережил легкие проклятия, зачастую без проблем переносят последующие вспышки эпидемий"

"Хм? Это правда?"

Я утвердительно кивнул.

Если я скажу, что лично пришел к таким выводам на практике, кто сможет доказать обратное?

"Да. Поэтому я решил: если я смогу заблаговременно распространить среди людей ослабленную версию проклятия, возможно, мне удастся уберечь их от эпидемий, которые регулярно вспыхивают в этом районе"

"..."

Старый Чародей замолчал.

Постукивая пальцами по чайной чашке на столе, он глубоко задумался.

Его единственный глаз раз за разом изучающе скользил по мне.

Сколько прошло времени? Лишь когда пар, поднимающийся над чашкой чая, начал рассеиваться, старик наконец заговорил.

"За прошедший месяц тебе удалось растормошить моё любопытство до предела"

"...Простите?"

"После того как я передал тебе гримуар, я навел о тебе кое-какие справки лично"

Старик подпер подбородок рукой и продолжил неспешным, размеренным тоном:

"Сначала я подумал, что очередной юный аристократ решил поиграть в целителя в трущобах. Но чем глубже я копал, тем больше поразительных фактов всплывало наружу"

Все мои прошлые деяния одно за другим начали слетать с губ старика.

"Ты создал лекарство из коры дерева, дико растущего в Демонических Пустошах, чтобы спасти солдат, и продавал его за полцены"

"..."

"Ты выжал спасительный эликсир из кишок животного и вытащил с того света умирающих от истощающей болезни"

"..."

"И всё это было настоящим чудом алхимии"

Старик горько усмехнулся и коснулся своей повязки на глазу.

"Прошу простить меня, мой мальчик. Когда занимаешь высокое положение, приходится проверять всё и вся. Прожив так долго, я, кажется, превратился в закоренелого параноика.”

Старый Чародей почесал подбородок.

"Для начала я снимаю шляпу перед твоей дерзостью угостить меня чаем, даже не удосужившись спросить моего имени. В качестве извинений и в знак глубочайшего признания, я считаю, что могу раскрыть тебе своё настоящее имя"

Старик поднялся со стула.

"Мое имя — Луис Эдельхарт"

В тот же миг в моей голове вспыхнули обрывки из учебника истории, который я читал, чтобы хоть немного разобраться в мироустройстве.

Луис Эдельхарт.

Отец Магии.

Великий Учитель 13 Магических Башен Империи и единственный ныне живущий Чародей 8-го ранга.

Человек, прошедший рука об руку со всей историей Империи.

Пока я судорожно пытался подобрать подходящую реплику для столь неожиданного гостя, Луис широко улыбнулся и протянул мне руку.

"Юлиан Шнабель. Не желаешь ли ты стать моим учеником?"

Глядя на Отца Магии, протягивающего мне руку, мой мозг заполонила лишь одна-единственная мысль.

'Да что же это такое. Это уже реально пугает...'

С какой вообще точки начал разрастаться этот снежный ком недопониманий?

Кажется, я наконец-то начал смутно понимать чувства главных героев из новелл с недопониманиями, которые постоянно хотят куда-нибудь сбежать.

----------

Принц-Светлячок (5)

Синдром самозванца.

Психологический феномен, через который проходит большинство ординаторов, и от которого в недавнем прошлом страдала Эри.

Состояние, при котором человек, несмотря на свои выдающиеся достижения, искренне верит, что его переоценивают, и постоянно принижает собственные заслуги.

Проще говоря, это когда ты списываешь все свои успехи на банальное везение, а не на вложенные усилия.

Чаще всего он проявляется у тех, кто пережил стремительный взлет по социальной лестнице.

Мне этот опыт тоже знаком.

Ещё в те времена, когда я закончил ординатуру и стал профильным хирургом.

По мере того как мой стаж рос, а получение профессорского звания было практически гарантировано, отношение ко мне в больнице кардинально изменилось.

Если бы мне нужно было описать свое тогдашнее состояние одним предложением, оно звучало бы так: Кто я? И где я вообще нахожусь?

И вот теперь, переселившись в иной мир...

...я впервые за очень долгое время вновь испытал это забытое чувство.

'Простите? Кто вы, говорите?'

Выражаясь понятным для медиков языком: это было так, словно я морально готовился к встрече с деканом, а на пороге нарисовался сам Гиппократ.

Я едва не вышел из образа, чтобы ещё раз переспросить его имя.

'Если вы спросите, неприятно ли мне это, то ответ — нет'

Давайте проясним одну вещь: я не имею ничего против успеха.

На самом деле, всё, что я делал до сих пор, было ради него.

Я синтезировал хинин и экстрагировал инсулин, чтобы создать себе имя в погоне за богатством и славой.

Я был морально готов к тому, что если буду слишком сильно выделяться, какой-нибудь влиятельный человек рано или поздно попытается надеть на меня роскошный ошейник.

В конце концов, такова уж участь, уготованная главному герою в жанре недопониманий.

И раз уж мне суждено ходить на поводке, я предпочел выбрать тот, что покрыт золотом.

'Раз уж всё равно быть рабом, то лучше рабом-победителем, чем побежденным'

Поэтому, прежде чем объявился бы хозяин, желающий взять мой поводок, я трудился в поте лица, намереваясь загрести как можно больше денег и славы.

Но...

'Не слишком ли это внезапно?'

Как ни крути, разве на пути к успеху не должно быть хоть какого-то плавного подъема?

Ситуация, в которой предполагаемая вершина всего магического мира сходу накидывает на меня поводок, кажется уж слишком крутым трамплином.

Разве такие сюжетные повороты не должны происходить во второй половине истории или, на худой конец, в мидгейме?

Получить подобное предложение в моем возрасте, когда я даже не достиг совершеннолетия, казалось слишком поспешным.

'Да что вообще этот старик во мне разглядел, чтобы вести себя подобным образом'

И с какого именно момента началось это недопонимание?

Судя по моему опыту, прояснить ситуацию вряд ли удастся, но любопытство взяло верх, и я задал вопрос:

"Почему именно я? Из-за чего вы хотите взять в ученики такого человека, как я?"

"Разве я не говорил? Я был всецело покорен твоими идеями и творческим подходом"

"Но я всего лишь алхимик. У меня нет ни капли таланта Чародея"

"Хм. Кажется, ты из тех, кто привык сомневаться в собственных силах. Тц-тц. И почему все истинно одаренные люди всегда так себя ведут? Впрочем, полировка подобных необработанных алмазов — одна из немногих радостей, оставшихся мне на старости лет"

"?"

Великий Чародей Луис изящно приподнял свою чайную чашку.

"Я дам тебе причины поверить в себя. Во-первых, ты совершенно не боишься неудач"

Это лишь потому, что я знал, что я главный герой.

Во мне нет того безрассудства зверя, готового очертя голову броситься в заведомо провальное исследование.

Я берусь исключительно за те проекты, успех которых мне гарантирован.

Но не было ничего удивительного в том, что в глазах Луиса и всех остальных я выглядел образцом непоколебимого упорства.

"Во-вторых, в тебе заложена врожденная способность принимать чужие ошибки. Это добродетель, которую днем с огнем не сыщешь среди современных молодых Чародеев"

Этому меня научил опыт прошлой жизни.

Работая с ординаторами, ты волей-неволей учишься воспринимать их косяки как нечто забавное.

А как только ты усвоишь этот урок, разочарования обходят тебя стороной.

Потому что с самого начала у тебя не было никаких завышенных ожиданий.

Заодно ты учишься разгребать бардак за своими младшими коллегами.

Именно по этой причине я простил Капитана Шена.

Поскольку он украл серебряные монеты, на которые мне было абсолютно плевать, меня это ни капли не задело.

И именно поэтому я так легко его простил.

"В-третьих. Ты не отворачиваешься от того, что принято считать грязным. Искать мудрость даже в черной магии, которая считается табу — это именно тот потенциал, которым обязан обладать истинный Чародей"

Всё потому, что я врач из двадцать первого века.

Двадцать первый век был эпохой, где грань между лекарством и ядом окончательно стерлась.

Эпохой, когда любой яд мог стать спасением в зависимости от дозировки, и наоборот, любое лекарство могло обернуться ядом.

Строго говоря, сама концепция вакцины подразумевает введение ослабленного патогена, так что в этом нет ничего криминального.

С определенной точки зрения, это крайне опасная практика, которая при халатном отношении способна спровоцировать пандемию.

Тем не менее, польза от вакцин значительно перевешивала риски, поэтому мы просто их использовали.

"И самое главное, четвертое. Ты не упускаешь из виду детали, мимо которых обычный человек прошел бы не задумываясь. Должно быть, ты распознал симптомы отравления свинцом именно благодаря своему широкому кругозору. Это врожденный талант. Талант, который необходим Чародею больше, чем кому-либо ещё"

А вот последнее — стопроцентное недопонимание.

Если бы я догадался об этом исключительно благодаря собственной наблюдательности, я бы с гордостью это признал.

Но на деле я просто пользуюсь знаниями из прошлой жизни, притворяясь, будто сделал эти открытия сам.

Я никогда не проводил тщательных наблюдений, не систематизировал данные и не проводил собственных исследований на эту тему.

Я всего лишь паразитировал на трудах ученых, живших до меня.

Вот почему, как ни крути, я находился в положении, где просто не мог позволить себе ошибиться.

В ту секунду, когда я бы убедил себя, что эти знания принадлежат мне, мой блеф мог вскрыться в одно мгновение.

"Нет, Старейшина. Я всего лишь карлик, стоящий на плечах гигантов. И пусть то, на что я смотрю свысока — это весь мир, факт остается фактом: я по-прежнему всего лишь карлик"

"Хм. Какая похвальная осторожность в отношении высокомерия. Как я и думал, твой потенциал Чародея безграничен"

Похоже, мои истинные чувства так и не достигли Великого Мудреца.

Конечно, будучи Великим Мудрецом, он действительно зрел в самый корень вещей.

Вот только из-за крошечного недоразумения его выводы оказались слегка ошибочными.

Так я и думал. Это же жанр недопониманий — здесь даже прямые объяснения ничего не решают.

В конце концов, я решил просто смириться со своей участью.

Впрочем, для поддержания своего образа я всё же решил немного поломаться.

"Мне очень жаль, Старейшина. Но я напрочь лишен способности ощущать окружающее пространство. Мне не суждено стать Чародеем"

"Мне это прекрасно известно. С того самого момента, как я переступил порог этой комнаты, я непрерывно меняю условия окружающей среды. Любой другой Чародей уже давно вышел бы из себя, заявив, что это мешает сосредоточиться, а ты даже ничего не заметил"

Вздох.

Как и ожидалось от Великого Мудреца, прожившего тысячелетие.

Он знал абсолютно всё, и мне даже не приходилось открывать рот.

"Неважно, что у тебя нет таланта Чародея. Я и не принуждал тебя им становиться. Ты помнишь мое предложение?"

"Стать вашим учеником"

"Верно. Я предложил тебе стать моим учеником, а не идти тем же путем, что и я"

"Тогда..."

"Ты можешь и дальше следовать путем алхимии. Я лишь хочу одолжить тебе свою мудрость. Мне до дрожи любопытно увидеть, какие новые горизонты ты сможешь открыть"

Одноглазый старец едва заметно улыбнулся.

Логических аргументов для отказа у меня больше не осталось.

Да и объективных причин отвечать "нет" тоже не наблюдалось.

Более того, в данной ситуации мне следовало прыгать от радости и с благодарностью соглашаться.

"Я согласен, Старейшина"

"Вот и славно. Тогда я буду наведываться сюда раз в неделю. И каждый раз буду передавать тебе именно те знания, в которых ты нуждаешься"

"Разве это не я должен отправляться в Императорский Замок или Магическую Башню?"

"О-хо-хо. Мой дорогой мальчик. Я влюбился в твои свободомыслящие идеи. Я хочу видеть птицу, парящую в бескрайнем небе, а не запертую в золотой клетке. Я могу устроить тебе экскурсию, если будет нужно, но ты ведь сам этого не хочешь, верно?"

На слова старика я лишь кивнул.

В Лимбус-Пите мне ещё многому предстоит научиться.

Я еще даже не до конца восстановил свои навыки из прошлой жизни.

Выдвигаться в Императорский Замок или Магическую Башню было пока слишком рано.

К счастью, мне удалось избежать участи быть брошенным в высший свет совершенно неподготовленным.

И всё же, одна вещь меня изрядно удивила.

'Я-то морально готовился к Ивенту с Ошейником'

Но вопреки моим ожиданиям, Великий Мудрец оказался человеком с невероятно свободным мышлением, совершенно не свойственным его эпохе.

А может, и наоборот. Прожив целую тысячу лет, вполне естественно обзавестись настолько гибким разумом.

'Получается, в оригинальной новелле я вовсе не был тем персонажем, которого намертво привязывают к Магической Башне?'

Вероятно, я всё это время ошибался.

Может, хозяином, держащим мой поводок, суждено было стать не Магической Башне.

Тогда, согласно оригинальному сюжету, ошейник на меня должен был нацепить какой-нибудь Великий Герцог или член Императорской семьи?

'Или всё дело в том, что я ещё не достиг совершеннолетия?'

Для взрослых существует вполне легальная система рабства — стать аспирантом или пожизненным ректором, но накидывать поводок на ещё не сформировавшегося ребенка было бы откровенным жестоким обращением.

Возможно, именно поэтому вручение ошейника пока откладывается.

Хотя в этом мире, где права детей никого не волнуют, такое развитие событий маловероятно.

Пока я предавался этим размышлениям, Великий Чародей Луис поднялся с места.

"Отлично. Начнем с того, что сменим стиль нашего общения. Раз уж мы теперь учитель и ученик, могу я называть тебя по имени?"

"Как вам будет угодно, Учитель"

"Вот и славно. Возможно, тебе хочется публично заявить о моем имени? Если пожелаешь, я могу сделать официальное объявление на всю Империю"

Я на секунду задумался над предложением своего нового учителя, но тут же покачал головой.

Чрезмерное внимание — это чистейший яд.

В особенности когда у тебя нет ни сил, ни ресурсов, чтобы с ним справиться.

Мое текущее положение ещё недостаточно окрепшее, чтобы вынести всю тяжесть имени моего учителя.

Прямые ученики Луиса — это исключительно Магистры 13 Магических Башен и Архимаги, подчиняющиеся напрямую Императорскому Двору.

Мне всё ещё слишком многого не хватает, чтобы стоять с ними на одной ступени.

Безусловно, на то была и другая причина.

'Почему-то мне кажется, что сохранить это в тайне будет куда веселее'

Не зря же тот парень, которого прозвали Королем Кулинарии, носит повязку на руке и скрывает свою личность.

Припрятать этот секрет, чтобы потом эффектно его раскрыть — в этом определенно была своя прелесть.

Я планировал держать это в тайне не только от Эри и Ванчо, но даже от собственной семьи.

В конце концов, чем меньше людей знает секрет, тем надежнее он сохраняется.

"Значит, в следующий раз мне следует отправиться прямиком в твою лабораторию, минуя приемную клиники?"

"Да. Вас устроит, если мы встретимся после завершения моего врачебного приема?"

"Так и поступим"

"Я передам вам ключ"

"В этом нет нужды. За кого ты меня принимаешь?"

"..."

Отец Магии, абсолютно уверенно и без зазрений совести заявляющий о своем намерении вломиться ко мне со взломом.

От такой наглости я аж дар речи потерял.

Да и вообще, он Чародей восьмого ранга, не могу же я просто взять и запретить ему.

"Я вас понял, Учитель. Я прибуду точно в срок"

"Договорились. Тогда удачного тебе приема сегодня, Юлиан"

"Ах да, прежде чем вы уйдете"

Я остановил учителя, который уже собирался покинуть кабинет.

"Вам нужно выпить лекарство"

Дело делом, а лечение никто не отменял.

Самая высокая точка Сэнктум-Хилла.

Магическая Башня, с вершины которой открывался вид на всю столицу Империи.

Единственное место во всей Империи, которому дозволялось взирать на этот мир с той же высоты, что и Император.

Великий Мудрец Луис Эдельхарт устроился на краю стола в своей мастерской.

"..."

Великий Мудрец пристально разглядывал крошечный стеклянный флакон, покоящийся на его ладони.

Бледный лунный свет лился из распахнутого окна, мягко освещая стекло.

Внутри флакона плескалась вязкая, мутная светло-коричневая жидкость.

Повернув голову, можно было заметить еще несколько бутыльков с точно такой же жидкостью, выстроенных в ряд на рабочем столе.

И всё это было лекарством, которое лично для него приготовил его новоиспеченный ученик.

"Учитель, сейчас вы находитесь в состоянии хронического отравления свинцом. Мгновенно вылечить это невозможно, так что вам придется регулярно и без пропусков принимать это лекарство"

Тогда Мудрец, приняв из рук юноши склянку с лекарством, поинтересовался принципом его действия.

Для большинства людей 1+1=2 было само собой разумеющейся истиной, но Мудрец успокаивался лишь тогда, когда докапывался до самых фундаментальных основ.

Именно благодаря этому въедливому характеру он сумел превратить концепцию магии, остававшуюся на уровне народных поверий, в строгую академическую дисциплину, и именно благодаря этому неутолимому любопытству он до сих пор с гордостью носил титул Мудреца.

Поэтому Мудрец нисколько не стыдился задавать вопросы собственному ученику.

И Юлиан встретил вопрос Луиса с неподдельным радушием.

"Свинец намертво въедается в кости и нервные ткани организма, поэтому его невозможно вывести с помощью обычных противоядий или магии. Но я выяснил, что при использовании этого препарата его компоненты образуют прочные связи с молекулами свинца в теле и выводят его естественным путем через мочу"

"И где же ты откопал столь поразительные знания?"

"В секторе E. Я заметил интересную закономерность: среди рабочих Дымового переулка симптомы слабее всего проявлялись именно у зверолюдей. Как оказалось, в их рационе просто исторически преобладали утиные яйца и блюда с обильным добавлением чеснока"

В тот момент, когда Юлиан отвечал на вопросы Луиса, в его глазах не читалось ни малейшей тени разочарования.

Наоборот, он искренне восхищался своим наставником.

Он не казался разочарованным и не смотрел на Мудреца свысока за то, что тот чего-то не знал. Он был поражен тем, насколько точно старец осознавал границы собственного невежества.

'Подумать только: он в полной мере осознает, насколько важно понимать то, чего ты не знаешь...'

В какой-то момент Великий Мудрец перестал задавать вопросы своим ученикам.

Наступила эпоха, когда незнание превратилось в позорное клеймо.

Ведь Великий Мудрец просто обязан был быть всезнающим.

Это была эпоха, в которой учитель должен был превосходить своих учеников абсолютно во всём, и его авторитет рассыпался бы в прах в ту самую секунду, когда он продемонстрировал бы хоть каплю слабости.

Тот подход к науке, который Великий Мудрец проповедовал изначально, определенно не имел с этим ничего общего.

'Но этот ребенок оказался совсем другим'

Юлиан кардинально отличался от остальных.

Он с энтузиазмом принимал вопросы своего учителя и восхищался его мудростью, а не энциклопедическими знаниями.

В точности так же, как сам Великий Мудрец восхищался подходом Юлиана.

И именно благодаря такому подходу Юлиан обладал знаниями, недоступными Великому Мудрецу.

"Хелат... Кажется, он назвал этот процесс хелатированием"

Луис сухо рассмеялся, то сжимая, то разжимая свою подрагивающую правую кисть.

Он подавлял отмирающий нерв с помощью маны, но даже так не мог полностью взять под контроль мелкий тремор.

По правде говоря, Луис уже давно догадывался, что с его телом творится неладное.

За долгие годы исследований бесчисленных магических артефактов и кругов трансмутации катализатором, с которым он работал чаще всего, оставался свинец.

Поскольку не существовало изолятора, столь же идеально подавляющего поток маны и сдерживающего вибрации душ, как свинец.

При использовании магии призыва или взаимодействия с духами свинец являлся абсолютно незаменимым катализатором.

Чародеи лишь смутно осознавали, что этот металл медленно отравляет кровь и разъедает разум человека.

Но никто из них не придавал этому особого значения.

Всё из-за высокомерной уверенности в том, что их собственная магическая мощь надежно защитит их плоть от любой скверны.

Луис не был исключением.

На протяжении почти тысячи лет он голыми руками работал со свинцом и вдыхал его расплавленные пары, и всё это время безостановочно исследовал истину пути магии.

Итогом стали это дрожащее запястье и невыносимые головные боли, периодически сводившие его с ума.

И даже это проявилось лишь недавно исключительно благодаря его заоблачному рангу.

Когда у других магов развивались подобные симптомы, они просто отрубали себе кисти и отращивали их заново с помощью божественной магии.

Этим же радикальным методом время от времени пользовался и сам Великий Мудрец.

'Подумать только... оказывается, существовал и такой элегантный метод лечения'

Открытый путем банального наблюдения за повседневной жизнью.

'Если так подумать, до меня доходили слухи, что хинин и инсулин он открыл точно таким же образом.'

Уголки губ Луиса поползли вверх.

Сколько же лет минуло с тех пор?

С тех пор, как он в последний раз видел человека, который не принимал очевидное как нечто само собой разумеющееся.

Он всегда брал в свои прямые ученики только таких людей.

Следствием этой придирчивости стало то, что цепочка его учеников прервалась пятьдесят лет назад.

'Император будет несказанно рад'

Луис откупорил бутылек и залпом проглотил вязкую жидкость.

Жуткая, тошнотворная вонь поднялась из самого желудка, обожгла горло и ударила прямо в мозг.

Он слышал, что это лекарство готовится путем смешивания тухлых яиц и чеснока.

Всё в точности как и было заявлено — зелье с поистине дьявольским ароматом.

Но Мудрец и виду не подал.

Как говорится, хорошее лекарство всегда горько на вкус.

'И как же назывался этот препарат...'

Димер... как его там.

Димеркапитал? Димеркарол?

Название никак не хотело всплывать в памяти.

Вероятно, потому что слово было слишком уж специфическим и непривычным.

А может, это его разум начал притупляться от затяжного отравления свинцом.

Но это уже не имело никакого значения.

Он всегда может переспросить у своего ученика через пару дней.

Более того: от одной лишь мысли, что он сможет задать ему ещё массу других вопросов, отталкиваясь от этого открытия, его старое сердце затрепетало в груди.

'Подумать только: на старости лет я обрел ученика, у которого нет ни единой капли таланта к тому, чтобы стать Чародеем'

Трудно сказать, была ли это злая насмешка судьбы или божественное предначертание.

Но одно он знал наверняка: отныне каждую неделю его шаги, ведущие к той обветшалой клинике в Лимбус-Пите, будут невероятно легкими и радостными.

----------

Принц-Светлячок (6)

С того самого момента, как я взялся за разработку вакцины от оспы... все мои мысли были сосредоточены исключительно на одном инструменте, необходимом для её создания: 'черной магии'.

"Значит, ты хочешь, чтобы я помог тебе с Модификацией Эпидемного Проклятия... чтобы оно было не слишком сильным, но и не смертоносным?"

"Да, всё верно, Учитель"

"Хм... Очень хорошо. Мне до дрожи любопытно увидеть, что из этого выйдет"

В теории создание вакцины — процесс относительно понятный, но вот время и усилия, которые на это требуются — совершенно иного порядка.

Годы уходят на то, чтобы проанализировать патоген и смоделировать его стабильное ослабленное состояние.

Годы на проверку готовой вакцины на животных для подтверждения её безопасности.

И, наконец, годы на клинические испытания на людях.

В общей сложности всё это легко растягивается более чем на пятнадцать лет.

И даже с помощью магии этот срок невозможно сократить по щелчку пальцев — всему есть предел.

Пятнадцати лет с лихвой хватило бы, чтобы моя молодость безвозвратно испарилась.

И в самый разгар этих безрадостных подсчетов Великий Мудрец, проживший тысячелетие, внезапно предложил мне Узы Наставника и Ученика.

В будущем это вполне могло обернуться Ошейником на моей шее, но отказаться от такого шанса было бы непростительной глупостью.

"Учитель. Что скажете? Возможно ли создать подобное проклятие?"

"Юлиан. Как ты и сам понимаешь, это нелегкая задача даже для меня. Твоя просьба звучит так, будто ты просишь меня создать огонь, который не обжигает"

Разумеется, я получил ответ, что даже с точки зрения моего учителя это весьма хитроумное заклинание.

Болезнетворное проклятие, которое не вызывает самой болезни, но заставляет организм пережить её так, словно он переболел.

Проклятие, которое при этом не заставит Яйцо сгнить заживо.

Именно о таком проклятии я и просил своего наставника.

Это ничем не отличалось от просьбы выковать Меч, который не режет, разжечь пламя, которое не жжется, или заморозить лед, который не холодит.

"У тебя, случайно, не припасено каких-нибудь знаний или символов для создания этого Заклинания?"

"Да. Кое-что я уже подготовил"

Но я не был настолько безответственным, чтобы прийти с пустыми руками.

Я заранее систематизировал часть необходимых знаний, чтобы помочь учителю сформировать подобное проклятие.

Конечно, заставить его сходу осознать принципы работы микробов и иммунитета было нереально, поэтому я подал это в обертке, максимально приближенной к уже существующим в этом мире знаниям.

"Чем дольше человек подвергается слабому воздействию проклятия, тем выше его Сопротивляемость к нему... Понимаю. Это, безусловно, весьма обоснованный аргумент"

"Значит, эти знания окажутся полезными для магии, Учитель?"

"Юлиан. В этом мире не существует бесполезных знаний. Я заложил фундамент магии земли, просто наблюдая за тем, как придорожный камень рассыпается в прах, становясь почвой"

В этом процессе новые знания обретал не только мой учитель.

Я также черпал от него колоссальные объемы знаний о магии.

И во время одного из таких обсуждений между нами состоялся следующий диалог.

"Юлиан. Как же это странно. Выдвинутая тобой гипотеза содержит в себе невероятное озарение, пронзающее саму суть болезней, но при этом ты абсолютно невежественен, когда дело доходит до формулы её воплощения через магию"

"Всё потому, что я всего лишь ребенок, не достигший даже уровня Подмастерья в магии"

"Но рядовой Алхимик или Ученый сгорал бы от стыда из-за своего невежества, делая вид, что всё понимает, или же пытаясь скрыть незнание. А ты с легкостью признаешь свою неосведомленность и жадно впитываешь знания"

"Потому что в этом и заключается истинная суть знаний"

"Раз уж мы заговорили об этом, позволь спросить. Юлиан. Что же, по-твоему, есть знание?"

Я на мгновение задумался над его вопросом.

Какую бы максимально крутую и уместную фразу выдал протагонист в подобной ситуации?

Немного поразмыслив, я процитировал определение эксперта из современного общества двадцать первого века.

"Истинное Знание рождается не из того, что человек уже усвоил. Оно заключается в умении осознавать границы собственного невежества и точно знать, где найти ответы на то, чего ты не понимаешь. Я верю, что именно это и есть настоящее знание"

Современная медицина настолько необъятна, что даже самый гениальный врач физически не способен охватить знания всех её областей.

Именно поэтому в больницах существует система консилиумов, и именно поэтому издаются бесчисленные медицинские журналы и базы данных научных статей.

Обыватели порой с недоверием относятся к врачу, лезущему в справочник, но в реальности само умение грамотно искать информацию является прямым подтверждением квалификации Эксперта.

Конечно, я не был уверен, насколько такое определение вписывается в эпоху, где всё ещё жив дух романтизма, а поисковых систем не существует в природе.

Но, как мне показалось, для ответа учителю это было весьма недурно.

"Хах..."

Потому что мой наставник растерянно заморгал, выпустив из губ тихий вздох.

Я ответил ему легкой полуулыбкой.

"Я не разбираюсь ни в проклятиях, ни в магии. Зато я прекрасно знаю, к кому мне следует обратиться за этими знаниями. В таком случае, разве я тоже не могу считаться великим Волшебником?"

"Ха"

Короткий смешок сорвался с губ моего учителя.

Вскоре, словно больше не в силах сдерживаться, он расхохотался во весь голос.

"Да! Верно подмечено! Ку-ха-ха-ха!"

Учитель несколько раз хлопнул себя по колену, громко смеясь.

Отсмеявшись, он стер выступившие слезы и произнес:

"Если бы эти заносчивые снобы, окопавшиеся нынче в Магических Башнях, услышали это, они бы схватились за сердце и пену у рта пустили! Когда ученик впервые спрашивает их о чём-то, им и в голову не приходит его обучить — вместо этого они сваливают всё на лень самого ученика! Раз так, с какой стати они вообще требуют звать себя учителями? Как же я хочу, чтобы эти ублюдки услышали твои слова!"

"Я... я имел в виду совсем не это"

"Я знаю, Юлиан. В твоем характере нет привычки поливать кого-то грязью. Это просто стариковское ворчание, так что не бери в голову"

Он добродушно улыбнулся и собрал листы со знаниями, которые я для него систематизировал.

"Хорошо. Раз уж ученик так ловко пытается меня использовать, я просто не имею права его разочаровать. Я завершу проклятие, которое ты так жаждешь получить"

После этого мы продолжили убивать время на Модификацию Эпидемного Проклятия.

И так, незаметно, пролетели три года.

"Юлиан"

"Да"

"Теперь, когда речь заходит о черной магии, ты поднялся до уровня, почти равного моему"

"...Что вы, вовсе нет. Мне до вас ещё очень далеко"

Не успел я оглянуться, как мой багаж теоретических знаний о черной магии стал сопоставим со знаниями самого Отца Магии.

Черная магия.

Чем глубже я в неё погружался, тем яснее понимал: это самая настоящая медицина.

Изначально 'черной магией' называли любую магию, способную осквернить жизнь другого существа.

Некромантия, оскверняющая мертвую плоть.

Гипноз, оскверняющий чужой разум.

Искусство проклятий, оскверняющее живых.

Грубо говоря, совокупность всех этих дисциплин и именовалась черной магией.

Но в конечном итоге продвинутая форма этих знаний представляла собой чистейшую медицину.

'Так вот в чем дело. А я-то думал, почему всё так легко усваивается'

Всё встало на свои места, стоило мне лишь провести параллели: Некромантия — это Область хирургии, а Искусство проклятий — Область терапии.

Для справки: Гипноз я так и не осилил.

Психиатрия — это область, в которой я и сам мало что смыслю.

'Не стоит из-за этого расстраиваться...'

Но, будучи мужчиной, я всё равно немного приуныл.

И всё же, я протагонист. Выпьем же за это.

Как бы там ни было.

Теоретическая база черной магии, в которую я зарылся с головой, отбросив зловещий соблазн Гипноза, в какой-то момент вплотную приблизилась к уровню моего наставника.

"Не стоит скромничать, Юлиан. Хоть черная магия и была создана мной тысячу лет назад, я почти не развивал эту область со времен её основания. То, что ты смог нагнать меня — вполне закономерный итог"

Он так говорит, но познания Великого Мудреца в этой сфере отнюдь не были поверхностными.

Если перевести это в годы стажа, его Уровень Мастерства соответствовал сорокалетнему опыту матерого Черного мага.

И как я, изучавший предмет всего три года, мог вообще приблизиться к такому уровню?

"Мне ещё очень многому предстоит научиться, Учитель"

"Хм-м... Я погляжу, твое отношение ничуть не изменилось. Говорят, высокомерие — заклятый враг Истины, но твоя скромность переходит всякие границы"

Так или иначе.

По словам учителя, мой багаж знаний о черной магии достиг того уровня, когда я мог свободно вести с ним диалог на равных.

Иными словами, я дослужился до звания доцента.

Благодаря этому мы наконец-то увидели свет в конце тоннеля этих долгих и нудных исследований.

"Давайте попробуем заменить катализатор: вместо свинца возьмем серебро"

"Может, нам стоит поменять символ смерти на сброшенную змеиную кожу, Учитель?"

"Давай попробуем встроить еще вот этот условный оператор: vestigium = verus, inscriptio = falsus. Хотя, вероятнее всего, он даст осечку"

И в самом финале мы всё-таки смогли это сделать.

Создать проклятие, которое не вызывает болезнь.

"...Мы наконец-то добились успеха, Учитель"

Из-за выстроенного образа невозмутимого Юлиана я не мог позволить себе прыгать и кричать от радости.

Но скрыть дрожь в голосе никакой актерской игрой было невозможно.

Впрочем, я даже рад, что так вышло.

Мой учитель, судя по всему, тоже был слишком переполнен эмоциями, чтобы обратить внимание на эту лёгкую моментную слабость.

"Э-это и вправду сработало?"

"Да"

Дрожащими руками я бережно приподнял Яйцо.

Раньше, когда мы вводили туда проклятия, внутренности Яйца превращались в сплошной кошмар.

Либо образовывались темно-бордовые сгустки крови, либо всё содержимое просто сгнивало, превращаясь в булькающую черную жижу.

Всё потому, что крошечный Эмбрион внутри Яйца не мог справиться с проклятием и погибал.

Но теперь картина, высвеченная Магической лампой, кардинально отличалась.

Тончайшая хориоаллантоисная оболочка, выстилающая скорлупу изнутри.

На этой прозрачной мембране отчетливой паутиной раскинулась сеть кровеносных сосудов.

А глубоко внутри слабо пульсировал Эмбрион, ничуть не утративший своей жизненной силы.

При этом вся оболочка покрылась белесыми, непрозрачными крапинками.

Эти отметины были прямым доказательством того, что мы преуспели.

"Наконец-то..."

"Значит ли это, что лекарство, о котором ты говорил, уже готово?"

Я покачал головой.

Мы сделали лишь самый первый шаг.

Теперь нам предстоит культивировать ослабленный вирус внутри этих яиц, а сам полученный вирус должен будет пройти через бесчисленное количество тестов на безопасность.

Однако,

"Учитель. Нам больше не нужно страшиться этой эпидемии"

Если хорошее начало — это половина дела, а наш успех — это половина от оставшейся половины, то мы уже практически у цели.

Всплеск радости оказался недолгим.

Я вспомнил о том, что должен был сделать в первую очередь, и аккуратно положил Яйцо на стол.

"Учитель"

Я низко поклонился своему наставнику.

"Спасибо вам"

"..."

"Без вас, Учитель, это Достижение было бы невозможным. Будь я один, я бы не справился и за двадцать лет"

Я не имел права приписывать все лавры себе.

Я просто три года паразитировал на тысячелетних знаниях Великого Мудреца, используя их для создания этой магии.

Да и саму магию создал далеко не я один.

Вот почему я ни в коем случае не должен забывать воздавать должное своему наставнику.

"Всё это — исключительно ваша заслуга, Учитель"

"Ха-ха. Тебе не за что меня благодарить, Юлиан"

Мой наставник отмахнулся.

"Я всего лишь перевел твою Идею на язык магии. Именно ты разработал саму концепцию этого лекарства"

"Но в жизнь её воплотили именно вы, Учитель"

"Но придумал-то её ты. Давай закончим этот спор. Это наше общее достижение, разве не глупо препираться о том, кто вложил больше?"

Я кивнул.

Ведь я и сам прекрасно понимал, какой колоссальный Вес имела та идея, о которой говорил учитель.

"Я вас понял"

"А теперь, разве нам не пора готовиться к следующему этапу? Ты упоминал тестирование на животных?"

"Да. Придется попросить Ванчо... Ох"

"Хорошо. Иди и готовься. Сегодня уборку я возьму на себя"

"Благодарю вас, Учитель"

Я еще раз склонил голову и покинул Лабораторию.

По пути к Ванчо...

...мои шаги казались сегодня на удивление легкими.

----------

Принц-Светлячок (7)

Лаборатория, теперь уже совершенно пустая.

Великий Мудрец Луис задумчиво смотрел на дверь, за которой скрылся Юлиан.

'Чем больше я наблюдаю за талантом этого ребенка, тем больше он выходит за рамки поразительного и становится пугающим'

Его отношение к обучению.

Характер, напрочь лишенный высокомерия.

Наблюдательность, жадно ищущая истину.

Он безупречно соответствовал всем критериям гениальности, которые Луис когда-либо для себя формулировал.

И за прошедшие три года мальчик в очередной раз доказал эту гениальность, впитав, словно губка, абсолютно все знания о черной магии, которые Великий Мудрец по крупицам собирал всю свою жизнь.

'Подумать только... найти ребенка, настолько идеально созданного для черной магии...'

От природы каждый Волшебник обладает врожденной "Склонностью к магии".

Волшебник, специализирующийся на Магии Огня, не обязательно слаб в Магии Воды.

Просто законы и теории, пронизывающие эти две области, настолько разнятся, что рано или поздно маг упирается в потолок собственных знаний, и ему становится невероятно сложно овладеть иной ветвью магии.

Если прибегнуть к терминам самого Юлиана для простого сравнения: это всё равно что инженер-механик, специализирующийся на термодинамике, попытается с наскока освоить гидродинамику — у него просто взорвется мозг.

По этой причине большинство Волшебников выбирают для себя лишь один Путь Магии, которому и посвящают всю свою жизнь.

Ту магию, которую их разум воспринимает наиболее интуитивно.

Этот выбор и называется поиском собственной "Склонности".

И, судя по тому, что видел Луис, склонность Юлиана к черной магии просто не имела себе равных.

Он мог заявить об этом с абсолютной уверенностью.

Даже Древний Лич, прозванный Королем Черной Магии, не продемонстрировал бы к ней такой предрасположенности, как Юлиан.

'Его уровень мастерства в теории черной магии уже давно превзошел мой собственный'.

Конечно, с точки зрения чистой Магической силы и Ранга превосходство Луиса было подавляющим.

Но в том, что касалось фундаментальной теории черной магии, Юлиан уже стоял на одной ступени с Великим Мудрецом.

А если приплюсовать к этому безграничные познания Юлиана о самой жизни...

'Какое же облегчение, что этот ребенок на стороне добра'

В своей основе черная магия — это сила, напрямую вторгающаяся в жизнь и души.

Поскольку она бьет в самый источник жизни существа, противостоять ей на порядок сложнее, чем любой другой магии, а последствия её применения фатальны.

Но самое опасное заключалось в том, что поддайся маг ложному любопытству или оступись он хоть на шаг, его разум был подвержен мгновенному Искажению.

Упоение собственной порочностью, даруемое властью над человеческой жизнью, было невероятно опасным наркотиком.

Именно поэтому сам Луис, несмотря на то что создал черную магии тысячелетие назад, проявлял предельную осторожность и наложил строгое табу на её глубокое изучение и преподавание другим Чародеям.

Но одному лишь Юлиану Луис смог передать все эти запретные знания без малейших колебаний.

В глазах этого ребенка, за которым он наблюдал все эти годы, не было ни злобы, жаждущей растоптать чужие жизни, ни высокомерной тяги к власти.

В них горела лишь кристально чистая решимость спасти людей с самого дна, не оставляющая ни единой бреши для соблазнов черной магии.

И, как ни иронично, Юлиан был катастрофически обделен классическим "талантом Чародея".

Даже постигни он самую суть чёрной магии досконально, у него банально не хватило бы маны и способностей, чтобы выйти на поле боя и обрушить массовое проклятие на десятки тысяч человек, так что риск его превращения в обезумевшего мясника равнялся нулю.

С точки зрения учителя, разве можно было мечтать о более идеальном и безопасном преемнике?

'Ну и, конечно, есть ещё одна большая удача'

Луис вспомнил красивое лицо Юлиана и тайком вздохнул с облегчением.

Среди трех ветвей черной магии существовал Гипноз, оскверняющий и подчиняющий чужие разумы.

Если бы Юлиан с таким-то личиком обладал ещё и склонностью к гипнозу...

'Ни одна женщина в мире не смогла бы перед ним устоять'

Да и не только женщины, в зависимости от ситуации, мужчины тоже...

К счастью, Юлиан не проявил ни малейшего интереса к гипнозу, да и таланта к магии гипноза у него не было.

Если бы у него обнаружились хоть малейшие задатки в этой области, Луис всерьез задумался бы о том, чтобы стереть своему ученику память.

'...Хотя, не слишком ли далеко заходит мое воображение?'

Луис сухо усмехнулся и покачал головой.

Луис Эдельхарт прибирался в лаборатории, всё ещё размышляя о своем ученике.

Внезапно его взгляд зацепился за яйцо из успешного эксперимента.

Он взял его в руки и посмотрел на него ещё раз.

Кровеносные сосуды, раскинувшиеся по прозрачной хориоаллантоисной оболочке.

Белесые крапинки, появившиеся на них.

След проклятия, живого, но не несущего болезни.

"..."

На губах Луиса появилась улыбка.

'Интересно, в полной ли мере этот ребенок осознает истинный вес этого яйца?'

Как успел заметить Луис, Юлиан был просто вне себя от радости.

От того факта, что он нашел лекарство, способное остановить Пузырчатую Чуму.

Безусловно, уже одно это было колоссальным достижением.

Лихорадка Южного Региона — свирепая болезнь, получившая недавно название Малярия, — и в подметки не годилась этой Пузырчатой Чуме.

Эта Пузырчатая Чума была самой страшной заразой, унесшей наибольшее количество человеческих жизней за всю тысячелетнюю жизнь Великого Мудреца.

'Мне тоже пришлось отрубить себе руку из-за неё'.

Даже Великому Мудрецу за минувшие века не удалось избежать встречи с этой болезнью.

Волдыри, появившиеся на руке, стремительно расползались к самому лицу.

Чтобы остановить их распространение, Великому Мудрецу пришлось отрубить себе руку, а затем отращивать её заново с помощью Божественной Магии.

И он был одним из счастливчиков.

Чаще всего зараза начиналась именно с лица, а не с руки.

'А ведь если подумать, с тех самых пор я больше ни разу не болел ею... И как я мог упустить такую деталь?'

От мысли, что он прожил эти годы впустую, его лицо даже слегка вспыхнуло от стыда.

А вот Юлиан не стал отмахиваться от столь очевидного опыта и в итоге совершил великое открытие, которое спасет человечество.

'И одной лишь Пузырчатой Чумой дело не ограничится'

Луис опустил взгляд на Магическую Формулу, записанную на пергаменте.

[Qando vestigien complet = verus, tuncanic immunitas(objec, pest) = permanens.]

Брови Великого Мудреца дрогнули, когда он вчитался в эти строки.

Эта формула была применима не только к Пузырчатой Чуме.

Красная Смерть. Черный Мор. Проклятие Гниения. Костяная Хворь.

Все те напасти, что волнами накатывали на окруженную стенами Империю, уничтожая народ сотнями тысяч...

К каждой из этих напастей можно было применить данную формулу.

Разумеется, под каждую болезнь придется подстраивать специфические условия, но было очевидно, что эта формула станет универсальной базой.

'...Эпоха Эпидемий подходит к концу'

За тысячелетие своей жизни он повидал немало великих открытий.

Метод очистки кристаллов маны. Магия пространственного прыжка. Рунная формула продления жизни.

Но это было великое достижение, ничуть не уступающее им по своей значимости и достойное стоять с ними в одном ряду.

Открытие, которое изменит не просто историю магии, но и саму историю человечества.

'Я должен объяснить ребенку, насколько грандиозно то, что он сейчас совершил'

За прошедшие три года.

Постоянно наблюдая за мальчиком по имени Юлиан, Великий Мудрец почувствовал, что неплохо его изучил.

Ребенок, напрочь лишенный высокомерия, наверняка даже не осознавал истинных масштабов своего открытия.

Даже если кто-то рядом начнет рассыпаться в похвалах, он ни на каплю не поверит в собственное величие.

Поэтому, как наставник, обязанный взрастить в ученике чувство гордости, Великий Мудрец решил при каждом удобном случае прямо говорить Юлиану о его выдающихся заслугах.

И как раз в тот момент, когда он об этом подумал, Юлиан, закончив беседу с Ванчо, вернулся в лабораторию.

Луис немедленно во всех красках расписал Юлиану всё величие совершенного ими прорыва.

"Понимаю"

Как он и ожидал, реакция Юлиана была предельно спокойной.

Было очевидно, что умом он всё прекрасно понимает.

Кажется, он отлично осознавал, какое колоссальное влияние окажет это открытие.

Просто он старательно избегал высокомерия и отказывался приписывать все заслуги исключительно себе.

'Ха-а... как я и думал...'

Но слегка приподнятые уголки его губ подсказали Луису, что Юлиан всё же хоть немного, но гордится своим триумфом.

Одно это уже служило Луису слабым утешением.

Значит, самооценка его ученика всё же не была окончательно растоптана.

И вот, когда время восхваления Юлиана подошло к концу.

Луис внезапно вспомнил об одной важной вещи.

"Юлиан"

"Да, Учитель"

"Эта Магическая Формула... нет, ты ведь называл её 'Вакциной', верно? Не думал ли ты официально зарегистрировать её в Федерации Магических Башен и Имперском Патентном Ведомстве?"

"Вы имеете в виду патент?"

Юлиан склонил голову набок.

Луис добавил серьезным тоном:

"Вообще, любая магическая рунная формула — это личное достижение, и делиться ею никто не обязан. Однако на великие формулы, служащие общественным интересам, Империя выдает патент, закрепляя за создателем исключительное право на неё"

"..."

"Если я воспользуюсь своим именем, даже Императорскому Двору будет трудно отказать. Если пожелаешь, я лично помогу тебе получить монопольные права на эту формулу"

Юлиан на мгновение замолчал.

Луис расценил это молчание как тяжелые раздумья.

'Он колеблется?'

По правде говоря, Юлиан и так был баснословно богат.

И этот факт был прекрасно известен Луису.

За прошедшие три года Юлиан время от времени являл миру всё новые и новые лекарства.

Но патент на эту 'формулу "вакцины" был совершенно иного уровня.

В тот миг, когда эта формула будет обнародована...

Лорды со всей Империи и члены королевских семей из соседних государств с радостью выложат любые суммы, лишь бы уберечь свои семьи от всяких эпидемий.

Один только магический артефакт, защищающий от отравления ядами, стоит как два хороших особняка.

За лекарство же, способное предотвратить такие эпидемия на всю жизнь, они без колебаний отдадут стоимость целого замка.

Если это произойдет, Юлиану потребуется лишь мгновение, чтобы сколотить состояние, превосходящее казну семьи Великого Герцога.

'Да что там. Возможно, он сможет стоять плечом к плечу с самими Золотыми Лордами...'

Самый богатый человек в мире.

Кто бы отказался от подобного титула?

Поэтому Луис искренне ожидал, что его юный ученик придет в восторг от такого невероятного предложения или хотя бы крепко над ним задумается.

Но Юлиан, поразмыслив всего несколько секунд, дал ответ, которого Луис никак не мог предвидеть.

"Нет. Я не собираюсь её патентовать"

"...Что ты сказал?"

Уцелевший глаз Луиса расширился от полнейшего недоумения.

"Я намерен передать эту формулу миру безо всяких условий, чтобы все алхимические мастерские и целители могли пользоваться ею свободно и совершенно бесплатно"

"П-постой, Юлиан. Подумай о поте и крови, которые ты проливал все эти три года ради создания этой формулы. Стая гнилых гиен, положивших глаз на твоё изобретение, попытается украсть твоё право. С чего бы тебе добровольно отказываться от такого колоссального вознаграждения?"

"Разве вы сами, Учитель, не поступили точно так же?"

"...Что?"

Юлиан тепло улыбнулся.

"В ту эпоху, когда человечество уступало свои земли демоническим зверям, вы структурировали непознанную область магии в академическую науку и начали преподавать её людям"

Это была чистая правда.

В те далекие времена, когда Луис только вывел концепцию магии в академическое русло.

Он лично обучил людей магии, которую классифицировал на тринадцать независимых школ.

Далеко не каждый стал магом, но благодаря ему число магов, которых раньше был один на сотни тысяч, многократно возросло.

Более того, магия, пригодная лишь для охоты на низкоуровневых зверей, эволюционировала настолько, что теперь могла давать отпор даже высшим демоническим зверям.

Именно поэтому мир и прозвал Луиса "Отцом Магии"

За минувшее тысячелетие, несмотря на множество других магических открытий, слава Отца Магии так ни разу и не померкла.

И Юлиан искренне уважал этого человека.

"И я тоже хочу последовать по вашим стопам, Учитель"

"...Тебе вовсе не обязательно повторять мой путь, Юлиан. Это твое законное, неоспоримое право"

Несмотря на уговоры Великого Мудреца, Юлиан лишь посмотрел в его глаз со спокойным, безмятежным лицом.

И всем своим видом давая понять, что не испытывает ни малейших сомнений или сожалений по поводу принятого решения.

Он ответил с самой светлой улыбкой в этом мире:

"Учитель. Учитель, стали бы вы оформлять патент на восходящее солнце?"

У Великого Мудреца на мгновение перехватило дыхание.

Сердце отчаянно забилось в груди.

Этот трепет. Сколько лет он уже не испытывал подобного?

"Солнце прекрасно тем, что одинаково светит всем. С этим лекарством всё точно так же. Оно станет по-настоящему великим, лишь став доступным каждому"

Ах, да.

Товарищи, которых он когда-то проводил в последний путь.

Первый Герой. Король-Основатель. Мать Фей.

С тех самых пор, как он простился с ними, это был первый раз, когда его душа затрепетала с такой силой.

"...Ты это серьезно?"

"Да"

"Ты не пожалеешь об этом?"

"Пожалуй, я пожалею об этом куда сильнее, если так и не смогу спасти людей, обладая этим лекарством"

В голосе Юлиана не было ни капли сомнения.

Луис испустил вздох.

Это был долгий, тяжелый выдох.

"...Я тебя понял"

А затем мягко рассмеялся.

"Я буду с уважением относиться к твоему внутреннему миру"

Все маги высокомерны.

Потому что для управления магии требуются не только знания и талант, но и уникальный, присущий только им внутренний образ.

Пейзаж, который они выстраивают в уме, идеал, к которому они стремятся.

Чародеи называют этот идеал внутренним миром.

И внутренний мир его юного ученика, мельком представший перед Великим Мудрецом, оказался куда более грандиозным и надменным, чем он предполагал.

"Если таков твой внутренний мир, то я, как твой учитель, тоже обязуюсь передать эту формулу миру абсолютно безвозмездно"

"Спасибо вам, Учитель"

"Однако"

Луис поднял указательный палец.

"Название этой формуле выберу я"

"Название?"

"Именно. Имя, которое войдет в историю и передастся потомкам"

Луис развернул пергамент.

И на самом верху, прямо над формулой, вывел строчку.

「Формула Шнабеля (Formula Schnabel)」

"...Учитель"

"Возражения не принимаются"

Твердо заявил Луис.

"Раз уж так хочешь, можешь её не патентовать. Но я ни за что не потерплю, чтобы имя человека, создавшего эту формулу, стерлось из истории"

"..."

"А это уже мой внутренний мир, так что изволь проявить к нему уважение"

"...Как скажете, Учитель"

Юлиан нехотя кивнул... с явно недовольным видом.

Но, будучи его учителем, Луис просто не мог поступить иначе.

Этот скромный ученик совершенно не умел заботиться о собственном благополучии, так что приходилось заставлять его силой, даже если это противоречило его воле.

Луис свернул пергамент и убрал его во внутренний карман мантии.

"А теперь давай перейдем к следующему эксперименту. У нас впереди ещё долгий путь"

"Да, Учитель"

Уцелевший глаз Великого Мудреца с теплотой провожал спину пятнадцатилетнего подростка, с тихой надеждой, что эта маленькая радость, обретённая им на закате лет…

…продлится целую вечность.

Тем временем Юлиан думал совершенно о другом...

'Ах, ну не могу же я допустить, чтобы эта формула вошла в историю как Формула Шнабеля...'

Имя, которым учитель назвал формулу, доставляло ему дикий дискомфорт.

'Это ж сколько ещё формул и лекарств мне предстоит изобрести в будущем...'

Не могу же я называть каждую из них Формулой Шнабеля.

Иначе совершенно очевидно, что студенты-медики и ученики целителей через сотни лет будут проклинать меня каждый божий день.

"Формула Шнабеля номер 3? И что это, черт возьми, такое?!"

"Формула номер 5? Нет, она вообще никак не связана с номером 4! И какому кретину пришло в голову так их называть?!"

Юлиан лучше кого бы то ни было знал всю ту боль, когда болезни и синдромы называли в честь ученых, которые их открыли.

Болезнь Бехчета, хорея Хантингтона, лимфома Ходжкина...

Именно поэтому он твердо решил не лепить свое собственное имя к болезням и формулам, которые откроет и изобретет.

Однако его учитель решил всё по-своему.

'...Простите меня, будущие поколения студентов-медиков'

Как бы то ни было, Юлиан здесь был совершенно ни при чем.

И поэтому Юлиан торжественно поклялся себе: он обязательно проследит за тем, чтобы в учебниках истории истинный виновник этого названия был зафиксирован документально.

----------

Принц-Светлячок (8)

Спустя несколько дней после завершения создания вакцины. В клинике.

"Учитель. Вы принимаете лекарства как положено?"

Воздух в клинике, как и всегда, был по-домашнему теплым благодаря отоплению.

Моя повседневная жизнь пока ещё не перевернулась с ног на голову.

Каким бы гениальным ни было изобретение, требуется время, чтобы мир его признал.

Даже хинину и инсулину, потрясшим Империю, потребовался целый год, чтобы стать широко доступными для масс.

Кроме того, вакцина — это не лекарство с мгновенным терапевтическим эффектом. Это профилактическое средство, которое 'не дает вам заболеть'

Потребуется как минимум два года, чтобы доказать её истинную ценность.

'Так что в ближайшее время моя жизнь будет течь в том же русле'

И всё же я лучше кого бы то ни было понимал, что эта безмятежная рутина не продлится вечно.

Я осознавал это даже яснее своего учителя, который поднял невероятную шумиху в день завершения разработки вакцины.

'Вакцина, из всех возможных вещей'

Если выбирать величайшее открытие за всю историю медицины, то это изобретение, которое смело можно назвать чудом человечества, всегда будет стоять в одном ряду с антибиотиками.

В тот миг, когда мир в полной мере осознает существование и ценность этой вакцины, я больше не смогу оставаться скромным частным лекарем, ютящимся в уголках Лимбус-Пита.

Будь то Императорский Двор, Магическая Башня или Высшая Аристократия.

Совершенно очевидно, что кто-то из них немедленно бросится надевать на меня ошейник.

'Даже если весь мир изменится, моя жизнь, вероятно, не сильно изменится...'

Но до тех пор, пока мне не придется уйти, я вылечу в Лимбус-Пите как можно больше людей.

Успею собрать побольше клинических данных, передам всю нужную информацию и, по возможности, буду хотя бы изредка заглядывать сюда.

Я дал себе это мысленное обещание и переключил внимание на сегодняшнего пациента.

"Учитель. Так вот, я спрашиваю: вы принимаете все три препарата, которые я вам дал, без единого пропуска?"

От моих настойчивых расспросов Великий Мудрец Луис Эдельхарт нахмурился.

"Да. Я исправно пью это чудовищно вонючее варево"

"Нет. Как вы думаете, почему я спросил, принимаете ли вы все 'три' препарата как положено? Вы ведь не пропускали два других, верно?"

"Эй! Конечно же, я их пил! И чего ты так пристал?!"

Мой учитель слегка повысил голос.

"В который раз ты уже это спрашиваешь? Ты проверяешь меня каждую неделю. Я ещё не впал в маразм!"

"Я буду спрашивать и дальше, потому что это жизненно важно"

"У меня скоро мозоли на ушах вырастут. Хватит уже допытываться"

"Нет"

Конечно, мысль о том, что я, возможно, перегибаю палку, тоже посещала меня.

Однако в этом вопросе я не мог пойти ни на какие уступки.

"При лечении хронического отравления свинцом прием одного лишь димеркапрола может привести к катастрофе"

Лекарство от яда отделяет лишь тонкая грань.

Стоит лишь слегка нарушить дозировку или предписания, и человек может умереть в одно мгновение.

И это особенно актуально для димеркапрола — средства для лечения свинцовых отравлений.

"Учитель, свинец накапливался в ваших костях целую тысячу лет. Это не то состояние, которое можно вылечить, попив таблетки месяц-другой"

Димеркапрол.

Лекарство, которое я дал учителю, изготовленное из яиц и чеснока.

Этот препарат, в основе которого лежит сера, в изобилии содержащаяся в яйцах и чесноке, обладает высоким сродством к свинцу.

Поэтому, когда димеркапрол попадает в организм, он вытягивает накопленный в костях свинец в кровь.

Как только свинец высвобождается и выводится через мочу.

Именно по этому принципу димеркапрол лечит отравление свинцом.

Проблема в том, что этот препарат не всегда выводится исключительно через мочевыводящие пути.

"В отличие от других препаратов, димеркапрол способен проникать и в мозг"

Димеркапрол также имеет сродство с тканями головного мозга.

Поэтому вещество, которое должно выводиться с мочой, порой берет свинец с собой и отправляется прямиком в мозг.

В результате может возникнуть фатальная ситуация, при которой весь накопленный в костях свинец хлынет в головной мозг.

Чтобы этого избежать, я выписал два дополнительных препарата.

"Вот почему я неустанно повторяю: если вы не будете запивать его этим кислым лекарством и вот этой пилюлей, у нас будут колоссальные проблемы"

Лимонная кислота и медвежья желчь.

Эти два вещества помогают направить димеркапрол напрямую к мочевыводящим путям и печени в обход мозга.

Именно благодаря им димеркапрол выступает в роли лекарства, а не яда.

"Поэтому, прошу вас, обязательно принимайте их. Даже если вы забудете про димеркапрол, эти два вы обязаны выпить"

"Ох... И всё же, я слушаю эту лекцию уже в тридцатый раз"

"И всё равно я буду продолжать это повторять"

Я дал твердый ответ своему учителю, который пытался схитрить.

Потому что сейчас наступил самый опасный период.

Точно так же, как отношение человека меняется на входе в уборную и на выходе из неё, так и с пациентами.

Они исправно принимают таблетки, когда им совсем плохо, и бросают, как только им становится легче.

Но в тот самый миг, когда их состояние слегка улучшается, или когда они решают, что сами всё знают, они начинают относиться к приему лекарств с преступной халатностью.

А потом, когда им вновь становится хуже, препараты уже не действуют должным образом, и они проходят точку невозврата.

Именно поэтому я с такой одержимостью донимал своего учителя.

Ведь хроническое отравление свинцом способно вызвать такие побочные эффекты, которые при неправильном лечении невозможно будет обратить вспять.

"Это мой внутренний мир. Уж извольте его уважать"

"Ух. И угораздило же меня на старости лет взять такого упертого младшего ученика..."

Мой учитель проворчал, но всё же сгреб лекарства.

"Ладно. Значит, ты утверждаешь, что я ни в коем случае не должен пропускать эти два?"

"Да. Вам категорически запрещено принимать только одно это вонючее зелье"

"Я понял. У меня такое чувство, будто моя матушка, скончавшаяся тысячу лет назад, вдруг воскресла и вернулась к жизни"

Учитель усмехнулся и рассовал лекарства по карманам.

И лишь убедившись, что пузырьки благополучно оказались у него в кармане, я вновь открыл рот.

"И касательно вашего образа жизни, не только лекарств..."

"При работе со свинцом он может впитываться через кожу, поэтому я обязан носить перчатки и маску. И стараться избегать вдыхания свинцовых паров"

"А ещё?"

"Если руки начнут дрожать, речь станет невнятной или тело ослабнет, я должен первым делом вызвать целителя или позвать тебя"

"Отлично усвоил"

Я лучезарно улыбнулся.

Моё занудство при каждой нашей встрече всё-таки принесло свои плоды.

Как говорится, на улыбающееся лицо не плюнешь, поэтому мой учитель лишь беспомощно рассмеялся и покачал головой.

Учитель медленно поднялся со своего места.

Я бросил быстрый взгляд, проверяя тремор его рук.

'Дрожь заметно уменьшилась, когда он за что-то держится'

То, как его пальцы сжимали трость, выглядело абсолютно естественно.

Явное доказательство того, что ситуация с отравлением свинцом пошла на поправку.

"На сегодня я, пожалуй, откланяюсь. Так что, умоляю, не заявляйся в мои сны, чтобы отчитывать меня и там"

"Я постараюсь"

Мой наставник открыл дверь клиники и вышел.

Какое-то время я задумчиво смотрел на закрывшуюся за ним дверь, а затем принялся раскладывать медицинские карты на столе.

Самая высокая точка Сэнктум-Хилла.

Вернувшись в свою лабораторию, Луис выставил флаконы с лекарствами на свой рабочий стол.

"Посмотрим..."

Он вспомнил наставления своего ученика и взял в руки первый пузырек.

'Вы должны принимать эти два вместе с основным'

Сначала — зелье с чудовищной вонью.

Запах тухлых яиц и чеснока резко ударил в нос.

К этому смраду было невозможно привыкнуть, сколько бы раз он его ни пил.

Затем он выпил кислый порошок, разведенный в воде, и проглотил горькую пилюлю из медвежьей желчи, не оставив ни капли.

Он наскоро сполоснул опустевшие склянки.

Чтобы затем отправить стеклянные флаконы на переработку для повторного использования.

Конечно, учитывая богатство Юлиана, в такой бережливости не было абсолютно никакой нужды.

Но у Великого Мудреца, который вечно испытывал нехватку средств на свои исследования, вошло в привычку экономить даже на подобных мелочах.

Стук.

Вымытый флакон опустился на стол.

Рядом с ним аккуратно лежали лабораторная маска и перчатки, которые Юлиан специально изготовил для него.

Луис с мимолетной улыбкой окинул взглядом подарки ученика и, довольный, покинул мастерскую.

Мягкие огоньки магических инструментов гасли один за другим, и мастерская погрузилась в густую тьму.

Местом, куда он направился, покинув лабораторию, оказалась его спальня, расположенная по соседству.

"Ха-а-ам"

Сладко зевнув, Великий Мудрец опустился на кровать.

Сняв повязку, он прикрыл свой единственный глаз, и его сознание постепенно провалилось в объятия тьмы.

"Давненько я здесь не был"

Когда Великий Мудрец Луис вновь открыл глаза, он осознал, что парит сквозь сновидение.

По своей природе сны были сродни миражам, обречённым кануть в небытие подсознания в момент пробуждения.

Но услышав о том, что пророки, следующие за звездными траекториями, умудряются разглядеть будущее именно в этих ускользающих миражах, Великий Мудрец с головой погрузился в их изучение.

В результате он научился улавливать тот самый миг, когда душа соприкасается с мировой причинностью, пока человеческий разум мирно спит.

Проще говоря, он нашел способ заглядывать в будущее или в параллельные миры через сновидения.

И спустя несколько десятилетий подобная возможность вновь представилась Луису.

"[Qudo oculus vadent, moria tenet]"

Луис зашевелил губами, которые с трудом поддавались контролю.

Как только заклинание подошло к концу, размытое море бессознательного всколыхнулось.

Вскоре туманный мир снов обрел четкие очертания.

"М-м".

Луис удовлетворенно кивнул.

Вообще-то, подобные видения не приходили просто по одному лишь щелчку пальцев.

Именно поэтому Великий Мудрец исследовал не то, как вызывать вещие сны, а то, как их запоминать.

И эта магия стала прямым результатом его трудов.

Вскоре декорации пришли в движение.

Чтобы узреть будущее, Луис послушно доверился течению, направляемому сновидением.

Когда его зрение окончательно прояснилось, перед ним развернулся знакомый, но в то же время чужой пейзаж.

Великолепная приемная Императорского Дворца предстала его взору.

Луис сидел на диване в этой самой приемной.

А напротив него стоял молодой мужчина.

"Великий Мудрец. Пришло время для вашего осмотра"

Спокойный и предельно вежливый голос.

Единственный глаз Луиса скользнул по лицу молодого человека, стоявшего напротив.

'О-хо'

Луис не смог сдержать внутреннего восхищения.

Этим мужчиной был Юлиан.

Не пятнадцатилетний подросток из реальности, а взрослый юноша Юлиан, которому на вид было чуть за двадцать.

Аккуратно зачесанные назад волосы и безупречно сидящая, сшитая на заказ униформа алхимика.

А главное — эти красивые, мужественные черты лица, которые непостижимым образом притягивали к себе взгляд.

'Так вот как этот мальчишка будет выглядеть, когда повзрослеет. Тц-тц, разобьет он немало сердец юным аристократкам Империи. И, пожалуй, станет частым гостем в покоях Имперской Принцессы'

Как его наставнику, ему было немного жаль, но он в очередной раз вздохнул с облегчением, вспомнив, что у парня нет ни малейшего таланта к Гипнозу.

Юлиан из сновидения держался предельно вежливо и преданно.

Ничем не отличаясь от Юлиана из реальности.

Юлиан подошел к Луису, проверил его пульс и мягким, выверенным движением протянул роскошный серебряный поднос.

"Сегодня вы тоже прекрасно выглядите. А теперь настало время принять лекарство"

"Хорошо. Тебе, должно быть, нелегко всякий раз мотаться в Императорский Дворец при твоей-то занятости, мой личный лекарь"

Луис из сновидения тепло рассмеялся и принял из рук юноши лекарство.

Судя по всему, в этой параллели тех самых крепких уз учителя и ученика не существовало.

Тем не менее, Юлиан оставался предельно искренен со своим пациентом.

'Значит...'

Но...

Что-то здесь было не так.

Его интуиция, отточенная за тысячу лет, забила тревогу.

Молодой человек перед ним совершенно точно был Юлианом.

Его внешность, его голос, его манера речи.

Всё было точно таким же, как у его драгоценного ученика.

Но Великий Мудрец не ощущал ни малейшего внутреннего отклика от юноши перед собой.

Впрочем, Великий Мудрец решил пока подавить нарастающее чувство тревоги и позволить своему телу плыть по течению сна.

Он намеревался досмотреть до самого конца, чтобы выяснить, к чему приведет причинность этого странного параллельного мира.

"Ха-ха, я никогда не смогу привыкнуть к этой ужасной вони, сколько бы ни пил это"

"Хорошее лекарство всегда горько на вкус, не так ли?"

"Верно. Личный лекарь прав на все сто"

Луис из сновидения добродушно усмехнулся и залпом осушил коричневое зелье на серебряном подносе — димеркапрол.

И вскоре после того, как лекарство проскользнуло в горло...

"М-м-м..."

Силы начали стремительно покидать конечности спящего Луиса.

Ощущение было весьма специфическим.

Разум "наблюдающего" Луиса оставался кристально ясным, но его версия во сне явно находилась в измененном состоянии.

И в этот самый момент...

"..."

Аура молодого человека, который ещё секунду назад казался образцом заботы и преданности, кардинально изменилась.

От приветливого личного лекаря не осталось и следа, и теперь на Великого Мудреца свысока взирало нечто, напрочь лишенное человеческих эмоций.

Юноша медленно опустил ладонь на голову Великого Мудреца, который вяло тряс головой в полубреду.

С его кончиков пальцев хлынула низкая, зловещая темная магическая сила.

И эта сила принялась выжигать ужасающую рунную формулу прямо на мозге Великого Мудреца.

Единственный глаз "настоящего Луиса", наблюдавшего за всем со стороны, расширился от непередаваемого изумления.

'Он подчиняет разум живого человека, применяя некромантию...?!'

Свинец — это катализатор, традиционно используемый для контроля над самозарождающейся нежитью.

Благодаря своему символизму порабощения душ, он позволяет заклинателю брать их под свой контроль.

И Юлиан из сновидения прямо сейчас проделывал это с Великим Мудрецом.

'Но как такое вообще возможно?'

Ментальный барьер Великого Мудреца был фундаментально прочнее чего бы то ни было в этом мире.

Каким бы искусным ни был черный маг, скастовать гипноз или магию подчинения напрямую на мозг Великого Мудреца было практически невозможно.

Но Юлиан во сне проделывал это с пугающей легкостью.

Луису не потребовалось много времени, чтобы разгадать принцип этой магии.

'...Всё дело в свинце'.

Юлиан во сне использовал сами годы, которые прожил Великий Мудрец.

Свинец, копившийся в его теле на протяжении тысячи лет.

Он буквально пропитал мозг Великого Мудреца этим свинцом, а затем наложил на него черную магию.

Тот самый побочный эффект, о котором так отчаянно предупреждал настоящий Юлиан.

Таков был результат наихудшего сценария, который наступает, когда пациент принимает лишь основной препарат — димеркапрол, — и игнорирует те две добавки.

'Так вот почему Юлиан заставлял меня принимать их вместе'

Луис в очередной раз поразился безграничным познаниям Юлиана — как реального, так и этого, из сна.

Луис во сне пробормотал из глубин угасающего сознания:

"Личный... лекарь"

"Да, Великий Мудрец. Я слушаю"

Великий Мудрец во сне, чей мозг уже насквозь пропитался свинцом, пробормотал, как старик в состоянии бреда:

"Как долго... мы с тобой знакомы?"

Вопрос, больше похожий на бессвязную жалобу.

На этот вопрос молодого человека Юлиан ответил, не отрывая руки и продолжая вливать чёрную магию, абсолютно спокойным, лишённым каких-либо эмоций голосом, без малейшей тени сомнения.

"Прошло уже около десяти лет"

Десять лет.

Время, потребовавшееся тринадцатилетнему ребенку из реальности, чтобы превратиться в юношу двадцати с лишним лет.

И всё это время этот юноша методично и планомерно разрушал мозг Великого Мудреца.

Успешно применяя на практике знания, которыми он уже обладал.

'Так вот насколько глубоко простирался талант этого ребенка в черной магии'

Но оставался один вопрос.

Было очевидно, что в этой версии реальности Юлиана и Луиса не связывали Узы Наставника и Ученика.

Тем не менее, черная магия, продемонстрированная юношей перед ним, была столь же филигранной, как и у настоящего Юлиана, а то и превосходила её.

Но где же, во имя всего святого, Юлиан из этого сна мог постичь столь виртуозную черную магию?

Словно насмехаясь над этим немым вопросом Луиса, юноша Юлиан мягко прошептал:

"Это было весьма плодотворное время, благодарю вас, Великий Мудрец"

Единственный глаз Луиса расширился от шока.

Неужели...

Этот Юлиан из сна все эти долгие десять лет методично вытягивал из Великого Мудреца его знания.

Используя связь, созданную свинцом, совершенно незаметно и естественно.

'Боже правый... Нет, подождите. Для этого ребенка подобное было вполне ожидаемо'.

Он уже видел, какое чудо происходит, когда талант направляют в правильное русло.

Значит, ему следовало допустить и обратную вероятность, которая была столь же закономерна.

При виде пугающе сокрушительного таланта своего ученика Луис почувствовал не отвращение, а скорее ледяной трепет восторга.

И, словно прочитав его эмоции, Юлиан из сна прошептал:

"Даже тысячелетняя мудрость, будучи запертой в гниющем теле, становится столь жалкой и беспомощной. Годы, которые вы потратили на накопление этих знаний, в итоге стали вашим ошейником"

"..."

Рассмейся он сейчас высокомерным хохотом, как третьесортный злодей, это выглядело бы жалко.

Но этот Юлиан лишь констатировал участь Великого Мудреца с абсолютным хладнокровием.

Словно и это было частью его грандиозного плана.

"Я найду вашему телу достойное применение, Великий Мудрец. Тело Чародея восьмого ранга, прожившего тысячу лет... Можно ли найти сосуд идеальнее?"

И в тот самый миг, когда темная магия уже готова была окончательно поглотить остатки сознания Великого Мудреца...

"..."

Взгляд Луиса, до этого момента тихо наблюдавшего за ситуацией со стороны, обледенел.

Безумие и талант, продемонстрированные учеником из параллельного мира, были, безусловно, интригующими.

Но это не давало ему права осквернять дух Архимага, безраздельно властвовавшего над миром целую тысячу лет.

И превыше всего: сам замысел этого 'сна' казался ему откровенной дерзостью, стерпеть которую он не мог.

На этом сон окончен.

"———!"

Одно-единственное, короткое заклинание.

В этот миг иллюзорные стены приемной, до сих пор казавшиеся незыблемыми, покрылись сетью трещин.

"Глупый мираж"

Голос Луиса громом прокатился по рушащемуся миру снов.

"Вероятность, которую ты мне продемонстрировал, действительно поразительна и пугающа. Но неужели ты и вправду решил, что сможешь одурачить меня столь жалкой переменной?"

В прошлом юный и высокомерный Луис страстно жаждал постичь мудрость и заглянуть в будущее.

Он стал одержим этим поверхностным будущим, желая ухватить за хвост всю причинность мира, и ценой за эту одержимость стал его правый глаз.

И в обмен на потерю зрения он обрел истинное озарение.

"Глупо судить о пределах океана, узрев лишь одну бегущую по воде рябь"

"..."

"Высокомерное создание. Судьба мироздания никогда не сведётся к этому жалкому обрывку будущего, показанного тобой"

Вдребезги!

Со звуком бьющегося гигантского зеркала пространство фальшивого параллельного мира осыпалось осколками.

И за секунду до того, как его сознание вернулось в реальность, Великий Мудрец обратился к мужчине, который с невозмутимым видом наблюдал за ним.

"Ты меня не услышишь, ведь ты всего лишь плод сновидения, но я всё равно скажу это"

"..."

"Ты не более чем принц светлячков"

И, мысленно обращаясь к совершенно конкретному мальчику, Великий Мудрец произнес:

"Тебе никогда не стать настоящей звездой"

Звон!

С этими словами сновидение Великого Мудреца окончательно разлетелось на осколки.

"Ху-у-у..."

Луис медленно сел на кровати, издав сухой смешок.

В его памяти всё ещё всплывало лицо поистине завораживающего и пугающего монстра.

Луис повернул голову и бросил взгляд на стол.

Там стояли три пустых пузырька из-под лекарств, переданных Юлианом, а рядом с ними лежали грубые, но сделанные от чистого сердца маска и кожаные перчатки.

'Вам категорически запрещено принимать только одно это вонючее зелье'

'Если ваши руки начнут дрожать, речь станет невнятной или тело ослабнет, вы должны первым делом вызвать целителя или позвать меня'

Под светом дешевой магической лампы Лимбус-Пита...

Ему вспомнилось юное лицо ученика, который с неловкой улыбкой давал ему эти наставления.

Вспомнив это лицо, Великий Мудрец отбросил мысли о монстре из сна.

И поклялся себе больше никогда не совершать высокомерной ошибки, судя об океане по одному лишь его течению.

Спустя неделю, в клинике.

"Учитель. На этой неделе вы трижды пропустили прием коричневого зелья"

На этот вкрадчивый вопрос Юлиана, перелистывающего медицинскую карту, Великий Мудрец Империи, сидящий напротив, лишь сухо кашлянул и слегка отвел взгляд.

"Кхм. Но я прилежно принимал тот кислый порошок и пилюли, которые ты велел ни в коем случае не пропускать. Так что яд ведь не доберется до моего мозга, так?"

"С этим вы справились отлично. Но если вы всё равно собирались проигнорировать основное лекарство, то зачем вообще пили два остальных?"

Лицо Архимага густо покраснело от этого деликатного, но неумолимого допроса.

"Ну... Понимаешь ли, сходив в уборную после приема лекарства, клянусь, я в жизни не чуял более отвратной вони тухлых яиц. У меня на носу масштабный совместный исследовательский проект, и будет как-то неудобно, если я завалюсь туда, благоухая подобным образом..."

"Ах, значит, вы просто побоялись ударить в грязь лицом"

Услышав это оправдание, Юлиан почувствовал, как у него закипает кровь от возмущения.

'Вот вам и суровое Темное Фэнтези'

Если от тебя воняет после лекарства, можно просто сходить и помыться, но вариант "помыться" в их головы почему-то не приходит даже под страхом смерти.

И вместо этого они просто решают забить на таблетки.

Впрочем, Юлиан прекрасно знал, как заставить лечиться даже таких пациентов.

Он отложил ручку и лучезарно улыбнулся.

"Я не спал несколько ночей подряд, возясь с этой смердящей кучей тухлых яиц и чеснока, лишь бы экстрагировать лекарство, способное избавить вас от тремора рук. Кажется, для вас мои усилия оказались сущей мелочью, Учитель"

"Эм, нет, я вовсе не это имел в виду..."

"Что ж, можете не пить, дело ваше"

Он снова взял карту и небрежно бросил:

"Вам же потом жить с накопившимся свинцом и трясущимися руками до конца своих дней, а не мне. В конце концов, это не мое тело. Если вам так противно это лекарство, можете и дальше трястись с тростью"

"Кхм! Прошу прощения. Я обязательно что-нибудь придумаю с этим запахом. Так что, умоляю, прости старика"

Великий Мудрец Империи виновато склонил голову перед собственным учеником.

Это была сцена, от которой у других магов пошла бы пена изо рта с криками об оскорблении Отца Магии.

Но Юлиан не испытал ни малейших угрызений совести и благосклонно принял извинения учителя.

"Я вас понял. Тогда я выпишу вам новый рецепт, и вы будете соблюдать его от и до”

"Ух... Я же тут вроде как наставник..."

"Что вы сказали?"

"Ничего, абсолютно ничего"

Юлиан принялся заново расписывать сорванный курс лечения своего учителя.

Фэнтезийный мир с летающими магическими дирижаблями и великими магами.

Но как бы сильно ни менялся этот мир, одна истина оставалась незыблемой.

Перед врачом даже Великий Мудрец, проживший целую тысячу лет, остается лишь обычным пациентом, которому нужно постоянно читать нотации.

----------

Демоническая Болезнь (1)

[Юлиан. Ты сейчас свободен?]

Я как раз наводил порядок в инструментах после закрытия клиники.

Как вдруг в моей голове раздался голос.

'Это Учитель'

Сработала Телепатия моего наставника.

Как и в день нашего первого знакомства, он время от времени связывался со мной, транслируя свои мысли прямо мне в мозг.

Поначалу меня это жутко пугало.

Я даже начал всерьез опасаться, не сошел ли я окончательно с ума, не выдержав давления мрачного сеттинга этого мира.

К счастью, мой рассудок оказался в полном порядке.

"Да. У меня выдалась свободная минутка. Что случилось, Учитель?"

[Я связался с тобой, потому что снова пришло то самое время.]

"То самое время..."

На мгновение я задумался.

Но вскоре до меня дошло, о чем именно он говорит.

"Уже пора, да?"

[Именно. Осенняя Академическая Конференция уже на носу.]

Как я и думал.

Что здесь, что в моем прежнем мире, все крупные научные конференции всегда проводились осенью.

Летом слишком жарко,

зимой невыносимо холодно,

а весной ещё слишком рано.

Вот почему для них всегда выбирали осень.

К тому же, именно в это время сезонные продукты в самом изобилии, что позволяет принимать гостей с максимальным размахом.

И именно в этот период мой наставник никак не мог спуститься в Лимбус-Пит.

[В этом году просто какое-то немыслимое количество рекомендательных писем...]

"Вам сейчас, должно быть, нелегко приходится, Учитель"

В этом мире магия напрямую приравнивается к мощному военному оружию.

Поэтому Осенняя Академическая Конференция Империи — это далеко не просто безобидный обмен знаниями.

Это арена, где молодые адепты магии, грезящие об успехе, из кожи вон лезут, чтобы их выбрали в Придворные Чародеи, и в то же время это площадка, где каждая Магическая Башня с пеной у рта пытается оправдать полученные за прошлый год гранты на исследования.

И человеком, который контролирует весь этот балаган, является мой учитель.

Насколько научные изыскания бесчисленных Магических Башен ценны с академической точки зрения, и насколько они применимы в военных реалиях.

Главный Советник и Верховный Судья, выносящий окончательный вердикт.

Вот почему в этот период мой учитель был завален работой по самое горло.

[Одной лишь проверки бюджетов и научных статей, присланных Магистрами Магических Башен со всей Империи, достаточно, чтобы глаза на лоб полезли. К тому же, в этом году Императорский Двор присматривается к немалому количеству многообещающих талантов, так что этому старику придется не раз лично присутствовать на заседаниях и светить лицом.]

Даже через Телепатию я ощущал его безграничную, всепоглощающую усталость.

[Один берет теорию пятидесятилетней давности, слегка её изменяет и выдает за свою, другой откапывает эксперимент, с треском провалившийся три века назад, и называет это 'инновационным переосмыслением'. Пролистываешь десяток работ — и ни единой свежей мысли...]

Не успел я и глазом моргнуть, как учитель завел свою привычную шарманку с жалобами.

А уж если он начал, это надолго.

В такие моменты ему даже не нужны ответы.

Так что я просто впускал его ворчание в одно ухо и выпускал из другого, параллельно принимая следующего пациента.

[В итоге я просто назвал этому юнцу номер стеллажа в старом архиве и выставил за дверь. Велел пойти и прочесть первоисточник самому. Видел бы ты, как помрачнело его лицо от досады.]

Выговорившись, учитель зазвучал куда бодрее.

Я выписал пациенту рецепт и вновь полностью сосредоточился на Телепатии.

[Вместо того чтобы торчать на этой унылой конференции, я бы с куда большим удовольствием занялся с тобой исследованиями. Кстати, Юлиан, у тебя есть какие-нибудь идеи для нашего следующего проекта?]

Похоже, он окончательно подсел на иглу наших совместных разработок после успеха с вакциной.

К сожалению, прямо сейчас в голову ничего не приходило.

"Извините. Боюсь, что нет, Учитель"

[Я спросил не для того, чтобы заставить тебя извиняться. Слушай, Юлиан, а почему бы тебе не составить мне компанию на конференции в этом году?]

"Я отказываюсь"

[Хм. Тц. Это, вообще-то, приглашение от твоего наставника, мог бы хотя бы для приличия сделать вид, что задумался...]

"Вы ненавидите эту конференцию, Учитель, и я отказываюсь от неё ровно по тем же причинам"

На этой конференции мне абсолютно нечему учиться.

Магия в этом мире развивалась исключительно как инструмент для убийства.

Другими словами, это 'академическая конференция' лишь на бумаге. На деле же она ничем не отличается от выставки достижений военной промышленности.

Естественно, мне, чьё призвание — спасать жизни, там ловить совершенно нечего.

К тому же, была и ещё одна причина.

"Ведь Магической Башни Черной магии не существует, верно?"

Среди тринадцати школ магии, классифицированных Великим Мудрецом, лишь у черной магии не было своей Башни.

Конечно, с академической точки зрения черная магия — это абсолютно полноправная ветвь магической науки.

Но у отсутствия Башни именно для этого направления была весьма веская причина.

"Вы ведь сами стерли её с лица земли, Учитель. На что мне там смотреть?"

В далеком прошлом Магическая Башня Черной магии была уничтожена лично Великим Мудрецом.

Он поручил им собрать магов для защиты человечества, а они вместо этого увлеклись планированием массового геноцида того самого человечества.

Проблема заключалась в том, что черная магия изначально была заточена под уничтожение людей, а не демонических зверей.

С тех самых пор в Империи больше не существовало Башни Черной магии.

И не только её — любые организованные собрания черных магов преследовались по закону.

По этой причине черная магия, в отличие от остальных школ, приобрела строгую структуру передачи знаний "от одного учителя к одному ученику"

Как бы там ни было...

Учитывая всю эту предысторию, у меня не было ни малейшего желания тащиться на Осеннюю Академическую Конференцию.

"Или там есть нечто такое, что я просто обязан увидеть?"

[Ну. Как знать, возможно, тебя ждут новые интересные знакомства или захватывающие зрелища.]

"Пациентов там больше, чем в Лимбус-Пите?"

[Ух... Нет, не больше.]

"Тогда я пас"

[Я тебя понял...]

Голос в голове прозвучал до странности поникшим.

Похоже, ему и вправду очень хотелось вытащить меня с собой в этот раз.

[Тогда, раз уж ты не можешь приехать лично, не мог бы ты всё-таки выделить стипендиальный фонд от моего имени, как и в прошлом году?]

"Сколько нужно?"

[...Понимаю, что это наглость с моей стороны, но сумма порядка пятидесяти миллионов Мар была бы весьма кстати.]

Общий бюджет, который делят между собой Магические Башни, состоит из трех основных частей.

Первая — финансовая поддержка Императорского Двора.

Вторая — взносы от старших магов.

И последняя — пожертвования из внешних источников.

И каждый из этих пунктов был жизненно необходим Башням, чтобы хоть как-то сводить концы с концами в течение года.

"Пятидесяти миллионов маров будет достаточно?"

[Как я, будучи твоим учителем, могу требовать большего от своего самого младшего ученика?]

"Сдается мне, я богаче всех своих старших братьев и сестер вместе взятых"

[Кхм.]

Прямые ученики Великого Мудреца, те самые "старшие братья и сестры", в большинстве своем занимают посты Магистров Башен или Старейшин.

Однако быть Магистром Башни — должность скорее почетная, чем прибыльная.

По сути своей, Магическая Башня — это что-то вроде Форума Магов.

А её глава, Магистр Башни — не более чем Главный Модератор.

Так что денег у моих "родственничков" по магической линии кот наплакал.

К тому же, эти люди привыкли получать гранты на свои исследования, а не спонсировать чужие.

"Назовите реальную цифру. Чтобы я отправил столько, сколько действительно нужно"

[Семьдесят...]

"Вам точно этого хватит?"

[...Тогда я попрошу сто миллионов маров.]

"Я вышлю"

Сто миллионов маров.

Сумма, примерно равная годовому доходу Баронской семьи.

Но с учетом того, что дивиденды от вакцины уже начали понемногу капать на мои счета...

У меня было более чем достаточно свободных средств, чтобы порадовать своего Учителя.

[...Мне и вправду повезло обзавестись таким прекрасным учеником на старости лет.]

"Мне как-то неловко, когда вы становитесь таким сентиментальным из-за подобной ерунды"

[Кхм.]

Вероятно, это играло далеко не последнюю роль в том, почему Учитель так во мне души не чаял.

Он постоянно повторял, как сильно ему нравится то, что при работе со мной можно вообще не забивать голову финансовыми вопросами.

[Отлично. Тогда увидимся зимой.]

"Берегите себя, Учитель"

[Да.]

На мгновение повисла тишина.

Но как раз в тот момент, когда Телепатия уже должна была прерваться...

[Юлиан.]

"Да?"

[Если подумать, я не считаю, что эта конференция пройдет для тебя абсолютно впустую.]

"...Простите?"

[Забудь. Это просто мои стариковские бредни, так что не бери в голову. Я свяжусь с тобой, когда наступит зима.]

"Да. До свидания, Учитель"

На этих словах связь оборвалась.

После разговора с Учителем.

Я, как и всегда, завершил свои дневные дела и запер дверь клиники.

А выйдя через черный ход, нос к носу столкнулся с молодым человеком, надвинувшим шляпу глубоко на глаза.

"Отто. Давно ждешь?"

Отто.

Наш хилый телохранитель и по совместительству водитель.

Он так и остался моим телохранителем даже после того позорного обморока.

Причина была до банального проста.

Парадоксально, но именно благодаря его отключке я и сошелся со своим наставником.

Тогда у одного лишь Отто иммунитет не успел сформироваться в полной мере, и он пал жертвой проклятия Бельгиана.

Из-за этого мне пришлось тащить его в медицинский центр, где я и пересекся с Учителем.

Так что я решил оставить Отто при себе.

Не знаю, связано ли это с законами жанра недопониманий, но я начал воспринимать Отто как свой личный талисман на удачу.

По дороге домой, шагая бок о бок с Отто, я внезапно вспомнил об одной детали.

"Точно. Время продления твоего контракта уже на подходе, верно?"

"Да, всё так"

"В этом году я тоже подниму тебе зарплату"

"...Но чем я это заслужил?"

И с того самого дня я ежегодно повышал жалованье Отто ровно на десять процентов.

Словно бросал монетку в ящик для пожертвований на удачу в канун Нового года.

Безусловно, это была не единственная причина.

'Сложно найти телохранителя с таким же уровнем преданности, как у Отто'

Главное качество для охранника — это вовсе не физическая сила, а абсолютная верность.

Каким бы могучим ни был телохранитель, если все его мысли сводятся к тому, как бы перерезать мне глотку — это уже не охранник, а наемный убийца.

В этом смысле Отто был слишком ценным кадром, чтобы выбрасывать его на улицу из-за одной оплошности.

Он умеет держать рот на замке, а его преданность не знает границ.

К тому же, я спас ему жизнь, так что по всем законам жанра он, вероятно, теперь предан мне до гроба.

"Возможно, ты не уверен, что сможешь оправдать мои ожидания?"

"...Дело не в этом"

"Вот и славно"

Я невозмутимо кивнул.

"Тогда, Отто, давай заберем говядину у Ванчо, а потом зайдем за Эрикой"

Оставив клинику позади, я велел нашему скромному водителю показывать дорогу.

Забрав Эрику, которая тренировалась под присмотром Капитана Шена в Цивитас-Сквере...

...я вернулся в особняк на Сэнктум-Хилле и распорядился, чтобы слуги выгрузили говядину из машины.

Пока слуги суетились, ко мне подошел старший дворецкий.

"О. Что это за говядина?"

"Подарок снизу. Ванчо сказал, что достать её было той ещё задачкой"

"Какая ценность. Нужно будет послать этому господину хорошего вина в знак благодарности"

Пока мы разговаривали, гигантские куски мяса благополучно убирали в морозильную камеру нашего особняка.

"Остальное я заберу завтра и послезавтра. Туша оказалась слишком огромной, чтобы влезть в машину за один раз"

"Понял. Я передам повару"

После этого короткого диалога со старшим дворецким...

Я миновал снующих туда-сюда слуг, и самым естественным образом направился прямиком в сторону кухни.

"Ю-юный господин?!"

"Тсс. Сегодня я тоже пришел немного поготовить"

Я приложил палец к губам, глядя на повара, который даже спустя несколько лет продолжал впадать в ступор от моего появления.

Готовка стала моим полноценным хобби.

Изначально я занялся этим лишь для того, чтобы укрепить образ Юлиана.

Но со временем втянулся и начал получать от этого искреннее удовольствие.

Поэтому я частенько тайком прошмыгивал на кухню втайне от матушки.

Конечно, чаще всего меня в итоге ловили и отчитывали.

Я мастерски повязал фартук и закатал рукава рубашки.

А затем озвучил повару сегодняшнее меню:

"Сегодня в меню — Стейк Тартар"

"Что?"

Отодвинув в сторону пришедшего в ужас повара, я встал к разделочной доске.

Когда мне было двенадцать, для этого требовалась подставка под ноги.

Теперь же я достаточно вытянулся, чтобы комфортно работать за столом без неё.

"Нам как раз привезли свежайшую говядину. И я хочу приготовить её лично"

Говядина была тем видом мяса, которое с трудом можно было достать даже на скотобойне Ванчо.

Поэтому всякий раз, когда нам перепадал подобный деликатес, я брал кухонный нож в свои руки.

"С вырезкой можно подождать, так что для начала займемся субпродуктами"

При слове 'субпродукты' повар презрительно сморщился.

Честно говоря, эпоха, когда потроха стали называть деликатесом, наступила не так уж давно, даже по меркам моего прошлого мира.

К примеру, даже фуа-гра, признанный символ высокой кухни, стали считать таковым лишь в конце девятнадцатого века.

Всё потому, что потроха быстро портятся и требуют массы возни при обработке, а на выходе, несмотря на все мучения, их вкус оставляет желать лучшего.

Поэтому в мире вроде этого прочно укоренился стереотип, что подобную еду потребляет исключительно нищебродская чернь.

Но так бывает лишь тогда, когда повара не умеют работать с потрохами.

'Если это вкусно — это высокая кухня, а если ещё и красиво — то настоящее искусство'

Даже если блюдо приготовлено из субпродуктов, при правильном подходе ко вкусу и изысканной подаче оно неизбежно становится кулинарным шедевром.

Именно поэтому я пускал потроха в дело, а не выбрасывал их в мусорное ведро.

"Сегодня я буду использовать коровье сердце и костный мозг"

По правде говоря, пока слуги разгружали машину, я тайком отложил сердце и кости в сторонку.

Я подмигнул повару, который из-за разницы в статусе не смел мне перечить, и протер нож чистым полотенцем.

На разделочной доске покоилось темно-багровое коровье сердце.

А рядом с ним — говяжья берцовая кость, разрубленная вдоль пополам.

'Для начала разберемся с кровеносными сосудами'

Сосуды всегда жесткие и безвкусные.

Это та часть, которую невозможно сделать съедобной, как её ни готовь.

В коровьем сердце особенно много жилистых и жирных участков, поэтому с ним нужно работать предельно аккуратно.

'Удаляем все коронарные артерии и вены...'

Я провел лезвием точно по контуру аорты.

Острие ножа виртуозно отделило от сердца две коронарные артерии.

Тот факт, что я знал анатомию как свои пять пальцев благодаря опыту хирурга, давал мне колоссальное преимущество в кулинарии.

Зная, как устроена кровеносная система, я прекрасно понимал, как ювелирно вырезать все сосуды.

'Жир и соединительные ткани тоже в мусорку'

Я разрезал оставшийся мышечный ком — само сердце — пополам.

Затем разрезал ещё раз и тонко нашинковал получившиеся четвертинки, ритмично отбивая фарш тупой стороной ножа.

'Дальше запекаем кости'

Я отправил разрубленную вдоль берцовую кость в раскаленную духовку.

Вскоре костный мозг внутри начал закипать.

При нагревании он источает аромат, напоминающий сливочное масло, так что это был идеальный вариант.

Я выскреб запеченный до золотистой корочки костный мозг, ставший мягким как пудинг, и выложил его поверх мелко нарубленного сердца.

Следом я приготовил заправку.

Каперсы, мелко нарезанный лук-шалот, зернистая горчица, капля черного уксуса и оливковое масло.

Тщательно перемешав всё это с мясом, я приправил блюдо каменной солью и свежемолотым черным перцем.

И на этом Стейк Тартар был готов.

'Если я назову это просто Юкхве... будет ли это звучать слишком по-дешевому?'

В те времена, когда я проходил стажировку в Штатах, один из местных профессоров угостил меня этим французским блюдом.

Тогда, как бы я ни старался, я так и не смог избавиться от впечатления, что ем обычный французский Юкхве.

Хотя нет.

Юкхве — тоже блюдо высшего класса.

А что не так с корейской кухней?

'...Лучше сосредоточусь на подаче'

Как и планировал изначально, в качестве тарелок я решил использовать сами кости.

В полые углубления костей, очищенных от мозга, я аккуратно выложил Тартар из сердца.

А рядом изящно разложил молодые листья пряных трав со слегка горьковатым привкусом.

Итого получилось ровно шесть готовых порций.

Одну из них я переложил в сковороду и быстро обжарил.

'У Фрида всё ещё могут возникнуть проблемы с перевариванием сырого мяса'

Нашему младшему брату в этом году исполняется четыре.

Он уже неплохо ест мясо, но сырое пока может быть для него тяжеловато.

Я закончил обжарку порции для Фрида и снова выложил её на кость.

На этом сегодняшний ужин был полностью готов.

"Готово".

"Юный господин? Что это за невероятное блюдо..."

"Это Tartare de cœur à la moelle (Тартар из сердца с костным мозгом)"

"Что-что?"

Я одарил растерянного повара лучезарной улыбкой и вытер руки полотенцем.

Повесив фартук на крючок, я направился к выходу из кухни.

"Я буду наверху. Если матушка станет меня искать, скажите, что меня здесь не было. Надеюсь, вы сможете достойно презентовать ей это блюдо"

"Ю-юный господин?!"

"Если захотите что-то добавить от себя, смело импровизируйте на свой вкус"

Оставив позади истошно зовущего меня повара, я поспешил к обеденному залу.

Мне нужно было срочно обеспечить себе алиби, пока матушка меня не засекла.

'Скажу, что приводил в порядок бумаги в лаборатории...'

Однако моей маленькой хитрости не суждено было сбыться.

"Юлиан"

За моей спиной раздался леденящий душу голос.

Я медленно обернулся.

Передо мной возвышалась Госпожа Дома Нихирит во плоти.

"Юлиан. Не соизволишь ли ты объяснить, что здесь происходит?"

"Прошу прощения"

"Вздох..."

Старший сын Семьи Нихирит, Юлиан Шнабель Нихирит.

Количество раз, когда матушка ловила его с поличным у входа на кухню, сегодня официально пробило отметку в тысячу раз.

----------

Демоническая Болезнь (2)

"Если ты ещё хоть раз прокрадешься на кухню, знай: я лишу тебя карманных денег на долгое время"

"Прошу прощения"

Будучи пойманным с поличным уже в тысячный раз, матушка отчитывала меня по привычному сценарию.

Но внезапно... она неловко кашлянула, словно о чем-то вспомнив.

"Кхм. Я оговорилась. Я имела в виду, что если ты отныне сунешься на кухню..."

"..."

Судя по всему, она вспомнила, что, в отличие от Фрейи, я вообще-то нахожусь не в том положении, чтобы получать карманные деньги.

"Если ты туда сунешься..."

Голос матушки стих.

Её зрачки задрожали, словно от землетрясения.

К сожалению, она только что осознала прискорбный факт: у неё не было абсолютно никаких рычагов давления, чтобы наказать меня.

Если быть точным, оставался вариант с телесными наказаниями.

Но моя любящая матушка ни за что бы не пошла на такие меры.

Матушка неловко отводила взгляд, не зная, куда деть глаза.

И наконец, после тщетных попыток выдавить из себя хоть какое-то пугающее наказание, она обреченно выложила свой главный козырь.

"...Я буду плакать"

"?"

"Каждый раз, когда ты будешь шнырять на кухню, я буду отказываться от еды и в одиночестве рыдать у себя в комнате"

Ох.

А вот это уже удар ниже пояса.

"...Мне очень жаль. Отныне я буду осторожнее"

Я покорно опустил голову перед матушкой, которая уже доставала носовой платок.

Я прекрасно понимал, почему матушка так реагирует.

С её точки зрения, я и так был её главным больным местом.

Старший сын, которому она даже не смогла подарить светлых детских воспоминаний, да ещё и обделенный талантом Чародея.

Ей, должно быть, казалось, что у меня нет никаких шансов сохранить статус и нормально устроиться в жизни, кроме как удачно жениться и войти в чужую семью на правах зятя.

'Тот факт, что за мной стоит крупная торговая компания, ещё не гарантирует мне сохранения дворянского титула'

Огромная гильдия может рассчитывать на отношение, 'сопоставимое' с дворянским.

Но это лишь подобие, а не равный статус с аристократией.

За исключением редких случаев, богатство никогда не сможет превзойти благородное происхождение.

Вот почему матушка так страстно желала, чтобы я вошел в хорошую аристократическую семью, пусть даже в качестве приемного зятя.

А для этого безупречный имидж просто жизненно необходим.

Эрудиция, изысканные манеры и безукоризненная репутация в высшем свете.

Только такой юноша может рассчитывать на хорошую кандидатку для брака.

А тут, из всех возможных занятий — кулинария.

В аристократическом обществе готовка — это удел слуг.

Даже если это просто хобби, какой благородный отпрыск станет собственноручно браться за нож и разделывать мясо?

Более того, это было блюдо из потрохов.

Старший сын баронского рода, лично возящийся с потрохами, которые едят лишь нищие.

Поползи об этом слухи, и любые помолвки тут же будут разорваны.

'Даже если я скажу ей просто довериться мне, но родительское сердце так не работает'

Ведь я-то знаю, что я главный герой.

А теперь ещё и стал учеником Великого Мудреца.

Так что я могу с непоколебимой уверенностью двигаться по пути алхимии.

Но матушке всё это неизвестно.

Поэтому я прекрасно понимал её навязчивое желание удачно пристроить меня зятем.

И если кто здесь и виноват, так это я сам, скрывающий от неё правду.

"О-ох..."

Матушка тяжело вздохнула.

А затем пробормотала, словно обращаясь к самой себе:

"Знаешь, ещё пара лет, и тебе придет время искать невесту"

"Да... вы правы"

"Значит, тебе пора остепениться и вести себя подобающе"

"Я всё понял. Буду осторожнее"

Я покорно опустил голову.

Однако, и мне было искренне жаль разочаровывать матушку, я не собирался бросать кулинарию ни при каких обстоятельствах.

Напротив, стоило ей заикнуться о помолвке, как я ещё больше утвердился в мысли, что мне необходимо оттачивать свои кулинарные навыки.

'Сферы, в которые не суются остальные — это именно те сферы, где протагонист обязан стать первооткрывателем'

Таковы уж законы жанра.

Уникальность главного героя строится на том, что он делает то, чего не делают другие.

Прямо как тот хладнокровный Великий Герцог Севера, который по уши влюбляется в деревенскую барышню, копающуюся в земле, или высокомерный Кронпринц, становящийся одержимым десертами леди, выпекающей печенье.

Метафора из романтического фэнтези, конечно, слегка перебор.

Как бы то ни было, смысл в том, что именно из-за пренебрежения аристократов к кулинарии, мне стоит сделать её частью своего образа.

'Придется продумать новые маршруты к кухне, чтобы больше не попадаться...'

Но, как сын, я был обязан избавить свою мать от необходимости заливать слезами носовой платок в одиночестве.

Поэтому с завтрашнего дня я решил проявить толику искренности и сделать свои вылазки на кухню более скрытными.

'До сих пор я шастал туда-сюда слишком уж внаглую'

Для начала стоит прекратить нагло вышагивать сюда по главному коридору и переключиться на какой-то чёрный ход.

Скрыв свои истинные мысли, я указал на широкие парадные двери, ведущие из главного холла на кухню.

"Отныне я больше не воспользуюсь этой дверью"

Это было искреннее заявление, в котором, видит бог, не крылось ни единой капли лжи.

Потому что этой дверью я пользоваться и впрямь не собирался. В любом случае, это было от чистого сердца.

Но, возможно, моя искренность оказалась слишком пугающей.

В глазах матушки вновь промелькнула неуверенность.

"..."

Она на секунду поджала губы.

А затем осторожно заговорила:

"...Раз в какое-то время — можно"

"?"

"Это всё ради твоего же блага, но я боюсь, что тебе будет слишком тяжело. Примерно раз в месяц... мама будет закрывать на это глаза"

Голос матушки потеплел.

"Прости меня за то, что запрещаю тебе заниматься тем, что ты любишь"

"..."

Столкнувшись с этой искренней материнской любовью и её глазами, полными слёз, мне оставалось лишь изо всех сил прикусить губу.

Почему-то сейчас я чувствовал себя не протагонистом, а просто непутевым и причинившим боль маме сыном.

Как бы то ни было, обещание, данное матушке — это обещание.

Но это не повод отказываться от уже приготовленной еды.

На сегодняшний ужин подавали Тартар из сердца с костным мозгом.

В переводе на корейский — Юкхве. С той лишь разницей, что здесь его подавали с маслянистым костным мозгом и изысканной сервировкой.

Я занял своё место и обратился к гостье, уже сидевшей по правую руку от меня.

"Ты ведь вымыла руки, Эрика?"

"К-конечно, Учитель".

Ответила Эрика, напряженная как натянутая струна.

При обычных обстоятельствах социальный статус Эрики не позволил бы ей сидеть за этим столом.

Будучи простой помощницей, а не даже официальным телохранителем, человек с её туманным положением ни за что не был бы допущен до семейного ужина.

Но отец частенько приглашал её на такие трапезы.

'Это означает, что он в полной мере признает таланты Эрики'

Когда дворяне этого мира обнаруживают перспективного Чародея, они не ограничиваются лишь покровительством — они приглашают их разделить с ними хлеб.

Они едят одну и ту же пищу и пьют одно и то же вино, чтобы наладить тесную связь.

Всё потому, что Чародеи обладают колоссальным потенциалом: они могут либо основать собственный дворянский род, либо усилить уже существующий.

Порой семьи даже привязывают их к себе через усыновление или брачные союзы.

Учитывая эти реалии, приглашение на ужин не было чем-то из ряда вон выходящим.

'Именно поэтому сегодня я приготовил шесть порций'

Хоть сама виновница торжества всё ещё проходила через настоящую пытку, пытаясь свыкнуться с подобным обращением.

Видимо, сжалившись над её состоянием, матушка, сидевшая напротив, заговорила:

"Мисс Эрика. Пожалуйста, расслабьтесь"

"Д-да! Госпожа!"

Попытка матушки разрядить обстановку не увенчалась особым успехом.

Эрика отвечала с прямой как палка спиной, в точности так же, как в свой первый день после переезда из Лимбус-Пита.

Однако было одно крошечное отличие от тех времен.

Теперь она в полной мере осознавала собственную ценность.

'Она говорила, что параллельно перенимает от Капитана Шена мышление Чародея'

То, чему Эрика училась у него, не ограничивалось банальным боевым опытом.

Она усваивала, как общество относится к Магам, и тем более к Чародеям, и как подобает реагировать на такое отношение.

"Б-благодарю вас за приглашение! Глава Семьи!"

Впрочем, теория и практика — это всё-таки разные вещи.

Поскольку это была проблема, которую исправит лишь время, я решил оставить её в покое и сосредоточиться на еде.

В этот момент отец, вошедший в обеденный зал последним, заговорил:

"Юлиан"

"Да, отец"

"Ты сегодня опять готовил ужин?"

"...Вам матушка сказала?"

"Если собираешься скрывать это, почему бы для начала не поменять выбор блюд и подачу? Есть ли в этом мире хоть один повар, который подает сырое мясо на кости? Да и куда проще сосчитать дни, когда ты не готовил"

Хм.

Выходит, отец тоже меня раскусил.

Но сервировка — это вопрос принципиальный, так что здесь я на компромиссы не пойду.

"Эх... Мальчик, которому впору искать невесту, всё ещё вытворяет подобные вещи... Умом он не обделен, так что уверен, он сам о себе позаботится, но всё же"

Отец потер лоб и удрученно поцокал языком.

Тем не менее, раз уж он не стал прямо приказывать мне остановиться, значит, в отличие от матушки, он уже наполовину смирился с этим.

Отец занял почетное место во главе длинного стола и расстелил салфетку на коленях.

Матушка повязала слюнявчик Фриду, сидевшему рядом, и тоже расстелила салфетку.

Затем пришел мой черед.

"Эрика. Салфетку не нужно складывать"

Подсказал я Эрике, которая краем глаза пыталась в точности повторить мои действия.

Перед тем как приступить к еде, я в последний раз окинул взглядом стол, за которым собралась почти вся семья.

Мое внимание привлекло одно бросающееся в глаза пустое место.

"А ведь и правда, я сегодня нигде не видел Фрейю”

На мой вопрос ответил старший дворецкий, помогавший с подачей блюд, с легким поклоном:

"Ах, юная леди сказала, что сегодня поужинает отдельно, у себя в комнате. Со второй половины дня у неё небольшой жар и кашель"

"Кашель? Это простуда?"

"Да. Похоже, она простудилась из-за смены сезонов. Опасаясь заразить остальных, она решила остаться у себя"

Ага, простуда.

Для этой девочки болезни были чем-то вроде ежегодной традиции.

Она стабильно заболевала при каждой смене времени года.

'Она что, когда-то переболела корью?'

В раннем детстве Фрейи я жил во флигеле, так что точно сказать не могу.

Но, глядя на то, как часто она подхватывает заразу, это весьма правдоподобно.

Корь страшна тем, что её вирус повреждает иммунную память организма.

Вот почему переболевший ею человек остается уязвимым для обычных простуд ещё на протяжении нескольких лет.

'Или у неё просто слабый от природы иммунитет'

Однако в этой простуде было что-то нетипичное.

"Но в этом году всё немного хуже обычного. Это не просто кашель... она даже не может встать с постели"

Услышав это, я подумал, что это может быть вовсе не простуда, а самый настоящий грипп.

"Вы, случайно, не вызывали целителя?"

"Уже вызвали. Должен прибыть после ужина. Вы хотите с ними встретиться?"

"Разумеется"

И дело вовсе не в том, что я не доверяю целителям.

В реалиях этого мира, где не существует врачей, их навыки достаточно высоки, чтобы с легкостью их заменить.

Единственная причина моего интереса — желание понаблюдать за исцеляющей магией в действии.

"После ужина я захвачу для неё еду и поднимусь"

"Это верно, при высокой температуре лучше избегать блюд из сырого мяса. Я поручу шеф-повару подготовить для неё теплый суп"

Отец спокойно кивнул и взял вилку.

"Мы слишком заболтались. Давайте ужинать"

Я тоже слегка улыбнулся и взялся за приборы.

"Да, давайте приступим, пока не остыло. Ах, прежде чем мы начнем, могу я сказать пару слов как повар, приготовивший это блюдо?"

В этот момент мне на ум пришла одна любопытная фраза, и я остановил вилку.

Отец удивленно поднял бровь, но кивнул.

Пока все остальные также отложили приборы... я насладился безраздельным вниманием семьи и произнес приветствие перед едой:

"Я никогда не подаю блюд без души. Поэтому, прошу вас, насладитесь им от всей души"

"Гамбургский стейк! Выглядит как гамбургский стейк!"

Под радостные крики Фрида ужин завершился к всеобщему удовольствию.

Отец и матушка, поначалу скривившиеся от того факта, что это блюдо из сердца, после первого же кусочка молча принялись за еду.

"Как странно. Это субпродукты, но в них нет ни малейшего намека на неприятный запах"

"Этот аромат... это сливочное масло? Хм? Костный мозг, говоришь? Ну и необычные же рецепты ты знаешь"

Судя по всему, они оба остались довольны.

К слову, Эрика уплетала его с самого начала без малейших колебаний.

В конце концов, это был ребенок, когда-то нырявший с головой в ведро со свиной кровью.

Какое-то там блюдо из коровьего сердца уж точно не могло смутить её желудок.

"Лизь"

"Эрика. Хватит облизывать кость"

"Эх-х. Она же вкусная"

Так и подошел к концу этот сытный ужин.

Я легко улыбнулся и промокнул губы салфеткой.

Слуги начали убирать со стола, как только трапеза завершилась.

Я забрал поднос с теплым куриным супом и травяным чаем, которые заранее поручил приготовить на кухне.

"Мы бы и сами могли отнести..."

"Ничего страшного. Я отнесу сам, заодно и проверю состояние Фрейи"

На всякий случай я не забыл прихватить с собой и свой медицинский саквояж.

"Что ж, пойду посмотрю, как там Фрейя"

"Да, пожалуйста. Если жар окажется слишком сильным, немедленно дай мне знать"

"Хорошо, отец"

Оставив родителей внизу, я пошел по тихому коридору второго этажа, удерживая поднос.

Комната Фрейи находилась в самом конце коридора, на противоположном конце от моей собственной.

Тук-тук.

"Фрейя. Можно войти?"

Ответа не последовало.

Вместо этого из-за двери раздался незнакомый голос:

"Пожалуйста, входите, юный господин"

Я мгновенно понял, что это голос целителя, вызванного отцом.

Я открыл дверь и шагнул внутрь.

Войдя в комнату, я увидел гостью, прибывшую чуть раньше меня, у кровати, где лежала Фрейя.

Лицо целительницы, смотревшей на больную, было напряженным.

"Как она, сестра?"

"Н-ну..."

Прядь каштановых волос, пропитанная потом, торчала из-под головного убора жрицы.

Её вуаль тоже насквозь промокла, свидетельствуя о том, сколько усилий она вложила в лечение Фрейи.

Жрица заговорила с крайне встревоженным видом.

"Это... странно. Я точно применила магию исцеления, но жар не спадает"

"Не спадает?"

"Нет. На самом деле..."

Я пронзил жрицу ледяным взглядом.

Вздрогнув, она тут же ниц упала передо мной.

"М-мне очень жаль! Умоляю, пощадите мою жизнь...!"

"..."

Жрец, которому не удалось исцелить аристократа, рискует поплатиться за это головой.

Особенно если у него нет надежных связей в высших кругах.

Именно из-за этого правила и появилось столько нелепых слухов, когда носил свою маску ворона.

"Клянусь Богом, я сделала всё, что в моих силах!"

"...У тебя осталась божественная энергия?"

"Н-ну... совсем немного..."

Здесь нет никаких святых символов, и, к тому же, сейчас ночь, а не день.

Скорее всего, она применила Исцеление пару раз и полностью истощила свой резерв божественной силы.

Я встретился взглядом со жрицей, которая воровато следила за моей реакцией.

А затем произнес:

"Пока просто начни молиться и восстанавливай божественную энергию. Тем временем я осмотрю сестру"

"Что?"

"Скажем так, я вроде как начинающий целитель... Я знаю, как провести осмотр"

Я отстранил растерянную жрицу и приблизился к кровати, откуда доносилось слабое, тихое дыхание.

Фрейя лежала, натянув одеяло до самого подбородка.

Полуприкрытые, затуманенные глаза смотрели в мою сторону.

"...Бра... тик?"

"Фрейя. Ты можешь говорить?"

"..."

Ответа не последовало.

Я внимательно вгляделся в лицо Фрейи.

В её полузакрытых глазах виднелся абсолютно потухший взгляд.

"Фрейя. Открой глаза"

Её веки медленно приподнялись.

Открывание глаз — 3 балла.

"Где ты сейчас находишься?"

"...Я не знаю"

Она отвечает, пусть и заторможенно.

Но отвечает она растерянно.

Речевая реакция — 4 балла.

"Сожми мою руку"

Тонкие пальчики слабо сжали мою ладонь.

Двигательная реакция — 6 баллов.

'Итого: 13 баллов'

13 из 15 — это ещё не критический уровень.

Но ни обычная простуда, ни грипп не вызывают такого помутнения сознания, а отвечала она явно растерянно.

Иными словами, ситуация явно выходила за рамки нормы.

'Для начала проверим температуру'

Я приложил тыльную сторону ладони к её лбу.

Достал из саквояжа ртутный термометр и поместил его в подмышечную впадину.

'Какого черта'

Столбик термометра колебался между 39 и 41 градусами.

"Когда ты применила магию исцеления?"

"О-около часа назад"

"Ты сказала, что жар с тех пор не спал, но стало ли ей хуже?"

"...Да. Думаю, да"

Я снова осмотрел лицо Фрейи.

Её щеки пылали краснотой.

Казалось бы, обычный румянец от высокой температуры, но...

ТЫК

"М-м-м..."

Даже когда я легонько надавил на кожу указательным пальцем, она не побледнела.

В норме место надавливания должно сначала побелеть, а затем снова налиться кровью.

'Небланшируемая эритема...?'

Это далеко не типичная реакция на простуду.

Едва эта мысль промелькнула в моей голове, мой взгляд устремился к полуприкрытым глазам Фрейи.

"Фрейя. Дай-ка мне взглянуть на твои глазки"

Я осторожно приподнял веко девочки.

Налитая кровью красная склера.

Вся конъюнктива была покрыта лопнувшими капиллярами.

И при этом никаких гнойных выделений.

'Инъекция конъюнктивы без выделений'

Физический симптом, напрямую указывающий на системную инфекцию.

Я заподозрил васкулит или, что ещё хуже, сепсис.

После этого я шаг за шагом осмотрел всё её тело.

Сухие губы. Посиневшие ногти. Учащенный пульс и влажные хрипы при дыхании.

И, наконец, я нащупал твердое уплотнение в левой части брюшной полости.

'Селезенка увеличена...'

В памяти пронеслись десятки инфекционных заболеваний.

Корь? Коклюш? Оспа?

В этот момент жрица, до этого тихо молившаяся в углу, вскочила на ноги и воскликнула:

"Я-я немного восстановилась. Сейчас, ещё один раз...!"

Едва завидев это, в моей голове яркой вспышкой пронеслось то, чему меня недавно учил Наставник.

"Юлиан. Исцеляющая магия — это не просто банальное 'Исцеление'. У неё тоже есть свои принципы и разновидности..."

Не дожидаясь, пока воспоминания всплывут в голове до конца, я резко развернулся к жрице.

Я перехватил её запястье в ту самую секунду, когда она потянулась к Фрейе, и произнес:

"Остановись"

"Что?"

"Я сказал, прекрати. Если только ты не собираешься убить Фрейю прямо сейчас"

"О чем вы говорите..."

Я посмотрел на тяжело дышащую Фрейю и констатировал:

"Это Демоническая Болезнь"

"Что?!"

"Прямо сейчас Фрейя заражена Демонической Болезнью"

----------

Демоническая Болезнь (3)

Гнойная Чума. Красная Смерть. Черный Мор. Проклятие Гниения. Костяная Хворь.

В этом мире так называли оспу, скарлатину, черную смерть, проказу и костный туберкулез соответственно.

Помимо этого, малярия здесь звалась южной лихорадкой, а хинное дерево — деревом Тирун.

Таким образом, этот мир порой присваивал известным мне болезням совершенно иные имена.

Осознав этот факт, первым делом я занялся тем, что начал переводить названия местных недугов в привычную мне медицинскую терминологию.

И в процессе этого я наткнулся на одну весьма странную болезнь.

Демоническая Болезнь.

Болезнь, при которой исцеляющая магия не лечила, а лишь усугубляла состояние.

Она не поддавалась ни лечению магией, ни целебным травам, и единственным шансом на спасение оставались лишь молитвы богам. Это была одна из самых смертельных болезней этой эпохи.

Едва узнав о ней, я с полной уверенностью погрузился в изучение этой болезни.

'Наверняка это что-то вроде рака или какого-то редкого генетического заболевания, так?'

Точно так же, как оспа была Пузырчатой Чумой, а черная смерть — Черным Мором, я полагал, что и Демоническая Болезнь окажется лишь местным названием уже известного мне недуга.

Но стоило мне собрать воедино все задокументированные в истории случаи Демонической Болезни... как я впал в полнейший ступор.

'Да что это за бред'.

Первый исторический случай, попавшийся мне на глаза, описывал историю одного маркиза.

— На теле вырастает опухоль. От исцеляющей магии эта опухоль лишь увеличивается в размерах.

Поначалу я утвердился в мысли, что Демоническая Болезнь — это рак.

Но следующий случай оказался куда более странным.

— Сильнейший жар, от которого тело буквально закипает. (По оценкам, около 40°C).

'А? Жар?'

Онкология, как правило, не сопровождается высокой температурой.

Конечно, существует такое понятие, как опухолевая лихорадка, но это редкий симптом, проявляющийся лишь на четвертой стадии рака.

Да и случаи, когда температура переваливает за 40°C, исключительно редки.

Другими словами, напрашивался противоречивый вывод, что Демоническая Болезнь — это 'онкология, сопровождающаяся системным сильным жаром'

Но проблема заключалась в том, что на этом симптомы Демонической Болезни не заканчивались.

— Внезапная остановка сердца.

— Кровотечение не останавливается.

— Всё тело покрывается черными пятнами.

.

.

.

Картина Демонической Болезни разительно отличалась от пациента к пациенту, и в записях фигурировал абсолютно любой тип симптомов, который только мог пережить человеческий организм.

Даже после этого, в любую свободную минуту, я пытался разгадать загадку Демонической Болезни.

И ответ пришел ко мне сравнительно недавно.

"А ведь если подумать, давным-давно Пузырчатую Чуму порой путали с Проклятием Гниения. Хотя со временем их всё же научились различать"

По словам моего наставника, сотни лет назад люди не могли отличить оспу от проказы, поэтому называли обе болезни Проклятием Гниения.

Но время шло, Целительство развивалось, и в конце концов выяснилось, что это два совершенно разных заболевания.

Таким образом, оспу нарекли Пузырчатой Чумой, а проказу — Проклятием Гниения.

В тот миг, когда я услышал этот исторический факт, я наконец осознал свое заблуждение касательно Демонической Болезни.

Мир с неразвитой медициной.

Сеттинг, где абсолютно все медицинские стандарты диктуются исцеляющей магией.

В таких реалиях любую болезнь, которая не просто не поддавалась исцеляющей магии, но и усугублялась ею, они клеймили 'Демонической Болезнью'

Иными словами, Демоническая Болезнь была чем-то вроде сборной солянки из всех неисследованных заболеваний, включая рак, аутоиммунные расстройства и генетические патологии.

С недавних пор я как раз увлекся их систематизацией, но...

'Фрейя подхватила Демоническую Болезнь именно сейчас?'

У Фрейи проявлялись симптомы, характерные для Демонической Болезни.

'И радоваться мне этому или нет?'

Оглядываясь назад на свою жизнь, я понимал: так было всегда.

Стоило мне в восемь лет завершить исследования и синтезировать хинин, как отец тут же слег с малярией.

Когда я вернулся, набравшись опыта в квартале красных фонарей, жизнь матушки и Фрида повисла на волоске.

А теперь, когда я вплотную занялся Демонической Болезнью, ею заболевает Фрейя.

Это определенно вписывается в каноны жанра недопониманий...

'Ведь это же не я во всем виноват, да? Правда ведь?'

Дело же просто в идеальном тайминге, так?

Я ведь не похож на того малолетнего детектива из манги, несущего смерть повсюду, где бы ни появился?

...Умоляю, скажите, что я прав.

Но сейчас не это главное.

'Для начала нужно классифицировать эту конкретную Демоническую Болезнь'

Как я уже говорил, это не какая-то одна конкретная болезнь.

Рак, аутоиммунные расстройства, генетические патологии.

Общий термин для любых недугов, не поддающихся исцеляющей магии — это Демоническая Болезнь.

Естественно, чтобы лечить болезнь, нужно сперва её идентифицировать.

Следовательно, для лечения этой Демонической Болезни мне необходимо выяснить, какой именно реальный диагноз за ней кроется.

'Итак, систематизируем симптомы Фрейи'.

Сильный жар, небланшируемая эритема, инъекция конъюнктивы, сухость слизистых оболочек, спленомегалия.

И самое важное: резкое ухудшение состояния после применения Малого Исцеления.

'Принцип действия Малого Исцеления — принудительное усиление регенерации и иммунитета'

В моей голове мгновенно выстроился список болезней, способных усугубиться от Малого Исцеления.

Онкология, аутоиммунные заболевания, ревматизм, анафилаксия...

Из них я отфильтровал лишь те, что могли спровоцировать высокую температуру свыше 41°C.

Уже одно это кардинально сузило круг подозреваемых.

'Если добавить сюда её анамнез с частыми простудами и тот факт, что она четырнадцатилетняя девочка...'

Цитокиновый шторм.

Да. Это наиболее вероятный диагноз.

Когда иммунная система вступает в борьбу с патогеном, организм повышает температуру тела, создавая для себя благоприятные условия.

Таким образом уязвимые к нагреванию бактерии теряют свою силу в раскаленном теле и односторонне подавляются.

Мозг, обычно жёстко ограничивающий температуру тела, на время снимает ограничения, позволяя температуре неуклонно повышаться.

Проблема возникает в тот момент, когда иммунная система, увлекшись уничтожением микробов, порой слетает с катушек.

В норме иммунитет должен повышать температуру в разумных пределах, но, опьянев от собственной мощи, он задирает её до критических отметок.

А мозг, который должен был бы это контролировать, уже снял этот ограничитель.

В результате жар становится неконтролируемым.

В конечном итоге мозг буквально варится, словно в су-виде, и человек умирает.

Именно этот феномен и называется Цитокиновым штормом.

'Это всё равно что спалить собственный дом дотла, лишь бы поймать в нем одного воришку'

Строго говоря, процесс куда сложнее, но общая суть именно такова.

'А применение Малого Исцеления в подобной ситуации лишь подлило масла в огонь'

К этому моменту все патогены в организме Фрейи, скорее всего, уже мертвы.

Из-за высокой температуры и двух Исцелений они наверняка померли не оставив и следа.

Но расплатой за это стала температура её тела, которая сейчас неумолимо приближалась к 42°C.

Мне нужно было сбить этот жар прямо сейчас.

Закончив со своими размышлениями, я окликнул жрицу, которая безостановочно утирала холодный пот носовым платком.

"Сестра"

"Д-да!"

Плечи жрицы вздрогнули.

"Каждый раз, когда вы применяли Исцеление, состояние девочки ухудшалось. Верно?"

"Д-да-а..."

"Тогда с какой стати вы продолжали его применять?"

Лицо жрицы побледнело.

"Д-дело в том... её жар всё никак не спадал... Я подумала, что всё дело в нехватке моей божественной энергии..."

"Если бы дело было в нехватке божественной силы, заклинание просто не возымело бы никакого эффекта, а не дало бы обратный"

"...Да, вы правы"

"Если состояние пациента ухудшается, вы обязаны остановиться и позвать старшего. Зачем вы продолжали эти самовольные эксперименты?"

"Мне очень жаль..."

"Хм. Вы ведь должны были проходить Демоническую Болезнь во время обучения. Вы, случайно, не жрец-послушник?"

"Я... я низшего ранга"

Проклятье.

Как и ожидалось от темного фэнтези.

На дом к аристократке они додумались прислать долбаного ординатора.

Хотя, постойте-ка.

А ведь если подумать, даже в двадцать первом веке в местные отделения скорой помощи частенько отправляли интернов.

...Черт побери. Даже в других мирах всю грязную и изнурительную работу сваливают на младший персонал.

"Ночной вызов на дом, да ещё и к пациенту с банальной простудой — видимо, поэтому к нам отправили именно вас"

"Д-да-а..."

И дело было вовсе не в том, что она ничего не знала о Демонической Болезни.

Банальная нехватка реального опыта привела к тому, что теоретические знания просто не всплыли в памяти в нужный момент.

Типичное явление, с которым сплошь и рядом сталкиваются ординаторы, только-только занявшись реальной практикой.

'Тц-тц. Она наверняка шла сюда, будучи уверенной, что ей предстоит лечить обычную простуду. Представляю, как она запаниковала, когда всё это внезапно обернулось Демонической Болезнью'

Вероятно, её разум сейчас погружен в полный ступор.

Если использовать аналогию из моей прошлой жизни: это всё равно что одинокий интерн на ночном дежурстве, которому внезапно вкатывают на каталке пациента с ножевым ранением прямо в сердце.

Пациент умирает на глазах, а профессор, как назло, не берет трубку.

Сердце останавливается, и интерн в панике начинает делать массаж сердца.

Пациенту, у которого в груди дыра!

И вдобавок ко всему, пациент — из семьи прокурора.

Думаю, окажись я на месте интерна, я бы тоже разрыдался.

Собственно, я и рыдал.

Тц. Какая же я размазня.

Чудо, что я вообще сумел разрулить ту ситуацию.

А если вспомнить, именно из-за того, что профессор вытащил меня из той задницы, я и оказался втянут в Торакальную Хирургию.

И зачем я вообще на это подписался? Надо было просто уйти в радиологию и обеспечить себе комфортный баланс между работой и личной жизнью.

Так, всё. Меня опять заносит не туда.

Так или иначе, косяк этой Низшей Жрицы был примерно такого же масштаба.

Юная аристократка с Демонической Болезнью, а эта дурёха даже не распознала симптомы и тупо спамила Исцелением раз за разом.

Благодаря её стараниям Демоническая Болезнь прогрессировала пугающими темпами.

"Сестра"

"Мне очень жаль. Умоляю, простите меня, мой лорд. У меня же дочки..."

О боже, у вас ещё и дочери есть.

Кто бы мог подумать, что она работающая мать-одиночка.

Судя по морщинам, она уже далеко не молода.

И при этом до сих пор Низшая Жрица...

'Видать, поздно раскрылся талант'

Что ж, подобное часто встречалось и в медицинском университете.

Хватало возрастных студентов, которые поступали в мед, уже перевалив за тридцатник.

"Я всё понял"

Я постарался успокоить всхлипывающую жрицу.

Как члену семьи, мне до дрожи хотелось закатить скандал и накричать на неё, но это ничего бы не изменило.

Сейчас главным приоритетом была жизнь Фрейи.

А чтобы спасти Фрейю, мне необходима помощь этой жрицы.

'Если ситуация станет критической, придется поддерживать её жизнь хотя бы с помощью Малого Исцеления'

Пусть Исцеление и усугубило ситуацию в корне, в экстренных случаях без него просто не обойтись.

Поскольку оно принудительно усиливает не только иммунитет, но и саму жизненную силу вместе с регенерацией, оно способно отсрочить наступление синдрома полиорганной недостаточности.

Фрейя держится лишь потому, что Исцеление, заставившее её иммунитет сорваться с цепи, одновременно влило в неё достаточно жизненной силы, чтобы тело хоть как-то справлялось с нагрузкой.

По сути, эта жрица стала для Фрейи живой страховкой.

"Это была моя ошибка... моя ошибка..."

Но в таком состоянии от неё не было проку даже как от ассистентки, поэтому сперва нужно было привести её в чувство.

Может, попытаться разрядить обстановку непринужденной светской беседой?

"Успокойтесь, пожалуйста. Вы упомянули, что у вас есть дочери — сколько им лет?"

"Им четырнадцать и шестнадцать... и, в отличие от меня, они обе прекрасно учатся, характер у них золотой, ах, вот только у старшей в последнее время начался подростковый бунт..."

"Да. Это чудесно"

Я решительно оборвал этот слова жрицы.

"Так уж совпало, что моей младшей сестре тоже четырнадцать. Если вы просто представите, что Фрейя — это ваша собственная дочь, и приложите все силы для её спасения, разве этого будет недостаточно?"

"...Умоляю, просто пощадите моих дочерей!"

Нет, это как вообще понимать?

Я же прямым текстом велел ей выжать из своих мозгов абсолютно все знания, чтобы спасти её.

Неужели она решила, что если Фрейя умрет, её дочерям тоже не жить?

Я бы в жизни не пошел на такое зверство.

...Чего, увы, не могу сказать о моем отце.

Хм.

А ведь и вправду, если с Фрейей что-то случится, сомневаюсь, что семья этой жрицы останется в безопасности.

"...Пожалуйста, успокойтесь. Я хочу спросить... вас разве не учили, как нужно лечить пациента с Демонической Болезнью?"

Жрица покачала головой.

Я так и думал.

Единственный известный мне клинический протокол при демонической болезни — это:

Оставить пациента в покое и молиться.

Не причинять лишних страданий применением божественной магии.

И просто обеспечить паллиативный уход.

А если вдруг заболевший не умрет?

Значит, молитвы достигли ушей богов.

'Спросил чисто на всякий пожарный. Полагаю, отныне можно больше не осторожничать'

С этого самого момента жрица была официально понижена до роли Тотема Исцеления.

Мне искренне жаль, что я столь грубо игнорирую мнение специалиста.

Но на кону жизнь члена моей семьи.

Я немедленно начал прокручивать в голове протокол лечения Фрейи.

'Сначала нужно подавить её иммунитет'

Причиной Цитокинового шторма является чрезмерный воспалительный процесс.

Следовательно, это воспаление необходимо подавить.

И у меня как раз было подходящее лекарство для этого случая.

'Стероид... вот он'

К счастью, в моем саквояже завалялся стероид.

Стероиды — это препараты, снимающие воспаление. Я получал их, измельчая свиные надпочечники.

Однако с этим стероидом была одна маленькая проблема.

Процент выхода вещества из надпочечников был катастрофически мал.

Всё потому, что, в отличие от инсулина, стероиды не накапливаются в организме про запас.

Это гормон, который синтезируется 'на месте' ровно тогда, когда в нем возникает потребность.

Из-за этого, даже если распотрошить целую свинью, ты не получишь стероидов даже с гулькин нос.

Чтобы вы понимали весь масштаб трагедии: из тонны свиных надпочечников получается жалкий 1 грамм чистого стероида.

Из-за этой проблемы с эффективностью производства стероидов, они были драгоценным препаратом, которого было мало даже у меня.

'Одна ампула на один грамм'

Можно сказать, что в этом крошечном пузырьке спрессованы тысячи свиней.

Без шуток... эта единственная ампула обошлась мне в сумму, равную исследовательскому фонду, который я пожертвовал учителю в этом году.

Но...

'О чем я вообще думаю'

Здесь не было места колебаниям.

Она — моя единственная младшая сестра.

Зарабатывать деньги... пытаться добиться успеха, используя законы жанра недопониманий... В конечном счете, всё это нужно лишь для того, чтобы моя семья была счастлива.

Если я не использую это лекарство сейчас, то на кой черт оно мне вообще сдастся в будущем?

Я достал шприц.

Без промедления наложил жгут на тонкую руку Фрейи.

В проступившую синеватую вену медленно начал поступать один грамм препарата — экстракт целой тонны надпочечников.

'Умоляю, держись'

Обычно один грамм стероида за раз не вливают.

Пилюля, которую стандартно принимают аллергики — это 10 мг, то есть 0.01 грамма.

А прямо сейчас я единоразово ввожу ей дозу, в сто раз превышающую норму обычного пациента.

Но и для этого была своя веская причина.

'Придется применить пульс-терапию'

Это было радикальное решение — принудительно вырубить взбесившуюся иммунную систему, нанеся по ней удар лошадиной дозой стероидов за один присест.

Безумный шаг, который в обычных условиях мог привести к остановке сердца.

Но сейчас спасение мозга было в приоритете, так что иного выбора не оставалось.

'Если сердце остановится, я всегда смогу заставить её кастануть Исцеление или провести СЛР'

Но если её мозг сварится, надежды уже не будет.

Вот почему мне пришлось пойти на эту отчаянную авантюру.

Пять минут.

Десять минут.

Я вводил этот грамм препарата долгих пятнадцать минут.

Медленно, максимально медленно, вручную контролируя скорость введения препарата.

Это была моя последняя отчаянная попытка хоть немного снизить нагрузку на сердце.

'Пожалуйста...'

Я вытащил иглу и крепко прижал стерильную салфетку к месту укола на руке Фрейи.

"Сестра"

"Д-да!"

"Пожалуйста, принесите полотенце, смоченное в ледяной воде. И кипяченую воду комнатной температуры. Нам нельзя допустить обезвоживания"

"Я поняла!"

Жрица, которая в какой-то момент была повышена до моей ассистентки, пулей выскочила из комнаты.

Я положил руку на лоб Фрейи.

Он по-прежнему пылал.

'Ну ещё бы'

Стероиды — это не магия.

Жар не спадет за секунду только из-за того, что я выдавил в неё весь шприц.

Потребуется минимум два, а то и все четыре часа, прежде чем эффект начнет проявляться.

Умом я прекрасно это понимал, но...

'Пожалуйста...'

Мой разум был переполнен тревогой.

В этот момент я услышал слабый голос Фрейи.

"Братик..."

"Что такое?"

"Ты здесь?"

"Да. Я рядом"

Я крепко сжал покрытую потом руку моей младшей сестры.

Дрожащую ручку четырнадцатилетней девочки.

Возраст, в котором ты уже знаешь, что такое смерть, но слишком юн, чтобы её принять.

"Всё будет хорошо".

Я крепче сжал её ладонь.

"Я рядом с тобой"

"..."

"Что я сказал тебе в прошлый раз, когда родился Фрид и ему стало плохо?"

"...Я верю тебе, братик"

"Вот и умница"

Услышав мой ответ, хватка Фрейи слегка ослабла.

С тех пор прошел ровно час.

41.0°C, без изменений.

Прошло два часа.

40.7°C.

Немного спала.

Прошло три часа.

41.0°C. Снова поднялась.

'Проклятье...'

Ни малейшего намека на то, что жар собирается отступать.

Доза стероида оказалась недостаточной?

Или иммунная система, сорвавшаяся с цепи из-за Исцеления, оказалась слишком сильна?

Я раздраженно цокнул языком и отдал жрице новый приказ.

"Сестра. Вы умеете делать святую воду?"

"Что? А, да. По крайней мере, я училась этому в семинарии... но здесь это будет проблематично из-за отсутствия нужной символики..."

"Тогда выйдите и сделайте её прямо сейчас. Во флигеле есть молельная комната, там это вполне осуществимо"

"Да! Я мигом!"

Жрица пулей вылетела из покоев.

Отослав жрицу подальше.

Я опустил взгляд на свою младшую сестру, чье тело дрожало.

На самом деле, помимо стероидов, у меня в рукаве был припрятан ещё один козырь.

Проблема заключалась в том, что по этому методу не было абсолютно никаких клинических данных.

От одной лишь мысли о применении непроверенного лечения на собственной семье кровь стыла в жилах, мешая пустить его в ход.

Но... у меня больше не оставалось выбора.

'Тц'

Когда родился Фрид, я действовал куда смелее.

Подумать только, стоило мне начать жить в этой семье, как я превратился в такого жалкого труса.

'Возьми себя в руки, Юлиан'

Я главный герой новеллы в жанре недопониманий.

Протагонист, у которого всё всегда получается.

А ещё — гений черной магии, признанный самим Великим Мудрецом.

Так что причин для сомнений нет.

'И чего я вообще так долго сомневался'

Уже слишком поздно идти на попятную.

Собравшись с духом, я крепко сжал руку Фрейи.

Взяв обе её ладошки в свои руки, я тихо приступил к построению рунной формулы.

В качестве катализатора — стероид, текущий по её венам.

Основа рунной формулы — проклятие.

А символ...

'...Прости меня'

Y-образный крест, оставленный жрицей.

Я решил использовать этот самый крест как главный катализатор.

'О Апостол. Если ты и вправду несешь в себе тот символизм, о котором я думаю...'

Умоляю, принеси себя в жертву ещё раз.

Я намертво стиснул латунный крест в ладонях и зашептал так, словно пел:

"[Expurgatio angeli custodis inepti atque fervidi] (Очищение неумелого и пылкого ангела-хранителя)"

Едва заклинание завершилось, мана хлынула из моего тела.

Как раз в тот момент, когда я начал всерьез опасаться осечки в заклинании...

Латунный крест, зажатый в моих ладонях, расплавился...

И вскоре жар Фрейи начал стремительно спадать.

----------

Меня приняли за Длинноногого Дядюшку (1)

Отчаянная ночь миновала, и наступило утро.

Я посмотрел на Фрейю, чье дыхание наконец-то стало ровным.

Температура её лба, которую я проверил тыльной стороной ладони, была в пределах нормы.

Сорокаградусный жар, мучивший и меня, и этого ребенка всю ночь, хрипение в легких, красная сыпь, покрывавшая всё её тело...

Всё это исчезло, словно по волшебству.

'...Сработало'

Успех.

Было ли это благодаря моему таланту к черной магии, который так расхваливал учитель?

Или же всё дело в удаче протагониста из жанра недопониманий?

Несмотря на то, что это была лишь первая попытка, магия увенчалась безоговорочным успехом.

Скрип...

В этот момент я услышал, как кто-то осторожно открывает дверь.

Дверь слегка приоткрылась.

В щель просунулось лицо жрицы, которая уходила за Святой водой.

Она выглядела изможденной — вероятно, из-за того, что молилась всю ночь напролет.

В руках она сжимала небольшую серебряную чашу.

"Юный господин, Святая вода..."

Произнеся это, жрица округлила глаза.

"Неужели... жар спал?"

"Да"

"Но как..."

"Тсс"

Нацепив на лицо легкую улыбку, я приложил указательный палец к губам.

"У каждого Волшебника есть свои секреты, знаете ли. Точно так же, как и у целителей"

"Боже милостивый..."

Жрица прикрыла рот свободной ладонью.

Демоническая Болезнь была излечена.

Она не понимала процесса, но результат предстал прямо перед её глазами.

Это было не чем иным, как настоящим чудом, о которых обычно пишут лишь в мифах.

"Тогда... это ваших рук дело, юный господин?"

Я не ответил.

Вместо этого я молча забрал чашу со Святой водой из рук опешившей женщины.

"Вы отлично потрудились, сестра".

Внутри плескалась прозрачная вода, переливающаяся и источающая слабое свечение.

Я взял Святую воду и подошел к Фрейе.

'Иммунитет Фрейи сейчас крайне истощен и слаб'

Святая вода — это субстанция, чье главное предназначение сводится к изгнанию злых сущностей, таких как проклятия или призраки.

А значит, она практически не обладает регенеративным эффектом, в отличие от Исцеляющей Магии.

Тем не менее, поскольку она пропитана божественной силой, можно ожидать хотя бы незначительного укрепления жизненной силы.

'Ещё пару минут назад она пылала от жара. Эта вода должна безопасно поддержать работу её внутренних органов'

Даже я сам не до конца понимал принцип магии, которую только что применил.

В такой ситуации я просто не мог позволить себе снова применить на Фрейе Малое Исцеление.

Поэтому в качестве безопасной альтернативы я использовал Святую воду.

В отличие от Малого Исцеления, я ни разу не встречал упоминаний о том, чтобы Святая вода как-то усугубляла Демоническую Болезнь.

"Фрейя. Я знаю, что ты хочешь спать, но просто выпей это и спи дальше"

"М-м-м..."

Я аккуратно влил воду ей в рот, следя за тем, чтобы она не поперхнулась.

И лишь убедившись, что её пересохшие губы увлажнились, я наконец-то с облегчением выдохнул.

"Ха-а..."

Переведя дух, я окликнул жрицу, которая так и стояла столбом, словно лишняя деталь.

"Сестра"

"Д-да! Юный господин!"

Испуганно отозвалась жрица.

Было ли это из-за того, что она только что стала свидетельницей чуда?

Или же потому, что боялась расплаты за свою фатальную ошибку прошлой ночью?

Я физически ощущал страх, исходящий от каждого её движения в мою сторону.

Будь у меня хоть капля сил, я бы, возможно, попытался развеять её заблуждения.

Но я не сомкнул глаз ни на секунду, так что роскошь быть чутким и обходительным была мне сейчас не по карману.

"Фрейя всю ночь горела от жара, так что наверняка сильно пропотела. Я уже велел горничным подготовить горячую воду, они должны скоро подняться"

Я протянул ей серебряную чашу с остатками Святой воды и продолжил:

"Пожалуйста, оботрите её тело водой, разбавленной этой Святой водой. И, если возможно, помогите ей переодеться"

Обычно в лазаретах обтирание пациентов — это сугубо работа сиделок или горничных.

Точно так же, как врач не моет пациентов в больнице.

Поэтому подобная просьба вполне могла прозвучать как оскорбление для жрицы.

Точно так же, как профессия врача в современном обществе, статус жреца вызывал всеобщее уважение — они стояли выше простолюдинов, но ниже аристократов.

Но, несмотря на сомнительность моей просьбы, жрица ответила без малейших колебаний:

"Всё сделаю!"

Прошлая ночь, а она всё ещё не могла простить себе допущенную ошибку.

"Я позабочусь о юной леди в лучшем виде"

"И если её состояние хоть немного ухудшится, немедленно зовите меня"

"Я поняла вас, юный господин"

Жрица закивала с такой силой, словно у неё могла отвалиться голова.

В этот момент в коридоре раздался торопливый стук шагов приближающихся горничных.

"Тогда оставляю всё на вас"

Я коротко кивнул и покинул комнату.

В коридоре я столкнулся с горничными, несшими тазы с исходящей паром водой и чистые белые полотенца.

"Юный господин...?"

Все горничные разом остановились и почтительно склонили головы.

Но, в отличие от привычных приветствий, сейчас в их взглядах читалось нечто странное.

Они то и дело бросали косые взгляды на моё лицо, а когда наши глаза встречались, испуганно вздрагивали.

У некоторых из них даже покраснели щеки.

Я указал на парочку самых раскрасневшихся и произнес:

"Прошу прощения, вы двое, вас случайно не мучает кашель? У вас слишком красные щеки"

"Н-нет, господин! Я... я просто долго была на холоде..."

"Понятно. И всё же, иммунитет Фрейи сейчас крайне ослаб, так что, пожалуйста, не забудьте надеть маски"

"Слушаемся, юный господин!"

Тем не менее, они продолжали неотрывно пялиться на меня.

Гадая, что же не так, я проследил за направлением их взглядов.

Оказалось, они смотрели на мои насквозь промокшие от пота волосы.

'Упс'

Видимо, я был настолько поглощен выхаживанием сестры, что совершенно забыл о собственном внешнем виде.

В стенах этого особняка я всегда играл роль статного и безупречного юного господина.

А теперь предстал перед ними в таком растрепанном виде.

'Стыд и позор'

Я наскоро пригладил растрепанные волосы.

Мне показалось, будто я услышал тихий вздох сожаления со стороны горничных, но я решил, что мне просто померещилось.

Наверняка они просто запыхались, пока набирали эти тазы и тащили их на второй этаж.

"Пожалуйста, позаботьтесь о Фрейе как следует"

"Конечно, господин! Вам тоже стоит отдохнуть, юный господин!"

Спровадив их, я направился в свою комнату, расположенную на противоположном конце коридора от комнаты Фрейи.

Добравшись до места, я закрыл дверь на ключ и без сил рухнул на стул перед письменным столом.

Стоило напряжению немного отступить, как последствия, до этого момента скрытые под действием адреналина, обрушились на меня всей своей тяжестью.

"Угх..."

Жуткая тошнота подкатила к горлу в ту же секунду, как я опустился на сиденье.

Головная боль, похожая на острое шило, пронзающее мозг, заставила всё перед глазами поплыть.

Классическое магическое истощение.

Симптом, возникающий при стремительном расходе огромного количества маны.

'Катализатора и заклинания оказалось недостаточно?'

Это одно из самых распространенных препятствий, с которыми сталкиваются Волшебники при разработке новой магии.

В отличие от старых, проверенных временем и историей заклинаний, новые формулы лишены проверенной веками точности, поэтому побочные эффекты в виде магического истощения случаются часто.

'Позже нужно будет оптимизировать рунную формулу...'

Но побочные эффекты сейчас волновали меня меньше всего.

Я обмяк в кресле, тупо уставившись в потолок.

Терпя головную боль, я мысленно прокрутил события прошлой ночи.

Сильный жар Фрейи.

Цитокиновый шторм.

Пульс-терапия стероидами.

И.

'Моя черная магия...'

В это всё ещё верилось с трудом.

В то, что мне действительно удалось успешно скастовать черную магию.

Да ещё и импровизированную, с первого же раза, без какой-либо подготовки.

Я потер ладони друг о друга, а затем закрыл ими глаза.

В этой темноте я шаг за шагом воспроизвел в памяти заданные условия.

'[Иссушение]'.

Магия дебаффа, которую черные маги используют в качестве предварительного шага, чтобы снизить сопротивляемость противника перед наложением основного проклятия.

Я адаптировал эту магию и пустил её в ход.

В качестве катализатора выступил стероид.

Мишенью рунной формулы стали самые активные иммунные клетки.

А в качестве символизма я задействовал Y-образный крест жрицы, вложив в него концепции 'Преданности' и 'Искупления'.

В теории это была просто идеальная комбинация.

И когда я привел её в действие... она увенчалась безоговорочным успехом.

'Подумать только... всё сработало с первой же попытки...'

Внезапно мне вспомнились слова, которые часто любил повторять мой учитель.

"Родись ты чуточку пораньше, и Магистром Магической Башни Тринадцатого Месяца стал бы ты, а не он"

Магистр Магической Башни Тринадцатого Месяца.

Худший Темный Колдун за всю историю человечества.

Мой наставник постоянно твердил, что мой талант с легкостью превзошел бы его.

Я воспринимал это как банальную лесть и не принимал его слова всерьёз.

Но даже с учетом всего этого, успех с первой попытки — это уж слишком грандиозная удача.

'Это было слишком безрассудно'

Магия — штука далеко не такая простая.

В магии, даже если твоя теоретическая база безупречна, в реальных боевых условиях всё равно часто происходят осечки в заклинаниях.

Это как с любым нормальным кодом: в нем просто не может не быть багов.

Но я преуспел.

Даже не изучив должным образом ни символизм, ни условия окружающей среды того пространства.

'С научными переменными я кое-как справился благодаря медицинским знаниям, но этот долбаный символизм я всё ещё не понимаю'

Поэтому тот факт, что черная магия сработала с первого раза, выглядел откровенно странно.

Я имел лишь смутное представление об условиях, а о символизме не знал вообще ничего, действуя наугад.

И чтобы подобное увенчалось успехом с первой же попытки...

Этому просто не было иного объяснения, кроме банальной удачи.

'С Фридом была та же самая история...'

Мне по жизни слишком сильно везет.

Как будто сама Богиня Удачи поцеловала меня в макушку.

'А удача — это, в конце концов, самое главное'

Раскалывающая головная боль накатила с новой силой.

Даже если бы я захотел продолжить свои размышления, мой мозг уже настойчиво требовал аварийного отключения.

Темный мрак начал медленно окутывать мой взор.

'Надо просто поспать'

Зачем забивать себе голову лишними раздумьями?

Так или иначе, Фрейя пережила самое страшное, а доработку заклинания я всегда смогу обсудить с учителем позже.

Так что прямо сейчас от меня требовалось только одно.

'В меню на сегодняшний вечер...'

Я перестал сопротивляться налившимся свинцом векам и провалился в глубокий сон.

Раннее утро миновало, и время близилось к полудню.

Пока Юлиан мирно спал в своей кровати, наверстывая упущенные за ночь часы, Жрица, закончившая ухаживать за Фрейей, шла в сопровождении старшего дворецкого по коридору третьего этажа главного здания.

Местом, куда её привел старший дворецкий, оказался личный кабинет Главы Семьи.

Тук-тук.

"Войдите"

Кабинет, наполненный светом, пробивающимся сквозь городской смог вместо ярких утренних лучей, утопал в уютном свечении магических ламп.

Но, несмотря на теплое освещение, воздух в комнате казался ледянее приближающейся зимы.

"...Присаживайтесь, жрица"

Глава баронского рода Нихирит, Гендель Нихирит.

Плечи жрицы нервно вздрогнули от столь холодного, бездушного обращения.

Юлиан неизменно называл её 'сестрой'

Это было самым распространенным и уважительным обращением, которое миряне из числа простолюдинов использовали по отношению к духовенству.

Но это было обращение, используемое 'простолюдинами'

У дворян же не было абсолютно никаких причин безоговорочно уважать церковников.

Сколько бы они ни провозглашали себя религиозными деятелями, свободными от мирских оков, они не могли полностью дистанцироваться от властной иерархии этого мира.

Более того, учитывая, что даже самый захудалый аристократ являлся Чародеем как минимум 2-го ранга, у них было мало поводов почитать жриц.

Вот почему, даже став жрицей, она ни на секунду не забывала о своём истинном положении в пищевой цепи.

"Полагаю, вы прекрасно понимаете, зачем вас сюда вызвали, жрица"

"Да, я всё прекрасно понимаю, Глава Семьи"

Особенно в подобной ситуации, когда тебя вызывает аристократ, взбешенный тем, что едва не потерял свою родную дочь.

Жрица присела на самый краешек дивана, намертво приковав взгляд к ковру.

Ледяной голос Генделя раздался прямо над её головой:

"Мне доложили, что вы несколько раз подряд применили Малое Исцеление на пациенте с Демонической Болезнью, даже не удосужившись должным образом оценить её состояние"

Его голос звучал тихо и абсолютно спокойно.

Но за этим спокойствием, подобно змее, таилось сдерживаемое намерение убийства.

"Возможно, на то была какая-то веская причина, о которой мне неизвестно? Работая при Императорском Дворе, я навидался всякого. Вполне допускаю, что существует некая узкоспециализированная практика, выходящая за рамки моих познаний, так что я, по крайней мере, предоставлю вам шанс оправдаться"

"...Мне бесконечно жаль, мой лорд. Это произошло исключительно из-за моей вопиющей некомпетентности"

"Хотя бы честно"

Спокойная реплика Генделя вонзилась в её сердце подобно раскаленному кинжалу.

Жрица сползла с дивана, намереваясь немедленно рухнуть на колени.

Её руки, дрожащие как осиновый лист, уперлись в ворс ковра.

"Простите меня. Я искренне верила, что это обычная простуда. Как жрица, и как мать, чья дочь ровесница юной леди, я изо всех сил старалась вылечить её, но..."

"Изо всех сил"

Холодно оборвал её Гендель.

В его тоне проскользнула едва уловимая насмешка.

"Вам ли не знать, что этот мир не настолько великодушен, чтобы 'старание изо всех сил' могло служить достойным оправданием, жрица"

"...Мне очень жаль, мой лорд"

"Ничто не убивает человека с такой же пугающей легкостью, как добрые намерения, рожденные из невежества. Тем более в профессии, где на кону стоят человеческие жизни"

Жрица крепко зажмурилась.

Жрица-простолюдинка, поставившая под угрозу жизнь члена аристократического рода.

Не будет ничего удивительного, если ей прямо сейчас отрубят голову и пустят на удобрения для местного сада.

И, учитывая положение Генделя в Императорском Замке, это был более чем реальный исход.

"..."

Между ними вновь повисла тяжелая, гнетущая тишина.

Её нарушил лишь легкий металлический звон, раздавшийся со стороны стола Главы Семьи.

Дзинь.

"Я заплачу обещанную цену, жрица"

"Ч-что?"

"За этот вызов на дом и проведенное лечение... я расплачусь с вами сполна"

Зрачки жрицы нервно забегали, отказываясь верить собственным ушам.

Ещё секунду назад она была уверена, что лишится головы.

А вместо этого ей бросили увесистый мешочек с золотыми монетами.

Поймав её непонимающий, сбитый с толку взгляд, Гендель скрестил пальцы и оперся на них подбородком.

"Откровенно говоря, в силу своего положения я не из тех, кто привык слепо верить в жалкие проявления чужой доброй воли"

"..."

"Но когда дело касается семьи, всё меняется"

"?"

Семьи?

Услышав это абсолютно неуместное слово, жрица робко приподняла голову.

Взгляд Главы Семьи, направленный на жрицу, стал заметно мягче.

"Я не верю в бессильные благие намерения. Я их в принципе не понимаю. Но зато я безоговорочно верю в доверие моего сына"

"..."

"Мне доложили, что вы выхаживали Фрейю бок о бок с Юлианом. Из этого я могу сделать лишь один вывод: Юлиан счел вас достойной своего доверия"

Глава Семьи развернул кресло, переведя взгляд на затянутое смогом окно.

"Я не причиню вам вреда. Потому что я обязан доказать, что выбор моего сына был верным, и что мой сын — поистине хороший человек"

Он задумчиво постучал кончиками пальцев по подоконнику.

За этим милосердным решением стояло немало холодного расчета.

Как Глава Семьи, он был обязан скрупулезно печься о безупречной репутации своего старшего сына, чтобы в будущем выгодно пристроить его в достойную аристократическую семью, пусть даже в качестве приемного зятя.

Но как у отца, у него были на этот счет и свои, куда более глубокие мотивы.

"Я не позволю, чтобы на страницах жизненной истории моего сына появилось грязное пятно. Поэтому, жрица, я не стану наказывать вас за вчерашнюю вопиющую оплошность"

Гендель вновь повернулся к дрожащей женщине.

"Расплатой за вашу ошибку станет суд бесчисленных историков и любителей сплетен в будущем. Поскольку это первое в мире задокументированное излечение от Демонической Болезни, ваша роль в этой истории едва ли канет в лету"

Вполне вероятно, что миллионы пальцев будут с презрением указывать на неё.

Однако прямо сейчас у неё не было роскоши бояться столь далеких перспектив.

Единственным, что имело значение в данную секунду, был тот факт, что она осталась жива.

"Б-благодарю вас! Огромное вам спасибо, Глава Семьи...! Я до конца своих дней не забуду вашей милости...!"

"Оставьте свои благодарности при себе и просто запомните одну вещь"

Голос Генделя зазвучал жестче, когда он обратился к женщине, всё ещё прижимавшейся лбом к ковру.

"Когда ты работаешь при Императорском дворе, ты неизбежно обзаводишься связями и обретаешь влияние, совершенно не соответствующее твоему истинному статусу, осознаёшь ты это или нет."

Глоть.

Жрица судорожно сглотнула пересохшим горлом.

"Пусть я всего лишь барон, мне по силам замять слухи о том, что мой сын излечил Демоническую Болезнь, по крайне мере до тех пор, пока он не станет полностью независимым. Улавливаешь суть?"

Жрица закивала с таким рвением, что казалось, у неё сейчас оторвется голова.

Излечение Демонической Болезни — это великое достижение.

Однако великие достижения порой притягивают к себе просто невыносимую, удушающую зависть.

А тут ещё и Демоническая Болезнь.

Извечный заклятый враг Церкви Солнца.

Если вдруг всплывет, что подобное чудо совершил волшебник, а не целитель...

"Сегодня я всего лишь дала немного Святой воды пациенту с обычной простудой, Глава Семьи"

"Отлично. Так тому и быть. В мешочке лежит вполне достойная плата за ваши труды. А теперь можете быть свободны"

Глава Семьи легким кивком указал на дверь.

Жрица торопливо сгребла со стола мешочек с золотом и пулей выскочила из кабинета.

"Старший дворецкий. Проводи её"

"Будет исполнено"

Вильгельм бесшумной тенью последовал за жрицей.

Спровадив обоих, Гендель, оставшись в кабинете в полном одиночестве, глубоко откинулся на спинку кресла.

'Фу-у-х... Быть отцом задача не из лёгких'

Гендель усмехнулся своим же мыслям, прикрыв глаза рукой.

Тем временем на самой крыше Главного здания особняка...

Писк.

Пушистый хорёк (Фиц), свернувшись клубочком, неторопливо вылизывал свою шерстку.

Примечания:

Объясню название главы. "Длинноногий Дядюшка / 키다리 아저씨" — это отсылка к роману и образу "Длинноногого дядюшки" (Daddy-Long-Legs). В корейском это выражение для анонимного благодетеля или покровителя.

----------

Меня приняли за Длинноногого Дядюшку (2)

Каждую осень, с наступлением первых заморозков, маги Империи съезжались в одно место.

Великий Фестиваль Магических Искусств и Наук.

Или, как его ещё называли, Магическая Олимпиада.

Официально же это грандиозное событие именовалось Осенней Академической Конференцией.

Для местных магов эта Осенняя Академическая Конференция была далеко не просто местом для обмена опытом.

Здесь гении со всего континента демонстрировали свои достижения, ведя ожесточенную борьбу за господство в магическом мире.

И, кроме того, это была идеальная сцена для демонстрации военной мощи своих государств.

Выражаясь языком Юлиана, это была самая настоящая Олимпиада для магов.

Ради неё в столицу Империи ежегодно стекались тысячи магов со всех уголков света.

И была вполне конкретная причина, почему именно имперская конференция удостоилась чести стать Олимпиадой для волшебников.

"Уф. Неужели сегодняшний день наконец-то подошел к концу..."

Всё потому, что Отец Магии жил здесь, в столице.

И Осенняя Олимпиада была единственным мероприятием, в котором он официально принимал участие.

Одного его присутствия было достаточно, чтобы ни одна другая магическая встреча в истории человечества не смогла превзойти по авторитету Осеннюю Конференцию.

"Ха-а. Под старость лет я всё же обрел достойного ученика"

Покончив с делами первого дня Олимпиады, Великий Мудрец блаженно отдыхал в таунхаусе, принадлежащем Торговой Компании Меркурий.

"Тогда приятного отдыха, Великий Мудрец"

Слуга почтительно поклонился и беззвучно удалился.

Грея ноги в деревянном тазу с ароматным травяным отваром, Великий Мудрец лениво прокручивал в голове события дня.

День действительно выдался на редкость удачным.

Ему наконец-то удалось повидаться со своими первыми учениками.

"Адлен, Магистр Январской Магической Башни, приветствует вас, Великий Учитель"

"Как ваше здоровье, Учитель?"

Они делились новостями и последними сплетнями.

"Ах да, чуть не забыл. Я должен вам кое-что рассказать. Недавно я взял себе самого младшего ученика"

"Что?! Когда?!"

"Дайте подумать... Прошло уже около трех лет"

Было чертовски приятно видеть Магистров Башен здоровыми и полными сил.

"Что за дела?! И почему вы молчали целых три года?!"

"Ура-а! Я больше не самый младший в нашей группе!"

"А он симпатичный?"

"И когда вы нас познакомите?"

Во всех смыслах прекрасный день.

И пусть доклады начинающих магов навевали смертную скуку — это было в порядке вещей.

На конференции не прозвучало ни одной выдающейся идеи, но было забавно наблюдать за горящими глазами перспективной молодежи.

'И всё же, самым приятным за сегодня... стал именно этот вечер'

Великий Мудрец прикрыл глаза, наслаждаясь поднимающимся от ног теплым паром.

На столике в углу тихо шипел граммофон, наполняя комнату мягкой и изысканной мелодией.

Луис лениво вздохнул и окинул взглядом комнату.

Под ногами лежал роскошный ковер, в ворсе которого ноги тонули по самую щиколотку.

В камине потрескивали первоклассные магические брикеты, не выделяя ни едкого дыма, ни запаха гари.

На расстоянии вытянутой руки, на столике, стоял хрустальный графин с пятидесятилетним коньяком.

Это была вершина роскоши. Уровень комфорта, который с трудом могли позволить себе даже самые состоятельные аристократы.

'Этот мальчишка... Похоже, он так и гребёт деньги лопатой'

Великий Мудрец тихо рассмеялся, наливая янтарный алкоголь в граненый хрустальный бокал.

В его мыслях всплыло лицо его самого младшего ученика.

"Уж не знаю, где он нахватался подобных манер, но ублажать своего учителя этот паршивец умеет безупречно"

Он сделал глоток коньяка. Терпкий, обволакивающий вкус дубовой бочки на языке был просто божественным.

При этом Луис невольно подумал о торговой компании, которая обеспечивала ему столь безупречный уход.

'Какая вопиющая несправедливость. Одарить его таким талантом, внешностью, да ещё и снабдить его такой хорошей коммерческой жилкой.'

В последнее время имя Торговой Компании Меркурий гремело по всему деловому миру Империи.

Согласно расследованиям Великого Мудреца, ещё пять лет назад эта фирма стояла на грани банкротства из-за постоянных козней конкурентов и излишней честности руководства.

Но затем компания внезапно взлетела как сверхновая, одна за другой выпустив на рынок три чудодейственных лекарства.

А теперь они представили ещё и вакцину.

'Я добровольно отказался от патента, но в итоге эта компания всё равно подмяла под себя весь рынок'

Формулу Шнабеля и саму технологию производства вакцины никто не патентовал.

Естественно, другие гильдии тут же бросились копировать технологию.

Но итогом всё равно стала абсолютная монополия Торговой Компании Меркурий.

'Пожалуй, иного исхода и быть не могло'

Причина была до банального проста.

"Меркурий" подготовился к производству ещё до того, как рецепт вакцины был представлен общественности.

Заводы, линии поставок, обученный персонал — всё было готово.

Пока остальные компании судорожно пытались расшифровать рунную формулу, "Меркурий" уже массово штамповал готовый продукт.

И, вдобавок ко всему, свою роль сыграло доверие в оригинального производителя.

Вакцина — это препарат, вводимый напрямую в тело.

Какой бы дешёвой она ни была, люди панически боялись использовать непроверенную бурду от сомнительных лавок.

Но с "Меркурием" ситуация была иной.

Компания, которая за пять лет совершила серию невероятных медицинских прорывов, заслужила колоссальный авторитет. В столице даже поползли слухи: любой пациент, отказывающийся от лекарств "Меркурия" в пользу аналогов — законченный кретин.

В результате, несмотря на общедоступность формулы, люди выстраивались в очереди исключительно за вакциной от Торговой Компании Меркурий.

'Скоро она получит 1-й ранг'

Среди гильдий 2-го ранга она уже была безоговорочным лидером, превзойти которого не представлялось возможным.

Учитывая её влияние, капитал и связи, которые она успела наладить в Императорском Дворе и аристократическом обществе, повышение до "Гильдии 1-го ранга" — абсолютной вершины коммерческого мира — было лишь вопросом года или двух.

И самый младший ученик Великого Мудреца владел пятнадцатью процентами акций этого гиганта, фактически являясь его соруководителем.

"Боже. Мои вкусы стали настолько изысканными, что я боюсь, как бы мне не пришлось плеваться от обычной воды по возвращении в Магическую Башню"

Сдавленный стон сорвался с губ Великого Мудреца.

Но довольная улыбка так и не сошла с его лица.

Теплый отвар трав, обжигающий коньяк, тонкий аромат сигары и ноктюрн¹, ласкающий слух.

Он прожил долгую жизнь и повидал немало богатств.

Но эта забота, преподнесенная от чистого сердца его любимым учеником, ощущалась как нечто совершенно особенное.

'К тому же, он обещал выплачивать стипендии ежегодно'

В этом году Юлиан выделил Великому Мудрецу пожертвование в размере ста миллионов мар.

Но Луис прекрасно помнил слова, которые Юлиан произнес перед отъездом:

"Услышав ваши слова, Учитель, я основал благотворительный фонд. К сожалению, из-за вакцинного бизнеса сейчас большая часть средств уходит на реинвестирование в заводы. На данный момент я могу выделить лишь эту скромную сумму. Но через три года бизнес окончательно встанет на ноги. И с тех самых пор..."

Он слышал, что фонд планирует ежегодно выделять до пятисот миллионов мар.

Услышав эту цифру, Великий Мудрец лишь изумленно рассмеялся:

"Юлиан. Ты хоть понимаешь, насколько это колоссальная сумма? Что ты будешь делать, если эти деньги понадобятся тебе самому на личные нужды?"

"Пять серебряных монет с человека"

"?"

"Такова цена одной вакцины. Если мы обяжем привить каждого человека в Империи, сколько денег я буду зарабатывать ежегодно с каждой новой разработанной формулой?"

После этого разговора Великий Мудрец раз и навсегда зарекся переживать о финансовом благополучии своего младшего ученика.

Кто он вообще такой, чтобы заглядывать в чужие карманы?

Было очевидно, что очень скоро этот мальчик превзойдет по богатству любую герцогскую семью.

И это были не пустые слова.

Если бы Юлиан прямо сейчас предложил политический брак дочери какого-нибудь обедневшего герцога, тот бы согласился без секунды раздумий.

'Я слышал, его отец даже не подозревает об истинных доходах сына'

Единственный препарат, в котором Глава Семьи Нихирит имел долю, был хинин.

Доли в последующих лекарствах принадлежали исключительно Юлиану.

Из-за этого Гендель лишь смутно догадывался, что его сын прилично зарабатывает, но даже близко не представлял реальных масштабов.

'Тц-тц. Хинин — это лишь верхушка айсберга. Настоящее золото приносят инсулин и вакцина'

Как бы там ни было.

Щедрые пожертвования этой гигантской компании и безупречное обслуживание на конференции заставили остальных магов буквально светиться от счастья.

Дошло до того, что даже эти высокомерные снобы начали превозносить "Меркурий" как 'компанию, знающую толк в чести'

'Этот мальчишка незаметно прибрал к рукам абсолютно всех'.

Думая о Юлиане, который так элегантно накинул поводок на всю магическую элиту Империи, Великий Мудрец лишь изумленно цокал языком.

И в этот момент.

'М?'

Блаженно отдыхавший с закрытыми глазами Луис сурово нахмурился.

Нежный ноктюрн, доносившийся из граммофона, плавно растаял в воздухе.

Вместо него в глубины его разума ворвался резкий всплеск чужой магической энергии.

Пи-и-и.

Крошечный, едва слышный писк животного.

Особняк на Сэнктум-Хилле, расположенный в десятках километров отсюда.

Видение хорька, которого он оставил охранять крышу особняка баронской семьи Нихирит, яркой вспышкой наложилось на сознание Великого Мудреца.

'Что случилось?'

Фиц.

Его гримуар и личный фамильяр.

Изначально он планировал использовать крысу, но бродячие кошки Лимбус-Пита постоянно их ловили, поэтому пришлось переключиться на хорька.

Великий Мудрец аккуратно поставил бокал на стол.

И, прикрыв глаза, полностью сосредоточился на визуальных образах, которые передавал ему Фиц.

Темная комната.

Юная леди, Фрейя, балансирующая на грани жизни и смерти.

И стоящий подле неё Юлиан, покрытый каплями пота, со шприцем в руке.

"Немного кольнет, Фрейя"

Сделав укол, Юлиан продолжал бережно выхаживать сестру.

Но безжалостный мир упорно пытался утащить её на тот свет.

И тогда Юлиан, прогнав жрицу из покоев, пошел на безумный риск.

Он применил на сестре черную магию.

А дальше последовала сцена, в которую было трудно поверить.

"Ха-а..."

Демоническая Болезнь отступила.

Излечена черной магией, из всех возможных вещей на свете.

"Хе-хе-хе..."

Тихий смех сорвался с губ Великого Мудреца.

Радость от осознания того, что он наконец-то нашел ответ на свой извечный вопрос.

И горький восторг перед сокрушительным талантом своего ученика.

Это был смех, в котором переплелись сотни противоречивых чувств.

"Боже правый... Подумать только, разгадка таилась в черной магии"

За свою тысячелетнюю жизнь Великий Мудрец стал свидетелем сотен великих открытий.

Магия заставила повозки двигаться без лошадей, научила людей зажигать огонь без дров, позволила победить времена года, согревая дома в лютые морозы.

Но как бы далеко ни продвинулся прогресс, оставалась одна область, перед которой обычная магия всегда была бессильна.

Исцеление и жизнь.

С самого начала времён этой областью занималась божественная магия.

Но в этот самый миг один-единственный подросток переписывал саму историю.

"Неужели накладывать запрет на черную магию было ошибкой..."

В своей основе чёрная магия — это сила, напрямую затрагивающая саму жизнь.

Из-за этой пугающей особенности она часто приносила трагедии из-за малейших проявлений глупости.

Именно поэтому весь мир, ведомый Великим Мудрецом, веками старательно подавлял и искоренял любые проявления черной магии.

"Поразительно"

Юлиан перешагнул через это вековое табу и переписал реальность черной магии.

"Ха-ха-ха-ха! Потрясающе! Поистине потрясающе!"

Иссохшее за тысячу лет сердце Великого Мудреца забилось с неистовой силой.

Заветная мечта, которую он уже давно похоронил в глубинах своей души.

Его ученик совершил настоящее чудо исцеления при помощи магии.

Он одолел Демоническую Болезнь, перед которой даже хвалёные жрецы со своими богами ничего не могли сделать!

Великое свершение, которого не смог добиться ни один из его первых учеников!

До сих пор все его последователи были заняты лишь тем, что покорно брели по стопам Великого Мудреца.

Конечно, некоторые превзошли его в узких областях, но в конечном итоге никто так и не смог вырваться из его тени.

А Юлиан с легкостью разорвал эти оковы и устремился напрямую к звездам.

Великий Мудрец залпом допил остатки коньяка.

Вкус крепкого напитка показался ему пресным.

Потому что новая страница истории магии, которую только что написал его ученик, пьянила в разы сильнее любого элитного алкоголя.

Он долго и заливисто смеялся, отдавшись этому триумфу.

Поскольку его ученик совершил столь исторический подвиг, долг наставника обязывал его преподнести Юлиану грандиозный дар, соответствующий его величию.

Но пока он размышлял над тем, чем бы порадовать своего любимца, прагматичный вопрос внезапно ворвался в его мысли.

Выражение лица Великого Мудреца слегка посуровело.

"Хм"

Он аккуратно поставил пустой бокал на стол.

Луис устроился поудобнее в кресле и подпер подбородок рукой.

'Пятнадцать'

Юлиан фон Нихирит.

В этом году ему исполняется пятнадцать лет.

Возраст, в котором простолюдин трудился бы в поле.

Но в дворянском обществе пятнадцать — это возраст, когда пора выбирать невесту ради процветания всего рода.

Не то чтобы он не понимал этих порядков.

Мир, где статус дворянина напрямую зависел от его магического потенциала.

Поскольку этот магический дар передавался по наследству, для аристократов было вполне естественным позаботиться поиском брачных перспектив пораньше.

Но когда он подумал о том, что Юлиан как раз достиг этого возраста...

'Тц. Сейчас он должен лететь вперед и заниматься магией на всех парах, а не отвлекаться на глупости'

Великий Мудрец недовольно нахмурился.

Баронский род Нихирит.

Гендель Нихирит — блестящий чиновник, но сам его род слишком слаб, чтобы считаться высшей знатью.

Вдобавок ко всему, Юлиан усердно отыгрывает роль 'старшего сына без капли магического таланта'.

Если пустить всё на самотек, Гендель непременно найдет ему 'дочь какого-нибудь захудалого барона с умеренным достатком' и попытается пристроить Юлиана в качестве приемного зятя.

"Исключено"

Единственный голубой глаз Великого Мудреца сурово сузился.

Конечно, как наставник, он желал Юлиану обычного человеческого счастья.

Но чтобы Юлиан пресмыкался перед какой-то безродной аристократкой и становился зятем в чужом доме?

Чтобы эта девка стала для него оковами?

"Я не могу этого допустить"

Это было бы не только потерей для всего человечества, но и трагедией для самого Великого Мудреца.

Он хотел видеть парящую в небесах птицу, а не запертую в клетке, скованную кандалами.

"Даже дочь маркиза едва ли будет достойна стоять с ним рядом"

Великий Мудрец цокнул языком и покачал головой.

Он хотел во что бы то ни стало найти партнера, достойного Юлиана.

Однако здесь крылось фатальное противоречие.

'Но я не могу просто так раскрыть его личность всему миру'

Что, если вскроется, что Юлиан — истинный владелец "Меркурия" и создатель Формулы Шнабеля?

Что, если вдобавок выяснится, что он младший ученик Великого Мудреца?

И, более того, станет известно, что он способен излечивать Демоническую Болезнь?

Не только Императорский Двор, но и короли со всего континента будут ломиться в поместье Нихирит, предлагая своих дочерей и внучек.

Но чрезмерное внимание способно погубить столь нежный цветок.

Юлиан ещё недостаточно окреп, чтобы вынести всю тяжесть алчности этого огромного мира.

К тому же, этот ребенок обделен талантом Чародея и едва способен себя защитить.

Взваливать на него всю эту ношу — не то, что должен делать любящий учитель.

'Как же быть... я должен во что бы то ни стало сохранить его личность в тайне и при этом подыскать ему лучшую невесту, достойную его истинного величия.'

Это была дилемма даже для Великого Мудреца.

Великий Мудрец скрестил пальцы и оперся на них подбородком, надолго погрузившись в размышления.

"..."

После долгого молчания сомкнутые губы Великого Мудреца медленно расплылись в широкой улыбке.

"Ах"

Великий Мудрец легонько постучал по столу и понимающе кивнул.

Один-единственный человек.

Фигура, достойная стоять с ним рядом, вспыхнула в его памяти.

"Да... Эта девочка подойдет идеально"

Крайне хитрая улыбка заиграла на губах Великого Мудреца, выдавая то, о ком именно он подумал.

Но называть имя этой юной леди вслух Великий Мудрец не стал.

Вместо этого он лишь приподнял пустой бокал и сделал легкий приветственный жест в воздухе.

"Пожалуй, мне стоит заглянуть в Императорский Замок на чашку чая в ближайшее время"

Великий Мудрец почувствовал усталость от одной лишь мысли о той битве умов, которая ждет его с той хитрой лисой, о которой он только что подумал.

Что ему придется предложить этой лисице на этот раз?

Он ведь и эту должность Имперского Советника Магии занял лишь из-за одной глупой оговорки.

В этот раз, если он не будет осторожен, его вполне могут сделать пожизненным ректором или канцлером.

Но ради своего самого младшего ученика это было то усилие, которое стоило перетерпеть.

Оборвав мысли, Великий Мудрец переключил внимание на другое дело.

'И кроме этого, нужно решить ещё одну проблему'

За окном незаметно наступило утро.

Пока Великий Мудрец переживал за своего ученика, луна зашла и взошло солнце.

Для Архимага 8-го ранга сон был роскошью, так что он не стал горевать по поводу ушедшей ночи.

Вместо этого он вновь сосредоточился на зрении Фица, связанном с его разумом.

'Раз уж финальные штрихи моего ученика столь неуклюжи, мой долг как учителя — позаботиться об этом'

В его глазах младший ученик оставался наивным мальчиком, совершенно не умеющим печься о собственной безопасности.

Слишком простодушным и слишком добрым.

Точь-в-точь как тот святой из писаний.

Но Великий Мудрец, проживший тысячу лет, таким не был.

'Прости меня, дитя'

Зрение Фица всё ещё было связано с его разумом.

Через это зрение он видел, как жрица покидала особняк Нихирит.

Похоже, её вызвал Глава Семьи, Гендель, припугнул и отпустил.

Она торопливо уходила, бережно прижимая к груди мешочек с золотом.

Провожая её спину взглядом, Великий Мудрец тихо приказал Фицу:

'Следуй за ней'

Великий Мудрец верил в потенциал людей.

Но он никогда безоговорочно не доверял их добродетелям или умению держать рот на замке.

'Нет абсолютно никаких гарантий, что эта жрица не разболтает секрет, вернувшись домой'

Пусть Глава Семьи и припугнул её как следует, со временем страх притупляется.

Она будет молчать первое время, прокручивая в голове его предупреждение.

Но человеческий язык — штука ненадежная: она может сболтнуть лишнего по пьяни или не вынести тайны и отправиться на исповедь.

И это неизбежно приведет к тому, что секрет Юлиана хлынет наружу.

В этом смысле метод Генделя Нихирита был слишком мягким.

Одним лишь страхом рот человеку навечно не закроешь.

Этого предостережения едва ли хватит на год.

Самый эффективный способ заставить человека молчать — не страх, а предоставление ему таких благ, из-за которых он сам физически не сможет открыть рот.

Взгляд Великого Мудреца медленно скользнул по столу.

Материалы конференции, горы приглашений от аристократов и стопки отчетов, регулярно присылаемых Торговой Компанией Меркурий.

Среди них единственный глаз Великого Мудреца зацепился за один документ.

[Благотворительный Фонд Поддержки Одаренной Молодежи Торговой Компании Меркурий — Запрос рекомендаций для стипендиатов этого года]

Глаз Великого Мудреца сузился по-змеиному.

'Если подумать, у этой жрицы ведь две дочери'

Шурх.

Великий Мудрец взял перьевую ручку.

Аккуратный, изящный почерк скользнул по дорогому пергаменту, заполняя строки.

Два рекомендательных письма.

Одно — рекомендация на получение специальной стипендии в Семинарии, находящейся под прямым управлением Монастыря Церкви Солнца.

Другое — рекомендация на поступление в Старшую Школу Имперской Академии.

Отправитель: Благотворительный Фонд Поддержки Одаренной Молодежи Торговой Компании Меркурий.

Спонсор: Не указан.

"Прошу меня простить, юная леди."

Великий мудрец посмотрел на исписанные листы и хитро улыбнулся.

Если уж учитель мог так сильно печься о будущем своего ученика, то насколько сильнее будет стараться родитель ради своего чада?

"Но я уверен, что это предложение покажется тебе весьма заманчивым"

Чем ярче сияет золотая веревка спасения, тем надежнее она затягивается удавкой на шее.

Великий Мудрец мысленно повторил пословицу, бережно свернул оба рекомендательных письма и вложил их в конверт.

Примечания:

¹ Ноктюрн — музыкальная пьеса, обычно для фортепиано, с мягким, спокойным и меланхоличным звучанием.

----------

Меня приняли за Длинноногого Дядюшку (3)

На окраине имперской столицы, в обветшалом и тесном жилом квартале, где ютился простой люд.

На Цивитас-Сквер опускались тихие сумерки, и закат медленно угасал.

Карета Низшей Жрицы остановилась в вымощенном булыжником переулке.

"Благодарю за службу"

Прижав к груди мешочек с золотом, жрица вышла из кареты и подняла взгляд на свой дом, залитый багряным светом заката.

Узкий, вытянутый вверх трехэтажный дом из красного кирпича.

Потемневший от копоти и смога старый доходный дом — таких на Цивитас-Сквер было пруд пруди.

Её семья снимала крошечную комнату на втором этаже этого тесного дома с крутыми лестницами.

Поднявшись по скрипучим деревянным ступеням, жрица остановилась перед запертой дверью своей комнаты.

Наверное, всё дело в том, что она только что побывала в роскошном особняке на Сэнктум-Хилле.

Собственное жилье казалось сегодня на редкость убогим и ветхим.

Скрип.

Дверь отворилась, жалобно скрипнув ржавыми петлями.

"Мама пришла"

Её усталый голос эхом разнесся по тесной комнатке.

Из единственной комнаты, служившей одновременно гостиной и спальней, и из кухни за тонкой перегородкой донеслись два разных голоса.

"Вернулась?"

В углу комнаты.

Равнодушно буркнула старшая дочь, лежа на животе на старом диване с книгой в руках и даже не подняв головы.

Её звали Валерия.

В свои шестнадцать лет девочка переживала трудный подростковый возраст и в последнее время вела себя довольно колюче.

Зато из кухни донесся звонкий, жизнерадостный голосок.

"Мамочка! Пришла? Ты, наверное, так устала!"

К ней легкой походкой подбежала младшая дочь.

Её четырнадцатилетняя Айла.

В отличие от сестры, этот милый и невинный ребенок ещё не успел обрасти подростковыми колючками.

Айла сжимала в кулачке огрызок карандаша и испачканную чернилами потрепанную тетрадь.

Судя по всему, она занималась за обеденным столом до самого прихода матери.

Валерия, очевидно, уступила единственный стол младшей сестре, а сама устроилась учиться на диване.

При виде этой картины у жрицы болезненно сжалось сердце.

'Простите меня, девочки...'

Оставшись вдовой, ей пришлось несладко.

Днем она трудилась Низшей Жрицей в Соборе, а по ночам торговала на уличных развалах Цивитас-Сквера, хватаясь за любую работу, лишь бы выжить.

Но в один прекрасный день в ней внезапно пробудилась божественная сила.

Жрица, овладевшая даром исцеления, сразу получала гораздо более высокий социальный статус.

Благодаря этому она смогла навсегда распрощаться с жизнью обычной уличной торговки.

Но реальность по-прежнему оставалась суровой.

Ей по-прежнему не удавалось выбиться даже в средний класс, и они продолжали скитаться по тесным съемным комнатам.

Разумеется, доход Низшей Жрицы был выше, чем у рядового обывателя.

За одно лишь Малое Исцеление платили столько, сколько умелый ремесленник зарабатывал за целый день упорного труда.

Но всё съедала непомерная плата за жилье и расходы на обучение дочерей.

Внутри городских стен свободного места почти не оставалось.

И право жить в безопасном Цивитас-Сквере стоило безумных денег.

К тому же девочки, в отличие от матери, раскрыли свои таланты ещё в раннем детстве.

Старшая делала поразительные успехи в арифметике и смогла поступить в среднее отделение Академии,

а в младшей пробудился дар божественной силы, и она посещала детское отделение Семинарии.

Скромного жалованья Низшей Жрицы едва хватало, чтобы покрывать плату за учебу обеих дочерей и при этом платить за жилье.

'И всё же... в ближайшее время о деньгах можно не беспокоиться'

Жрица крепче прижала к себе мешочек с золотом.

В нем лежала щедрая плата за два Малых Исцеления и... цена за её молчание.

Благодаря этой неожиданной сумме её девочки могли на время забыть о нужде и спокойно посвятить себя учебе.

Подумать только, она натянула на лицо теплую, бодрую улыбку.

"Мама сегодня немного задержалась, да? Проголодались, небось? Я сейчас быстренько соображу ужин"

И в этот самый момент.

Стук.

Из-за входной двери, которую она только что закрыла за собой, донесся легкий шорох.

Что-то плоское протиснулось в щель под порогом.

Жрица инстинктивно обернулась на звук.

На грязном полу у старого порога лежал конверт.

Плотный, явно дорогой конверт просунулся в комнату наполовину.

Жрица осторожно подняла его.

Края тяжелого пергамента были украшены изящной золотой каймой.

На лицевой стороне красовался вытисненный сусальным золотом герб.

'Торговая Компания... Меркурий?'

Торговая Компания Меркурий.

Название, которое было известно абсолютно каждому целителю в Империи.

Препараты, которые они выпускали, без исключения совершали настоящую революцию.

Малярия, Костяная Хворь и даже Пузырчатая Чума.

Созданные ими лекарства спасли миллионы обреченных жизней.

Для каждого практикующего целителя их продукция стала предметом первой необходимости.

"Ой? Это же от Торговой Компании Меркурий, да?"

Младшая, мечтавшая стать целительницей, отлично знала это имя.

И у такой всенародной любви со стороны лекарей были веские причины.

Когда "Меркурий" только появился на рынке.

Большинство жрецов-целителей отнеслись к ним с подозрением и враждебностью, клеймя выскочек еретиками.

Они всерьез опасались, что дешевые пилюли лишат их куска хлеба.

Но весь их гнев улетучился меньше чем за год после того, как руководство компании объявило, что лекарства будут поставляться исключительно через сертифицированных целителей.

"Любое лекарство может обернуться ядом при неправильном использовании. Поэтому наша компания обещает распространять препараты исключительно через руки экспертов"

Они никогда не продавали лекарства обычным людям напрямую.

Вместо этого право выписывать рецепты и выдавать препараты было полностью передано целителям.

Это было гениальное решение, до которого сами служители церкви никогда бы не додумались.

В эпоху, когда любой проходимец мог варить и продавать сомнительное пойло под видом целебных микстур.

Когда шарлатанство процветало, а доверчивый люд скупал их отвары.

Монополия на рецепты буквально перевернула весь медицинский мир с ног на голову.

"У-у... Мамочка, я не люблю эту компанию"

"Хм? Почему же?"

"Теорию по их препаратам включили в мой следующий экзамен..."

Услышав детскую жалобу, жрица тепло улыбнулась.

Конечно, без подобных мелких казусов не обходилось.

Но для духовенства Торговая Компания Меркурий оставалась истинным благодетелем.

Возможности божественного исцеления всегда были ограничены запасом сил жреца.

Но получив монопольное право на рецепты, целители обрели такое влияние и доходы, о которых раньше не могли и мечтать.

Их решение было настолько угодным церкви, что сам Святой Император и Кардиналы всерьез подумывали даровать Инсулину официальное благословение.

А уж вакцину они и вовсе благословили заранее, ещё до того, как она поступила в производство.

'Но с чего вдруг такая великая компания обратила на нас внимание...?'

Жрица ласково погладила надувшуюся Айлу по главе.

Она бережно вскрыла золотую сургучную печать и заглянула внутрь.

Но стоило ей развернуть плотный лист пергамента...

как её глаза округлились от глубочайшего изумления.

======================

[Рекомендательное письмо для поступления в Старшую Школу Имперской Академии и стипендиальный сертификат]

— Получатель: Валерия

— Условия поддержки: Полная оплата обучения в Старшей Школе, ежемесячная стипендия на представительские расходы, полное обеспечение учебными материалами

— Особое условие: Обязательная отработка в торговой компании сроком на 5 лет после выпуска

=======================

"Б-Боже милостивый..."

Неужели это какой-то изощренный обман?

От прочитанного у жрицы буквально подкосились ноги.

Тем временем её дрожащие пальцы уже сами собой вскрывали второй конверт.

======================

[Рекомендация специального стипендиата в Семинарию при Монастыре Церкви Солнца]

— Получатель: Айла.

— Условия поддержки: Полная оплата обучения, бесплатное проживание в отдельной комнате элитного общежития.

— Особое условие: Эксклюзивный контракт на закупку препаратов компании сроком на 15 лет после рукоположения

=======================

Элитное будущее, которого она, сколько бы ни билась, никогда не смогла бы подарить своим детям.

И эта путевка в жизнь сейчас лежала перед ней на столе.

Сердце в груди жрицы бешено заколотилось.

'Господи, только бы это был не сон...'

Но радость быстро улетучилась.

"...Ах"

Стоило к ней вернуться крупице самообладания, она внезапно осознала истинную суть этих писем.

'Плата за молчание'

Слишком уж идеальное совпадение.

Не прошло и половины дня с тех пор, как она воочию узрела чудо исцеления Демонической Болезни и получила суровое предупреждение вместе с мешочком золота от Главы Семьи.

И вот теперь на неё свалилось щедрое предложение, в разы превосходящее всё, о чём могла мечтать простая Низшая Жрица.

Верить в простые совпадения при таком раскладе было бы верхом глупости.

Она тяжело сглотнула.

Никакой искренней заботы здесь не было, равно как и обмана.

Перед ней просто повесили сочную золотую морковку, чтобы окончательно и надежно заткнуть рот.

'Впрочем, всё логично'

Мало того, что она допустила грубейшую ошибку, так ещё и прикоснулась к страшной тайне аристократов.

К тайне, о которой миру знать категорически не положено.

Но ей сохранили жизнь.

Вполне естественно, что за такое милосердие придется платить.

И платой стала не смерть, а вечное молчание в обмен на путевку в лучшую жизнь для её дочерей.

Повода для отказа просто не существовало.

Да и отказаться было физически невозможно.

Она не могла и дальше заставлять своих талантливых девочек делить единственный стол и ютиться со своими тетрадями на диване, дрожа от страха перед платой за учебу.

'Да это вообще превосходит все мои самые смелые мечты'

Чем надежнее заперт замок на её губах, тем ярче будет сиять будущее её девочек.

Достаточно унести эту тайну с собой в могилу, и её семья навсегда выберется из нищеты.

Это шанс. Не поводок.

Жрица изо всех сил сжала бумаги в дрожащих руках.

...Но унять эту дрожь ей так и не удалось.

Она была обычной Низшей Жрицей, едва сводившей концы с концами.

И теперь она оказалась под прицелом благородного дома из Сэнктум-Хилла и самой могущественной торговой компании Империи.

Мир недосягаемых вершин, где правили деньги и абсолютная власть.

И от осознания того, что хозяева тех высот отныне будут следить за каждым её шагом до конца дней, кровь стыла в жилах.

Даже если их внимание было благосклонным.

Но от этого милосердия становилось лишь страшнее.

'...Всё хорошо. Нужно просто молчать'

Чем надежнее заперт замок на её губах, тем ярче будет сиять будущее её девочек, но стоит её языку развязаться хоть на секунду, как все эти блага мигом развеются по ветру.

Всё было до банального просто.

Цена за обладание великой тайной — величайший шанс в жизни.

Это благословение, а не проклятие.

'Да... Я приму этот дар с благодарностью. До конца своих дней буду молиться за их здоровье'.

Ей стало стыдно за собственный страх перед лицом такого невероятного благодеяния.

Она прикусила дрожащую губу и взяла себя в руки.

"Мама? Ты чего? Что это у тебя?"

Зонкий голосок Айлы вырвал её из оцепенения.

Девочка в недоумении склонила голову набок.

Даже Валерия оторвалась от дивана и бросила косой взгляд.

"А... да так, пустяки..."

Жрица в панике попыталась спрятать бумаги за спину, но вовремя взяла себя в руки и мягко улыбнулась.

"Это письмо от некоего... Благотворительного Фонда".

"Благотворительный Фонд? А что это такое?"

"Даже не знаю..."

Услышав столь туманный ответ, Валерия подозрительно прищурилась.

В реалиях этого мира богатые аристократы или крупные торговые гильдии частенько спонсировали простолюдинов.

Вот только делалось это исключительно ради личной выгоды: парней забирали в свои частные армии, а смазливых девчонок делали наложницами.

А пожертвования на науку выделялись лишь для того, чтобы полностью прибрать к рукам результаты чужих трудов.

Поэтому концепция фонда, созданного исключительно ради бескорыстной поддержки одаренных детей, казалась дикой и непонятной.

И сама жрица тоже не до конца понимала, какие именно цели преследует эта организация.

Но под колючим и проницательным взглядом старшей дочери ей пришлось выдавить из себя хоть какое-то подобие объяснений:

"Н-ну... Раз вы обе так прилежно учитесь, одна очень известная торговая компания обратила внимание на ваши таланты. И они предложили полностью оплатить ваше обучение и покрыть все расходы на жизнь"

И как ни странно, это было чистой правдой.

Пусть даже Валерия по-прежнему не сводила с неё подозрительного взгляда.

Зато наивная и радостная Айла прямо-таки запрыгала от восторга.

"Ого! Мамочка, правда?! Значит, мне выделят комнату в общежитии?!"

"Д-да".

"Пф-ф. Очередная ловушка от торгашей. Неужели вы верите в бесплатный сыр в мышеловке?"

Шестнадцатилетняя девчонка высокомерно вздернула носик, пытаясь казаться взрослой и независимой.

Но уголки её губ предательски поползли вверх.

Она просто не могла скрыть ликования от мысли, что её мучениям придет конец, и ей больше не придется уступать единственный стол и ютиться со своими тетрадями на диване.

"Дай-ка я посмотрю, нет ли там какого подвоха. Всё равно сейчас готовлюсь сдавать право на вступительных экзаменах"

Валерия с деловым видом выхватила бумаги из рук опешившей матери.

Не успела жрица и глазом моргнуть, как девочка пробежалась глазами по тексту и озадаченно нахмурилась.

"А?"

"Что там такое, Валерия?"

У жрицы сердце ушло в пятки.

Неужели там прямым текстом вписали требование хранить тайну о недавнем инциденте?

Но озадачивший девочку пункт не имел к этому никакого отношения.

"Тут какое-то странное условие"

"Условие?"

"Ага. Держаться в пятерке лучших учеников. Выглядеть опрятно, вести себя достойно и не получать выговоров. Ну, это нормальные требования, если относиться к стипендии как к инвестициям, но..."

Тонкий пальчик Валерии скользнул к самой нижней строчке пергамента.

"Что это за последнее условие? Оно выглядит как-то нелепо"

"П-последнее условие?"

Жрица торопливо заглянула через плечо дочери.

В самом конце пергамента мелкой вязью была выведена особая приписка.

[Стипендиаты фонда обязуются раз в полгода присутствовать на совместном обеде с куратором фонда для подтверждения успехов и личной беседы.]

[Назначенный куратор: Директор Шун.]

А в это же самое время...

Юлиан, проспавший весь день после изнурительной ночи, сидел в кресле-качалке, погруженный в размышления.

'С чего вдруг они так быстро всё оформили...'

Едва открыв глаза, он обнаружил срочное послание от Главы Гильдии.

В нем сообщалось о создании того самого Благотворительного Фонда, который они обсуждали накануне.

[Поразительно, юный господин. Мы уже утвердили первых стипендиатов...]

"Так быстро?"

Спросил Юлиан, протирая заспанные глаза.

Идея фонда пришла ему в голову, когда он оформлял пожертвования для своего наставника.

Он рассудил просто: раз уж он спонсирует магов, почему бы заодно не помочь талантам из других сфер?

'Чисто ради соблюдения канона'

В любой уважающей себя новелле попаданец просто обязан найти и вырастить под своим крылом какой-нибудь неприметный юный талант.

Но тут возникла одна проблема.

Юлиан ведь не успел толком ознакомиться с оригинальным сюжетом, а потому понятия не имел, кто именно из местных детей в будущем станет тем, кто-то великим.

И тогда он решил пойти по простейшему пути.

'Раз не знаю, кто из них талант или гений, буду спонсировать всех подряд. Хоть один из этой толпы точно окажется самородком.

Именно с этой прагматичной целью и был создан фонд.

Он рассудил, что если ежегодно брать на содержание пару десятков перспективных детей, то статистика сработает в его пользу.

Тактика ковровой бомбардировки деньгами — метод, доступный исключительно Юлиану, который буквально не знал, куда девать золото.

И не успели они толком обсудить эту идею, как первые счастливчики уже были отобраны.

'Ну-ка, поглядим...'

На его столе высилась внушительная стопка личных дел.

Каль. 15 лет. Второй по успеваемости на отделении фехтования средней школы Академии.

Элли. 17 лет. Лучшая ученица на отделении алхимии старшей школы Академии.

'О. А вот у этих ребят потенциал явно повыше остальных'

Валерия. 16 лет. Лучшая на отделении дипломатии средней школы Академии.

Айла. 14 лет. Пробудила в себе божественную силу, отличница детского отделения семинарии.

Он мысленно сделал пометку напротив имен тех, кто больше всего привлекал внимание.

Изучив дела нескольких десятков претендентов, Юлиан одобрительно кивнул.

"Превосходно. Одобряю, действуйте по плану"

[Великолепное решение, юный господин.]

"Ах да, чуть не забыл. Вы вписали то условие, о котором я говорил?"

[Простите? Ах, то самое... странное условие об обязательном совместном обеде с куратором раз в полгода?]

В голосе Главы Гильдии, доносившемся из маго-передатчика, отчетливо слышалось недоумение.

[Да, мы всё оформили от имени директора Шуна, как вы и велели. Но… могу я спросить, зачем вам понадобилось столь обременительное условие?]

"Проблема в деньгах?"

[Вовсе нет. Оплатить обед для сирот гильдия может без проблем. Но чтобы вы, юный господин, лично тратили время на посиделки с десятками простолюдинов...]

Вполне логичное недоумение.

Казалось бы, достаточно просто дать денег, но он собирался лично встречаться с незнакомыми простолюдинами и регулярно кормить их за одним столом.

Глава Гильдии искренне не понимал, зачем аристократу взваливать на себя столь утомительную и грязную, по меркам высшего света, обязанность.

Но Юлиан лишь отмахнулся от его расспросов:

"Это мои деньги, так разве я не имею права лично убедиться в том, насколько выгодны мои инвестиции?"

[Мои извинения. Глупость сморозил.]

Глава Гильдии по ту сторону передатчика покорно согласился с доводами.

В конце концов, перед ним был Директор Шнабель — человек, который добровольно спускался на самое дно Лимбус-Пита, просто чтобы лично контролировать ситуацию.

Для такой неординарной личности подобная дотошность была в порядке вещей.

Да и спорить с Юлианом он на данном этапе уже не смел.

[Тогда отдыхайте, юный господин.]

"До связи, Глава Гильдии"

Завершив разговор Юлиан снова откинулся на спинку кресла.

'По сути, это то же самое, чем я занимался в Лимбус-Пите'

Найти талантливого ребенка и выгодно его пристроить.

Назовем это "Лотереей Сирот"

Название, конечно, дурацкое, но суть передает верно.

Как бы там ни было, опыт у него уже имелся.

Ведь именно благодаря этой 'лотерее' он когда-то вытащил из грязи Эрику.

И этот успех заставил его поверить в эту схему.

'Просто теперь я вывожу этот процесс на новый уровень'

Только мишенями на этот раз стали не безродные сироты, а одаренные ученики элитных заведений.

Масштабная кампания, направленная на детей, чей потенциал не вызывал сомнений.

Впрочем, у странного пункта об обязательном обеде была совсем иная причина, далекая от прагматичного расчета.

'Мне просто всегда безумно хотелось это провернуть'

Сюжет известной сказки о мальчике, который вытащил золотой билет и попал на экскурсию по шоколадной фабрике.

Юлиан обожал эту сказку в детстве.

И теперь он решил воссоздать этот сюжет в реальности.

Плевать на каноны и правила жанра.

Ему просто казалось это дико веселым занятием.

А если надоест — всегда можно будет дать заднюю.

'Может, потом устроить им экскурсию по нашему фармацевтическому заводу...'

'Придется нанять где-нибудь парочку танцующих дворфов в качестве умпа-лумпов?'

'Или сойдут обычные дворфы со скотобоен?'

С улыбкой думал Юлиан, мерно покачиваясь в своем кресле.

'Так, нужно будет продумать дресс-код и выбрать хороший ресторан для нашей первой встречи...'

Он уже вовсю предвкушал знакомство со своими стипендиатами.

----------

Меня приняли за Длинноногого Дядюшку (4)

Через несколько дней после того, как жрица с дочерьми подписали рекомендательные письма.

Чернила на документах ещё даже не успели высохнуть, как в их дом доставили приглашение.

[Имеем честь пригласить вас на Приветственный Банкет для стипендиатов Благотворительного Фонда Поддержки Одаренной Молодежи Торговой Компании Меркурий.]

Приглашенными числились обе дочери: Валерия и Айла.

Отправителем, как и ожидалось, значился куратор фонда, 'Директор Шун'.

А местом проведения был выбран ресторан .

Это было первоклассное заведение, расположенное в коммерческом районе Цивитас-Сквера.

'Боже милостивый...'

Даже жрица знала о существовании этого ресторана.

Он славился тем, что один-единственный ужин там обходился в сумму, равную недельному заработку Целителя среднего ранга.

От одной лишь мысли о том, что её дочерей позвали в такое место "просто на ужин", руки жрицы предательски задрожали.

Слишком уж идеальные условия.

Слишком щедрое отношение.

Зловещие мысли начали одна за другой закрадываться в её голову.

'Неужели...'

Она вспомнила те немногие причины, по которым аристократы или богачи в этом мире вообще брались спонсировать бедняков.

Либо чтобы в будущем сделать из ребенка своего верного цепного пса, либо чтобы присвоить себе все результаты его научных трудов.

А если ни то, ни другое, тогда...

'Только не говорите мне... что он хочет сделать их своими наложницами?!'

Жрица не знала, сколько лет этому Директору Шуну.

С самого начала всё, что касалось его личности, было покрыто густым мраком тайны, если не считать слухов о его гениальности.

Но, судя по его достижениям и статусу, ему наверняка было уже за тридцать.

'Куратор фонда лично встречается с ними и регулярно водит на ужины? Да ещё и целиком арендует для этого такой первоклассный ресторан?'

В какой-то момент в разыгравшемся воображении жрицы Директор Шун превратился в пузатого, алчного и похотливого старикашку, жаждущего невинности юных дев.

По спине жрицы пробежал ледяной холодок.

Те, кто наделён властью, никогда не преследуют лишь одну цель.

Мало того, что он щедро отсыпал ей золота, чтобы купить её молчание, так это явно был ещё и коварный план, чтобы заодно прибрать к рукам двух её хорошеньких дочерей!

Жрица в ужасе прикрыла рот рукой.

Младшая дочь, Айла, непонимающе склонила голову, наблюдая за тем, как мать нервно грызет ногти.

'Что это с мамой?'

И вот так недопонимание жрицы укоренилось ещё сильнее.

Настал день обещанного ужина.

Жрица хлопотала вокруг своих дочерей, поправляя на них одежду перед выходом.

"Мам, ну хватит уже"

Старшая дочь, Валерия, отступила на шаг, уворачиваясь от материнских рук.

"Поправь воротник. В ресторане может быть прохладно"

"Я сама"

Сухой, резкий ответ. Но жрица не сдавалась.

"И ремень у тебя перекосился. Подойди сюда"

"Ах, ну серьезно..."

Валерия тяжело вздохнула и неохотно подошла.

Шестнадцать лет.

Старшая дочь стала весьма колючей с приходом гормональных бурь переходного возраста.

В отличие от неё, младшая, Айла, покорно принимала всю материнскую суету.

"Мам, ну как я выгляжу? Ничего не торчит?"

Четырнадцатилетняя девочка смотрела на мать ясными, невинными глазами.

"Да, наша Айла просто красавица".

"Хе-хе"

Айла покружилась на месте.

Подол её слегка поношенного, но безупречно выглаженного наряда легко взметнулся в воздух.

Жрица закончила поправлять наряды дочерей.

Она долго и молча любовалась своими сокровищами.

Они и без того были талантливыми и красивыми девочками.

Настолько, что ей порой не верилось, что они появились на свет из её чрева.

А теперь, одетые в красивые наряды, они и вовсе казались двумя ангелами, спустившимися в мир смертных... по крайней мере, так это выглядело с точки зрения любящей матери.

'...'

Но чем прекраснее выглядели её дочери, тем сильнее разрасталась тревога в сердце жрицы.

Не в силах больше сдерживать свои страхи, она схватила обеих дочерей за руки и с предельно серьёзным лицом заговорила:

"Девочки. Слушайте маму очень внимательно"

"Что ты опять себе напридумывала?"

"Запомните. Если этот куратор начнет просить о чем-то странном, вы должны вежливо отказаться. Поняли?"

Услышав это, Валерия недовольно скривилась.

Айла лишь непонимающе склонила голову.

Но жрица продолжила с мрачным видом:

"И какие бы отговорки он ни придумывал, если он попытается остаться с кем-то из вас наедине, ни за что не соглашайтесь. Даже в уборную ходите только вместе, держась за руки"

"А, хорошо..."

"И ни при каких обстоятельствах не пейте алкоголь, даже если это будет просто аперитив. Вы обязаны это запомнить"

В ответ на эти удушающие наставления Айла лишь хлопала глазами, а Валерия издала глубокий вздох, полный откровенного скепсиса.

Она прекрасно понимала, чего именно боится мать.

И, честно говоря, Валерию это тоже немного беспокоило.

Слухи о якобы 'добрых' спонсорах, которые на деле охотились за девичьей невинностью, были отнюдь не редкими.

Возможно, существовал шанс, что этот Директор Шун окажется именно из таких.

Но Валерию это не пугало.

Ей шестнадцать.

Возраст, когда через три года она станет полноправной взрослой.

Она уже давно вышла из того возраста, когда не понимаешь, как устроен этот мир, и была достаточно взрослой, чтобы справляться с его невзгодами.

По крайней мере, сама Валерия была в этом абсолютно уверена.

Даже если Директор Шун попытается выкинуть какой-нибудь фокус, Валерия не сомневалась, что сможет вытащить оттуда и себя, и сестру целыми и невредимыми.

"Я всё поняла, мы уходим. Опаздывать нельзя"

"Мы скоро вернемся, мам!"

"Мы пошли"

"Следи за Айлой в оба!"

Оставив позади причитающую мать, Валерия направилась к выходу.

Перед домом их уже ждал гладкий черный экипаж.

На дверце кареты сусальным золотом был выгравирован герб Торговой Компании Меркурий.

"Вау!"

'Ого...'

В глазах Айлы светилось искреннее восхищение,

в то время как Валерия изо всех сил старалась сохранить на лице взрослую, невозмутимую мину.

"Ну, мы поехали"

"Хорошо? Будьте предельно осторожны..."

"Я же сказала, я всё поняла"

Валерия захлопнула дверцу с откровенно сытым по горло видом.

"Мы вернемся!"

Айла высунула голову из кареты и радостно помахала рукой.

Вскоре роскошные колеса плавно покатились по мостовой.

Карета быстро выехала из переулка и растворилась в направлении сверкающего огнями сердца Столицы.

В тёмном переулке, где оседал едкий смог, Жрица, оставшись в полном одиночестве, нервно сжимала руки, глядя на пыль, поднятую колёсами кареты.

"Умоляю, защити моих детей..."

Жрица искренне молилась о том, чтобы таинственный куратор фонда, 'Директор Шун', с которым вот-вот встретятся её дочери, не оказался старым извращенцем.

Цок-цок, цок-цок. Шш-ш.

По пути в ресторан.

Поездка в карете из чёрного дерева заставила Валерию и Айлу искренне поразиться невероятной плавности хода.

'Так вот какова сила денег...'

'Ого, Директор Шун, должно быть, очень богат'

Роскошные колеса наконец-то мягко остановились.

"Мы прибыли, юные леди. Пожалуйста, спускайтесь осторожнее"

Кучер почтительно поклонился и распахнул дверцу.

Валерия первой аккуратно выставила носок туфли на подножку.

Айла последовала за сестрой и спрыгнула на землю.

И стоило им только выйти из кареты, как обе сестры невольно ахнули.

Окутанный мраком коммерческий район Цивитас-Сквер.

Среди множества зданий над ними возвышалось огромное белоснежное строение, подавляющее своим великолепием.

Первоклассный ресторан, куда могли позволить себе зайти лишь представители крупных гильдий или рыцари.

Свет от роскошной золотой люстры, украшавшей вход, заливал улицу так ярко, словно на дворе стоял ясный день.

На ступенях, застеленных красной ковровой дорожкой, застыли швейцары в униформе с золотым шитьем.

От этого ошеломляющего величия Валерия невольно сглотнула.

Девочка, которая ещё пару минут назад считала себя взрослой в силу подросткового максимализма, внезапно почувствовала себя до смешного крошечной и незначительной.

"Ого-о-о..."

Айла же, напротив, во все глаза глазела на великолепное здание, словно сошедшее со страниц сказки.

Перед рестораном одна за другой останавливались роскошные кареты, похожие на ту, в которой приехали они.

Из экипажей выходили их ровесники — мальчики и девочки. Судя по всему, они тоже были стипендиатами, которых спонсировала Торговая Компания Меркурий.

Большинство из них выглядели как обычные простолюдины.

Окончательно подавленные великолепием здания, они лишь неловко переглядывались друг с другом.

В общей сложности их набралось около десяти человек.

"Прошу за мной. Остальные гости уже ожидают вас в отдельном зале"

Управляющий, заметив студентов, направился к ним.

Под вежливым руководством управляющего десятка студентов зашагала по коридору с мраморным полом.

"Наш ресторан, основанный 150 лет назад первым управляющим Арлмондом..."

Путь к Директору Шуну пролегал через коридор, увешанный многочисленными произведениями искусства.

Первоклассный ресторан — это не просто место для приема пищи.

Трапеза здесь начинается с эмоциональной подготовки и созерцания искусства ещё до того, как гости прикоснутся к столовым приборам.

Студенты, не знавшие об этих тонкостях, могли лишь поражаться тому, насколько необычен коридор в столь дорогом заведении.

Управляющий неспешно вел их вглубь ресторана, по пути представляя им каждое произведение искусства.

Спустя примерно тридцать минут такой импровизированной экскурсии управляющий бросил взгляд на настенные часы.

"Время пришло. Желаю вам приятного вечера"

Дверь распахнулась, и их взору предстали отполированные до блеска серебряные приборы, разложенное на длинном столе.

Студенты напряженно расселись по своим местам, едва осмеливаясь дышать.

Как только управляющий учтиво поклонился и вышел, плотно закрытую комнату заполнила удушающая тишина.

Никто из стипендиатов не смел заговорить первым, они лишь тупо пялились на хрустальные бокалы и нервно сглатывали.

Валерия тоже крепко сжимала руку Айлы, то и дело поглядывая на дверь, готовая сорваться с места в любую секунду.

Сколько продлилась эта невыносимая тишина?

"Кажется, все слишком напряжены. Как насчет того, чтобы немного познакомиться, пока мы ждем Директора Шуна?"

Не выдержав, один из парней первым нарушил молчание.

Это был Каль, пятнадцатилетний гений, уже успевший сделать себе имя на отделении фехтования средней школы Академии.

На его предложение несколько студентов с облегчением и осторожностью закивали.

"Я Каль, с отделения фехтования. Рад знакомству"

Каль выдавил из себя расслабленную улыбку и взял со стола серебряный нож для стейка.

"Чтобы немного разрядить обстановку, я покажу вам кое-что интересное"

Серебряный нож в его руке окутался пульсирующей красной энергией.

Боевая Аура.

Особая сила, доступная лишь рыцарям и воинам, в корне отличающаяся от магической или божественной энергии.

Специфическая способность с крайне низкой эффективностью: даже профессора не могли поддерживать её дольше нескольких минут в день.

Но у Боевой Ауры было одно неоспоримое преимущество.

В отличие от магии или божественной силы, для её использования не требовалось выдающегося интеллекта.

Именно поэтому Боевую Ауру в народе прозвали "Чудом для идиотов".

Как бы там ни было.

Каль намеревался использовать эту самую Боевую Ауру, которую было трудно удержать даже пару секунд, прямо здесь и сейчас.

"Если напитать Боевой Аурой этот тупой столовый нож, им можно будет разрезать падающую салфетку, словно острейшей бритвой"

Это был классический способ повыделываться перед всеми и заявить о себе.

Боевая Аура была той силой, которой обычно овладевали в совершенстве лишь после выпуска из Старшей Школы.

Естественно, для ученика среднего отделения это был уровень, о котором он мог только мечтать.

Но Каль пробудил эту силу в раннем возрасте.

Не зря же он был вторым по успеваемости на отделении фехтования.

'А Боевую Ауру, которую я приберег для Директора, я покажу позже'

С этими мыслями Каль взял другой рукой белоснежную салфетку.

И легким движением подбросил её в воздух.

Салфетка плавно закружилась в падении.

Взгляды всех студентов устремились на руку Каля, сжимающую нож.

Каль мысленно собрался и начал вливать Боевую Ауру в клинок.

'...А?'

Но тут возникла непредвиденная проблема.

Для высвобождения Боевой Ауры критически важны концентрация и сила воли.

Однако Каль, чьи нервы были на пределе из-за подавляющей роскоши ресторана и непривычной обстановки, просто не смог сфокусироваться должным образом.

Вжух.

В результате нож для стейка, лишенный Боевой Ауры, лишь беспомощно чиркнул по салфетке, не оставив на ней ни царапины.

Студенты тактично отвели взгляды.

"Кхм"

Каль сухо откашлялся и поднял салфетку с пола.

"Небольшая ошибочка. Наверное, всё дело в том, что нож серебряный, поэтому Боевая Аура течет по нему хуже. Я покажу ещё раз"

На этот раз он просто не имел права облажаться.

Впав в отчаяние, Каль со всей дури взмахнул ножом за мгновение до того, как салфетка коснулась стола.

Он намеревался разорвать её грубой физической силой, даже если Боевая Аура снова не сформируется.

К счастью, в самый последний момент Аура всё же окутала лезвие.

'Сработало!'

Но, к несчастью, ладонь Каля слишком сильно вспотела от волнения.

Свист-!

Нож, рассекавший воздух со всей вложенной в него силой, плавно выскользнул из его потной ладони.

"Ах".

Растерянный вздох сорвался с губ Каля.

Серебряный клинок, вырвавшийся из его руки, на ужасающей скорости полетел прямо в лоб Элли — лучшей ученице отделения алхимии, сидевшей на противоположном конце стола.

Увидев летящее прямо на неё лезвие, Элли даже вскрикнуть не успела и застыла как вкопанная.

Валерия тоже в ужасе затаила дыхание, широко распахнув глаза.

И в тот самый миг, когда на их глазах едва не разыгралась кровавая трагедия...

"Ну-ну. И так нынче развлекается молодежь?"

"..."

"...?"

Все присутствующие в комнате протерли глаза, отказываясь верить в увиденное.

Всего в дюйме от лба Элли… прямо перед её лицом, словно из ниоткуда, появилась рыжеволосая женщина.

Одетая в безупречный женский костюм, она — Эрика — невозмутимо зажала летящий на огромной скорости нож для стейка между указательным и средним пальцами.

'Что... Кто это? И когда она здесь появилась?'

Мурашки пробежали по спине Валерии.

То же самое чувствовал и Каль.

Пусть он и учился всего лишь на отделении средней школы, его инстинкты были отточены фехтованием с самого раннего детства.

Но даже он не уловил ни единого признака появления этой женщины.

Рыжеволосая женщина сломала зажатый в пальцах нож рукой, окутанной Боевой Аурой, и произнесла:

"И это у вас церемония приветствия в вашем отделении фехтования? Тот, кто зарабатывает на жизнь мечом, не должен ронять свой клинок."

Каль оцепенело уставился на рыжеволосую Эрику.

"...К-кто... вы такая...?"

"Я? Я ассистентка Директора. А на сегодня — его личный телохранитель и секретарь"

Эрика небрежно швырнула сломанное лезвие в мусорное ведро и направилась к двери.

Скрип.

И когда она распахнула дверь, на пороге показался мужчина.

"Ты так стремительно умчалась вперед. Что-то случилось?"

"Нет. Ничего такого. Просто я почувствовала Боевую Ауру со стороны ребят. Вот и побежала проверить, Учитель"

"И что там произошло?"

"М-м-м..."

Эрика на секунду бросила косой взгляд на Каля, а затем:

"Да так, пустяки. Обычная приветственная церемония"

Она пожала плечами, закрывая эту тему.

Услышав слова Эрики, мужчина понимающе кивнул.

Закончив короткий диалог с Эрикой, он направился к студентам.

Первым делом в глаза бросался его безупречный, стильный костюм высочайшего качества.

А на голову была низко надвинута широкополая черная фетровая шляпа.

Студенты инстинктивно поняли, что это не просто шляпа.

Судя по всему, это был магический артефакт, зачарованный на искажение восприятия: под полями шляпы залегла густая тень, сквозь которую проглядывали лишь кончик носа, резкие очертания подбородка и губы, изогнутые в слабой улыбке.

Мужчина, вошедший в комнату расслабленной походкой, заговорил:

"Прошу прощения, что заставил вас ждать"

Это был низкий, мягкий голос, нежно резонирующий в тишине комнаты.

Словно в эту единственную фразу была вплетена странная, чарующая магическая сила.

Студенты, которые ещё мгновение назад дрожали от страха, как по команде выпрямили спины и приняли идеальную осанку.

Глаза Валерии слегка расширились.

'Он вовсе не пузатый, алчный старый извращенец, как описывала мама...?'

Она могла с уверенностью сказать это по одним лишь очертаниям его подбородка, голосу и походке.

Он оказался куда моложе, чем она предполагала, и излучал просто подавляющее достоинство.

Это был образ, бесконечно далекий от тех зловещих материнских фантазий о поиске наложниц.

"У него такой красивый голос..."

Тихо прошептала Айла, чьи щеки слегка залились румянцем.

На этот раз Валерия даже не попыталась одернуть сестру.

Мужчина в костюме — Юлиан — непринужденно занял место во главе стола и одарил детей мягкой улыбкой.

"Вам не нужно так напрягаться. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Сегодня главные герои этого вечера — вы, а не я, куратор вашего фонда. Ах да, я ведь так и не представился..."

"...Меня зовут Директор Шун."

Услышав, как мужчина наконец-то назвал свое имя, глаза всех студентов, за исключением сестер, округлились от шока.

----------

Меня приняли за Длинноногого Дядюшку (5)

"Директор Шун...?"

"Из Торговой Компании Меркурий...?"

"Он и вправду пришел?"

По комнате прокатилась волна шепотов.

Хинин.

Новое чудодейственное лекарство, остановившее страшную лихорадку, которая долгое время теснила Южный фронт Империи.

Среди простых обывателей Директор Шун был известен в первую очередь как создатель этого препарата.

И когда человек подобного масштаба появился лично, студенты не смогли сдержать изумленного перешептывания.

Но далеко не все отреагировали подобным образом.

'А чему они так удивляются?'

Валерия непонимающе склонила голову.

Приглашение прислал куратор фонда.

Там было черным по белому написано, что куратор устраивает приветственный банкет.

Разве это не логично, что куратор пришел на собственный банкет?

Сидящая рядом Айла выглядела не менее озадаченной.

"Сестренка, а почему все так удивляются?"

"Даже не знаю"

Сестры тихо перешептывались, чтобы их никто не услышал.

Но вскоре до Валерии дошло, в чем крылась причина столь бурной реакции остальных.

"Я и подумать не мог, что он явится лично"

"Ну да, я был уверен, что пришлют какого-нибудь представителя"

"Или хотя бы дворецкого"

Валерия навострила уши.

Представитель.

Точно.

Если подумать, в подобных ситуациях аристократы или богачи почти всегда присылали вместо себя доверенных лиц.

Она не раз сталкивалась с подобным во время учебы на среднем отделении Академии.

Представители высшего общества крайне редко снисходили до личных встреч с простолюдинами, предпочитая действовать через посредников.

Поэтому было вполне естественно предположить, что и Директор Шун поступит так же.

'Я об этом как-то не подумала'

И причина, по которой Валерии и Айле это даже в голову не пришло, была до боли банальной.

Всё из-за их матери, которая перед самым банкетом развела такую панику и накрутила их до предела.

'Мама...'

Осознав это, Валерия лишь горько усмехнулась про себя.

Шум среди стипендиатов всё никак не утихал.

Директор Шун молча ждал, пока дети успокоятся.

И лишь когда до студентов дошло, насколько невежливо они себя ведут, в комнате наконец воцарилась тишина.

В тени широких полей фетровой шляпы уголки губ директора Шуна изогнулись в лёгкой полуулыбке.

"Нет нужды так нервничать. Как я уже говорил, сегодня главные герои — вы. Всё в порядке, так что, если вам есть что сказать, прошу, говорите без стеснения"

Его низкий, нежный голос заполнил каждый уголок комнаты.

Плечи студентов заметно расслабились.

И в этот момент...

"Т-Тогда, если позволите..."

Один из мальчиков робко поднял руку.

Это был Каль, студент с отделения фехтования, который чуть было не устроил кровавую бойню тупым ножом.

Его взгляд был устремлен на Юлиана.

"Е-если вас не затруднит, могу я задать один вопрос?"

"Разумеется. Спрашивай"

"Тогда, возможно..."

Взгляд Каля соскользнул с Юлиана.

И, уставившись на рыжеволосую женщину, накинувшую пиджак от женского костюма на плечи словно плащ, он спросил:

"Прошу прощения, могу я узнать, сколько лет вашей телохранительнице?"

"На это я отвечу вместо Директора. Разница в возрасте у нас не больше года-двух"

"Тогда скажите, у какого мастера вы обучались? Ваши движения только что... это было просто невероятно"

В мире фехтования и магии мастерство было неразрывно связано с родословной.

Конечно, существовали студенты, которые закладывали базу в Академии и пробивали себе путь с самых низов.

Но истинные мастера, как правило, наследовали секретные техники, передающиеся от учителя к ученику, от предка к потомку.

По этой причине отпрыски прославленных магических или рыцарских семей порой даже не утруждали себя поступлением в Старшую Школу Академии.

Именно поэтому появление молодых гениев, берущихся словно из ниоткуда на уровне бакалавриата, ступени после старшей школы, не было чем-то из ряда вон выходящим.

'С такими рефлексами она вполне может быть старшей ученицей известной школы или наследницей престижного рыцарского рода'

Каль отчетливо помнил Боевую Ауру Эрики, вспыхнувшую всего пару минут назад.

В отличие от него самого, которому приходилось изрядно напрягаться ради её создания, Эрика управлялась со своей Боевой Аурой так же легко и естественно, как дышала.

Уровень её мастерства явно находился на недосягаемом для Каля уровне, занимавшего второе место по успеваемости на отделении фехтования.

Естественно, Каль просто сгорал от любопытства: кто же тот мастер, выковавший столь совершенный клинок?

"..."

Но, услышав вопрос Каля, Эрика лишь непонимающе склонила голову набок.

Потому что никакого учителя у неё не было.

И уж тем более она не принадлежала ни к какой школе.

Хотя, погодите.

Боевой Ауре её научил Ванчо, значит ли это, что Ванчо — её учитель?

С Капитаном Шеном, который обучал её магии, всё было ясно, но называть этого бандита своим учителем... как-то язык не поворачивался.

В итоге, после недолгих раздумий, она выдала единственное пришедшее на ум:

"...Реальный бой"

"Простите?"

"Я научилась всему в реальных боях в Лимбус-Пите"

И это не было ложью.

Метод обучения Ванчо всегда сводился к суровой практике.

Швырнуть её в самое пекло бандитских разборок без предупреждения и просто наблюдать со стороны, чтобы она не сдохла — вот и вся школа Ванчо.

Благодаря такому экстремальному подходу Эрике и удалось достичь того уровня, когда Боевая Аура включалась рефлекторно, как дыхание.

Однако ответ Эрики поверг Каля в полнейший шок.

"В реальных боях...?"

Без академии, без школы, без наставника.

Это означало, что она достигла таких высот, полагаясь исключительно на опыт выживания.

Каль потерял дар речи.

Он держал меч в руках с тех самых пор, как научился ходить, и вырос в лучах похвал о своей гениальности.

Порой он даже втайне посмеивался над детьми из куда более благополучных семей, которые всё равно глотали пыль у него за спиной.

Но сейчас этот самый мальчик не мог выдавить из себя ни слова.

Эрика, в куда более суровых условиях, проливая кровь и пот, с легкостью превзошла уровень мастерства Каля.

И в таком юном возрасте её навыки были признаны, и она удостоилась чести стоять по правую руку от самого Директора Шуна.

'...Я был слишком высокомерен'

Каль наконец-то осознал собственную гордыню.

Он слишком возгордился тем фактом, что сам Директор Шун обратил на него внимание.

Из-за этого он едва не позволил тщеславию затуманить разум и сбавить обороты в тренировках.

'Как же я рад, что мы встретились сегодня'

Каль почтительно сложил руки в традиционном приветствии бойцов.

"Для меня это стало бесценным уроком! Старшая!"

От столь внезапной реакции Каля Эрика лишь озадаченно моргнула, так ничего и не поняв.

Тем не менее, следуя въевшимся в подкорку правилам приличия, Эрика ответила ему таким же приветствием:

"Ага, ну... рада, что смогла помочь"

Хотя над её манерами речи ещё определенно стоило поработать.

И как раз в тот момент, когда диалог между Эрикой и Калем подошел к концу.

Юлиан внезапно поднялся со своего места.

"Прошу меня извинить на пару минут"

Взгляды всех присутствующих мигом переключились на него.

"У меня тут возникло одно небольшое дело. Пожалуйста, располагайтесь поудобнее и чувствуйте себя как дома"

Юлиан направился к двери, и Эрика тут же вскочила, чтобы последовать за ним.

Уже на пороге Юлиан обернулся и произнес:

"Я вернусь, когда подадут закуски"

С легкой улыбкой на губах они вдвоем покинули зал.

Скрип.

Дверь закрылась.

И тут же...

"Фу-у-х..."

Кто-то громко и с облегчением выдохнул.

Словно по команде, студенты тут же начали переговариваться.

"Ах, я думал, что от напряжения слягу."

"Ага... я даже дышать старался через раз"

"А он не такой страшный, как я думал. И голос у него классный"

По комнате прокатилась волна оживленного шепота.

С уходом Юлиана и Эрики напряжение спало, и дети наконец смогли вздохнуть полной грудью.

"А нам точно можно вот так вот болтать?"

Спросил кто-то из студентов.

На что Каль уверенно ответил:

"Я пару раз бывал на ужинах с аристократами, так что знаю, как это работает. Обычно в таких ситуациях они специально выходят, чтобы дать нам возможность перевести дух и пообщаться в неформальной обстановке"

"И сколько у нас времени на болтовню?"

"Думаю, пока не принесут закуски"

"Ого, откуда ты знаешь такие тонкости аристократического этикета?"

"На отделении фехтования есть практические занятия по сопровождению студентов с отделения политологии. Там и нахватался"

"Ничего себе, так ты планируешь стать рыцарем?"

"Вроде того. Если кто-то не силен в столовом этикете, обращайтесь, я подскажу, чтобы мы не опозорились"

Каль тут же принялся с энтузиазмом объяснять правила пользования приборами ребятам, которые были с ними не знакомы.

Поначалу некоторые отнеслись к нему с подозрением, гадая, что ему от них нужно, но его добродушие и искреннее желание помочь быстро растопили лед между ними.

Естественно, Каль моментально стал неформальным лидером среди стипендиатов.

Пока одни проходили ускоренный курс этикета под чутким руководством Каля, Валерия общалась с другой группой студентов.

В основном это были ребята с отделений, близких по духу к её Отделению Дипломатической Экономики — те, кто предпочитал перо мечу.

"С ума сойти, не верится, что мы ужинаем с самим Директором Шуном"

Восторженно начал один из парней.

Валерия вспомнила, что этот студент был с Отделения Военного Дела.

И, к тому же, он был самым старшим в их компании — второкурсник Старшей Школы.

Крупный, похожий на медведя парень обладал куда более широкими плечами и низким голосом, чем Каль с отделения фехтования.

'Он больше похож на генерала, чем просто на офицера...'

Пока Валерия оценивала его взглядом, парень с военного отделения уже вовсю распинался о величии Директора Шуна.

"Все же слышали историю о хинине, да?"

"Конечно. Говорят, именно благодаря ему наши смогли удержать южный фронт, да? Невероятное лекарство"

Но парень-медведь лишь покачал головой, давая понять, что они упускают самое главное.

"Нет. Самое невероятное в хинине — это вовсе не его эффект"

"А что тогда?"

"То, что он снизил цену на него вдвое, чтобы даже простые солдаты могли себе его позволить. И ради этого он отказался от собственной доли прибыли!"

Студент военного отделения перевел взгляд на Валерию.

"Ты ведь учишься на экономическом, так? Вам там случайно не рассказывали, от какой баснословной прибыли отказался Директор Шун?"

"С чего бы нам учить такое?"

"Но ты же сможешь хотя бы примерно прикинуть, да?"

"Хм-м..."

Валерия задумчиво промычала, производя в уме грубые вычисления.

Цена одной дозы хинина — около 4000 мар.

И если учесть, что стандартный процент роялти при передаче патента торговой компании составляет около четырех процентов...

"Ну как? Переменных слишком много, так что точно подсчитать в уме сложно. Но, похоже, он добровольно пожертвовал суммой, примерно равной среднему годовому доходу баронской семьи"

"Вот видите! Вот какой он человек!"

Похожий на медведя парень начал с энтузиазмом говорить о величии Директора Шуна.

"Он создал инсулин, а теперь ещё и вакцину!"

В его голосе зазвучали почти фанатичные нотки.

"Сам факт того, что мы сейчас сидим с ним за одним столом — это уже самое настоящее чудо!"

После пламенной речи их старшего товарища остальные студенты дружно закивали.

Но в этот момент раздался тихий, неуверенный голосок:

"Н-но мне кажется, что Директор создал эти лекарства не в одиночку"

Взгляды всех студентов разом скрестились на источнике звука.

В центре всеобщего внимания оказалась девочка в очках.

Лучшая ученица Старшей Школы Отделения Алхимии, Элли.

Почувствовав на себе столько глаз, она испуганно вжала голову в плечи.

"Ах, нет. Я просто хотела сказать..."

Её пальцы нервно затеребили оправу очков.

"Хинин — да. Скорее всего, Директор Шун разработал его лично. Есть научная статья, да и патент на формулу оформлен на его имя. И компанию он поднял именно благодаря этому препарату"

"Именно"

"Но..."

Голос Элли стал ещё тише.

"Сказать, что он в одиночку синтезировал инсулин и вакцину... э-э... в это верится с трудом"

Брови парня с военного отделения поползли вверх.

Вся его реакция так и кричала: 'Да как ты смеешь очернять имя великого человека, которым я восхищаюсь?'

"На что это ты намекаешь?"

Элли съежилась ещё сильнее.

Но, несмотря на это, она продолжила говорить:

"Н-не поймите меня неправильно. Я в-вовсе не хочу сказать, что Директор Шун присвоил чужие заслуги"

"А что тогда?"

"П-просто алхимия — это не так-то просто"

Элли опустила взгляд на стол. Ей явно было не по себе смотреть кому-либо в глаза.

"Хинин относится к области инфекционных заболеваний. А вот инсулин — к совершенно иной области. Это физиология крови… Абсолютно разные сферы."

"..."

"Чтобы один-единственный человек одновременно создавал инновационные препараты в настолько далеких друг от друга сферах... В теории, конечно, возможно всё, но в реальности..."

Она замолчала на полуслове.

Повисла неловкая тишина.

Плечи Элли сникли окончательно.

'...Ах'

Она уже сто раз пожалела о том, что вообще открыла рот.

Беседа ведь текла так непринужденно и весело.

Никто не тянул её за язык.

Но из-за своего нелепого желания хоть как-то влиться в компанию она заставила себя заговорить.

'Я сболтнула лишнего, да?'

Она робко выглянула из-под стекол очков, оценивая обстановку.

Лицо парня-военного было до странности жестким.

Остальные тоже выглядели так, будто им было жутко некомфортно.

Пальцы Элли вновь затеребили оправу.

И тут, словно спасательный круг, раздался голос Валерии:

"Она права. Я тоже так думаю"

Элли резко подняла голову.

Валерия смочила губы аперитивом и продолжила:

"Вы вообще в курсе, какими темпами росла Торговая Компания Меркурий в последние годы?"

Валерия говорила спокойно и размеренно.

"Обычно на разработку одного нового препарата уходит не один год. Но Меркурий каждые два-три года выкатывает на рынок сразу несколько новинок. Я слышала, он даже публикует научные статьи по физиологии в свободное время, так?"

"...В-всё верно"

Глаза Элли засияли.

Среди простых людей Директор Шун был известен своими лекарствами, но на отделении алхимии он славился прежде всего своими прорывными научными статьями.

Лекарство не создать без понимания базовых принципов, так что это было логично.

Тот факт, что студентка с другого отделения знала о таких вещах, вызвал у Элли невольное чувство симпатии к Валерии.

Прочитав мысли Элли, Валерия горько усмехнулась и продолжила:

"Такие объемы работ не под силу одному человеку. За этим должна стоять целая команда"

Валерия постучала пальцами по столу.

"Скорее всего, Директор Шун заработал начальный капитал на хинине, а затем нанял лучших алхимиков. Он выступает в роли главного куратора: задает вектор развития, контролирует процесс, а вся черновая работа и детальная разработка ложатся на плечи команды. Вот как всё работает на самом деле"

Услышав доводы Валерии, парень с военного отделения опустил глаза и задумчиво потер подбородок.

"А... В армии всё устроено точно так же. Генерал не выигрывает войну в одиночку... у него для этого есть штаб советников"

"В точку. Так работают все крупные организации. Именно это ты и имела в виду, да? Элли?"

Элли радостно закивала головой.

Увидев её реакцию, взгляд парня-медведя заметно смягчился.

"Что ж, раз ты об этом... тогда всё сходится"

"П-простите. Директор Шун всё равно невероятный человек, этого никто не отрицает"

"Твоя правда. Каким бы гениальным ни был штаб, это не умаляет величия великого полководца"

Атмосфера в компании вновь стала легкой и дружелюбной.

Элли бросила полный благодарности взгляд на Валерию.

'...Спасибо'

Она не произнесла этого вслух, но её глаза говорили сами за себя.

Валерия лишь едва заметно пожала плечами.

В этот момент кто-то из студентов вдруг задал весьма интригующий вопрос:

"Кстати, а сколько вообще лет Директору Шуну?"

"Хм... Кто его знает? Ну, как минимум он должен был закончить отделение алхимии или целительства..."

"И говорит он как-то чересчур мудро, даже наши преподаватели так не изъясняются..."

"А мне показалось, что он выглядит довольно молодо?"

"Может, он эльф или полуэльф?"

"Кстати да! У нас в академии есть один такой преподаватель. Росточком с первоклашку, а всё время твердит: 'Да мне всего-то 96 лет стукнуло'."

"Значит, он может быть куда старше, чем кажется на первый взгляд?"

Дискуссия о возрасте Директора Шуна набирала обороты.

Но чем больше нулей приписывали к предполагаемому возрасту Директора Шуна, тем больше Валерия замечала, как лицо её младшей сестры Айлы кисло от странного разочарования.

К чему бы это?

Наконец, когда студенты коллективным разумом постановили, что Директору Шуну, скорее всего, перевалило за восемьдесят и он стопроцентный полуэльф...

Скрип.

Дверь вновь отворилась.

"Прошу прощения за ожидание"

Вместе со своим мягким, нежным голосом в комнату вошел Юлиан в сопровождении Эрики.

Следом за ними очередью потянулись официанты.

На их серебряных подносах красовались пиалы с прозрачным золотистым бульоном и крошечные блины.

Пока официанты расставляли блюда перед каждым студентом, вперед вышел мужчина в белоснежной униформе.

Судя по всему, это был шеф-повар.

"На закуску мы предлагаем консоме из трюфелей. В говяжьем бульоне, томившемся на медленном огне ровно сутки, мы сохранили тончайший аромат черных трюфелей первого урожая в этом году..."

Студенты затаили дыхание.

Половину из того, что он говорил, они слышали впервые в жизни, но даже так было ясно: перед ними настоящий кулинарный шедевр.

"Блины выпечены из гречневой муки и свежего йогурта. В сочетании с консоме они позволят вам в полной мере ощутить всю глубину вкуса"

Шеф-повар вежливо поклонился и отступил на шаг.

Валерия осторожно взяла ложку.

Вместе с паром, поднимающимся над золотистым бульоном, до нее донесся восхитительный аромат, в котором переплетались нотки грибов и насыщенного мясного навара.

Глаза Валерии распахнулись от изумления.

"Ого-о-о..."

Сидевшая рядом Айла тоже не смогла сдержать тихого вздоха восхищения.

Для сестер, выросших на похлебках из овса, жареных голубях и самых дешевых сосисках, этот вкус был просто ошеломляющим.

Описать его словами было невозможно, но...

'Вот он... вкус по-настоящему свежих, первоклассных продуктов...'

Валерия была готова поклясться, что ничего вкуснее в своей жизни она не ела.

Она медленно поднесла ко рту вторую ложку.

Трапеза шла своим чередом.

Взгляд Валерии сам собой то и дело возвращался к Юлиану.

'...'

Поначалу она просто украдкой поглядывала на него, памятуя об этикете, требующем подстраиваться под темп хозяина застолья.

Но стоило ей зацепиться за него взглядом, как она уже не могла оторваться.

Его руки двигались плавно и уверенно: нож безупречно разрезал блинчик.

Но даже после того, как он отправлял кусок в рот, еда на его тарелке по-прежнему выглядела так, словно к ней не прикасались.

Блюдо, конечно, постепенно меняло ту форму, которую придал ему шеф-повар, но при этом сохраняло свою эстетическую привлекательность.

Валерия посмотрела на свою тарелку.

Её наполовину съеденный блинчик уже напоминал поле боя после артобстрела. Икра, которую она неловко ковыряла ложкой, была размазана по краям.

Тарелки остальных студентов выглядели ничуть не лучше.

Чем больше они ели, тем больше всё это превращалось в неаппетитное месиво.

Валерия всегда считала это неизбежным побочным эффектом любого приема пищи.

Однако, глядя на безупречную тарелку Юлиана, ей пришлось признать свое невежество.

'Так вот в чем истинная разница между нами и аристократией...'

Чем больше пустела его тарелка, тем аккуратнее и эстетичнее смотрелись на ней остатки еды.

Подобное искусство поглощения пищи было доступно лишь тому, кто в совершенстве понимал и уважал изначальную задумку шеф-повара при сервировке.

Валерия застыла с ложкой в руке, не в силах отвести взгляд.

Было ли дело в его безукоризненных манерах?

В благородной ауре, которую он излучал?

Или в идеальном сочетании всего этого?

Ясно было лишь одно: куратор их стипендиального фонда оказался человеком куда более совершенным, чем она могла себе представить даже в самых смелых фантазиях.

'Я тоже... тоже хочу стать частью этого высшего общества.'

Крошечное зернышко амбиций начало зарождаться в сердце Валерии.

Когда трапеза уже подходила к середине, Юлиан наконец нарушил молчание.

"Может, пообщаемся в более неформальной обстановке?"

Юлиан элегантно промокнул губы салфеткой.

Из-за белоснежной ткани донесся его мягкий голос:

"Не нужно так напрягаться. Если у вас есть ко мне какие-то вопросы, спрашивайте, я отвечу на любые"

Студенты нерешительно переглянулись.

Никто не решался заговорить первым в повисшей тишине.

'...Сейчас или никогда'

Элли тихо набрала в грудь побольше воздуха.

Её пальцы нервно затеребили оправу очков. Привычка, выдающая её волнение.

'Я обязана спросить'

В голове всплыл недавний разговор с Валерией.

Специализация Директора Шуна — инфекционные заболевания.

Весьма вероятно, что при создании инсулина он полагался на помощь других алхимиков.

А раз так, то, задав глубокий и каверзный вопрос именно по инсулину, она вполне может застать Директора Шуна врасплох.

'И всё же'

Элли не собиралась упускать такой шанс.

Инсулин.

Чудодейственный препарат, спасающий больных истощающей болезнью.

Но в последнее время среди научных кругов Отделения Алхимии всё чаще всплывали осторожные отчеты о случаях смерти от сердечных приступов после инъекций Инсулина.

Элли тоже слышала об этих случаях на лекциях.

И в процессе изучения этого вопроса у неё появились кое-какие соображения.

Это всё ещё было лишь её собственной, ничем не подкрепленной гипотезой, но если ей удастся получить подтверждение от самого Директора Шуна...

'Это мой шанс заявить о себе и произвести впечатление на Директора'

Если быть до конца честной, в этом был немалый расчет.

Такая возможность может больше не выпасть за всю её жизнь.

Чтобы выделиться среди десяти других одаренных стипендиатов, она просто обязана была взять инициативу в свои руки прямо сейчас.

Она должна задать вопрос, вступить в диалог и оставить после себя яркий след в памяти куратора.

Не беда, если Директор Шун не сможет дать развернутого ответа.

Скорее, это было бы вполне естественно.

Нет ничего зазорного в том, чтобы признать свои ограничения в области, не относящейся к твоей прямой специализации.

Главное — это сам факт того, что она задала этот вопрос.

Как лучшая студентка Отделения Алхимии, она обязана была продемонстрировать глубину своих познаний.

'...Была не была'

Элли неуверенно подняла руку.

"Извините"

Её голос прозвучал гораздо тише, чем она рассчитывала.

Но взгляды всех студентов всё равно моментально сфокусировались на ней.

Плечи Элли рефлекторно сжались, но на этот раз она не отступила.

"Могу я задать один вопрос?"

Юлиан кивнул.

"Конечно. Спрашивай"

"Это касается инсулина..."

"Ого. Подготовить вопрос по инсулину в твоем возрасте. Вижу, ты серьезно относишься к учебе"

"Хе-хе..."

Нет. Всё идет не по плану.

Пальцы Элли вновь затеребили оправу очков.

"На занятиях нам рассказывали, что в последнее время всё чаще поступают сообщения о случаях сердечных приступов с летальным исходом после введения инсулина. В-возможно..."

Элли глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.

Юлиан не торопил её, терпеливо ожидая.

Благодаря этой тактичной паузе Элли смогла совладать с волнением и продолжила:

"Я хотела узнать... известно ли вам об этом побочном эффекте... и планируете ли вы как-то модифицировать препарат, чтобы его устранить... могу я спросить об этом?"

В комнате вновь повисла тишина.

Элли, затаив дыхание, ждала ответа Юлиана.

С высокой долей вероятности инсулин не был связан с прямой специализацией директора Шуна.

Если так, то, как правило, следовало ожидать один из трех вариантов ответа:

"Я уточню этот момент у своей исследовательской группы"

"Весьма любопытное наблюдение"

или "Этот вопрос всё ещё находится на стадии обсуждения внутри компании, поэтому я не могу дать вам однозначного ответа прямо сейчас"

В конце концов, невозможно с ходу ответить на подобный вопрос, если ты не контролируешь каждый этап разработки лично.

Однако ответ, который она получила, вдребезги разбил все её ожидания.

"Потрясающий вопрос"

Голос Юлиана по-прежнему оставался мягким и дружелюбным.

"Студентка алхимического отделения, которая не только следит за тенденциями в своей сфере, но и глубоко погружается в проблемы, относящиеся к компетенции целителей. Я уверен, что этого не было в вашей учебной программе, и это поистине заслуживает похвалы"

"Хе-хе..."

"Что ж, отвечу на твой вопрос прямо. Да. Мне об этом известно, я с самого начала предвидел подобный исход, и мы уже разработали контрмеры, а также разослали соответствующие инструкции по дозировкам"

"...Что?"

Лучшая студентка Отделения Алхимии ошарашенно уставилась на Юлиана.

Юлиан же посмотрел на неё с лёгкой улыбкой и продолжил свои объяснения:

"Для начала позволь мне объяснить ситуацию"

Юлиан элегантно вытер пальцы салфеткой.

"То, что количество сердечных приступов после введения инсулина возросло — это неоспоримый факт. Однако корень проблемы кроется вовсе не в дефекте самого препарата"

"...Тогда в чем же?"

"Смотреть нужно глубже: проблема в несоблюдении пациентами предписаний по приему лекарства"

Элли растерянно заморгала.

На лекциях им говорили, что профессура Отделения Алхимии до сих пор бьется над разгадкой этой проблемы...

А Юлиан говорил так, словно раскусил суть проблемы уже давным-давно.

"Когда инсулин только-только появился на рынке, для пациентов с истощающей болезнью он стал настоящим чудом, манной небесной. Представьте: людям, которые всю жизнь были вынуждены отказывать себе в сладостях под страхом мучительной смерти, внезапно заявляют, что теперь им достаточно просто регулярно делать уколы"

"..."

"И как вы думаете, что произошло дальше?"

Тишина.

Юлиан не стал дожидаться ответа.

"Они слепо уверовали во всемогущество лекарства и начали бесконтрольно обжираться. 'У меня же есть инсулин, так что кусочек торта меня не убьет'. Вот как они рассуждали. Итогом стал диабетический шок... точнее, острая фаза истощающей болезни. В панике, пытаясь спасти пациента, ему вкалывали лошадиную дозу инсулина, что в итоге и приводило к остановке сердца"

Челюсть Элли так и отвисла.

Настолько простая и железобетонная логика.

Но... почему никто из маститых профессоров до этого не додумался?

И откуда Юлиан, которого она считала "специалистом совершенно иного профиля", мог знать такие тонкости?

Тем временем Юлиан продолжал:

"Так что до тех пор, пока пациенты строго следуют предписанным инструкциям по дозировке, побочные эффекты, как правило, не проявляются"

Юлиан кивнул, словно подтверждая свои же слова.

"Разумеется"

Его пальцы легко постукивали по столешнице.

"Даже при соблюдении всех правил побочные эффекты всё равно могут дать о себе знать. Возникают ситуации, когда в экстренном случае передозировка просто неизбежна, да и индивидуальные особенности организма пациента могут выдать совершенно непредсказуемую реакцию"

"..."

Элли лишилась дара речи.

Она ещё даже рта раскрыть не успела, а он уже разложил всё по полочкам.

Детальный анализ причин побочного эффекта и четкий план действий для любых непредвиденных осложнений.

'...Безупречно'

Выслушав этот ответ, ей не оставалось ничего иного, кроме как признать очевидное.

Инсулин не был исключением — Юлиан лично и в совершенстве контролировал разработку каждого препарата своей компании.

Он был гением, чей разум намного превосходил всё, что о нем говорили.

И пока эти мысли роились в голове окончательно раздавленной Элли...

Юлиан внезапно щелкнул пальцами.

"Ах, да"

Элли подняла голову.

"То, о чем я сейчас спрошу — это материал университетского уровня Отделения Целительства, так что нет ничего постыдного, если ты не знаешь ответа. Но я всё же дам тебе шанс проявить себя"

"...Простите?"

"Если ты задалась таким глубоким вопросом, значит, у тебя наверняка есть и собственные мысли на этот счет"

Взгляд Юлиана впился в Элли.

"Каким ты видишь решение этой проблемы? И как думаешь, какую именно добавку к лечению разработала наша команда?"

Из-под тени его фетровой шляпы на неё устремился мягкий, но пугающе пронзительный взгляд.

----------

Меня приняли за Длинноногого Дядюшку (6)

"Каким ты видишь решение этой проблемы? И как думаешь, какую именно добавку к лечению разработала наша команда?"

Из-под тени его фетровой шляпы на Элли устремился мягкий, но пугающе пронзительный взгляд.

'Какой, однако, занимательный вопрос от студентки'

Строго говоря, этот вопрос не тянул на какой-то заоблачный академический уровень.

Юлиан уже давно выявил побочные эффекты инсулина и подготовился к ним.

Он заблаговременно разослал соответствующее руководство в Орден Целителей.

Целители уже вовсю боролись с побочными эффектами, строго следуя этим инструкциям и применяя добавку от Торговой Компании Меркурий.

И так продолжалось вот уже целых два года.

Иными словами, вопрос Элли, в каком-то смысле, базировался на уже устаревших знаниях.

Однако,

'Она, должно быть, очень внимательно слушала на лекциях'

Юлиан не забывал, что перед ним простая ученица, чьими единственными источниками знаний были обычные учебники и лекции в Академии.

'Знания, преподаваемые в школе, обязаны быть выверенными и точными, так что ничего не поделаешь'

Учебные материалы всегда консервативны.

Всё потому, что нельзя преподавать неподтвержденную информацию студентам, которые только-только закладывают свой академический фундамент.

В его прошлой жизни, в отличие от реальной практики, где знания обновлялись ежегодно, учебники отставали на долгие годы.

Что уж говорить о мире, где даже интернета не существует.

Поэтому было вполне естественно, что Элли не знала правильного ответа.

'Скорее, мне стоит воспринимать это как доказательство её невероятного прилежания на занятиях'

Именно поэтому Элли, задавшая подобный вопрос, вызвала у Юлиана искреннее уважение.

Была лишь одна крошечная проблема: Юлиан абсолютно не осознавал, как он выглядит со стороны в данный момент.

'Пожалуйста, отвечай без стеснения'

В своей собственной голове Юлиан искренне верил, что отыгрывает роль добродушного Длинноногого Дядюшки.

Таинственного, но надежного взрослого, который всегда ласков с детьми и никогда не скупится на инвестиции.

Он с удовольствием примерял этот образ на себя.

Но человек, который прямо сейчас восседал во главе стола роскошного ресторана, был совершенно иной фигурой.

Гениальный Директор-полуэльф, чье лицо скрывалось в тени фетровой шляпы, а глубина познаний казалась просто бездонной.

Вес вопроса, заданного таким Директором простой ученице, не мог ощущаться легким, как бы мягко и учтиво он ни подбирал слова.

'Ух... Зря я вообще спросила'

Чувствуя на себе острый (как ей казалось) взгляд Директора Шуна, пробивающийся сквозь тень шляпы, Элли опустила глаза на стол.

Она не боялась, что Директор Шун причинит ей вред.

Просто, как студентка, до смерти боящаяся отвечать на вопрос строгого профессора...

...она испытывала гнетущую неловкость, которую трудно было передать словами.

'Но я уже задала вопрос. И у меня есть заготовленный ответ'

Элли глубоко вздохнула, поиграв в гляделки с белоснежной скатертью ещё какое-то время.

Наконец, собрав волю в кулак, она ответила Директору Шуну.

"Дигиталис..."

Её голос постепенно стихал, выдавая ту самую неуверенность, которую она так пыталась скрыть.

"Это главный ингредиент Эликсира Концентрации... Он замедляет сердцебиение и, в свою очередь, увеличивает силу сердечных сокращений"

Элли вспомнила то, что они недавно проходили на занятиях.

В алхимии существует зелье под названием 'Эликсир Концентрации', которое используют для допинга, когда магам необходимо предельно сфокусироваться на снайперской стрельбе заклинаниями.

В его состав входило растение Дигиталис, применяемое для замедления сердечного ритма и усиления сократительной способности сердца.

Это же зелье порой прописывали пожилым людям со слабым сердцем.

"Я подумала... раз уж при передозировке инсулином сердце слабеет, что если поддержать его сократительную способность дигиталисом... К такому выводу я пришла"

Элли, затаив дыхание, ждала реакции Директора Шуна.

Директор Шун на мгновение замолчал.

Пальцы Элли вновь нервно затеребили оправу очков.

Вскоре Директор Шун снова заговорил.

"Вы отлично потрудились над учебой"

Голос Юлиана по-прежнему был мягким и обнадеживающим.

Плечи Элли слегка расправились.

"С логической точки зрения — это весьма достойная догадка. Сердце ослабло, значит, нужно применить препарат, усиливающий его работу. Очень интуитивный и рациональный подход"

"...Спасибо"

"Однако"

Пальцы Юлиана замерли на поверхности стола.

"К сожалению, механизм сердечных приступов при передозировке инсулином работает несколько иначе"

"П-правда?"

"Да. Побочный эффект инсулина заключается не в том, что сердце слабеет и останавливается. Оно останавливается из-за стремительного падения уровня калия в крови"

Элли удивленно моргнула.

Калий.

Это был элемент, который любой начинающий алхимик, обязанный знать таблицу элементов как свои пять пальцев, безусловно помнил.

Но она впервые слышала о его прямой связи с сердцем.

"Инсулин загоняет глюкозу в клетки, но при этом тянет за собой и калий. Из-за этого уровень калия в крови резко падает. Если в таком состоянии ввести пациенту дигиталис..."

Юлиан на секунду замолчал.

Его взгляд скользнул по лицам сидевших за столом студентов.

Их пустые, непонимающие взгляды были намертво прикованы к его шляпе.

Эрика, сидевшая рядом с ним, и вовсе откровенно клевала носом.

"..."

Едва заметная горькая улыбка появилась на лице Юлиана.

В конце концов, перед ним сидели лишь ученики средних и старших классов.

Более того, здесь присутствовали студенты с совершенно не связанных с медициной отделений.

А главное — это был ресторан, а не университетская аудитория.

Осознав свою ошибку, он поспешил исправиться.

"Объясню проще. Инсулин обладает свойством многократно усиливать эффект дигиталиса. Это всё равно что подлить масла в огонь"

Несколько человек неуверенно закивали.

В основном это были лучшие студенты с тех отделений, где много времени проводили за книгами.

Было совершенно очевидно, что студенты вроде Эрики, чей главный профиль — махать кулаками, вообще ничего не поняли, но всё равно кивали за компанию.

"Поэтому, если ввести их вместе, именно дигиталис спровоцирует остановку сердца. Вы не поможете ослабшему сердцу, а остановите абсолютно здоровое"

"Я... я поняла. Я была слишком самонадеянна..."

"Вовсе нет. Это был замечательный вопрос"

Нижняя половина лица Директора Шуна расплылась в легкой, ободряющей улыбке.

"Вам не нужно бояться задавать вопросы или извиняться за них. Наоборот, именно так и должен вести себя истинный ученый"

"..."

"Тем более, этот материал преподают на уровне бакалавриата Отделения Целительства. Для обычной студентки Отделения Алхимии совершенно нормально этого не знать. На самом деле, поразительно, что вы вообще додумались до такого"

Говоря это, Юлиан бросил мимолетный взгляд в сторону входа в ресторан.

Он хотел проверить, не несут ли им следующее блюдо.

Убедившись, что у них ещё есть пара минут до подачи, он продолжил:

"А если отвечать на твой вопрос прямо — в качестве добавки применяется Раствор Хартмана"

Раствор Хартмана.

В мире, где Юлиан жил изначально, это был раствор для внутривенного вливания, созданный врачом по имени Алексис Хартманн.

Название, естественно, произошло от фамилии его создателя.

Однако в этом мире его создал сам Юлиан.

И по логике вещей, он вполне мог бы назвать этот раствор Раствором Шнабеля.

Но точно так же, как он не стал переименовывать хинин в "Тинин", он просто назвал его Раствором Хартмана, потому что иначе сам бы путался в собственных названиях.

'А ведь если подумать, Рингер — это тоже чья-то фамилия...'

Отогнав от себя эти мысли, Юлиан принялся объяснять Элли суть Раствора Хартмана.

"Это раствор для внутривенного вливания, состоящий из калийной соли, натрия и молочной кислоты"

"В-внутривенного вливания?"

"Вы ведь знаете, что такое капельница?"

"Да... знаю"

Элли с Отделения Алхимии и Айла, будущая ученица Отделения Целительства, дружно закивали.

Капельницы тоже были одним из революционных фармацевтических товаров, поставляемых Торговой Компанией Меркурий.

Это было средство для лечения пациентов с обильным кровотечением и обезвоживанием — самая что ни на есть базовая терапия, которую преподавали начиная со средней школы.

'Подумать только, существовала такая капельница... У Директора всё было продумано с самого начала'

Конечно, в учебной программе средней школы Раствор Хартмана ещё не фигурировал.

Поэтому она впервые слышала о том, что он способен смягчить побочные эффекты инсулина.

Директор Шун смущенно улыбнулся, глядя на пораженные лица студентов, и произнес:

"Эта добавка не была чем-то особенным. И всё же, вы отлично потрудились над учебой. Я с нетерпением буду ждать, когда вы станете ещё более выдающимся алхимиком в..."

В этот момент.

Директор Шун резко умолк.

"..."

Студенты переглянулись в недоумении.

Человек, который ещё секунду назад говорил с ними так ласково, внезапно застыл как статуя.

Что стряслось?

Студенты с тревогой уставились на Директора Шуна, ожидая его реакции.

"Директор...?"

Осторожно окликнула его Эрика.

Он не ответил, его взгляд был намертво прикован к какой-то невидимой точке в воздухе.

"...Хм"

Какое-то время он издавал лишь низкое, задумчивое мычание,

а затем вновь заговорил:

"Общаясь со студенткой, мне внезапно пришло в голову, что этот принцип можно использовать и в обратную сторону. И как я раньше до этого не додумался..."

"Простите?"

"Инсулин определенно должен оказывать защитное действие на сердечную мышцу"

Юлиан торопливо вытащил свой блокнот.

Чирк, чирк.

[ГИК-терапия (Поляризующая смесь)]

Метод лечения, при котором в кровь сперва вводят глюкозу и калий, а затем с помощью инсулина загоняют этот калий прямо в клетки сердца.

Острый инфаркт миокарда, операции на открытом сердце, тяжелые травмы и сепсис...

Это был модифицированный способ применения инсулина, к которому Юлиан частенько прибегал в своей прошлой жизни.

'И как я мог забыть об этом?'

Он забыл об этом именно потому, что это было слишком очевидно.

Подобно тому, как рыба не замечает, что плавает в море,

ГИК-терапия была для Юлиана настолько естественной вещью, что ему даже в голову не приходило делать из этого какое-то открытие.

Он на всякий случай оставил закладку в своей тетради, на случай если воспоминание испарится из головы.

"..."

Студенты непонимающе уставились на Юлиана.

Студент, застывший с ложкой в руке.

Студентка, переставшая жевать свой блинчик.

Студент, замерший с бокалом воды у самых губ.

На ум сама собой пришла история о гениальном Архимаге, который, получив озарение во время купания, выбежал голым на улицу.

Странная тишина повисла в комнате.

А сидевшая рядом Эрика приложила руку ко лбу с таким видом, словно хотела сказать, что он безнадежен.

Вскоре Юлиан, закончив свои записи, снова поднял взгляд.

"Спасибо, студентка Элли"

"Д-да... Неужели вы только что придумали новое лекарство?"

"Не совсем. Благодаря тебе я смог придумать новый способ применения инсулина. Нет нужды изобретать ничего нового. Достаточно лишь добавить новое руководство по применению к тем препаратам, которые наша компания уже продает"

Сказал Юлиан, пряча блокнот в карман.

"Скоро начнутся обильные снегопады, так что мне стоит отправить телеграмму с этими рекомендациями в Орден Целителей. Для пациентов с сердечными недугами это станет настоящим спасением в зимний период"

Возможно, это станет стандартом оказания первой помощи уже к следующей весне.

Подумал Юлиан и тепло улыбнулся.

"Это было поистине замечательное время"

Сердце Элли бешено заколотилось.

И дело было вовсе не в трепете юношеской влюбленности.

Её сердце билось так сильно лишь от осознания того факта, что она, как будущий ученый, внесла свою лепту в поистине исторический момент.

Остальные студенты посмотрела на Элли с откровенной завистью.

И вслед за этим среди студентов поднялся легкий гомон.

"Что сейчас было?"

"Даже не знаю... Мы говорили об инсулине, а потом внезапно..."

"Я так понял, он только что придумал новый метод лечения"

"Прямо во время разговора?"

"Разве такое вообще возможно...?"

Юлиан проигнорировал шепот студентов.

Поток восхищения, которого он не слышал уже очень давно.

Он изо всех сил пытался сдержать уголки губ, предательски ползущие вверх.

'И надо же было вызвать такую бурную реакцию из-за банального внутривенного раствора'

Для него внутривенный раствор был самым легким препаратом из всех, что он когда-либо создавал.

Да что там, ему было даже стыдно называть это полноценным лекарством.

Всё, что он сделал — это подмешал хлорид калия, натрий и ещё пару элементов в очищенную с помощью магии воду.

Время разработки: одна неделя.

Юлиан мог с уверенностью заявить, что вряд ли в его жизни будет ещё одно столь же не требующее усилий изобретение.

И тем не менее, студенты реагировали на комбинацию этого раствора и инсулина так, словно это было открытие века.

'В таком темпе я и сам по ошибке начну считать себя гением'

Скрип.

В этот момент Юлиан вернулся к реальности, услышав звук открывающейся двери.

"Основное блюдо готово, позволите подавать, господин Директор?"

"Ах, да, прошу, шеф-повар"

Шеф-повар кивнул и щелкнул пальцами.

Вскоре в комнату вошли десять официантов, неся серебряные подносы.

"Сегодняшнее основное блюдо — Говядина Веллингтон"

Юлиан сосредоточился на пояснениях шеф-повара.

Попутно думая о том, насколько же всё-таки легко было отыгрывать роль гения в этом мире.

Цивитас-Сквер.

Перед старым доходным домом, где жили сестры Айла и Валерия.

Под светом тусклого уличного фонаря из стороны в сторону нервно расхаживала женщина.

Это была жрица, мать девочек.

Она ждала карету, которая должна была привезти её дочерей обратно, то и дело всматриваясь в конец темной улицы.

'С ними ведь всё будет хорошо...'

Конечно, она не находила себе места от волнения.

Даже если это был банкет, устроенный благотворительным фондом, оставлять учениц средней школы на улице до такого позднего часа казалось ей крайне подозрительным.

А что, если что-то случилось?

Что, если этот так называемый Директор Шун окажется мерзавцем?

Тревожные мысли снежным комом нарастали в её голове.

И тут.

Цок-цок, цок-цок.

По ночной улице раздался мерный стук копыт и скрип каретных колес.

Жрица резко вскинула голову.

Из мрака вынырнула роскошная карета.

Убедившись, что на её дверце красуется герб фонда, сердце жрицы забилось в бешеном ритме.

Вскоре экипаж плавно остановился прямо перед их домом.

"Мама!"

Айла пулей выскочила наружу.

Следом за ней неспешно спустилась Валерия.

"..."

Жрица цепким взглядом пробежалась по лицам дочерей.

С тревогой выискивая малейшие признаки того, что они могли пострадать или пережить какой-то кошмар.

К её огромному облегчению, лица обеих дочерей светились искренней радостью.

Более того, они буквально сияли от восторга.

Напряжение разом покинуло плечи жрицы, сменившись безграничным облегчением.

"Пойдемте скорее в дом. На улице холодно. Благодарю вас, что доставили их целыми и невредимыми, кучер"

"Хорошего вам вечера, матушка!"

Цок-цок.

Кучер добродушно улыбнулся, и карета вновь растворилась во тьме ночной улицы.

Жрица обняла дочерей за плечи и повела их в дом.

Второй этаж доходного дома, внутри крошечной съемной комнаты.

Оказавшись в безопасности, жрица усадила дочерей за стол и с замиранием сердца спросила:

"Ну, как всё прошло? Этот Директор Шун..."

Словно только этого и ждала, Айла расплылась в лучезарной улыбке:

"Еда была просто объедение, а сам Директор оказался таким добрым!"

"П-правда?"

"Ага! Представляешь, он даже знал, что я люблю выращивать цветы!"

Брови жрицы удивленно поползли вверх.

Такая реакция явно выходила за рамки её самых смелых ожиданий.

Затем жрица перевела взгляд на Валерию.

"А тебе как, доченька?"

Валерия задумчиво кивнула, согревая ладони о чашку с теплым чаем.

"...Он оказался неплохим человеком. Если честно, сложилось впечатление, что он искренне внимателен к каждому из студентов. Как и сказала Айла, он был в курсе увлечений каждого из нас"

"Вот как..."

Выражение лица жрицы заметно смягчилось.

Слава богам, этот Директор Шун не был тем жутким извращенцем, которого рисовало её воображение.

И тут Айла, сверкая глазами, взахлеб затараторила:

"Ой! Мам, а ещё я сегодня столько всего узнала!"

"Что же ты узнала?"

"Инсулин и капельницы... ну... как же его там..."

Айла устремила взгляд в потолок.

Она выглядела так, словно изо всех сил пыталась что-то вспомнить.

"Это... как его там. Калий? И глюкоза... если использовать их вместе, это может защитить сердце..."

"...Что ты сказала?"

Глаза жрицы распахнулись от шока.

"А ещё он сказал, что если провести предварительное лечение каким-то внутривенным раствором перед использованием инсулина, это может снизить побочные эффекты!"

"..."

Жрица лишилась дара речи.

Чему он, во имя всего святого, обучает ребенка из средней школы?

"Это же... материал уровня бакалавриата Отделения Целительства..."

"Вот-вот! И Директор сказал то же самое! Сказал, что мы имеем полное право этого не знать!"

"..."

Жрица была совершенно сбита с толку, но в то же время испытала странное, ни с чем не сравнимое облегчение.

По крайней мере, он не был каким-то психом.

Человек, замышляющий причинить вред детям, не стал бы утруждать себя чтением им медицинских лекций.

В этот самый миг ей показалось, что она разглядела в Директоре Шуне истинную человечность.

'Директор Шун...'

В её душе бушевал целый ураган противоречивых эмоций.

Он не был плохим человеком.

И это была просто великолепная новость как для её дочерей, так и для неё самой.

Однако причина, по которой её судьба вообще пересеклась с этим человеком, была далеко не самой радужной, и это по-прежнему тяжким грузом лежало у неё на сердце.

'Мне просто нужно держать язык за зубами'

Директор Шун отныне был недосягаемой величиной в области Целительства, его влияние вполне могло соперничать со статусом Высшего жреца или даже Кардинала.

Даже Глава Столичного Лазарета был вынужден склонять перед ним голову.

Используя военную терминологию: это было сродни тому, как если бы рядовой солдат-новобранец внезапно привлек внимание Командира Рыцарского Ордена.

Глядя на ситуацию под таким углом, у неё начал нервно сводить желудок, несмотря на то, что Директор Шун оказался хорошим человеком.

В итоге жрица твердо решила, что завтра утром перед работой обязательно заскочит в алхимическую лавку за зельем для желудка.

Пока эти мысли роились в голове жрицы, Айла вновь заговорила.

"Мам"

"Да?"

"Я хочу стать целительницей. Точь-в-точь как Директор Шун"

Услышав это, рука жрицы замерла в воздухе.

"...Правда?"

"Ага! Я тоже буду усердно учиться, а когда вырасту — спасу кучу людей, как Директор!"

Жрица с грустью посмотрела на сияющее лицо дочери.

На это светлое личико, которое ещё даже не начало познавать всю жестокость суровой реальности.

Для начала: чтобы стать целителем, одного лишь выпуска из семинарии недостаточно.

Жрец, закончивший семинарию — это всего лишь обычный служитель церкви, а не целитель.

Чтобы стать истинным целителем, помимо окончания учебы, необходимо было пройти через так называемое 'пробуждение божественной силы'.

И это пробуждение не имело абсолютно ничего общего ни с благородной родословной, ни с титаническими усилиями.

Это была область, всецело и полностью зависящая от слепой удачи.

'Я сама смогла стать жрицей-целительницей лишь потому, что моё пробуждение случилось так поздно'

К тому же, даже пробудив божественную силу, далеко не каждый мог стать настоящим целителем.

Как и в случае с магами, здесь требовались фундаментальные знания.

Неспроста даже Низший Целитель пользовался в обществе статусом, сопоставимым с искусным ремесленником.

'И даже такие целители не идут ни в какое сравнение с Директором Шуном...'

А уж сам директор Шун был фигурой такого масштаба, с которой даже элитные целители не осмелились бы себя сравнивать.

Не подозревая обо всех этих суровых реалиях, Айла слепо заявляла, что станет такой же великой, как директор Шун.

Горькая улыбка скользнула по лицу жрицы, когда она смотрела на свою наивную дочь.

"...Конечно"

Жрица ласково погладила дочь по волосам.

"У тебя обязательно всё получится, Айла"

Айле было всего четырнадцать.

Разве это не тот самый возраст, когда детям ещё позволено мечтать о великом?

С этими мыслями жрица бережно вытерла капельку соуса с уголка губ Айлы.

Тем временем.

Юлиан неспешно возвращался в поместье в своем роскошном лимузине.

Цок-цок, цок-цок.

Каждый раз, когда машину слегка потряхивало на кочках, рыжая макушка мирно покачивалась на его коленях.

"Хе-хе"

Это была Эрика.

Грозный телохранитель бессовестно дрых на коленях у того самого человека, которого должна была охранять любой ценой.

Ещё и довольно посапывая при этом.

Впрочем, подобное происходило уже далеко не впервые, так что Юлиан лишь добродушно усмехнулся и достал свой блокнот.

'Нужно столько всего запомнить...'

Он собирался систематизировать свои заметки о студентах, с которыми встретился сегодня, пока воспоминания были свежи.

Перьевая ручка стремительно заскользила по бумаге.

=====================

Каль

Отделение Фехтования.

Типаж: Пылкий юноша.

Похоже, он станет неформальным лидером в группе этого года.

Из тех парней, что будут кричать "Вкуснотища!", стоит лишь дать им коробку с обедом.

Кажется, он по уши влюблен в Элли с Отделения Алхимии.

Потенциал: Средний

——————————————

Элли

Отделение Алхимии

Типаж: Тихоня в очках.

Имеет привычку постоянно поправлять оправу очков.

Проявляет живой интерес к своему учителю.

Потенциал: Выше среднего

——————————————

Медведь (Забыл имя)

Отделение Военного Дела.

Типаж: Прирожденный вояка до мозга костей. Генеральские задатки.

Потенциал: Ниже среднего

=====================

Юлиан на мгновение остановил ручку.

Остались только сестры.

====================

Валерия

Отделение Дипломатической Экономики.

Типаж: ???

Потенциал: ???

====================

Если честно, он так ничего толком и не понял об этой девочке.

На протяжении всего ужина она вела себя тише воды, ниже травы.

Был ли это интровертный характер, холодный расчет или банальное волнение?

Ему определенно стоит присмотреться к ней повнимательнее в следующий раз.

'Судя по её внешности, она бы отлично вписалась в дисциплинарный комитет... Нет. Я же не физиогномист'

Он поймал себя на мысли, что пытается угадать её характер исключительно по внешности, поддавшись законам клише из веб-новелл.

Согласно этим самым канонам, девочка по имени Валерия производила впечатление довольно волевой личности.

Но подобные выводы могли лишь породить в нем ненужные предубеждения.

В итоге Юлиан решил пока оставить графы Валерии пустыми.

И, наконец.

===============

Айла

Средняя школа Семинарии

Типаж: Витает в облаках

Потенциал: ...

===============

Ручка Юлиана вновь застыла над бумагой.

В голове всплыла одна весьма занимательная деталь, касающаяся особых талантов Айлы.

— Очень любит выращивать цветы.

Юлиан вспомнил об этом ещё до ужина и специально поинтересовался у Айлы во время трапезы.

"Я слышал, ты увлекаешься выращиванием цветов, студентка Айла"

"Да! Я просто обожаю выращивать цветочки! Когда я стану целительницей, как моя мама, я сама буду выращивать все лечебные травы!"

К слову, из-за того, что она случайно проговорилась о профессии матери, среди студентов возникло неловкое недопонимание, будто сестры происходили из богатой, статусной семьи.

Как бы там ни было, тогда Айла добавила ещё кое-что:

"Я сейчас даже подсолнух выращиваю!"

'Подсолнух...'

Вспомнив эту деталь, глаза Юлиана прищурились.

Подсолнух.

Цветок, который тянется к солнечному свету.

Точнее, цветок, который физически не способен выжить без обилия солнечного света.

Но что насчет этого мира?

Мира, где солнечный свет намертво блокируется густым слоем Магического Смога.

Внутри городских стен увидеть чистое, безоблачное небо — это чудо из чудес.

А уж в таком районе для среднего класса, как Цивитас-Сквер, и подавно.

Даже в Сэнктум-Хилле подсолнух считался невероятно дорогим и статусным декоративным цветком.

Не говоря уже о заоблачных расходах на его искусственное содержание.

'Подсолнух в такой дыре?'

Очевидно, что ребенок из семьи, еле сводящей концы с концами ради стипендии, никак не мог вырастить её, просто вливая в это деньги.

Иными словами, это означало, что в Айле скрывалась какая-то поразительная тайна.

Юлиан надолго погрузился в размышления.

Если Айла действительно умудрилась вырастить подсолнух...

Да ещё и в условиях тотального дефицита солнечного света...

'...Тогда, возможно'

Уголки губ Юлиана медленно поползли вверх, сложившись в предвкушающую ухмылку.

Перьевая ручка вновь стремительно заскользила по бумаге.

==============

Айла

Семинария

Стремится поступить на Отделение Целительства.

Типаж:

Витает в облаках.

Как минимум жрица-целительница

Потенциальная главная героиня романтического фэнтези. Или Святая.

Потенциал: Наивысший

Примечание: Требуется плотная опека и инвестиции на раннем этапе

===============

'Хм-м...'

Задумчиво промычал Юлиан, покусывая кончик ручки.

Всерьез задумываясь о том, не стоит ли в следующий раз вместо ужина устроить им экскурсию по фармацевтическому заводу.

----------

Вхождение в высший свет (1)

Прошел месяц с тех пор, как я наладил новые связи с этими детьми.

В этом году мир, как и всегда, окрасился в ослепительно белый.

За окном не было видно ничего, кроме сплошной белой пелены.

Снег валил стеной, не оставляя ни единого шанса даже просто выйти на улицу.

Зато внутри, в уютной комнате, мирно потрескивали поленья в камине.

Наслаждаясь этим успокаивающим звуком, я легонько покачивал чашку чая у самого носа.

'Уже должно было дойти.'

Вдыхая терпкий аромат, я вспомнил о телеграмме, которую отправил в Орден четыре дня назад.

Я отослал им руководство по ГИК-терапии — методу лечения сердечно-сосудистых заболеваний с применением инсулина.

'В этом мире до сих пор нет нормальных сердечных препаратов.'

В эту эпоху единственным средством с кардиопротекторным эффектом оставался дигиталис.

Мир без нитроглицерина, диуретиков и бета-блокаторов.

В таких реалиях даже ГИК-терапия станет настоящим спасением.

'Надо бы поторопиться с созданием других лекарств.'

Хотя, справедливости ради, в двадцать первом веке ГИК-терапию исключили из протоколов лечения инфаркта миокарда.

Эффект защиты сердца у неё, конечно, был, но необходимость постоянно и вручную регулировать капельницу доставляла слишком много хлопот.

В эпоху развитых технологий, когда для лечения сердечных недугов достаточно было выпить таблетку, кому вообще придет в голову возиться с капельницами?

В итоге ГИК-терапия превратилась в процедуру, которую применяли исключительно перед операциями на открытом сердце, и не более того.

'Если так подумать, в двадцать первом веке эту терапию практиковали только в Отделении Торакальной Хирургии да в Отделении Экстренной Медицины.'

Терапевты же располагали таким богатым арсеналом отличных препаратов, что ГИК-терапией почти не пользовались.

Завидно даже.

В торакальной хирургии мы частенько сталкивались с болячками уровня "финального босса", так что выбирать нам особо не приходилось.

И пока я предавался ностальгии по своим медицинским познаниям из прошлой жизни...

Тук, тук.

Стук в дверь мгновенно вырвал мое сознание из стен многопрофильной больницы двадцать первого века, вернув в суровую реальность этого фьюжн-панк мира.

"Юный господин, вам письмо"

"Войдите"

Дверь отворилась, и в комнату вошел старший дворецкий Вильгельм, держа в руках серебряный поднос.

На подносе лежал один-единственный конверт.

"Его доставили через Торговую Компанию Меркурий"

"Меркурий?"

Мое сердце радостно затрепетало, когда я потянулся к письму.

Неужели Орден уже прислал ответ?

Это было вполне реально.

В конце концов, Директор Шун заработал столько очков репутации перед Орденом, что они буквально души во мне не чаяли.

'Возможно, руководство одобрят ещё до наступления следующей весны... ах.'

Но стоило мне бросить взгляд на конверт, как я не смог скрыть легкого разочарования.

Это было письмо не из Ордена.

Орден обычно запечатывал свои послания сургучом, ставя на нем гербовую печать соответствующего филиала.

Однако письмо на подносе старшего дворецкого было перевязано обычной бечевкой.

'И от кого же оно?'

Раз перевязано бечевкой, а не скреплено сургучом, значит, точно не от аристократа.

Выходит, либо от Ванчо, либо от кого-то из стипендиатов...

Я посмотрел на имя отправителя, выведенное на конверте.

Отправители: Айла и Валерия.

'Ага.'

Сестры Айла и Валерия.

Наша потенциальная Святая или главная героиня романтического фэнтези.

И её старшая сестра.

'Так быстро прислали письмо.'

Уголки моих губ сами собой поползли вверх.

Ещё до начала обильных снегопадов я разослал всем стипендиатам денежные переводы, чтобы помочь им с оплатой отопления.

В отличие от Лимбус-Пита, в Цивитас-Сквере дела с обогревом обстояли куда лучше, так что насмерть там почти никто не замерзал.

Но это вовсе не значило, что расходы на топливо не били по карманам.

Поэтому я выделил им скромную сумму на дрова и приложил записку с пожеланиями не простужаться этой зимой.

И это письмо, судя по всему, было их ответом с благодарностью.

'Так вот в чем прелесть быть Длинноногим Дядюшкой.'

Я аккуратно развязал бечевку.

И когда я вытаскивал сложенные листы, из них выскользнуло кое-что ещё.

Это был засушенный цветок.

Края лепестков слегка потемнели и приобрели буроватый оттенок, но это определенно был цветок с белыми лепестками.

'Маргаритка.'

Какая прелесть.

В мире, лишенном солнечного света, подобный подарок нес в себе поистине глубокий смысл.

А уж если она вырастила его своими собственными руками — тем более.

Я бережно положил маргаритку на край стола и развернул письмо.

======================

Директору Шуну,

Здравствуйте, Директор.

Пишет вам стипендиатка Айла.

Вы сказали, что мы можем писать вам без стеснения, поэтому я набралась храбрости и решила отправить это письмо.

Огромное спасибо за присланные вами деньги, думаю, эту зиму мы проведем в тепле.

Раньше я постоянно простужалась, и болела до тех пор, пока снегопады не прекращались.

Какое облегчение, что в этом году мне не придется об этом переживать.

Огромное вам спасибо.

Цветок, который я вложила в конверт — это маргаритка, я вырастила её сама.

Поставила горшок у окна и каждое утро прилежно её поливала.

Мне так хотелось подарить её вам, поэтому я аккуратно её засушила.

Надеюсь, вам понравится.

Ах, да. Мама сказала, что в таких письмах обязательно нужно писать о своих успехах в учебе, так что пишу.

В последнее время я готовлюсь ко второму курсу среднего отделения Семинарии и заранее изучаю Историю Теологии.

На самом деле мне больше хочется изучать целительство, но мама говорит, что без пробуждения божественной силы в этом нет смысла, и заставляет зубрить историю.

Кажется, мама боится, что я так и не смогу пробудить божественную силу.

Но я в себе уверена...

А вы тоже так считаете, Директор?

Я была бы вам очень признательна, если бы вы поделились своими мыслями на этот счет.

Думаю, к вашим словам даже мама прислушается.

Что ж, на этом я буду заканчивать.

Пожалуйста, берегите свое здоровье, Директор!

С уважением, Айла.

P.S. Моя старшая сестра тоже захотела написать вам пару строк, так что я прикрепила её письмо ниже.

======================

Под строками Айлы почерк резко менялся.

В отличие от округлых, скачущих букв младшей сестры, этот почерк был острым, ровным и безупречно аккуратным.

Писала Валерия.

======================

Директору Шуну,

Это Валерия.

Прежде всего, позвольте выразить огромную благодарность за присланную вами Магическую Лампу.

Благодаря ей я теперь могу заниматься по вечерам, не беспокоясь о капающем воске.

Когда свеча горит долго, воск пачкает стол, а запах гари часто вызывал у меня головную боль.

С Магической Лампой таких проблем не возникает, так что учиться стало в разы комфортнее.

Моя мать тоже оценила ваш подарок, сказала, что от такого света глаза устают гораздо меньше.

Прямо сейчас я усердно готовлюсь к выпускным экзаменам средней школы и вступительным испытаниям в старшую школу.

Тема выпускной работы — анализ прецедентов заключения международных договоров между Империей и соседними королевствами с предоставлением развернутого отчета. Это оказалось сложнее, чем я предполагала.

Однако, благодаря стипендии, я смогла позволить себе покупку необходимых учебников, сэкономив массу времени, которое раньше тратила на бесконечные очереди в библиотеке.

Сэкономленное время я целиком и полностью посвящу учебе.

Я приложу все усилия, чтобы оправдать ваши ожидания.

С уважением, Валерия.

=======================

Я опустил письмо на стол.

От почерка до самого содержания.

Разница в характерах сестер была видна невооруженным глазом — они казались полными противоположностями.

Если послание Айлы буквально сочилось эмоциональностью 'чувствующего' типа, то строки Валерии излучали кристальную логику ярко выраженного 'мыслителя'.

Не скажу, что какой-то из этих подходов был хуже другого.

Просто такой разительный контраст показался мне весьма забавным.

Положив оба письма на стол, я на мгновение задумался.

'А писал ли Длинноногий Дядюшка ответные письма в оригинале?'

Я не был в этом уверен. В конце концов, классическую литературу я читал без особого энтузиазма.

Зато я прекрасно разбирался в веб-новеллах.

'Полагаю, ответить всё же стоит?'

Оставишь послание без ответа — и сюжет непременно скатится в драму с ненужными переживаниями.

Я взял ручку и принялся строчить ответ.

Содержание не отличалось особой глубиной.

Айле я написал пару ободряющих слов: "Ты обязательно пробудишь божественную силу". А Валерии ответил, что если ей понадобятся дополнительные материалы, я смогу достать для неё даже самые редкие экземпляры.

И, само собой, приписал дежурное пожелание не засиживаться допоздна за учебой и беречь себя от простуды.

Аккуратно сложив лист, я растопил сургуч над пламенем свечи.

Красные капли капнули на конверт, и я плотно прижал к ним свою печать.

В самом центре изображения ворона отпечаталось небрежно начертанное слово 'Шун'.

Изначально я хотел выгравировать 'Шнабель'.

Но все буквы на печать просто не влезли, поэтому пришлось пойти на компромисс и оставить 'Шун' (Schn).

Из-за этого в мире меня знали скорее как Директора Шуна, нежели как Директора Шнабеля.

Особой разницы я не видел, так что и исправлять никого не стал.

'Пора отправлять ответ.'

Однако в этом деле крылся один крайне важный нюанс.

Письмо обязательно нужно было отправить через торговую компанию, а не лично от меня.

Всё потому, что в глазах общественности Директор Шун — это человек, добившийся всего с нуля, выходец с самых низов, пробивший себе путь кровью и потом.

По крайней мере, именно таким его видели стипендиаты.

И именно поэтому эти дети не теряют надежды, верят, что упорным трудом смогут достичь тех же высот, что и он, и что их будут судить по пройденному пути, а не по происхождению.

Какой смысл разрушать эту иллюзию и признаваться, что я родился аристократом, которому даже вполовину не пришлось так горбатиться?

'Кумир остается кумиром ровно до тех пор, пока держит дистанцию'.

Конечно, законы жанра недопониманий наверняка разрулили бы большинство потенциальных проблем.

Но я всё же планировал скрывать свою личность до последнего, чтобы не лишать детей стимула к учебе.

И, признаться честно, роль Длинноногого Дядюшки доставляла мне немалое удовольствие.

Я аккуратно запечатал конверт и позвонил в колокольчик, стоявший на столе.

Дзинь.

"Вы звали, юный господин?"

"Пожалуйста, отправьте это письмо в торговую компанию. Адрес получателя указан на конверте."

"Слушаюсь."

"Ах да, и ещё кое-что."

Я подмигнул старшему дворецкому.

"Это тайна от Фрейи."

"...Ха-ха. Воистину, юная леди может приревновать. Я всё понял."

Старший дворецкий почтительно забрал письмо.

Его морщинистая рука бережно сжала конверт, и он беззвучно покинул комнату.

Настало время ужина.

Наперекор бушующей за окном метели, в обеденном зале семьи Нихирит царил уют и привычное тепло.

За столом собралось всё наше семейство.

На почетном месте восседал отец Гендель, а по левую руку от него устроилась матушка Линьер.

Напротив них расположились мы: я, Фрейя и Эрика.

А в высоком детском стульчике, радостно размахивая ручками, восседал наш младшенький — Фрид.

Сегодня в меню было рагу из оленины, запеченный картофель и тыквенный суп.

И готовил это не я.

В последнее время я с головой ушел в кое-какие исследования, так что времени возиться на кухне по вечерам просто не оставалось.

"Хм..."

Окинув взглядом поданные блюда, отец слегка нахмурился.

Он то и дело косился в мою сторону.

"...Юлиан, разве нам не привезли оленину?"

Что за дела?

К чему он клонит?

Неужели он расстроился из-за того, что я не приготовил ужин?

'Да не. Бред какой-то.'

Как отец, так и матушка.

Оба они, мягко говоря, не одобряли моих кулинарных увлечений.

Всё потому, что в дворянском обществе, на брачном рынке, это считалось огромным минусом.

Так что вряд ли отец с нетерпением ждал моей стряпни.

Тем более, в последнее время я пробирался на кухню исключительно тайком, так что он и знать не мог, что я вообще что-то готовлю.

"Ты был так занят в последнее время?"

"Да. Дел накопилось прилично."

"...Понятно."

По голосу показалось, что он почему-то разочарован.

Я предпочел списать это на разыгравшееся воображение.

Ужин шел своим чередом.

Какое-то время в зале раздавался лишь мерный стук столовых приборов.

"Юлиан."

Когда я расправился примерно с половиной своей порции супа...

Отец внезапно заговорил:

"Сколько тебе исполняется в этом году?"

Довольно неожиданный вопрос.

Но отцы частенько задают подобные вопросы ни с того ни с сего, так что я ответил без запинки:

"Пятнадцать, отец."

"Пятнадцать. Верно. Как только снег сойдет и начнется новый год, тебе будет уже шестнадцать."

Едва услышав эти слова, я мгновенно смекнул, к чему он клонит.

И хотя я уже понял суть предстоящего разговора, я решил прикинуться дурачком и просто вытер губы салфеткой.

"А ещё через год тебе стукнет семнадцать."

"..."

"Когда придет время, тебе придется начать подыскивать себе невесту."

Так я и знал.

В Империи аристократы традиционно заключают помолвки именно в семнадцать лет.

И дело вовсе не в том, что закон запрещает делать это раньше ради защиты прав несовершеннолетних.

О каких вообще правах детей может идти речь в мире, где малолетки гнут спины на заводах?

Просто этот возраст считается наиболее подходящим.

Обучение магии благородные отпрыски начинают ровно в 12 лет.

Три года уходит на то, чтобы овладеть азами — вот им уже и пятнадцать.

Ещё год уходит на погружение в Тайную Магию, и им исполняется шестнадцать.

Однако, обручись они прямо в этот момент, у них бы просто не осталось времени, чтобы блеснуть своими талантами в высшем свете.

Поэтому они берут годовой перерыв, чтобы показать себя во всей красе, и вот им уже стукнуло семнадцать.

Конечно, в зависимости от обстоятельств, помолвку можно было и отложить.

Но так или иначе, большинство аристократов связывали себя обязательствами именно в этом возрасте.

"Я понимаю, что этот разговор мог застать тебя врасплох. Когда я был в твоем возрасте, я уже был обручен с твоей родной матерью."

"..."

Услышав это, я едва не подавился куском рагу.

В голове внезапно всплыл давно забытый фрагмент местного лора.

Первой любовью отца Генделя была вовсе не матушка Линьер, а моя биологическая мать.

Но из-за того, что отец Гендель так и не смог овладеть Тайной Магией и потерял право на наследование титула, их помолвка была разорвана.

Моя родная мать была жрицей-целительницей, служительницей церкви, так что у неё дворянского титула не было и в помине.

Если бы двое таких людей заключили брак, их бы просто разжаловали до статуса простолюдинов, поэтому их пути разошлись.

...Но разве нормально так запросто вспоминать об этом за семейным ужином?

Не думаю, что матушка Линьер будет от этого в восторге.

Я осторожно покосился на матушку, сидевшую рядом с отцом.

Вопреки моим худшим опасениям, матушка восприняла это абсолютно спокойно.

"Юлиан, не переживай. Меня это больше не задевает. Твой отец в итоге выбрал меня, так что какое значение имеет прошлое?"

Ну, даже не знаю.

Помнится, когда я был помладше, вы пели совсем другую песню.

...чуть было не ляпнул я.

"Кхм. Кажется, я сболтнул лишнего. Как бы там ни было, в твоем возрасте уже пора бы начать задумываться о помолвке, разве нет?"

"Да, вы правы."

"А учитывая, что тебе предстоит войти в другую семью на правах приемного зятя, этот период для тебя важен вдвойне."

В его словах была своя правда.

Повторюсь: шестнадцать лет — это возраст, когда имена отпрысков знатных родов начинают активно всплывать на брачном рынке.

Если я не проявлю инициативу и не выставлю себя в лучшем свете прямо сейчас, меня вполне могут выдать за какую-нибудь старую деву, упустившую свой брачный возраст.

'Качественный товар всегда разбирают первым'.

Аристократы не просто так торопятся обручить детей именно в семнадцать лет.

Тем не менее, перспектива стать приемным зятем меня ничуть не тяготила и не пугала.

У меня в запасе есть целый год.

Разве мне не достаточно просто совершить некое Великое Деяние, которое избавит меня от необходимости становиться зятем в чужом доме?

А даже если и стану, вполне возможно, что я встречу кого-то с подходящими связями.

Так что пока я не видел причин воспринимать перспективу помолвки как что-то исключительно плохое.

'А пока можно особо не суетиться.'

И пока я мысленно успокаивал себя подобным образом...

"Это же полный бред."

Звяк!

Выпалила Фрейя, раздраженно швырнув вилку на стол.

"Братик вылечил Демоническую Болезнь. С какой стати он вообще должен склонять голову и уходить в чужую семью?!"

"Фрейя."

"Я не понимаю. Мой братик не заслуживает участи быть чьим-то приемным зятем. Разве излечения от Демонической Болезни недостаточно, чтобы основать свой собственный благородный род?"

Глаза Фрейи, прозрачные и холодные, как ледники, устремились на отца.

Отец лишь горько усмехнулся.

Затем он перевел взгляд на матушку, словно ища её поддержки и разрешения заговорить.

Матушка кивнула и взяла слово.

"Фрейя. Я прекрасно понимаю твое негодование. Но таковы уж законы аристократического общества. Твой отец прошел через то же самое."

"Даже отец...?"

Отец с горечью кивнул, подтверждая её слова.

"Твой отец тоже вошел в семью Нихирит на правах приемного зятя. Прежде чем обручиться со мной, он был весьма прославленным Странствующим рыцарем. И достиг третьего ранга, полагаясь исключительно на Боевую Ауру."

"Что? Отец?!"

"Именно так."

Матушка продолжила свое объяснение.

"Фрейя. Как ты и заметила, если бы дворянский титул можно было получить лишь за Великие Деяния или выдающиеся достижения, в Империи была бы тьма рыцарей, ставших аристократами. Но этого не происходит. Знаешь почему?"

"Я... не знаю."

"Потому что они не могут передать эту исключительность по наследству."

И это было чистой правдой.

Именно в этом и заключался корень проблемы.

Прежде всего, привилегии аристократа рождаются из его долга.

Следовательно, дворянин изначально обязан обладать выдающейся боевой мощью или эквивалентным ей навыком.

Силой, способной защитить его семью и владения от демонических зверей и демонов.

Но одной лишь личной силы для получения титула недостаточно.

Требовался ещё один важнейший элемент.

"В конце концов, Боевую Ауру каждый воин оттачивает с нуля своими собственными силами. А значит, нет абсолютно никакой гарантии, что этот уровень мастерства передастся его потомкам."

"..."

Преемственность и развитие.

Ещё одна священная обязанность аристократии.

Благородный род обязан служить щитом Империи из поколения в поколение.

Поэтому они должны доказать не только свою способность передать ту самую исключительность, что возвысила их, но и способность развивать это унаследованное качество.

Вот почему абсолютное большинство рыцарей никогда не смогут пробиться в ряды аристократии.

Потому что ничто не гарантирует, что их дети унаследуют их невероятную мощь.

И уж тем более нет никаких гарантий её дальнейшего развития.

"Но с Тайной Магией всё иначе. Знания можно передавать из поколения в поколение. А если они успешно переданы, их можно совершенствовать путем бесконечных исследований."

И именно поэтому дворяне так одержимы Тайной Магией.

Всё потому, что, в отличие от Боевой Ауры, преемственность и развитие магии здесь практически гарантированы.

В отличие от тренировок на пределе физических возможностей, накопление знаний слабо зависит от таких непредсказуемых переменных, как генетика.

А если талант к магии всё же не передался, они просто продолжают делать новых детей до тех пор, пока не родится наследник с нужными задатками.

Да и не беда, если тот, кто освоил Тайную Магию, окажется бездарностью в своем поколении.

Главное — убедиться, что Тайная Магия благополучно перейдет к следующему поколению, или через одно.

Если эта преемственность не прерывается, то и развитие становится лишь вопросом времени.

Вот почему легитимность дворянского титула так неразрывно связана с владением Тайной Магией.

"Титул не даруется лишь за то, что ты добился величия в своем поколении. Ты обязан доказать, что твой род сможет служить щитом Империи веками — от предков к потомкам. Титул — это нерушимая клятва, данная грядущим поколениям."

"Но талант тоже может передаваться по наследству!"

"Но тебе так и не удалось этого доказать."

На этот жесткий ответ матушки Фрейя лишь крепче сжала губы и опустила потускневший взгляд на свою тарелку.

Наблюдая за младшей сестрой, я не смог сдержать горькой улыбки.

'Таковы уж правила.'

В суматохе последних событий об этом легко забыть, но мои прорывы не сказать чтобы в корне переломили плачевное положение Империи.

Хинин всего лишь приостановил отступление Южного Фронта, и даже это дало им лишь небольшую передышку.

Человечество по-прежнему гниет за этими стенами, вздрагивая от мысли, что в любой момент они могут рухнуть.

В таком мире вес титула слишком велик, чтобы бездумно разбрасываться им ради человека, чей век ограничивается жалкой сотней лет.

Ведь титул, по своей сути — это гарантия того, что эти стены выстоят.

Надежда, которую предстоит нести сквозь поколения, передавая её даже тем, кто ещё не появился на свет.

Если кратко: тот факт, что я синтезировал хинин, вывел инсулин и исцелил Демоническую Болезнь?

Это, безусловно, потрясающее достижение в глазах Империи, тут не поспоришь.

Империя никогда не обесценивает Великие Деяния тех, кто обладает истинным талантом.

Именно поэтому они осыпали меня золотом и юридически закрепили мои права, чтобы никакие торговые гильдии, аристократы или Орден не смели посягать на мою долю.

Но всё это — лишь щедрая плата за мою "компетентность в текущем поколении".

Дарование титула — это уже совершенно другой разговор.

То, чего Империя требовала от носителя титула, было не просто талантом, а гарантией того, что этот талант не иссякнет со временем.

В конечном счете, без железобетонного "доказательства" того, что моя 'способность разрабатывать новые лекарства' благополучно перейдет к моим детям, они ни за что не рискнули бы пожаловать мне дворянский статус.

Я прекрасно понимал логику Империи, поэтому не испытывал к ним особой злобы.

'Империя ведь не в курсе, что я протагонист. Что поделать, если система изначально настроена так жестко'

Если только я при жизни не выдам изобретение, способное раз и навсегда стереть с лица земли всех демонических зверей.

В противном случае Империя вряд ли изменит систему аристократии, непоколебимо просуществовавшую целую тысячу лет.

'Система, в конце концов, строится не под нужды отдельного человека'.

Но, в отличие от меня, Фрейя была ещё слишком юна, чтобы смириться со столь вопиющей несправедливостью этой системы.

"Но... это же была Демоническая Болезнь..."

"Всё в порядке, Фрейя. Я благодарен тебе за то, что ты злишься из-за меня."

"Ничего я не..."

Фрейя обиженно проткнула вилкой ни в чем не повинную картофелину.

Отец, до этого тихо наблюдавший за ней, заговорил:

"Фрейя. И вообще, войти в семью на правах приемного зятя — не такая уж плохая участь. Ты хоть раз видела, чтобы ко мне в этом доме относились без должного уважения?"

"Н... нет..."

"Вот видишь. Статус приемного зятя далеко не всегда означает бесправие."

И он был абсолютно прав.

Быть приемным зятем вовсе не значит, что ты всю жизнь обязан ходить по струнке.

Напротив, как показывает пример отца, в этом мире полно случаев, когда приемный зять берет бразды правления в свои руки.

В конце концов, семье Нихирит была жизненно необходима боевая мощь отца.

Другими словами, если ты чертовски хорош в своем деле, тебе нигде не придется пресмыкаться.

"И даже если твой брат войдет в другую семью, я сильно сомневаюсь, что он позволит кому-то помыкать собой. В последнее время он даже на мои указания чихать хотел и вечно шастает где-то за пределами особняка."

"..."

Из ваших уст это звучит так, будто я какой-то непутевый беспризорник, сутками пропадающий в сомнительных компаниях.

Отец проигнорировал мой безмолвный протест и продолжил:

"Так что прекрати так убиваться. Мы заботимся о Юлиане ничуть не меньше твоего. Так что я лично позабочусь о том, чтобы Юлиану не досталась какая-то злая ведьма, которую ты так боишься увидеть в роли своей невестки, Фрейя."

В его последних словах отчетливо прозвучали нотки того самого сухого юмора, свойственного отцу.

За столом на мгновение повисла тишина, а затем послышался сдавленный смешок матушки.

Фрейя же довольно долго хранила молчание.

Плотно сжав губы, она опустила глаза на тарелку.

Запеченная картофелина, которую она всё это время ковыряла, медленно сползла с вилки.

И вскоре её напряженное лицо понемногу расслабилось.

Фрейя едва заметно кивнула.

А затем вдруг тихонько пробормотала себе под нос:

"Постойте-ка. Если проблема заключается в неспособности передать Тайную Магию..."

Фрейя резко повернула голову.

Её взгляд устремился прямиком на Эрику, сидевшую за моим плечом.

"...А?"

Эрика, которая как раз безуспешно пыталась наколоть на вилку мелкую картофелину, почувствовала на себе пристальный взгляд и подняла глаза.

Их взгляды встретились.

"Чего?"

"Да нет... просто... Сестренка, а тебе нечего сказать по этому поводу?"

"По какому поводу?"

"Ты хоть уловила суть нашего разговора?"

"Прости. Я прослушала."

Фрейя обреченно вздохнула, а затем:

"Ха-а, да ничего. Сестренка, пожалуйста, береги свое здоровье."

Произнесла она, качая головой.

----------

Вхождение в высший свет (2)

К тому времени, как в моей тарелке показалось дно...

"Юлиан."

"Да?"

"Если подумать, нам стоит обсудить кое-что ещё по поводу твоей будущей помолвки."

Отец отодвинул пустую тарелку из-под холодного супа, вновь поднимая тему, которую я уже считал закрытой.

Я промакнул губы салфеткой и встретился с отцом взглядом.

"Мне нужно сделать что-то особенное перед помолвкой?"

"Да."

Отец кивнул и аккуратно свернул салфетку, лежавшую у него на коленях.

"Прежде чем мы продолжим, давай кое-что проясним. Ты вообще в курсе, какая репутация ходит о Юлиане Нихирите в высшем свете?"

Я покачал головой.

А ведь и правда, если не считать того факта, что ради сохранения дворянского титула мне светит участь приемного зятя, я понятия не имел о своей собственной репутации.

Поскольку я обитал преимущественно в Лимбус-Пите и Цивитас-Сквере, у меня просто не было знакомых аристократов, которые могли бы просветить меня на этот счет.

Отец кивнул, словно ожидал именно такого ответа.

"Старший сын баронской семьи. Смазливый на мордашку, из в меру состоятельной семьи, но которого при этом ни разу не видели за пределами собственного поместья."

Хм. Значит, моя репутация куда хуже, чем я предполагал.

И причиной тому, судя по всему, стала вакцина.

После того как я распространил вакцину от оспы, немало черных магов лишились своего главного источника дохода.

Особенно те ублюдки, что сколотили состояния на Проклятии Гниения — они буквально за ночь превратились в безработных.

Естественно, черные маги не оставили бы меня в покое.

Поэтому в тот самый день, когда я изобрел вакцину...

Следуя совету учителя, я заранее подал прошение в Императорский Двор о предоставлении личной защиты.

'Информационное Бюро у них работает просто безупречно.'

После того инцидента любая связь между Директором Шуном и Юлианом Нихиритом была стерта.

Понятия не имею, какие именно махинации они провернули.

Но люди упорно отказывались видеть в Директоре Шуне юного Юлиана Нихирита.

Однако у этой секретности обнаружился один незначительный побочный эффект.

В глазах общественности Юлиан Нихирит превратился в инфантильного затворника, который к своим пятнадцати годам ни разу не выходил из дома.

'Чувствую себя эдаким пещерным хиккикомири.'

Конечно, для протагониста из жанра недопониманий это было просто идеальное позиционирование.

Но вот на брачном рынке дела обстояли иначе.

"Юлиан. Я прекрасно осведомлен о тех добрых делах, что ты творишь там, внизу. Но что поделать? Аристократы интересуются лишь тем, что происходит в их собственном мире. Каких бы ангельских чудес ты ни совершал в трущобах, им на это глубоко плевать."

Чистая правда.

Волонтерская работа не котируется на брачном рынке.

Скорее даже наоборот — это жирный минус.

"Вот почему грядущий год для тебя так важен. За этот год ты обязан доказать аристократам свою состоятельность и продемонстрировать таланты. У тебя есть какие-нибудь идеи на этот счет?"

Я покачал головой.

"А чем обычно занимаются мои ровесники в таких ситуациях?"

"Юноши твоего возраста либо помогают родителям в их делах, либо делают себе имя, отправляясь за Стену рубить монстров, как только им исполняется шестнадцать."

"Тогда, полагаю, мой вариант — первый."

"Я так и думал."

Отец на мгновение замолчал.

После короткой паузы он заговорил вновь.

"Юлиан. Так уж вышло, что с начала следующего года на меня навалится уйма работы. Накопилось прилично нераскрытых дел."

"Ваша работа, отец... вы имеете в виду ваши обязанности Судьи-Дознавателя?"

"Именно."

Официальная должность Генделя Нихирита, главы дома Нихирит, при Императорском Дворе — Судья-Дознаватель.

Если проводить аналогии со Средневековьем, то это нечто вроде прокурора.

Должность, предполагающая расследование нераскрытых дел с применением магии, разбор конфликтов между дворянами и ведение различных особо тяжких преступлений.

Неудивительно, что он так запаниковал, когда та жрица напортачила с лечением Фрейи.

С положением отца пустить по миру какую-то Низшую Жрицу было бы плевым делом.

"В последнее время скопилась просто уйма нераскрытых дел. Я надеялся, что ты сможешь мне немного подсобить."

"Я? А чем я могу быть полезен?"

Я врач.

А не детектив.

Разумеется, базовые знания об аутопсии у меня имеются.

Всё-таки судебная медицина — это обязательный предмет в медвузе.

К тому же, как говорится, сборка — это процесс, обратный разборке.

Будучи хирургом, я прекрасно знаю общие принципы вскрытия.

Но...

'А мне вообще разрешат резать трупы?'

Учитывая нравы этой эпохи, я сильно сомневаюсь, что они одобрят аутопсию.

Меня скорее клеймят черным магом и потащат на костер.

Словно угадав мои тревожные мысли, отец усмехнулся и произнес:

"Не переживай. Я вовсе не прошу тебя ловить преступников."

"Тогда что же..."

"Я прошу тебя делать то, что у тебя получается лучше всего. Спасать жизни."

Спасать жизни?

А зачем это нужно при расследовании?

Словно отвечая на мой немой вопрос, отец продолжил:

"Следователи, которые ведут эти дела, или свидетели, приходящие дать показания, частенько заявляются к нам... скажем так, не в лучшем виде. Было бы просто замечательно, окажись ты в такие моменты под рукой."

"А. И с какими ранениями они обычно поступают? Мне нужно подготовиться заранее."

Отец прикрыл глаза и задумчиво потер подбородок.

"Всякое бывает. Одни аристократы насылают проклятия, чтобы избавиться от свидетелей, других просто подстреливают из пистолета или арбалета по дороге к нам."

"???"

"Был даже случай, когда один следователь умер от сердечного приступа прямо после возвращения с выезда."

"..."

Точно.

Я и забыл, что это мир темного фэнтези.

Здесь следствие вряд ли ведется по цивилизованным протоколам двадцать первого века.

Собственно, именно поэтому отца, рыцаря 3-го ранга, и назначили Судьей-Дознавателем.

Прямые нападения на Судью-Дознавателя случаются крайне редко, но вот защита следователей и свидетелей полностью ложится на его плечи.

"...Чисто гипотетический вопрос: что опаснее — сражаться за Стеной или помогать вам, отец?"

"Глупый вопрос. Очевидно же, что за Стеной в разы опаснее."

Тц. Звучит логично, но...

Почему-то мне кажется, что уровень риска здесь не сильно уступает прогулкам за Стеной.

Единственное утешение: вряд ли кто-то попытается прикончить меня напрямую.

Судья-Дознаватель при исполнении — это, по сути, лицо Императорского Двора.

Посягнешь на него — и тебя повесят за государственную измену.

Естественно, как на ассистента Судьи-Дознавателя, на меня распространяется тот же иммунитет.

Конечно, чем сильнее я буду выделяться, тем настойчивее противная сторона будет пытаться устранить следователей и свидетелей.

'Похоже, легкой прогулки не предвидится.'

"...Я понял. Буду рад помочь вам, отец."

"Мудрое решение. Но начнем мы не сегодня. Я вызову тебя, когда буду полностью уверен, что дело достаточно безопасно для твоего участия, так что до тех пор занимайся своими обычными делами."

На этом все разговоры о моей помолвке за ужином подошли к концу.

[...По этой причине, Учитель, в ближайшем будущем я буду частенько пропадать с рабочего места.]

Голос доносился прямо из хрустального шара.

Великий Мудрец Луис Эдельхарт посмотрел на магическую сферу, лежавшую на краю его рабочего стола, и поставил чашку с чаем на блюдце.

"Помогать Судье-Дознавателю Нихириту, говоришь. Значит, хлопот у тебя прибавится."

[Вы знаете моего отца?]

"Конечно, знаю. Судья-Дознаватель, ведущий нераскрытые дела, связанные с магией. В последнее время его имя частенько гремит в стенах Императорского Суда."

[Правда?]

"Да. Его послужной список безупречен. Поговаривают, что именно он станет следующим Главным Судьей-Дознавателем."

Главный Судья-Дознаватель.

Если использовать терминологию Юлиана, это должность Генерального Прокурора.

[...]

"Удивлен?"

[Соврал бы, сказав, что нет.]

Великий Мудрец тихо рассмеялся.

Не зря говорят, что от осинки не родятся апельсинки.

"Это замечательная возможность. Во всем есть свой урок. Работая с ним, ты сможешь познать вещи, которым я не в силах тебя обучить."

Порой истинное озарение приходит из самых неожиданных связей.

Сам Великий Мудрец познал множество Истин именно таким путем, поэтому ничуть не возражал против того, чтобы его ученик на время прервал занятия.

"Иди и посмотри на этот мир во всем его многообразии."

[Спасибо, Учитель.]

Из хрустального шара донеслась тишина.

Луис молча вслушивался в это молчание.

Обычно подобные паузы возникали, когда Юлиан обдумывал что-то важное.

Луис взял чашку, сделал глоток чая и стал ждать, когда Юлиан заговорит.

[Чирк, чирк.]

Из шара донесся тихий скрип пера, царапающего бумагу.

Должно быть, он делает какие-то пометки в блокноте перед тем, как задать вопрос.

Вскоре скрежет пера прекратился.

[...Учитель.]

"Я слушаю."

[Как вы думаете, когда можно будет раскрыть миру истинную личность Директора Шуна?]

Луис со стуком поставил чашку.

Вопрос, который он давно ожидал услышать.

И он прекрасно понимал причину этого вопроса.

Ученик Великого Мудреца, создатель вакцины и соруководитель Великой Торговой Компании Меркурий.

Было вполне естественно, что его оскорбляла необходимость склонять голову на брачном рынке, обладая таким колоссальным статусом.

Но Юлиан ещё не был готов сбросить маску.

"Юлиан. Как тебе прекрасно известно, твоя репутация сейчас слишком тяжела, чтобы ты смог вынести её на своих плечах."

Звучало до смешного парадоксально.

Его способности настолько выдающиеся, что он не в состоянии справиться с обрушившейся на него славой.

Но таковы были реалии этого мира.

Вакцина Юлиана лишила хлеба слишком многих черных магов.

Остальные его препараты неизбежно вызвали бы жгучую зависть аристократов.

Учитывая, что он недавно исцелил Демоническую Болезнь, тени 'какой-то там' Баронской семьи было категорически недостаточно для его защиты.

Именно поэтому Великий Мудрец так оберегал инкогнито Юлиана.

"Ты просишь обозначить конкретные критерии, при достижении которых ты сможешь раскрыть свой секрет, я правильно понимаю?"

[Да.]

"Только тогда, когда в твоем распоряжении появится абсолютно преданный Рыцарь-Телохранитель четвертого ранга, или же когда ты накопишь такой капитал, с которым будет вынужден считаться даже Герцогский род."

Даже весьма приличный капитал не в силах заменить Меч.

Однако подавляющий, ошеломляющий капитал сам по себе становится Мечом.

И в истории действительно существовало несколько Глав Гильдий, которые, будучи простолюдинами по происхождению, обладали властью, сопоставимой с влиянием Герцогских родов, благодаря своему неисчерпаемому богатству.

Великий Мудрец произнес это, вспоминая их лица.

"Не нужно так торопиться. У тебя в запасе уйма времени. К тому моменту, когда тебе исполнится тридцать, эта проблема решится сама собой."

Вместо ответа из хрустального шара вновь донесся скрип пера.

Чирк, чирк.

Услышав этот звук, Луис усмехнулся про себя.

И что он там, черт возьми, конспектирует?

Великий Мудрец терпеливо ждал, пока перо его ученика остановится.

Мгновение спустя со стороны сферы раздался шорох перелистываемых страниц блокнота.

И что он там так усердно ищет?

И как раз в тот момент, когда любопытство Великого Мудреца достигло своего пика, голос Юлиана зазвучал вновь.

[В таком случае, я думаю, пришло время начать загребать настоящие деньги.]

"?"

Что-что?

На секунду Великий Мудрец подумал, что у него начались галлюцинации.

"...Что ты хочешь этим сказать?"

[До сих пор я создавал лекарства с низкой маржинальностью исключительно ради спасения человеческих жизней. Но раз уж позиции Компании стали достаточно крепкими, думаю, самое время выпустить на рынок препарат, который принесет нам астрономическую прибыль.]

Хм. Точно.

У меня, должно быть, слуховые галлюцинации от того, что я не спал всю ночь, корпя над исследованиями.

Великий Мудрец плеснул в чай немного разбавленного зелья и сделал глоток.

Но, к его огромному сожалению, слова Юлиана, доносившиеся из хрустального шара, не изменились ни на йоту.

[Однако, я бы хотел, чтобы вы лично гарантировали неприкосновенность Патентных Прав, Учитель. Это лекарство вызовет нездоровый интерес у других аристократов, так что риск его кражи крайне высок.]

"...Что это, во имя всего святого, за лекарство?"

[Это секрет. Пока давайте просто сойдемся на том, что это препарат, который 'возможно' улучшит работу сердца.]

"..."

Хинин, Инсулин, Гепарин, Раствор Хартмана, Колхицин...

Одних только этих препаратов хватило, чтобы вознести торговую компанию до уровня Великой Компании первого ранга.

И не просто первого ранга.

Это Великая Торговая Компания, которой на данный момент просто нет равных во всей Империи.

И при всём этом Юлиан заявляет, что эти лекарства 'не приносили особой прибыли'.

В памяти Великого Мудреца всплыл отрывок из их давнего разговора.

— Вы не должны чувствовать вину из-за патента на вакцину, Учитель.

Если это и вправду были не пустые слова...

'Может, мне стоит остановить Юлиана прямо сейчас?'

Лекарство, на фоне которого хинин, вакцина и даже инсулин покажутся детскими игрушками.

Великого Мудреца съедало любопытство, но в то же время его охватывал первобытный страх перед этим препаратом.

'...Видно, я и вправду старею, раз позволяю паранойе брать над собой верх.'

Ну не может оно быть настолько эффективным.

Великий Мудрец потряс головой, пытаясь отогнать навязчивую тревогу.

"О-хо-хо. Мой ученик любит преувеличивать."

[Вот и посмотрим. Увидите сами, когда придет время.]

"Тогда, возможно, этот старик тоже может принять участие в разработке этого чуда?"

[Эм... Прошу прощения, но я завершил все исследования по нему ещё в детстве, когда разрабатывал хинин. Я просто ждал подходящего момента для вывода его на рынок.]

"..."

Хм.

На этом мыслительный процесс Великого Мудреца завис окончательно.

Вместо этого он принялся массировать пульсирующие виски двумя пальцами.

Похоже, чай с зельем нужен ему сейчас куда сильнее, чем пять минут назад.

'Этот чертов барон Нихирит. И зачем ему понадобилось лезть к мальчишке? Оставил бы его в покое, и всё бы разрешилось само собой без лишнего шума.'

С точки зрения Луиса, проблема помолвки Юлиана вообще выеденного яйца не стоила.

Даже если пустить всё на самотек, идеальная партия сама бы свалилась ему в руки.

'Ух... Слишком опасно позволять его репутации расти на данном этапе.'

Зарабатывать горы золота — это, конечно, прекрасно.

Собственно, это просто замечательно.

Проблема заключалась в том, что последует за этим.

Когда лекарство выстрелит, его слава взлетит до небес.

А когда слава взлетит до небес, к нему будет приковано ещё больше внимания.

В ситуации, когда черные маги и алчные аристократы и без того рыщут повсюду в поисках истинной личности Директора Шуна, это было равносильно тушению пожара бензином.

И он сам был не до конца уверен, что сможет удержать ситуацию под контролем.

Эта тревога, достигшая своего апогея, вылилась в пульсирующую головную боль.

'Тц. Но как наставник, я не имею морального права преграждать путь своему ученику.'

Что он мог сделать?

Ему не оставалось ничего иного, кроме как вкалывать с удвоенной силой, чтобы обеспечить своему ученику надежную защиту.

Луис тяжело вздохнул и склонился над хрустальным шаром.

"Юлиан."

[Да, Учитель.]

"Давай пока отложим разговоры об этом лекарстве. Есть нечто куда более важное, что нам следует обсудить."

[Да. Понял вас, Учитель.]

"Прежде чем ты окунешься в работу своего отца с головой, тебе необходимо кое-что повторить."

[Я слушаю.]

"Отслеживание черной магии и Рассеивание. Твой уровень мастерства уже давно вышел за рамки того, что я могу комментировать, но на всякий случай, почему бы не освежить эти знания в памяти ещё раз?"

[Весьма разумное предложение. Благодарю вас, Учитель. Я буду оттачивать их до тех пор, пока они не станут моими рефлексами.]

Луис тихо усмехнулся.

Обычно ученики, достигшие подобного уровня, отмахиваются от таких предостережений как от старческого ворчания, впуская их в одно ухо и выпуская из другого.

В конце концов, общество боготворит Магов, и из-за этого их эго частенько раздувается до немыслимых размеров.

Но Маг не бессмертен.

Если ассасин, укрытый Боевой Аурой, нанесет удар исподтишка, горло мага будет перерезано ещё до того, как он успеет подготовить катализатор.

Бесчисленное множество магов бесславно погибли от проклятий или заклинаний, которых они даже не успели заметить.

Он потерял таким образом больше учеников, чем мог сосчитать по пальцам обеих рук.

Но Юлиан, несмотря на свои невероятные успехи, никогда не утрачивал своей скромности.

'Он определенно станет великим человеком.'

"Переменные для Отслеживания и Рассеивания находятся внутри твоего собственного тела, так что пока соблюдены все условия, ты справишься без проблем. Однако достать необходимые катализаторы тебе будет непросто, поэтому я отправлю их тебе посылкой. И, на всякий случай, обязательно носи с собой Защитный Магический Артефакт."

[Я безмерно вам благодарен, Учитель.]

"Да. И ещё, Юлиан."

Луис на мгновение запнулся, подбирая нужные слова, и коротко добавил:

"Не лезь на рожон, помогая отцу. Загнанный в угол зверь бьет без оглядки. Есть такие ублюдки, которые предпочтут забрать кого-нибудь с собой на тот свет, нежели просто сдаться, так что будь предельно осторожен."

[Я запомню это.]

Луис убрал руку с хрустального шара.

Свечение сферы медленно угасло, и в кабинете вновь воцарилась тишина.

Великий Мудрец откинулся на спинку кресла и устремил взгляд в потолок.

Какое-то время он неотрывно смотрел на узоры деревянных перекрытий, а затем пробормотал себе под нос:

"...А ведь это может оказаться весьма удачной возможностью."

Он резко подался вперед, схватил перо и принялся писать письмо.

—Моя дорогая. У меня есть на примете один юноша, с которым я хотел бы тебя познакомить.

Выведя эту короткую строчку, Великий Мудрец свистнул.

Писк.

На подоконнике возник пушистый хорёк, к спинке которого Великий Мудрец ловко привязал записку.

"Ты ведь знаешь, куда это доставить?"

Хорёк кивнул и растворился во мраке за окном.

----------

Вхождение в высший свет (3)

Свет от хрустального шара угас, и в кабинете вновь воцарилась тишина.

Я захлопнул блокнот и отложил ручку.

В голове эхом отдавалась одна-единственная фраза моего Учителя.

'Рыцарь-Телохранитель четвертого ранга или капитал, с которым будет вынужден считаться даже Герцогский род'.

Услышав это, я мгновенно осознал, в чем заключался мой главный просчет.

'Я создавал лишь те лекарства, что спасают жизни'.

До сих пор при разработке новых препаратов я руководствовался исключительно мыслями о собственной репутации.

Став главным героем, я возжелал войти в историю как величайший врач всех времен и народов, поэтому бросил все силы на создание самых жизненно необходимых лекарств.

И вместо того, чтобы задирать цены и набивать карманы, я, наоборот, старался сделать их максимально доступными для всех нуждающихся.

В рамках этой философии хинин продавался солдатам за полцены, а расходы на инсулин для детей с врожденным диабетом и вовсе покрывались за счет компании.

Именно благодаря этим поступкам Директор Шун и не прослыл алчным, помешанным на деньгах торгашом-нуворишем.

Но, по мере того как эти благодетели накапливались, мое финансовое состояние перестало поспевать за взлетевшей до небес репутацией.

'Я слишком увлекся фармом репутации'

Я наивно полагал, что если заработать хорошую репутацию по правильным причинам, этого будет достаточно.

Я и в страшном сне представить не мог, что это выльется в подобный побочный эффект.

'Ох уж этот жанр недопониманий'

Конечно, благодаря ему жизнь становится в разы проще, но в этом-то и кроется его главный недостаток.

Далеко не всегда всё складывается так, как я планировал.

'Мне нужен капитал. Капитал, соответствующий моей репутации'

Рыцарь четвертого ранга не свалится мне на голову просто так с ясного неба.

Куда реалистичнее заработать достаточно денег самостоятельно, нежели сидеть и ждать, пока мне удастся переманить подобного человека на свою сторону.

Да и вообще, чтобы нанять рыцаря четвертого ранга, в первую очередь нужны деньги, так что, как ни крути, всё снова сводится к финансам.

'Что ж, видимо, всё-таки пришло время создать это?'

Я открыл роскошную тетрадь для исследований в твердом переплете, лежавшую на краю стола.

Я называл её "Дневником Попаданца".

Абсолютно незаменимый и базовый предмет для любого попаданца, куда я скрупулезно записывал все свои важные воспоминания сразу после реинкарнации.

Открыв тетрадь, я увидел свой кривой, ещё не окрепший детский почерк тех времен.

[UK-92480]

Это был один из трех препаратов, которые я записал самыми первыми, ещё до того, как взялся за хинин.

Один из "Трех Божественных Артефактов", которые я реально мог воссоздать в этом мире.

Также известный под названием "Силденафил".

Или же, как его знает абсолютное большинство — Виагра.

Однако у этого лекарства был один незначительный нюанс.

'Оно практически не спасает жизни; это препарат, созданный исключительно для того, чтобы заколачивать бабки'.

Хотя нет, если быть точным, оно всё-таки спасает кое-что.

Просто оно спасает мужскую гордость, а не саму жизнь.

К самому препарату никаких претензий нет.

Единственная проблема заключается в том, что его продажа может слегка подпортить мой светлый образ.

'Это просто категорически не вяжется с имиджем Директора Шуна'

Вы только вдумайтесь.

Живет себе ученый-филантроп, спасает мир, создавая инсулин, хинин и гепарин.

И вдруг этот же самый ученый ни с того ни с сего начинает исследовать препарат для повышения мужской потенции, запускает его в массовое производство и продает направо и налево.

Это же просто вопиющее разрушение образа.

Более того, мы находимся в мире, живущем по законам жанра недопониманий.

В зависимости от ситуации, люди могут запросто решить, что Директор Шун занялся этим препаратом из-за проблем с собственной функцией.

'Да, выпускать это на рынок, заявив, что так и было задумано с самого начала — это перебор'.

Существует лишь один способ обойти эту проблему.

Нужно всё обставить так, будто этот препарат появился на свет совершенно случайно.

И, к моему счастью, это будет не так уж сложно, если опираться на реальную историю создания Виагры.

Изначально Виагра разрабатывалась как лекарство от сердечных недугов.

Но во время клинических испытаний выяснилось, что на сердце она никак не влияет, зато оказывает феноменально бодрящий эффект на совершенно другой орган.

И вот так Виагра заняла трон безоговорочного короля среди средств для лечения эректильной дисфункции.

Ситуация, при которой Директор Шун "случайно" изобретет Виагру, должна быть выстроена по точно такому же сценарию.

Однако в этой многоходовочке роль Главы Гильдии Густава куда важнее моей.

Я должен делать вид, что всего лишь намеревался создать лекарство от сердца, а Глава Гильдии должен стать тем, кто случайно "заметит" её пикантный побочный эффект.

Иными словами, я не должен выглядеть так, будто задумал всё это с самого начала.

'Что ж, Глава Гильдии с этим справится'.

Его внешность типичного нувориша часто сбивает с толку, но на деле Глава Гильдии — мужик весьма сообразительный.

К тому же он достаточно прилежен, чтобы лично вникать в принципы работы и сферы применения всех препаратов, которыми торгует его гильдия.

Такой человек наверняка сообразит, как можно монетизировать Виагру.

В конце концов, дурак просто физически не смог бы управлять торговой гильдией такого масштаба.

Не просто же так я доверил ему все полномочия даже после того, как стал соруководителем.

'Надо связаться с Главой Гильдии'.

Не зря говорят: куй железо, пока горячо.

Я тут же потянулся к хрустальному шару.

[—И именно по этой причине мы обязаны провести клинические испытания, Глава Гильдии. Поскольку это лекарство для сердца, мы должны быть абсолютно уверены в отсутствии побочных эффектов.]

"Я всё понял, юный господин."

[А убеждение остальных директоров я оставляю на вас.]

"Ха-ха. Можете смело положиться на меня."

На следующий день.

Услышав от Юлиана о новом лекарстве от сердца, Густав немедленно приступил к составлению плана разработки препарата.

'Юный господин ручается, что это лекарство станет ещё большим бестселлером, чем инсулин'.

Выслушав его пояснения, Густаву не оставалось ничего иного, кроме как безоговорочно с этим согласиться.

Препараты, которые необходимо принимать на постоянной основе, приносят гораздо больше прибыли, чем лекарства разового применения.

Ярчайшим примером тому служил инсулин: несмотря на то, что им пользовались исключительно больные истощающей болезнью, он приносил куда больше выручки, чем хинин, который скупал чуть ли не весь Южный Регион.

Хинин принимали только при обострении болезни, тогда как инсулин требовалось вводить каждый божий день.

Именно поэтому, несмотря на меньшую целевую аудиторию, стабильность потребления обеспечивала более высокую прибыль.

'И лекарство от сердца будет именно таким'.

Как и инсулин, его придется принимать ежедневно.

Более того, сердечные препараты — это самый настоящий голубой океан, где у них пока вообще нет конкурентов.

Конечно, существует такое лекарство от сердца, как дигиталис, но его побочные эффекты настолько чудовищны, что называть его конкурентом даже как-то неловко.

Таким образом, вероятность того, что это новое лекарство станет флагманским продуктом компании наравне с инсулином, была просто огромной.

'Я не имею права на ошибку'

Точно так же, как инсулин привел компанию к её золотому веку, при работе с этим новым препаратом они не имели права оступиться.

Поэтому на следующий же день после звонка Юлиана Густав экстренно созвал совет директоров.

[Чего? Вы серьезно хотите, чтобы я приперся в такую метель?]

[И что там такого срочного, что не терпит отлагательств?]

[Понял. Выдвигаюсь.]

И вот, на следующее утро.

Штаб-квартира Великой Торговой Компании Меркурий, 3-й этаж, зал заседаний.

Члены совета директоров, прорвавшиеся сквозь бушующую метель, расселись по обе стороны длинного стола.

Один из директоров, практикующий врач, который вечно пропадал на приемах пациентов и редко появлялся на заседаниях, сегодня, как обычно, отсутствовал.

И вот, в присутствии семи из восьми директоров, началось утреннее экстренное заседание.

"Прошу прощения, что вытащил вас всех в такую погоду."

Густав, вошедший в зал последним, вразвалочку направился к месту во главе стола.

Не успел он даже опуститься в кресло, как Директор Кнопф, заранее получивший повестку дня, заговорил.

"Глава Гильдии. Я внимательно изучил всю документацию по новому сердечному препарату. Да, он, безусловно, обладает огромным потенциалом и вполне способен стать таким же фундаментальным проектом для нашей гильдии, как и инсулин. Если цель — выпустить это лекарство на рынок как можно скорее, то я бы и сам созвал заседание, несмотря на погоду."

"Благодарю за понимание."

"Однако у меня есть один вопрос."

Сказал Кнопф, потирая переносицу.

"Опять клинические испытания?"

В его голосе не было ни враждебности, ни явного раздражения.

Лишь глубокая, тягучая усталость.

Густав обратился к директору Кнопфу с легким упреком в голосе:

"Что значит 'опять'? Это вполне естественная и необходимая процедура, Директор Кнопф."

"Я прекрасно понимаю вашу позицию, Глава Гильдии. Но я ставлю под сомнение саму целесообразность этого."

Кнопф снял очки, чтобы протереть их, и продолжил:

"Ни одна другая торговая гильдия не утруждает себя подобной ерундой, не так ли? И я сейчас говорю не только о фармацевтических компаниях, но и вообще обо всех."

"До сих пор у нас с этим не возникало проблем, к чему эти вопросы?"

"Глава Гильдии, вы и сами прекрасно знаете, что клинические испытания влетают нам в копеечку. Расходы на саму разработку практически нулевые, поскольку Директор Шун покрывает их из своего кармана, но одни лишь клинические испытания съедают до семидесяти процентов от изначальной себестоимости. Разве вам не интересно, как бы взлетели наши прибыли, если бы мы пустили эти деньги в оборот?"

"..."

Слова Кнопфа на мгновение поколебали решимость Густава.

Торговые гильдии этой эпохи в большинстве своем работали именно так, как описывал Кнопф.

Это было гораздо проще и в разы выгоднее.

Густав знал об этом лучше, чем кто-либо другой.

Именно поэтому, будь он тем Густавом, что возглавлял гильдию пару лет назад, он бы не задумываясь поддержал Кнопфа.

Он бы просто подделал результаты клинических испытаний за спиной Директора Шуна и без промедления выбросил бы лекарство на прилавки.

Но сегодняшний Густав уже не мог пойти на такую низость.

"Я понимаю, что вы пытаетесь до меня донести, Директор Кнопф."

"Тогда..."

"Но есть одна вещь, которую нам всем стоит прояснить. В чем, по-вашему, кроется причина, по которой наша гильдия удерживает абсолютную монополию на рынке вакцин?"

"Разве не потому, что её создал Директор Шун?"

"Нет. Потребители не настолько просты. На рынке всегда на первом месте стоит цена."

Густав хлопнул ладонью по столу.

"Патент на вакцину уже стал достоянием общественности, другие гильдии вовсю анализируют состав, штампуют аналоги и снижают цены. И тем не менее, потребители упрямо покупают только нашу продукцию. Знаете почему?"

На этот раз Директор Кнопф отрицательно покачал головой.

Густав продолжил:

"Всё благодаря этим самым клиническим испытаниям. Мы ни разу не позволили себе схалтурить или закрыть глаза на безопасность. Потребители помнят об этом, поэтому доверяют только нашим вакцинам. Они искренне верят, что вакцины конкурентов несут угрозу, и, по правде говоря, побочные эффекты там и вправду случаются с пугающей регулярностью."

В зале повисла тишина.

"Мы даже сделали это частью нашей рекламной кампании. Какой сейчас главный слоган нашей гильдии?"

"... Будущее, которому можно доверять."

"В точку."

Густав кивнул.

"Но, как вам прекрасно известно, Директор Кнопф, доверие — это замок из песка. Стоит допустить хоть одну ошибку, и оно рассыплется в прах за мгновение."

"... Мои суждения были слишком недальновидными."

Кнопф вернул очки на нос и покаянно склонил голову.

Густав лишь отмахнулся.

"Всё в порядке. Когда-то я и сам рассуждал подобным образом. Просто впредь не допускайте подобных оплошностей. Однако есть ещё кое-что, о чем я обязан упомянуть."

"...?"

"Касательно вашей недавней попытки одурачить Директора Шуна — думаю, нам стоит расставить все точки над 'и'."

Густав положил обе руки на стол.

Та добродушная улыбка, что всегда плясала в его глазах, бесследно исчезла.

Вслед за ним и лица остальных директоров заметно посуровели, когда они посмотрели на Директора Кнопфа.

В этом совете директоров статус Директора Шуна был совершенно иного порядка.

Все остальные члены совета были новыми лицами, пришедшими в гильдию, когда она начала свой стремительный взлет к первому рангу.

В отличие от них, Директор Шун вытащил эту гильдию с самого дна и вознес её до нынешних высот.

Более того, абсолютно все флагманские продукты гильдии были плодами его гения, и, судя по всему, эта тенденция лишь продолжится.

Да и должность Соруководителя досталась Густаву лишь потому, что Шун наотрез отказывался от этого кресла, несмотря на все уговоры.

Хорошо зная об этом, ни один из присутствующих директоров даже в мыслях не смел перечить воле Директора Шуна.

И тем не менее, Директор Кнопф только что на полном серьёзе предложил обвести Директора Шуна вокруг пальца и подделать результаты клинических испытаний.

Пусть и на мгновение, но он пересек черту, за которую заходить было категорически запрещено.

"Директор Кнопф. Я прекрасно понимаю, что вы пришли к нам из другой гильдии и ещё не успели полностью перестроиться под наши стандарты. Но если вы продолжите работать в таком ключе здесь, боюсь, ваша карьера будет недолгой."

Услышав это суровое предупреждение Густава, Директор Кнопф покорно кивнул.

"... Этого больше не повторится."

"Отлично."

Густав вновь лучезарно улыбнулся.

"Тогда будем считать, что решение принято. Сейчас мы проведем голосование за или против выделения бюджета на клинические испытания препарата для сердца. Пожалуйста, ознакомьтесь с масштабом бюджета в прилагаемых документах, и если у кого-то есть возражения, говорите прямо сейчас."

Возражений не последовало.

Зал заседаний наполнился тихим скрипом перьев по бумаге.

Минуту спустя секретарь собрал бланки и быстро подсчитал голоса.

"Семь голосов 'За', ни одного 'Против'. Предложение принимается единогласно."

"Отлично."

Густав поднялся со своего места.

"На этом утреннее заседание объявляю закрытым. После тридцатиминутного перерыва мы приступим к обсуждению логистики и путей распространения нового препарата."

Перерыв.

На столике в углу зала заседаний уютно расположились кофейник и фарфоровые чашки.

Пока Густав ненадолго отлучился, трое директоров собрались вместе, потягивая кофе и тихо переговариваясь.

"Но я вот всё равно не понимаю."

Начал один из них, задумчиво вертя в руках чашку.

"К чему этот внезапный интерес к сердечным препаратам? Мне казалось, Директора Шуна подобное совершенно не интересует?"

"Разве это как-то не связано с тем Благотворительным Фондом?"

"Благотворительный Фонд? Вы имеете в виду новую причуду Директора Шуна?"

"Именно."

"И какая тут связь с лекарством от сердца? Неужели среди стипендиатов оказался ребенок с больным сердцем?"

"Не совсем. Я слышал, что во время последнего ужина со стипендиатами он, болтая с одним из детей, внезапно озарился идеей так называемой 'ГИК-терапии'. Это кардиопротекторная процедура, при которой в кровь вводится смесь глюкозы, инсулина и калия."

"Ах, точно, я читал об этом в последнем отчете. Благодаря этой методике продажи инсулина взлетят ещё выше."

"Я подозреваю, что именно с этого всё и началось. В процессе исследования ГИК-терапии он, вероятно, осознал, что на рынке банально нет подходящих сердечных препаратов."

"То есть вы хотите сказать, что он вдохновился обычной беседой с каким-то стипендиатом и, мимоходом, создал совершенно новое лекарство?"

Директор издал тяжелый вздох, в котором смешались восхищение и легкая обреченность.

"Ха-ха. Гении... они и правда мыслят иначе."

"Ну, таков уж его стиль, не правда ли? Разве не он тот самый человек, который придумал инсулин, просто разглядывая свиную поджелудочную?"

"Тоже верно. Как нам, простым смертным, вообще постичь мысли гения?"

Директора понимающе переглянулись и синхронно осушили свои чашки.

После завершения заседания совета директоров...

Густав Пайпер неспешно шагал по коридору 3-го этажа штаб-квартиры, возвращаясь в свой кабинет.

Стоило ему открыть дверь, как он увидел, что секретарь уже аккуратно разложил документы на его столе.

"Глава Гильдии. Во время заседания поступило ещё одно поручение от Директора Шуна. Это касается стажера в бухгалтерский отдел."

"Ах, точно."

Густав с размаху плюхнулся в кресло и потер лоб.

"Это же была мисс Валерия... верно?"

"Да. Студентка, которая в этом году поступает в Старшую Школу Имперской Академии."

"Хм."

Густав пробежался глазами по документам, переданным секретарем.

В них были приложены её резюме из благотворительного фонда, табель с оценками и рекомендательное письмо от Директора Шуна.

"Раз уж об этом просит сам Директор."

Густав отложил бумаги в сторону и произнес:

"Сообщите ей, что до начала занятий в Старшей Школе она будет проходить у нас практику в отделе бухгалтерии."

"Даже если об этом просит сам Директор Шун, разумно ли доверять подобную работу простой студентке?"

"В других гильдиях подобная практика сплошь и рядом. Студенты Старшей Школы частенько набивают руку на подобных стажировках ещё до официального зачисления."

"Она же всего лишь студентка, зачем ей этот опыт?"

"Профессура всегда отдает предпочтение тем, у кого уже есть реальный опыт за плечами, чтобы потом вылепить из них своих протеже. Так уж устроен этот мир."

"Студентам нынче не позавидуешь."

Густав горько усмехнулся и вновь посмотрел на документы.

С фотографии на него смотрела девушка с аккуратно собранными черными волосами, поверх школьной формы на её плечи была накинута серая шаль.

Для своих шестнадцати лет её взгляд казался удивительно холодным и проницательным, что выдавало в ней человека, способного выполнять работу четко и без лишних эмоций.

"Для начала дадим ей в качестве тестового задания копию бухгалтерской книги пятилетней давности. Посмотрим, чего она стоит."

Глядя на фотографию девушки, Густав подумал:

'Подумать только: заявиться сюда с экскурсией именно в такой момент. И всё же, каким удачливым стипендиатом надо быть.'

----------

Вхождение в высший свет (4)

После того, как я принял решение воспользоваться одним из Трех Божественных Артефактов.

В моей жизни наступила привычная, спокойная рутина.

По будням я принимал пациентов в клинике, время от времени делал Эрике переливания крови, изредка посещал уроки своего учителя и почти каждый вечер тайком готовил ужин.

Дни были однообразными, но полными смысла.

И так, незаметно, прошла зима.

Когда в клинику всё чаще стали поступать пациенты с пробитыми головами от падающих с крыш сосулек, стало ясно — весна наконец-то не за горами.

Примерно в это же время я отпраздновал свой день рождения.

Шестнадцать.

Тот самый возраст, о котором говорил отец.

"Когда тебе исполнится шестнадцать, ты либо начнешь помогать родителям с их делами, либо отправишься за Стену, чтобы сделать себе имя."

Тогда я решил, что буду помогать отцу, и он пообещал позвать меня, как только подвернется безопасное дело.

И мой первый рабочий день был назначен однажды за завтраком, как раз тогда, когда начал моросить первый весенний дождь.

В то утро Фрейя, сидевшая рядом со мной, всё ещё клевала носом, не до конца проснувшись.

Она вяло поднесла к губам кусок хлеба без грамма масла.

В последнее время она ела сухой хлеб, оправдываясь тем, что пытается похудеть.

Наверное, на вкус это та ещё гадость.

"Юлиан."

Отец, сидевший напротив неё, заговорил, щедро намазывая масло на свой ломоть хлеба.

"Да, отец."

"Сегодня появилось одно дело, на которое я возьму тебя с собой."

Его рука, размазывающая масло, ни на секунду не дрогнула.

"Что за дело?"

"В период с прошлой зимы и до этой весны умерло пять новорожденных младенцев из благородных семей. Трагедии произошли в двух графских и трех виконтских родах."

Фрейя перестала жевать.

Я скосил на неё глаза и увидел, что сонливость как рукой сняло — она во все глаза смотрела на отца.

Отец откусил кусок хлеба с маслом, сделал глоток кофе и лишь затем продолжил:

"Судя по показаниям родителей, у всех погибших детей наблюдалось нечто общее. Сначала они становились крайне беспокойными, затем начиналась рвота, а после всё их тело обмякало и начинались судороги."

"А это не могло быть просто обычным заболеванием?"

"Слишком уж странно, чтобы у пятерых младенцев проявились абсолютно идентичные симптомы. Но самое главное: все эти пять семей на данный момент принадлежат к фракции принца Огюста."

Ох-х. Едва услышав это, я почуял неладное.

Смерть благородного младенца в эту эпоху?

Такое случается.

Пять детей, умерших друг за другом примерно в одно и то же время?

Тоже бывает, пусть и редко — например, если вспыхнет какая-нибудь эпидемия.

Но то, что все эти аристократы состояли в одной политической фракции — это просто физически не могло быть совпадением.

В подавляющем большинстве таких случаев вполне логично заподозрить, что враждебная фракция наслала проклятие.

А если так подумать, дело-то пахнет серьезным скандалом.

И это он называет безопасным?

Разве мы не суем голову прямиком в петлю, влезая в такое дерьмо?

"Пока не подтверждено, что это именно проклятие. Однако в Императорском Дворе слушают лишь то, что хотят слышать. Картинка фракционной грызни там, скорее всего, уже нарисована. Именно поэтому меня туда и направили."

"Разве вы принадлежите к какой-то фракции, отец?"

"Нет."

Отец невозмутимо допил свой кофе, завершая завтрак.

"Туда также будет направлен Королевский Дознаватель. Поскольку замешана фракция Императорской Семьи, они не позволят Судье-Дознавателю вести дело в одиночку."

Королевский Дознаватель.

Едва услышав эту должность, я мысленно выдохнул с облегчением.

Это чиновники, чьей главной задачей является выявление коррупции и заговоров в рядах аристократии.

В обязанности Дознавателя также входит следить за тем, чтобы борьба за трон не выходила за рамки дозволенного.

Иными словами, привлечение Дознавателя к этому делу было прямым предупреждением от Императора: не смейте переходить черту.

"Узнав о решении направить Дознавателя, я окончательно убедился, что это дело безопасно. Так что с сегодняшнего дня мы начинаем работать вместе."

"Я понял вас, отец. Тогда я пойду соберу свои лекарства."

Я поднялся из-за стола и направился в свою комнату, чтобы укомплектовать саквояж.

Растворы для внутривенного вливания, аптечка для экстренной помощи при травмах, Гепарин, разбавленный раствор кокаина...

Я прихватил и другие медикаменты, которые могли пригодиться.

Закончив сборы и выйдя из кабинета, я столкнулся в конце коридора с Эрикой.

"Учитель, будьте осторожны."

Обычно я бы, наверное, взял её с собой.

Но я не должен забывать о цели сегодняшней поездки.

Я сопровождаю отца именно в статусе его сына.

Тащить за собой Эрику в подобной ситуации — верный способ нарваться на ненужные проблемы.

"Я скоро вернусь, Эрика."

Я на секунду взъерошил рыжие волосы Эрики и спустился по лестнице.

Отец уже стоял у входа в накинутом пальто.

Когда дворецкий распахнул двери, снаружи нас уже ждал автомобиль.

Однако вместо старшего дворецкого у машины стоял совершенно другой человек.

'Это же...'

Это был помощник отца.

Кажется, его звали Хайнц.

Я пару раз видел его лицо, когда он заезжал к отцу по работе.

Но цвет лица Хайнца, ожидавшего у машины, сейчас оставлял желать лучшего.

"Судья-Дознаватель Гендель."

Хайнц поклонился и протянул запечатанный конверт.

"Сегодня на рассвете поступило срочное донесение."

"В чем дело?"

"Это уже шестой случай."

Рука отца, бравшая документ из конверта, на долю секунды замерла.

Но, не выдав ни единой эмоции, отец развернул донесение и пробежался по тексту.

Ему потребовалось меньше десяти секунд, чтобы просканировать документ.

"Симптомы... идентичны. Снова из той же фракции?"

"Да. Это семья Бельхайм, из фракции Его Высочества Огюста."

"Когда это случилось?"

"Час назад."

"Ребенок ещё жив?"

"...Всё ещё жив."

Отец сложил документ и убрал его во внутренний карман пальто.

Затем он обернулся ко мне через плечо.

"Ты всё слышал, Юлиан."

Я кивнул без малейших колебаний.

"Если поспешим, то сможем спасти ребенка."

"Понял. Выдвигаемся немедленно."

Поместье семьи Бельхайм находилось чуть больше чем в десяти минутах езды на машине от нашего дома.

Пока мы мчались по усаженным деревьями аллеям Сэнктум-Хилла, я положил саквояж на колени и ещё раз перепроверил все лекарства.

'Если сложить симптомы этого младенца воедино...'

Несколько минут я мысленно прокручивал варианты, готовясь к осмотру.

Вскоре машина остановилась.

Когда главные ворота распахнулись, нашему взору предстал сад, утопающий в свежей зелени.

Это был безупречно ухоженный сад — невероятная редкость внутри этих стен.

Несмотря на то, что у нашей семьи денег куры не клюют, такого сада у нас нет, потому что никто особо не горит желанием в нем копаться...

Ах, о чем я вообще думаю в такой момент.

Я оторвал взгляд от сада и посмотрел в сторону входа.

У дверей толпились люди.

Двое слуг-мужчин, служанка и жрец-целитель в черной рясе.

И ни у кого из них лица не светились счастьем.

Отец вышел первым.

Когда он продемонстрировал свой жетон Судьи-Дознавателя, слуги тут же расступились.

"Где ребенок?"

"На втором этаже, господин Судья. Хозяйка держит его на руках."

"Показывай дорогу."

"Но этот юноша..."

Взгляды всех взрослых разом скрестились на мне.

Отец пресек их подозрительные переглядывания на корню.

"Он прославленный целитель. Времени на долгие объяснения нет, так что просто веди нас."

"Слушаюсь, милорд."

Отец широкими шагами последовал за слугой вверх по лестнице.

Я направился следом.

В конце коридора на втором этаже из-за открытой двери доносился плач.

Но этот плач был слишком надрывным и зрелым, чтобы принадлежать ребенку.

Это был плач матерей, потерявших своих детей — звук, который я слишком часто слышал в клинике Лимбус-Пита.

Войдя в комнату, откуда доносились рыдания, я увидел женщину, сидевшую на краю кровати.

Женщина, которой на вид было чуть больше двадцати, горько рыдала.

На её руках покоился безвольно обмякший младенец.

Я мгновенно оценил состояние ребенка.

'Это не тонико-клонический припадок. Но и не абсанс.'

Список болезней, способных вызвать подобные судороги, стремительно сокращался в моей голове.

То, что я сейчас наблюдаю у ребенка — это цикличное повторение тонической фазы.

Симптом, при котором всё тело костенеет, словно доска, затем расслабляется на пару секунд, а затем снова деревенеет. Механизм этого явления в корне отличался от обычных судорог.

'Горизонтальный нистагм.'

Её глаза были полузакрыты, а глазные яблоки мелко подрагивали в горизонтальном направлении.

Это свидетельствует о поражении мозжечка или ствола головного мозга.

Перемежающаяся ригидность, горизонтальный нистагм, мидриаз, гипертонус мышц.

В моей голове пронеслась дифференциальная диагностика.

Гипокальциемия?

Она часто встречается у новорожденных, но нистагм при ней выражен не так ярко.

Внутричерепное кровоизлияние?

Вполне возможно, если роды были тяжелыми, но для двухмесячного ребенка вероятность слишком мала.

Врожденное нарушение метаболизма?

Я мог бы заподозрить его, будь это единичный случай.

Но если только эти шесть семей не принадлежат к династии Габсбургов, просто нереально, чтобы у всех них одновременно проявилось одно и то же генетическое заболевание.

Остается только...

'Экзогенный фактор.'

И вещество-кандидат, способное спровоцировать подобные симптомы, само собой всплыло в моей памяти.

'Если это оно...'

Я определенно прибыл сюда, чтобы оказать медицинскую помощь.

А в итоге внезапно раскрыл ещё и причину преступления.

Будь моя воля, я бы даже мог закатить здесь грандиозное детективное шоу.

Но прямо сейчас спасение ребенка было в приоритете.

'Сначала нужно остановить судороги.'

Пока продолжаются конвульсии, организм начинает потреблять колоссальное количество кислорода, в разы превышающее норму.

В итоге легкие просто не будут поспевать за таким расходом, и если ничего не предпринять, наступит кислородное голодание мозга.

А что происходит с мозгом, лишенным кислорода, объяснять не нужно.

Я оторвал взгляд от ребенка и посмотрел на женщину, которая её держала.

"Пожалуйста, позвольте мне осмотреть ребенка."

Женщина подняла голову.

Её налитые кровью глаза встретились с моими.

Мужчина, стоявший за её спиной, судя по всему, граф Бельхайм, преградил мне путь.

Он свирепо посмотрел не на меня, а на моего отца, и процедил:

"Кто этот мальчишка, Судья-Дознаватель?"

"Это мой сын. А также искусный целитель."

"Целитель? В таком-то возрасте?"

Подозрительный взгляд впился в мое лицо.

Я никак не отреагировал на его сомнения.

Строго говоря, я не был целителем, но раскрывать карты в данной ситуации было бы себе дороже.

Взгляд графа, направленный на мое молчаливое лицо, стал чуть острее.

"Уже трое жрецов-целителей провели ритуалы изгнания, но всё без толку."

"Это потому, что это было не проклятие."

Комната погрузилась в тишину после моего ответа.

Граф подозрительно прищурился, но я не обратил на это внимания.

"С чего вы взяли, что это не проклятие?"

"Тогда позвольте мне задать встречный вопрос. Какое проклятие способно вызвать подобные симптомы у младенца?"

"...Я не силен в тонкостях черной магии."

"Нет ничего более безответственного, чем списывать собственное банальное невежество на какое-то абстрактное проклятие. Разве сможет охотник, натягивающий тетиву в густом тумане, где он даже не видит мишени, подстрелить свою добычу?"

Граф просверлил меня взглядом, словно пытаясь прожечь насквозь.

"Хотите сказать, что вы способны видеть сквозь этот туман?"

"Я всего лишь человек, так что это мне не по силам. Но в конечном итоге диагноз — это серия выстрелов по самым вероятным мишеням. И я знаю, где находится мишень с наибольшим шансом на попадание."

Граф замолчал.

Спустя мгновение тишины он заговорил вновь.

"...Я доверяю вам своего первенца."

Граф отступил в сторону.

В это время тело ребенка снова свело судорогой.

Маленькая спинка выгнулась дугой в объятиях женщины.

Больше медлить было нельзя.

"Мэм. Вы должны положить ребенка."

Пальцы женщины мертвой хваткой вцепились в крошечную распашонку младенца.

Такое часто можно было наблюдать в детских отделениях скорой помощи и в Лимбус-Пите.

И дело было не в недоверии к врачу.

А в паническом страхе, что тепло, которое она ощущает сейчас, может стать последним.

Я прекрасно знал, что нужно говорить таким матерям.

"Не волнуйтесь. Это не какая-то смертельная болезнь."

Зрачки женщины дрогнули.

Конечно, я понимал, что мои слова звучат весьма противоречиво.

Если это не смертельная болезнь, то почему другие младенцы с похожими симптомами погибли?

Но для пациентов порой одного лишь спокойного и уверенного тона врача достаточно, чтобы испытать колоссальное облегчение.

И на этот раз всё сработало точно так же.

Женщина на секунду замялась, а затем неуверенно протянула мне ребенка.

Я принял младенца и уложил его на кровать.

В двенадцать лет мне было тяжеловато справляться с младенцем в одиночку.

Но теперь, когда мне стукнуло шестнадцать, это не составляло особого труда.

И благодаря этому в моем арсенале появилась ещё одна техника.

'Прикинем вес... около двух месяцев. Пожалуй, где-то четыре килограмма.'

Перед началом лечения я ещё раз перепроверил паттерн судорог.

Тоническая фаза — десять секунд, фаза расслабления — пять секунд. Нистагм продолжается. Бледность кожных покровов, но цианоза пока нет.

Травм головы не обнаружено. Дыхание пока держится.

'Время ещё есть.'

Я немедленно открыл свой саквояж и достал пузырек с лекарством.

Внутри пересыпались прозрачные кристаллы.

Это был противосудорожный препарат, который я случайно синтезировал в прошлом, когда пытался создать анестетик.

Стоило мне открыть крышку, как в нос ударил резкий, специфический запах.

'Так и знал. Какое счастье, что я прихватил это, когда услышал про судороги.'

Я извлек из сумки флакон с дистиллированной водой, шприц и тонкую резиновую трубку.

Подцепив кончиком шприца кристаллы, я растворил их в дистиллированной воде.

Прозрачные кристаллы начали медленно растворяться в жидкости.

"Что ты делаешь, Юлиан?"

Я не стал отвечать на вопрос отца.

Вместо этого я визуально оценил концентрацию полученного раствора.

Вес тела: 4 килограмма.

Учитывая скорость ректального всасывания, я вычислил оптимальную дозировку.

...Я же правильно посчитал?

Эх. Педиатрия никогда не была моим профилем, так что в таких тонкостях я не силен.

Но проверить мои расчеты было просто некому.

В итоге я вновь положился на силу жанра недопониманий, набрал раствор в шприц и подсоединил к нему резиновую трубку.

Затем я приподнял нижнюю часть тела ребенка.

"Подождите, что..."

Граф шагнул ко мне.

Но прежде чем он успел меня остановить, я нанес лубрикант на кончик резиновой трубки и осторожно ввел его в анальное отверстие ребенка.

В комнате повисла гробовая тишина.

Все присутствующие, за исключением меня, застыли с отвисшими челюстями.

Оказавшись в центре всеобщего шокированного внимания, я уверенно надавил на шприц.

"Через пять минут всё будет в порядке."

Сказал я, указав на настенные часы.

А тем временем я начал искать вену на крошечной ручке ребенка.

У младенцев вены и так микроскопические и едва различимые.

А уж в сочетании с судорогами эта задача превращалась в сущий кошмар.

Впрочем, в Лимбус-Пите мне доводилось сталкиваться и с куда более тяжелыми случаями, так что это было не так уж и невыполнимо.

Зафиксировав внутривенный катетер и запустив капельницу ровно через пять минут...

Я коснулся тыльной стороной ладони лба ребенка.

Привычный жест для проверки температуры.

В этот самый момент...

Кулачок ребенка разжался.

Пять крошечных пальчиков, ещё секунду назад сжатых до побеления костяшек, медленно раскрылись и обхватили мой палец.

Вместе с этим дыхание младенца начало приходить в норму.

Судороги прекратились.

"Судороги...!"

"Слава богам..."

Только после того, как я тщательно ощупал тело малышки, проверяя остальные рефлексы, я наконец повернул голову к графу и графине.

"С вашей малышкой всё в порядке. Ах, да, простите, что так поздно спрашиваю. Как зовут вашего ребенка?"

Я посмотрел на графа и графиню с теплой улыбкой.

Супруги вздрогнули.

Вскоре граф ответил слегка дрожащим голосом:

"...Тина. Тина Бельхайм."

"Тина. Какое прелестное имя."

Позади графа и графини стоял мой отец, с невероятной гордостью и удовлетворением кивая головой.

----------

Вхождение в высший свет (5)

После того как я остановил судороги у малышки Тины...

Я ещё раз убедился, что трубка капельницы нигде не перекрутилась, и тяжело опустился на стул возле кровати.

Мать ребенка так и сидела рядом, не сводя глаз со спящей девочки.

Она с болезненной нежностью смотрела на свою дочь, её собственный палец был крепко зажат в крошечном кулачке.

Ощущая тепло от кончиков пальцев ребенка, напряженное лицо графини постепенно начало расслабляться.

Отец малышки, граф, стоял у окна, делая вид, что считает капли весеннего дождя.

Потоки воды, стекающие по стеклу, поразительно напоминали слёзы, которые он только что проливал, но я решил, что мне просто показалось, и тактично отвел взгляд.

Мой отец тем временем обсуждал что-то со своим помощником в коридоре.

Судя по всему, они собирались приступить к допросам и расследованию, как только супруги Бельхайм немного придут в себя.

Пользуясь этим коротким моментом затишья, я достал свой блокнот и взял ручку.

'Думаю, я уже в общих чертах понял, в чем тут дело'

Я мысленно выстроил в ряд все симптомы, проявившиеся у 'детей'.

Перемежающаяся ригидность. Горизонтальный нистагм. Гипертонус мышц. Мидриаз.

У экзогенных факторов, вызывающих подобную клиническую картину, есть кое-что общее.

А именно: все они входят в состав крысиного яда.

И в этом нет ничего удивительного.

Вещества, парализующие нервную систему, убивают крыс и людей по одному и тому же принципу.

Именно поэтому на протяжении всей истории человечества мощные нейротоксины неизменно использовались либо как крысиный яд, либо как инсектициды.

Ярчайшие тому примеры — стрихнин, а также мышьяк, таллий и так далее.

Все популярные в свою эпоху крысиные яды с таким же успехом применялись и для отравления людей.

Конечно, позже, ради большей эффективности и безопасности, нейротоксины в крысином яде постепенно вытеснили яды антикоагулянтного действия.

Но так или иначе, история крысиного яда неразрывно связана с нейротоксинами.

'Итак, главный вопрос: каким образом вещество, используемое в крысином яде, могло попасть в организм младенца?'

Тут вырисовываются три основные вероятности.

Первая: еда была случайно загрязнена ядом, который хранили на кухне.

Но в этой гипотезе есть проблема.

Она не объясняет, почему пострадал исключительно ребенок, тогда как все взрослые остались целы и невредимы.

Крысиный яд не обладает избирательностью и не выбирает, в чью именно тарелку ему случайно просыпаться.

Так что этот вариант отметаем.

Вторая: кто-то намеренно подмешал яд в пищу.

Но и это звучит крайне маловероятно.

Судя по данным, собранным отцом, у этих шести семей нет ни общих нянь, ни общих кормилиц, да и рацион у всех разный.

Неудивительно, что они так легко отбросили версию об отравлении и зациклились на проклятии.

Остается третья и последняя возможность.

'Честно говоря, я почти уверен, что дело именно в этом'

Мне даже не пришлось выстраивать сложные дедуктивные цепочки — эта третья возможность пришла мне в голову с самого начала.

Но врач всегда обязан мыслить, опираясь на факты.

Насколько бы очевидной ни казалась догадка, нельзя делать окончательные выводы без доказательств.

Следовательно, мне нужны были неоспоримые улики.

'Проще всего будет спуститься на кухню и проверить всё самому'

Я захлопнул блокнот и поднялся со стула.

"Граф."

Граф, до этого молча смотревший в окно, обернулся.

"Поскольку наша Тина только-только пришла в себя, думаю, нам следует проявить предельную осторожность с её питанием в ближайшее время. Для этого я бы хотел спуститься на кухню, осмотреть продукты и составить список того, что ей пока категорически нельзя употреблять"

"...Неужели еда сейчас так важна?"

"У младенцев, только что перенесших судороги, мышцы сильно ослаблены, поэтому глотательный рефлекс работает не лучшим образом. В худшем случае ребенок может просто не проглотить пищу и задохнуться"

И это, кстати, чистая правда.

Малышам, перенесшим припадок, строго противопоказана любая пища, которой можно подавиться, включая даже арахисовую пасту.

Граф, видимо, счел мои доводы вполне рациональными и тут же дал свое согласие.

"Благодарю вас. Я сейчас же пошлю с вами горничную"

Граф подозвал служанку и указал на меня.

"Проводи этого господина на кухню. И покажи ему всё, что он попросит"

"Слушаюсь, милорд"

Я подхватил свой саквояж и направился вслед за горничной.

Когда отец, всё ещё стоявший в коридоре, поинтересовался, куда это я намылился, я отговорился тем, что иду составлять диетическое меню для ребенка.

Вместе с горничной мы спустились на первый этаж.

Кухня в поместье Бельхайм поражала своими размерами.

Она была как минимум вдвое просторнее нашей, а в углу даже красовалась печь новейшей модели.

Сам бы не отказался поготовить в таком месте.

Конечно, я не забывал о том, зачем я здесь.

Подавив в себе внезапно проснувшийся кулинарный зуд, я принялся за тщательный осмотр кухни.

Первым делом я проверил, где они хранят крысиный яд.

"Скажите, вы держите крысиный яд на кухне?"

"Что вы, господин, ни в коем случае. С тех пор как родилась юная леди, хозяйка приказала убрать с кухни любую отраву"

"А где же он теперь хранится?"

"В подвальном хранилище. Это вообще на другом этаже"

Как я и думал, первая гипотеза отпадает окончательно.

Что неудивительно: в любую эпоху тот факт, что крысиный яд смертельно опасен при попадании в организм, является прописной истиной.

Затем я перешел к продуктам, которыми кормили младенца.

"Не могли бы вы показать мне всё, что дают ребенку?"

Горничная открыла один из шкафчиков и начала поочередно выставлять ингредиенты на столешницу.

Ячменная мука, мед, дистиллированная вода и сушеные цветки ромашки в небольшом керамическом горшочке.

"Вот из этого мы готовим жидкую кашицу и медовый чай"

"Ага"

"Хм. Мёд никак не связан с нынешним инцидентом, но имейте в виду: детям до года мёд давать категорически не рекомендуется"

"Правда? Неужели мёд может быть опасен?"

"Да. Для младенцев мёд может стать самым настоящим ядом. Пожалуйста, передайте это графу"

"Я всё поняла, господин"

Мёд здесь действительно присутствовал, но к данному делу он не имел никакого отношения.

Ребенок и вправду может умереть от мёда, но симптомы при этом совершенно иные.

Случай Тины — это гипертонус, когда мышцы чрезмерно напряжены и сведены судорогой.

В то время как отравление мёдом вызывает гипотонус, при котором мышцы полностью теряют тонус и обмякают.

Иными словами, это не наш случай.

"Это вся еда, которую получает ребенок?"

"А? Да. На данный момент..."

"Тогда, возможно, ей дают какие-то особые травяные настои или лекарства?"

"Э-э... Насчет лекарств лучше спросить у старшей горничной"

Старшая горничная.

Судя по всему, именно она проводит с ребенком больше всего времени.

"Не могли бы вы позвать её сюда?"

Спустя пару минут на кухню спустилась женщина лет сорока.

Как и подобает старшей горничной, она была опрятно одета, а её взгляд излучал строгость и профессионализм.

"Мне сказали, что вы даете ребенку какое-то лекарство"

"Да. Мы завариваем ей особое зелье всякий раз, когда у юной леди начинаются колики"

Так я и думал.

Колики.

Или, как это называют в моем мире — младенческие колики.

На самом деле, младенческие колики трудно назвать полноценной болезнью.

Это синдром, при котором недавно родившийся младенец заходится в истеричном плаче каждую ночь без какой-либо видимой причины, и обычно это проходит само собой примерно к четырем месяцам.

Никакого специфического лечения не требуется, и всё, что остается врачу — это посоветовать родителям набраться терпения и просто пережить этот период.

И я прекрасно знал, что за 'лекарство' впаривают родителям от этих самых колик.

"Вы завариваете ей звездчатый анис?"

"А? Откуда вы знаете?"

"Граф, случайно, не родом с запада или востока Империи?"

"С запада"

"Понятно. На западе часто используют бадьян в качестве более дешевой альтернативы анису при лечении младенцев"

"Да, всё именно так!"

Старшая горничная уставилась на меня с благоговейным трепетом.

Купаясь в её восхищенном взгляде, я почувствовал, как мои плечи расправились от гордости впервые за долгое время.

В последнее время все вокруг стали воспринимать мою гениальность как должное, так что я почти забыл, насколько пьянящим может быть это чувство превосходства от удачной дедукции.

'Вот он, чистый кайф от разгадки тайны'

Так или иначе, я уже полностью распутал клубок этого дела.

Звездчатый анис (бадьян).

Вот кто был истинным виновником торжества.

'Не существует врача, который не знал бы историю про бадьян'

В начале двухтысячных годов в Европе произошел абсолютно аналогичный инцидент.

А суть его заключалась в следующем.

Изначально в Европе, особенно в таких странах, как Испания, существовало народное средство: заваривать траву под названием "анис" и давать этот отвар младенцам, страдающим от колик.

Но в какой-то момент вместо оригинального аниса на рынок хлынул более дешевый, но обладающий схожим ароматом китайский звездчатый анис (бадьян настоящий).

И всё бы ничего, но европейцы не учли один критически важный нюанс: звездчатый анис бывает двух видов.

Китайский звездчатый анис, используемый в качестве пряности.

И японский звездчатый анис (бадьян ядовитый), который издавна применялся как... крысиный яд.

В засушенном и измельченном виде отличить их друг от друга невооруженным глазом просто невозможно.

И ушлые торговцы из 'одной небезызвестной страны', поставлявшие этот китайский анис, не постыдились этим воспользоваться.

Ради копеечной экономии они начали втайне разбавлять китайский анис дешевым японским.

В результате новорожденные по всей Европе массово травились самым настоящим крысиным ядом.

Резонанс от этого инцидента был настолько колоссальным, что он навсегда переписал учебники по педиатрии.

Новые рекомендации по лечению младенческих колик гласили: никаких сомнительных народных отваров, просто успокойте ребенка и ждите.

Болезнь всё равно пройдет сама собой, так что не пихайте в младенцев всякую дрянь.

'Любой врач, а уж тем более педиатр, просто обязан был знать эту историю'

Вы понимаете? Это был инцидент, переписавший протоколы лечения!

Инцидент такого масштаба, что в учебниках по токсикологии он выделен жирным шрифтом и обведен красным маркером.

Если ты учился на врача в те годы, ты просто физически не мог пройти мимо этого факта.

Ну, может, совсем уж зеленые врачи и не в курсе, но...

...А ведь я сам когда-то был таким зеленым врачом. Вот черт.

Как бы там ни было.

В этом мире прямо сейчас разворачивалась в точности такая же трагедия.

Я почтительно склонил голову перед старшей горничной и произнес:

"Благодарю вас. Вы оказали мне неоценимую помощь. С этого момента рацион ребенка должен состоять исключительно из грудного молока и ячменного отвара, мёд пока полностью исключить, а чай из звездчатого аниса не давать до тех пор, пока я лично не разрешу"

"Даже чай из аниса? Но почему..."

"После перенесенных судорог пищеварительная система ребенка крайне уязвима, поэтому безопаснее всего будет убрать любые потенциальные раздражители"

И это не ложь.

Просто я недоговорил всей правды.

Даже если это обычный бадьян, а не его ядовитый собрат, после припадка он всё равно может стать серьезным ударом по неокрепшему организму.

Убедившись, что старшая горничная поняла мои инструкции, я покинул кухню.

Поднимаясь по лестнице, я размышлял о сложившейся ситуации.

'Причину я нашел'

Виновник — звездчатый анис. И я прекрасно представляю, как именно он попал на рынок.

Но главная проблема заключалась в другом.

Как преподнести эту правду убитым горем родителям?

'Для графа всё не так уж и страшно'

Ведь их ребенок выжил.

Узнав правду, они, конечно, испытают жуткий шок, но на этом всё и закончится.

Но что насчет тех пяти семей, которые уже потеряли своих детей?

'Чай, который вы так заботливо заваривали, убил ваше собственное дитя'

Найдется ли в мире хоть один родитель, способный принять подобное?

Разве они не предпочтут цепляться за версию с фракционной грызней до последнего?

Будучи не в силах признать себя убийцами собственных детей, они будут убеждать себя, что всё это — происки врагов и коварное проклятие.

В противном случае они просто сойдут с ума от чувства вины.

'И как мне им всё это вывалить'

В таких ситуациях жизненно необходим авторитет.

Неоспоримый авторитет, которого не было ни у меня, только-только дебютировавшего в высшем свете, ни у моего отца, который был всего лишь бароном.

'И всё же, отцу я рассказать обязан'

А уж как распорядиться этой правдой — решать ему.

С этими тяжелыми мыслями я вышел в коридор второго этажа.

Снизу послышались многочисленные шаги, поднимающиеся по лестнице.

Вслед за ними раздался голос слуги:

"Прибыл Королевский Дознаватель."

Дознаватель.

Тот самый Дознаватель, о котором отец упоминал за завтраком.

Должно быть, из-за внезапного шестого случая его задержали во Дворце, поэтому он и прибыл позже нас.

Отец показался из дальнего конца коридора.

Он бросил взгляд на лестницу, затем на меня, и коротко кивнул.

Это был знак, что мы будем встречать его вместе.

Я послушно занял место рядом с отцом.

Скрип, скрип.

Звук шагов по деревянной лестнице становился всё громче, и вскоре на стене коридора показались две тени.

Первым поднялся мужчина лет пятидесяти.

Безупречно зачесанные назад седые волосы, черное пальто, украшенное инсигниями Королевского Дознавателя.

И бесчисленные шрамы, испещрявшие его мощные предплечья, которые, казалось, вот-вот порвут рукава рубашки.

"Судья-Дознаватель Гендель. Вы прибыли первыми"

"Жизнь ребенка была на волоске, я не мог медлить"

Отец крепко пожал руку Дознавателю и учтиво поклонился.

Судя по тому, что отец склонил голову первым, статус этого человека был на порядок выше.

Что, впрочем, неудивительно.

Главная задача Дознавателя — расследование коррупции среди аристократии и урегулирование споров между благородными домами.

Естественно, подобную работу нельзя было поручить какому-нибудь мелкому чиновнику, поэтому властные полномочия Дознавателя приравнивались к статусу маркиза.

"Понимаю. И как ребенок?"

"Его спас мой сын"

"Ваш сын?"

Взгляд Дознавателя остановился на мне.

Я вежливо поклонился, демонстрируя должное уважение.

"Для меня честь приветствовать вас. Я Юлиан Нихирит"

Дознаватель потер подбородок, окинув меня оценивающим взглядом.

В его глазах читался явный интерес.

"Значит, ты сделал то, что оказалось не по силам троим жрецам-целителям?"

"Мне просто повезло"

Уголки губ Дознавателя едва заметно дрогнули.

"Скромность — это либо добродетель бездарностей, либо изощренное тщеславие гениев. К какой категории относишься ты?"

"Полагаю, судить об этом предстоит истории, а не мне"

"Ха. Мне нравится твой ответ"

Дознаватель издал короткий, сухой смешок.

Затем он обернулся и махнул рукой.

"Входи"

На лестнице появился ещё один человек.

Из-за широкой спины Дознавателя показалась девочка примерно моего возраста.

Первое, что бросалось в глаза — её золотистые волосы.

Волосы цвета спелой пшеницы были аккуратно перехвачены небесно-голубой лентой.

На плечах девочки покоился темно-синий плащ-пелерина.

Одежда, видневшаяся из-под плаща, выдавала в ней аристократку, но при этом была на удивление практичной и лишенной лишних изысков.

Первое, о чем я подумал, увидев её...

'Детектив?'

Да. 'Классический образ детектива' — вот самое точное определение.

Дайте ей в зубы трубку, и перед вами предстанет вылитый эксцентричный сыщик с легким расстройством аутического спектра.

Её глаза, только что неотрывно изучавшие крошечный блокнот в руках, медленно поднялись на меня.

Ленивый, пронизывающий взгляд золотистых глаз скользнул по моей фигуре.

Затем девочка разомкнула губы.

"С какими пациентами ты обычно имеешь дело в секторе D Лимбус-Пита?"

......

В коридоре воцарилась мертвая тишина.

Дознаватель тяжело вздохнул и потер лоб.

"Шарлотта, сколько раз я просил тебя не выкидывать подобные фокусы при первой встрече"

Дознаватель положил руку на плечо Шарлотты и слегка поклонился мне.

"Прошу простить её, юный господин Нихирит. У моей дочери... весьма специфический характер"

"Всё в порядке"

Несмотря на извиняющийся взгляд Дознавателя, я лишь невозмутимо покачал головой.

Потому что мне хватило одного взгляда, чтобы безошибочно определить типаж этой девочки.

Имя 'Шарлотта', этот детективный прикид... я так и знал, что всё этим и закончится.

Именно поэтому её эпатажное приветствие ничуть меня не смутило.

Вместо этого я одарил её широкой, снисходительной улыбкой.

"Разве на мне остались какие-то следы? Как врач, я, смею вас заверить, тщательно слежу за гигиеной и моюсь весьма прилежно"

В ленивых глазах девочки вспыхнул огонек азарта.

Её зрачки слегка расширились.

"...Обычно люди приходят в ярость, когда я выдаю им нечто подобное при знакомстве"

"А разве у меня есть повод злиться?"

"Потому что моя семья — это семья Дознавателей. Люди сразу начинают параноить: думают, что их личные тайны раскрыты, что за ними ведется слежка. Или же подозревают использование поисковой магии"

"Что ж, а я мыслю иначе"

Я непринужденно закатал рукава рубашки и произнес:

"Доведенные до совершенства наблюдательность и дедукция ничем не отличаются от пророчества. Полагаю, вы сделали вывод, что я целитель, из слов моего отца, а то, что я практикую именно в Лимбус-Пите — по разнице в цвете между тыльной стороной ладони и её внутренней частью?"

"Поразительно. Я была уверена, что вы просто очередной целитель-благотворитель, спускающийся в Лимбус-Пит, но вы, оказывается, подрабатываете ещё и в моей сфере?"

"Вовсе нет. Просто моя работа требует схожих навыков. Я точно так же ищу скрытые болезни, считывая следы, оставленные ими на телах пациентов. Стоит ли удивляться, если наши методы так похожи?"

Лицо девочки просияло.

От прежней сонливости в её глазах не осталось и следа.

"Вы, должно быть, первоклассный целитель"

"Так, пара удачных трюков. И всё же, юная леди, моя догадка была верна?"

Словно только этого и ждала, юная леди тут же вывалила на меня свои дедуктивные выводы:

"Абсолютно. Во-первых, вы сами упомянули разницу в цвете кожи на руках. У вас на шее и тыльной стороне ладоней наблюдается характерная красно-коричневая, переходящая в желтовато-бурую пигментацию. Такое изменение цвета невозможно получить, дыша кристально чистым воздухом Сэнктум-Хилла. Подобная пигментация возникает лишь у тех, кто регулярно спускается по городу вниз, причём в самые его загрязнённые глубины."

"Но я часто и тщательно мою руки. К тому же я всегда ношу маску"

"Именно поэтому цвет кожи изменился только на этих двух участках"

Её взгляд скользнул к моим ботинкам.

"То, что вы бываете именно в секторе D, я поняла по животному жиру на ваших туфлях"

"А, рант на ботинках действительно испачкался"

"Всё верно. Вы, судя по всему, частенько захаживаете на скотобойню, где на них попадает немало крови и жира"

"Тут вы правы, сколько ни намывай обувь, подобные следы всегда забиваются в швы и стыки. Блестящая дедукция, мисс Шарлотта."

Услышав мою похвалу, юная леди расплылась в гордой улыбке.

"Это просто азы, юный господин Нихирит"

"Да-да. Просто азы"

На мою реплику она ответила легкой полуулыбкой и протянула руку для рукопожатия.

Я уверенно пожал её изящную, аристократичную ручку.

"Юлиан Шнабель Нихирит"

"Я Шарлотта фон Хаузен"

Дознаватель, наблюдавший за этим, не смог скрыть своего безмерного удивления.

"Боже правый... Чтобы наша Шарлотта первой протянула кому-то руку..."

Уже по одному лишь её приветствию и этой реакции отца я мог с уверенностью на 99% сказать, что за типаж скрывался за юной леди по имени Шарлотта.

Имя Шарлотта Хаузен.

Её выдающиеся дедуктивные навыки, позволяющие считывать прошлое человека по мельчайшим деталям при первой же встрече.

Её абсолютная социальная неадаптированность, приводившая её отца в такой шок при малейшем проявлении нормального общения.

Любой, кто прочитал хотя бы десяток веб-новелл, без труда бы понял, с кого списан этот персонаж.

'Какая же термоядерная солянка эта оригинальная новелла?'

Нет, я, конечно, могу принять смешение магии, панк-эстетики и даже медицины.

Но приплести сюда ещё и Шерлока Холмса?

'В этой новелле набор персонажей — это поистине отдельный вид искусства.'

А теперь главный вопрос.

Роль оригинального протагониста, то есть "меня", — это роль врача.

А девочка, стоящая прямо передо мной — местный Шерлок Холмс.

Следовательно, согласно всем канонам жанра, какая роль отводится мне?

'Так я, получается, был Ватсоном'

Теперь я был в этом абсолютно уверен.

Я окончательно понял, каким именно персонажем был оригинальный Юлиан Шнабель.

'Как и ожидалось, протагонист в жанре недопониманий всегда должен быть самым заурядным парнем на районе'

Заурядный, ничем не примечательный врач, в меру старательный и иногда не прочь немного поиграть в детектива.

Если отбросить последнюю часть про детектива, это не так уж сильно отличается от меня нынешнего.

----------

Вхождение в высший свет (6)

Попрощавшись с Шарлоттой, мы вошли в комнату.

Отец и Дознаватель были заняты тем, что выясняли у графа все детали для своего расследования.

Тем временем Шарлотта отделилась от своего отца-Дознавателя и неспешно принялась кружить по комнате.

Её золотистые глаза цепко скользили по каждому предмету интерьера, словно сканируя пространство.

А я, закинув ногу на ногу, устроился в кресле и молча наблюдал за её "расследованием" места происшествия.

Впервые за долгое время я вспомнил описание этой оригинальной новеллы.

================================

#Фэнтези #Фьюжн-панк #Недопонимание #Медицина #...и так далее

[Не называйте Шнабеля Святым. Это никакое не чудо.]

[Умоляю, не доверяйте Вороньему Доктору. Он совсем не тот человек, за которого вы его принимаете.]

=================================

'Вероятнее всего, сюжет оригинала строился на том, что главный герой просто выполнял свою работу врача, но из-за череды недопониманий в итоге вознесся до статуса Святого'

Если это так, то в оригинале Юлиан наверняка использовал Шарлотту как трамплин для собственного успеха.

Я примерно представлял себе, как это должно было выглядеть.

"Боже милостивый! Он остановил действие проклятия!"

Юлиан, скорее всего, просто ввел противосудорожное ребенку, который бился в конвульсиях у него в клинике, и...

"Как вам это удалось?"

...Этим бы он привлек внимание Шарлотты, шедшей по следу Серийных Внезапных Смертей Новорожденных, и оказался бы под перекрестным огнем её допроса.

"Звездчатый анис... Понимаю. Впервые слышу, что он таит в себе такую угрозу"

Он бы просто поделился медицинскими знаниями о бадьяне, о которых Шарлотта и понятия не имела.

И спустя пару дней репутация Юлиана, который как ни в чем не бывало продолжал принимать пациентов, внезапно взлетела бы до небес.

Как целителя (врача), который раскрыл загадку Серийных Смертей Новорожденных бок о бок с дочерью Дознавателя, Шарлоттой Хаузен.

"Ч-что происходит, мне уже страшно..."

И Юлиан, типичный протагонист-обыватель из жанра недопониманий, трясся бы от страха из-за всего этого свалившегося на него внимания.

Что-то в этом духе.

Я всё гадал, почему мой дебют в высшем обществе обернулся делом, где я не могу озвучить правду, даже если она мне прекрасно известна.

А всё потому, что тем, кто должен раскрыть правду, был не я, а Шарлотта.

'В отличие от меня, Шарлотта сможет узнать правду без всяких проблем'

Я-то правду знаю.

Но у меня нет того авторитета, чтобы заставить родителей жертв эту самую правду принять.

И это абсолютно естественно.

Где вы найдете родителей, способных легко свыкнуться с мыслью, что они своими собственными руками свели своего ребенка в могилу?

Они ни за что бы в это не поверили и продолжили бы искать ту правду, которую 'хотели' бы услышать — обвиняя во всем враждебную фракцию.

Но Шарлотта, юная леди из рода Дознавателей, в отличие от меня, обладала для этого неоспоримым авторитетом.

Поэтому, прозвучи эта правда из её уст, вероятность того, что родители смирятся с ней, была бы куда выше.

И, используя этот инцидент как стартовую площадку, мы с Шарлоттой одновременно ворвались бы в высший свет.

'Так, отлично. Значит, мой план действий предельно ясен'

Какой бы гениальной ни была Шарлотта, она не способна вывести дедукцию из того, чего банально не знает.

Поскольку этот мир бесконечно далек от современной медицины и химии, ей просто жизненно необходим был врач из двадцать первого века под боком.

Вероятно, именно поэтому оригинальному Юлиану и была отведена роль Ватсона.

'В конце концов, даже Гордону Рамзи нужны ингредиенты, чтобы что-то приготовить'

Иными словами, моя задача в этом инциденте — подкидывать ей эти самые 'ингредиенты', чтобы она смогла выстроить правильную дедуктивную цепочку.

Однако у меня не было ни малейшего желания оставаться в роли помощника.

'Если бы я собирался просто плыть по течению жанра недопониманий, я бы даже за хинин не брался'

Оригинальный Юлиан был типичным обывателем, поэтому и позволял потоку событий нести себя куда вздумается.

Ему хотелось сбежать при малейших признаках проблем, он впадал в панику, когда дела решались случайным образом, и внутренне изводил себя, когда его слава росла.

Но мои цели с самого начала кардинально отличались от целей оригинального Юлиана.

Может, оригинальный Юлиан и мечтал о тихой, спокойной жизни врача, но моя цель — прыгнуть выше головы, опираясь на жанр недопониманий.

У меня не было абсолютно никаких причин отказываться от богатства, славы и стремительного карьерного роста, которые сами плыли мне в руки.

Но для этого мне нужно было отойти от оригинального сценария.

'С самого начала я должен зарекомендовать себя не просто как ассистент Шарлотты'

Банально подкидывать ей подсказки 'чисто случайно' — этого недостаточно.

Я должен стать фигурой, без которой её расследование будет просто невозможно.

'Отлично. Выбираем стратегию соперника'

Чем яростнее я буду сталкиваться с ней лбами в этом деле, тем сильнее изменится образ Юлиана, закрепившийся в умах аристократии.

И впоследствии, чем большего успеха будет добиваться Шарлотта, тем выше будет взлетать и моя собственная репутация, даже если я при этом просто буду сидеть сложа руки.

Так называемая Стратегия "Я был Соперником Шарлотты".

Закончив с расчетами, я внес коррективы в свой первоначальный план.

Вместо того чтобы просто докладывать обо всем отцу, я вступлю с ней в дедуктивную дуэль.

Приняв решение...

Я неспешно поднялся с кресла и подошел к Шарлотте.

Она застыла перед книжным шкафом в углу комнаты.

Её золотистые глаза цепко скользили по корешкам книг.

Я указал на книгу, на которой сфокусировался её взгляд, и произнес:

"Книжная полка — отличный способ быстро раскусить натуру её владельца"

Глаза девочки слегка расширились.

Похоже, её удивило то, что я безошибочно определил причину её интереса.

"Вам это известно?"

"Приходя на вызов, я всегда первым делом обращаю внимание на книжную полку"

Естественно, это был чистой воды блеф.

У меня и в помине нет такой наблюдательности, как у Шарлотты.

Я просто ляпнул первое, что показалось мне логичным.

Конечно, этот блеф могут легко раскусить, но...

Думаю, сила сюжета жанра недопониманий как-нибудь с этим справится.

Не снимая перчаток, я потянул на себя книгу с полки.

Её золотистые волосы едва ощутимо коснулись моего рукава.

Шарлотта слегка напряглась, но не стала отодвигаться.

Книга, которую я извлек, была толстенным фолиантом в кожаном переплете. Название было вытеснено сусальным золотом.

[Каталог Аристократии Западной Империи, 7-е издание]

"Самое свежее издание на данный момент — 9-е, но здесь почему-то пылится 7-е"

Я провел пальцем по корешку книги.

На кончике перчатки остался густой слой пыли.

"Пыль осела идеально ровным слоем. Похоже, её не открывали как минимум полгода"

Я раскрыл книгу.

Ни одной закладки, ни единой загнутой страницы, ни подчеркиваний.

"Купить каталог аристократии и ни разу в него не заглянуть. Да ещё и издание, отставшее на две версии... Это значит одно из двух: либо граф абсолютно не интересуется высшим светом, либо он уже вызубрил всю нужную информацию наизусть"

Шарлотта кивнула.

"Верно второе. Это можно легко понять, взглянув на письма, лежащие на каминной полке. На всех конвертах видны следы вскрытия, но ни малейшего намека на то, что на них готовили ответ. Он из тех людей, кто дотошно изучает корреспонденцию, но не утруждает себя обратной связью"

"Выходит, мы имеем дело с типом, который собирает информацию, но не поддерживает связи"

Брови Шарлотты дрогнули.

Моя способность не отставать от её дедукции явно подогрела её дух соперничества.

Убедившись, что всё идет точно по плану, я вернул книгу на место и задал вопрос:

"Мисс Хаузен, а какие книги обычно предпочитаете вы?"

"Древние манускрипты. Особенно меня увлекает изучение гримуаров"

Ответ последовал без малейших раздумий.

Обычная юная леди из аристократической семьи ответила бы что-то вроде 'пособия по флористике' или 'чтение поэзии'.

Шарлотта определенно выбивалась из шаблонов 'типичной юной леди'.

'Ну, это весьма в духе Шарлотты, полагаю'

"Раз вы увлекаетесь гримуарами, значит, вы изучаете принципы магии?"

"Меня больше интересуют задокументированные в них знания, нежели сами принципы. Даже для одного и того же заклинания записи разнятся в зависимости от эпохи, а вместе с ними меняются и применяемые знания. Отслеживание этих изменений помогает мне собирать информацию, полезную для дедукции"

"В этом есть смысл. Неужели вас совсем не интересуют литература или книги по истории?"

"Ещё как интересуют. Если читать одни лишь гримуары, мой кругозор станет слишком узким. Понимание человеческой натуры — тоже мощное оружие для дедукции, поэтому время от времени я читаю и художественную литературу"

Она оторвала взгляд от книжной полки и посмотрела на меня.

"А у вас, лорд Нихирит, есть какие-нибудь хобби?"

"Я в чем-то похож на вас, мисс Шарлотта"

"И в чем же именно?"

"Я увлекаюсь изучением священных текстов целителей. Исследуя рунные формулы, которые они используют для сотворения божественной магии, я могу прикоснуться к знаниям, которые они накапливали веками. Отслеживать то, как они эволюционировали с течением времени — занятие невероятно увлекательное"

"Достойное увлечение"

Даже во время нашего непринужденного разговора она не прекращала сканировать комнату.

Завершив осмотр помещения, она перевела взгляд на малышку, мирно спящую в кроватке.

Девочка спокойно спала, издавая тихое, ровное дыхание.

Взгляд Шарлотты скользнул от лица ребенка вниз, методично осматривая каждую деталь.

"Могу я узнать, в каком состоянии находился ребенок? К моему приезду она уже спала"

"У неё были судороги. Сначала я ввёл ей препарат, останавливающий конвульсии, а затем поставил капельницу, чтобы избежать обезвоживания."

Конечно, у капельницы была и другая, куда более важная цель.

Организм малышки был отравлен звездчатым анисом.

Поэтому я поставил ей капельницу, чтобы токсины бадьяна как можно быстрее вымылись из тела вместе с мочой.

Но если бы я выложил ей всё как на духу, это была бы уже не подсказка, а готовый ответ, поэтому я намеренно утаил эту деталь.

Выслушав моё объяснение, её взгляд принялся блуждать по всему, что находилось вокруг ребенка.

Трубка от капельницы, прикрепленная к запястью, пакет с раствором, к которому она тянулась,

и мой медицинский саквояж, оставленный на прикроватной тумбочке.

Саквояж я оставил открытым.

Специально для того, чтобы шприц и тонкая резиновая трубка внутри бросались в глаза.

Шарлотта указала на содержимое сумки и произнесла:

"Значит, использованные инструменты вы складываете в отдельный отсек"

"Всё верно. Чтобы они не перемешались, когда я буду их стерилизовать"

"В таком случае, могу я поинтересоваться, какие именно препараты вы применяли?"

"А вам действительно нужна эта информация для вашей дедукции?"

Я мог бы ответить сразу, но решил немного поиграть.

С ноткой 'А с какой стати мне делиться этим со своей конкуренткой?'.

Словно уловив мой посыл, её улыбка стала лишь шире.

"Не узнаю, пока не услышу ответ"

Я кивнул.

Что ж, даже если она не узнает, какое именно лекарство я применил, докопаться до правды про звездчатый анис для неё не составит труда.

К тому же, это был отличный повод блеснуть перед ней своими познаниями, так что я не стал ломаться.

"Это препарат под названием Хлоралгидрат"

"Хлоралгидрат?"

"Именно. Говорят, Торговая Компания Меркурий случайно синтезировала его, когда пыталась создать анестетик"

"Вот как. Анестезия — мечта любого целителя"

Попытки человечества создать анестетики берут свое начало ещё в античные времена.

И этот мир не стал исключением.

Именно поэтому я не прекращал попыток привнести в этот мир анестетики уровня двадцатого века.

В конце концов, я хирург-травматолог, и для проведения операций анестезия мне жизненно необходима.

Я начал с самого простого — хлороформа.

Но, к сожалению, потерпел фиаско.

Я так и не смог создать полноценный анестетик.

А хлоралгидрат — это противосудорожное, которое получилось чисто случайно в процессе моих неудачных экспериментов.

Изначально я даже не планировал его синтезировать.

Но когда оно появилось, я на всякий случай протестировал его на крысе, и оказалось, что оно обладает ярко выраженным противосудорожным эффектом.

Раз уж оно так удачно получилось, я нашел ему отличное применение.

"В секторе D Лимбус-Пита рождается очень много детей. Когда у малышей начинаются судороги, этот препарат просто незаменим"

"И каков принцип его действия?"

"По заявлениям компании, он был получен случайно в процессе разработки анестетика. Это лишь гипотеза, но если судороги возникают из-за того, что мозг генерирует избыточные импульсы, то, полагаю, этот 'неполноценный анестетик' попросту усыпляет эти самые импульсы, оказывая нужный эффект"

Фух.

От попыток давать подсказки, избегая таких терминов, как "механизмы судорог" и "рецепторы ГАМК", у меня уже голова кругом идет.

Чувствую себя так, словно играю в "Табу".

Но, не подав и виду, я одарил её широкой улыбкой.

"Мое объяснение как-то помогло вашей дедукции?"

"Абсолютно"

А?

И к какому же выводу она пришла?

"Если слова юного господина Нихирита верны, то на этого ребенка божественная магия не подействовала, а вот лекарство возымело эффект, следовательно — причиной не могло быть проклятие"

"Вполне логично"

"Разве вы не знали этого, когда приступали к лечению?"

"Я лишь делал то, что было в моих силах. Ребенок находился в таком же состоянии, как и другие мои пациенты, так что я просто следовал своему привычному протоколу"

"Но это ничуть не умаляет того факта, что ваш выбор заложил фундамент для поиска истины"

Она повернулась к двери.

"Опираясь на то, что это не проклятие, мы можем сделать вывод, что проблемы с младенцами были вызваны неким токсичным веществом"

"Причем взрослые абсолютно здоровы, пострадали исключительно дети"

Подхватил я, не дав ей закончить фразу.

Шарлотта, подстегиваемая духом соперничества, продолжила свою дедуктивную цепочку.

"Если бы дело было в еде, которую ест вся семья, взрослые бы тоже отравились. Но пострадали только младенцы. Во всех шести семьях"

"...Мое почтение. Продолжайте"

"Это значит, что проблема кроется в чем-то, что давали только детям"

Ого. А вот это уже по-настоящему впечатляет.

Я-то, будучи вооруженным диагностическими алгоритмами двадцать первого века и багажом медицинских знаний, просто озвучиваю то, что и так знаю наверняка.

А она, опираясь лишь на ограниченные знания этой эпохи, шаг за шагом подбирается к истине, используя исключительно силу своей дедукции.

Не дожидаясь её следующих слов, я первым направился к выходу.

"Мы ведь идем на кухню, верно?"

Глаза Шарлотты сузились.

"...Вы, случайно, уже там не побывали?"

"Спускался недавно, чтобы проверить рацион ребенка. После судорог нужно быть предельно осторожным с тем, что им даешь"

Это не было ложью. Я просто не стал выкладывать все карты на стол.

Шарлотта молча просверлила меня взглядом.

Вскоре она проскользнула в открытую мной дверь и повела нас на кухню.

Я последовал за ней.

Стоило нам переступить порог кухни, как глаза Шарлотты начали лихорадочно бегать.

Ячменная мука. Мед. Дистиллированная вода. Ромашка.

Ингредиенты, которые я просил старшую горничную выставить на стол, всё ещё лежали там.

"Что это?"

"Это то, чем кормят ребенка. Я попросил выставить это заранее, чтобы составить рекомендации по диете"

Шарлотта осмотрела каждый ингредиент один за другим.

"И это всё?"

"Есть кое-что ещё"

Словно только этого и ожидая, я указал на полку.

На самой верхней полке стояла деревянная шкатулка.

Та самая, которую ранее доставала старшая горничная.

Едва Шарлотта увидела шкатулку, она тут же выдала:

"Вся полка покрыта слоем пыли, но вокруг этой шкатулки чисто. Значит, кто-то в последнее время частенько доставал её и ставил на место"

"Блестящая дедукция"

"Проверим, что внутри, юный господин Нихирит?"

"Даже если бы я ответил, разве вы бы всё равно не проверили это вместе со мной?"

"И то верно"

Шарлотта усмехнулась и направилась к полке.

Она встала на цыпочки и потянулась к шкатулке.

Но дотянуться так и не смогла.

Поэтому я просто взял и достал шкатулку за неё.

"Благодарю"

Шарлотта открыла крышку.

Внутри ровными рядами лежали сушеные плоды в форме звездочек.

"Это звездчатый анис"

Пробормотала девочка, взяв один из плодов в руки.

"В Западном Регионе принято заваривать его и поить им младенцев от колик. Семья графа, судя по всему, как раз родом оттуда"

Сказав это, она посмотрела на меня.

"Вы упоминали, что в секторе D Лимбус-Пита много младенцев с судорогами, верно?"

"Да. Упоминал"

"Не могли бы вы поделиться, что именно вызывает у них эти судороги?"

Отлично.

Настал идеальный момент, чтобы подкинуть ей весьма изящную подсказку.

"Причин масса. Недоедание, инфекции, травмы, сильный жар. Дети из трущоб окружены факторами риска с самого рождения"

"И какая из них самая частая?"

"Дайте-ка подумать. Как ни странно, зачастую корень проблемы кроется в том, что они едят"

Ручка Шарлотты замерла над блокнотом.

"В том, что они едят?"

"Именно. Сектор D — это зона влияния культуры востока, там много зверолюдей, так что едят они, скажем так, весьма специфические вещи. То, что абсолютно безвредно для зверолюда, может оказаться токсичным для обычного человека, и наоборот. Поэтому младенцы-полукровки частенько страдают от проблем с питанием из-за этой разницы..."

Не успел я договорить, как взгляд Шарлотты кардинально переменился.

От лени в её золотистых глазах не осталось и следа — их заполнило неприкрытое, жгучее любопытство.

И девочка, ни секунды не колеблясь, отправила плод, который держала в руке, прямо себе в рот.

Хрум.

Звук разжевываемого звездчатого аниса гулко разнесся по кухне.

"—Что вы творите?!"

Я рефлекторно перехватил её запястье.

Шарлотта, проглотив бадьян с абсолютно невозмутимым лицом, произнесла:

"Если проблема в звездчатом анисе, мне будет гораздо быстрее проверить это на себе"

"Даже так. Разве есть такую дрянь не слишком опасно?"

"Всё в порядке"

Ответила Шарлотта, споласкивая рот водой.

"Я с самого детства ставила на себе эксперименты, употребляя микродозы всевозможных ядовитых трав и ингредиентов. Благодаря этому у меня выработалась устойчивость к большинству токсичных растений. На крайний случай я обучилась магии детоксикации, так что всё будет хорошо"

Девочка показала мне внутреннюю сторону своего запястья.

На её коже едва заметно пульсировал магический узор.

Судя по всему, это была разновидность рунной формулы, которая автоматически активировалась при обнаружении в крови определенного уровня токсинов.

"Если дело примет совсем скверный оборот, я всегда могу нажать на язычок и всё выблевать"

"...Вы часто вытворяете подобное?"

"Время от времени"

"Ха-а"

Я тяжело вздохнул.

Готова она или нет, но смотреть, как кто-то добровольно жрет яд прямо у меня на глазах — испытание не для слабонервных.

"Если вы ещё раз выкинете подобный фокус в моем присутствии, я лично проведу вам промывание желудка"

"Промывание желудка?"

"Уверяю вас, это куда более неприятная процедура, чем обычная рвота"

"Это угроза?"

"Будем считать это настойчивой рекомендацией лечащего врача"

Шарлотта тихо рассмеялась.

Затем она сплюнула остатки бадьяна изо рта и сказала:

"В любом случае, теперь я точно уверена"

Девочка указала на надкусанный плод, лежащий в миске.

Кончики её пальцев мелко подрагивали.

"У меня слабеют руки. Если симптомы усилятся, это вполне может сойти за судороги. А учитывая, что младенцы куда уязвимее меня, это более чем вероятно"

"Вы, кажется, не до конца осознаете, что только что сожрали крысиный яд"

"Со мной рядом первоклассный целитель, который будет нянчиться со мной, как с младенцем, если что-то пойдет не так, так что о чем мне волноваться?"

Услышав её слова, я вновь тяжело вздохнул.

Неудивительно, что во многих произведениях Ватсона изображали как вечного страдальца, вынужденного мириться с эксцентричными выходками Шерлока.

Похоже, в этом мире дела обстояли точно так же.

Работая в паре с этой девчонкой, мне, видимо, предстоит вздыхать ещё очень и очень часто.

"Для начала покажите мне вашу руку"

Я взял Шарлотту за руку и проверил её пульс.

Учащенный, но без аритмии.

Зрачки тоже в норме.

Похоже, формула детоксикации справлялась со своей задачей.

"Ничего критичного не наблюдается. Тем не менее, тремор в пальцах может сохраниться ещё какое-то время, так что постарайтесь не перенапрягаться"

"Благодарю"

"И всё же, на всякий пожарный, я бы поставил вам капельницу..."

Рука Шарлотты нервно дернулась.

Реакция была едва уловимой, но поскольку я держал её за запястье, я почувствовал это совершенно отчетливо.

"...Капельница — это уже перебор"

"Какой ещё 'перебор'? Вы только что крысиный яд проглотили"

"Формула детоксикации работает безупречно, так что всё в порядке"

"Вы собираетесь проигнорировать рекомендации первоклассного целителя?"

"..."

Шарлотта отвела взгляд, упорно избегая смотреть мне в глаза.

И этой реакции было более чем достаточно.

Шарлотта до смерти боится уколов.

Хм. А вот это неожиданно.

Я-то думал, она из тех, кто целыми днями ставит на себе эксперименты, вкалывая всякую дрянь в вену в полном одиночестве.

"Вы боитесь уколов?"

"Конечно же нет. Уколы для меня вообще не проблема, ясно?"

"Говорят, в Торговой Компании Меркурий недавно разработали метод внутривенного вливания вообще без использования иглы"

"Правда?!"

"Как будто такое вообще возможно"

"..."

Шарлотта плотно сжала губы.

Кончики её ушей густо покраснели.

Её лицо, с которого она упрямо смотрела на меня снизу вверх, покусывая губу, наконец-то стало похоже на лицо нормальной шестнадцатилетней девочки.

Я не сдержал смешка и убрал шприц, который уже собирался достать из саквояжа, обратно.

"Я вас понял. Если вы так категорически против, то мы обойдемся без этого, пока я не сочту это жизненно необходимым. Сейчас есть дела поважнее"

Стоило шприцу исчезнуть в сумке, как напряжение мигом покинуло плечи девочки.

И это она говорила, что не боится.

"Итак, вы нашли виновника?"

"Кхм. Да. Не без вашей помощи"

Она попыталась поднять шкатулку с анисом дрожащими руками.

Я опередил её и взял шкатулку сам.

Девочка на мгновение вскинула на меня глаза, а затем, не проронив ни слова, отвернулась.

Направляясь к дверям кухни, она бросила через плечо:

"Отбросьте все невозможные варианты, и то, что останется — каким бы невероятным оно ни казалось — и будет истиной. Этот инцидент не стал исключением."

Девочка обернулась и улыбнулась.

Это была искренняя, ничем не омраченная улыбка, полная чистой радости от разгадки.

"Поднимаемся, лорд Нихирит. Люди, которые ждут от нас правды, уже заждались."

----------

Вхождение в высший свет (7)

Завершив нашу дедуктивную дуэль на кухне, я поднимался на второй этаж, чтобы наконец-то раскрыть родителям правду.

"Юный господин Нихирит"

Шарлотта, следовавшая за мной, окликнула меня снизу, остановившись у лестницы.

"А вы здорово перепугались, когда я проглотила звездчатый анис, не так ли?"

"Разумеется. Я всё-таки врач, и когда на моих глазах кто-то добровольно глотает яд..."

Я осекся на полуслове.

Потому что девочка, стоявшая внизу, смотрела на меня с торжествующей улыбкой победителя.

И пока я ломал голову над тем, с чего бы ей вдруг так сиять...

'Ах'

"...Вы сделали это специально?"

"Это лучший способ выудить из человека его истинную реакцию. Вы ведь с самого начала знали, что это яд, ещё до того, как я вообще появилась, верно?"

Меня переиграли как мальчишку.

Я и в страшном сне не мог представить, что она применит на мне грязные трюки Шерлока Холмса.

Это был мой просчет.

Мне стоило догадаться, что с этой девочкой неуклюжая ложь не прокатит.

"...С чего вы взяли?"

"Потому что не бывает такого, чтобы человек, чьи способности ничуть не уступают моим, прибыв на место преступления на целый час раньше, так ничего и не понял"

Хм. Какая щедрая переоценка моих скромных талантов.

Я смог разгадать эту загадку лишь потому, что в моей прошлой жизни произошел абсолютно идентичный инцидент.

Выражаясь метафорически: она решила уравнение с нуля своими мозгами, а я просто списал ответ со шпаргалки, так как уже видел его в сборнике старых тестов.

Разве не оскорбительно для неё ставить наши "достижения" на одну ступень?

Впрочем, эти мысли задержались в моей голове лишь на долю секунды.

"Вы абсолютно правы, мисс Хаузен. Как я и ожидал, от вашего проницательного взгляда ничего не утаить"

Я решил просто плыть по течению этого недопонимания.

На мгновение мне стало тревожно, что мой блеф вот-вот раскроют, но, хорошенько всё взвесив, я пришел к выводу, что беспокоиться не о чем.

У меня нет ни малейшего желания и дальше соревноваться с ней в дедукции после закрытия этого дела.

В идеале я хочу выстроить с ней отношения в стиле 'Однорукого Императора и Величайшего Мечника' из одной популярной манги про пиратов.

Я просто приму титул 'того самого парня, который сыграл вничью с гениальным детективом в её дебютном деле', а после буду сидеть сложа руки и наблюдать, как моя репутация растет сама собой вместе с её подвигами.

Так что нет нужды переживать о том, что будет дальше.

"Превосходно. Пусть наши методы и различались, но мы пришли к одному и тому же верному ответу. Более того, вы блестяще раскусили мою маленькую ложь"

Услышав мой ответ, Шарлотта гордо улыбнулась.

"Тогда могу ли я считать это противостояние своей безоговорочной победой?"

"А с каких это пор мы успели стать противниками?"

"О боже. Разве наше противостояние не началось в ту самую секунду, как юный господин Нихирит задал мне свой вопрос на кухне?"

"Если мои скромные попытки помочь были истолкованы таким образом, мне нечего вам возразить. Что ж, пусть будет так. Признаю свое поражение"

Девочка легко взбежала по ступенькам, обогнав меня, и остановилась на пару ступеней выше.

"Победитель никогда не смотрит снизу вверх"

Хмпф.

В явно приподнятом настроении, она самодовольно хмыкнула, глядя на меня свысока.

Я лишь горько усмехнулся, извлек из внутреннего кармана жилета серебряную монету и протянул её Шарлотте.

Это был маленький, негласный обычай аристократического общества Империи.

Признать поражение и заплатить символическую цену, выкупая свою уязвленную честь у победителя.

Если победитель принимал серебряную монету, это означало, что он признает мастерство проигравшего.

Нечто сродни обмену пленными после завершения войны.

Она тоже знала об этом обычае, поэтому без лишних слов приняла серебряную монету.

"Вы признаете поражение куда легче, чем я ожидала"

"Потому что поражение само по себе — отличный урок"

"Достойная позиция"

Шарлотта, до этого задумчиво разглядывавшая серебряную монету на своей ладони, вдруг заговорила:

"А вы знаете? Это первая серебряная монета, которую я когда-либо получала"

"Какая неожиданность. Подумать только, такая выдающаяся леди, как вы, мисс Хаузен, до сих пор ни разу не побеждала"

"Дело не в этом"

Девочка задумчиво перекатывала монету между пальцами.

"Победы были для меня обычным делом. Вот только никто и никогда не предлагал мне серебряных монет. Хитрые уловки, магия... Аристократы выдумывали сотни нелепых отговорок, лишь бы не платить"

"О боже. А ведь в поражении нет ничего постыдного, знаете ли"

"И не говорите"

Шарлотта подбросила монету в воздух и ловко поймала её.

Затем она аккуратно спрятала монету во внутренний карман своего плаща и улыбнулась.

"Благодаря вам я отлично провела время. Я позабочусь о том, чтобы рассказать отцу об истинных причинах случившегося. Если за дело возьмется мой отец, другие аристократы не смогут приплести сюда фракционные распри"

Она решила сама взвалить на себя всё бремя оглашения этой нелицеприятной правды.

Именно на это я и рассчитывал.

Возможно, Директор Шун и смог бы уладить подобное, но для Юлиана, шестнадцатилетнего юноши, только начавшего свой путь в высшем свете, правда об этом инциденте была бы слишком тяжелой ношей.

Естественно, и для моего отца, будучи всего лишь бароном, это было бы перебором.

Шарлотта наверняка догадывалась об этом, поэтому и проявила подобную заботу о моей семье.

"Разумеется, я не собираюсь присваивать себе все лавры юного господина Нихирита. Я лично прослежу, чтобы ваши заслуги дошли до ушей остальных дворян"

"Буду вам крайне признателен, если вы упомянете, что мы сработали на равных, мисс Хаузен"

"Это священный долг победителя, принявшего серебряную монету"

Шарлотта отвернулась и продолжила подниматься по лестнице.

"Пойдемте скорее"

Я последовал за ней.

По пути в комнату на втором этаже.

Я наблюдал за тем, как её золотистые волосы ритмично покачиваются над затылком в такт её шагам.

Наверное, мне просто показалось, что кончик её маленького ушка, выглядывающий из-под коротких золотых прядей, слегка покраснел.

Цок-цок, цок-цок.

Ближе к вечеру карета неспешно катилась по улицам Сэнктум-Хилла, оставляя позади поместье семьи Бельхайм.

Поскольку все формальности в доме графа были успешно улажены, экипаж направлялся в неизвестном направлении с двумя пассажирами на борту.

Девушка с золотистыми волосами и такими же глазами, сидевшая лицом по ходу движения — Шарлотта — молча считала проплывающие за окном газовые фонари.

Напротив неё, спиной по ходу движения, устроился Королевский Дознаватель.

"..."

Мужчина, чьи золотистые, как и у Шарлотты, волосы были гладко зачесаны назад, что-то вычитывал в своем блокноте с таким лицом, что было непонятно, открыты его глаза или закрыты.

Дознаватель Хаузен молча сверлил взглядом страницы, нервно отстукивая ритм правой ногой, закинутой на левую.

Примерно в тот момент, когда особняк графа окончательно скрылся из виду, Дознаватель Хаузен заговорил.

"Подумать только... Звездчатый анис"

Чирк, чирк, щелк.

Сделав пару небрежных пометок перьевой ручкой, он захлопнул блокнот.

"Как я и ожидал. Это был бадьян, всё в точности так, как я и предполагал"

"Вы знали?"

"У меня были определенные подозрения. Роли, которые играли жертвы во фракции принца Огюста, были слишком незначительными, чтобы ради их устранения кто-то стал бы заморачиваться с проклятием"

"Тогда вы знаете и то, как именно звездчатый анис попал сюда?"

"Звездчатый анис, выращиваемый на Востоке — токсичен, в то время как западный используется как пряность. Вполне вероятно, что здесь, в столице, где сходятся все торговые пути, какой-нибудь ослепленный жаждой наживы торгаш просто смешал их ради большей выгоды"

Его ленивый, тягучий голос сливался с постукиванием колес кареты.

Полуприкрытые глаза Шарлотты остановились на сидевшем напротив Дознавателе.

Её взгляд скользнул к кончикам его пальцев.

На подушечке его правого указательного пальца красовалось чернильное пятно, но Дознаватель даже не думал его стирать.

Шарлотта окинула взглядом весь его неопрятный вид и тяжело вздохнула.

"И если вы обо всем догадывались, то к чему тогда был весь этот спектакль?"

"Я Королевский Дознаватель. А не Судья-Дознаватель. Отбирать хлеб у Судьи-Дознавателя — это не по чину"

Шарлотта пристально посмотрела на немигающее лицо Дознавателя.

"Вы так красиво завуалировали тот факт, что вам было просто лень спуститься на кухню, отец"

Услышав её слова, Дознаватель Хаузен на мгновение замер, а затем огляделся по сторонам.

Убедившись в чем-то, он заговорил вновь.

"Тебе больше не нужно называть меня отцом. Мы отъехали достаточно далеко, так что лишних ушей здесь нет"

"Поняла, братец Майкл"

Как только эти слова слетели с её губ, Шарлотта тут же закинула ноги на противоположное сиденье.

Поза, не имеющая абсолютно ничего общего с манерами подобающей Юной Леди.

В этом же развязном положении она протянула руку ладонью вверх.

Над её ладонью начал клубиться призрачный туман.

Дымка слегка завихрилась, а затем стала обретать четкие очертания.

Силуэты маленькой комнатки, тень детской колыбели и, наконец, две человеческие фигуры возле неё.

Безмолвная пьеса, сотканная из тумана, развернулась прямо на ладони девушки.

Когда младенец в этой иллюзии начал отчаянно извиваться и сучить ручками и ножками, графиня, стоявшая рядом с колыбелью, вливала в него чай, заваренный на звездчатом анисе.

Шарлотта развеяла туман на этой сцене и открыла рот:

"Мне придется проделать этот фокус ещё пять раз за сегодня"

Сказала Шарлотта, указывая подбородком на Дознавателя Майкла.

"У тебя тоже магической силы хоть отбавляй. Ты знаешь правду, так что условия для активации соблюдены. Уверена, у тебя получилось бы куда четче, чем у меня"

"Возможно"

"Тогда почему бы тебе самому это не сделать?"

Дознаватель Хаузен, ещё глубже сползая по кожаному дивану кареты и мягко прикрывая глаза, ответил:

"Я и так проделал весь этот путь исключительно ради тебя. Будь моя воля, я бы сейчас сидел в своем кабинете и попивал чаек, читая отчет, который бы мне прислал Судья-Дознаватель Нихирит"

Дознаватель лениво махнул рукой.

А затем, словно исчерпав весь свой суточный лимит физической активности, его рука безвольно плюхнулась на сиденье.

"Да и сейчас мы объезжаем остальные семьи лишь для того, чтобы замолвить словечко за того нового дружка, которого ты сегодня завела, не так ли? Обычно в таких ситуациях достаточно просто разослать официальные бумаги"

"..."

"Я и так перевыполнил свою норму на сегодня, так что не проси большего, Шарлотта"

Шарлотте пришлось нехотя согласиться с его доводами.

Зная патологическую лень этого человека, даже эта скромная помощь была сродни настоящему чуду.

"Магические проигрывания для остальных семей полностью ложатся на твои плечи"

"Ха-а... И угораздило же меня иметь такого единственного родственничка"

Майкл даже бровью не повел на её колкость.

Вместо этого он ещё сильнее расслабил и без того едва приоткрытые веки, полностью отдаваясь накатывающей сонливости.

Но тут, словно вспомнив о чем-то, Майкл слегка приоткрыл глаза.

"Кстати, я был весьма удивлен, когда ты вдруг заявила, что хочешь поработать со мной. Какая муха тебя укусила?"

"Я, между прочим, тоже аристократка Империи. Разве в шестнадцать лет мне не положен дебют в высшем свете?"

"Но почему из всех людей ты обратилась именно ко мне?"

"Матери у меня нет, а отец... ну, он явно не из тех, кто будет заморачиваться подобным. Вот и пришлось просить помощи у старшего брата"

Услышав ответ Шарлотты, челюсть Майкла слегка отвисла.

Дебют в высшем обществе в шестнадцать лет — это участь лишь тех девиц, кто отчаянно жаждет поскорее выскочить замуж.

Но Шарлотта, которую знал Майкл, была бесконечно далека от образа отчаявшейся невесты.

Ни по своему социальному статусу, ни уж тем более по своему скверному характеру.

Но как только он попытался сформулировать фразу 'Ты? И замуж???', он встретился взглядом со своей младшей сестрой и поспешно захлопнул рот.

"..."

Потому что в её глазах читалось леденящее душу намерение убийства, кричащее: 'Ещё хоть слово, и я пропишу тебе двоечку прямо в солнечное сплетение'.

В интеллектуальной дуэли он, может, и вышел бы победителем, но в рукопашной схватке Майкл был на сто процентов уверен, что младшая сестренка размажет его по полу, даже не вспотев.

Поэтому он выбрал самый безопасный и безобидный вариант ответа:

"...Вот как. Ну, в любом случае, я рад, что ты обзавелась новым другом"

Это была самая безопасная фраза, которую он только мог адресовать своему единственному кровному родственнику.

К тому времени, как брат с сестрой закончили объезд всех пяти семей, на небе уже вовсю сияли звезды.

Пока Шарлотта устраивала свои дедуктивные шоу в каждом особняке, используя магию иллюзий, чтобы убедить упрямых аристократов в истинной причине трагедии...

...Майкл прохлаждался в креслах роскошных гостиных, лениво перекатывая за щекой мятный леденец.

На этом его помощь в сегодняшнем деле была официально исчерпана.

Закончив со всеми визитами.

Карета сменила курс.

По мере приближения к самому сердцу Сэнктум-Хилла мощеные улицы становились всё шире, расстояние между газовыми фонарями сокращалось, а здания по обе стороны росли ввысь.

Вскоре за окном кареты показалась величественная внешняя стена Императорского Замка.

"Деловая поездка и сверхурочные"

Пробурчал Майкл, поправляя воротник пальто.

"Отчеты, наверное, уже до потолка скопились. Три от одного только Судьи-Дознавателя Нихирита, плюс куча других дел..."

Очередной зевок поглотил вторую половину его фразы.

Миновав главные врата Императорского Замка, карета остановилась на развилке.

Левая дорога вела к правительственному кварталу, где располагались рабочие кабинеты, а правая — к роскошным резиденциям Императорской Семьи.

Майкл вышел первым.

Подол его черного пальто слегка взметнулся от порыва ночного ветра.

"Ты отлично потрудилась"

Бросил он, даже не обернувшись, и неспешно направился в сторону правительственного квартала.

Шарлотта, прислонившись к окну кареты, какое-то время молча провожала взглядом спину брата.

Хоть он так и сказал, она прекрасно знала: добравшись до кабинета, он первым делом заварит себе чай, даже не прикоснувшись к отчетам.

И, вероятнее всего, уснет сладким сном ещё до того, как этот самый чай успеет остыть.

А на следующее утро, поленившись даже взять эти чертовы отчеты в руки, он просто по памяти перескажет их содержание на совещании.

Такова была бюрократическая рутина этого непробиваемого лентяя.

Шарлотта тихо усмехнулась и дважды стукнула по пустующему сиденью кучера.

"Поехали"

Карета без кучера, подчиняясь магической команде, покатилась по правой дороге, увозя Шарлотту в резиденции Императорской Семьи.

Спустя некоторое время.

Скрип.

Шарлотта переступила порог весьма скромно обставленной комнаты в Императорском Дворце.

Дверь закрылась, и в тишине раздался тихий щелчок дверного замка.

Шарлотта начала стягивать с себя всю одежду, которую ей пришлось носить весь день.

Сначала она отстегнула свою темно-синюю пелерину.

Затем сняла серебряную брошь и, аккуратно свернув плащ, перекинула его через спинку стула.

Расстегнув пуговицы на жилете своего детективного костюма, она сняла запонки с рубашки и, вытащив из волос серебряную заколку с выгравированным на ней гербом рода Хаузен, бросила её на стол.

А серебряную монету из кармана...

"..."

Она бережно и аккуратно положила на туалетный столик.

Наконец, Шарлотта встала перед зеркалом.

И кончиками пальцев легонько постучала себя по виску.

"———-"

С едва слышным звуком, похожим на шепот ветра, отражение девочки в зеркале начало меняться.

Оттенок её золотистых волос становился всё светлее и ярче.

От насыщенного золота, напоминающего желтый закат, к сияющему цвету бледной платины.

Короткие волосы, едва доходившие до затылка, распустились по плечам, превращаясь в длинные струящиеся локоны.

Утонченное, аристократичное очарование поселилось в глазах, которые ещё недавно излучали ленивую надменность и высокомерие.

Дочь Дознавателя Хаузена бесследно исчезла из зеркала.

А на её месте в отражении появилась девушка с глазами, полными невыразимой, глубокой усталости.

"Ха-а..."

Грудь девушки тяжело поднималась и опускалась от усталости.

Переодевшись в пижаму, она принялась расчесывать волосы.

Примерно на двенадцатом взмахе расчески...

Что-то начало вибрировать в ящике её туалетного столика.

Девушка, которую недавно звали Шарлоттой, выдвинула ящик.

В самом дальнем углу мелкой дрожью вибрировал крошечный хрустальный шар, завернутый в мягкую ткань.

Шарлотта достала шар, положила его на столик и коснулась его рукой.

Вскоре в глубинах хрустального шара проступили очертания старого, заваленного книгами кабинета.

Сквозь кипы фолиантов виднелся старик, вальяжно раскинувшийся в кожаном кресле.

Старый джентльмен с единственным уцелевшим глазом неспешно попивал чай, поглаживая белого хорька, свернувшегося у него на коленях.

"...Лорд Луис. Добрый вечер"

[Да. Давненько не виделись.]

Глоток.

Сделав глоток, Великий Мудрец Луис со стуком опустил чашку на блюдце.

"Шарлотта. Как тебе живется во Дворце в последнее время?"

Девушка отложила расческу и горько усмехнулась.

"Точно так же, как и в тот раз, когда вы спрашивали, лорд Луис. И так же, как в раз до этого"

Шарлотта была одиночкой.

И виной тому была её врожденный характер.

[Хм. Ты всё ещё не избавилась от этой жуткой привычки заглядывать в прошлое при встрече с людьми? Находиться рядом с тобой — это всё равно что стоять голышом, выставляя напоказ всё своё грязное белье. Это просто вульгарно.]

"А что я могу поделать? Это мой талант Чародея"

[Хм. Если таков твой внутренний мир, мне нечего сказать.]

Великий Мудрец в хрустальном шаре попытался скрыть неловкость за очередным глотком чая.

Шарлотта Хаузен Эшенвальд.

Ребенок, рожденный от Императора и его Семнадцатой Наложницы.

Семнадцатая Наложница родила Шарлотту в весьма позднем возрасте и, так и не оправившись от родильной горячки, закрыла глаза навсегда на третью ночь после родов.

В Императорском дворце, где даже живых наложниц безжалостно размазывали по стенке в бесконечной борьбе за власть, какая участь могла ждать ребенка той, что уже мертва?

По этой причине Шарлотту и Майкла за глаза называли 'забытыми отпрысками Императорской Семьи'.

А Луис был опекуном этих самых Шарлотты и Майкла.

И дело было вовсе не в жалости к их незавидной судьбе.

В Империи насчитывалась добрая сотня представителей Императорской Семьи, чьи имена даже не удосужились внести в официальные генеалогические древа. У Великого Мудреца просто не было ни лишней сентиментальности, ни времени, чтобы жалеть их всех.

Была лишь одна-единственная причина, по которой он взял Майкла и Шарлотту под свое крыло.

Их талант вызвал у него легкий, чисто профессиональный интерес.

[Как тебе магия, которой я тебя обучил?]

"Я нашла ей отличное применение. Конечно, есть условие: сначала я должна сама выстроить дедуктивную цепочку, но возможность визуализировать прошлое как картину определенно оказалась весьма полезной"

[Рад, что тебе понравилось. Потренируйся ещё немного, и со временем сможешь заглядывать в будущее, прямо как твой старший брат.]

"Этому человеку слишком лень пошевелить и пальцем, даже если он видит это будущее"

[Знаю-знаю. Эх, тц-тц. Знай я, что он окажется таким безнадежным лентяем, в жизни бы его не обучал.]

"Тогда что насчет меня? Вместо того чтобы подкидывать мне лишь крохи базовых знаний, не планируете ли вы официально взять меня в ученицы?"

[Сколько бы раз ты ни спрашивала, мой ответ останется неизменным. В этом поколении у меня уже есть ученик. Мне едва хватает интереса и времени на него одного, так что распыляться на кого-то ещё я просто не могу себе позволить.]

"Я просто спросила"

Из-за хрустального шара повеяло неловким молчанием.

Хорёк проворно вскарабкался по подлокотнику кресла и устроился на плече старика.

Его белоснежная шерстка пушистым воротником легла на черный воротник Луиса.

Великий Мудрец почесал хорька за ушком и произнес:

[Кстати об учениках, как тебе мой? Было приятно с ним познакомиться?]

Рука Шарлотты застыла в миллиметре от хрустального шара.

Ученик Великого Мудреца, Юлиан Шнабель.

Тот самый человек, с которым Великий Мудрец так внезапно приказал ей встретиться.

Ради этой встречи её брата специально прикрепили к делу Барона Нихирита, а ей самой пришлось переступить через свою гордость и просить помощи у этого невыносимого лентяя.

"Ты, дебютантка в шестнадцать лет? Да ну, неужели моей милой маленькой сестренке наконец-то захотелось мужика..."

Правда, в процессе пришлось провести небольшую воспитательную беседу и щедро угостить своего единственного кровного родственника кулаком в солнечное сплетение.

"..."

Шарлотта не стала торопиться с ответом Великому Мудрецу и бросила взгляд на туалетный столик у кровати.

Глядя на лежащую там серебряную монету, она вновь прокрутила в голове события сегодняшнего дня.

Вплоть до самого прибытия в поместье Бельхайм она не ждала от этой встречи ничего особенного.

Раз уж даже Великому Мудрецу было не по себе от её способностей, она была уверена, что и его ученик ничем не будет от него отличаться.

Но Юлиан оказался другим.

Его ничуть не напугало её первое приветствие, которое словно читало человека как открытую книгу... напротив, он смотрел на её "книгу ответов" с явным, неподдельным восторгом.

Более того, он умудрился создать для неё загадку прямо на основе разворачивающегося инцидента, методично подбрасывая ей подсказки одну за другой.

Он был первым человеком за все её шестнадцать лет, кто, уже зная правильный ответ, намеренно ждал, желая посмотреть, как она справится с задачей сама.

И это был первый раз, когда кто-то смотрел на неё с таким чистым, искренним признанием её способностей.

"..."

Губы Шарлотты едва заметно дрогнули.

Вскоре она поделилась с Великим Мудрецом своими впечатлениями о Юлиане.

"Мне показалось, что он единственный из моих ровесников, кто вообще способен бросить мне интеллектуальный вызов"

[Ты же понимаешь, что я не об этом спрашиваю. Я спрашиваю, понравился ли он тебе.]

Шарлотта плотно сжала губы и взяла в руки серебряную монету.

Немного помолчав, она ответила тихим, сбивчивым шепотом:

"Если... если это человек вроде него, то, думаю, мне бы не было скучно, даже если бы он был рядом со мной всю жизнь."

В кабинете по ту сторону шара повисла долгая, многозначительная тишина.

Хорёк лениво взмахнул хвостом на плече старика.

Над чашкой чая тонкой струйкой поднимался пар.

Наконец Великий Мудрец раздраженно цокнул языком.

[Тц. Это настолько очевидно, что даже неинтересно.]

"?"

[Да так, ничего. Я просто констатирую факт, что ты втюрилась в него по полной программе.]

Услышав это, кончики ушей Шарлотты мгновенно вспыхнули румянцем.

"Д-дело вовсе не в этом! Это просто любопытство, нет, скорее здоровый исследовательский интерес..."

[Да-да, конечно. В вашем возрасте это абсолютно нормально.]

Старик отмахнулся от неё, грубо прервав её сбивчивые оправдания.

[Отлично. Значит, я наведу мосты с семьёй барона под именем семьи маркиза Хаузена. Если понадобится, я даже организую фальшивых родителей для прикрытия. Однако у этого мальчика есть свои секреты, так что пока общайся с ним именно как Шарлотта фон Хаузен.]

"И как долго это продлится?"

[Это уж тебе решать. Когда он достигнет того уровня, когда статус Имперской Принцессы рядом с ним будет казаться чем-то само собой разумеющимся, разве ты тогда не сможешь просто раскрыть ему свою истинную личность?]

"...Благодарю вас, лорд Луис"

[Это максимум того, что я могу сделать как ваш опекун. Моя роль — держать зонт, а не лезть в то, что происходит под ним. Дальше всё зависит только от тебя.]

Старик задумчиво почесал хорька за ушком.

Хорёк прищурился от удовольствия и потянулся.

И это было последнее, что Шарлотта увидела по ту сторону шара.

Свечение хрустального шара угасло, и он вновь превратился в обычную холодную стекляшку.

Шарлотта снова аккуратно завернула артефакт в ткань и спрятала его в самый дальний угол ящика.

И как раз в тот момент, когда она уже собиралась лечь в постель...

...её взгляд снова зацепился за серебряную монету на туалетном столике.

"..."

Девочка на мгновение замялась, огляделась по сторонам, и...

"Завтра утром я проснусь сама. Пожалуйста, не заходите в мою комнату"

Бросив эту фразу для служанок, дежуривших за дверью, она схватила монету со столика.

Затем, крепко сжимая серебро в кулачке, она юркнула под одеяло и погасила свет.

----------

Бал Звезд (1)

В Империи есть одна старая поговорка.

Если уснешь, сжимая в руке вещь, принадлежащую другому человеку, этот человек непременно явится тебе во сне.

Шарлотта Эшенвальд не из тех, кто слепо верит в подобные суеверия.

Но в мире, где магия — это обыденность, вполне могли существовать скрытые законы мироздания, о которых она даже не подозревала.

Поэтому, забираясь под одеяло, она всё же намертво зажала серебряную монету в кулачке.

Она убедила себя, что это просто научный интерес к неизведанному, что она не такая, как эти наивные девчонки, верящие в сказки.

Прошло какое-то время.

Когда к Шарлотте вернулось сознание, она обнаружила себя смотрящей вниз с вершины водопада.

'Где это я...?'

Оглушительный рёв воды, низвергающейся с высоты в десятки метров, бил по ушам.

Мириады брызг сливались в густой туман, окутывая её по самую талию.

И посреди этого сюрреалистичного, сказочного пейзажа...

...она заметила мужчину, стоявшего у самого края обрыва.

"Юлиан Шнабель"

Губы Шарлотты разомкнулись сами собой.

Услышав своё имя, мужчина у края водопада медленно обернулся.

На вид ему было чуть за двадцать.

Его волосы, черные как вороново крыло, наполовину скрывали бледный лоб.

А из-под этих волос на Шарлотту смотрели пронзительные, холодные, словно лишенные жизни, голубые глаза.

"Так вы всё же пришли, мисс Хаузен. Или, возможно, вы предпочтете, чтобы я обращался к вам 'Её Высочество Эшенвальд'?"

Шарлотта пропустила его приветствие мимо ушей.

В её руке из ниоткуда появился древний свиток.

Конец пергамента исчезал в густом тумане, и казалось, ему нет конца.

Помимо её воли, губы Шарлотты начали монотонно зачитывать текст, начертанный на свитке.

"Юлиан Шнабель. Истинный Правитель Теневой Империи, сценарист всех величайших нераскрытых преступлений мира, Крестный отец преступного мира"

"Вы забыли упомянуть 'Темнейшая Звезда'"

Мужчина с ледяным взглядом едва заметно усмехнулся.

Эта была та самая улыбка, из-за которой бесчисленные юные леди, сами того не ведая, становились соучастницами его чудовищных преступлений.

Но лицо Шарлотты осталось бесстрастным, и она хладнокровно продолжила зачитывать список его злодеяний.

"Вы отравили свинцом величайший ум Империи, превратив его в немощного, выжившего из ума старика"

"Это была жестокая необходимость. Человечество никогда не научится ходить самостоятельно, если будет вечно опираться на костыли. Только после того, как эта опора рухнула, люди наконец-то начали вставать на ноги. Великий Мудрец предвидел это и сам, по доброй воле, выбрал участь немощного старика"

Шарлотта проигнорировала его оправдания и продолжила обвинение:

"Обвинение в причастности к бесследному исчезновению девяноста пяти высокопоставленных аристократов по всей Империи"

"Это были те, кто забыл, за что именно аристократы получают свои привилегии. Разве вы не помните, мисс Шарлотта? Среди ваших клиентов были ублюдки, которые использовали целые племена зверолюдей как живые мишени для магических экспериментов, а когда те сбежали — наняли вас, чтобы всё 'подчистить'. Я же в свою очередь просто зачистил империю от подобного мусора."

"Обвинение в развращении и склонении ко злу Сто Пятьдесят Второго Поколения Академии Героев"

"Вы путаете причину и следствие. Это мир первым отвернулся от них"

Юлиан небрежно махнул рукой и добавил:

"Я лишь подобрал их и дал шанс проявить свои таланты. Так что слово 'развращение' здесь в корне неуместно. Они стали моими людьми задолго до того, как вообще переступили порог Академии"

"...Обвинение в подстрекательстве 'павших героев' к посеву хаоса и анархии на землях Империи"

"Это те самые герои, которые очистили больше Демонических Пустошей, чем кто-либо за всю историю человечества, и заручились безоговорочной поддержкой простого народа. Если их клеймят 'павшими' лишь за то, что они не угодили зажравшейся верхушке, то ответьте мне: что в этом мире вообще означает 'падение'?"

"Обвинение в массовом распространении наркотиков по всему континенту через подконтрольные вам синдикаты и Орден"

"В этом мире не существует ни абсолютного лекарства, ни абсолютного яда. Всё решает лишь дозировка. То же самое касается и меня. Зло — это всего лишь иная форма справедливости, меняющаяся в зависимости от точки зрения"

"..."

Грохот падающей воды заполнил повисшую между ними тишину.

Шарлотта не нашла слов, чтобы парировать его последнее заявление.

Потому что, как бы ей ни хотелось обратного, этот мужчина не ошибался.

Он был абсолютным, неоспоримым злом.

Но он хладнокровно вырезал гниющие язвы на теле Империи, и на их месте действительно вырастала новая, здоровая плоть.

Юлиан Шнабель был слишком сложной, многогранной фигурой, чтобы навесить на него простой ярлык 'злодея'.

"..."

Поэтому она просто выбросила ордер на арест в густой туман.

Свиток подхватило потоками воды, и он навсегда сгинул в бездне водопада.

"Честно говоря, остальной список — это лишь обвинения в оскорблениях, клевете... всё то, что аристократы вписали туда, пытаясь списать на вас свои собственные грязные делишки. Даже читать противно"

"А вот теперь я узнаю прежнюю мисс Шарлотту"

Улыбка мужчины изменилась.

Это больше не была та самая ухмылка, сводящая женщин с ума — теперь это была теплая улыбка, с которой встречают старого, дорогого друга.

Шарлотта лишь обреченно вздохнула.

"Я знаю, что вы не трогаете невинных. Что все они были теми ещё мразями. Но ведь существовали и куда более умеренные методы. Особенно эти серийные убийства... даже я не могу найти этому оправдания"

"Когда опухоль разрастается слишком сильно, одними таблетками её уже не вылечишь, мисс Шарлотта. Наступает момент, когда ампутация — это единственный выход"

Шарлотта какое-то время молча смотрела на него.

Она не могла оспорить его слова, потому что в них была своя безжалостная логика, но и признать его правоту тоже не могла — слишком уж много ужасов стояло за этим.

Она опустила взгляд на свою опустевшую руку, в которой ещё секунду назад был свиток, а затем подняла один палец.

"Тогда я задам вам лишь один вопрос"

"Любой, какой пожелаете, мисс Шарлотта"

"Можете ли вы с чистой совестью заявить, что, совершая все эти чудовищные деяния, вы не преследовали никаких личных интересов?"

Мужчина рассмеялся.

Это был тихий, короткий смешок, сопровождаемый легким пожиманием плеч.

"Разве тот, кто трудится ради великого блага, не имеет права по пути удовлетворить парочку своих маленьких, эгоистичных желаний и аппетитов? Я всего лишь давал этим ничтожествам шанс принести хоть какую-то пользу в свои последние минуты"

"И эта 'польза' как-то связана с вашим обеденным столом?"

"Безусловно"

"Так я и знала"

Шарлотта шагнула вперед.

Её туфли бесшумно заскользили по покрытым мхом камням, приближая её к самому краю обрыва.

Когда до пропасти оставался всего шаг, ледяные брызги окатили её щиколотки.

"Вы — человек, которого я просто обязана остановить"

"Именно на это я и надеялся. Надеялся, что ярчайшая звезда Империи лично бросит мне вызов и станет моим главным противником."

Улыбка мужчины стала шире.

"Но вы забыли об одной маленькой детали, мисс Шарлотта"

"..."

"Жила-была одна девочка, ставшая изгоем в Императорском Замке. Ребенок, забытый всеми в темном углу дворца, к которому никто не осмеливался приблизиться из-за 'Глаз, видящих прошлое'"

"..."

"Кто, по-вашему, дергал за ниточки Великого Мудреца, чтобы тот обучил её магии, кто расчищал путь от мешающего мусора и кто, в конечном итоге, привел её на это самое место?"

"..."

"Не забывайте, мисс Шарлотта. Вы — такое же моё творение, как и всё остальное. Какой бы выбор вы сейчас ни сделали, это тоже часть моего плана"

Шарлотта покачала головой.

"Нет. Есть один вариант, который даже вы не смогли предвидеть"

Не успели эти слова слететь с её губ, как она стремительно бросилась вперед.

Уткнувшись лицом в его грудь, она крепко обхватила мужчину обеими руками.

Земля мгновенно ушла из-под их ног.

В тот миг, когда рев водопада сменился свистом рассекаемого воздуха, когда небо и земля поменялись местами, а до её ушей донесся звук бешено колотящегося сердца мужчины...

"Хмпф!"

С невыносимым, головокружительным чувством падения Шарлотта резко распахнула глаза.

Первое, что она увидела — знакомый потолок её спальни в Замке.

Окончательно проснувшись, она по привычке бросила взгляд в окно.

Солнце стояло высоко в небе.

'...Кажется, сегодня я проспала'

Наверное, всё из-за того, что вчера она легла слишком поздно.

Но Шарлотта ничуть не расстроилась.

В конце концов, она была всего лишь забытой всеми Принцессой, на которую Императорская Семья давно махнула рукой.

Она практически не появлялась на официальных приемах, так что один проспанный день ничего не менял.

Откинув одеяло, она на мгновение поежилась от прохладного утреннего воздуха, коснувшегося её кожи.

Шарлотта опустила взгляд, почувствовав, что что-то твердое давит на ладонь её левой руки.

Она разжала пальцы, и на её ладони блеснула серебряная монета.

'Серебряная монета?'

В этот миг в её памяти яркой вспышкой пронеслось лицо одного конкретного человека.

'...Кажется, мне снился именно он'

Она не могла вспомнить, о чем именно был этот сон.

Но в одном она была уверена абсолютно точно.

Даже во сне, находясь рядом с ним, ей точно не было бы скучно.

Прошло некоторое время с тех пор, как улеглась суматоха вокруг того инцидента.

В тот день, как и всегда, пятеро человек собрались за обеденным столом в поместье семьи Нихирит.

Пока слуги суетились, расставляя блюда, мы вели непринужденную беседу.

"Братик. Сегодня на чаепитии я такого наслушалась о твоих геройствах"

Юные леди и молодые господа этого возраста, такие как Фрейя, обычно проводили дни напролет, вращаясь в своих аристократических кругах и посещая бесконечные балы.

Это я был странным.

И дело было не только в том, что я мыслил совершенно иначе, нежели мои ровесники. Я был банально слишком занят другими делами, чтобы тратить время на эти светские посиделки.

И сегодня Фрейя, судя по всему, вдоволь наслушалась слухов обо мне от своих подружек.

"И что же ты там услышала?"

"По всему городу только и говорят о том, как ты спас младенца в поместье Бельхайм, когда даже все целители опустили руки. И что именно ты нашел ту самую ниточку, которая привела к настоящему виновнику"

По версии Фрейи, слухи гласили следующее: именно моя постановка диагноза и оказание первой помощи стали ключом к разгадке всего дела, а дочь Дознавателя Хаузена, опираясь на эти данные, смогла выстроить логическую цепочку и докопаться до истины.

'Похоже, мисс Шарлотта и вправду замолвила за меня словечко'

Для меня эти слухи были просто идеальны — ни больше, ни меньше, чем нужно.

Поскольку дело раскрыл не я лично, мне не грозили никакие политические разборки, но в то же время все понимали, что мой вклад в расследование был колоссальным.

Вдобавок ко всему, моя репутация выдающегося врача взлетела до небес. В общем, всё сложилось как нельзя лучше.

"Братик, ты просто невероятный. А ты знаешь, что тебе даже прозвище в высшем свете придумали?"

Спросила Фрейя, и её глаза так и засияли от восторга.

В этом мире обожают раздавать прозвища шестнадцатилетним отпрыскам аристократии, которые только-только начинают блистать в высшем обществе.

Это сродни тому, как в уся молодых и перспективных воинов наделяют всякими пафосными титулами.

"Поскольку ты долгое время скрывал свои таланты, а потом внезапно взлетел до самых небес—"

О-о. Что-то вроде 'Спящего Дракона'?

Вот это да. Раз уж я главный герой, то такое пафосное прозвище вполне ожидаемо...

"тебя прозвали—"

"...Черный Лебедь?"

"Говорят же, что лебедь в детстве выглядит гадким утенком, а потом внезапно превращается в прекрасную птицу, верно? Вот почему тебе дали такое прозвище. Да и волосы у тебя черные, братик, а лицо..."

Голос Фрейи постепенно стих.

Услышав это объяснение, я не смог скрыть легкого разочарования.

Я хотел прослыть гением, а не стать местным секс-символом.

"Вот это мой братик. Не зря говорят, что золотая монета всегда будет сиять ярче серебряных. Я с самого начала знала, что ты моментально сделаешь себе имя"

Но видя, как Фрейя искренне этому радуется, прозвище перестало казаться мне таким уж дурацким.

"Кстати, насчет того инцидента: я слышала, что ядом оказалась какая-то специя..."

"Это был звездчатый анис"

"Точно, звездчатый анис. Неужели эта специя настолько опасна?"

"Нет. Сам по себе звездчатый анис не таит в себе никакой угрозы... просто произошла трагическая случайность, потому что он внешне как две капли воды похож на ядовитое растение. Это как с некоторыми ядовитыми грибами, которые маскируются под съедобные"

"А, кажется, я понимаю. А ты случайно не знаешь, как их можно отличить?"

"Просто держись подальше от любого звездчатого аниса, который продают в секторе D"

Пф-ф-ф.

Услышав это, Эрика прыснула водой прямо в свой стакан.

Она уставилась на меня с неподдельным ужасом в глазах.

"Чего?! Но я же ела звездчатый анис чуть ли не каждый день, когда жила в трущобах?!"

"...И как же ты его ела?"

"Я вечно была голодной, так что... просто подбирала его по углам скотобойни и жевала"

"Зачем?"

"Ну... э-э... он пах так же, как та штука, которую иногда добавляют в тушеную свинину в местных забегаловках... Я подумала, что это просто остатки приправ... а есть хотелось просто невыносимо..."

Боже правый.

"И как много ты его съела?"

"Да я со счета сбилась"

"А ты была в курсе, что это крысиный яд?"

"Так вот оно что. То-то у меня каждый раз язык покалывало после него"

"А рвота у тебя была?"

"Нет? Если не считать того, что моча стала черной, то ничего такого"

Если отбросить изменение цвета мочи как симптом её хронического заболевания, то...

"А другие симптомы были?"

"Да вроде бы ничего такого?"

Что за черт?

Сначала Шарлотта, теперь вот Эрика.

У всех девиц в этом ином мире врожденный пассивный иммунитет к любым ядам, что ли?

"Кхм"

В этот момент отец прервал наш разговор сухим покашливанием.

Слуги начали подавать ужин.

Мы прекратили светскую болтовню и сосредоточились на блюдах, появляющихся перед нами.

Сегодняшним меню значилось "обжаренная в сливочном масле зобная железа теленка".

Блюдо, также известное как Сладкое Мясо (Ris de veau).

Излишне говорить, что его приготовил я.

Кто бы ещё в этом мире додумался использовать подобный ингредиент?

И, конечно же, я готовил его с твердым намерением стоять до конца и отнекиваться, даже если меня поймают с поличным.

Как минимум, стиль сервировки разительно отличался от стиля нашего шеф-повара.

И как я и ожидал...

Увидев на своей тарелке совершенно незнакомое блюдо, бровь отца нервно дернулась.

"...Юлиан"

"Да"

"Ты уже даже не пытаешься этого скрывать, да?"

"Я не понимаю, о чем вы"

Это была моя новая стратегия.

Бессовестно уходить в отрицание.

Никто не видел, как я пробирался на кухню, так что мне оставалось лишь строить из себя невинную овечку.

"..."

Отец сверлил меня взглядом, но я невозмутимо расстелил салфетку на коленях, словно ничего не произошло.

Однако следующие слова отца заставили меня застыть на месте как вкопанного.

"Достаточно. Раз уж твоя невеста уже определена, нет никакого смысла тебя ограничивать. Сильно сомневаюсь, что ту семью будет волновать твое увлечение кулинарией. Делай что хочешь"

...Чего?

Чуть не выдал я из себя.

Дзинь.

Фрейя, сидевшая рядом со мной, выронила вилку.

Отец, полностью проигнорировав реакцию Фрейи, пригубил напиток и продолжил:

"Изначально я планировал обсудить это после ужина, но раз уж слово за слово, то скажу сейчас. Юлиан, твоя невеста официально выбрана"

"Так внезапно?"

Мне всего лишь чуть больше пятнадцати.

Я ведь даже не успел толком заявить о себе в высшем свете.

Разве это не должно было произойти через год?

"Ничего внезапного. Вы ведь уже знакомы, не так ли?"

"Кто... Ах"

В моей голове мгновенно всплыл образ одной конкретной девушки.

Блондинка с золотистыми глазами и весьма эксцентричными замашками детектива.

"Только не говорите мне... это юная леди Хаузен?"

"Именно. Говорят, юная леди от тебя просто без ума"

Едва отец закончил фразу, как взгляд Фрейи впился мне в висок.

"Братик, ты ни словом не обмолвился, что познакомился там с какой-то девицей!"

Фрейя возмущенно надула щеки.

Они были настолько пухлыми, что так и хотелось ткнуть в них пальцем.

"Разве ты не слышала слухов? Говорят же, что дело раскрыла дочь Дознавателя Хаузена. Естественно, раз уж я подкинул ей главную улику, мы не могли не встретиться, верно?"

"Н-Ну это... Я просто не обращала внимания на сплетни о каких-то там девицах, вот и прослушала"

Ох, беда-то какая.

Похоже, Фрейя тоже из тех, кто слышит только то, что хочет слышать, прямо как я.

И если это моё влияние, то дела плохи...

Вскоре, видимо, сгорая от любопытства к своей будущей невестке, Фрейя устроила настоящий допрос с пристрастием.

"Я никогда раньше не слышала о Маркизах Хаузен. С этой семьей что-то не так?"

На этот раз ответил отец, а не я.

"Неудивительно, что ты о них не слышала. Это семья Дознавателей. Дознаватели обязаны сохранять строгий политический нейтралитет. Им запрещено примыкать к каким-либо фракциям, и они крайне редко появляются на светских раутах. А род Маркизов Хаузен — это молодая семья даже по меркам Дознавателей."

"Молодая?"

"Нынешний глава семьи обладал выдающимися способностями к магии и врожденным талантом, идеально подходящим для работы Дознавателя, поэтому он был возведен в статус маркиза одним махом. Однако из-за специфики их работы о них мало что известно, так что и я знаю ненамного больше твоего. Мы пересекались лишь пару раз по рабочим вопросам"

Что-то в ответе отца явно не устроило Фрейю, и она обиженно поджала губы.

Затем, глубоко задумавшись о чем-то, она снова обратилась к отцу.

"Тогда чего им не хватает, раз они положили глаз на моего братика? У них в семье какие-то проблемы?"

"А ты зришь в корень, Фрейя"

"Что? То есть я права?"

"Да"

Отец на мгновение замолчал и окинул взглядом обеденный зал.

Внимательно посмотрев в лица слуг, присутствующих в комнате, отец продолжил:

"У юной леди этой семьи есть свои... особенности"

"Особенности?"

"У неё весьма своеобразный характер... Похоже, другие аристократические дома не горят желанием иметь с ней дело"

Услышав это, я невольно кивнул, полностью разделяя это мнение.

Шарлотта и вправду была той ещё головной болью.

При первой же встрече она вываливает на тебя всю твою подноготную, основываясь на своей дедукции.

Особенно учитывая тот факт, что у большинства аристократов полным-полно грязных секретов в шкафу.

И в благородных семьях закрывать глаза на такие секреты и не копаться в чужих делах считается правилом хорошего тона.

В эпоху, когда подобные вещи считались нормой, Шарлотта, способная прочитать человека как открытую книгу с одного взгляда, неизбежно казалась всем невыносимо трудной партией.

А если добавить к этому ещё и характер заносчивого детектива...

'Хм. В качестве партнера для брака она и правда вариант с кучей нюансов'.

Великие детективы хороши лишь на страницах книг, но жить с ними под одной крышей — то ещё удовольствие.

Наверняка многие купились на громкий титул маркиза и попытались подкатить, но, пообщавшись с ней лично, поспешно отступали с мыслью: 'Нет, это уже перебор...'

"Тогда зачем вы отдаете моего братика такой проблемной женщине...!"

"Когда я видел их вместе в прошлый раз, они, казалось, отлично ладят. Может, для кого-то другого она и была бы невыносима, но мне показалось, что с Юлианом проблем не возникнет"

Хм. В этом тоже есть своя правда.

С великими детективами действительно сложно ужиться.

Но я не из тех, кто сильно заморачивается по таким пустякам.

"К тому же, стоит только взглянуть на комнату твоего брата. Я, конечно, плохо знаю юную леди, но что-то мне подсказывает, что её покои выглядят примерно так же, как лаборатория Юлиана"

"..."

"Да и Дознаватель Хаузен, судя по всему, был весьма впечатлен достижениями Юлиана в этом деле. Всё-таки стать маркизом в таком возрасте — это не просто везение"

С моей точки зрения, условия были просто идеальными.

Маркиз, как-никак. Маркиз.

Титул, идущий сразу после герцога.

Статус герцога даруется лишь тем семьям, которые совершили нечто грандиозное, сопоставимое с деяниями моего учителя, Великого Мудреца.

Естественно, это уровень, о котором обычные аристократы не смеют даже мечтать.

Следовательно, маркиз — это высший дворянский титул, которого вообще реально достичь в этой Империи.

'Значит, маркиз высоко меня оценил'

Если честно, я понятия не имею, что именно в моем поведении заслужило его похвалы.

Но разве не в этом вся суть жанра недопониманий — когда протагониста возносят до небес, а он даже не подозревает почему?

Да и для меня в этих новостях не было ничего плохого.

'Помолвка с Шарлоттой...'

Её статус дочери маркиза — это, конечно, прекрасно, но куда больше меня радовал тот факт, что это была именно Шарлотта.

Пусть мы и общались совсем недолго, но наша встреча оставила у меня массу приятных впечатлений.

Уж не знаю, как для других, но для меня она выглядела чуть ли не идеальной партией.

'В конце концов, если мы совсем уж не сойдемся характерами, помолвку всегда можно разорвать'

Ведь опция расторжения помолвки всегда остается открытой.

Помолвка — это, конечно, серьезнее, чем просто встречаться, но это и не брак, сковывающий вас по рукам и ногам.

Помолвки и были придуманы именно для того, чтобы присмотреться друг к другу перед тем, как окончательно связать свои судьбы.

Поэтому нет ничего сверхъестественного в том, чтобы расторгнуть её, если вы не сошлись характерами или обстоятельства изменились.

Примеры моих биологических родителей и родителей нынешних — ярчайшее тому доказательство.

И прежде всего, в суровой игре аристократических браков, где выбор весьма ограничен, это был, пожалуй, наилучший из всех возможных исходов.

"Я всё понял."

"Отлично. Тогда мы согласуем дату с маркизом и устроим скромный семейный ужин"

Отец говорил спокойно и размеренно, вытирая губы салфеткой.

Сидящая рядом с ним матушка мягко хлопнула в ладоши, искренне радуясь, что я нашел себе такую блестящую партию.

В обеденном зале лишь лицо Фрейи по-прежнему оставалось хмурым.

Дзинь.

В этот момент Эрика, расправившаяся со своей порцией и потянувшаяся за добавкой, внезапно заговорила:

"Хм. А мне тоже обязательно присутствовать на этом ужине?"

"Обязательно. Ты ведь теперь тоже член нашей семьи"

Для начала мне нужно было официально заявить той стороне, что Эри является полноправным членом Баронской семьи Нихирит.

Особенно если рассматривать этот брак как политический альянс между двумя аристократическими домами.

Услышав это, Эри пробормотала, не вынимая вилки изо рта:

"Какие же эти аристократы всё-таки мутные. В таком возрасте и уже вовсю готовятся к свадьбе. Ну да ладно, лишь бы вкусно кормили"

"Сестренка... Ха-а-ах..."

Фрейя тяжело и протяжно вздохнула, глядя на Эрику.

А Эрика лишь ехидно хихикнула в ответ.

И вот так, за разговорами о грядущей помолвке, наш ужин подошел к концу.

----------

Бал Звезд (2)

С момента моей помолвки с семьей Маркиза Хаузен прошел ровно год.

И за этот год статус жениха Шарлотты в моей повседневной жизни...

...удивительным образом не изменил абсолютно ничего.

Всё тот же привычный цикл: поездки на работу в Лимбус-Пит, нерегулярные занятия у моего Учителя.

Мой распорядок дня оставался точно таким же, каким был до помолвки.

В конечном итоге, я, как обычно, спустился в Лимбус-Пит и провел весь день, принимая пациентов.

"Следующий, проходите"

"Давненько не виделись, Учитель"

"Ванчо, и правда давненько"

Ванчо, от которого за метр несло запашком скотобойни, переступил порог кабинета.

"Как поживает твоя подагра в последнее время?"

"Я перешел с эля на вино, и, кажется, мне стало намного лучше"

"Вижу, твое финансовое положение пошло в гору"

Хлоп. Хлоп.

Ванчо задумчиво постукивал пальцами по бедру, выдерживая паузу.

Зверолюд-гиена, весь покрытый шрамами, навострил уши и цепким взглядом просканировал кабинет.

А затем, убедившись, что нас никто не подслушивает, зашептал:

"Кстати, Учитель, что, во имя всего святого, стряслось в Дымовом переулке?"

Дымовой переулок.

Сектор E.

Этот район, примыкающий вплотную к сектору D, специализировался на переработке растительного сырья — лечебных трав, специй и табака.

Именно поэтому мой Учитель, решив выдать себя за обычного мастера-сигарочника, назвался выходцем из сектора E.

"Ну... Помните, год назад вы велели мне присматривать за сектором E, Учитель?"

"Да, припоминаю"

"А спустя всего месяц их босс бесследно исчез. Вместе со всей своей верхушкой. Как такое вообще возможно?"

Услышав этот вопрос, я лишь плотно сжал губы.

Причина, по которой исчез хозяин сектора E...

...крылась в его причастности к Инциденту со Звездчатым Анисом.

После того как этот скандал перевернул вверх дном всю фракцию принца Огюста...

Служба Безопасности начала дотошное расследование того, как именно ядовитый бадьян оказался смешан с обычным.

И следствие выявило, что в секторе E, где занимались его обработкой, ядовитый анис подмешивали абсолютно сознательно.

Схема была до боли прозаична.

Изначально Дымовой переулок поставлял звездчатый анис двух сортов.

Премиальный — для аристократов.

И обычный — для простолюдинов.

Отборные целые плоды отправлялись к столу знати, а остатки перемалывались и разбавлялись ядовитым бадьяном в пропорции пятьдесят на пятьдесят для продажи беднякам.

Катастрофа произошла из-за банальной ошибки на производстве.

Разбавленный ядом бадьян, предназначавшийся простолюдинам, случайно попал в премиальную партию.

И, по иронии судьбы, именно этот отравленный анис заваривали для хрупких, новорожденных младенцев знати.

Итог этой оплошности вам прекрасно известен.

Организация, заправлявшая сектором E, испарилась, оставив после себя лишь городские легенды.

И за пару дней до того, как они растворились в воздухе, я успел связаться с Ванчо.

"Ванчо. Есть ли сейчас какие-нибудь банды, с которыми ты находишься в состоянии войны?"

"Да нет вроде? Так, мелкие стычки за территорию с соседями, не более"

"А что насчет сектора E?"

"А, этот старый хрыч из Дымового переулка? Да всё как всегда. Он постоянно пытается втихую толкать наркоту на нашей земле, а когда мы его ловим, случаются небольшие разборки. Жадный до одури старикан. Надо бы как-нибудь всерьез с ним забиться и выбить из него всю дурь"

"Не думаю, что в этом есть необходимость. Скоро в секторе E станет очень шумно. Буду весьма признателен, если ты, возьмешь на себя уборку после этого"

"Что вы имеете в виду? Учитель? Учитель!?"

А спустя несколько дней...

Банда, контролировавшая сектор E, испарилась за одну ночь.

И пока остальные группировки чесали в затылках, гадая, не ловушка ли это, и опасались сделать первый шаг...

Организация Ванчо, будучи в полной боевой готовности, проглотила сектор E целиком.

И вот, год спустя.

"Учитель? Может, хотя бы сейчас расскажете, что именно стряслось в секторе E?"

Теперь Ванчо был полноправным хозяином сразу двух секторов: D и E.

"И почему же это тебя так заинтересовало именно сейчас, Ванчо?"

"Да нет... Просто... я всё гадал, а можно ли мне вообще было всё это прибирать к рукам... Сглотнуть-то я сглотнул, но как бы мне потом это поперек горла не встало..."

"Можешь не волноваться, Ванчо. Это твоя заслуженная награда за то, что ты всё это время честно поставлял мне мясо"

Причина, по которой я слил Ванчо эту инсайдерскую информацию, была только одна.

За всё это время он ни разу не предал моего доверия.

С нашей самой первой встречи, когда мне было десять, Ванчо ни разу мне не соврал и не попытался надурить.

Он не пытался впарить собачатину под видом баранины и никогда не мухлевал с лекарственными травами.

Порой он даже уходил в минус, лишь бы выполнить условия нашего договора.

Сектор E стал моим щедрым "спасибо" за такую собачью преданность.

Впрочем, одно уточнение всё же стоило сделать.

"Но, Ванчо, я бы не хотел, чтобы ты понял меня неправильно. Сектор E — это вовсе не подарок, который я тебе преподнес на блюдечке"

"А?"

"Я всего лишь предоставил возможность, Ванчо. То, что ты сумел ею воспользоваться — это исключительно твоя заслуга"

И это было чистой правдой.

Всё, что я сделал — это слил ему информацию о том, что место босса сектора E скоро освободится.

Подавить хаос в оставшемся без лидера секторе E и полностью подмять его под себя — это целиком и полностью заслуга способностей Ванчо.

"Так что можешь больше не сомневаться. Ты забрал этот Сектор своими собственными руками, Ванчо, так что он по праву твой"

"..."

Ванчо задумчиво посмотрел в потолок.

Зверолюд-гиена с золотистыми глазами несколько раз моргнул, а затем пробормотал, и его голос стал тяжелее:

"Как бы там ни было. Этот старый хрыч... я же просил его хотя бы моим парням наркоту не продавать... но он всё равно перешел черту"

"?"

Наркотики? Внезапно?

Похоже, Ванчо в очередной раз нафантазировал себе что-то невообразимое.

На данном этапе я даже приблизительно не мог представить, в какого монстра превратился мой образ в его голове.

"Я всё понял, Учитель. Этого, конечно, маловато, но обещаю: в течение двух лет я полностью сверну весь наркобизнес в секторе E"

"В этом нет никакой нужды. Просто пусти его на медицинские нужды."

Я торопливо замахал руками, останавливая Ванчо, чьё лицо уже выражало непреклонную готовность искоренить наркоторговлю на корню.

"Впредь просто поставляй все производимые препараты эксклюзивно для нашей компании, и тщательно следи за тем, чтобы они не утекали на черный рынок к гражданским"

"Что? Компании нужны наркотики? Неужели эти высокопоставленные ублюдки..."

"Дело не в этом. Если использовать их правильно, даже наркотики могут стать превосходным лекарством. Вот почему так важен строгий контроль"

"Понял вас. Если хоть кто-нибудь посмеет наложить лапу на товар компании, я лично подвешу его на крюк на скотобойне"

"Нет, не нужно доходить до таких крайностей..."

Мне казалось, что чем больше я пытаюсь всё прояснить, тем глубже укореняется недопонимание.

Но он говорил это с таким воодушевленным видом, словно был готов вырвать для меня собственное сердце, что у меня язык не повернулся его переубеждать.

Поэтому я решил просто пустить всё на самотек.

В конце концов, Ванчо наиболее надежен именно тогда, когда всё неправильно понимает.

"Ах, да"

После того как сеанс лечения подагры подошел к концу.

Поскольку следующих пациентов не предвиделось, мы с Ванчо впервые за долгое время разговорились.

"Ванчо, как там Эрика поживает в последнее время?"

"Она? Да вы даже не представляете"

Ванчо остановился, перенеся вес на здоровую ногу, и вполоборота повернулся ко мне.

"В последнее время у нас тут то и дело вспыхивают стычки с парнями из других секторов. Стоило нам подмять под себя сектор E, как эти стервятники из соседних районов начали кружить вокруг, пытаясь откусить кусок"

"И как успехи?"

"Каждый раз я беру малявку Эри с собой"

Ванчо цокнул языком, и его передернуло, словно от холода.

"Эта девчонка... Она же не только магией владеет, но и Боевой Аурой орудует так, будто с ней родилась. Стоит мне показать ей какой-нибудь новый прием, как она тут же впитывает его как губка и делает своим собственным. Честно говоря, Учитель, не будь она вашим личным телохранителем, я бы давно сделал её своей правой рукой"

Ого.

Оказывается, Ванчо оценивал таланты Эри куда выше, чем я предполагал.

Ванчо — это монстр, который при удачном стечении обстоятельств способен уложить даже Капитана Шена, мага.

И если уж такой человек отзывается о ней с подобным восхищением...

Можно было с уверенностью заявить, что во всей Империи найдется едва ли пара-тройка ровесников Эри, способных одолеть её в бою.

"Я слышал, она вроде бы берет уроки у того парня, Отто, и у того мага огня, которого я видел в прошлый раз."

"Один учит её фехтованию, другой — магии"

"Вы что, пытаетесь выковать из неё какое-то сверхоружие?"

"Я просто помогаю этому ребенку раскрыть свой истинный потенциал"

"Эх. Везет же некоторым. Будь рядом со мной в юности хоть один такой же нормальный взрослый..."

"Именно ты и стал этим нормальным взрослым для неё, Ванчо. Спасибо, что присматриваешь за Эрикой"

"..."

Глаза Ванчо сузились.

Затем он спросил:

"Учитель, вы, случайно, не собираетесь в скором времени покинуть Лимбус-Пит?"

"...Ты знал?"

"Вы вдруг заговорили так, словно прощаетесь со мной навсегда, как я мог этого не понять?"

Ванчо всё-таки чертовски проницателен.

"Ну... Такие, как вы, Учитель, не должны гнить в подобных местах. Я с самого начала знал, что рано или поздно этот день настанет"

"Я не ухожу насовсем. Я буду возвращаться сюда пару раз в год"

"Да... Но всё равно мне придется предупредить девочек из борделя и моих ребят. В последнее время они совсем потеряли страх, надеясь, что в случае чего вы, Учитель, их залатаете. Но раз клиника больше не будет работать круглыми сутками, придется им вправить мозги, чтобы жили осторожнее, как раньше"

"А, насчет этого можешь не беспокоиться"

"А?"

Зная, что он так скажет, я подготовил небольшой сюрприз.

"Эта клиника продолжит работать. Более того, в районе откроются и другие. Тебе нужно будет лишь направлять людей в ту, что ближе к их дому, Ванчо"

"Что вы имеете в виду..."

"С недавних пор наша компания начала нанимать 'Целителей для клинических испытаний'"

Несколько месяцев назад.

Наконец-то стали известны результаты клинических испытаний Силденафила.

И, как и ожидалось, его эффективность в качестве сердечного препарата оказалась весьма посредственной.

В сравнении с уже существующим сердечным препаратом, дигиталисом, его показатели не демонстрировали подавляющего превосходства.

Однако в ходе клинических испытаний обнаружился один 'незапланированный' побочный эффект.

'Снимаю шляпу перед Главой Гильдии. Клинические испытания он проводил на совесть'.

Этим побочным эффектом оказалось Повышение Мужской Потенции.

Я-то рассчитывал, что препарат запустит сердце, а он вместо этого запустил совершенно иной орган.

"Д-Директор. Один из добровольцев... его... ну, это самое... никак не успокаивается..."

"Э-э... почему пациенты наотрез отказываются ложиться в кровати?"

"Что? Глава Гильдии тоже хочет принять участие в испытаниях? И остальные директора тоже? Чего?!"

Сразу после того, как был выявлен этот поразительный эффект...

В компании произошла череда весьма курьезных инцидентов.

Так или иначе, после этих клинических испытаний в нашей компании стартовал один грандиозный проект.

"Отныне наша компания намерена на постоянной основе проводить клинические испытания абсолютно всех наших препаратов. Мы будем тестировать даже те лекарства, эффективность которых уже давно доказана"

Всегда есть шанс выявить 'побочные эффекты', о которых мы даже не подозревали.

Как это случилось с Силденафилом.

В надежде на подобные озарения совет директоров компании единогласно проголосовал за запуск этого проекта.

Правда, в этом подходе крылся один существенный нюанс.

Если мы продолжим набирать добровольцев и выплачивать им компенсации, как делали это до сих пор, затраты взлетят до небес.

И чтобы решить эту проблему, Торговая Компания Меркурий пошла на весьма нестандартные меры.

"Только не говорите мне..."

"Прямо сейчас по всему Цивитас-Скверу разворачивается сеть наших клиник. Вскоре они появятся и в Лимбус-Пите. В них будут дежурить эксклюзивные Целители, заключившие контракт с нашей компанией"

И эти самые целители будут 'тестировать' различные препараты нашей компании на местных жителях.

"Разумеется, мы будем тестировать только те препараты, которые успешно прошли третью фазу клинических испытаний. Так что вам не стоит переживать о каких-то фатальных побочных эффектах"

"..."

"Те жители, которые дадут свое согласие на участие в испытаниях, смогут получить лечение по минимальной цене. А компания, в свою очередь, получит бесценные клинические данные о работе своих препаратов"

Идеальная взаимовыгодная сделка для всех участников.

Горожане, которым не по карману астрономические цены на Божественную Магию, смогут получить дешевое лечение в обмен на согласие участвовать в клиническом испытании.

Компания же сможет собирать массивы клинических данных, практически не вкладывая в это денег.

И, наконец, в выигрыше оставались и сами целители.

Поскольку количество применений Божественной Магии в день всё равно было жестко лимитировано, благодаря этим клиникам они могли зарабатывать весьма внушительные суммы.

И всё это — благотворное влияние Силденафила, или, другими словами, виагры.

...Эх. Вот бы этот препарат не был простым афродизиаком, цены бы ему не было.

"Так что тебе не стоит слишком сильно расстраиваться из-за моего отъезда. А если вдруг накатит тоска, ты всегда можешь прислать мне письмо, Ванчо"

"..."

Всхлип.

"?"

Услышав странный звук со стороны Ванчо, я резко обернулся.

Что это с ним? Он что, плачет?

Мафиозный Босс, который подвешивает людей на мясные крюки и пускает их на фарш, ревет из-за такой ерунды?

"Учитель... Я вам безмерно благодарен"

Зверолюд-гиена снял шляпу и низко склонил голову, словно пытаясь скрыть набежавшие слёзы.

"Пока вы не вознесетесь к звездам, я, во что бы то ни стало, сделаю из Эри сверхчеловека 1-го ранга. Даже если ради этого мне придется передать ей абсолютно всё, что я умею"

"Тебе не обязательно так надрываться..."

"Нет. По сравнению с тем, что вы сделали для меня, Учитель, мне до слёз стыдно, что это единственный способ отплатить вам"

Ванчо смахнул слёзы с уголков глаз и натянул шляпу обратно на голову.

"Ещё раз, от лица всех жителей наших улиц — огромное вам спасибо, Учитель"

Распрощавшись с Ванчо, я вернулся в поместье, где царил неописуемый хаос.

Слуги носились по коридорам как угорелые, двери складов, обычно запертые наглухо, были распахнуты настежь, а в воздухе явственно пахло чем-то горелым.

Для справки: это был запах ткани, подпаленной слишком горячим утюгом.

Служанка, допустившая эту оплошность, получала знатную взбучку от старшей горничной в углу.

Я остановил одну из пробегающих мимо служанок.

"Что здесь происходит?"

"Ах, с возвращением, юный господин. Мы в самом разгаре подготовки к Фестивалю Основания. Ужин сегодня, вероятно, немного задержится"

Всё равно я собирался готовить ужин сам, так что занятость слуг меня не волновала.

В любом случае, причина этой суматохи была мне прекрасно известна.

Фестиваль Основания.

Грубо говоря, это имперский аналог Первого Полнолуния.

Один раз на Новый Год, и один раз на Фестиваль Основания.

В Империи всего два таких масштабных праздника.

Едва услышав название фестиваля, я тут же понял, почему слуги стоят на ушах.

На Фестиваль Основания у родителей запланирована уйма визитов.

Фрейя тоже носится по встречам с подружками.

Вот почему слугам сейчас было не до сна и отдыха.

Подготовить парадные наряды, продумать прием гостей, которых хозяева могут привести с собой.

Короче говоря, это мероприятие, ставившее весь дом на уши.

'Ну, меня это в любом случае не касается'

Меня эти хлопоты совершенно не волновали.

Обычно во время Фестиваля Основания суетились только родители, а я просто сидел дома и занимался своими исследованиями.

И в этом году я тоже планировал отсидеться дома, разрабатывая маркетинговую стратегию для продвижения Виагры.

И как раз в тот момент, когда я беззаботно шагал к черному ходу кухни с этими мыслями...

"Ах, юный господин. Вы как раз вовремя"

Старший дворецкий Вильгельм вынырнул из-за поворота в конце коридора.

Сребровласый старший дворецкий подошел ко мне идеально ровным шагом.

"В этом году вы и мисс Эрика также принимаете участие в Фестивале Основания, так что с сегодняшнего дня мы приступаем к примерке костюмов и повторению этикета"

"Я?"

"В этом году вам исполняется семнадцать, не так ли?"

А, точно.

Фестиваль Основания — это далеко не просто праздник.

Для аристократических отпрысков, которым исполняется семнадцать, этот день имел особое значение.

Если период до шестнадцати лет отводился на то, чтобы сделать себе имя в высшем свете, то начиная с семнадцати — стартовал сезон активного поиска будущих супругов.

И Фестиваль Основания служил официальным открытием этого брачного сезона.

Выражаясь языком Уся, можно сказать, что шестнадцать — это возраст выхода в свет, а семнадцать — время участия в Собрании Драконов и Фениксов.

К слову, Собрание Драконов и Фениксов — это что-то вроде юношеского турнира за звание Первого Под Небесами, куда съезжаются все перспективные дарования нового поколения, чтобы помериться силами и заявить о себе.

Но одна деталь в словах старшего дворецкого всё же вызвала у меня недоумение.

"Но ведь у меня уже есть невеста? Зачем мне-то туда идти?"

Если коротко, Фестиваль Основания — это ярмарка невест и женихов.

Мне было совершенно непонятно, какой смысл тащиться туда мне, раз я уже обзавелся невестой.

"Всё верно. И именно поэтому на этом Фестивале Основания вы официально объявите о своей помолвке с семьей Маркиза Хаузен"

"А, вот оно что"

"Я удивлен. Неужели в этом мире есть что-то, чего юный господин не знает?"

"Эту сторону светской жизни я ещё не успел изучить в деталях"

Я же был уверен, что мне туда не придется идти.

Разве можно знать то, чего ты не изучал?

Затем старший дворецкий обратился к Эрике, стоявшей подле меня:

"Мисс Эрика, примерка ваших нарядов также начинается с сегодняшнего дня"

"Чего? Я тоже иду?"

Пробормотала Эрика из-за моей спины, жуя кусок хлеба.

Я не стал спрашивать, где она его раздобыла.

Наверняка стянула на складе по пути сюда.

"А я-то там зачем?"

"Мисс Эрика, отныне вы, можно сказать, носите на своей спине герб семьи Нихирит. Следовательно, ваша светская жизнь также находится под контролем нашей семьи"

Он сказал это так, но за этими словами крылась куда более прагматичная причина.

Обычно маги, которых нанимают аристократические семьи, понятия не имеют о правилах поведения в высшем свете.

Поэтому семьи берут на себя ответственность за те аспекты, в которых маги несведущи.

Всё потому, что семья рассчитывает получить свою долю влияния, когда этот маг в будущем добьется успеха.

Хотя, глядя на то, как матушка нянчится с Эрикой в последнее время, кажется, она просто воспринимает её как вторую дочь.

"Вам не о чем переживать. Этот Фестиваль Основания — отличный повод заявить другим семьям о том, что баронский род Нихирит обзавелся эксклюзивным магом. К тому же, юная леди вполне может найти на фестивале хорошую партию"

"Хорошую партию?"

"Да. Разве мисс Эрика уже не в том самом возрасте?"

Похоже, слова старшего дворецкого пришлись ей не по вкусу.

Эрика перестала жевать хлеб и глубоко задумалась.

Вскоре она ответила с явной неохотой:

"Я подумаю об этом. Кстати, а вкусной еды там будет много?"

"Специально для фестиваля соберут лучших поваров со всей Империи"

"Ладно. Тогда в тот день я пропущу обед"

Старший дворецкий кивнул с горькой улыбкой.

Затем его лицо вновь озарилось профессиональной улыбкой, и он перевел взгляд на меня.

"И ещё, юный господин. На Фестивале Основания принято преподносить дары Императорской Семье. Основную часть, конечно, подготовит лорд Гендель, но было бы неплохо, если бы вы тоже подумали над своим подарком"

"Я вас понял"

"Что ж. Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь обращаться к слугам"

С этими словами старший дворецкий почтительно удалился.

Я на мгновение застыл в коридоре, погрузившись в раздумья.

Подарок.

В идеале это должно быть что-то, что подчеркнет уникальность нашей семьи.

Но проблема в том, что у семьи Нихирит нет какой-то ярко выраженной особенности для такого случая.

Хм.

'Если член Императорской Семьи, которому предназначается подарок — мужчина...'

Сойдет ли невыпущенный на рынок Силденафил за подарок?

'Ну, это уж вряд ли, да?'

Даже со всеми преимуществами жанра недопониманий это уже перебор.

Тогда что, помимо Силденафила, я мог бы преподнести Императорской Семье?

Ещё долгое время я стоял в коридоре, ломая голову над подарком, который бы запомнился Императорской Семье.

----------

Бал Звезд (3)

'Как ни крути, афродизиак — это перебор'

Будь это подарок в частной обстановке, возможно, он бы ещё сошел с рук.

Но вручать препарат для повышения потенции посреди Фестиваля Основания при всем народе — это всё равно что прямым текстом послать получателя куда подальше.

'Говорят, у вас в последнее время проблемы с этим делом?

Такой жест однозначно воспримут именно так.

И с этой самой секунды мне пришлось бы выйти с Императорской Семьей на дуэль насмерть.

Даже со всеми моими читами жанра недопониманий я не был уверен, что смогу выкрутиться из подобной ситуации, поэтому сразу же отмел эту идею.

В итоге я остановился на самом банальном и беспроигрышном варианте: огнестрельном оружии.

Оказалось, что высокопоставленный член Императорской Семьи, который почтит Фестиваль своим присутствием, просто обожает охоту на демонических зверей.

'Ну, по крайней мере, это дорого'

Огнестрел, особенно мощные пушки и спецбоеприпасы для охоты на демонических зверей, стоили столько, что даже аристократы с трудом могли себе их позволить.

Это был подарок, о котором юные леди и молодые господа, всё ещё сидящие на карманных расходах, даже мечтать не могли.

Стратегия "задавить деньгами", которую мог провернуть только такой финансовый магнат, как я.

Деньгами нельзя купить человеческое сердце, но ими определенно можно выразить свою безграничную искренность.

И вот, день Фестиваля Основания настал.

Клац.

Роскошная карета остановилась перед особняком Нихирит.

Сиденье кучера пустовало.

Наверное, потому, что это фэнтезийный мир, где существует магия.

Беспилотный транспорт появился здесь куда раньше, чем в моем прежнем мире.

Излишне говорить, но такая автоматическая карета стоит в разы дороже автомобиля нашей семьи.

На дверце красовался изящный герб рода маркизов Хаузен.

Щелк.

Дверца кареты отворилась, и внутри показалась знакомая фигура.

"Давненько не виделись, юный господин Нихирит"

Шарлотта Хаузен поприветствовала меня из полумрака салона.

Сегодняшняя Шарлотта не была одета в свой привычный детективный костюм.

На ней было белоснежное платье и изящная пелерина, расшитая золотой нитью, а короткие золотистые волосы украшала небольшая жемчужная заколка.

Я обратился к своей невесте, которая выглядела до странности скованной в этом наряде.

"И правда давненько, мисс Шарлотта. Неужели это наша первая личная встреча с того самого инцидента с семьей графа Кирхнера три месяца назад?"

"Если не брать в расчет нашу с вами переписку, то, пожалуй, да"

Даже после нашей помолвки мы время от времени пересекались.

Если где-то происходило занимательное преступление, мы договаривались встретиться на месте.

Обычно Шарлотта брала на себя дедукцию, а я ненавязчиво снабжал её необходимыми медицинскими знаниями со стороны.

"Кстати, я разгадал вашу последнюю загадку из письма. Теперь счет 95:4"

"Вы что, скрупулезно всё подсчитываете?"

"А почему бы и нет"

Я с горькой усмешкой протянул ей серебряную монету.

Как ни крути, но, кажется, тот самый жест с монеткой на нашей первой встрече стал моей фатальной ошибкой.

Теперь моя собственная невеста вымогает у меня по монете при каждой нашей встрече.

Конечно, позже она дарит мне вещи сопоставимой стоимости, так что грех жаловаться.

"Ах да, спасибо, что в прошлый раз разъяснили разницу между колото-резаной и рубленой раной. Ваш анализ ссадин у ран был настолько восхитительным, что я перечитывала его несколько раз с неподдельным восхищением."

"Ничего сложного. Это просто азы."

Отправляя ей письма, я заодно преподавал ей азы судебной медицины.

Я не судмедэксперт, но я был хирургом-травматологом.

Так что мои познания в специфике травм и ранений куда глубже, чем у обычного человека.

Время от времени подкидывая ей медицинские факты на уровне студента медвуза...

...мне не составило никакого труда заставить Шарлотту видеть во мне достойного соперника.

"Кстати, мисс Шарлотта. Разве мы не договорились в письмах обращаться друг к другу просто по именам?"

"М-м-м. С глазу на глаз это пока звучит немного неловко"

"Я подожду, пока вы привыкнете"

"...Кхм. Постараюсь привыкнуть как можно скорее"

Она сухо кашлянула и торопливо убрала локоть с подоконника.

Кончики её ушей едва заметно порозовели.

Общаясь с ней на протяжении года, я понял одну интересную вещь: Шарлотта на удивление уязвима перед романтической атмосферой.

"Прошу, присаживайтесь"

"Благодарю, мисс Шарлотта"

Я открыл дверцу шире и поднялся в карету.

Еще не успев сесть, я уловил витающий в воздухе легкий запах перечной мяты.

Это был запах от её отца, Дознавателя Хаузена.

Этот человек буквально живет с мятным леденцом за щекой.

Однажды я даже стал свидетелем того, как Шарлотта и Дознаватель препирались из-за этих конфет прямо на нашей помолвке.

"Хватит жрать свои леденцы в таком месте. Говорят, ты в последнее время даже инсулин начал принимать"

"Что это за тон в разговоре с отцом, Шарлотта?"

"Ой, только не начинай эту чушь про 'отца'"

Их непринужденное общение без лишнего официоза выглядело весьма забавно.

И оттого ещё более очаровательно, учитывая, что в эту эпоху подобное встречалось крайне редко.

"Вам удобно?"

"Вполне. Ах, не могли бы вы немного подождать? Остальные ещё не вышли"

"Меня предупредили. Я подожду"

Я сел напротив Шарлотты, и спустя пару минут...

...парадные двери особняка наконец-то распахнулись, и на пороге появились двое торопящихся людей.

Одной из них была Эрика.

Она собрала свои темно-красные волосы в высокий хвост и облачилась в элегантное черное платье с открытой спиной.

Она сопротивлялась до последнего, но в итоге сдалась под неумолимым натиском уговоров Старшей Горничной и моей матушки.

Второй была Фрейя.

Её аккуратно заплетенные серебряные волосы украшала небесно-голубая лента, а на ней было белоснежное платье с легкой голубой шалью.

Глядя на них, стоящих бок о бок, на ум само собой приходило сравнение с демоном и ангелом.

"Сестренка! Ну как можно было забыть про такое?"

"А я что, должна была надеть под это платье нижнее белье?"

"О боже, как ты можешь кричать о таком на улице!"

Хм. Пожалуй, лучше не спрашивать о причине их задержки.

Они вдвоем поднялись в карету.

"Спасибо, что согласились подвезти, юная леди Хаузен"

"Здрасьте"

Фрейя поприветствовала Шарлотту с безупречной вежливостью, а Эрика рядом с ней ограничилась небрежным кивком.

Но Шарлотта не обратила на манеры Эрики особого внимания.

Её интерес был всецело прикован к Фрейе.

"Не стоит так официально, юная леди Нихирит. Просто зови меня 'сестренкой'"

"Это было бы невежливо по отношению к леди, которая ещё не состоит в браке"

Они обменялись мягкими улыбками, и между ними завязалась теплая беседа.

Закончив с приветствиями, девочки тоже устроились на сиденьях.

Фрейя села рядом с Шарлоттой, а Эрика плюхнулась рядом со мной.

Эрика привалилась к оконной раме и уставилась в пустоту остекленевшим взглядом.

"...Надо было всё-таки пообедать"

Дело было вовсе не в усталости или болезни.

Просто у неё упал сахар в крови из-за того, что она пропустила обед ради грандиозного вечернего банкета.

Стук-стук, стук-стук.

Колеса застучали по брусчатке, издавая приятный, ритмичный звук.

Какое-то время на пути к Императорскому Дворцу в карете висела неловкая тишина.

Но когда карета выехала на центральную улицу, Шарлотта первой нарушила молчание:

"Кстати, леди Фрейя, вам ведь в этом году исполняется шестнадцать? Не рановато ли вам присутствовать на Фестивале Основания?"

Глаза Фрейи сузились при этих словах.

"Благодарю за заботу. Но я здесь в том числе по просьбе Дознавателя Хаузена"

"Этот человек... мой отец лично об этом попросил?"

"Именно"

Прежде чем ответить, Фрейя выпрямила спину.

"Но для начала позвольте мне задать вам всем один вопрос. Вы, случайно, не знаете, будет ли на этом Фестивале Основания присутствовать молодой аристократ по прозвищу 'Серебряный Шершень'?"

Спросила Фрейя, обводя взглядом всех присутствующих в карете.

Шарлотта слегка склонила голову набок.

"Моя голова и без того забита нужными знаниями. Зачем мне забивать её именами каких-то людей, которые не имеют никакого отношения к моей работе?"

Взгляд Фрейи переместился на меня.

"А ты, братик?"

"Извини. Меня подобные сплетни тоже мало интересуют. У меня еле хватает времени на прием пациентов и исследования"

В моей голове и так царит каша из медицинских знаний, базовых наук и кулинарных рецептов, мне просто некогда забивать память ещё и этим.

У меня просто нет на это сил.

В конце концов, взгляд Фрейи остановился на Эрике.

Эрика ответила, не отрываясь от окна:

"А я что, обязана это знать?"

"Ха-а-ах..."

Фрейя обреченно вздохнула и приложила руку ко лбу.

"Вот поэтому я и еду с вами. Вы трое ничего не смыслите в вопросах высшего света. Именно поэтому обе семьи решили, что я должна вас сопровождать."

"Обе семьи? То есть мой отец тоже дал на это добро?"

"Да. Дознаватель Хаузен тоже переживал за вас, мисс Шарлотта, поэтому и обратился ко мне с такой просьбой"

Услышав это, мы втроем виновато переглянулись и замолчали.

Нам всем было прекрасно понятно, чего именно опасались обе семьи, отправляя нас втроем на это мероприятие.

И, что самое обидное, их опасения были настолько оправданы, что нам даже возразить было нечего.

"Тц. Вечно он лезет не в своё дело"

Проворчала Шарлотта, которая совершенно не видела необходимости в светском общении, но, видимо, считала себя более подготовленной, чем я.

"Так или иначе, по этой причине я еду с вами. И, к слову, нигде не прописано, что в моем возрасте запрещено посещать Фестиваль Основания"

И это тоже было правдой.

Причина, по которой на Фестиваль Основания обычно начинают ездить с семнадцати лет, заключается в том, что именно с этого возраста начинают подыскивать партию для брака.

Но никаких строгих возрастных ограничений на посещение этого фестиваля не существовало.

"Тогда, пока мы не приехали, я введу вас в курс дела о тех людях, которых вы обязаны знать в лицо. Начнем с того, кто из Императорской Семьи почтит нас своим присутствием в этом году..."

В итоге всю дорогу до Императорского Дворца мы покорно слушали ускоренный курс по выживанию в высшем свете от Учителя Фрейи.

В этом мире, где демонические звери безраздельно властвуют над большей частью континента, даже обычные путешествия между городами связаны с огромным риском.

Обычный, беззащитный простолюдин не может гарантировать себе безопасность в такой дороге.

И даже аристократы, способные за себя постоять, не были исключением.

Они не могли рисковать и бездумно шастать по другим городам, не зная, что может случиться за время их отсутствия.

Поэтому контакты между аристократами из разных регионов сводились в основном к перепискам или общению через магические артефакты.

Но Фестиваль Основания был грандиозным исключением из этого правила.

Раз в год аристократы со всей Империи, превозмогая все опасности пути, съезжаются в столицу.

Лишь раз в году.

Потому что Фестиваль Основания был их единственным шансом заявить на всю Империю: "Наш род всё ещё жив и процветает"

Вот почему дворяне стекались сюда со всех уголков континента.

Роскошные кареты, везущие отпрысков знатных родов, выстроились в длинную очередь, уходящую от самых ворот Императорского Замка.

Орлы, змеи, розы.

Из карет, чьи дверцы украшали фамильные гербы, выходили люди с не менее помпезным достоинством.

Юные леди, облаченные в изысканные шелка, спускались по ступенькам, опираясь на руки своих сопровождающих, а молодые господа в строгих парадных костюмах, напоминающих военную форму, важно вышагивали следом.

Всякий раз, когда из кареты выходил кто-то новый, те, кто прибыл раньше, тихо перешептывались, стоя на террасе:

"Смотрите, прибыл наследник виконта де Вро."

"Семья Стенбек с Запада уже здесь? Говорят, внутри их фракции сейчас очень напряженная обстановка из-за инцидента с Бельхаймами..."

"А это разве не семья Сингх? Неужели их юной леди уже пришло время для дебюта?"

Они то хвастались своими связями, то обменивались презрительными смешками.

Отпрыски знатных родов, собравшиеся на террасе, принялись активно сплетничать обо всех прибывающих гостях.

И прямо в разгар этих сплетен...

К парадному входу подкатила карета без кучера.

Появление автоматической кареты — привилегии, доступной исключительно высшей знати от графа и выше — мгновенно приковало к себе всеобщее внимание.

"Семья Маркиза Хаузен?"

"Новые аристократы"

"Я слышал о их юной леди весьма нелестные слухи..."

Под прицелом сотен любопытных глаз дверца кареты распахнулась.

Первым на землю ступил молодой человек с черными как смоль волосами.

Равнодушный взгляд юноши, зачесавшего назад свои темные волосы, скользнул по собравшимся на террасе.

"Это же... Черный Лебедь семьи Нихирит"

"Я решительно не понимаю, как парень с такой внешностью умудрялся так долго игнорировать банкеты и прочие светские встречи"

"Тот факт, что он вышел из кареты семьи Маркиза Хаузен... значит, слухи об их помолвке — это правда?"

Юлиан, не обращая ни малейшего внимания на оценивающие взгляды толпы, развернулся и протянул руку к карете.

Схватив его руку, из салона вышла девушка с золотистыми волосами.

Единственная жемчужная заколка в её коротких золотистых волосах.

Пелерина, расшитая золотой нитью, поверх белоснежного платья.

Её наряд безупречно соответствовал статусу юной леди из маркизской семьи, но вот манеры, с которыми она спускалась по ступеням, были далеки от тех, что приняты у девушек, привыкших носить вечерние платья.

На первой ступеньке она ещё попыталась изобразить грацию, но на последней просто перепрыгнула через две, словно ей всё это жутко надоело.

Юлиан, сопровождавший её, тоже лишь горько усмехнулся.

"Она и впрямь настолько эксцентрична, как о ней говорят"

"Я-то всё гадал, с чего бы семье маркиза соглашаться на помолвку с Черным Лебедем. Так вот в чем причина"

Следом за ними из кареты вышли ещё двое.

Это были Эрика, девушка с темно-красными волосами в черном платье, и Фрейя, девушка с серебристыми волосами в серебристо-белом платье.

Эрика умудрилась выпрыгнуть из кареты обеими ногами и лишь потом, запоздало вспомнив о манерах, схватила Юлиана за руку.

Фрейя, наблюдавшая за этим со спины, с трудом сдержала разочарованный стон, подала руку Юлиану и неспешно, с достоинством спустилась по ступенькам.

И только брат и сестра из семьи Нихирит смогли сохранить подобающую осанку и походку до самого конца.

"Весьма эффектное появление во всех смыслах"

Пробормотал кто-то на террасе.

И абсолютно все присутствующие были вынуждены мысленно с ним согласиться.

Под пристальным вниманием толпы наша четверка миновала парадные двери банкетного зала.

Поскольку мы с Шарлоттой шли первыми, церемониймейстер, стоявший у входа, провозгласил:

"Юная леди Шарлотта Хаузен из семьи Маркиза Хаузен и Юный господин Юлиан Нихирит из Баронской Семьи Нихирит!"

Это было предельно лаконичное и сухое представление.

Обычно Юлиана, наследника скромного баронского рода, представили бы столь же сухо, но вот Шарлотта, происходящая из семьи маркиза, заслуживала куда более пышной и длинной тирады, подчеркивающей статус её семьи.

Но невозможно придумать то, чего нет.

У церемониймейстера банально не нашлось слов, чтобы добавить что-то ещё о семье Маркиза Хаузен, о которой в высшем свете ходило так мало информации.

Впрочем, саму Шарлотту столь короткое представление, казалось, ничуть не задело.

Позади Юлиана и Шарлотты, уже переступивших порог банкетного зала...

Фрейя зашептала так, чтобы слышала только наша компания:

"Вы же помните, где наши места?"

Шарлотта и Эрика синхронно покачали головами.

Но хотя бы я кивнул.

Единственное, в чём я не разбирался и не знал, — это новости из жизни аристократов.

Но всё, что касалось формального этикета, необходимого для поддержания моего образа протагониста, я вызубрил от и до.

Благодаря этому я прекрасно знал, где мы должны сидеть в этом огромном зале.

Окинув взглядом помещение, я без труда нашел наши места.

Чуть правее центра.

Третий уровень, если считать сверху от самой престижной внутренней зоны.

Это было место, выделенное с учетом статуса Шарлотты, дочери маркиза.

"Присаживайтесь, мисс Шарлотта"

Я отодвинул стул, и Шарлотта села с непринужденной уверенностью.

Следом подошла очередь Эрики.

"Эрика. Не смей пока бежать за едой, просто сядь"

"Хнык. А когда можно будет?"

"Через час. Ещё не все гости собрались"

"У-у-у..."

Эрика, до этого смотревшая на свою пустую тарелку, понуро опустила голову.

Её длинный хвост уныло повис, идеально отражая её настроение.

Она безвольно плюхнулась на стул.

И, наконец, Фрейя.

"Благодарю, братик"

Как и ожидалось, Фрейя в очередной раз оказалась единственной, кто продемонстрировал безупречные манеры.

Когда я наконец-то занял свое место, Фрейя окинула взглядом нашу компанию и произнесла:

"Ну, раз уж мы нашли свои места, пора бы нам пойти и поприветствовать остальных наследников. Спрошу на всякий случай: вы хоть запомнили, о ком я вам рассказывала в карете?"

"Ты упоминала, что Семья Барона Вульфа в хороших отношениях с нашим домом, да? А вот Семья Графа Гилберта нас на дух не переносит"

"А их лица? Вы их лица запомнили?"

Мы втроем замолчали как по команде.

Фрейя, словно предвидя такой исход, лишь глубоко вздохнула и поднялась со стула.

"Так я и думала. Пойдемте вместе. Я буду вашим проводником"

Шарлотта, Юлиан и Эрика направились в толпу под предводительством Фрейи.

По пути Фрейя мастерски сканировала обстановку.

"Туда пока не идем. Юная леди Лилиенталь выглядит слишком занятой"

"А что насчет той группы?"

"Раз уж Семья Барона Вульфа и Семья Барона Хайде в хороших отношениях с нашим отцом, подойти поздороваться будет вполне уместно"

Фрейя подошла первой, мило улыбнулась и поздоровалась, и противоположная сторона, узнав её, ответила столь же тепло.

А следом за ней подошли мы — Юлиан, Шарлотта и Эрика.

Первые парочка приветствий были чисто формальными.

Но когда дело дошло до третьего и четвертого...

...к нашему разговору начали присоединяться другие наследники, и мы незаметно для себя оказались в центре довольно большой компании.

Как только вокруг нас собралось достаточно людей, Фрейя плавно, словно течение реки, сменила тему разговора.

"Позвольте мне представить вас друг другу ещё раз. Это мой старший брат, Юлиан Нихирит, а эта юная леди — его невеста, мисс Хаузен"

Услышав этот недвусмысленный намек на статус Шарлотты в интонации Фрейи, присутствующие юные леди натянуто улыбнулись.

Некоторые из них, встретившись со мной взглядом, густо покраснели.

"Этот человек..."

"Черный Лебедь Нихиритов..."

И суровый взгляд Фрейи, брошенный на этих самых краснеющих барышень, был своего рода бонусом.

Среди присутствующих, наследник Семьи Хайде поправил свои очки в золотой оправе и посмотрел на меня с нескрываемым уважением.

"Я слышал о вас от Фрейи, лорд Юлиан. Говорят, именно вы раскрыли то безнадежное дело в поместье Бельхайм. Не могли бы вы рассказать нам об этом подробнее?"

Я сразу понял, что этот вопрос был задан исключительно из вежливости.

Здесь просто физически не могло быть ни одной юной леди или молодого господина, которые бы не знали всех подробностей инцидента с Бельхаймами.

Разве что им было бы столь же плевать на дела в высшем свете, как мне или Шарлотте.

И тем не менее, попросить меня рассказать эту заезженную историю годичной давности было проявлением такта, чтобы помочь мне влиться в их компанию.

'Подумать только: мне, мужику, прожившему лет почти пятьдесят, не хватает социальных навыков даже на уровне этого мальчишки...'

Испытав мимолетный укол совести перед вежливостью этого парня, я принялся пересказывать события тех дней.

"Это слишком щедрая оценка. Я всего лишь сделал то, что был должен..."

Незаметно для самого себя я легко и непринужденно влился в ту компанию, с которой меня познакомила Фрейя.

Сидевшая рядом со мной Шарлотта то и дело кусала губы, с трудом сдерживая рвущиеся наружу дедуктивные мысли.

Но это лишь доказывало, что она обладает хотя бы минимальными навыками выживания в обществе, чтобы понимать: здесь не место для подобного.

После того как отпрыски всех семейств поочередно представились друг другу...

...очередь, естественно, дошла и до Эрики.

"А эта юная леди..."

"Я Эрика. И фамилии у меня нет"

"Ах! Так это тот самый человек, которого так расхваливала юная леди Фрейя!"

Эрика с недоумением уставилась на Фрейю, словно над её головой повис огромный вопросительный знак.

Её взгляд так и кричал: 'Ты что вообще про меня тут наплела?'

Словно отвечая на этот вопрос, одна из юных леди раскрыла веер и принялась осыпать Эрику комплиментами.

"Юная леди Фрейя славится среди нас как выдающийся Волшебник-подмастерье. Но я слышала, что в спаррингах с леди Эрикой она ещё ни разу не смогла одержать победу"

"А?"

"Была бы безмерно признательна, если бы вы как-нибудь позволили мне насладиться вашим мастерством воочию"

Глаза юной леди так и сияли, когда она склонилась к Эрике.

Эрика рефлекторно отступила на шаг.

"Да я не такая уж и велика—"

"Наша семья возлагает на Эрику огромные надежды"

Я вмешался, оборвав Эрику на полуслове.

Это было не то место, где стоило прибедняться.

В обществе, где люди беззастенчиво раздувают свои достижения, не было ни малейшего смысла преуменьшать реальные заслуги.

Я склонился к Эрике, чьи глаза стали размером с блюдце, и прошептал:

"Ты же помнишь, почему я выбрал именно тебя, верно?"

Эрика торопливо закивала.

Её длинный хвост хлестко ударил её же по щеке.

Я одарил Эрику одобряющей улыбкой, а затем принялся рассказывать о её талантах перед собравшимися наследниками.

О том, как она в таком юном возрасте уже овладела Боевой Аурой, о её уровне мастерства, позволяющем применять магию прямо в бою, и о её потенциале, который гарантированно приведет её к первому рангу в скором будущем.

Выслушав мою речь, молодые господа разразились аплодисментами в адрес Эрики.

"Ох, ну... я просто..."

Слова застряли у неё в горле.

Эрика сделала шаг назад и как бы невзначай спряталась за моей спиной.

Она всегда боготворила аристократов и мечтала о красивой жизни.

Но теперь, когда эти самые аристократы осыпали её комплиментами, она чувствовала себя жутко не в своей тарелке.

И вот, когда представление Эрики подошло к концу...

Фрейя мастерски перевела тему.

"Кстати, вы слышали, кто из Императорской Семьи должен почтить нас своим присутствием сегодня?"

"Слышала, вроде бы Двенадцатый Принц"

"Двенадцатый... ясно"

При упоминании Имперского Принца голос одной из юных леди заметно помрачнел.

Другая девушка раскрыла веер и вмешалась в разговор.

Понизив голос почти до шепота, она обратилась к нашей группе:

"Говорят... Её Высочество, Супруга Принца... снова потеряла ребенка"

"Я тоже слышала. И это уже в четвертый раз..."

Все юные леди и господа как по команде перешли на приглушенный шепот.

И только Эрика, хлопая глазами, никак не могла уловить суть разговора.

Заметив это, я склонился к ней и прошептал:

"Это значит, что у неё случился четвертый выкидыш"

"Ох, какой ужас"

Выкидыш.

Как ни странно, но в секторе D это было довольно частым явлением.

Эрика повидала немало проституток, которые, не подозревая о беременности, продолжали работать, что приводило к плачевным последствиям.

Поэтому Эрика прекрасно понимала всю трагичность слова 'выкидыш'.

"А в чем причина? Это проклятие?"

"Да кто вообще осмелится проклинать Императорскую Семью?"

"Значит, Её Высочество просто от природы слаба здоровьем?"

"Думаю, на этот раз Императорский Двор уже не закроет на это глаза"

"Боюсь, дело идет к аннулированию брака"

"И не говорите. Я слышала, Его Высочество Принц души не чает в своей супруге и пытается её защитить, но..."

Все присутствующие прекрасно понимали, к чему это приведет.

Если выкидыши будут продолжаться, статус Супруги Принца неизбежно пошатнется.

Какими бы сильными ни были их чувства, проблема отсутствия наследника — это та черта, за которой личные привязанности отходят на второй план.

И эти сплетни служили тому прямым доказательством.

Императорский Двор всегда жестко пресекал любые слухи о своих внутренних проблемах, чтобы они не просачивались за пределы Замка.

Тот факт, что эти сплетни гуляют по всему высшему свету, означал лишь одно: императорский двор намеренно ничего не предпринимал в отношении этих сплетен.

Было логично предположить, что двор уже вовсю готовится к аннулированию брака.

И в этот самый момент я, до этого молча слушавший их перешептывания, внезапно проявил интерес к теме:

"Простите, а вы случайно не знаете, где сейчас находится Её Высочество, Супруга Принца?"

То, что мой голос, в отличие от остальных, прозвучал до странности взволнованно, было отнюдь не плодом их воображения.

----------

Бал Звезд (4)

В свое время я не мог похвастаться особыми познаниями в области акушерства и гинекологии.

Тогда это объяснялось тем, что я только-только начал вникать в эту сферу, да и то, так сказать, по верхам.

Но прошло уже целых семь лет с тех пор, как я начал принимать роды и выхаживать женщин в Лимбус-Пите.

И к этому моменту мой багаж клинического опыта вырос настолько, что я мог бы смело назвать себя профильным специалистом, пусть и не дотягивающим до уровня профессора гинекологии.

Именно поэтому, едва услышав о том, что у Супруги Принца случилось четыре выкидыша подряд...

"Простите, а вы случайно не знаете, где сейчас находится Её Высочество, Супруга Принца?"

...было абсолютно неудивительно, что этот вопрос сорвался с моих губ сам собой.

"А? Лорд Юлиан? К чему такой внезапный интерес..."

"Просто это напомнило мне о нескольких моих пациентках, которые страдали от схожей проблемы"

Выкидыш — это, безусловно, трагедия, которая может случиться с любой женщиной.

Стресс, нервное истощение или просто банальное, роковое невезение.

Но картина меняется кардинальным образом в тот момент, когда выкидыши повторяются более двух раз.

Привычное невынашивание беременности.

Диагноз, который ставится именно в таких случаях, когда самопроизвольное прерывание беременности происходит два раза и более.

И стоит только поставить этот диагноз, как перед врачом встает новая, критически важная задача — найти скрытую патологию в организме самой матери.

Именно по этой причине я начал допытываться у ошарашенных отпрысков знати, пытаясь выудить из них любые доступные детали о состоянии Супруги Принца.

"Ах, перед этим. Не могли бы вы рассказать мне чуть подробнее о симптомах Её Высочества?"

"Подробнее? Что именно вы имеете в виду..."

"На каком именно сроке обычно случалось несчастье? До того, как живот начинал округляться, или после?"

"Э-э... Насколько я слышал, трагедия, как правило, происходила вскоре после того, как живот становился заметен"

Тогда вероятность хромосомных аномалий или гормональных сбоев крайне мала.

Подобные проблемы, как правило, дают о себе знать на самых ранних стадиях беременности.

Одно это уже существенно сужало круг подозреваемых.

'Истмико-цервикальная недостаточность, аномалии строения матки или же аутоиммунное заболевание'

Учитывая, что выкидыши происходили на одном и том же сроке целых четыре раза, эти три варианта казались наиболее вероятными.

И каким бы из них ни оказался недуг Супруги Принца, с каждым из них я был прекрасно знаком.

В конце концов, с подобными случаями в квартале красных фонарей я сталкивался сплошь и рядом.

"Скажите, а Её Высочество тоже почтит сегодняшний банкет своим присутствием?"

На этот раз ответила Фрейя.

"Да, братик. Насколько я знаю, она должна прибыть вместе с Его Высочеством Имперским Принцем"

"Вместе?"

"Фестиваль Основания — это, помимо прочего, прекрасная возможность продемонстрировать благополучие и незыблемость Императорской Семьи. Даже если Её Высочеству нездоровится, ей вряд ли позволят пропустить столь значимое событие"

"Вот как?"

Возможно, она уловила что-то в моей интонации.

Эрика, прищурив один глаз, подозрительно уставилась на меня.

"Учитель... то есть, юный господин. Только не говори, что ты уже разгадал, в чем там дело, просто послушав эти сплетни?"

"Хм. Скажем так: процентов на пятьдесят я уверен"

"Ну кто бы сомневался. И как ты оцениваешь сложность этого случая по сравнению со своими обычными пациентами?"

Под 'обычными пациентами' она явно подразумевала бедолаг из Лимбус-Пита.

Должно быть, она специально переформулировала вопрос, прекрасно понимая, что у стен здесь могут быть уши.

"Если мои догадки верны, то уровень сложности ниже среднего. В сравнении с той пациенткой, которую мы вытащили с того света пару месяцев назад, здесь не должно возникнуть особых трудностей"

"А, ну раз так, то пустяки. Я тебе понадоблюсь?"

"Вероятность этого крайне мала, но на всякий случай — дай мне знать, если почувствуешь от Супруги Принца какую-нибудь странную, болезненную энергию"

Можно было с уверенностью исключить инфекционное заболевание.

Даже самые свирепые инфекции крайне редко провоцируют регулярные выкидыши на одном и том же сроке.

И всё же, чисто ради перестраховки, я дал Эрике указание быть наготове.

Интересно, зацепила ли её реакция Эрики?

Шарлотта, до этого хранившая молчание, неожиданно вмешалась в разговор.

"Неужели можно сделать какие-то выводы, основываясь лишь на этих крохах информации? Или я что-то упустила?"

"Это не загадка и не расследование преступления, мисс Шарлотта. Не стоит превращать недуг пациента в игру на сообразительность"

Шарлотта обиженно надула губки.

Её золотистые локоны, казалось, тоже слегка поникли.

И в этот самый момент.

—-!

Пронзительный звук фанфар сотряс своды банкетного зала.

Все разговоры мгновенно смолкли, и сотни пар глаз как по команде устремились к главному входу.

Голос церемониймейстера эхом разнесся по огромному залу.

"Его Высочество Эдмунд Эшенвальд, 12-й Принц Империи, и Её Высочество Супруга Принца, ПРИБЫЛИ——!"

Церемониймейстер надрывал связки так, словно от громкости его крика зависела судьба Империи.

Пока я мысленно прикидывал, не стоит ли мне угостить его лимонно-медовым леденцом для горла...

Массивные дубовые двери распахнулись.

Первыми внутрь строевым шагом вошли двое рыцарей Императорской Гвардии, а следом за ними показался молодой мужчина, сменивший военный мундир на роскошный парадный костюм.

12-й Принц, Эдмунд.

Молодой человек с гладко зачесанными каштановыми волосами излучал ауру военного, что было заметно с первого взгляда.

Его левая рука при ходьбе оставалась неподвижной — явная привычка всегда держать ладонь на эфесе меча, даже если его сейчас не было.

"Он правша. Левая рука не двигается из-за въевшейся привычки придерживать ножны, которых сейчас нет."

Выдала Шарлотта, стоявшая рядом со мной, озвучив ту же самую дедуктивную цепочку, что пронеслась и в моей голове.

Взгляды всех присутствующих были прикованы к Имперскому Принцу.

Но среди всей этой толпы лишь мой взгляд был устремлен не на него, а на женщину, шедшую чуть позади.

Она следовала за принцем, отставая ровно на полшага.

Изысканное серебристо-серое платье, воротник из тончайшего кружева, доходящий до самой шеи.

Мой взгляд скользнул по её лицу и быстро начал сканировать Супругу Принца сверху вниз.

'Сетчатые багровые пятна в районе ключиц — есть'

Кровоизлияния были отчетливо видны.

Судя по всему, она изо всех сил пыталась скрыть их под толстым слоем пудры и высоким кружевным воротником, но пятна были слишком обширными, чтобы замаскировать их полностью.

Затем мое внимание переключилось на её кисти, украшенные массивными перстнями.

'Пальцы слегка отекшие'

Легкая, но заметная отечность — до такой степени, что кольца больно впивались в бледную кожу.

Вероятность терапевтического заболевания стремительно росла.

И, наконец, я обратился за финальным подтверждением к Эрике.

"Ну как? Видишь что-нибудь необычное?"

"Нет? Вроде абсолютно нормальная"

"Так я и думал. Значит, инфекция или проблемы с кроветворением отпадают"

Вердикт моего личного, баснословно дорогого аппарата для проверки костного мозга, коим являлась Эрика, окончательно отмел эти два варианта.

Опираясь лишь на эти данные, я мог с 80-процентной уверенностью поставить диагноз.

Но мне хотелось повысить вероятность до абсолютного максимума.

'Очень хочется спросить насчет её мочи, но...'

Мне нужно было узнать, не пенится ли у неё моча.

Но... к счастью, я ещё не настолько утратил связь с реальностью, чтобы задавать такие вопросы в разгар банкета.

Я прекрасно понимал: задай я подобный вопрос, и моя голова на законных основаниях покатится с плахи на гильотину.

Поэтому я решил подтвердить последний симптом, прибегнув к помощи Шарлотты.

"Мисс Шарлотта. Вы, случайно, не планировали подойти и поприветствовать Их Высочеств?"

Шарлотта, которая до этого дулась, ковыряя свой сорбет из-за моего замечания про 'игру на сообразительность', недовольно подняла на меня глаза.

"Что? Ах, да. Было бы верхом неприличия просто передать подарок и промолчать"

"В таком случае, когда будете вручать подношение и обмениваться любезностями с Её Высочеством, не могли бы вы настоятельно порекомендовать ей выпить самый холодный напиток, который только найдется?"

"И зачем это нужно?"

"Для постановки диагноза"

"Сделаю"

Лицо Шарлотты, ещё секунду назад выражавшее вселенскую скуку, мгновенно оживилось.

"Но с одним условием: взамен вы должны будете в мельчайших подробностях описать мне весь процесс вашей дедукции"

"Вряд ли эти знания пригодятся вам, мисс Шарлотта"

"Тем не менее, я смогу извлечь массу полезного из ваших методов наблюдения"

"Раз так... Договорились"

Шарлотта отложила ложечку и поднялась со стула.

И тут же, без тени стеснения, взяла меня под руку.

Хм. Ощущения немного не те, что я ожидал.

Не то чтобы там совсем ничего не было, но по сравнению с Эрикой как-то пустовато.

Отгоняя от себя эти грешные мысли, мы влились в очередь из аристократов, желающих преподнести свои дары.

"Пойдемте, жених мой"

Она явно была на взводе от предвкушения.

Похоже, сам процесс постановки медицинского диагноза воспринимался ею не иначе как увлекательная игра по поиску преступника.

Церемония вручения даров началась с семейств, занимающих низшие ступени аристократической иерархии.

Благодаря Шарлотте мы пользовались привилегиями Маркизского Дома, поэтому замыкали эту длинную очередь.

Квазибароны, Бароны, Виконты...

Юные леди и господа поочередно подходили к принцу, с почтением выставляя перед ним свои тщательно продуманные подарки.

Редчайшие целебные травы, филигранные изделия из кристаллов маны, вычурные ювелирные украшения.

Наследники из кожи вон лезли, чтобы преподнести самые изысканные и дорогие дары, на которые только хватало их щедрых карманных расходов.

Шарлотта, искоса поглядывавшая на это великолепие, тихо зашептала:

"Послушайте, а не перегнули ли мы палку с нашим подарком?"

"Кто знает"

Скорее всего, Шарлотта пыталась намекнуть на то, что наше ружье было слишком дорогостоящим подарком по сравнению с их.

Однако, если мой диагноз окажется верным, то, что мы собирались преподнести, в разы превосходило по своей ценности 'какое-то там' ружье.

"Благодарю"

"Хм... Барон Эйдель... Я запомню"

"Да, весьма признателен"

В самом начале очереди.

12-й Принц монотонно повторял заученные фразы.

Его голос звучал предельно вежливо, но при этом абсолютно равнодушно.

Учитывая, что этот человек четырежды пережил смерть собственных детей и стоял на пороге принудительного аннулирования брака с любимой женщиной, его апатия была более чем понятна.

Улыбка Супруги Принца, сидевшей подле него, также становилась всё более вымученной и неестественной с каждой минутой.

Пока я молча анализировал происходящее, очередь наконец дошла и до нас.

"Юная леди Шарлотта Хаузен из семьи Маркиза Хаузен и Юный господин Юлиан Шнабель из Баронской Семьи Нихирит!"

Услышав объявление церемониймейстера, мы приблизились к принцу.

Шарлотта первой выразила свое почтение.

Идеальный угол наклона, грациозный жест пальцев, придерживающих подол платья, и даже идеально выверенная пауза перед тем, как поднять взгляд.

Придраться было просто не к чему.

И почему я не удивлен? Эта девчонка всё умеет, просто большую часть времени ей лень утруждать себя этикетом.

"От лица Маркизского Дома Хаузен преподношу вам этот скромный дар, с искренними пожеланиями крепкого здоровья и процветания Вашему Высочеству"

Шарлотта дала знак слуге.

И слуга с почтением вынес вперед подготовленное мной ружье.

Когда открылся длинный футляр, обтянутый алым бархатом, равнодушный взгляд 12-го принца мгновенно преобразился.

Специализированное крупнокалиберное оружие для охоты на демонических зверей.

Эксклюзивный ствол, пронизанный проводниками маны, с изысканной золотой гравировкой, и приклад, инкрустированный тончайшими серебряными нитями.

В отдельном отсеке идеально ровным рядом покоились десять бронзовых магических пуль, стоимость каждой из которых равнялась месячному жалованью элитного рыцаря.

При виде столь роскошного мужского подарка, устоять перед которым было просто невозможно, даже губы доселе бесстрастного принца искривились в слабой, но искренней улыбке.

"...Воистину, превосходный экземпляр"

Ещё бы.

На эту игрушку я спустил абсолютно весь свой недельный доход с продаж вакцины и инсулина.

"Кажется, карманные расходы Маркизского Дома Хаузен в разы превышают мои собственные"

С горькой усмешкой добавил 12-й Принц.

Мы не стали развеивать его заблуждения.

"Раз уж я получил столь щедрый дар, полагаю, нам стоит немного побеседовать. Признаться, у меня до сих пор не выпадало шанса поближе познакомиться с Домом Маркиза Хаузен"

По маху руки 12-го Принца слуги тут же подставили два роскошных стула по обе стороны от трона.

Это было проявлением уважения титулу маркиза.

В отличие от остальной публики, с представителями маркизских родов было принято обмениваться парой светских фраз, подчеркивая их особый статус.

Разумеется, в нашем случае это было ещё и приятным бонусом за баснословно дорогое ружье.

"Благодарю вас, Ваше Высочество"

Шарлотта с непринужденной грацией опустилась на стул. Я последовал её примеру.

Вблизи плачевное состояние Супруги Принца стало ещё более очевидным.

Первое, что бросалось в глаза — это глубокие темные круги под глазами, которые не смогла скрыть даже толстая пудра, а цвет губ, густо накрашенных помадой, был бесконечно далек от здорового розового оттенка.

То, с каким трудом ей давалась эта вымученная улыбка, ясно давало понять: само нахождение в этом зале было для неё невыносимой пыткой.

Я видел подобные лица десятки раз в квартале красных фонарей.

Лицо матери, потерявшей свое дитя, так ни разу и не прижав его к груди, оставалось неизменным — будь то в роскошных залах Императорского Дворца или в грязных переулках сектора D.

Принц, судя по всему, тоже прекрасно понимал, как тяжело приходится его жене, и то и дело бросал на неё тревожные, полные заботы взгляды.

Именно в этот момент Шарлотта обратилась к Супруге Принца:

"Ваше Высочество, не утомительно ли вам сидеть здесь так долго? Не желаете ли промочить горло прохладным напитком?"

"Благодарю за заботу, юная леди Хаузен. Я и в самом деле почувствовала жажду"

Супруга Принца слабо кивнула, выдавив из себя вежливую улыбку.

Шарлотта дала знак слуге.

И тот незамедлительно поднес изящный хрустальный бокал с шампанским, покоящийся на подушке из колотого льда.

Стенки бокала уже покрылись испариной, не оставляя сомнений в том, что напиток ледяной.

Но на этом Шарлотта не остановилась.

"Congel (Заморозка)."

Едва слышно, так, чтобы это уловил только я, Шарлотта прошептала заклинание.

Охладив бокал до предела, она изящно протянула его Супруге Принца.

Та с благодарностью приняла напиток.

Её тонкие, почти прозрачные от бледности пальцы обхватили ледяной хрусталь.

Шарлотта и Супруга Принца, держа бокалы в руках, продолжили обмен светскими любезностями.

И так прошло ровно тридцать секунд.

'Отлично. Как я и предполагал'

В тот самый момент, когда Супруга Принца поставила бокал на столик...

Мой взгляд мгновенно зацепился за её неестественно белые кончики пальцев.

Синдром Рейно.

Симптом, при котором кончики пальцев рук или ног резко белеют под воздействием холода или сильного стресса.

И по совместительству — один из самых распространенных и верных признаков аутоиммунных заболеваний, таких как ревматоидный артрит или системная красная волчанка.

Я мысленно сложил все факты воедино.

'Четыре выкидыша подряд на одном и том же сроке. Сетчатые багровые пятна в районе ключиц. Легкая отечность пальцев. И, наконец, Синдром Рейно'

Теперь у меня не оставалось ни малейших сомнений.

Это была классическая клиническая картина, которую обязан знать любой уважающий себя врач, независимо от узкой специализации.

'Могу сказать, что я уверен на 90 процентов'

Конечно, для стопроцентной уверенности необходимо было провести ряд дополнительных анализов, чтобы заполнить оставшиеся десять процентов.

Реакция Вассермана, проверка времени свертываемости крови и анализ мочи на белок — это тот минимум, который требовался для окончательного диагноза.

Однако,

'Разве я могу отказать себе в таком удовольствии?'

Врач, уверенно озвучивающий диагноз, опираясь исключительно на свою феноменальную дедукцию, ещё до проведения каких-либо анализов.

От одного только описания веет духом Шерлока Холмса — устоять просто невозможно.

Конечно, "настоящий" Шерлок сейчас сидит прямо рядом со мной, ну да ладно.

А об остальном уж как-нибудь позаботится сила сюжета жанра недопониманий, не так ли?

В конце концов, я всегда так жил, и до сих пор эта стратегия работала безотказно.

'Была не была'

Решено — я иду ва-банк.

Я сделал глубокий вдох, нацепил на лицо максимально невозмутимую мину и заговорил:

"...Глядя на это ружье, мне невольно вспоминаются те славные деньки, когда я загнал того мерзавца на Юге"

"Ваше Высочество"

"Да, слушаю вас, юный господин Нихирит"

"По правде говоря, это ружье — лишь малая часть даров, которые я подготовил"

Рука 12-го Принца, любовно поглаживающая ствол, замерла.

"Я подготовил нечто совершенно особенное лично для Вас и Её Высочества, Супруги Принца"

В глазах 12-го Принца вспыхнул неподдельный интерес.

Одно лишь ружье уже было подарком, превосходящим все мыслимые ожидания, а тут выясняется, что это ещё не всё?

Именно так это читалось на его лице.

"Ха. Я, конечно, наслышан о том, что Маркизский Дом Хаузен не стеснен в средствах, но что же вы приготовили на этот раз?"

В его голосе слышалось неприкрытое, почти детское предвкушение.

Словно он ждал, что я сейчас достану из-под полы какого-нибудь навороченного меха-голема-трансформера.

В отличие от него, Супруга Принца выглядела абсолютно равнодушной и отрешенной.

Для человека, для которого само пребывание на этом банкете было невыносимой пыткой, какой смысл мог нести очередной роскошный подарок?

Окинув взглядом воодушевленного мужчину и поникшую женщину, я широко и уверенно улыбнулся.

"Я преподнесу вам 'пополнение' "

"...Пополнение?"

12-й Принц слегка склонил голову набок.

По его лицу было видно, что он не сразу уловил смысл сказанного в таком контексте.

Поэтому я сказал это прямо:

"Я говорю, что подарю вам долгожданного ребенка"

Голова 12-го Принца резко дернулась и застыла.

Словно само время в зале остановилось.

Абсолютно безразличные глаза Супруги Принца впервые за весь вечер испуганно дрогнули.

Реакция двух слуг, стоявших за спиной 12-го Принца, тоже была весьма показательной.

Один из них так затрясся, что поднос в его руках едва не с грохотом полетел на пол, а второй уставился на своего коллегу так, словно не верил собственным ушам.

А отпрыски знатных родов, сидевшие неподалеку и беззастенчиво греющие уши, теперь пялились на меня с отвисшими челюстями.

И в эпицентре этого шквала ошарашенных взглядов...

Лишь Шарлотта смотрела на меня с неподдельным, почти фанатичным восхищением.

----------

Бал Звезд (5)

"Что вы только что сказали, юный господин Нихирит?"

"Я сказал, что подарю вам двоим ребенка"

Взгляд 12-го Принца намертво прикипел ко мне.

Этот взгляд был мне до боли знаком.

В квартале красных фонарей я сталкивался с подобным не раз и не два.

"Правда? Вы хотите сказать, что у нас может быть малыш?"

Работая врачом в Лимбус-Пите, поневоле наслушаешься самых разных историй.

Проститутка, мечтающая навсегда стереть свое прошлое и начать новую жизнь.

Бывший бандит из организованной преступности, которому отрезали 'это самое'.

Семейная пара разных видов, отчаянно пытающаяся преодолеть межвидовой барьер.

Самые разные молодожены тайно приходили в мою клинику.

А уходили, бережно прижимая к груди пеленку с младенцем.

"Учитель... вы ведь... вроде как Целитель? Насколько вообще далеко простирается эта ваша профессия — Врач?"

Всегда изумлялся Ванчо, наблюдая за всем этим со стороны.

Конечно, далеко не все эти истории заканчивались счастливым концом.

Всё-таки это не та слащавая сказочка, где добро всегда побеждает.

Но что касается этой пары, я могу с абсолютной уверенностью заявить: их ждет хэппи-энд.

С мужской функцией у принца всё в полном порядке, а состояние Супруги Принца вполне поддается лечению.

'К тому же, у меня уже есть все необходимые препараты, не нужно даже изобретать ничего нового'

Именно поэтому я и позволил себе сделать столь смелое заявление.

Разумеется, пара, не подозревающая о наличии у меня таких козырей, всё ещё пребывала в шоке, пытаясь переварить смысл моих слов.

"..."

Рот принца приоткрылся, а затем снова закрылся.

Словно выброшенная на берег рыбка, принц беззвучно шевелил губами, пока, наконец, из него не вырвалось:

"...Давайте поговорим наедине"

Эдмунд поднялся со своего места.

Развернувшись ко мне спиной, принц направился в сторону малой приемной.

"Дорогая. Следуй за мной"

Супруга Принца, до этого застывшая как каменная, словно верная жена, дождавшаяся мужа с войны, наконец-то пошевелилась, услышав голос мужа.

Я тоже встал и бросил взгляд на Шарлотту.

Мне даже не пришлось ничего говорить — она уже собиралась идти следом.

Судя по блеску в её глазах, моя дерзкая выходка определенно подогрела её интерес.

Но, в отличие от меня, Шарлотта предпочла держать язык за зубами.

И вот так, вслед за принцем и его супругой, мы пересекли банкетный зал и вошли в малую приемную.

"Заходите"

Помещение, в которое мы зашли следом за принцем, оказалось крошечной комнаткой с двумя поставленными друг напротив друга диванами, освещенной лишь двумя тусклыми настенными Магическими Лампами.

Едва мы переступили порог, рыцарь Императорской Гвардии, сопровождавший нас, плотно прикрыл за собой дверь.

Щелк.

В ту самую секунду, когда эхо закрывающейся двери растворилось в тишине...

Эдмунд повернулся к нам спиной.

Какое-то время принц стоял молча, не поворачиваясь.

Затем он медленно заговорил.

"Я служил на Южном Фронте"

Голос доносился со стороны его напряженной спины.

"Три года. Я стоял на Стене Черного Железа и своими глазами видел, как трупы складываются в горы у меня под ногами"

Плечи Эдмунда едва заметно дрогнули, когда он сделал глубокий вдох.

"На поле боя ты становишься свидетелем бесчисленных трагедий. Того, как люди расстаются с жизнью, лиц, искаженных предсмертной агонией, и того, как выжившие влачат свое жалкое существование до конца своих дней"

"..."

"Поэтому со временем ты учишься относиться к большинству трагедий с холодным равнодушием"

Только тогда Эдмунд наконец повернулся к нам лицом.

На его лице, которое, как я ожидал, будет искажено гневом, читалась лишь бесконечная, всепоглощающая усталость.

"И именно поэтому ты снисходительно смотришь на глупости, которые порой несут эти зелёные юнцы, не повидавшие войн. Если ты видишь, что в их словах нет злого умысла, ты просто закрываешь на это глаза."

Взгляд Эдмунда переместился на Шарлотту.

"Пару минут назад я видел, что вы сотворили с бокалом моей жены. Учитывая отсутствие дурных намерений, я счел этот фокус с охлаждением напитка лишь невинной шалостью и проигнорировал его"

Затем Эдмунд снова посмотрел на меня.

И его голос стал заметно ледянее.

"Однако то, что вы посмели произнести, проигнорировать я не могу"

Эдмунд шагнул ко мне.

"Юный господин Нихирит. Вам вообще ведомо то чувство... когда приходится провожать в небытие крошечную жизнь, которая только-только зародилась?"

Жизнь.

При этом слове плечи Супруги Принца болезненно вздрогнули.

"Каждый раз, когда её живот начинал округляться, мы не могли заставить себя назвать его тем же именем, что и в прошлый раз... мы хоронили те имена глубоко в сердце, и с дрожью в голосе, моля всех богов о том, чтобы на этот раз встретить здорового малыша, хотя бы в этот раз... давали ему новое имя. Вы хоть представляете, каково это..."

Голос принца, до этого звучавший ровно и сдержанно, предательски сорвался.

И мужчина, позабыв даже о формальностях и своем статусе, выплеснул на меня всё свое неподдельное отчаяние и гнев.

"Как вы вообще посмели так бездумно трепаться о... о нашей боли—!"

"Нет нужды переживать каждую трагедию на собственной шкуре, чтобы понять чужую боль, Ваше Высочество"

Мой спокойный тон оборвал принца на полуслове.

И не дав ему опомниться, я добавил коротко и ясно:

"Как вы думаете, сколько младенцев скончалось, так и не дождавшись моего спасения, Ваше Высочество?"

"..."

Рот принца плотно сжался.

Инициатива перешла в мои руки.

"Конечно, я не испытывал этой потери лично. Но те, кто изо дня в день наблюдает за трагедиями других, волей-неволей несут на себе часть их бремени. И когда тяжесть этих чужих бед скапливается на плечах, в какой-то момент я тоже начинаю испытывать боль, ничуть не уступающую их собственной"

Глаза Эдмунда едва заметно расширились.

"В день я принимаю больше десяти рожениц. За год через мои руки проходят тысячи детей. И среди них есть те, кого я провожаю в последний путь, даже не успев толком с ними попрощаться"

"..."

"Я вижу пары, для которых даже робкая надежда кажется непозволительной роскошью. Как вы думаете, почему такой человек, как я, посмел дать вам подобное обещание, Ваше Высочество?"

Эдмунд ничего не ответил.

Но то, что его кулак, ещё секунду назад сжатый до побеления костяшек, расслабился, было красноречивее любых слов.

"...Вы... готовы поставить на кон свое доброе имя ради этих слов?"

"Если это вернет вам двоим веру в лучшее, я с радостью это сделаю"

И сразу же после этого.

"...Юный господин Нихирит"

Раздался тихий, еле слышный голосок.

Услышав его, все присутствующие разом повернулись к Супруге Принца.

Женщина, не проронившая ни звука с тех пор, как мы вошли в эту комнату, наконец заговорила.

"До меня дошли слухи о том, что произошло в поместье Бельхайм"

Словно каждое слово давалось ей с невероятным трудом, её голос мелко дрожал.

"Говорят, именно вы распутали это дело и спасли юную леди. Если это так..."

Супруга Принца на мгновение прикусила губу.

"Значит ли это... что вы сможете исцелить и меня?"

Я кивнул без тени сомнений.

Разумеется, в медицине никогда не бывает стопроцентной гарантии.

Даже если ты выкладываешься на все сто, трагедия всегда может настигнуть исподтишка.

Но если этот блеф хоть немного успокоит пациентку, я готов блефовать сколько угодно.

'Шанс на успех — около 90%. Этого более чем достаточно'

В конце концов, именно для этого мне и нужна была удача жанра недопониманий.

Поэтому я ответил с непоколебимой уверенностью:

"Да, я вам помогу"

В глазах Супруги Принца промелькнуло что-то странное.

Слёзы, готовые вот-вот пролиться, скопились в уголках её глаз.

И прежде чем плотина окончательно прорвалась, я забил последний гвоздь.

"Но, прежде чем мы продолжим, позвольте кое-что прояснить"

Я обвел взглядом принца и его супругу и произнес:

"Выкидыш — это не болезнь"

Конечно, с академической точки зрения он классифицируется именно так.

Но в клинической практике выкидыш рассматривается как явление, а не как самостоятельное заболевание.

"И в этом абсолютно нет ничьей вины"

"..."

"Просто вам двоим потребуется чуть больше времени, сил и молитв, чем остальным, чтобы наконец-то встретить своего малыша. Вот почему слово 'исцелить' здесь совершенно неуместно"

Слёзы, застывшие в глазах Супруги Принца, наконец покатились по щекам.

Принц молча приобнял жену за плечи.

Прижав её к груди и коснувшись губами её макушки...

Он тихо прикрыл глаза.

Я молча ждал, давая супругам время справиться с эмоциями.

Сколько прошло времени?

Принц убрал руку с плеча жены, тяжело вздохнул и посмотрел на меня.

И только тогда я продолжил.

"Вообще-то, я предпочитаю обсуждать такие вещи только после постановки точного диагноза, но для вас двоих я сделаю исключение"

Как правило, озвучивать план лечения до того, как диагноз подтвержден клинически — это грубое нарушение врачебной этики.

Но для пары, пережившей четыре выкидыша подряд, можно сделать небольшую поблажку.

Им жизненно необходима надежда, чтобы найти в себе силы нормально есть и следить за здоровьем.

"Сначала нам потребуется провести ряд анализов"

Заболевание, которое я подозреваю, довольно комплексное, так что без дополнительных обследований не обойтись.

Первым делом нужен анализ мочи, ну и анализ крови, разумеется, тоже.

Это позволит проверить наличие пены в моче и оценить скорость свертываемости крови.

Но самое главное — есть ещё один, ключевой анализ.

"А ещё нам нужно провести тест на сифилис"

"...Сифилис?"

Брови принца дрогнули.

Я запоздало понял, что сболтнул лишнего.

Моя старая привычка вываливать диагнозы без предисловий снова дала о себе знать.

Я торопливо поправился:

"Я вовсе не подозреваю Её Высочество в том, что она больна сифилисом"

"Тогда к чему этот тест?"

"Видите ли, для проверки на сифилис используется особый реагент. Изначально он разрабатывался именно для этой цели, но, как ни странно, порой он дает положительную реакцию и на другие заболевания"

"Можно как-нибудь попроще?"

"Ну, это как если бы вы использовали осадные орудия, чтобы отбиваться от волн демонических зверей. Изначальное предназначение иное, но раз уж оно эффективно работает, почему бы и не использовать?"

"Суть ясна"

Я мысленно выдохнул с облегчением.

Тест на сифилис, который я намеревался провести Супруге Принца — это "Реакция Вассермана".

Этот тест работает на основе вещества, извлеченного из бычьего сердца и позволяет диагностировать наличие сифилиса.

Однако, несмотря на то что он создавался именно для этой цели, у него есть один существенный недостаток — он часто дает ложноположительный результат при наличии в организме других заболеваний.

Именно из-за этого недостатка — высокой вероятности ложноположительной реакции — в современной медицине этот тест практически перестали использовать.

Но прямо сейчас этот недостаток был мне жизненно необходим.

'Потому что мне нужно подтвердить ревматоидное заболевание'

Реакция Вассермана сыграла колоссальную роль в изучении ревматоидных заболеваний.

Именно благодаря этому тесту было открыто "антикардиолипиновое антитело", являющееся одним из главных критериев для постановки диагноза при ревматоидных патологиях, что впоследствии привело к классификации новых видов ревматизма.

И я собирался использовать этот исторический факт в своих целях.

"Учитывая симптоматику Её Высочества, высока вероятность, что тест на сифилис даст ложноположительную реакцию. Вот зачем он нам нужен"

"Как интересно. Надо же, какое нестандартное применение. И где вы только набираетесь таких знаний?"

"Скажем так: это мой профессиональный секрет"

Я приложил указательный палец к губам и загадочно улыбнулся.

Услышав про 'секрет', принц больше не ставил мои познания под сомнение.

"Если все эти анализы подтвердят мою гипотезу, мы сможем четко обрисовать картину состояния Супруги Принца"

"Так значит, это бо... нет, вы хотите сказать, что этому есть причина?"

"Именно. Однако повторюсь: проблема кроется не в том, что организм Супруги Принца от природы слаб или в нем есть какой-то дефект"

Строго говоря, состояние Супруги Принца вполне попадало под классификацию болезни.

Название этого недуга — 'Антифосфолипидный синдром'.

Это разновидность ревматоидного заболевания, при котором в крови образуются аутоантитела, провоцирующие возникновение тромбов внутри кровеносных сосудов.

И именно это послужило причиной выкидышей.

Тромб закупоривал пуповину, перекрывая доступ питательных веществ, и плод погибал.

Но раз уж я только что заявил, что это не болезнь, сыпать медицинскими терминами было бы глупо.

Всё равно в этом мире никто бы не понял, о чем речь.

Принц, видимо, всё же уловил некое противоречие в моих словах.

Но, то ли оценив мою деликатность, то ли просто решив не допытываться, он промолчал.

"Ещё раз: с организмом Её Высочества всё в полном порядке. Ей просто нужна небольшая поддержка со стороны медицины"

"Можете назвать лекарство, которое собираетесь использовать?"

"Конечно. Оно называется Гепарин"

Гепарин.

Препарат для остановления роста тромбов, который, кстати, принимает и Эрика.

С этим средством Антифосфолипидный синдром лечится на раз-два.

Проблема заключалась лишь в тромбе, блокирующем пуповину, так что если мы с ним разберемся — все беды испарятся сами собой.

Услышав это, Супруга Принца слегка наклонилась вперед.

В её глазах, ещё недавно полных отчаяния, зажегся огонек надежды.

В отличие от неё, принц, видимо, в силу своего военного прошлого, не спешил так легко верить моим словам.

"Гепарин? Впервые слышу это название"

"А если я скажу, что Торговая Компания Меркурий продает его исключительно проверенным Целителям?"

Но его скептицизм длился недолго.

Возможно, сказался опыт службы на Южном Фронте?

Едва прозвучало название 'Меркурий', как он тут же понимающе закивал.

Убедившись, что супруги готовы мне довериться, я перешел к организационным вопросам.

"Начиная с завтрашнего дня, я буду навещать ваш Дворец раз в месяц. Во время каждого визита я буду оставлять вам препарат, так что если вы будете исправно принимать его..."

Я сделал небольшую паузу.

Потому что оба супруга буквально подались вперед, слушая каждое мое слово.

Их взгляды были настолько тяжелыми, что я невольно откинулся на спинку дивана и поспешил закончить мысль:

"...долгожданное пополнение не заставит себя ждать"

Повисла недолгая тишина.

И тут Эдмунд резко вскочил на ноги.

"Спасибо вам"

Он крепко сжал обе мои руки в своих.

Проблема была в силе этого рукопожатия.

Видимо, сказывались годы, проведенные в латных рукавицах.

То ли он решил, что я такой же закаленный воин, как и он, но хватка у него была просто медвежья.

Я едва сдерживался, чтобы не скривиться от боли.

"Огромное вам спасибо, правда..."

Но видя, как принц раз за разом отвешивает мне поклоны, я почувствовал, как боль отступает на второй план.

'Подумать только. Член Императорской Семьи склоняет передо мной голову'

Вот он — истинный кайф от работы врачом.

Искренняя, чистая человеческая благодарность, плевать хотевшая на социальное положение и статус.

От этого чувства просто крышу сносит.

И лекарства от этой зависимости не существует.

Именно из-за этого пьянящего чувства я и позволил в свое время затащить себя в Торакальную Хирургию.

...Проклятье. Надо было вовремя остановиться и уйти в терапию.

В любом случае.

"Вы слишком добры, Ваше Высочество. Что ж, полагаю, нам пора вернуться к гостям и насладиться банкетом..."

И тут Эдмунд разжал руки и повернулся к жене.

"Дорогая. Ступай в зал первой. Мне нужно обсудить с юным господином Нихиритом кое-что безотлагательное"

"?"

Чего-чего?

Он что, собирается расспрашивать меня о диагнозе в подробностях, пока жены нет рядом?

Ведь мужья, требующие приватной беседы именно в такой момент, обычно хотят обсудить именно это.

Поэтому я тоже подал знак Шарлотте:

"Мисс Шарлотта, вы тоже можете идти"

"Я вас поняла"

Шарлотта, быстро оценив обстановку, послушно покинула комнату.

Уже на пороге.

Супруга Принца ещё раз обернулась и одарила меня полным бесконечной признательности взглядом, после чего вышла в сопровождении рыцаря Гвардии.

И вот, когда Шарлотта и Супруга Принца удалились...

В малой приемной остались только мы с Эдмундом.

Принц долго и напряженно молчал, сверля меня взглядом.

Вскоре он начал нервно постукивать ногой.

Он сцепил руки перед коленями и уставился в пол.

Затем принц наконец обратился ко мне:

"Лорд Юлиан"

"Ваше Высочество. Я не заслуживаю столь почтительного обращения..."

"Лорд. У меня к вам одна просьба"

"..."

Принц поднял голову.

Наши глаза встретились, и я просто физически не смог вымолвить ни слова.

Потому что в этих глазах читалось такое беспросветное отчаяние, которое невозможно описать никакими словами.

"Дело в том... что из-за того, что всё повторялось раз за разом... это... ну, это самое..."

Взгляд Эдмунда суетливо забегал по комнате.

Мужчина, который, не моргнув и глазом, смотрел в глаза десяткам тысяч демонических зверей на поле боя, теперь был не в силах даже встретиться со мной взглядом.

Неужели он сейчас выдаст какую-то шокирующую правду?

Я тоже внутренне напрягся и приготовился слушать.

И тут принц, словно выдавливая из себя каждое слово, произнес:

"Мы с женой... в последнее время... по ночам... у нас не всё гладко..."

А.

"Мои чувства к ней ничуть не угасли. В этом я клянусь. Но страх... страх того, что всё вновь закончится трагедией... мешает мне нормально 'функционировать'..."

"...Вам не нужно больше ничего говорить"

Точно.

Вполне естественно, что пережив подобный кошмар четырежды, мужчина теряет веру в свои силы.

Угу, понимаю. Ещё как понимаю.

Но я даже не знал: радоваться мне этому или огорчаться?

Ибо, по счастливой случайности, у меня как раз было идеальное средство для решения проблем принца.

"Не извольте беспокоиться, Ваше Высочество. У меня как раз припасено для вас чудодейственное средство"

"Средство? Хотите сказать, что от 'этого' тоже существует лекарство?"

"Видите ли, я занимаю должность куратора клинических испытаний в Торговой Компании Меркурий. И я имею доступ к некоторым препаратам, которые ещё даже не поступили в открытую продажу"

"Только не говорите мне… это то самое лекарство?"

"...Вы о нём слышали?"

"В узких кругах оно довольно известно"

Какого черта?

Откуда вообще произошла утечка?

Как эти болваны-директора вообще следят за информационной безопасностью?

И пока я мысленно планировал устроить в компании тотальную чистку...

Принц мертвой хваткой вцепился в мои руки.

С куда большим отчаянием и силой, чем когда благодарил меня минуту назад.

Его глаза просто светились.

Его взгляд был даже воодушевлённее, чем когда он смотрел на подаренное ему оружие.

Пожалуй, это было самое живое и искреннее выражение лица, которое я видел у него за весь сегодняшний вечер.

"Тогда всё решится очень быстро. Если вы, Ваше Высочество, не против принять в этом участие..."

"Я в деле"

Выпалил он, даже не дослушав меня до конца.

"Выслушайте меня до конца, пожалуйста..."

"Да мне плевать, что там, я на всё согласен"

"И всё же, как врач, я обязан проинформировать вас..."

"Я же сказал, я в деле"

"Я должен предупредить вас о побочных эфф..."

"Я в деле"

В конце концов, спасая свои хрустящие пальцы, я сдался и кивнул.

"...И если, по чистой случайности, результат превзойдёт все ожидания, могу ли я в будущем использовать имя Вашего Высочества в рекламной кампании этого препарата?"

"Если у нас родится ребёнок, я с превеликой радостью дам разрешение."

----------

Бал Звезд (6)

Сразу после того, как Юлиан и Шарлотта скрылись в приемной вслед за принцем и его супругой...

Банкетный зал мгновенно загудел, словно растревоженный улей.

"Что он только что сказал? Подарит им ребенка?"

"Приемный сын баронского рода вконец обезумел?"

"Его Высочество даже отозвал его для личного разговора. Как ни крути, добром это не кончится..."

Кто-то шептался, прикрываясь веером, кто-то прятал ухмылку за бокалом вина.

Взгляды молодых аристократов то и дело стреляли в сторону закрытых дверей приемной.

То же самое касалось и тех отпрысков знати, которые ещё минуту назад мило щебетали с Фрейей.

"Я, конечно, догадывался, что он личность неординарная, когда услышал историю про семью Бельхайм, но чтобы настолько..."

Пробормотал молодой господин Хайде, стоявший у террасы, и привычным жестом поправил очки.

Затем он перевел взгляд на компанию Юлиана.

"Юная леди Фрейя. Лорд Юлиан всегда ведет себя подобным образом?"

"А? Да... Мой брат иногда говорит странные вещи. Думаю, это как раз один из таких случаев"

"Странные, говорите...?"

"Порой он просто вываливает окончательный результат, опуская все логические цепочки. Из-за этого окружающим частенько становится не по себе"

Сидевшая рядом с Фрейей Эрика, которая до этого молча жевала колбаску, сглотнула и заговорила:

"Такова уж природа гениев. Со мной он тоже выкидывал подобные фокусы"

"И то верно, говорят, гениям такое свойственно"

Молодой господин Хайде задумчиво потер подбородок и кивнул.

"В таком случае, юная леди Фрейя, лорд Юлиан и вправду уверен в том, что Его Высочество сможет обзавестись наследником?"

"Да. Мой брат не из тех, кто бросает слова на ветер, если не может подкрепить их делом"

"О-хо. Сначала семья графа Бельхайма, а теперь сам Его Высочество Принц..."

Взгляд молодого господина Хайде вновь намертво зацепился к дверям приемной.

Незаметно прошло уже добрых полчаса с тех пор, как наша четверка скрылась в приемной.

Скрип.

Плотно закрытая дверь наконец-то отворилась.

Взгляды всех присутствующих в банкетном зале мгновенно сфокусировались на ней.

Первыми из приемной вышли Супруга Принца, Шарлотта и рыцари Императорской Гвардии.

Острые взгляды юных аристократов тут же подметили покрасневшие глаза Супруги Принца.

Нетрудно было догадаться, что там, за закрытыми дверями, она дала волю слезам.

Хотя истинная причина этих слёз всё ещё оставалась загадкой.

Супруга Принца и Шарлотта молча вернулись на свои места.

А двери приемной снова захлопнулись.

Юлиан и Эдмунд так и не показались.

"Они всё ещё там?"

"Неужели он остался наедине с Его Высочеством?"

"Выставить за дверь даже Супругу Принца ради разговора с глазу на глаз..."

"Дело явно принимает серьезный оборот"

Время продолжало тянуться.

Но вскоре двери распахнулись вновь.

Эдмунд вышел в зал.

Причем бок о бок с Юлианом.

Эдмунд, который по пути туда не удостоил Юлиана даже взглядом, теперь шагал рядом с ним как лучший друг.

Более того, на лице принца сияла широкая, искренняя улыбка!

И смысл этой лучезарной улыбки мог быть только один.

"Боже правый..."

"Неужели у него и вправду получилось?"

"То, с чем не смогли справиться даже Высшие Жрецы?"

В центре всеобщего потрясенного внимания...

Юлиан и принц непринужденно беседовали, словно старые приятели.

"Я прекрасно понимаю ваши переживания по поводу багровых пятен на коже Её Высочества. Но смею вас заверить, они бесследно исчезнут, если она будет исправно принимать препарат, который я ей выпишу, так что можете не волноваться"

"И с этим тоже можно справиться?"

"Да. После этого ей больше не придется прятать шею за кружевными воротниками, и она сможет носить любые платья, какие только пожелает"

"Подумать только... вы обращаете внимание на такие деликатные мелочи. Как и ожидалось от вас, лорд Юлиан. Скажите, у вас случайно нет желания стать моим Эксклюзивным Целителем?"

Эксклюзивный Целитель.

От этого титула по спинам юных аристократов пробежал завистливый холодок.

Эксклюзивный целитель — это должность, предполагающая абсолютное доверие к своей жизни со стороны члена Императорской Семьи.

Именно поэтому статус Эксклюзивного Целителя Императорского Двора был той вершиной, до которой доходили лишь единицы Высших Жрецов, доказавших свою преданность и абсолютный нейтралитет десятилетиями безупречной службы...

И вот, подобное предложение было сделано приемному сыну какого-то баронского рода, да ещё и прямо посреди банкетного зала Фестиваля Основания.

Но реакция Юлиана поразила их ещё больше.

"Это слишком щедрое предложение, Ваше Высочество. Однако, будучи врачом, я физически не могу привязать себя к одному-единственному пациенту"

"И почему же?"

"Если я стану вашим Эксклюзивным Целителем, мне придется посвящать абсолютно всё своё время нахождению в состоянии готовности по первому вашему зову"

"Справедливо"

"Однако Ваше Высочество — не единственный человек в этом мире, который нуждается в моей помощи"

"Ха-а"

Эдмунд испустил тяжелый вздох.

"Раз уж так, то настаивать с моей стороны было бы верхом эгоизма и неуважения"

"Благодарю за понимание, Ваше Высочество"

"И всё же, слыша подобные слова из ваших уст, мне хочется заполучить вас ещё сильнее. Вы бы стали просто идеальным эксклюзивным..."

"..."

"...Это шутка. Пожалуйста, не смотрите на меня так"

Ха-ха-ха.

Эдмунд рассмеялся и по-дружески похлопал Юлиана по плечу.

Это был типично армейский жест, которым обмениваются лишь проверенные в боях товарищи.

"Эксклюзивный или нет — не суть важно. Главное, давайте не терять связи. Буду ждать вас завтра во Дворце"

Эдмунд развернулся и направился обратно к своей супруге.

В следующее мгновение, когда Юлиан обернулся, чтобы вернуться на свое место...

Его путь преградила плотная живая стена.

Юлиан на секунду опешил, увидев перед собой целую толпу аристократов.

Одна из юных леди, кокетливо улыбаясь из-за веера, шагнула к нему:

"Лорд Юлиан. Не окажете ли вы мне честь подарить один танец этим вечером?"

"Прошу прощения, но я пришел со своей невестой..."

Не успел Юлиан даже закончить свою вежливую формулировку отказа.

Как сбоку вклинился другой голос:

"Лорд Юлиан. Мое имя Фриц, из Семьи Барона Вульфа. Мой отец состоит в давних дружеских отношениях с Баронской Семьей Нихирит, поэтому я счел своим долгом лично поприветствовать вас"

А за спиной молодого господина, протягивающего руку для пожатия, уже маячила следующая барышня.

"Я слышала о вашем триумфе в деле Бельхайма. Если у вас найдется минутка свободного времени..."

Одни приглашали на танец, другие набивались в друзья, третьи просто пытались завязать разговор.

Подходы были разными, но суть сводилась к одному.

Те самые люди, которые ещё недавно в упор его не замечали, пока они мило болтали с Фрейей, теперь вились вокруг Юлиана, как пчелы на мед.

Эрика, мастерски разогревшая остывшее мясо с помощью магии, непонимающе склонила голову набок:

"Чего это они так?"

Услышав этот вопрос, Фрейя лишь недовольно прищурилась.

Ведь пока Эрика спрашивала, её вилка продолжала методично отправлять мясо в рот.

С губ Фрейи сорвался глубокий, обреченный вздох.

"Сестренка. Ты вообще осознаешь, свидетелями чего мы только что стали?"

"Того, что наш Учитель подцепил на крючок самого статусного парня на этой вечеринке?"

"Да... ну... если грубо, то примерно так и есть"

Фрейя с трудом подавила желание хлопнуть себя по лбу и продолжила объяснение.

"Он — человек, прослуживший три года на Южном Фронте и прославившийся выдающимися военными заслугами. Будучи двенадцатым принцем, он практически не имеет прав на престол, но уже сейчас всем очевидно, что за свои подвиги он получит титул Маркиза и станет независимым от Императорского двора"

"И что с того?"

"А Её Высочество, Супруга Принца — единственная дочь могущественного Герцогского рода"

"Понятно"

"Императорский Двор уже вовсю давил на него, требуя расторгнуть помолвку из-за проблем с наследником. Но поскольку за её спиной стоит Герцогский род, провернуть это по-тихому не получалось. И если мой старший брат действительно решил эту проблему..."

"Значит, он обзавелся отличной такой 'крышей'. Это же отлично"

"Сестренка, ты правда думаешь, что к этому можно относиться так легкомысленно?!"

Реакция Эрики заставила Фрейю замахать руками, на что та лишь усмехнулась.

"Если честно, я вообще не понимаю, почему тебя это так удивляет"

"Что?"

"Странно, что ты вообще удивляешься. Я же постоянно работаю бок о бок с Учителем. Для него это в порядке вещей. Скорее, я бы сказала, что они даже припозднились с таким признанием"

Ам.

Эрика ловко закинула в рот последний кусок мяса, полностью опустошив тарелку.

Глядя на это, на языке Фрейи так и вертелся вопрос: "Да неужели для тебя еда важнее всего на свете?!".

Но прежде чем Фрейя успела произнести хоть слово.

Со стороны Юлиана раздался пронзительный женский вскрик.

"А-а-ах!"

Фрейя резко повернула голову.

Прямо перед Юлианом на полу сидела юная леди, жалобно схватившись за лодыжку.

"П-простите меня, лорд Нихирит... кажется, я подвернула ногу из-за этих каблуков... не могли бы вы осмотреть её?"

Юлиан, словно так и было задумано, опустился на одно колено и профессионально принялся осматривать ногу девушки.

Он аккуратно надавил пальцами на различные точки лодыжки, проверяя болезненность,

крепко зафиксировал её голень одной рукой, а другой потянул пятку на себя,

и проверил амплитуду движений стопы.

Девушка, которая рассчитывала лишь на сочувствие и внимание, явно была ошарашена столь дотошным и основательным медицинским осмотром со стороны Юлиана.

"Тц"

Фрейя, наблюдавшая за этим спектаклем, недовольно цокнула языком.

"По пути домой обязательно нужно будет рассказать братику про эту девицу и её репутацию. Он слишком уж добрый и наивный"

Эрика, в этот момент как раз пересаживавшаяся за новый стол с десертами, ответила с абсолютно невозмутимым видом:

"Об этом можешь не переживать"

"Что?"

Эрика, уже успевшая раздобыть себе тарталетку, небрежно ковыряла её вилкой.

"Знаешь, сколько девиц в Нижнем городе вешались на шею Учителю, надеясь обеспечить себе безбедную жизнь? А он на них даже не смотрел. Он всегда повторял одну и ту же фразу"

"Какую фразу?"

"В присутствии врача пациент находится в самом уязвимом и слабом состоянии. И именно поэтому у пациентов так часто возникает нездоровая привязанность к лечащему врачу. От банального чувства благодарности и зависимости"

"Звучит логично"

"Но Учитель говорил, что врач не имеет права принимать эти чувства. В тот момент, когда врач переступает эту черту и отвечает на чувства пациента, он навсегда теряет свою объективность. И отношения, зародившиеся подобным образом, очень легко могут перерасти в банальное использование"

"Ах..."

Фрейя медленно кивнула, осознавая смысл сказанного.

Логика в этом определенно была.

И она ни на секунду не сомневалась, что её старший брат, каким она его знала, будет следовать этому принципу до победного конца.

"Если так подумать, то всё и правда в порядке"

"Вот видишь? Все эти дешевые уловки и томные вздохи на Учителя с самого начала не сработали бы"

Ам.

Эрика в мгновение ока расправилась с тарталеткой.

В этот самый момент музыка в зале сменила темп.

Торжественная мелодия в исполнении струнного оркестра заполнила банкетный зал.

Бал начался.

Слуги торопливо отодвинули столы из центра зала к стенам.

Освободившееся пространство превратилось в танцпол, а шведские столы и кресла теперь обрамляли его по периметру.

Эрика и Фрейя заняли стратегически выгодные позиции неподалеку от зоны с едой.

Идеальное место: и до еды рукой подать, и весь танцпол как на ладони.

Разумеется, Эрика выбрала это место исключительно ради первой причины, а не второй.

С первыми аккордами музыки Юлиан, едва вырвавшись из цепкого окружения, направился к Шарлотте.

Он галантно протянул руку своей невесте.

Шарлотта, всё ещё недовольно дуясь, вложила свою ладошку в его.

Пара плавно выскользнула в центр танцевального зала.

"Я дозволяю вам танцевать в этом кругу"

Принц лично пригласил их присоединиться к своему танцу с Супругой, выделив им почетное место рядом с собой.

Благодаря этому жесту статус Юлиана моментально взлетел на недосягаемую высоту.

Остальные молодые господа и юные леди, осознав, что к Юлиану теперь на пушечный выстрел не подойти, естественно, переключили свое внимание на следующую цель.

На компанию Юлиана.

"Юная леди Фрейя. Не окажете ли вы мне честь..."

"Прошу меня простить, но сегодня я здесь не ради танцев. Да и рановато мне ещё для подобного"

Фрейя вежливо, но твердо отказывала всем кавалерам, не переставая лучезарно улыбаться.

Подобные предложения, само собой, посыпались и на Эрику.

"Мисс Эрика. Могу ли я одолжить вас на танец?"

"Извиняй, но у меня уже есть пара на примете"

"Что?"

Молодой господин и Фрейя одновременно удивленно уставились на неё.

Эрика же, совершенно не обращая внимания на их шок, спокойно отправила в рот очередной кусок тарталетки.

Таким вот нехитрым образом обе девушки отбили первую волну желающих потанцевать.

Но стоило одному ухажеру отойти, как на его место тут же вставал следующий.

"В таком случае, быть может, следующий танец..."

"Я же понятным языком сказала: у меня уже есть пара"

"Мисс Эрика, позвольте представиться, я из семьи виконта Лилиенталя..."

"Пара уже есть"

Ответы Эрики звучали как заезженная пластинка, отбивая любые атаки.

У Фрейи ситуация складывалась ничуть не лучше.

"Юная леди Фрейя, всего один танец..."

"Мне очень жаль"

"Если так, то, возможно, я мог бы прислать вам письмо позже..."

"Боюсь, что и это будет проблематично"

Кавалеры отступали, подходили новые, снова отступали, и так по кругу бессчетное количество раз.

Эрика с раздраженным лязгом бросила вилку на тарелку.

"Да этому конца и края не видно"

Она повернулась к Фрейе.

"Пойдем потанцуем"

"А?"

Фрейя на секунду застыла, неверяще моргая.

Но тут же поняла, к чему клонит Эрика.

В высшем свете танец с человеком одного пола, либо с членом семьи, служил недвусмысленным социальным сигналом.

'Я здесь сегодня не для поиска пары'

Конечно, иногда встречались и настоящие однополые пары, но это было скорее исключение из правил.

При обычных обстоятельствах подойти с приглашением к тем, кто подает такой сигнал, считалось грубейшим нарушением этикета.

Именно с этой целью Эрика и позвала Фрейю на танцпол.

"...Хорошо"

Фрейя вложила свою руку в руку Эрики.

Когда две девушки направились к краю танцпола, двое молодых людей, уже собиравшихся подойти к ним с приглашениями, резко остановились как вкопанные.

Танец двух девушек.

Кавалеры, мгновенно считав этот сигнал, сдержанно поклонились и отступили.

В уголке шумного, гудящего банкетного зала...

...образовался крошечный, уединенный островок спокойствия только для Эрики и Фрейи.

Танцевала Эрика, мягко говоря, так себе.

Она взяла на себя роль ведущего, но её движения были дергаными и неритмичными, как у человека, который никогда в жизни не брал уроков вальса.

Если бы Фрейя не подстраивалась под её неуклюжие шаги, они бы уже раза три рухнули на пол.

И в этот момент Эрика заговорила.

Еле слышным шепотом, чтобы её могла расслышать только Фрейя.

"Фрейя. Знаешь что?"

"...Что?"

"В Нижнем городе есть один знакомый мужик, который любит повторять одну и ту же фразу. Что не всем суждено стартовать с одной и той же линии"

Шаг Фрейи на долю секунды сбился.

"...К чему ты это вдруг?"

"Для Учителя я всё ещё просто пациентка и обычная простолюдинка"

Руки Фрейи дрогнули.

В её памяти мгновенно всплыла информация о хроническом недуге Эрики.

И это было правдой.

С того самого первого дня и по сей день Эрика неизменно оставалась для Юлиана в первую очередь пациенткой.

Телохранитель, прихлебательница, ассистентка. Несмотря на все эти роли...

Тот факт, что жизнь Эрики полностью зависит от лекарств Юлиана, оставался непреложной истиной.

И Юлиан всегда...

Когда её мысли достигли этой точки, Фрейя сбилась с такта на целых полшага.

Но Эрика не остановилась.

Она продолжала свой неуклюжий танец и говорила всё тем же спокойным, отстраненным тоном:

"Единственное, что я сейчас могу — это хорошо питаться, крепко спать и надеяться, что выздоровею как можно скорее. А когда этот день настанет... вот тогда и посмотрю, не изменятся ли мои чувства к нему"

Фрейя подняла взгляд на Эрику.

В этот миг перед глазами Фрейи промелькнуло одно воспоминание.

'Сестренка, пожалуйста, просто будь здорова'

Всякий раз, слыша эти слова, Эрика лишь тихонько посмеивалась.

"Неужели..."

Увидев шокированное лицо Фрейи, Эрика издала тихий смешок.

Смешок, ничем не отличающийся от её обычного.

Фрейя не стала допытываться об истинном значении этого смеха.

Они ещё какое-то время танцевали в полном молчании.

И когда мелодия приблизилась к своей кульминации, Фрейя задала Эрике вопрос:

"Сестренка, а чем бы ты хотела заняться, когда окончательно выздоровеешь?"

"Ну..."

Эрика посмотрела на высокий потолок.

Свет хрустальных люстр отразился в её рубиново-красных глазах.

"Для начала, может, попробую податься в герои. Ну, или в рыцари, или в наемники. Говорят, если совершишь что-то реально крутое за Стеной, можно даже дворянский титул отхватить, прикинь?"

Услышав это, Фрейя лишь во все глаза уставилась на Эрику.

В эту ночь профиль Эрики, уверенно, пусть и неуклюже ведущей в танце, показался Фрейе каким-то по-особенному величественным и недосягаемым.

Когда музыка смолкла...

Девушки покинули танцпол и вернулись к зоне шведского стола.

Едва опустившись на стул, Эрика тут же схватила чистую тарелку.

И принялась сгребать на неё всё, до чего только могла дотянуться.

"Танцы жутко выматывают, аж в животе урчит"

Сосиски, увесистый кусок сыра, тарталетки, копченый лосось, жареное мясо и гора хлеба.

Когда Эрика притащила эту переполненную тарелку в первый раз, Фрейя смотрела на неё с нескрываемой жалостью.

Потому что искренне верила, что этот зверский аппетит — лишь способ заглушить душевную боль и хоть как-то поддержать свои силы.

Но продуктовая башня на тарелке Эрики росла всё выше и выше, грозя обрушиться.

Наблюдая за этим гастрономическим беспределом, Фрейя всё же не выдержала:

"Эм... хорошо кушать и высыпаться, чтобы поскорее поправиться — это, конечно, похвально, но... не перегибаешь ли ты палку, сестренка?"

"А?"

Эрика замерла с вилкой во рту и непонимающе склонила голову.

"Одно дело — лечиться, другое — просто вкусно поесть"

"...Что?"

"Да я просто жру это, потому что оно реально вкусное. Никто же в здравом уме не станет питаться одной лишь здоровой пищей, верно?"

Бросив эту фразу, Эрика снова подорвалась с места, чтобы накидать добавки.

Морг-морг.

Фрейя растерянно захлопала ресницами.

Где вообще заканчивалось дно у этой бездонной пропасти по имени Эрика?

Фрейя окончательно запуталась в её непробиваемой, загадочной натуре.

Но, как бы там ни было...

...Эрика с удвоенной энергией продолжала опустошать тарелку за тарелкой, явно вознамерившись войти в историю этого банкета как самая прожорливая гостья.

----------

Тебе, не имеющему имени (1)

Возвращаясь домой после окончания Фестиваля Основания...

Сидя в карете.

Я поднял взгляд и посмотрел на Эрику, которая спала на сиденье напротив.

Она безмятежно дрыхла, закинув ноги на мои колени и уютно устроив голову на плече Фрейи.

"М-м-м. Хе-хе"

Поглаживая одной рукой слегка округлившийся после грандиозного пиршества живот, Эрика пускала слюни прямо на нарядное платье Фрейи.

Обычно Фрейя обязательно отчитала бы Эрику за такое вопиющее отсутствие манер.

Но сегодня, то ли от усталости, то ли из-за того, что день был по-настоящему особенным...

Фрейя молча терпела и не стала будить Эрику, пожертвовав своим плечом в качестве подушки.

А сидевшая рядом со мной Шарлотта...

...которая к этому моменту уже успела избавиться от всех неудобных аксессуаров, тихонько пробормотала:

"Твой телохранитель просто эталон невоспитанности"

"Говорят, истинных гениев мало волнует, что о них думают окружающие"

"В этом есть доля истины. Для человека с уровнем мастерства мисс Эрики едва ли найдутся достойные соперники её возраста, так что нет никакого смысла сковывать себя условностями"

Может, всё дело в том, что они обе гении в своих сферах?

Но Шарлотту, похоже, совершенно не задевала грубость Эрики.

К тому же, у самой Шарлотты был такой характер, который с легкостью отбрасывал любые правила приличия, если того требовала ситуация.

"Кстати, юный господин Нихирит... нет, Юлиан"

"Слушаю"

"Наш уговор, заключенный на банкете, всё ещё в силе, верно?"

Уговор?

Ах, точно.

Мы с Шарлоттой действительно заключили сделку.

В обмен на её помощь при постановке диагноза Супруге Принца, я пообещал раскрыть ей всю цепочку своих логических рассуждений.

Она заявила, что моя дедуктивная логика поможет ей в оттачивании собственных навыков.

"Я понял. До дома ехать ещё прилично, так что расскажу всё по порядку"

И я тут же в подробностях описал весь процесс диагностики недуга Супруги Принца.

Начиная с первичного сбора анамнеза по слухам, затем визуального осмотра пациентки, и заканчивая финальным физикальным подтверждением диагноза с её помощью.

Подытожив все эти факты, я пришел к окончательному выводу: Супруга Принца страдает от антифосфолипидного синдрома.

Внимательно слушая мои объяснения, Шарлотта проявила особый интерес к Синдрому Рейно.

"Что именно представляет собой Синдром Рейно?"

"Из-за внутренних сбоев в иммунной системе кровеносные сосуды пациентов с таким диагнозом, как у Её Высочества, становятся чрезмерно уязвимыми к внешним раздражителям. В результате даже легкий холодок провоцирует их аномальный спазм. Именно из-за резкого нарушения кровотока кончики пальцев и белеют"

"Так вот почему пальцы Её Высочества так побледнели, когда я передала ей охлажденный бокал"

"Отличная наблюдательность, мисс Шарлотта"

Шарлотта медленно кивнула, осмысливая полученную информацию.

Затем, словно её внезапно озарило, она достала из-за пазухи свой блокнот.

Быстро перелистывая страницы, она звонко щелкнула пальцами.

"То-то мне показалось, что принцип его действия до боли знаком. Это же практически то же самое, чему вы учили меня в прошлый раз — 'трупные пятна'"

"В точку. В конечном итоге, как в случае с трупными пятнами, так и при Синдроме Рейно, ключом к пониманию является глубокое знание механизмов кровообращения"

Трупные пятна.

Самое первое из знаний судебной медицины, которым я поделился с Шарлоттой.

В судебной медицине не будет преувеличением сказать, что концепция трупных пятен — это фундамент, на котором строится больше половины науки.

Трупные пятна — это явление, при котором после остановки сердца кровь под действием гравитации скапливается в нижних частях тела, окрашивая кожу в характерные цвета.

Для судмедэксперта эти пятна — настоящая сокровищница информации.

Трупные пятна багрово-синюшного цвета появились на спине? Значит, жертва умерла в положении лежа на спине.

При надавливании пятно бледнеет? Это свидетельствует о том, что с момента смерти прошло не так много времени.

Цвет пятен вишнево-розовый или зеленоватый? Явный признак отравления специфическими ядами.

Я передал все эти базовые знания Шарлотте.

Исключительно для того, чтобы пустить ей пыль в глаза и заставить её верить, что я всё ещё на шаг впереди.

И вот теперь.

Она самостоятельно провела параллель между Синдромом Рейно и механизмом образования трупных пятен.

Поразительная проницательность.

Ведь я как раз собирался рассказать ей об одном весьма специфическом симптоме из этой же области.

"Кстати, существует один весьма примечательный признак, который можно легко объяснить, если провести аналогию между Синдромом Рейно и трупными пятнами"

"Правда?"

Среди различных видов трупных пятен есть те, что образуются по механизму, до боли похожему на проявление Синдрома Рейно.

Глаза Шарлотты хищно блеснули.

"И что же это за симптом?"

"Это так называемые пятна Вишневского"

"Пятна... Вишневского?"

"Это специфические кровоизлияния, которые обнаруживаются исключительно у жертв переохлаждения"

Если говорить проще, у людей, умерших от замерзания, в слизистой оболочке желудка образуются характерные буроватые пятна.

Благодаря этому можно безошибочно определить: человек замерз насмерть, или же его убили, а затем выбросили труп на мороз для имитации несчастного случая.

А здесь, в этом мире, это знание могло бы стать отличным инструментом для сужения круга подозреваемых до магов, владеющих магией льда.

"Я структурирую все детали и позже пришлю вам подробный отчет, оформленный как научная статья, точно так же, как в прошлый раз"

"Спасибо, Юлиан. Вы — просто бесценная находка"

Шарлотта лучезарно улыбнулась и доверчиво прислонилась к моему плечу.

Невеста, которая приходит в неописуемый восторг от лекций по судебной медицине.

Разве можно назвать наши отношения нормальными?

Эта мысль на миг закралась в мою голову, но я быстро её отбросил.

В этом мире существует столько причудливых форм отношений.

И наша, пожалуй, имеет полное право на существование.

"Мы уже почти на месте"

Вынырнув из раздумий, я заметил, что карета уже свернула на улицу, где располагалось наше поместье.

Совершенно не подозревая о прибытии, Эрика принялась елозить ногами по моим коленям.

А свежее пятно от слюней на платье Фрейи шло бонусом к этой картине.

"Благодарю, что довезли нас до дома, мисс Шарлотта"

"Я тоже прекрасно провела время сегодня, Юлиан"

"Сестренка, просыпайся. Мы приехали"

"М-м-м? Уже?"

Карета плавно затормозила перед особняком.

Я, Эрика и Фрейя поочередно вышли из экипажа.

Я молча кивнул Шарлотте, высунувшейся из окна кареты, на прощание.

Шарлотта ответила мне таким же кивком.

Карета, высадившая нас, плавно растворилась в ночной мгле столицы.

"Холодно. Пойдемте скорее внутрь"

"Зевооок... А я пойду спать, Учитель"

Распрощавшись с Эрикой, чья комната находилась во флигеле...

Мы с Фрейей направились в главное здание.

Когда мы вошли в гостиную, нас встретили родители, которые уже вернулись с Фестиваля Основания.

"Как прошел ваш вечер?"

"Ах, вы не представляете! Столько всего произошло, я просто обязана вам рассказать!"

Фрейя тут же принялась взахлеб пересказывать события минувшего дня.

О моем публичном обещании подарить принцу и его супруге ребенка.

О том, как меня вызвали на личную аудиенцию.

О том, как я отклонил предложение стать их Эксклюзивным Целителем.

И даже о том, как сам Имперский Принц по-дружески хлопал меня по плечу.

По мере того как Фрейя вываливала всё новые и новые подробности, рука отца, державшая чашку с чаем, замедлила свое движение и в конце концов застыла в воздухе.

А матушка в какой-то момент и вовсе едва не выронила свою чашку.

"Предложение... стать Эксклюзивным Целителем? От самого Его Высочества Эдмунда?!"

Особенно бурной оказалась реакция отца.

Похоже, Его Высочество Эдмунд был весьма примечательной и значимой фигурой по многим причинам.

Я не вдавался в политические тонкости и, честно говоря, не горел желанием.

Вместо этого я одарил родителей лучезарной улыбкой.

"Ах да, чуть не забыл. Завтра утром за мной пришлют карету из Императорского Дворца. Постарайтесь не слишком сильно паниковать, если увидите экипаж с Императорским Гербом, припаркованный у наших ворот"

"Ч-что ты сказал?"

"Ну, а мне пора отдохнуть, завтра предстоит ранний подъем. Доброй ночи"

Я вежливо поклонился ошарашенным родителям и направился к лестнице.

Пока я поднимался в свою комнату, внизу, в гостиной, начала подниматься суматоха.

"Поднимайте всех слуг! Мы обязаны подготовиться на высшем уровне, чтобы завтра не ударить в грязь лицом перед Императорским Двором!"

Поместье вновь погрузилось в хаос, пусть и по другому поводу.

Но мне было всё равно.

Вернувшись в свою комнату, я вытащил медицинский саквояж, готовясь к завтрашнему осмотру.

'Инструменты для сбора крови. Пробирки. Реагент для реакции Вассермана. Спиртовка для анализа мочи. А также экстракт из ивовой коры... и...'

И, разумеется, самое важное — секретное оружие, припасенное для Имперского Принца.

Я тщательно упаковал все необходимые медикаменты и инструменты.

Затем, в последний раз прокрутив в голове протоколы завтрашнего обследования, я рухнул на кровать, словно подкошенный.

На следующее утро.

Проснувшись и привычно приведя себя в порядок, я выглянул в окно и увидел, что императорский экипаж уже ожидает внизу.

Карета с императорским гербом замерла у ворот нашего поместья.

По обе стороны от неё застыли двое рыцарей Императорской Гвардии.

Рыцари стояли неподвижно, словно статуи.

Они не барабанили в двери и не провозглашали о прибытии императорских посланников на всю улицу.

Они просто безмолвно и терпеливо ждали моего появления.

Это явно свидетельствовало о том, что Имперский Принц Эдмунд оказал мне невероятно высокое уважение.

Хотя для главы баронского рода, стоящего на самой нижней ступени аристократической иерархии, подобное обращение было сродни тяжелейшему испытанию.

Раннее утро.

Отец стоял в коридоре, схватившись за живот, словно его скрутил приступ жесточайшей боли.

"Юлиан. Ты справишься. Главное — не нервничай"

Перед выходом из дома я выслушал напутственные слова отца.

Хотя, судя по его виду, успокоительное сейчас требовалось ему самому, а не мне.

Как бы там ни было.

Провожаемый матушкой, Фрейей и младшим братишкой, я благополучно сел в карету.

Рыцарь, сидевший на месте кучера, обратился ко мне:

"Лорд Нихирит. Вы готовы?"

"Да. Можем ехать"

"Признаться, я немного переживал, что из-за нашего раннего прибытия вам пришлось прервать свой сон. Вам следовало бы собираться без спешки"

"Всё в порядке. Мой рабочий день всегда начинается в это время"

Рыцарь Императорской Гвардии бросил мимолетный взгляд на башенные часы.

Часовая стрелка указывала ровно на 6 утра.

"В шесть утра?"

"Вообще-то моя клиника открывается в шесть тридцать"

"Даже утренняя тренировка у гвардейцев начинается позже..."

Сказывалось ли то, что этот мир был вдохновлен западной культурой?

Рыцарь был искренне поражен тем, что я просыпаюсь в такую рань.

А ведь в Южной Корее такой режим — это суровая обыденность.

"Прошу простить мне мою болтливость. Мы действуем по прямому приказу Его Высочества. Вы вправе сами решать, когда пожелаете вернуться, мой лорд. После завершения осмотра этот экипаж будет в вашем полном распоряжении на весь оставшийся день"

"Благодарю"

За непринужденной беседой с рыцарем-кучером за окном кареты мелькали безлюдные утренние улицы.

Вскоре экипаж миновал врата и остановился перед пристройкой дворца.

У входа меня встречал не камергер¹, а сам Имперский Принц собственной персоной.

"Добро пожаловать, лорд Юлиан"

Он выглядел совершенно иначе, чем вчера на банкете.

Вчера он предстал передо мной в парадном военном мундире, увешанном орденами, а сегодня — как простой молодой аристократ в удобной рубашке с закатанными рукавами.

Имперский Принц с радушием проводил меня в приемную.

Войдя внутрь, я увидел Супругу Принца, кротко сидевшую на диване.

"Вы прибыли, лорд Юлиан"

Супруга Принца почтительно склонила голову.

Она также была одета в удобную, свободную домашнюю одежду.

Теперь, когда её шею не скрывал высокий кружевной воротник, сетчатые багровые пятна над ключицами были видны как на ладони.

Имперский Принц привычно занял место подле неё.

"Приступим к обследованию немедленно?"

"Да. Давайте не будем терять времени"

Я поставил свой медицинский саквояж на столик и открыл его.

Ввел иглу в вену, взял кровь, а затем, с помощью служанок, получил образцы мочи.

Собранную кровь я распределил по двум пробиркам.

На одной сделал пометку [Время свертываемости], на другой — [Реакция Вассермана].

После этого я уединился в небольшой смежной комнате и вскипятил мочу.

Поскольку при нагревании не образовалось ни единого пузырька пены, я смог с уверенностью исключить протеинурию (белок в моче).

'К счастью, с почками проблем нет'

Пациенты с антифосфолипидным синдромом довольно часто страдают и от системной красной волчанки.

Именно поэтому мне нужно было проверить наличие белка в моче.

Слава богу, вероятность волчанки стремилась к нулю.

Хотя, по большому счету, даже будь это волчанка, я бы всё равно смог успешно её вылечить имеющимися в моем распоряжении препаратами, так что это не стало бы катастрофой.

Я вернулся к супружеской паре.

"Я сообщу вам результаты анализов крови через неделю. Разумеется, до этого времени вам необходимо будет начать прием одного препарата"

Я извлек из саквояжа крошечный пузырек с лекарством.

Это был самый обычный стеклянный флакон, наспех выкрашенный в непрозрачный цвет.

Будь моя воля, я бы упаковал лекарство для Императорской Семьи в куда более презентабельный флакон.

Но поскольку мне пришлось фасовать препарат в дикой спешке вчера поздно вечером, времени на эстетику банально не оставалось.

"Это экстракт из коры белой ивы. В Торговой Компании Меркурий он продается под названием Аспирин"

"Хм? Но разве вчера вы называли не другое лекарство?"

"Гепарин — это препарат, который вы будете принимать 'после подтверждения беременности', чтобы предотвратить отторжение плода. А вот Аспирин вам нужно начать пить уже сейчас, 'до наступления беременности'."

"Вот как. Прошу прощения за мое невежество"

"Ничего страшного. Задавать вопросы — законное право любого пациента"

После этого я в подробностях объяснил супругам схему приема препарата.

Выслушав мои инструкции, Супруга Принца бережно приняла флакон из моих рук.

Она сжала его так крепко, словно это было величайшее сокровище в её жизни.

"Огромное вам спасибо, лорд Нихирит"

"Пожалуйста, сообщите мне в ту же секунду, как только подтвердится ваша беременность. С этого момента я выпишу вам тот самый дополнительный препарат, о котором упоминал вчера"

"Я всё поняла"

На этом медицинский осмотр был официально завершен.

К моему удивлению, принц с супругой пригласили меня разделить с ними завтрак в их покоях.

"Учитывая столь ранний час, вы, вероятно, ещё не завтракали. Не окажете ли вы нам честь?"

"Для меня это огромная радость, Ваше Высочество"

Хотя у меня в саквояже был припасен собственный завтрак.

Но отказаться от приглашения Императорской Семьи было бы верхом невежества, поэтому я с благодарностью согласился.

Да и любопытство брало верх: хотелось своими глазами оценить кулинарное мастерство поваров Императорского Двора.

"В таком случае, перед завтраком нам нужно обсудить ещё кое-что. Включая вознаграждение, которое я могу вам предложить"

Имперский Принц Эдмунд абсолютно естественно пригласил меня в свой рабочий кабинет.

Щелк.

Как только мы переступили порог, Имперский Принц лично запер дверь на замок и напряженно огляделся по сторонам.

Вскоре он заговорил, понизив голос до едва слышного шепота:

"Лорд Юлиан"

"Да, Ваше Высочество"

"А... вы это принесли?"

"Да. Всё со мной"

Я извлек небольшую коробочку из двойного дна своего саквояжа.

В глазах Эдмунда вспыхнул фанатичный блеск.

Когда я открыл крышку, внутри показались ряды ромбовидных таблеток насыщенного синего цвета.

Силденафил.

Торговое название: Виагра.

Божественный эликсир, возвращающий мужчинам их утраченную гордость.

"О-о-о... неужели это то самое легендарное зелье, о котором я столько слышал...!"

"Ваше Высочество. Могу я поинтересоваться, откуда до вас дошли эти слухи?"

"Кхм. Ну... видите ли... один из моих подчиненных вызвался добровольцем на клинические испытания Торговой Компании Меркурий. Бедолага, которому раздробило таз после падения с крепостной стены"

Вскоре после того, как во время клинических испытаний Силденафила был обнаружен эффект, выходящий далеко за рамки кардиопротекторного...

К участию в тестах стали привлекать не только молодых и здоровых парней, но и мужчин, страдающих от эректильной дисфункции.

Целью было проверить, насколько мощным окажется эффект в реальных, проблемных случаях.

И результаты превзошли все ожидания...

"Так вот, этот парень, который жаловался, что после той травмы ни разу не смог нормально исполнить свой супружеский долг, выпив эту таблетку... кхм, ну, в общем"

Собственно, что и требовалось доказать.

В моей прошлой жизни этот препарат не просто так обрел статус непререкаемой легенды среди мужского населения планеты.

И, судя по всему, в этом мире его репутация тоже взлетит до небес.

"Теперь я понял, откуда взялась эта утечка"

"Ах, вы же упоминали, что являетесь куратором клинических испытаний? Признаться, я немного переживаю, что у этого парня могут возникнуть проблемы на службе. Вы не могли бы как-нибудь замять это дело?"

"Всё в порядке, Ваше Высочество. Нашу компанию мало волнуют утечки подобного масштаба"

"Правда?"

"Теперь, когда эффективность препарата подтверждена на практике, подобные слухи — вполне естественный процесс. Более того, многие клинические испытания изначально проводятся с прицелом на такой резонанс. Этому солдату ничего не угрожает"

"Какое облегчение"

Принц заметно расслабился.

Однако была одна маленькая деталь, о которой он даже не подозревал.

'Вообще-то, подобные вещи строго-настрого запрещены'

Понятие 'эмбарго' существует не просто так.

Но в данном случае я решил закрыть на это глаза.

Это же называется 'сарафанный маркетинг'?

Иногда подобные "случайные" утечки информации оказываются в разы эффективнее масштабных рекламных кампаний.

Более того, чтобы грамотно использовать Имперского Принца в качестве ходячей рекламы, мне просто необходимо было поощрять подобные слухи.

Так что я решил спустить эту утечку Силденафила на тормозах и не предпринимать никаких жестких мер.

"Кстати, Ваше Высочество. Успел ли ваш подчиненный рассказать вам о мерах предосторожности?"

"Хм? А у него есть меры предосторожности?"

"Разумеется. Причем крайне важные"

"Я весь внимание"

"Ни при каких обстоятельствах не принимайте больше двух таблеток в день. Что бы ни случилось"

Имперский Принц серьезно кивнул, показывая, что всё понял.

Но я не мог полностью доверять ему.

Человеческая жадность не знает границ.

В любом мире всегда найдутся идиоты, готовые рискнуть всем ради сиюминутной выгоды.

Особенно если дело касается подобного препарата: многие, опьяненные внезапно нахлынувшим чувством всемогущества, начинают безрассудно злоупотреблять им.

Именно поэтому я заговорил, словно вынося суровый приговор:

"Если вы примете сразу несколько таблеток, эта часть вашего тела не просто перестанет успокаиваться — она начнет гнить. И в худшем случае, её придется ампутировать"

Конечно, даже если её отрежут, её всегда можно пришить обратно.

Для человека уровня Императорской Семьи не составит труда заполучить сеанс Божественной Магии высочайшего класса.

А при грамотно проведенной операции по реплантации и своевременном приеме нужных зелий всё приживется без проблем.

Но был один нюанс, о котором забывать категорически не стоило.

То, что уровень развития анестезиологии в этом мире был далеко не лучшим.

"..."

"Я понятно выражаюсь, Ваше Высочество? Если дело дойдет до этого, даже моих навыков будет недостаточно, чтобы облегчить вашу боль"

"Вам... вам уже доводилось сталкиваться с подобными случаями на практике?"

Я загадочно улыбнулся.

"А вы хотите увидеть это собственными глазами? Если так настаиваете, я могу предоставить вам соответствующие медицинские карты для изучения"

"...Я ограничусь одной таблеткой, чего бы мне это ни стоило"

"Мудрое решение, Ваше Высочество"

Прошла неделя.

Результаты реакции Вассермана оказались положительными.

Это было неоспоримым доказательством того, что недуг Супруги Принца полностью совпадал с моим изначальным диагнозом.

Я вновь наведался во Дворец, чтобы сообщить им результаты анализов, и взял с них обещание немедленно связаться со мной, как только беременность подтвердится.

Прошла ещё одна неделя.

Я как раз собирался закрывать клинику после завершения процедуры переливания крови Эрике.

"Юлиан. Тебе пришло письмо из Императорского Двора"

Отец протянул мне конверт, скрепленный сургучной печатью с Императорским Гербом.

Я ушел с письмом к себе в комнату и осторожно вскрыл его.

На белоснежной бумаге изящным, тонким почерком было написано короткое послание.

=============

Лорду Нихириту.

Прошло уже две недели с тех пор, как лорд Нихирит посетил наш Дворец.

Как вы и просили, я спешу сообщить вам о малейших изменениях в своем теле в первую очередь.

Мой цикл так и не наступил, хотя положенный срок уже миновал.

Признаюсь честно: страх в моем сердце пока сильнее радости.

Но видя, с какой самоотдачей вы бьетесь за нас, лорд, в этот раз мы тоже хотим поверить в лучшее.

Я всем сердцем молюсь, чтобы эта новость стала началом того самого чуда, которого мы так долго ждали.

На этом я, пожалуй, закончу свое послание.

============

Похоже, Супруга Принца благополучно забеременела.

Новость, которую с полным правом можно назвать 'радостным событием'.

Однако меня терзали смутные сомнения.

'Погодите-ка. Ровно пятнадцать дней назад я передал Имперскому Принцу таблетки. И овуляция у женщин, как правило, происходит за четырнадцать дней до начала следующего цикла'

А это значит, что день, когда Супруга Принца зачала...

'Так она забеременела в ту же самую ночь, как он получил лекарство?!'

Вашу ж мать.

Быстро это они.

Примечания:

¹ Камергер — высокий придворный чин. Обычно камергер входит в число приближенных двора и выполняет представительские или административные обязанности.

----------

Тебе, не имеющему имени (2)

Глубокая ночь, свет от Магической Лампы мягко рассеивал тьму.

Перьевая ручка Супруги Принца мерно шуршала по страницам её дневника.

=================

[Тебе, не имеющей имени]

[Предисловие]

Сразу после того, как моя беременность подтвердилась...

Лорд Нихирит вручил мне эту тетрадь.

Он назвал её "Дневником Беременности".

Он наказал мне каждый день записывать сюда все изменения в моем теле,

не упуская даже самых, казалось бы, незначительных мелочей.

Он велел фиксировать всё: что я ела, когда ложилась спать, когда просыпалась, чувствовала ли тяжесть в теле или накатывала ли тошнота.

Сказал, что вести эти записи нужно так же скрупулезно и дотошно, как Императорские Писари ведут летописи Национальной Истории.

Только так во время следующего медицинского осмотра лорд сможет убедиться, что не упустил ни единого симптома.

Поначалу я немного переживала.

А что, если я упущу какую-нибудь важную деталь?

Что, если из-за моей оплошности с нашим ребенком снова что-то случится?

Мне было страшно, но Его Высочество пообещал, что мы будем вести этот дневник вместе.

И благодаря его поддержке я смогла найти в себе силы.

=========================

[1-й Плановый Осмотр]

Дата: 14 октября, 1047 год по Имперскому Календарю

Срок беременности: 4 недели, 2 дня

Кровяное давление / Вес матери: 108/66 // 52 кг

Протеинурия (белок в моче) / Отеки: (-) / (-)

Сердцебиение плода: Прослушивание невозможно (4 недели, норма)

Высота стояния дна матки: Измерение невозможно (4 недели)

Динамика багровых пятен: Без изменений

Принимаемые препараты: Аспирин 100 мг, 1 раз в день (продолжить), Гепарин 5000 МЕ, 2 раза в день (начать с сегодняшнего дня)

Время свертываемости крови: 62 секунды (в пределах нормы)

───

Медицинское заключение лечащего врача:

Беременность подтверждена. Назначено введение гепарина с сегодняшнего дня. Состояние матери удовлетворительное.

───

[Раздел материнского дневника]

[06:12 утра]

Пробуждение.

В тот самый момент, как я открыла глаза, мне показалось, что температура моего тела чуть выше обычного.

Я тут же приказала старшей горничной измерить температуру. Она оказалась на 0,2 градуса выше нормы.

Может ли это быть предвестником начинающегося жара?

(Обязательно спросить лорда Нихирита на следующем осмотре.)

[10:15 утра]

Прогулка по оранжерее.

В левой нижней части живота появилось едва уловимое, тянущее ощущение, словно там ползает крошечный муравей.

Я немедленно остановилась и сделала три глубоких вдоха. Через минуту боль полностью утихла.

(Обязательно спросить лорда Нихирита на следующем осмотре.)

[12:37 дня]

...

=========================

[2-й Плановый Осмотр]

Дата: 28 октября, 1047 год по Имперскому Календарю

Срок беременности: 6 недель, 2 дня

Кровяное давление / Вес матери: 110/68 // 52.3 кг

Протеинурия / Отеки: (-) / (-)

Сердцебиение плода: Прослушивание невозможно (6 недель, норма)

Высота стояния дна матки: Измерение невозможно (6 недель)

Динамика багровых пятен: Без изменений

Принимаемые препараты: Аспирин 100 мг, 1 раз в день (продолжить), Гепарин 5000 МЕ, 2 раза в день (продолжить)

Время свертываемости крови: 58 секунд (в пределах нормы)

───

Медицинское заключение лечащего врача:

Начался токсикоз. Течение беременности в норме. Дозировку гепарина сохранить. Обеспечить достаточное потребление жидкости. Проведен инструктаж по правильному ведению дневника беременности.

Настоятельно не рекомендуется чрезмерно навязчивое ведение записей, так как это провоцирует стресс у матери.

───

[Раздел материнского дневника]

Сегодня лорд Нихирит сурово отчитал меня.

Пролистав дневник, который я на протяжении двух недель скрупулезно заполняла вплоть до минут и секунд, лорд лишь тяжело вздохнул.

Он сказал, что избыток бесполезной информации может привести к тому, что он упустит действительно важные симптомы.

Более того, он строго предупредил, что такое маниакальное ведение записей лишь изматывает мать, принося больше вреда, чем пользы.

Даже Его Высочество, подавленный непререкаемым авторитетом лорда, не посмел встать на мою защиту.

После этого лорд четко расписал, какие именно параметры мне необходимо фиксировать в дневнике.

А ещё он дал несколько советов по борьбе с токсикозом.

Временно исключить из рациона молоко.

Пить имбирный чай.

Избегать горячих супов и отдать предпочтение охлажденным фруктам.

Самым странным оказался совет съедать кусочек сухого хлеба прямо в постели, сразу после пробуждения.

Но, на удивление, всё это действительно сработало.

С того самого дня желудок стал беспокоить меня гораздо меньше.

Теперь я приказала старшей горничной каждое утро оставлять сухой хлеб у моего изголовья.

=========================

[3-й Плановый Осмотр]

Дата: 11 ноября, 1047 год по Имперскому Календарю

Срок беременности: 8 недель, 2 дня

Кровяное давление / Вес матери: 112/70 // 52.1 кг

Протеинурия / Отеки: (-) / (-)

Сердцебиение плода: Прослушивание невозможно (8 недель)

Высота стояния дна матки: Измерение невозможно (8 недель)

Динамика багровых пятен: Слегка побледнели.

Принимаемые препараты: Аспирин ——, 1 раз в день (продолжить), Гепарин ——, 2 раза в день (продолжить)

Время свертываемости крови: 60 секунд (в пределах нормы)

───

Медицинское заключение лечащего врача:

Токсикоз продолжается, но течение беременности в норме. Незначительная потеря веса расценивается как следствие токсикоза и не вызывает опасений.

Проверено, что пациентка принимает фолиевую кислоту и железо.

Усилены рекомендации по питанию. Настоятельно рекомендуется ежедневное употребление печени, шпината и яичного желтка.

Для эмоциональной стабильности матери рекомендуется обращаться к ребёнку именем, придуманным для него ещё в утробе.

───

[Раздел материнского дневника]

Сегодня лорд был особенно строг.

Он всегда отличался педантичностью, но сегодня его дотошность превзошла саму себя.

Он в мельчайших подробностях расспросил меня обо всем, что я ела за последние две недели.

Уточнял про хлеб, мясо, овощи, печень, шпинат и яичные желтки.

Я уж было испугалась, что меня снова отчитают.

К счастью, обошлось без выговоров.

Лорд объяснил, что сейчас наступил самый важный период формирования головы и позвоночника малыша.

Именно поэтому он так тщательно всё проверяет, ведь в это время некоторые питательные вещества жизненно необходимы.

— Железо / Фолиевая кислота

Он велел мне записать это и следить за полноценным питанием.

А ещё сегодня произошло кое-что важное.

Мы наконец-то выбрали имя для нашего малыша.

Имя, которое мы с Его Высочеством долго обсуждали и наконец выбрали.

Стелла.

Моя Звездочка.

Когда я сообщила об этом лорду, он кивнул и внес имя в медицинскую карту.

Сказал, что это прекрасное имя.

=========================

[6-й Плановый Осмотр]

Дата: 23 декабря, 1047 год по Имперскому Календарю

Срок беременности: 14 недель, 2 дня

Кровяное давление / Вес матери: 114/72 // 54.0 кг

Протеинурия / Отеки: (-) / (-)

Сердцебиение плода: Прослушивание невозможно (14 недель)

Высота стояния дна матки: 12 см

Динамика багровых пятен: Почти полностью исчезли

Принимаемые препараты: Аспирин ——, 1 раз в день (продолжить), Гепарин ——, 2 раза в день (продолжить)

Время свертываемости крови: 61 секунда (в пределах нормы)

───

Медицинское заключение лечащего врача:

Динамика положительная. Высота стояния дна матки в пределах нормы. Багровые пятна практически исчезли.

Наблюдаются симптомы повышенной тревожности у матери. Требуются меры для обеспечения эмоциональной стабильности.

───

[Раздел материнского дневника]

Через две недели будет ровно 16 недель.

Именно на этом сроке у меня обычно начиналось кровотечение.

И мне приходилось прощаться со своими детьми.

Я кладу руку на живот. Там слишком тихо.

От тревоги я невольно надавливаю пальцами на нижнюю часть живота.

Никакой реакции.

Днем лорд отругал меня, сказав, чтобы я не давила на живот без нужды, и что нерегулярность шевелений на таком сроке — это абсолютно нормально, но я ничего не могу с собой поделать.

Хотя бы разок, если бы она только легонько толкнула меня, я была бы на седьмом небе от счастья.

25 декабря

Стелла не отзывается.

Неужели это из-за того, что время свертываемости моей крови в этот раз было на секунду дольше обычного?

27 декабря

Мне так страшно.

Умоляю, пошевелись хотя бы раз.

28 декабря

Прошлой ночью мы всё-таки не выдержали.

Мой муж, который был бледнее меня самой, посреди ночи отправил рыцарей к лорду Нихириту, и его, спящего, притащили к нам, словно похитители.

Лорд, явившийся к нам в пижаме с накинутым поверх пальто, первым делом проверил мой живот.

А затем, позволив нам послушать сердцебиение малышки через стетоскоп, усадил нас рядышком на диван и устроил грандиозный разнос.

Он заявил, что если мать пребывает в такой панике, эта тревожность неизбежно передастся и ребенку.

Тело матери — это дом для малыша, и если этот дом сотрясается от бурь, ребенок внутри тоже будет напуган.

Досталось и Его Высочеству.

Как он смеет паниковать вместе с женой, когда она так напугана? Вместо того чтобы стать для неё опорой, утешить и убедить, что всё будет хорошо?

Если даже муж теряет самообладание перед женой, на кого тогда опереться будущей матери?

В итоге лорд отчитывал нас целый час.

Но вот что странно.

После той взбучки от лорда моя тревога куда-то испарилась.

А если подумать, это чувство, когда лорд Нихирит отчитывал нас, показалось мне до боли знакомым.

Это было очень похоже на те наставления, которые в детстве я выслушивала от почтенных старейшин моего отцовского рода.

Я прекрасно знаю, что лорду нет ещё и двадцати лет.

Но почему-то...

У меня было стойкое ощущение, будто меня отчитывает умудренный жизненным опытом старец лет пятидесяти.

=========================

[9-й Плановый Осмотр]

Дата: 20 января, 1048 год по Имперскому Календарю

Срок беременности: 20 недель, 2 дня

Кровяное давление / Вес матери: 112/70 // 56.8 кг

Протеинурия / Отеки: (-) / (-)

Сердцебиение плода: 152 уд/мин (норма)

Высота стояния дна матки: 18 см (норма)

Динамика багровых пятен: Полностью исчезли

Принимаемые препараты: Аспирин ——, 1 раз в день (продолжить), Гепарин ——, 2 раза в день (продолжить)

Время свертываемости крови: 58 секунд (в пределах нормы)

───

Медицинское заключение лечащего врача:

20-я неделя беременности.

Состояние матери и плода отличное.

Сердцебиение плода прослушивается обычным стетоскопом.

Зафиксированы первые шевеления плода. В целях снятия стресса матери разрешено проведение небольшого праздничного банкета.

Однако категорически запрещено переедание.

───

[Раздел материнского дневника]

Случилось чудо.

Период с 16-й по 20-ю неделю, который всегда был для меня настоящим проклятием, прошел без единого осложнения.

Кровотечения не было, и мой живот оставался теплым.

Мой животик округляется с каждым днем.

А несколько дней назад, когда я читала книгу, лежа в постели...

Глубоко внутри живота я почувствовала странное трепетание, словно там проплыла крошечная рыбка.

Это Стелла впервые поздоровалась со мной.

Сегодня в наших покоях мы устроили скромный, тихий праздник.

=========================

[15-й Плановый Осмотр]

Дата: 17 марта, 1048 год по Имперскому Календарю

Срок беременности: 32 недели, 2 дня

Кровяное давление / Вес матери: 116/74 // 62.5 кг

Протеинурия / Отеки: (-) / Слабые (+)

Сердцебиение плода: 144 уд/мин (норма)

Высота стояния дна матки: 30 см (норма)

Динамика багровых пятен: Отсутствуют (стабильно)

Принимаемые препараты: Аспирин —— 1 раз в день (продолжить), Гепарин —— 2 раза в день (продолжить)

Время свертываемости крови: 57 секунд (в пределах нормы)

───

Медицинское заключение лечащего врача:

Динамика хорошая. Наблюдается легкая отечность лодыжек, но в пределах нормы. Плод активен. Начиная с данного осмотра, ведение материнского дневника переводится на добровольную основу по усмотрению матери.

───

[Раздел материнского дневника]

Толчки Стеллы с каждым днем становятся всё сильнее.

Вот и сегодня утром она так ощутимо пнула меня под правое ребро, что я невольно ахнула.

Она явно пошла в Его Высочество.

А Его Высочество только радуется, приговаривая, что из Стеллы вырастет выдающийся рыцарь.

А вот я думаю, было бы чудесно, если бы Стелла стала магом.

На сегодняшнем приеме лорд Нихирит сказал, что больше нет строгой необходимости вести эти записи.

Но раз уж я зашла так далеко, я намерена заполнить этот дневник до самой последней страницы.

Потому что, когда наша Стелла научится читать, я хочу показать ей, через что пришлось пройти её матери, чтобы уберечь её.

И, как раз кстати, мне есть о чем написать.

В последнее время в высшем свете ползут какие-то странные слухи.

Сплетничают, что мы с Его Высочеством смогли зачать ребенка вовсе не благодаря лечению лорда Нихирита, а воспользовавшись силой какого-то чудодейственного зелья.

И виновником этих слухов оказался сам Его Высочество.

Похоже, на праздновании 20-ти недель он слегка перебрал лишнего.

И, пребывая в прекрасном расположении духа, он наболтал лишнего в присутствии своих подчиненных.

Никто его не заставлял, сам всё выболтал, от и до.

В итоге по высшему свету поползли безумные слухи о том, что Его Высочество раздобыл невероятный 'Эликсир Ночи'.

Мы всерьез опасались, что это нелепое недоразумение перечеркнет все колоссальные заслуги и труды лорда Нихирита.

Поэтому, бывая на светских приемах, мы ловили каждого встречного и пытались всё объяснить.

Но нам никто не верил.

Более того, чем усерднее мы оправдывались, тем более абсурдными подробностями обрастали эти слухи.

И, возможно, именно поэтому...

...говорят, в последнее время у штаб-квартиры Торговой Компании Меркурий постоянно дежурят десятки карет и автомобилей.

Я должна принести лорду свои глубочайшие, искренние извинения.

=========================

[19-й Плановый Осмотр — Финальный]

Дата: 12 мая, 1048 год по Имперскому Календарю

Срок беременности: 40 недель, 1 день

Кровяное давление / Вес матери: 118/76 // 66.2 кг

Протеинурия / Отеки: (-) / (+)

Сердцебиение плода: 140 уд/мин (норма)

Высота стояния дна матки: 34 см

Динамика багровых пятен: Отсутствуют

Принимаемые препараты: Аспирин — отменен за 2 недели до родов, Гепарин — отменен за 48 часов до родов

Время свертываемости крови: 48 секунд (вернулось в норму)

───

Медицинское заключение лечащего врача: /———/

───

[Раздел материнского дневника]

Это последняя страница моего дневника.

С самого рассвета мой живот начало периодически сводить схватками.

Поначалу я подумала, что это Стелла снова пинается.

Но в этот раз всё было иначе.

Боль накатывала волнами: сжимала, отпускала и снова сжимала.

Та самая боль, о которой меня предупреждал лорд.

Старшая горничная немедленно послала за лордом.

Лорд прибыл ровно через полчаса.

На этот раз он был не в пижаме, а в строгом парадном костюме.

Видимо, он был наготове, ожидая моего срока.

Завершив осмотр, лорд кивнул.

Меня тут же перевели в родильную палату.

Служанки суетились, беспрекословно выполняя указания лорда, но после этого боль стала настолько невыносимой, что я мало что помню.

И затем.

Я услышала плач.

Лорд сообщил мне, что родился мальчик.

Стелла.

Похоже, это имя нам так и не пригодится.

Впрочем, у меня как раз было припасено ещё одно имя.

Твоё имя...

===================================

"Значит, Астер. Прекрасное имя"

Тук.

Стоя у кровати безмятежно спящей Супруги Принца...

Я аккуратно положил её Дневник Беременности на тумбочку и пробормотал эти слова.

Судя по всему, она сделала эту последнюю запись сразу после родов.

Её сила воли просто поражает воображение.

Мне хотелось дочитать до самого конца.

Но всё, что было написано дальше, уже не относилось к медицинским записям, поэтому я закрыл дневник.

Единственная причина, по которой я вообще открыл Дневник Беременности сейчас — это просьба самой Супруги Принца.

Она попросила меня заполнить раздел 'Финального медицинского заключения', поэтому я просто вписал туда информацию о вчерашних родах по памяти.

Я закрыл тетрадь и поднялся со стула.

Супруга Принца крепко спала, бережно прижимая к себе младенца.

Как только я собирался бесшумно покинуть комнату, я увидел Эдмунда, ожидающего в коридоре.

Его глаза были красными и опухшими.

Видимо, он вчера выплакал все слёзы.

Судя по всему, отек ещё не до конца спал.

"Лорд Юлиан"

Эдмунд шагнул ко мне.

И крепко, обеими руками, пожал мою ладонь.

"Спасибо вам"

"Я лишь выполнил свой врачебный долг"

"И всё же, я вам безмерно благодарен. Если бы не вы, мне пришлось бы навсегда проститься с Ви, так ни разу и не взяв на руки этого ребенка"

А ведь и правда.

Эта беременность имела для их семьи поистине судьбоносное значение.

Из-за четырех выкидышей во Дворце уже вовсю ходили слухи, что Императорский Двор готовится аннулировать брак Супруги Принца.

Рождение здорового малыша в таких условиях означало, что теперь они наконец-то могут вздохнуть спокойно.

"Чем я могу вас отблагодарить? Просите всё, что угодно"

"В таком случае, я буду признателен, если вы сдержите слово, данное на прошлогоднем Фестивале Основания"

"Если речь идет о том, чтобы одолжить мое имя для продвижения лекарства — без проблем. Но разве этого будет достаточно?"

Я утвердительно кивнул.

В последнее время в высшем свете гулял один весьма занятный слушок.

Слух о том, что именно Силденафил сыграл решающую роль в беременности Супруги Принца.

На самом деле, это была лишь половина правды.

Мое лечение заключалось в том, чтобы предотвратить очередной выкидыш 'после' того, как плод был зачат.

Следовательно, заслуга 'самого зачатия' всецело принадлежала Силденафилу.

И в такой ситуации сам Имперский Принц выступает амбассадором этого Силденафила?

'Да когда мне ещё выпадет шанс так удачно использовать имя Императорского Двора?'

Какие бы рекламные ходы я ни придумывал, эффект от этого превзойдет все мыслимые и немыслимые ожидания.

Особенно для аристократов Империи, которые просто помешаны на вопросах наследования.

Но Эдмунд, будучи прямолинейным солдатом, даже не подозревал о моих коварных маркетинговых планах и искренне пытался предложить мне что-то ещё.

"Одного этого явно недостаточно, чтобы выразить всю полноту моей благодарности. Ах да, я слышал, что Глава Баронской семьи Нихирит в последнее время метит на повышение. Я замолвлю за него словечко"

"Мой отец ни за что бы не согласился получить признание своих заслуг подобным образом, Ваше Высочество"

"Правда? Хм... это усложняет дело. Как же тяжело отблагодарить друга, напрочь лишенного жадности"

"Для меня этого более чем достаточно, Ваше Высочество"

Имперский Принц Эдмунд от души рассмеялся и по-дружески похлопал меня по плечу.

"Отлично. Я с радостью одолжу вам свое имя. Не уверен, что это достойная плата за ваши труды, но раз вы так настаиваете, у меня нет выбора. И всё же, если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, только дайте знать"

"Благодарю за вашу щедрость, Ваше Высочество"

И как раз в тот момент, когда я собирался отпустить его руку и развернуться, Эдмунд ухватил меня за рукав.

И заговорщически зашептал:

"Ах, да, лорд Юлиан. На всякий случай... вы не могли бы придержать для меня немного товара до официального старта продаж?"

"...И сколько вам нужно?"

"Запаса на месяц будет вполне достаточно"

Несколько дней спустя.

Торговая Компания Меркурий официально анонсировала запуск продаж Силденафила.

Под торговым названием 'Виагра'.

Ещё до поступления препарата на прилавки мы запустили масштабную рекламную кампанию в прессе.

Полностраничная реклама, разлетевшаяся по всем крупным ежедневным газетам Империи, гласила:

===================

Мужество бывает разным.

Мужество ступить на поле боя.

Мужество бороться с болезнью.

И мужество нарушить тишину.

'ЭД (Эректильная дисфункция)' — это больше не приговор.

Проконсультируйтесь со своим целителем.

— Торговая Компания Меркурий

=====================

В рекламном объявлении ни разу не упоминалось название самого препарата.

Это больше походило на социальную кампанию, нежели на откровенный маркетинг.

Именно я настоял на таком формате.

И Совет Директоров, и сам Глава Гильдии выражали серьезные опасения по поводу подобного подхода.

[Директор Шун. Мы действительно собираемся запускать такую рекламу? Разве нет более... традиционных методов?]

По ту сторону хрустального шара Глава Гильдии нервно перебирал пальцами, всем своим видом излучая беспокойство.

Я обратился к нашему президенту, который всё никак не мог избавиться от замашек типичного торгаша.

"Название «Виагра» и без того известно по разным узким кругам, безо всякой рекламы. Прямо сейчас нам куда важнее разрушить психологический барьер потенциальных клиентов, нежели просто рекламировать бренд."

К тому же, свою лепту внесли и слухи об Имперском Принце.

Я уже не мог рассчитывать на какой-то ошеломительный рекламный эффект от простого мелькания названия препарата на страницах газет.

Поэтому, несмотря на робкие возражения Совета Директоров, я жестко продавил эту концепцию.

И реакция общественности превзошла все ожидания.

"Видели эту рекламу Виагры?"

"Виагры? А, ты про то лекарство?"

Простые горожане и аристократы сходу поняли, о каком именно препарате идет речь в этом деликатном послании.

В обществе сложилось мнение, что подобная недосказанность, проявленная из заботы о чувствах пациентов, выглядит куда более зрело и вызывает искреннее доверие.

"А ведь грамотно они всё преподнесли, да?"

"Глядя на это, так и хочется заглянуть к целителю. Божественная магия — это, конечно, роскошь, но само-то лекарство вряд ли стоит бешеных денег, верно?"

"Пожалуй, мне тоже стоит записаться на прием..."

Но главное — внедрение термина ЭД (Эректильная дисфункция) буквально смело психологические барьеры в умах людей.

До этого момента в обществе проблемы с мужской функцией уничижительно клеймили словом 'Импотенция'.

Но стоило медицинскому термину 'ЭД' укорениться в сознании масс, как мужчины перестали бояться этого 'клейма'.

Пусть они и не кричали об этом на каждом углу, но их отношение изменилось настолько, что они стали тайно обращаться за помощью к целителям.

И, хоть я изначально и не ставил перед собой такой цели, этот формат первой рекламы в корне изменил репутацию самого препарата.

То, что могло легко скатиться в разряд 'стимуляторов для разгульного образа жизни', в глазах общественности превратилось в 'последнюю надежду для страдающих мужчин'.

В конечном итоге даже Совет Директоров, относившийся к моей рекламной кампании с откровенным скепсисом, был вынужден закрыть рот и признать мое превосходство.

"Ну что, теперь вы убедились?"

[Если вы, юный господин, ещё и в коммерции такой гений, то зачем этой компании вообще нужен я...]

"На этот раз мне просто повезло. Вы, Глава Гильдии, управляете делами торговой компании в разы искуснее меня. К слову, как у нас обстоят дела с запасами на складах?"

[Не извольте беспокоиться, мы заготовили товар с избытком.]

"Этого будет недостаточно"

[?]

Выяснилась одна крошечная деталь.

Руководство торговой компании всё ещё катастрофически недооценивало реальный спрос на этот препарат.

Аристократичная газетная реклама и безотказно работающие слухи о чудесном исцелении самого Имперского Принца.

Наш Совет Директоров просто не осознавал всей разрушительной мощи этой комбинации.

'Да даже если мы переведем все фабрики на круглосуточный режим, мы банально не будем поспевать за спросом'

Опираясь на данные из своей прошлой жизни, я помнил, что количество рецептов на этот препарат за первую неделю продаж в США перевалило за 300 000.

А уж в этом мире у спроса были все предпосылки для того, чтобы стать ещё более ошеломляющим.

Но, как бы я ни распинался, доказать им это на словах было невозможно, поэтому я просто решил пустить всё на самотек.

[Сто тысяч таблеток... думаю, за неделю разлетятся. Ху-ху-ху...]

И Главе Гильдии, который всё ещё пребывал в блаженном неведении о грядущем, я тоже позволил оставаться в своих иллюзиях.

Несколько дней спустя.

Виагра (Силденафил) наконец-то поступила в открытую продажу.

И все запасы были сметены подчистую в первый же день.

[Какого... Как такое вообще возможно? А?!]

Совет Директоров забегал как ошпаренный, пытаясь разгрести последствия этого цунами, но меня это уже совершенно не касалось.

Я человек, создающий лекарства.

Производственная логистика лежит за рамками моих обязанностей.

Так что пусть эти ребята сами разбираются с этой головной болью.

А на следующее утро очередь карет, желающих заполучить заветный препарат, трижды обогнула здание штаб-квартиры торговой компании.

Ещё через день спекулянты на черном рынке начали толкать Виагру в пять раз дороже официальной цены.

И уже на третий день по городу прокатилась волна масштабных рейдов по пресечению спекуляций и черного рынка.

Последующий 'Великий Силденафиловый Бунт' навсегда вошел в учебники истории как одна из самых хаотичных и безумных недель в коммерческой летописи Империи...

Но всё это была уже совсем другая история, не имеющая ко мне ни малейшего отношения.

----------

Твое Имя (1)

'Эффект оказался куда грандиознее, чем я предполагал'

Популярность Виагры превзошла все мои самые смелые ожидания.

Возможно, всё дело в специфике этого мира, где наличие наследника напрямую связано с сохранением дворянского титула.

С момента выхода Виагры на рынок прошел целый месяц, а ажиотаж вокруг даже не думал утихать.

Её популярность была настолько ошеломляющей, что всего за месяц она принесла выручку, сопоставимую с годовыми продажами инсулина.

'Всё-таки это Виагра. Как же хорошо, что я в свое время не поленился заучить её формулу'

Хинин, аспирин, гепарин.

В отличие от этих препаратов, компоненты которых извлекаются напрямую из природы, скопировать Виагру, просто зная её состав и историю создания, было практически невозможно.

Во-первых, её химические соединения банально не существуют в живой природе, так что экстрагировать их неоткуда.

Поверите ли вы мне, если я скажу, что если проследить всю цепочку компонентов Виагры до самого начала, то в итоге вы упретесь в... обычную сырую нефть?

Поэтому сложность создания Виагры в этом мире была сопоставима с божественным творением.

И единственная причина, по которой мне всё же удалось её синтезировать, заключалась в одном.

Я умудрился зазубрить метод её производства ещё в бытность студентом медвуза.

'Кто бы мог подумать, что знания, которые я зубрил вместо варки мыла, пригодятся мне именно так'

В большинстве фэнтезийных новелл все попаданцы почему-то первым делом заучивают рецепт изготовления мыла.

Но я, будучи студентом-медиком, в отличие от типичных попаданцев, зазубрил методы производства чуть более специфичных вещей.

Рецепты трех полностью синтетических препаратов, когда-то покоривших весь мир.

'В те дни, когда пациентов не было и заняться было решительно нечем, я от скуки самостоятельно копался в научных статьях по этим препаратам'

У хирургов-травматологов всегда полно свободного времени между вызовами.

Тебе просто нечего делать, пока из отделения скорой помощи не поступит экстренный вызов.

И в это свободное время я искал статьи по тем самым лекарствам.

Один клик в поисковике — и перед тобой все нужные публикации как на ладони.

Тогда я и в страшном сне представить не мог, что перерожусь в ином мире и извлеку из этих знаний столь колоссальную выгоду.

И вот теперь.

Виагра приносила мне такое баснословное богатство, о котором я даже не смел мечтать.

Так вот каков вкус настоящих денег?

Стоило мне хоть раз прочувствовать это пьянящее ощущение, когда первая цифра на твоем банковском счету меняется с каждым морганием, как здравый смысл начал медленно покидать голову.

'Как только раздобуду нужные ингредиенты и технологии, обязательно сделаю и два оставшихся'

Изначально во мне не было ни капли жадности.

Но, как говорится, нет ничего страшнее страсти, проснувшейся в зрелом возрасте. Я поймал себя на мысли, что отчаянно жажду создать остальные два препарата как можно скорее.

В любом случае.

До сих пор всё шло просто как по маслу.

Однако...

"Юлиан."

"Да, Учитель."

Реакция моего учителя, к которому я заглянул впервые за долгое время, разительно отличалась от того, что я ожидал.

Великий Мудрец Луис Эдельхарт.

Величайший волшебник Империи и по совместительству мой наставник, хмуро разглядывал флакон с Виагрой, который вертел в руках.

"Если мне не изменяет память, примерно в это же время два года назад ты горел желанием раскрыть миру истинную личность Директора Шуна. Из-за той проблемы с помолвкой"

"Да. Всё верно. Тогда я осознал, что у меня банально не хватает капитала, чтобы вынести всё бремя репутации Директора Шуна"

"И ты до сих пор так считаешь?"

Я покачал головой.

Тогда я синтезировал Виагру именно для того, чтобы заработать денег и раскрыть себя, решив тем самым проблемы с дворянским титулом и угрозой стать приемным зятем.

Но теперь, когда я обручился с Шарлоттой, обе эти проблемы отпали сами собой.

"Вот именно. Я слышал, ты обручился с юной леди из маркизской семьи. Значит, больше нет никакой острой необходимости срывать маску с директора, не так ли?"

Я утвердительно кивнул.

"Тогда какого дьявола ты создал этот препарат?"

"К моменту моей помолвки препарат уже был готов и находился на стадии клинических испытаний. Я же не мог предвидеть, что случайно столкнусь с мисс Шарлоттой на деле, которое расследовал мой отец"

"Хмпф... Хочешь сказать, мне следовало встретиться с тобой раньше?"

"Человеческие судьбы и связи — это не то, что можно контролировать по собственной прихоти"

"..."

Губы моего учителя на мгновение приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но затем плотно сжались.

Наконец, он кивнул и произнес:

"Твоя правда. Людские связи поистине полны непредсказуемых поворотов. И всё же... тогда ты совершенно ясно заявлял, что создаешь лекарство от сердца, не так ли?"

"Да. Изначально я планировал именно это"

Перед тем как приступить к созданию Виагры, я четко озвучил учителю именно эту версию.

"Тогда куда, позволь спросить, делось лекарство от сердца, и почему по всей Империи сейчас гуляет какой-то афродизиак?"

"Я и сам, честно говоря, в полнейшем недоумении, как всё так обернулось"

Но результат, как вы сами видите.

Оживилось вовсе не сердце, а весьма специфический орган.

Конечно же, именно на этот результат я и рассчитывал.

Заяви я с самого начала, что Директор Шун намеревается создать средство от импотенции, мой безупречный образ разлетелся бы вдребезги.

Поэтому я пустил пыль в глаза, сказав, что разрабатываю препарат для сердца, а затем прикинулся дурачком, когда вскрылся этот "неожиданный" побочный эффект.

Но с точки зрения моего учителя, не подозревавшего о моих коварных замыслах, всё это выглядело как полнейший абсурд.

"Кхм. Впрочем, отрицать не стану, что многие великие открытия рождаются из банальных ошибок. Метод очистки кристаллов маны был открыт именно так, да и метод дистилляции в алхимии тоже"

"Именно так, Учитель"

"...Но вот только язык не поворачивается назвать это твое творение 'великим'"

Лицо моего наставника исказила сложная гамма эмоций.

Мой учитель поднес синюю ромбовидную таблетку поближе к своему единственному глазу, внимательно её разглядывая.

"Не пойми меня превратно, Юлиан. Я вовсе не пытаюсь обесценить твои труды или назвать их пошлыми. Знания, спрессованные в этой крошечной пилюле, безусловно, находятся на том уровне, который по праву можно считать великим"

Он долго смотрел на таблетку, после чего бережно положил её обратно на стол.

"И тот факт, что благодаря этому лекарству клеймо импотенции теперь считается излечимым, временным недугом — это тоже воистину благое дело. Но..."

Мой учитель сухо кашлянул.

И украдкой отвел взгляд в сторону.

"Возможно, всё дело в том, что я тоже всего лишь человек... но когда я слышу, что это лекарство воздействует именно на 'ту самую' часть тела, я просто физически не могу испытать к нему никакого академического трепета. Пойми меня правильно: я не говорю, что этот препарат — низкосортный мусор. Просто... он не вызывает во мне ни капли благоговения"

Я прекрасно его понимал.

Честно говоря, репутация и имидж у Виагры и впрямь слегка комичные.

Безусловно, если опираться на сухие, объективные факты, это гениальный препарат.

Но вот его направленность... весьма специфическая.

Именно поэтому я и придумал себе алиби в виде "случайного открытия"

"Всё в порядке, Учитель. Я и сам был в полнейшем шоке, когда впервые обнаружил этот эффект"

"Прошу простить мне мою прямолинейность. Должно быть, это препарат, в который ты вложил всю душу и сердце, будучи одержимым идеей создать идеальное лекарство от сердца. Я ни в коем случае не хотел оскорбить твои труды"

Вот за что я обожаю жанр недопониманий.

Любой мой прокол и любая оплошность автоматически интерпретируется в самом лучшем и благородном свете.

Мне, конечно, немного совестно водить за нос глубокоуважаемого наставника, но эту тайну я унесу с собой в могилу.

Мой учитель тщательно вытер носовым платком пальцы, державшие таблетку, и взял чашку с чаем.

"Но если отбросить в сторону этот весьма смущающий побочный эффект, истинная суть этого препарата поистине поражает воображение"

Мой наставник, смачивая губы глотком чая.

"Кхм"

он прочистил горло, а затем извлек из-под полы мантии увесистую стопку пергамента.

Это была научная статья с описанием производственного процесса и механизма действия моего провального "лекарства от сердца", которую я отправлял ему ранее — проще говоря, прототип Виагры.

Постукивая пальцем по пергаменту, мой учитель выразил свое нескрываемое восхищение:

"Буду с тобой предельно откровенен. Глубина знаний, которой ты владеешь в этой сфере, уже давно превзошла тот предел мастерства, к которому мог бы даже попытаться приблизиться этот старик."

"Вы мне льстите, Учитель"

"Это не пустая похвала. Препарат, способный точечно подавлять действие специфического фермента в организме для расширения кровеносных сосудов... в эту эпоху просто не существует другого человека, способного хотя бы помыслить о создании подобного лекарства, кроме тебя"

"Даже несмотря на то, что в итоге он расширил совершенно не те кровеносные сосуды, на которые я рассчитывал?"

Услышав мою шутку, мой учитель горько усмехнулся.

"Даже так, это не отменяет гениальности этого препарата и его принципа действия. В далёком будущем другие алхимики смогут создать бессчётное множество новых лекарств, опираясь на этот препарат. Можно сказать, ты открыл совершенно новые горизонты в алхимии."

Мой наставник благоговейно положил ладонь на стопку пергамента.

"Вот только... потребуются десятилетия, а может, и целая сотня лет, прежде чем остальной мир сможет дотянуться до уровня твоего гения"

"Неужели целая сотня?"

"Как думаешь, сколько во всей Империи найдётся алхимиков, способных в полной мере осознать знания, заложенные на этом пергаменте? Мне самому пришлось перечитать его трижды, чтобы уловить лишь общую идею."

Похоже, принцип синтеза Виагры оказался для моего учителя куда более крепким орешком, чем я предполагал.

Если уж Великий Мудрец, проживший тысячу лет, чья жизнь была посвящена бесконечному поглощению и накоплению знаний, признает такое, то обычным алхимикам на это точно потребуется вечность.

"Ты публиковал эту статью в открытый доступ?"

"Нет. Доступ к ней есть только у алхимиков моей компании"

"И что, кто-нибудь из них смог её понять?"

Я отрицательно покачал головой.

Они не поняли абсолютно ничего.

Поэтому сейчас производство Виагры разбито на узкоспециализированные этапы, и каждый алхимик отвечает лишь за ту крошечную часть процесса, которую способен осилить.

Благодаря этому, совершенно случайно, уровень секретности взлетел до небес.

"Да. Я так и думал. Даже если бы ты опубликовал эту статью на всеобщее обозрение, ты всё равно остался бы единственным человеком в мире, способным синтезировать этот препарат на практике и вносить в него улучшения"

"Но к чему эти расспросы?"

"Где скапливаются большие деньги, туда неизбежно слетается и ворье. Но учитывая запредельную сложность этого препарата, никто и никогда не сможет скопировать твое лекарство"

Мне было крайне сложно с этим согласиться.

Людям этого мира не хватает базовых знаний, а не интеллекта.

Даже я, будучи студентом меда, просто гуглил статьи и зубрил их.

Я не видел ни одной объективной причины, почему местные не смогли бы сделать то же самое.

"Не совсем улавливаю вашу мысль, Учитель"

"Вот именно. Поскольку ты сам его создал, ты даже не осознаешь, насколько это сложно"

Мой учитель лишь в очередной раз покачал головой.

"Как бы там ни было. Суть в том, что популярность этого препарата не угаснет так просто и быстро, как какая-нибудь мимолетная мода. А значит, при таких темпах ты накопишь куда больше богатства, чем когда-либо желал"

Накопить внушительный капитал.

Это были прекрасные новости.

Это означало, что теперь у меня появилось достаточно власти, чтобы не сломаться под тяжестью имени Директора Шуна.

Конечно, я не собирался бегать по городу с громкоговорителем, крича, что я и есть Директор Шун.

Просто необходимость постоянно скрывать свою личность от всех и каждого начинала изрядно выматывать.

Поэтому мне хотелось раскрыть карты хотя бы перед самыми близкими людьми.

Такими как Шарлотта или мои стипендиаты.

"В таком случае... могу ли я теперь раскрыть личность Директора Шуна своему ближайшему окружению?"

Но реакция моего учителя в корне разошлась с моими ожиданиями.

"Ну..."

Я был уверен, что он без колебаний даст зеленый свет.

Но вместо этого он отставил чашку и пронзительно посмотрел на меня.

"Юлиан, а ты знаешь, почему я до сих пор не представил тебя даже остальным Магистрам Магических Башен?"

"Я не знаю, Учитель"

Я честно покачал головой.

Признаться, эта деталь и впрямь слегка сбивала меня с толку.

Будучи самым младшим учеником, по логике вещей я должен был как минимум поприветствовать своих старших товарищей.

Я не мог отделаться от ощущения, что мой наставник намеренно оттягивает этот момент.

Я просто не задавал вопросов, полагая, что у него на то есть свои веские причины.

"Позволь мне объяснить. Таков уж закон этого мира: за громкой славой неотступно следует соразмерная ей угроза, а власть неминуемо порождает столь же глубокую ненависть"

"Хотите сказать, что если мои так называемые старшие братья и сестры узнают о моем существовании, мне грозит опасность?"

"Именно"

Мой наставник с горечью усмехнулся.

"Клубок благодарностей и обид, связывающий меня с Магистрами Магических Башен, не так-то прост. Таков уж путь любого мага. Всякий раз, когда чья-то теория признается истинной, это автоматически перечеркивает труды и жизни тех, кто придерживался иных взглядов"

Теперь мне всё стало предельно ясно.

Определенно, для людей статуса Великого Мудреца или Магистра Магической Башни паутина взаимоотношений должна быть невероятно сложной и запутанной.

Чем сильнее они бы меня опекали, тем выше была бы вероятность того, что их заклятые враги сделали бы меня своей мишенью.

Вот почему мой наставник ограничился лишь упоминанием о моем существовании старшим ученикам, но так ни разу и не познакомил нас лично.

Выслушав всё это, я, кажется, наконец уловил суть того, что пытался донести до меня учитель.

"...Похоже, я перерос тот статус, когда меня нужно было защищать, и перешел в тот, когда мне самому придется защищать других"

"Да"

Единственный глаз моего учителя скользнул с моего лица на синюю пилюлю, лежащую на столе.

"Как только ты заграбастаешь колоссальные богатства с помощью этого препарата и твое влияние возрастет, бессчетное множество могущественных фракций и сложнейших интриг опутают тебя своими сетями, даже если ты сам того не желаешь. Даже если ты попытаешься остаться в стороне"

В первую секунду я хотел возразить, что это просто немыслимо.

Я не мог даже вообразить, что кто-то затаит на меня смертельную обиду из-за Виагры.

Вакцина — это вполне веская причина для черных магов ненавидеть меня, а остальные лекарства вполне способны вызвать жгучую зависть аристократов, но...

Хм. А найдется ли вообще хоть кто-то, кто понесет убытки из-за Виагры?

И как раз в тот момент, когда я уже собирался заявить, что опасения моего учителя — это всего лишь беспочвенная паранойя...

В моей голове всплыл один неоспоримый факт.

'Точно. Я же протагонист в жанре недопониманий'

Черт. Спорить с этим бессмысленно.

Учитывая саму природу жанра недопониманий, существовала просто астрономическая вероятность того, что события развернутся по сценарию, который я даже в самых смелых фантазиях не мог предвидеть.

До сих пор так оно и было, и я успешно оборачивал эти сюжетные повороты себе на пользу.

Понятия не имею как, но я не мог исключить вероятность того, что из-за Виагры всё усложнится ровно так, как предрекал мой наставник.

"Чем дольше человек живет и чем выше он забирается, тем запутаннее становятся обиды и счеты. Таковы уж суровые законы мироздания"

"Но разве вы сами не говорили, Учитель? Что как только я сколочу капитал, с которым будет вынужден считаться даже герцогский род, то..."

"То, что я тогда озвучил, было лишь минимальным требованием. А вовсе не гарантией полной безопасности"

Твердо заявил мой наставник.

"По правде говоря, даже информация об Императорской Семье никогда не предается полной огласке. Казалось бы, это же дети самого Императора, так? И тем не менее, кто из них кто, где они находятся и чем промышляют — всё это покрыто густой пеленой мрака"

А ведь если задуматься, это чистая правда.

Несмотря на их высочайший статус Императорской Семьи, мир знает лишь о существовании нескольких наследников, но в большинстве случаев их точное количество и личности остаются загадкой.

Если только они не командуют войсками на передовой, как Эдмунд, информация о членах Императорской Семьи держится в строжайшем секрете.

"Скрытые ученики, которых Магистры Магических Башен держат в тени, тоже порой появляются словно черти из табакерки именно по этой причине. И если спросить их, сделали ли они это по доброй воле или по принуждению, то в подавляющем большинстве случаев ответ будет вторым"

С этим тоже трудно поспорить.

Да я и сам — ходячее тому доказательство.

"Если ты не собираешься прожить эту жизнь как волк-одиночка, всё никогда не будет идти так, как тебе того хочется. Чем больше рядом с тобой людей, которыми ты дорожишь и которых хочешь защитить, тем больше тайн тебе придется скрывать"

При этих словах в моей памяти невольно всплыли лица моих родителей, Фрейи, Шарлотты, Эрики и ребятишек из клиники.

Раскрой я свою личность как Директора Шуна, и клинки тех, кто желает мне смерти, могут в любую секунду обратиться против них.

Опасения моего учителя были до боли реалистичными и били в самую суть.

Проклятье.

В этом мире решительно ничего не делается так, как я хочу.

"Быть может, не за горами тот день, когда и ты в полной мере осознаешь истинный смысл слов этого старика"

В ответ на многозначительные слова наставника я лишь молча кивнул.

Судя по всему, отложить свое триумфальное явление миру было самым разумным решением.

Пока что лучше придерживаться проверенной тактики и продолжать спокойно жить, прикрываясь непробиваемым щитом под названием именем 'Директор Шун'.

Тем временем мой наставник спрятал листки с формулой Виагры во внутренний карман своей мантии и решил сменить гнетущую атмосферу.

"А теперь давай отложим в сторону тревоги о туманном будущем. Куда полезнее сосредоточиться на том, что в твоих силах прямо сейчас, нежели изводить себя мыслями о грядущем"

"Если под тем, что в моих силах, вы подразумеваете..."

"Именно. Я помогу тебе довести до совершенства тренировку по отслеживанию и нейтрализации черной магии, на которой мы остановились в прошлый раз. В конце концов, чтобы защитить себя и своих близких, деньги — это, конечно, хорошо, но именно твое мастерство во владении магией станет самым надежным оружием"

Я утвердительно кивнул.

В тот день я успешно отразил и отследил черную магию своего наставника восемь раз из десяти.

"Кстати, Юлиан."

"Да, Учитель."

"У тебя в планах случайно нет разработки препарата для контрацепции?"

"Простите?"

Так внезапно?

Мой учитель молча указал пальцем на синюю таблетку, сиротливо лежащую на столе.

Ах.

"...Я как-то не задумывался об этом"

"Вполне логично, учитывая, что изначально ты создавал это лекарство совершенно с иной целью. Просто дожив до моих лет, волей-неволей начинаешь смотреть на вещи под другим углом. Так что, у тебя есть какие-нибудь идеи?"

Я кивнул головой.

"В фармацевтике я пока не уверен, но на ум приходит одно весьма надежное контрацептивное приспособление"

"Полагаю, с его выпуском на рынок лучше не затягивать"

"Благодарю вас за совет, Учитель"

Месяц спустя.

Вместе с Виагрой в продажу поступили и 'резиновые шарики', продававшиеся с ней в одной упаковке.

Для протокола: я обставил всё так, чтобы идею с резиновыми изделиями первым озвучил именно Глава Гильдии, а не я.

----------

Твое Имя (2)

Как и всегда, к тому моменту, когда нескончаемый поток пациентов иссяк, солнце уже клонилось к закату.

Хотя в этом городе, вечно затянутом смогом, сложно сказать наверняка, село солнце или нет.

С наступлением вечера я обычно возвращался в поместье на автомобиле с Отто за рулем.

"Отличная работа, Отто"

"Хорошего вечера, юный господин"

Я кивнул ему в ответ через окно автомобиля.

Если вспомнить того Отто восьмилетней давности, который всем своим видом кричал: "Только не лезьте мне в душу", то прогресс налицо.

Вернувшись домой, первым делом я всегда направлялся на кухню.

Сегодня в меню значился "Boudin noir aux pommes".

Что в переводе означает кровяная колбаса на гриле с яблоками.

Подавалась она в сопровождении тех самых запеченных яблок, овощей и яичницы-болтуньи.

Когда готовое блюдо оказалось на обеденном столе, отец не смог сдержать восхищенного возгласа:

"Юлиан, а из чего сегодня колбаски?"

"Это свиная кровь. Аристократы в Юго-Западном Регионе частенько готовят колбаски на основе свиной крови"

"Правда? Благодаря тебе, Юлиан, я словно совершаю гастрономический тур по всей Империи, не вставая из-за стола"

Реакция была просто отличной.

После того как вопрос с моей помолвкой благополучно разрешился...

Родители перестали лезть в мои кулинарные дела.

Всё потому, что семья Маркиза Хаузен, с которой я был обручен, похоже, не видела ничего зазорного в моем увлечении готовкой.

Таким образом, теперь моим родителям не оставалось ничего иного, кроме как наслаждаться плодами моих трудов.

Дзинь, бряк.

По левую руку от родителей, прямо напротив меня, маленький мальчик вел неравный бой со своей вилкой.

Это был Фрид, которому в этом году исполнилось семь лет.

"Как вкусно, брат"

Кровяные колбаски, запеченные яблоки и нежная яичница.

Вполне естественная реакция: семилетний ребенок просто физически не мог устоять перед такой комбинацией.

Проблема заключалась в овощном салате, отодвинутом на самый край тарелки.

Делая вид, что просто накалывает колбаску, Фрид тайком сдвигал овощи всё дальше и дальше.

Видимо, он считал себя гением конспирации, но всё было уж слишком очевидно.

"Фрид, я специально обжарил их в сливочном масле, чтобы было вкуснее. Неужели тебе так не нравится?"

"У-у-ум... Прости, батик"

И тут вилка Фрейи зловеще потянулась к тарелке Фрида.

Вжух, вжух.

И салат, отодвинутый на угол тарелки, благополучно вернулся в самый центр.

"...Сестра?"

"..."

Фрейя усердно делала вид, что она тут ни при чём.

Когда Фрид снова попытался втихаря оттеснить салат на край тарелки, Фрейя с невозмутимым видом возвращала его в центр.

...Даже не знаю, насколько вообще этично применять Физическое Усиление против семилетнего ребенка ради такого.

После нескольких безуспешных попыток губы Фрида обиженно надулись.

И как раз в тот момент, когда рука Фрида с вилкой нерешительно зависла над куском моркови...

"Ам"

Эрика, сидевшая рядом со мной, подалась вперед и без церемоний подцепила овощи с тарелки Фрида.

Салат исчез быстрее, чем Фрейя успела моргнуть.

Лицо Фрида озарилось неподдельным счастьем.

Чего нельзя было сказать о Фрейе, чьи брови сурово нахмурились.

"Сестра. Что из него вырастет, если ты будешь так потакать всем его капризам?"

"Дети должны расти, лопая то, что им нравится. Повзрослеет — сам начнет уплетать овощи за обе щеки"

Услышав слова Эрики, Фрид расплылся в лучезарной улыбке.

"Спасибо, старшая сестра!"

Эрика рассмеялась и взъерошила волосы Фрида.

"Но я съела только морковку. Шпинат уж как-нибудь сам"

"О-о-оу..."

Вновь поникший Фрид принялся уныло ковырять ни в чем не повинный шпинат.

А сидевшая рядом Фрейя торжествующе улыбнулась.

Наблюдая за забавной перепалкой своих младших, я решил плавно сменить тему.

"Фрейя, у тебя ведь уже заканчивается первый год в Старшей Школе?"

"Да, брат"

"Уже целый год пролетел. И как тебе?"

"Честно говоря, поначалу было несладко. Интенсивность занятий в академии не идет ни в какое сравнение с домашним обучением"

Фрейя изящно промокнула губы салфеткой.

Прямо сейчас она была студенткой Старшей Школы Академии.

Большинство потомственных аристократов туда вообще не поступали.

У них едва хватало времени на изучение собственной родовой Тайной Магии.

Поэтому они предпочитали поступать в Академию сразу на уровень бакалавриата.

Но в случае с Фрейей всё было немного иначе.

"А уж законы и право — это вообще отдельная песня, столько всего учить наизусть"

Она твердо решила пойти по стопам отца и стать Судьей-Дознавателем.

И родители всецело поддержали её амбиции.

Вот почему сейчас Фрейя зубрила законы Империи на Отделении Права в Старшей Школе.

"Но мне повезло встретить в своей учебной группе потрясающую старшекурсницу, так что я быстро втянулась"

"Кажется, ты называла её Валерией?"

"Да, всё верно. Она выпускается уже в этом году"

Валерия.

Лучшая ученица Отделения Экономики в Старшей Школе и по совместительству моя стипендиатка.

Её имя врезалось мне в память потому, что она была старшей сестрой той самой девочки-Кандидатки в Святые.

Какое облегчение, что именно она помогает Фрейе.

Даже без учета родства со Святой, она была девушкой с поистине выдающимся потенциалом.

Самое забавное, что это даже не я их свел.

Валерия вступила в Студенческий Совет ради блестящей карьеры, а Фрейя — потому что планировала связать жизнь с государственной службой.

Там они и столкнулись, быстро нашли общий язык и естественно сблизились.

Когда я впервые узнал об их дружбе, я лишь в очередной раз убедился, насколько тесен мир.

"Фрейя, ты ведь была главой Дисциплинарного Комитета?"

"Ага. Валерия порекомендовала меня на должность вице-президента в следующем году"

Судя по всему, Валерия прониклась к Фрейе искренней симпатией.

Уж не знаю, по какой причине.

'Надо бы как-нибудь пересечься с ней лично, чтобы разузнать её характер.'

За пару-тройку совместных ужинов я сумел составить более-менее четкое представление о характерах остальных стипендиатов.

Но о Валерии особо многого так и не удалось разузнать.

На всех наших встречах она всегда сидела тише воды, ниже травы, отвечая исключительно сухими, короткими фразами.

Ни единой зацепки, которая позволила бы прочесть её истинную личность.

Единственное, что мне удалось выяснить: у неё был запущенный сестринский комплекс, и она просто души не чаяла в своей младшей сестренке.

В этот момент отец, до этого молча слушавший наш разговор, одобрительно кивнул:

"Нужно будет обязательно послать хороший подарок на выпускной в дом этой Валерии"

"Правда можно, отец?"

"Фрейя, она ведь так о тебе заботилась. Было бы невежливо не отплатить ей хотя бы такой малостью"

Я тоже кивнул в знак согласия.

Мать Валерии наверняка будет на седьмом небе от счастья, получив подарок лично от отца.

А я, пользуясь случаем, отправлю ей что-нибудь от лица Директора Шуна.

"Кстати, а эта Валерия планирует пойти на госслужбу?"

Услышав вопрос отца, Фрейя отрицательно покачала головой.

"Нет. Она собирается устроиться в Торговую Компанию Меркурий помощником бухгалтера. Она получала стипендию от этой компании, так что обязана отработать на них десять лет"

"Жаль, конечно, но для неё это отличный шанс. Я слышал, нынче молодежь так и рвется в Торговую Компанию Меркурий, предпочитая её любой государственной должности"

"Вот именно! Моя старшая такая крутая, да? Вы даже не представляете, насколько она потрясающая..."

В глазах Фрейи зажглись восторженные звездочки.

Она отложила вилку, сцепила руки в замок и подалась вперед.

"Её стажировка длилась всего месяц, но по её окончании сам Глава Гильдии лично предложил ей полноценную должность! Стажеру! Причем студентке, которая даже не успела выпуститься!"

"Это и вправду впечатляет"

Голос Фрейи становился всё звонче.

Я заметил это ещё на Фестивале Основания, но когда дело доходит до восхваления других, эту девочку просто не остановить.

Если попросить её рассказать о собственных достижениях, она будет мямлить себе под нос, но зато о чужих успехах она готова трещать часами с горящими от восторга глазами, словно это её собственные победы.

Если вспомнить, на Фестивале Основания она вела себя точно так же.

'Интересно, она и обо мне так же на каждом углу хвастается?'

Немного неловко даже.

Так или иначе, Фрейя, поймав кураж, без умолку говорила о Валерии.

Благодаря её болтовне я смог хоть немного приоткрыть завесу тайны над личностью, которую не смог разгадать за десятки совместных ужинов.

Вскоре трапеза подошла к концу.

Отец первым поднялся в свой кабинет, а матушка, прихватив Фрида, отправилась на второй этаж.

За столом остались только мы втроем: я, Эрика и Фрейя.

Когда Фрейя уже собиралась встать из-за стола, я окликнул её:

"Ах, Фрейя"

Я достал из внутреннего кармана жилета чек.

"Вот твои карманные расходы. Купи подарки всем, кто помогал тебе в этом семестре"

Это тоже часть выстраивания связей.

Абсолютно необходимый навык для любого, кто метит на государственную службу.

Конечно, Фрейя могла бы обойтись и своими сбережениями.

Но тогда её "искренняя благодарность" могла бы показаться недостаточно... внушительной.

Поэтому я и решил профинансировать её инициативу.

Фрейя обеими руками взяла чек, широко распахнув глаза.

"Брат, не слишком ли это много?"

"Тебе ведь нужно купить подарок на выпускной для Валерии, так? Судя по твоим рассказам, ты ей многим обязана"

"...Спасибо тебе, брат"

Фрейя аккуратно сложила чек и спрятала его в карман.

В этот момент Эрика, наблюдавшая за нами со сложенными на груди руками, недовольно покачала головой:

"Учитель. У тебя совсем крышу снесло от этих денег? Кто вообще выдает карманные расходы банковскими чеками?"

"Тогда тебя устроит, если я отсыплю тебе мелочи на карманные расходы, Эрика?"

"Беру свои слова назад: чем больше нулей на чеке, тем искреннее забота"

Я указал на Эрику подбородком.

"Кстати говоря, сегодня ведь день твоего переливания крови, не так ли?"

"Ага, точно, Учитель"

"Пошли наверх. Я уже всё подготовил, и гепарин тоже"

Эрика послушно поплелась за мной.

А Фрейя, оставшись в столовой, отвесила нам глубокий, полный благодарности поклон.

Несколько дней спустя, утро началось как обычно.

Мои дни текли всё по тому же руслу: поход в клинику, осмотр пациентов, перепоручение измерения давления или скрининга на инфекции Эрике и обед в ресторане Ванчо.

Ванчо, клянчащий лекарство от подагры, был всё так же стабилен.

Как и мои бесконечные нотации о вреде мяса.

"Учитель, я не могу отказаться от мяса""Тогда я не дам тебе лекарство. Тем более, что скоро я буду бывать здесь гораздо реже""Но...""К твоему сведению, я уже показал твоё лицо другим целителям. Они будут тебя доканывать не хуже меня, так что если ты думаешь, что без меня сможешь делать что душе угодно, тебя ждёт большой сюрприз""..."

Но... Магический коммуникатор, стоявший в углу кабинета, внезапно зазвонил.

Это случилось во время дневного приема.

Звонили из Торговой Компании Меркурий.

'В такое время?'

Обычно мы связывались по выходным для регулярных отчетов.

Звонки из торговой компании в будний день были большой редкостью.

С легким предчувствием неладного я включил устройство.

[Юный господин. Приношу свои глубочайшие извинения, но я должен сообщить вам нечто срочное.]

Голос принадлежал Секретарю из Офиса Торговой Компании.

И по его тону было совершенно очевидно: произошло нечто из ряда вон выходящее.

"В чем дело?"

[Это касается стипендиатов. Двое студентов из нашего фонда уже три дня не выходят на связь.]

"Не выходят на связь?"

[Да. По информации из Академии, они уже два дня не появлялись на занятиях. Их вещи всё ещё лежат в общежитии, но сами студенты бесследно исчезли...]

"Как их имена? У меня далеко не один и не два стипендиата"

[Элли с Отделения Алхимии и Каль с Отделения Фехтования. А ещё...]

"А ещё?"

[Она не стипендиатка, но нам сообщили, что юную леди Нихирит сегодня тоже никто не видел в стенах Академии.]

"Секретарь"

Я глубоко вздохнул и ровным голосом скомандовал в трубку коммуникатора:

"Поднимайте Железную Мобильную Спецгруппу. Немедленно."

----------

Твое Имя (3)

"Ух... м-м-м..."

С тяжелым стоном Фрейя приоткрыла глаза.

Первое, что ударило по органам чувств после пробуждения, был запах.

Спёртый, затхлый смрад с едкой горечью.

Следом пришло осознание ледяного холода каменного пола под спиной.

"...Где это я?"

Фрейя попыталась осмотреться.

Поначалу её окружала кромешная тьма, хоть глаз выколи.

Но по мере того, как глаза привыкали к мраку, из темноты начали вырисовываться смутные силуэты.

Когда зрение окончательно прояснилось, Фрейя с запозданием обнаружила лежащего рядом человека.

"Старшая?"

Фрейя резко села.

Рядом с ней без сознания лежала Валерия.

Заколка, всегда безупречно державшая её черные волосы, куда-то пропала, и пряди растрепались, закрывая бледное лицо.

На мгновение сердце Фрейи ушло в пятки от вида Председателя Студенческого Совета, которую она так уважала, в столь жалком состоянии.

И лишь убедившись, что дыхание Валерии, пусть и слабое, но ровное, Фрейя смогла выдохнуть с облегчением.

"Очнулась?"

В этот момент за её спиной раздался голос.

Фрейя безошибочно узнала, кому он принадлежит.

"Старший Каль. Это вы?"

"Никак не ожидал встретить здесь Главу Дисциплинарного Комитета собственной персоной"

Лучший ученик Отделения Фехтования, Каль.

Будучи членом Студенческого Совета, Фрейя не раз пересекалась с ним на всевозможных церемониях награждения.

Он сидел, тяжело привалившись спиной к холодной стене.

Рукав его школьной формы был порван в клочья, а лицо "украшали" жуткие кровоподтеки и синяки.

"Старший Каль... что с вами стряслось?"

"Кто бы знал. Едва мы тут оказались, у меня вырвали меч и отмудохали до такого состояния, не сказав ни слова. У меня даже шанса на сопротивление не было"

"Да как такое вообще возможно... Вы, случайно, не знаете, где второй человек, что был с вами?"

"Вон там"

Каль едва заметно кивнул в темноту.

В том направлении, куда он указал, сжавшись в комочек и обхватив колени руками, сидела ещё одна девушка.

Девушка, на плечи которой было накинуто форменное пальто Каля, сидела так тихо, словно спала.

Она низко опустила голову, пряча лицо, но зеленый галстук — символ Отделения Алхимии — был отчетливо виден даже в полумраке.

Фрейя сразу догадалась, кто это.

"Старшая Элли?"

Голова девушки медленно приподнялась.

Её затуманенный, расфокусированный взгляд с трудом сфокусировался на Фрейе.

"Этот голос... Юная леди Нихирит?"

"Да. Вы в порядке?"

Элли вяло покачала головой.

В отличие от Каля, на ней не было видимых повреждений.

Но сама гнетущая атмосфера этого места, казалось, высасывала из неё все соки, и выглядела она донельзя скверно.

Понимая, что Элли тяжело даже говорить, Фрейя не стала её донимать.

Вместо этого она продолжила задавать вопросы Калю.

"Старший Каль. Вы хоть знаете, где мы?"

"Знай я это, мы бы уже давно отсюда свалили, не находишь?"

Каль горько усмехнулся.

"И сколько времени прошло с тех пор, как мы пропали?"

"Два дня"

"Два дня..."

"Вам удалось хоть что-то выяснить за это время?"

Каль пожал плечами.

"Я знаю не больше твоего. За всё это время в нашу камеру заходили лишь двое"

"И кто это был?"

"Понятия не имею"

Каль отрицательно покачал головой.

"Один — здоровенный амбал. Имени его не знаю, он всё время помалкивал, но у него на теле была выбита татуировка. Похоже, он прошел через процедуру Магической Гравировки"

"Какой ранг?"

"Нулевой. Но благодаря гравировке он даже голыми руками оказался сильнее меня. Этот синяк на моей челюсти — лучшее тому доказательство"

Каль вздернул подбородок, демонстрируя обширную гематому.

"Отключился с одного удара, даже пикнуть не успел"

"А второй?"

"Вот со вторым проблем куда больше. С амбалом я бы ещё как-нибудь сладил, будь у меня меч, но вот второй оказался Черным Магом первого ранга"

Фрейя подперла подбородок рукой, погрузившись в раздумья.

Черный Маг первого ранга и сверхчеловек нулевого ранга, модифицированный Магической Гравировкой.

Пусть Каль и был лучшим учеником Отделения Фехтования, владеющим Боевой Аурой, он всё равно оставался студентом.

Выйти против мага первого ранга без оружия, с голыми руками — это чистое самоубийство.

"Вы не пробовали вырваться? С вашей Боевой Аурой взломать замок на двери не составило бы труда"

"К сожалению, я уже пытался. И, как видишь, результат налицо"

Каль помотал головой и указал на пол.

Фрейя опустила взгляд.

Даже привыкшие к темноте глаза с трудом могли что-либо разобрать, но каменный пол был усыпан какой-то мелкой пылью.

Она провела пальцем по камню, и на коже остался налет из белесого порошка.

"Что это?"

"Опиумный порошок"

Каль тяжело вздохнул.

"Они рассыпали его по всему полу, и он постоянно витает в воздухе. Если дышать короткими и слабыми вдохами, то терпимо, но стоит сделать глубокий вдох, как мозги мгновенно превращаются в вату. Из-за этой дряни я не могу сконцентрировать Боевую Ауру"

Лицо Фрейи заметно помрачнело.

Точно так же, как для сотворения магии требуются знания и символизм...

Для активации Боевой Ауры жизненно необходимы медитация и несгибаемая сила воли.

Не просто так Боевую Ауру прозвали "Чудом для идиотов".

Потому что овладеть ею может даже не самый выдающийся ум, если у него достаточно решимости и силы духа.

Но у этого чуда есть одна фатальная уязвимость.

Чтобы использовать Боевую Ауру, в первую очередь необходимо успокоить дыхание и очистить разум медитацией.

Процесс погружения в себя, глубокий вдох и фокусировка всей воли в одной точке.

С опытом воины учатся активировать Ауру на одном дыхании, но такому студенту, как Каль, для этого требовался долгий, размеренный вдох.

"Когда охранник открыл дверь, я собирался прорваться силой, активировав Боевую Ауру. Но стоило мне сделать два глубоких вдоха, как всё перед глазами поплыло. Ноги подкосились ещё до того, как я успел собрать энергию"

Каль ткнул пальцем в здоровенный синяк на лице.

"Вот тогда я это и схлопотал"

Взгляд Фрейи вновь скользнул к Элли.

Так вот почему она выглядит такой истощенной, несмотря на отсутствие физических травм.

Видимо, именно поэтому Каль накинул на неё свое пальто и усадил в дальний угол, где концентрация опиумной пыли была минимальной.

Фрейя до крови прикусила губу.

"Тогда как нам вообще отсюда выбраться..."

И тут.

"М-м-м..."

С тихим стоном Валерия распахнула глаза.

Она резко села.

Фрейя тут же потянулась, чтобы поддержать её, но Валерия легким жестом остановила её, давая понять, что в порядке.

Она прислонилась спиной к стене и обеими руками откинула со лба растрепанные черные пряди.

Председатель Студенческого Совета зажала резинку для волос в зубах и привычным, отточенным движением собрала волосы в хвост.

Затем, слегка потянув за хвост, она окинула взглядом помещение.

Её холодный взгляд перескочил с Каля на Элли, с Элли на Фрейю, а затем уперся в массивную железную дверь.

Словно собрав всю необходимую информацию, Валерия коротко кивнула и заговорила:

"Снова Черный Маг?"

"Снова?"

"Ах, Глава Дисциплинарного Комитета, вероятно, не в курсе. Подобные инциденты случаются в Старшей Школе Академии с завидной регулярностью, примерно раз в три года. Мир за стенами — опасное место. Похищения аристократических отпрысков ради выкупа — здесь обычное дело"

Сказав это, Валерия перевела взгляд на Фрейю и горько усмехнулась.

"Хотя, если так посмотреть, единственная аристократка в этом подвале — это как раз Глава Дисциплинарного Комитета"

Валерия слегка тряхнула головой, окончательно поправляя прическу.

"Студент Каль. Введи меня в курс дела, пожалуйста"

Каль без малейших утаек пересказал ей всё то же самое, что и Фрейе.

"...Вот такие пироги"

"Благодарю, Каль. Похоже, ты уже всё рассказал Главе Дисциплинарного Комитета"

"Пустяки, Председатель. Но могу я задать один вопрос?"

"Слушаю"

Каль посмотрел прямо на Валерию.

"Как вы с Главой Комитета вообще умудрились сюда загреметь?"

"Подозреваю, точно так же, как и вы со студенткой Элли"

Валерия обернулась к Фрейе.

"Леди Нихирит первой почуяла неладное. Когда вы двое не появлялись на занятиях два дня подряд, она сочла это подозрительным и тут же доложила кураторам"

"И что сказали кураторы?"

Глаза Валерии недобро сузились.

"Исчезновение парочки простолюдинов их не особо взволновало"

"Кто бы сомневался. Будь проклято это сословное неравенство"

Каль сухо рассмеялся.

Валерия, так же как Каль и Элли, не принадлежали к числу 'желанных' учеников из элиты.

А всё потому, что многим высокопоставленным ублюдкам было тошно видеть, как простолюдины утирают нос их отпрыскам своими талантами.

"Ха-ха..."

Прекрасно осознавая ситуацию, Фрейя, как единственная аристократка в этой компании, неловко рассмеялась.

Заметив это, Каль поспешно склонил голову, пытаясь замять неловкий момент

"Я вовсе не пытался вас задеть, юная леди Нихирит"

"Всё в порядке. Я тоже считаю, что это несправедливо"

Валерия продолжила свой рассказ:

"Так или иначе, Глава Комитета первой подняла тревогу. Но поскольку администрация Академии и пальцем не пошевелила, Студенческому Совету пришлось взять расследование в свои руки"

"Сначала мы с Председателем отправились в ваше общежитие. Все ваши вещи были на местах, но вас там и след простыл"

"Поэтому мы с Главой Комитета расширили радиус поисков вокруг общежития. И когда мы проходили по коридору, ведущему в прачечную..."

Валерия пожала плечами.

"На меня вдруг накатил приступ головокружения, а когда я очнулась — уже была здесь. Полагаю, обстоятельства вашего похищения были весьма схожими?"

Услышав слова Валерии, Каль кивнул.

"Если честно, Элли недавно синтезировала новый стиральный порошок и хотела протестировать его на моей школьной форме. Так что нас похитили именно по дороге в прачечную"

"Значит, ловушка была установлена в коридоре к прачечной? Но если так, почему исчезли только вы двое..."

Валерия задумчиво склонила голову набок.

Что вообще могло объединять всех похищенных?

На мгновение в её голове мелькнула мысль: 'Стипендиаты Директора Шуна', но она тут же её отбросила.

Насколько было известно Валерии, Фрейя не имела к Директору Шуну ни малейшего отношения.

Директор-полуэльф вряд ли стал бы спонсировать наследницу баснословно богатого баронского рода Нихирит, так что эта теория явно была притянута за уши.

"В общем, загадок больше, чем ответов"

"Поначалу я тоже думал, что они целенаправленно охотятся на стипендиатов Директора Шуна, но раз уж здесь оказалась и Глава Дисциплинарного Комитета, видимо, я ошибался"

"..."

Фрейя упорно хранила молчание, внимательно наблюдая за реакцией остальных студентов и медленно отступая в темный угол камеры.

Повисла короткая пауза.

В конце концов, не найдя никаких общих зацепок, разговор постепенно сошел на нет.

И Валерия сменила тему.

"Каль"

"Да"

"С каких это пор вы со студенткой Элли так сблизились? Я была уверена, что ваша первая встреча на банкете прошла хуже некуда. А теперь ты отдаешь ей своё пальто и таскаешься с ней в прачечную? Быстро же вы сдружились"

Взгляд Валерии скользнул от порванного рукава Каля к пальто, укрывающему плечи Элли.

Кончики ушей Каля предательски вспыхнули.

"...Это просто рыцарский долг"

"Да ну~?"

"..."

Валерия ехидно хихикнула.

Фрейя тоже не смогла сдержать тихого смешка.

Она прекрасно понимала, что ситуация совершенно не располагает к смеху.

Но в этой промозглой, леденящей душу темнице подобные безобидные подколки были просто жизненно необходимы.

Иначе они бы просто сошли с ума от безысходности. Впрочем, эта разрядка длилась недолго.

Лицо Валерии мгновенно стало предельно серьезным.

"Шутки шутками, но как нам отсюда выбираться?"

Валерия вернулась к главному вопросу.

Каль первым отрицательно помотал головой.

"Как я уже говорил, использовать Боевую Ауру здесь нереально. Из-за этой опиумной дряни"

"А что насчет магии?"

"С этим тоже туго. Здесь нет ни символизма, ни катализаторов. В этой камере просто нет ничего, чему можно было бы придать магический смысл"

Валерия кивнула.

В словах Каля была суровая логика.

Эта голая камера, словно специально спроектированная для нейтрализации магов, была удручающе пустой и лишенной каких-либо отличительных черт.

"Магия Льда... вряд ли сработает"

Валерия попыталась прикинуть варианты с Магией Льда, опираясь на символизм 'холода' и 'мрака', но вскоре покачала головой.

Проблема заключалась в полном отсутствии катализатора.

И в этот самый момент Фрейя молча подошла к железной двери.

Она опустилась на колени и принялась пристально изучать замочную скважину.

Каль заговорил у неё из-за спины:

"Глава Комитета. Я тоже пытался взломать этот замок, но..."

Щелк.

Замок, которого коснулась Фрейя, поддался с тихим щелчком.

У Каля челюсть отвисла до самого пола.

Глаза Валерии слегка расширились от удивления.

Даже обессиленная Элли тупо уставилась на дверь.

Фрейя поднялась с колен и обернулась.

"Это Тайная Магия, так что вдаваться в подробности не буду, но скажу лишь одно: эта магия как нельзя лучше подходит для взлома подобных магических механизмов"

Сказав это, Фрейя извлекла из внутреннего кармана два предмета.

Первым был компактный меч для самообороны.

Вжух.

Она нажала на фиксатор скрытого механизма, и лезвия, сложенные гармошкой, с лязгом выдвинулись одно за другим в три секции.

Когда из рукояти, едва превышающей размером её ладонь, выскочило лезвие длиной с полноценный прямой меч, глаза Каля округлились ещё больше.

"Юная леди Фрейя. Это же...?"

"Меч для самообороны. Такими снабжают всех аристократов"

Фрейя протянула меч Калю.

"Вы куда лучше обращаетесь с клинком, старший Каль, так что возьмите его"

Каль принял оружие на одних рефлексах.

Он привычно взвесил меч в руке, проверяя баланс, а затем пару раз рассек им воздух.

Холодный звон стали эхом отразился от стен камеры.

"Недурно. Центр тяжести тоже в порядке. Но с чем останетесь вы, юная леди?"

"У меня есть это"

Фрейя продемонстрировала ему карманный пистолет для самообороны.

"А-а"

Понимающе кивнул Каль.

"Сколько у вас патронов?"

"Десять обычных и один... весьма специфический"

"Специфический?"

"Я приберегу его для Черного Мага. Раз уж он особенный, то и на Черного Мага должен подействовать безотказно"

Фрейя вспомнила историю, которую ей как-то поведала Эрика.

Историю о том, как Черного Мага второго ранга уложили освященной серебряной пулей.

Убойная сила пистолета не зависит от того, кто спускает курок, так что её серебряной пули с лихвой хватит, чтобы отправить на тот свет какого-то там мага первого ранга.

"Председатель, у вас ведь тоже припасено оружие самообороны?"

Валерия молча кивнула и извлекла из-под полы одежды короткий жезл.

Стоит им только выбраться за пределы этой проклятой камеры, как Валерия перестанет быть беспомощным магом.

"Я возьму на себя поддержку студентки Элли"

Валерия потянула Элли за плечо, помогая ей подняться на ноги.

Обессиленная Элли слабо привалилась к ней.

"Глава Дисциплинарного Комитета, каков наш план действий?"

"Старший Каль, сколько там охранников?"

"Судя по всему, в роли стражников выступают гули, которых контролирует этот Черный Маг. С таким количеством я справлюсь даже без Боевой Ауры"

"Тогда, пожалуйста, возьмите на себя зачистку охранников, старший Каль. Пистолет и магию будем беречь на самый крайний случай"

"Положитесь на меня"

Получив утвердительный ответ от Каля, Фрейя положила ладонь на ручку железной двери.

Каль занял позицию прямо перед дверью, крепко сжимая меч в руках.

"Я готов."

Всем своим видом Каль дал понять, что ждет сигнала, и коротко кивнул.

Фрейя толкнула тяжелую створку.

Скр-р-р-и-и-п.

Пронзительный визг заржавевших петель разорвал окружающую тишину.

В то же самое время, когда студенты вырвались из камеры.

Пока ребята осторожно поднимались по лестнице, бесшумно устраняя стражу из гулей...

...этажом выше, в комнате, оборудованной под кабинет, кипели совсем другие страсти.

А в этой комнате...

Ба-бах!

Массивный письменный стол с треском разлетелся надвое.

Щепки разлетелись от разломанной ножки, а кучка бумаг осыпалась на пол.

"Эй, блядь, что это за херня?!"

Тем, кто обрушил свою ярость на ни в чем не повинную мебель, был гигантский лысый мужчина.

Сложная вязь черной гравировки, тянущаяся от его левой щеки до самого предплечья, зловеще пульсировала в такт его гневу.

В темном углу комнаты.

Худощавый мужчина, до этого безучастно куривший у окна, медленно повернул голову.

Его впалые глаза с ледяным спокойствием уставились на разбушевавшегося гиганта.

Из уст мужчины, чье лицо наполовину скрывала густая тень, вырвался хриплый, прокуренный голос:

"...Чего разорался"

"Я про этих новых недомерков, которых мы закинули в подвал. Ту черноволосую я уже видел, но ты видел ту мелкую с серебряными волосами, что валялась рядом?!"

Тощий лишь отрицательно мотнул головой, даже не вынув сигарету изо рта.

Гигант угрожающе навис над ним, уперев ручищи в обломки стола.

"У неё на плаще вышит фамильный герб. До тебя вообще доходит, чем это пахнет?!"

"..."

"Она аристократка, мать твою!"

Сигарета в зубах тощего едва заметно дрогнула.

"Ты уверен в том, что видел?"

"Слышь, утырок. Я немало крови пролил на полях сражений, прежде чем оказаться в этой дыре. И за годы своего наемничества я достаточно натерпелся от этих выродков-аристократов, чтобы научиться безошибочно узнавать их гребаные гербы!"

Гигант ткнул грязным пальцем в свой левый глаз, не тронутый черными чернилами татуировки.

"Мои глаза меня ещё ни разу не подводили. И этот герб абсолютно точно принадлежит баронскому роду. Уж не знаю, какому именно, но это факт"

"..."

"Как твои чертовы феи вообще выполняют свою работу?! Мы же договаривались выцепить только стипендиатов Директора Шуна!"

"Ха-а-а..."

Тощий шумно выдохнул густое облако дыма.

Дым неохотно пополз к покрытому плесенью каменному потолку и растворился во мраке.

Затем тощий медленно покачал головой.

"Магия по своей природе абсолютна. Она не умеет врать"

"Тогда какого хера к нам в сети попалась аристократка?!"

"Послушай сюда. Кольцо Фей — это рунная формула, фильтрующая цели по заданным параметрам. Я настроил её так, чтобы она притащила сюда каждого, кто вступал в прямой контакт с маной Директора Шуна"

"Так почему она притащила дворянскую дочурку?!"

"Я же говорю, магия абсолютна. Но в конечном итоге, условие выполняет живой человек"

Тощий небрежно стряхнул пепел прямо на пол.

"Эта юная леди, должно быть, заключила с директором Шуном какой-то контракт или что-то наподобие."

"Блядь. Так ты хочешь сказать, что твоя ебучая магия зацепила не ту рыбу?"

"Скажем так: это был мой просчет, что я не заложил в формулу подобные переменные"

"Да какая, в жопу, разница! Суть-то одна и та же! Вечно ты умничаешь не по делу"

Гигант харкнул на каменный пол.

И пока он пинками расшвыривал по углам обломки стола...

...тощий задал вопрос:

"И что ты в итоге сделал с этой юной леди?"

"А что, по-твоему, я должен был сделать? Рванул сюда со всех ног, пока она глаза не открыла"

"Она твое лицо не видела?"

"Ни в коем разе. Головой ручаюсь"

"Ну, хоть это радует"

Тощий медленно и многозначительно кивнул.

Он сделал ещё одну глубокую затяжку, выпустил дым и произнес:

"Уходим"

Глаза гиганта полезли на лоб.

"Чего ты сказал?"

"Похитить стипендиатов Директора Шуна — это одно дело. Они всего лишь жалкие простолюдины. Даже если поднимется шумиха, наш наниматель с этим разберется, а в худшем случае всегда можно откупиться и договориться с гильдией"

Тощий безжалостно затушил окурок о подоконник и продолжил:

"Но если в деле замешан аристократ — расклад меняется кардинально. Если хотя бы сраный барон начнет копать под нас, у нас будут колоссальные проблемы"

"А мы не можем просто дать им отпор? Разве в прошлый раз мы вдвоем не уложили рыцаря?"

"Баронский род — это как минимум третий ранг. Они на совершенно другом уровне, нежели одинокий рыцарь второго ранга"

Тощий поднял на гиганта тяжелый взгляд.

В его впалых глазах, обведенных чернющими мешками, читалась глубокая, всепоглощающая усталость.

"Связываться с аристократами — это выше наших сил"

"И что, мы просто уйдем с пустыми руками? Думаешь, этот отбитый псих Бельгиан спустит нам это с рук?"

Гигант почесал затылок, крепче перехватывая рукоять своего боевого молота.

В его поведении виднелось скорее глухое раздражение от сорвавшихся планов, нежели животный страх.

Увидев это, тощий лишь сухо усмехнулся.

"Этот кусок дерьма давно лишился своей 'крыши'. Он жалкий калека, который даже свои проклятия нормально накладывать не может после того, как с ним поработал Директор Шун. Номинально он, может, и второй ранг, но по факту сейчас едва дотягивает до первого. Что такой ублюдок вообще может нам сделать?"

"А что насчет Старейшин? Эти старые хрычи, которые заколачивали баснословные бабки на интригах с престолонаследием. Ну, знаешь, когда подкладывали любовницам Импотентов-правителей своих людей, чтобы те стряпали им наследников, а потом рубили с этого куш"

"А, точно, были и такие"

"Ага, эти самые старые пердуны. Они же на последнем собрании слюной брызгали и орали так, что лица краснели. Они-то нас точно просто так не отпустят, а?"

"Значит, свалим всю вину на Бельгиана"

Брови гиганта изумленно поползли вверх.

"Свалим всё на Бельгиана?"

"А разве это не чистая правда? Информация, которую Бельгиан подогнал нам о Директоре Шуне, изначально была полным шлаком. Рунная формула 'Кольца Фей' тоже была написана через одно место. И именно из-за этой корявой формулы мы случайно зацепили аристократку"

Тощий выдохнул очередную порцию дыма.

"Вся ответственность целиком и полностью лежит на том, кто предоставил недостоверные разведданные. Мы им ничего не должны. Мы в расчете"

"...Язык у тебя, конечно, подвешен как надо. Все маги такие скользкие ублюдки?"

"Только так и можно выжить, будучи Черным Магом в этом бизнесе"

Гигант пренебрежительно фыркнул.

То ли аргументы показались ему убедительными, то ли он просто не видел смысла спорить дальше...

Как бы там ни было, возражений не последовало.

"Ладно, хрен с ним. Так что, спалим эту халупу дотла?"

"Это был бы самый надежный вариант. В нашем деле лучше не оставлять следов—"

Бам.

В этот самый момент снизу раздался глухой стук.

Оба мужчины синхронно повернули головы на звук.

"Твою ж мать..."

Гигант раздраженно цокнул языком и шлепнул себя ладонью по лбу.

"Надо было всё-таки заковать этих жертвенных овечек в кандалы. И так ушло столько сил, чтобы их сюда притащить"

"Не стоит убиваться из-за каких-то там жертв"

Спокойно произнес тощий, поднимаясь со стула.

"Пока они поживают в легальном мире, у нас всегда будет возможность снова затянуть их в наши сети и принести в жертву"

Мужчина извлек из кармана плотно сложенный платок и обмотал им нижнюю половину лица, скрывая черты.

"Простолюдины уже видели твою рожу, так что разбираться с ними будешь ты. А вот что касается юной леди... просто позаботься о том, чтобы она не увидела твоего лица"

"Говорят, даже голуби слетаются, стоит их только поманить. И надо же было им попытаться сбежать именно в такой момент"

"Только это не голуби, а вороны"

Гигант проворчал себе под нос и натянул капюшон поглубже.

Тощий маг тоже поднялся на ноги.

Двое мужчин в надвинутых капюшонах молча направились к выходу.

И в тот самый момент, прежде чем переступить порог...

Маг легким щелчком отбросил недокуренную сигарету.

Тлеющий окурок описал в воздухе идеальную дугу и приземлился прямо на ворох бумаг, рассыпанных по полу.

Языки пламени мгновенно охватили кипу документов.

А обломки разнесенного стола послужили для них отличной растопкой.

"[Ignus (Возгорись)]"

Сразу же после короткого заклинания тощего мага...

Зловещий треск пожираемого огнем дерева гулко разнесся по пустой комнате.

"Уходим"

Тощий даже не обернулся.

Как и гигант.

Пока звук их удаляющихся шагов гулко отдавался на ступенях лестницы, безжалостное пламя в кабинете уже начало жадно лизать стены, пожирая всё на своем пути.

----------

Твое Имя (4)

Четверо ребят из отряда Фрейи, вырвавшиеся из камеры.

Опираясь лишь на тусклый свет, пробивавшийся с потолка, четверка продвигалась вперед, стараясь ступать как можно тише.

Каль шел в авангарде.

Его движения были выверенными и четкими: он держал складной меч наготове, прижимался спиной к стене и осторожно выглядывал из-за каждого угла.

Стоило его легким наполниться чистым воздухом, свободным от опиумной пыли, как в глазах юноши вновь зажегся огонь жизни.

"Гр-р-р..."

Прямо перед очередным поворотом.

Они нос к носу столкнулись с двумя гулями, застывшими во мраке.

Не успели мертвецы даже дернуться, как клинок Каля со свистом рассек темноту.

Две головы одновременно слетели с плеч.

"Стража здесь так себе"

Едва слышно шепнул Каль, стряхивая черную жижу с лезвия меча.

Валерия, поддерживавшая Элли, показала Калю большой палец, беззвучно хваля его работу.

Фрейя, сжимая в руках пистолет, прикрывала тыл.

Они методично продвигались вперед, устраняя гулей одного за другим.

Вскоре группа добралась до первого этажа.

В самом конце длинного коридора...

...показалась дверь, ведущая наружу.

Выход.

Это заветное слово вспыхнуло в сознании каждого из них.

"Отлично. Теперь—"

В тот самый миг, когда шедший впереди Каль занес ногу над первой ступенькой.

Бум.

С лестницы, ведущей на второй этаж...

...послышались тяжелые, мерные шаги.

Вся четверка застыла на месте как вкопанная.

Бум— Бум—

Кто-то спускался вниз с пугающей, неторопливой размеренностью.

Каль подал ребятам знак глазами и вжался в стену лестничной площадки.

Убедившись, что все остальные тоже скрылись в тени, Каль перехватил меч обратным хватом.

Шаги становились всё громче.

На лестничную клетку упала густая тень.

Каль затаил дыхание.

В то же мгновение, когда владелец тени свернул за угол, Каль оттолкнулся от стены и бросился вперед.

Клинок, окутанный Боевой Аурой, со свистом устремился к шее огромной фигуры.

Это была идеальная траектория, вызвавшая восхищение даже у самого Каля.

Но за миллисекунду до того, как сталь должна была вонзиться в плоть, в воздухе что-то сверкнуло.

Дзинь.

С резким, режущим слух металлическим скрежетом меч Каля отскочил в сторону.

Каль с запозданием осознал, обо что именно ударился его клинок.

'...Жуки?'

Три крошечных жука.

Они выстроились в идеальный треугольник прямо перед шеей гиганта.

В свете магической лампы их панцири отливали глубоким темно-синим цветом.

Именно эти три букашки размером с ноготь заблокировали удар меча, усиленного Боевой Аурой.

Калю потребовалось несколько мгновений, чтобы переварить этот абсурдный факт.

"...Проклятье"

"Ого. А ты у нас с зубами, малец"

Обладатель тени, наконец, полностью предстал перед ними в свете магической лампы.

Гигантский мужчина, чье левое предплечье было сплошь покрыто черной гравировкой, присвистнул из-под надвинутого капюшона.

"Я-то думал, вы тепличные цветочки, а ты, оказывается, и атаковать исподтишка умеешь"

Бум!

Когда головная часть его двуручного молота опустилась на землю, каменный пол покрылся сеткой трещин, словно паутиной.

Фрейя тут же догадалась: это и есть тот самый здоровяк, о котором упоминал Каль.

Гигант небрежно проследил за тем, как жуки исчезают от его шеи, а затем посмотрел вверх по лестнице.

"Эй, И́горь. Ты только посмотри на них. Походу, просто так они не сдадутся, а?"

"У нас мало времени, Борис"

Из-за спины гиганта медленно спустился тощий мужчина в мантии.

Мужчина был облачен в плащ, а в зубах он сжимал незажженную сигарету.

Фрейе хватило одного взгляда, чтобы понять: этот тощий тип — Черный Маг.

'Игорь и Борис. Наверняка псевдонимы'

Имена, настолько заезженные в наемничьей среде, что от них уже тошнило.

Сделай запрос на дуэт "Игорь и Борис" в Гильдию Наемников — и тебе выдадут сотни анкет с таким сочетанием.

Человек, которого назвали Игорем, окинул студентов оценивающим взглядом с вершины лестницы, так и не спустившись до конца.

Его взгляд намертво прикипел к фамильному гербу, вышитому на пелерине Фрейи.

"Юная леди"

Произнес Игорь.

"Я искренне сожалею о том, что произошло сегодня. Этого вообще не должно было случиться"

Фрейя смотрела на Игоря снизу вверх, крепко сжимая рукоять пистолета.

Игорь спустился на одну ступеньку.

"Давайте поступим так. Сегодня юная леди просто ошиблась поворотом. Вышли на прогулку за пределы Академии и немного заплутали. Вот и всё"

"..."

"Вернитесь в общежитие, примите душ, поешьте и завтра спокойно идите на занятия. Вы вернетесь к своей привычной, размеренной жизни, словно ничего и не было. И тогда все мы останемся в выигрыше"

Фрейя промолчала.

Вместо ответа она задала встречный вопрос:

"А что будет с моими старшими?"

"Разве есть хоть какая-то веская причина, по которой благородной юной леди стоит заботиться о судьбе простых простолюдинов?"

"Так я и думала"

Фрейя спокойно кивнула.

"Сожалею, но я вынуждена отказаться от вашего предложения"

"Для аристократки вы как-то слишком легко соглашаетесь испить яд из чаши"

"Именно потому, что я аристократка, у меня есть честь, которую я обязана защищать"

Тц.

Борис раздраженно цокнул языком и закинул тяжелый молот обратно на плечо.

"Игорь"

"Да. Давай, Борис"

Едва эти слова слетели с его губ, как Борис пришел в движение.

Огромный молот со свистом рассек воздух.

Его головная часть, запущенная по горизонтальной дуге, неслась вперед с такой чудовищной силой, словно собиралась снести весь коридор вместе со студентами.

Каль бросился наперерез.

Его клинок, переполненный Боевой Аурой, в последний момент успел отклонить траекторию смертоносного молота.

Бдыщ-!

Стена, по которой чиркнул молот, разлетелась в крошево, как кусок мягкого тофу.

"О-хо, Боевая Аура? Неужто нынче её преподают даже студентам бакалавриата? Похоже, за учебу там денег дерут не зря!"

Следующий удар обрушился без малейшего промедления.

Каль понял, что запасов его Боевой Ауры надолго не хватит.

Отражать удары этого варварского двуручного молота хрупким клинком для самообороны раз за разом было просто физически невозможно.

Поэтому Каль решил сменить тактику с глухой обороны на уклонение.

"Назад!"

Крикнув это, Каль оттолкнул Фрейю и Валерию себе за спину.

Затем он резко присел, пропуская летящий молот над собой.

Ветер от пронесшегося над головой стального молота взъерошил его волосы.

Снизу вверх метнулся клинок Каля.

Диагональный восходящий удар, в который он вложил все остатки Боевой Ауры.

Целью был незащищенный бок Бориса.

Борис попытался заблокировать удар, выставив древко своего молота вертикально.

Но и этот маневр Каль уже просчитал.

'Слава богам. Его стиль боя донельзя примитивен'

Изменив траекторию в последний миг, лезвие скользнуло под рукоятью молота и глубоко распороло бедро Бориса.

Горячая кровь брызнула на каменный пол.

"Ого?"

Глаза Бориса удивленно расширились.

"Пока я избивал тебя в той камере, я как-то и не заметил, что ты на такое способен"

Сказав это, Борис вновь занес свой молот.

В это же самое время...

...тощий маг Игорь, стоявший за спиной Бориса, начал читать заклинание, готовясь поддержать напарника.

Но стоило его губам лишь шевельнуться...

"[Ventus] (Ветер)"

С конца посоха Валерии сорвался порыв ветра.

Это была элементарная магия ветра, уровень новичка.

Естественно, разрушительная мощь такого простенького заклинания была смехотворной.

Однако силы этого порыва вполне хватало, чтобы отправить взрослого мужчину в нокаут, прилети он ему точно в челюсть в момент расслабленности.

Тощий маг Игорь резко отклонился назад, уворачиваясь от воздушного удара.

Но Валерию совершенно не волновало, что она промазала.

Её целью было вовсе не физическое устранение Игоря.

Игорь попытался начать заклинание заново.

"Dra—"

"[Ventus] (Ветер)"

Её единственной целью с самого начала было сбивать заклинания черного мага.

Ведь каким бы могущественным ни был маг, сотворение магии без полного прочтения заклинания ложится на него тяжелейшим бременем.

Именно в эту уязвимую точку Валерия и била, делая то единственное, на что была сейчас способна.

"...Весьма недурно"

Игорь, мгновенно раскусивший её тактику, спокойно похвалил Валерию.

И пока Каль отвлекал на себя Бориса, а Валерия не давала Игорю кастовать...

Щелк.

В тени коридора Фрейя бесшумно проверила барабан своего револьвера.

Освященная серебряная пуля.

Тот самый тип боеприпасов, о котором говорили, что он способен прикончить аристократа уровня Графа и одним выстрелом вывести из строя Черного Мага второго ранга.

'Я не имею права промазать'

Цель — Маг первого ранга, Игорь.

Если Фрейе удастся устранить мага и присоединиться к бою, они втроем наверняка смогут одолеть этого гиганта.

Фрейя выровняла дыхание.

Убедившись, что всё внимание Игоря приковано исключительно к Валерии...

Она медленно навела мушку точно в центр его груди.

И в то самое мгновение, когда очередной порыв ветра Валерии сбил Игорю каст...

Бабах!

Грохот выстрела оглушительным эхом разнесся по коридору.

Серебряная пуля, прочертив идеальную прямую, вонзилась Игорю прямо в грудь.

От мощного удара в грудную клетку верхняя половина тела Игоря резко откинулась назад.

"Игорь!"

Тот факт, что Игорь словил пулю, заставил гиганта с молотом, Бориса, на секунду растеряться.

Каль не упустил этот шанс.

Хрясь!

Его клинок насквозь пробил живот гиганта.

Всё кончено.

В глазах Фрейи цвета ледника вспыхнула уверенность в победе.

По крайней мере, так она думала ровно до тех пор, пока Игорь, который должен был вот-вот рухнуть на пол, медленно не поднял голову.

"А?"

"Нгх... как ни крути, а к этой боли привыкнуть просто невозможно, сколько раз ни пробуй"

Игорь выплюнул сигарету на пол.

На его груди, куда только что вонзилась серебряная пуля, не было ни единой капли крови, ни даже царапины.

Приглядевшись, можно было заметить, что пулю остановило нечто, находившееся поверх его одежды.

Тощий маг двумя пальцами подцепил серебряную пулю, застрявшую у него на груди.

"...Патроны у вас, я погляжу, не из дешевых"

Из-под складок мантии Игоря хлынул поток чего-то черного.

Это были жуки.

Те самые черные жуки размером с ноготь, которые ранее заблокировали удар в шею Бориса.

Они плотным, шевелящимся панцирем покрывали всю грудь Игоря.

Десятки жуков, принявших на себя удар серебряной пули, шипели и обугливались, превращаясь в пепел.

И на этом всё.

Сам Игорь не получил ни единой царапины.

Он разжал пальцы, и серебряная пуля со звоном упала на каменный пол.

"Сам план был просто превосходен. Для студентов, ни разу не видевших реального боя, ваша командная работа заслуживает всяческих похвал"

Игорь начал медленно, с издевкой хлопать в ладоши.

"Но в конечном итоге, это всё ещё уровень желторотых юнцов"

Стук.

Его аплодисменты резко оборвались.

"Уж не знаю, где такая юная леди раздобыла столь редкий и дорогой патрон, но, видимо, именно из-за того, что вы ещё совсем ребенок... вы не понимаете разницы между обладанием мощным оружием и умением им пользоваться"

Хрясь.

Маг с омерзительным хрустом раздавил серебряную пулю своим ботинком.

"Как думаете, сколько жизней магов оборвали подобные пули до сегодняшнего дня? Вы и вправду считали, что мы, маги, не придумаем против них никакого контрприема, юная леди?"

Едва услышав эти слова, в голове Фрейи всплыло одно воспоминание.

Прошлое.

Тот самый день, когда Эрика рассказывала историю о том, как они уложили Черного Мага второго ранга серебряной пулей.

Ещё тогда Фрейю мучил один вопрос.

Почему она заставила стрелять Отто и Ванчо, а не самого Юлиана?

Почему она не спустила курок в тот момент, когда черный маг читал заклинание?

Игорь только что дал ей ответ.

"Вам следовало дождаться момента, когда маг исчерпает запасы своей маны, или же бить сразу после сотворения заклинания, когда его настигнет откат от него. А если нет, то хотя бы напитать пулю Боевой Аурой"

Серебряная пуля бесполезна, если не поразит цель напрямую.

И маги, прекрасно зная об этом её недостатке, естественно, разработали способы защиты.

В случае с Игорем он использовал своих подконтрольных жуков в качестве живого щита.

"Вы слишком мало знали об оружии, которое собирались использовать, юная леди"

В этот самый момент со стороны Бориса, всё ещё сжимавшего свой молот, раздался жутковатый звук.

Ш-ш-ш-ш.

Звук исходил из живота Бориса, который Каль только что пронзил своим мечом.

Фрейя резко повернула голову.

Меч Каля, искрящийся остатками Боевой Ауры, совершенно точно торчал из живота Бориса.

Сомнений быть не могло — окровавленный кончик лезвия выходил у него из спины.

Но плоть Бориса, пронзенная клинком, начала дико извиваться.

Вскоре плоть начала стремительно набухать и выталкивать лезвие наружу.

Смертельная рана затянулась на глазах, не оставив даже шрама.

Каль, отшатнувшись, перехватил вытолкнутый меч и отпрыгнул на пару шагов назад.

"Я никогда в жизни не слышал о Магической Гравировке с подобным эффектом"

Борис презрительно ухмыльнулся.

Он постучал пальцем по татуировке на своей левой руке.

"Магическая Гравировка, говоришь, щенок? А я когда-нибудь называл это Магической Гравировкой?"

Тело Бориса начало стремительно меняться.

Его кожа покрылась жесткой чешуей.

Руки неестественно раздулись, а ногти удлинились и заострились, превратившись в хищные когти.

Из основания копчика с хрустом вырвался массивный хвост.

"Интересно, слышал ли ты когда-нибудь о Процедуре 'Химера'?"

Его вертикальные зрачки хищно блеснули в свете магической лампы.

Валерия отреагировала мгновенно.

Она оттолкнула Элли к стене и направила посох на ящероподобного гиганта.

"[Prutinis]"

Заклинание слетело с её губ.

Но магия не сработала.

Поток маны был стабильным, рунная формула выстроена безупречно, а все условия соблюдены.

У неё даже имелся нужный катализатор.

И тем не менее, на конце её посоха не возникло ни искры чуда.

Почему?

'Я же учла абсолютно все условия и катализаторы—'

Пока Валерия в панике пыталась понять причину осечки, хвост Бориса с сокрушительной силой взметнулся по горизонтали.

Прямо в сторону Валерии и Элли.

Каль рефлекторно бросился им наперерез.

Он выставил перед собой меч, пытаясь заблокировать удар, но масса и кинетическая энергия покрытого чешуей хвоста оказались далеко за гранью того, с чем мог бы справиться даже лучший студент Отделения Фехтования.

Бам!

С глухим стуком тело Каля оторвалось от земли.

Сделав кульбит в воздухе, Каль со всей силы впечатался спиной в стену в самом конце коридора.

"Старший Каль!"

В отчаянии закричала Фрейя.

Рука Валерии, сжимавшая посох, мелко задрожала.

'Почему магия не сработала? Как такое вообще возможно?'

Сквозь её затуманенное паникой сознание прорезался хриплый голос:

"Я же уже говорил, не так ли? Это всё ещё уровень желторотых юнцов"

Валерия резко повернула голову.

Игорь медленно покачивал указательным пальцем.

Вправо-влево, вправо-влево, словно метроном.

"Для мага знания — это всё. С твоим уровнем мастерства ты бы даже не поняла, какие именно переменные я исказил"

Лицо Валерии побледнело.

Рассеивание.

Техника подавления чужой магии путем скрытого изменения условий и символов, о которых противник даже не подозревает.

В теории она знала об этом всё.

Но ей никогда не доводилось сталкиваться с подобным в студенческих дуэлях, не говоря уже о реальных боях на смерть.

"Первое правило в дуэли магов более высокого ранга — любой ценой скрывать свою рунную формулу. Неужели этому больше не учат в Старшей Школе?"

Игорь достал новую сигарету и сунул её в зубы, даже не пытаясь прикурить.

"Твоя специализация — ветер и лед, я всё понял. Разгадать было проще простого. Ты слишком щедро атаковала своей магией. Если бы исход любого боя зависел исключительно от блокировки вражеского каста простенькими заклинаниями базового уровня, зачем бы мы, маги, вообще утруждали себя изучением магии среднего и высшего порядков?"

В дуэли магов всё решает один-единственный, фатальный удар.

Чем чаще ты применяешь магию, тем быстрее противник считывает твои излюбленные условия и символы.

Для магов, чьим главным оружием является информационное превосходство, раскрытие собственной специализации в затяжном бою равносильно смертному приговору.

Поэтому истинные мастера магии раскрывают свои карты лишь тогда, когда на 100% уверены, что смогут нанести противнику фатальный удар.

Прямо как Игорь сейчас.

"А теперь, когда ты выжала из себя все соки, пытаясь скастовать то заклинание, у тебя уже должно помутиться в глазах"

Как Игорь и предсказывал, Валерия сильно пошатнулась.

Это было мановое истощение.

К последствиям столь частого использования базовой магии, которая лишь частично перебила предыдущий каст, добавился жесточайший откат от срыва финального заклинания.

Даже базовая магия при таком безрассудном использовании способна была опустошить любой резерв маны до самого дна.

"Похоже, ты ни разу в жизни не участвовала в настоящей битве насмерть"

"И чего ты так распетушился, разжевывая ей каждую мелочь, Игорь? В тебе что, проснулась тяга к преподаванию после того, как тебя оттуда выперли?"

Ящер, до этого молча слушавший разглагольствования Игоря, недовольно проворчал, ковыряясь когтем в ухе.

Игорь на секунду замялся.

"...Тем не менее, когда я стоял за кафедрой, я вкладывал в это всю душу"

"Охотно верю"

"Тебе этого не понять. То самое чувство, когда талантливый ученик сходу схватывает суть твоего урока. Это тот самый экстаз, который в нашей нынешней работенке не сыскать днем с огнем"

"Этот ублюдок, сбежавший оттуда только потому, что не смог смириться с тем, что его ученики превзошли его самого, ещё смеет так распинаться"

Скрип.

Игорь смерил Бориса испепеляющим взглядом, злобно скрипнув зубами.

Человек-ящер лишь издевательски ухмыльнулся и показал ему средний палец.

"Захлопни пасть и давай уже кончать с этим. Похоже, тот пожар, что мы развели наверху, уже подбирается сюда. Что будем делать с этой юной леди?"

"От первоначального плана мы сильно отклоняться не будем"

Взгляд мага в капюшоне сфокусировался на Фрейе.

"Остальных пустим в расход. А что до юной леди... судя по всему, договориться с ней по-хорошему не выйдет, так что заберем её в убежище, сотрем ей память и отправим восвояси"

"Сколько мороки"

"Если этот чертов Барон спустит на нас всех собак и начнет рыть землю носом, у нас будут колоссальные проблемы"

"Твоя правда"

Борис угрожающе занес свой двуручный молот.

Его целью был Каль, всё ещё приваленный к стене в конце коридора.

Дыхание Каля было хриплым и прерывистым.

С каждым его вдохом из груди доносился жуткий хруст сломанных ребер.

А рядом с ним сидела девочка, до этого лишь беспомощно дрожавшая от страха.

"Каль! Дыши! Что же делать...!"

"Кх-х... гх-х..."

"Твое дыхание... что же делать... Что Директор Шун говорил в таких ситуациях..."

Элли, которая из-за опиумной пыли не могла даже пошевелить пальцем, в какой-то момент, превозвозмогая себя, подползла к Калю.

Она отчаянно колотила себя по голове, пытаясь выудить из памяти хоть крохи нужной информации.

Вскоре её дрожащие руки принялись за какие-то манипуляции с грудной клеткой Каля.

И тогда Фрейя шагнула вперед, заслоняя их обоих от Бориса, словно живой щит.

"Я вам не позволю"

Магическая энергия цвета льда заструилась с кончика дула пистолета Фрейи.

Борис раздраженно скривился и бросил взгляд на Игоря.

"Слышь, Игорь. Ты не можешь Рассеять и эту дрянь? Меня это уже начинает напрягать"

Игорь покачал головой.

"Это Тайная Магия"

"И че?"

"Рассеивание на неё не подействует. Наверняка она использует условие, которое может прочитать только тот, в чьих жилах течет кровь этой конкретной семьи. Её не просто так называют Тайной Магией"

"Сука. Эти долбаные аристократы — сплошная головная боль, куда ни плюнь"

Закинув молот на плечо, Борис смерил Фрейю тяжелым взглядом.

Вертикальные зрачки ящера встретились с ледяными глазами Фрейи.

"Позвольте задать вам лишь один вопрос, юная леди"

Из голоса Бориса пропала всякая враждебность.

"Неужели эти оборванцы стоят того, чтобы рисковать ради них собственной жизнью? Клянусь, я впервые вижу такую трогательную привязанность учениками"

Ответ Фрейи прозвучал без малейших колебаний.

"Люди защищают что-то не потому, что это ценно с самого начала"

В этот миг перед её внутренним взором всплыл образ одного человека.

Того самого человека, которым она безмерно восхищалась, и который сеял семена доброты в этом прогнившем, беспросветном мире.

Его безоговорочная доброта спасла бессчетное множество жизней, и она спасла саму Фрейю.

Девочка, выросшая, наблюдая за этим чудом изо дня в день...

"Оно становится ценным именно в тот момент, когда ты решаешь его защитить. Человеческие связи — это то, что даже не начнет существовать, пока кто-то первым не протянет руку"

Она отчаянно хотела следовать за этой спиной до конца своих дней.

И именно поэтому она не могла отступить даже перед лицом верной смерти.

Потому что, если бы тот человек оказался на её месте, он бы не задумываясь поступил точно так же.

"..."

Брови Бориса поползли вверх.

В коридоре повисла короткая тишина.

Ха-а-а-а...

Тяжелый вздох ящера гулким эхом разнесся по стенам.

"Пока они ещё дышат, эти старые хрычи уж как-нибудь с ними разберутся, полагаю"

Он вновь занес свой чудовищный молот.

Словно отвечая на его жест, Фрейя положила палец на спусковой крючок.

И именно в этот момент.

Тот самый голос, который Фрейя так отчаянно жаждала услышать, разрезал гнетущую тишину коридора.

"Я абсолютно солидарен с этими словами, юная леди Фрейя"

"[Ignus tacto]"

Следом за знакомым голосом раздалось короткое, низкое заклинание.

Вшу-у-ух!

Ревущий поток багрового пламени, подобно лавине, обрушился с лестницы второго этажа, мгновенно поглотив Игоря и Бориса.

Весь коридор мгновенно раскалился от этого невыносимого жара.

Щеки Фрейи обдало жаром.

Но, несмотря на то что они находились в самом эпицентре огненного смерча, ни один из студентов не получил ни малейшего ожога.

Было просто непостижимо, насколько ювелирно была выстроена рунная формула этого пламени и какая искусная Обработка Исключений была к ней применена.

"Игорь!"

"Я в курсе"

Из стен и потолка лавиной хлынули черные жуки.

Сотни насекомых живой стеной преградили путь пламени, закрывая собой Игоря и Бориса.

Они сгорали заживо, впитывая в себя убийственный жар.

Ш-ш-ш-ш—

Тошнотворный запах жженой плоти насекомых заполонил весь коридор.

Вскоре пламя сошло на нет.

Но цена за выживание оказалась колоссальной.

"Тц... Я потерял половину роя"

Больше половины драгоценных жуков Игоря превратились в серый пепел.

Он уставился в конец коридора пустым, опустошенным взглядом.

"Вместо того чтобы козырять своим рангом и обрушить на нас какую-то немыслимую высокоуровневую магию, он просто направил на нас уже разгоревшееся наверху пламя. Блестящий тактический ход"

"Хватит восхищаться каждым чихом этого ублюдка, придурок"

"Не расслабляйся, Борис. Этот человек прекрасно знает, как ведутся дуэли между магами. Даже если мой ранг выше, минутная потеря бдительности может обойтись нам слишком дорого"

И пока разворачивалась вся эта сцена, дверь, ведущая наружу, с грохотом распахнулась.

И в коридор строевым шагом вошли мужчины в черной штурмовой экипировке.

На их груди тускло поблескивал герб Железной Спецгруппы.

Их движения были отточены до идеала: в плотно прилегающих противогазах они рассредоточились, занимая позиции.

Звон армейских ботинок по каменному полу эхом отдавался через равные промежутки времени.

И в самом авангарде этого боевого отряда... уверенными шагами вышли двое мужчин.

Один из них сжимал в руках массивный маго-инструмент с длинным стволом, больше напоминающий крупнокалиберную пушку, нежели посох.

Капитан Шен.

"Мы прибыли по зову семьи Нихирит, юная леди"

Капитан Железной Спецгруппы отдал Фрейе короткий салют и отступил на полшага в сторону.

А человек, стоявший рядом с ним, шагнул вперед.

Мужчина в строгом классическом костюме и фетровой шляпе — фигура, до смешного неуместная на поле боя.

Поля шляпы густой тенью скрывали верхнюю часть его лица, оставляя на виду лишь резкую линию подбородка и губы.

Глаза Валерии в шоке расширились.

"Директор... Шун?"

Мужчина в фетровой шляпе — Директор Шун — легким, изящным жестом приподнял поля своей шляпы.

"Прошу простить меня за опоздание. Эти феи оказались на редкость молчаливы, пришлось потратить немало времени, чтобы выведать у них всю правду"

В этот миг Фрейе показалось, что из-под низко надвинутой шляпы Директор Шун игриво ей подмигнул.

----------

Твое Имя (5)

Солдаты в черной боевой униформе уверенно заполняли коридор.

На их груди тускло отсвечивал герб Железной Мобильной Спецгруппы.

Пустой, безжизненный взгляд Игоря скользнул по эмблеме.

'Твою ж мать. И надо было именно Железной Спецгруппе сюда заявиться'

Среди всех частных военных подразделений теневого мира эти ребята славились своей непревзойденной репутацией.

Абсолютно каждый оперативник был щедро обвешан дорогими Магическими Гравировками, а боеприпасы они расходовали так, словно те сыпались с неба.

Боевая мощь одного такого заряженного бойца вполне могла соперничать с Борисом.

Вдобавок ко всему, действовали они не как сброд наемников, а как слаженный, идеально обученный армейский отряд, выстраиваясь в безупречные боевые формации.

Иными словами, это было самое нерациональное и абсурдное транжирство денег на всем черном рынке.

И не просто так черные маги теневого мира избегали прямых стычек с Директором Шуном как огня.

Увидев их, Игорь мгновенно произвел в уме все расчеты.

'Шансов на победу ноль. Отступаем'

Зачем они вообще похищали близких к нему людей, чтобы принести в жертву, вместо того, чтобы просто подослать к Директору Шуну наемных убийц?

Всё потому, что в открытом столкновении шансы на успех стремились к абсолютному нулю.

А раз уж сам Директор Шун соизволил явиться лично, отступление было единственным разумным вариантом.

Игорь подал Борису сигнал глазами.

'Уходим'

Вертикальные зрачки Бориса еле заметно дернулись.

Знак того, что сигнал принят.

Оба синхронно сделали шаг назад.

Но у Капитана Шена не было ни малейшего намерения отпускать их так просто.

В тот самый момент, когда Игорь лишь оторвал пятки от каменного пола, пальцы Шена уже колдовали над панелью управления его маго-инструмента.

Левой рукой он откинул крышку приборной панели, прикрепленной сбоку к стволу.

Под прочным стеклом в ряд выстроились шкалы с десятками показателей.

Уровень оставшейся в кристаллах маны, атмосферное давление, температура, влажность...

Указательный палец Шена, затянутый в тактическую перчатку, пробежался по всей длине панели.

Его большой палец повернул вентиль управления ровно на пол-оборота.

Вжжжж-ж... с металлическим скрежетом вибрация от сжимающейся в насадке оружия маны отдалась в руку и прокатилась до самого плеча.

Стрелки на шкалах стремительно поползли вверх.

"Зажигание"

Бросил Шен своим людям и нажал на спуск.

ВШУУУУХ-Х!

Ревущий демон пламени вырвался на свободу, поглощая весь коридор.

Волна багрового огня, не идущая ни в какое сравнение с той жалкой вспышкой, что была пару минут назад, устремилась прямиком на Игоря и Бориса.

"Да ну на хер..."

Студенты ошарашенно наблюдали за этой сокрушительной мощью.

Их считали гениями и восходящими звездами Старшей Школы.

Но бой матерых взрослых бойцов был совсем иного уровня.

"Так вот как выглядит... настоящий бой насмерть между магами..."

Капельки пота на щеках Фрейи испарялись, не успев даже скатиться вниз.

Каменные стены накалились докрасна, а магические лампы на потолке не выдержали такого пекла, и их стекло со звоном полопалось.

Борис поднял руки, защищая лицо, и всем телом закрыл собой Игоря, словно живой щит.

"Игорь! Долго я так не протяну!"

"Я в курсе"

Щелк!

Игорь щелкнул пальцами.

Стена огня, ревущая так, словно на них вылили содержимое доменной печи, исчезла в одно мгновение, словно задутая свеча.

Как только пламя угасло, Игорь издевательски усмехнулся Капитану Шену.

"Применить настолько примитивную магию огня... Горение с использованием кислорода и пыли. Эту рунную формулу перестали использовать ещё лет сто назад, не так ли?"

"..."

Тощий маг, Игорь, нацепил на лицо выражение надменного превосходства, пытаясь спровоцировать противника.

Но Капитана Шена подобные дешевые трюки не пронимали.

Он просто молча продолжал ковыряться в приборной панели своего маго-оружия.

Щелк.

Огонь не появился.

Щелк. Щелк.

С кончика носадки срывались лишь жалкие искры, но пламя так и не разгоралось.

Глаза Капитана Шена опасно сузились.

"Рассеивание"

Условие возгорания в его маго-инструменте было принудительно изменено.

Вж-ж-ж-ж...

Шум от крыльев сотен летающих насекомых взбаламутил пыль в воздухе, препятствуя скоплению горючего материала.

Вдобавок к этому, жуки, облепившие все стены, стремительно искажали сам Символизм этого места.

Разжечь огонь в таких условиях было просто физически невозможно.

Но Капитан Шен и не думал поддаваться панике.

"Я подберу решение в течение пяти минут. Прикройте меня"

Короткий приказ.

Бойцы спецгруппы мгновенно рассредоточились, занимая боевые позиции.

Игорь недовольно цокнул языком, услышав про 'пять минут'.

'Пяти минут ему хватит с головой, чтобы вновь зажечь огонь'

Он понял это уже по тем двум коротким стычкам.

У этого парня был опыт в реальных сражениях.

Его заявление о том, что он найдёт брешь через пять минут, явно не было пустым звуком.

Следовательно, им нужно было убираться отсюда как можно скорее.

Взгляд Игоря переместился на стоящего рядом Бориса.

"Пять минут, говоришь..."

Пробормотал Игорь, пережевывая незажженную сигарету в зубах.

"Отличная работа, Борис"

"Чего...?"

Прежде чем Борис успел сообразить, что к чему.

Игорь беззвучно пошевелил губами и с хрустом загнул один из своих пальцев.

Хрясь!

Раздался резкий, пугающий звук, похожий на треск ломающихся костей.

И в этот же самый миг Борис схватился за виски.

Ощущение, словно что-то живое зашевелилось прямо в мозгу, заставило края его зрения окраситься в кроваво-красный.

Его инстинкты взвыли об опасности.

"Игорь... сукин ты сын... только не говори, что ты..."

Вертикальные зрачки Бориса судорожно задрожали.

Он знал об этом с того самого дня, как лег под нож черных магов ради Процедуры 'Химера'.

Знал, что они зашьют в его тело какую-то дрянь для страховки.

И причина, по которой он добровольно пошёл на это, заключалась в той невероятной мощи, которую гарантировала эта процедура.

Он думал, что морально готов к этому, и даже проработал план побега на случай, если всё пойдет по одному месту.

Но теперь, когда этот момент настал, с его губ лишь сыпались ругательства.

"Блядь... мы же так... не договаривались..."

И на этих словах последние крупицы разума в глазах Бориса окончательно угасли.

Его взгляд затопила чистая, первобытная жажда крови.

Глаза Директора Шуна сузились.

"Принудительное впадение в состояние берсерка с использованием Токсоплазмы в качестве катализатора?"

"...?"

Тощий маг порывался спросить, что означают эти слова, слетевшие с губ Директора Шуна.

Как для человека, посвятившего жизнь изучению черной магии, знания, которыми обладал Директор Шун, были воистину бесценными.

Но сейчас на это просто не было времени.

"Борис. Вся надежда на тебя. Задержи их тут как можно дольше"

Игорь щелкнул несломанными пальцами.

Рой жуков, до этого облеплявший тело мага, черной волной перекинулся на Бориса.

Панцири жуков поблескивали в тусклом свете магической лампы.

"Гр-р-р-р..."

Вертикальные зрачки Бориса безумно заметались по коридору.

Инстинкты рептилии и слепая ярость подводили лишь к одному решению:

Уничтожить самую серьёзную угрозу.

А самой серьезной угрозой здесь, без сомнения, был огнемет Капитана Шена.

"Р-р-р-а-а-а-а!!"

Он обеими руками перехватил двуручный молот и с ревом бросился в атаку.

Каменный пол разлетался в крошево под тяжестью его покрытых чешуей ног.

"Огонь"

Тра-та-та-та-тах!

Дула штурмовых винтовок оперативников одновременно выплюнули свинцовый шквал.

Пули градом обрушились на плечо Бориса. Двое жуков, принявших удар на себя, обуглились и отлетели в сторону.

Из пробитых участков кожи брызнула темная кровь.

Но Борис даже не сбавил ход.

От начала и до конца его безумный взгляд был намертво прикован исключительно к Капитану Шену.

Шен, разбирающий свой маго-инструмент, убрал руки и поднял голову.

"...А ты крепкий орешек"

Двуручный молот взмыл под самый потолок, и на противогаз Капитана Шена упала густая тень.

Лишенный какой-либо техники, полагаясь исключительно на гравитацию и грубую силу, стальной молот с чудовищной скоростью обрушился прямо на голову Шена.

Однако...

ДЗЫНЬ!

Не успев достичь цели, молот с оглушительным лязгом остановился в воздухе.

Между молотом и черепом Капитана Шена вклинился обычный ручной топорик.

А рукоять этого топорика крепко сжимала рыжеволосая девчонка в противогазе.

Вертикальные зрачки Бориса сузились до предела.

Потому что от этой девчонки исходила куда более леденящая угроза, чем от Капитана Шена.

Скр-р-р-р!

В следующее мгновение лезвие топора с мерзким скрежетом заскользило вниз по древку молота.

Подцепив головную часть молота лезвием, словно крюком, рыжеволосая девушка — Эрика — вложила в удар весь свой вес и с силой рванула вниз.

"Оп-па"

Борис, не желая выпускать рукоять, по инерции клюнул носом вперед.

Наблюдая за этой сценой, Капитан Шен удовлетворенно цокнул языком.

"Одновременно использовать Боевую Ауру и Магию. Думаю, её уже смело можно называть ученицей рыцаря, не так ли?"

Тело ящера по инерции накренилось вперед.

Воспользовавшись силой отдачи от своего удара, Эрика оттолкнулась от древка и перепрыгнула прямо через голову рептилии.

Её топорик ловко подцепил толстую шею Бориса снизу.

"Он сказал не убивать тебя"

ХРЯСЬ!

Шея ящера вывернулась под неестественным углом, невозможным для человека.

Жуткий хруст ломающихся шейных позвонков, скрытых под чешуей, разнесся по всему коридору.

Безумный огонь в глазах Бориса угас.

Огромная туша вместе с молотом с грохотом обрушилась на каменный пол.

БУМ——

Рыжеволосая девушка легко спрыгнула со спины поверженного Бориса и картинно взмахнула топориком, словно стряхивая с него невидимую пыль.

"А где маг?"

Взгляд Эрики устремился в конец коридора, к лестнице.

Она увидела спину Игоря, который со всех ног несся к выходу.

"И куда это мы намылились?"

Вжик.

Ладонь Эрики плавно скользнула по лезвию топора.

Ярко-алая кровь обагрила сталь.

Эрика приняла стойку и с размаху метнула топор.

Топорик, окутанный темно-красной Боевой Аурой, со свистом рассек воздух.

ЧПОК!

Лезвие чиркнуло по бедру Игоря, который как раз сворачивал за угол, и намертво встряло в подол его мантии, пригвоздив её к стене.

"Гх-х!"

Игорь злобно стиснул зубы и прибавил ходу.

Выдрав кусок мантии, намертво прибитой к стене, Черный Маг спешно скрылся в подвале.

Провожая взглядом его спину, исчезающую во тьме, Эрика раздосадованно цокнула языком.

"Простите, Директор Шун. Я опять его упустила"

В голосе Эрики отчетливо слышалось раздражение и злость на саму себя.

Но Директор Шун лишь небрежно отмахнулся:

"Всё в порядке. На этот раз он далеко не уйдет"

Его взгляд скользнул к оторванному куску мантии, валяющемуся на полу.

Подойдя к окровавленной ткани, он пробормотал несколько неразборчивых слов, а затем повернулся к Капитану Шену.

"Капитан, продолжайте преследование. Если след мага оборвется, не пытайтесь искать его вслепую, возвращайтесь и доложите обстановку"

"Слушаюсь"

Капитан Шен коротко кивнул.

Гравирока Усиления, выгравированная под его боевой униформой, зловеще пульсировали красным светом.

Двое оперативников молча последовали за ним.

Тройка преследователей растворилась во тьме, идя по кровавому следу Игоря.

Директор Шун пару секунд смотрел им вслед.

Вскоре он привычным жестом поправил поля фетровой шляпы и направился к студентам, вжавшимся в стены.

Его взгляд всё это время был намертво прикован к одному конкретному Студенту.

"Студент Каль"

Ответа не последовало.

Вместо слов из его рта вырвался лишь булькающий, металлический хрип.

Его губы стремительно синели, а по лбу градом катился холодный пот.

Директор Шун мгновенно оценил состояние Каля.

"Пневмоторакс. Удар пришелся в грудную клетку?"

Каль с трудом кивнул.

Директор Шун опустился на колени рядом с Калем.

"Какое счастье, что ты ещё в сознании"

Взгляд Директора Шуна сфокусировался на левой части груди Каля.

"Студентка Элли"

Элли.

Стипендиатка с Отделения Алхимии.

С руками, по локоть перепачканными в крови, она отчаянно пыталась вставить трубку из-под перьевой ручки прямо в грудь Каля.

Её очки съехали набок, а пальцы, сжимавшие трубку, ходили ходуном.

"Директор...!"

Элли подняла на Директора Шуна глаза, полные слёз, и голос её дрогнул.

Директор Шун ободряюще улыбнулся.

"Ты оказала ему превосходную первую помощь. Благодаря тебе студент Каль всё ещё жив"

Трубка была вставлена во второе межреберье Каля.

С каждым вдохом и выдохом Каля из конца трубки доносилось слабое шипение.

Это означало, что импровизированное устройство для декомпрессии грудной клетки работало исправно.

"Ты не пропустила мои слова за ужином мимо ушей"

"Н-но почему Каль всё равно задыхается?!"

Директор Шун не ответил и лишь опустил взгляд.

Внешне никаких видимых повреждений не было.

Но,

Тук, тук — Бух.

Простучав левую и правую стороны грудной клетки, он услышал совершенно разные звуки.

Если справа звук был чистым и звонким, то слева он был глухим и тяжелым.

"...В грудной полости скапливается кровь. Начинается гемоторакс"

Директор Шун молниеносно распахнул свой саквояж.

Первым делом он извлек коричневый флакон с латинской этикеткой.

[Erythroxylum Coca]

Чпок!

Одним щелчком большого пальца сбив пробку, он набрал в шприц лекарство из флакона.

Спустив излишки воздуха из шприца, Директор Шун произнес:

"Студент Каль. Тебе ни в коем случае нельзя закрывать глаза"

Левая часть грудной клетки Каля. Между четвертым и пятым ребром.

Пальцы Директора Шуна методично ощупывали нижний край ребра, нащупывая нужную точку.

И затем он ввел иглу.

"Сейчас будет не так больно. Но даже так, ты не должен засыпать. Студентка Элли. Говори с Калем без остановки, чтобы он не отключился"

"А?"

"В смысле, вспомните день вашей первой встречи или что-то в этом духе"

Пока он говорил, напряженное лицо Каля заметно расслабилось.

Только что введенная инъекция сработала как местная анестезия.

Юлиан тут же приступил к следующему этапу.

Он раскрыл футляр с хирургическими инструментами, сменил перчатки и щедро облил руки дезинфицирующим раствором.

Затем взял в руки модифицированное лезвие, напоминающее скальпель.

"Студент Каль. А теперь постарайся не паниковать"

Лезвие скальпеля плавно рассекло плоть между ребрами.

Он прошел сквозь подкожно-жировую клетчатку и сделал надрез вдоль волокон передней зубчатой и межреберных мышц.

Ему потребовалось меньше минуты, чтобы вскрыть плевральную полость.

"Студент Каль"

"..."

"Сейчас будет немного неприятно"

И не успели эти слова слететь с его губ...

...Указательный и средний пальцы Директора Шуна безжалостно раздвинули ребра.

И вся его кисть по запястье погрузилась в грудную клетку Каля.

"...!!"

"...!"

Все присутствующие студенты и солдаты Железной Спецгруппы разом затаили дыхание.

Горячая кровь мгновенно пропитала рукав рубашки Директора Шуна, окрасив его в багровый цвет.

Полагаясь исключительно на тактильные ощущения на кончиках пальцев, он начал искать место разрыва.

'Где-то здесь... Хм... А, вот оно'

Легкое было порвано.

Сломанное ребро проткнуло ткань легкого, и кровь безостановочно хлестала в грудную полость.

Решение в подобных случаях до смешного банально.

Что вы делаете, если протекает водопроводный кран?

Правильно, перекрываете вентиль.

Человеческое тело в этом плане не так уж сильно отличается.

'Попался'

Директор Шун намертво сжал корень легкого (Pulmonary hilum), из которого хлестала кровь.

И с силой перекрутил его на 180 градусов.

ХРЯСЬ!

"????"

"????"

Жуткий, влажный хруст вырвался из разорванной груди Каля.

Челюсти студентов, наблюдавших за этой картиной, дружно отвисли до самого пола.

Один из оперативников Железной Спецгруппы от шока даже выронил пистолет.

Но что было ещё более поразительным — состояние Каля начало стремительно улучшаться прямо на глазах.

"Хы-а-а-х!"

Всхлип— Всхлип—

Каль, ещё минуту назад находившийся одной ногой в могиле, судорожно глотал воздух.

Его губы, приобретшие пугающий фиолетовый оттенок, снова начали розоветь.

И пока ошарашенные студенты и оперативники протирали глаза, отказываясь верить в это чудо...

Директор Шун уже виртуозно завершал наложение кожных швов.

"Этого должно хватить на первое время. А со всем остальным справятся Исцеляющей Магией в Храме, когда мы вернемся"

Ослепительно улыбнувшись, Директор Шун стянул с рук окровавленные перчатки.

Впервые за очень долгое время он испытал чувство глубокого удовлетворения от того, что пустил в ход свои истинные навыки.

'Что ни говори, а руки-то помнят. Я всё-таки хирург'

Он немного переживал, что из-за долгого перерыва может допустить ошибку.

Но, видимо, мышечная память от сотен подобных операций в прошлой жизни никуда не делась.

Стоило ему только сосредоточиться, как тело Юлиана всё сделало само.

И тут Элли, которая всё это время мертвой хваткой держала Каля за руку, спросила дрожащим, срывающимся голосом:

"Д... Директор. Скажите, то, что вы сейчас сделали..."

"?"

"Это... что-то вроде черной магии? Или, может, Процедура 'Химера'..."

Директор Шун отрицательно покачал головой.

"Нет. К магии это не имеет никакого отношения... хм... да. Это самые что ни на есть базовые навыки. Немного практики, и любой из вас сможет повторить то же самое"

По крайней мере, в отличие от Тайной Магии, для этого не требуется какой-то заоблачный и недостижимый талант, верно?

Именно эту мысль Директор Шун и пытался донести до них.

'Нет. Думаю, такое мне не под силу, Учитель.'

'Разве это не Тайная Магия?'

'Брат. Ты, как и ожидалось, просто невероятен...!'

Но, к сожалению, его истинный посыл до них так и не дошел.

----------

Твое Имя (6)

И пока директор Шун был занят тем, что пытался разрешить недопонимание, объясняя, что операция никак не была связана с чёрной магией...

...беглец, Игорь, оставляя за собой кровавый след, ковылял по подземным коридорам своего убежища.

Кап, кап.

С каждым его шагом багровые капли падали на холодный каменный пол.

Стиснув зубы, Игорь попытался прибавить ходу.

'Проклятье. Та девчонка...'

Игорь до сих пор не мог выкинуть из головы сцену, когда рыжеволосая малявка полоснула себя топором по ладони.

Она совершенно точно прочитала какое-то заклинание.

И после того, как этот проклятый топор лишь слегка чиркнул его по ноге... конечность начала стремительно неметь и отказывать.

При том, что сама рана была пустяковой царапиной.

'Она что, использует собственную кровь как яд?'

Какой именно это был яд, он не знал.

Токсикология никогда не была его сильной стороной.

Но в одном он был уверен абсолютно точно: магия, примененная этой девчонкой, оказалась феноменально смертоносной.

Именно из-за неё Игорь, который ещё минуту назад резво улепетывал со всех ног, теперь едва двигал ногами, опираясь на стену.

'Твою ж мать'

Игорь попытался ускориться, насколько это было возможно.

Хромающий шажок, затем ещё один.

Его правая нога тяжело опускалась на каменные плиты, а левая безвольно волочилась следом.

И сквозь этот сбивчивый, жалкий ритм его собственных шагов... начал доноситься пугающе ровный звук военных ботинок.

Группа преследования Капитана Шена неумолимо наступала ему на пятки.

Если так пойдет и дальше, его поимка — лишь вопрос времени.

Но у Игоря всё ещё был припрятан козырь в рукаве.

Скр-р-р-р—

Откуда-то из непроглядного мрака донесся звук, похожий на скрежет металла по камню.

Стук армейских ботинок преследователей мгновенно стих.

Бам! Бам! Бам!

А затем тишину разорвали пистолетные выстрелы.

Услышав их, Игорь невольно растянул губы в зловещей усмешке.

'Не зря я потратил время на то, чтобы переоборудовать эту заброшенную тюрьму под свои нужды'

Гули.

Они всё ещё прятались в этом подвале.

Неупокоенные трупы брошенных узников, не удостоившихся ни должных похорон, ни заупокойных молитв.

Символизм 'смерти, лишенной божественного взора', копившийся в этих стенах веками, превратил это место в идеальный инкубатор для самозарождения гулей.

Игорю оставалось лишь вбить свинцовые прутья в черепа этих тварей, чтобы полностью подчинить их своей воле.

И прямо сейчас эта орда мертвецов сдерживала отряд преследователей.

'Те желторотики, конечно, знатно проредили их ряды на пути сюда, но у меня ещё осталась парочка тузов в рукаве'

Он не питал иллюзий, что кучка гулей сможет перебить элитную спецгруппу.

Всё, что от них требовалось — это купить ему пару минут форы.

И этого времени ему с лихвой хватит, чтобы навсегда исчезнуть отсюда.

'Уже почти'

Оставив эхо выстрелов позади, Игорь спустился по последнему лестничному пролету.

Достигнув нижнего яруса, он оказался в длинном коридоре с открытыми настежь тюремными камерами, на полу которых валялись брошенные веревки и кляпы.

Это был тот самый изолятор, где он держал похищенных студентов.

Игорь медленно миновал пустые камеры.

Практически волоча парализованную левую ногу, он углублялся всё дальше во мрак этого места.

Пройдя сквозь массивную арочную дверь, он осветил пространство Светящимися Червями, и истинная цель его отчаянной попытки сбежать предстала его взору.

'Добрался'

На каменном полу раскинулся магический круг.

Вдоль его внешнего края росли грибы самых невероятных расцветок.

Кроваво-красные, ядовито-горчичные, фиолетовые, белые в черную крапинку...

Под шляпками этих разноцветных грибов, выстроенных с идеальной геометрической точностью, на полу был начертан круг из мельчайших светящихся спор.

Внутренняя часть этого круга была плотно устлана сухой травой.

Впалые, лихорадочно блестящие глаза мага впились в самый центр магического круга.

'Кольцо Фей'

Феи обладают одним весьма специфическим даром.

Там, где они водят свои хороводы, из-под земли прорастают грибы, образуя идеальный магический круг.

И любой маг, знающий правильные условия, может использовать это Кольцо для мгновенного пространственного скачка.

Игорь использовал этот механизм, чтобы безошибочно ловить лишь тех студентов, которые входили в контакт с маной директора Шуна.

И на этот раз он собирался воспользоваться Кольцом, чтобы спасти собственную шкуру.

'Где же этот чертов катализатор'

Игорь судорожно пошарил в кармане брюк.

Его дрожащие пальцы нащупали сквозь грубую ткань небольшой кожаный мешочек.

Он выудил оттуда один-единственный кубик сахара.

Игорь бережно положил его на самый край Кольца — прямо на шляпку кроваво-красного гриба.

Его губы беззвучно зашевелились.

"Явитесь"

Как только сахар коснулся шляпки, по пластинкам гриба пробежала едва заметная дрожь.

Пластинки кроваво-красного гриба раздвинулись, и оттуда высунулась крошечная ручка.

На первый взгляд она походила на человеческую, но лишь на первый.

Слишком короткая, слишком пухлая, а из каждого сустава пучками торчал пушистый белый мицелий.

Эта ручка молниеносно сгребла кубик сахара и затянула его внутрь.

Шурх.

Грибы, очерчивающие границу Кольца, синхронно задрожали.

В следующее мгновение из них начали десятками выскакивать крошечные феи, едва ли доходившие Игорю до колена.

"Брауни Номер Один"

"Слушаю! Хозяин!"

Номер Один резво выкарабкался из-за гриба, забавно перебирая короткими ножками.

"Вы звали?"

Вслед за Номером Один наружу показались и остальные феи.

В общей сложности их было ровно одиннадцать.

Игорь окинул взглядом этих, казалось бы, безобидных созданий и недовольно нахмурился.

'Что за черт?'

Брауни вели себя слишком уж оживленно.

На протяжении всех последних месяцев...

...эти мелкие создания, которых он заставлял на себя горбатиться, были вечно недовольными, вялыми и раздражающими существами.

Вели себя так, словно их, как старых, больных псов, насильно тащили на прогулку.

Но сейчас те же самые феи буквально светились от какого-то нездорового воодушевления.

'...Капризные твари'

Но на этом размышления Игоря оборвались.

У него банально не было времени копаться в причинах их странного поведения, да и перепады настроения у фей — дело привычное.

Бум, бум.

Гулкие звуки армейских ботинок раздавались уже совсем близко, преследователи уже дышали ему в затылок.

Игорь торопливо бросил на край Кольца ещё два кубика сахара.

Один из Брауни вперевалочку подошел к ним и сгреб сахар в охапку.

Затем, обхватив кубик, который был размером с него самого, обеими руками, Брауни вновь поднял взгляд на Игоря.

Игорь отдал приказ.

"Активировать Кольцо. Переместите меня в поместье"

"Будет исполнено"

Брауни Номер Один засуетился, раздавая команды остальным.

Тот, кто вечно плелся как сонная муха, сегодня проявлял чудеса расторопности.

Игорь подавил нарастающее чувство необъяснимой тревоги и шагнул в самый центр магического круга.

Все одиннадцать Брауни синхронно взобрались на шляпки грибов.

Словно крошечные танцоры на разноцветной сцене, каждый из них занял свою позицию.

И их странный танец начался.

「'S truagh nach tigeadh (Как жаль, что никто не придет)」

「Hé mandu!」

Когда Номер Один начал песню, остальные десять фей дружно откликнулись, притопывая маленькими ножками в нужный ритм.

И зазвучал хор.

「Siud gam' iarraidh! (Кто мог бы отсюда забрать!)」

「Hé mandu」

「Dealan-dè sgeòil, no gealbhonn, Feòrag gam' ghiùlan, 's diollaid. (Ни бабочки с вестью, ни воробья, ни белки, чтоб вдаль унести, ни седла.)」

「Hé mandu, hì ri oró, hó ro hù o!」

Топ!

Одиннадцать пар крошечных ножек одновременно с силой топнули по шляпкам грибов.

Облако светящихся спор взметнулось вверх, и ослепительная золотая лента опоясала Кольцо.

Стоя в самом центре, Игорь почувствовал, как пол под его ногами мелко задрожал.

'Открывается'

Магическое Кольцо постепенно резонировало с заклинанием.

Песня фей также близилась к своей кульминации.

И именно в этот момент.

Текст песни внезапно изменился.

「Gu h-ait thàinig duine uasal! (О радость, явился благой господин!)」

「Hé mandu!」

「Gus mo thoirt a-mach à seo! (Тот самый, что вывел меня за порог!)」

「Hé mandu!」

「Le siùcar is pìosan meala, 'S shin e dhomh an t-aodach fhìn! (С кусочками мёда и сахаром сладким, он мне протянул мои прежние одежды!)」

「Hé mandu, hì ri oró, hó ro hù o!」

"Какого?!"

Лицо Игоря исказила маска первобытного ужаса.

Это были совершенно не те слова, которые он заучивал.

Текст песни, которую пели Брауни, кардинально изменился.

И если бы дело было только в безобидной смене пары строчек — это полбеды.

Феи славятся тем, что часто меняют слова в своих песнях под настроение.

Но в новых словах крылся смысл, которого там быть категорически не должно было.

— 「Le siùcar is pìosan meala, 'S shin e dhomh an t-aodach fhìn! (С кусочками мёда и сахаром сладким, он мне протянул мои прежние одежды!)」

В ту самую секунду, когда Брауни получают в дар одежду или любую другую форму оплаты от своего хозяина, Контракт Служения мгновенно расторгается.

Именно поэтому Черные Маги, порабощающие Брауни, всегда маниакально следят за тем, чтобы случайно не одарить их одеждой или деньгами, даже в качестве поощрения.

'Побег...'

Он попытался рвануться с места, но тело его не слушалось.

Ноги словно намертво вросли в каменный пол, будто и не принадлежали ему вовсе.

Они категорически отказывались покидать пределы магического круга.

Догадка о том, что Брауни вышли из-под контроля, которая ещё секунду назад казалась абсурдной паранойей, внезапно обрела пугающую реальность.

'Но когда?! Почему именно сейчас?!'

Неужели он по глупости бросил им что-то из своей одежды, сам того не заметив?

А ведь если вспомнить, убегая по лестнице, он скинул свою разорванную мантию.

'Но Контракт не мог разорваться от такой мелочи...'

В этот момент в его голове яркой вспышкой пронеслось лицо одного человека.

Директор Шун.

Если этот ублюдок знал, как правильно преподнести эту рваную тряпку как дар, и успел освободить Брауни, переманив их на свою сторону...

Тогда эти Брауни прямо сейчас танцуют вовсе не для него, а...

На этой мысли логическая цепочка Игоря внезапно оборвалась.

Вместо паники и страха его разум начала заполнять необъяснимая, всепоглощающая эйфория.

"Хе-хе..."

Нервный смешок сорвался с губ Игоря.

Его мысли становились всё более туманными и тягучими.

Словно он хлебнул крепчайшего вина.

Топ-топ!

Как только припев достиг своего апогея, из самого центра Кольца в небо ударил ослепительный столб света.

Оказавшись в эпицентре этого теплого, обволакивающего сияния,

Игорь почувствовал непреодолимое желание пуститься в пляс прямо сейчас.

Да.

Я же только что оторвался от преследователей.

Так почему бы не потанцевать, чтобы отпраздновать это?

Поддавшись этому желанию, он начал нелепо дергаться в такт мелодии.

Черный Маг, чей некогда острый ум был полностью затуманен иллюзиями, заставлял свою омертвевшую ногу выписывать немыслимые пируэты.

В самом центре хоровода фей.

Оставляя за собой кровавые брызги.

Хромая на всё более непослушную ногу.

С блаженной улыбкой идиота на лице.

Он пожимал плечами в такт несуществующей музыке.

Словно человек, оказавшийся в самом центре шумного фестиваля, словно тот, кто спустя долгие годы изгнания вновь услышал песню родного края, словно наркоман, впавший в экстаз после горсти цветных галлюциногенных грибов.

Он танцевал.

Заставляя неподвижную ногу двигаться, растягивая подрагивающие губы в безумной улыбке, и выдавливая из себя хриплый, срывающийся голос.

Он пел.

Окруженный одиннадцатью парами черных, как бусинки, глаз, которые смотрели на него снизу вверх и звонко смеялись, Черный Маг продолжал свой предсмертный танец и пел.

А затем свет полностью поглотил его.

Мгновение спустя.

Бум. Бум.

Тяжелые армейские ботинки переступили порог арочного проема.

Капитан Шен, держащий оружие наготове, ворвался в помещение, где только что испарился Игорь.

Комната была абсолютно пуста.

Взгляд Капитана Шена опустился на каменный пол.

От Черного Мага остались лишь красные грибы да пучки сухой травы, насквозь пропитанные свежей кровью.

"Когда мы ворвались в помещение, там не было ничего, кроме красных грибов и кровавых луж. Местонахождение Черного Мага установить не удалось"

Пока я был по уши занят оказанием первой помощи Калю, проверкой состояния остальных детей и подготовкой к эвакуации, Капитан Шен подошел ко мне с мрачным лицом и доложил обстановку.

"Приношу свои глубочайшие извинения, Директор. Мы его упустили"

В голосе, доносившемся из-под противогаза, отчетливо слышалось жгучее чувство вины.

Я задал вопрос, попутно стягивая с рук пропитанные кровью перчатки:

"Упустили и упустили, невелика беда. Вы, случайно, не наступили в тот магический круг?"

"Как вы и приказывали, Директор, мы не стали преследовать его за его пределы. Но позвольте узнать, к чему такой вопрос?"

Я помедлил с ответом и бросил осторожный взгляд по сторонам.

Элли, которая всё ещё мертвой хваткой сжимала руку Каля.

Валерия, внимательно наблюдавшая за нами с небольшого расстояния.

Лишних ушей здесь было хоть отбавляй.

"...Лорд Юлиан дал мне пару ценных подсказок на этот счет. Все подробности обсудим в машине"

Стоило мне закинуть эту удочку, как Валерия тут же на неё клюнула:

"Прошу прощения, Директор. Вы сказали 'лорд Юлиан'... вы имеете в виду старшего брата леди Фрейи?"

"Да. По пути сюда он оказал мне неоценимую услугу. Он является признанным экспертом во всём, что касается черной магии и нераскрытых дел"

Фрейя, до этого тихо греющая уши, неестественно резко отвернулась.

Но больше никак не выдала своего удивления.

Вместо этого она мгновенно сориентировалась и безупречно подыграла моей сценке:

"Значит, мой старший брат не приехал?"

"К сожалению, нет. Он слишком сильно переживал за вашу безопасность в стенах поместья. Было бы здорово, если бы вы связались с лордом Юлианом на обратном пути, вы не против?"

"Я поняла"

Она понятия не имела, зачем я так отчаянно выстраиваю себе алиби, но, видимо, решила пока просто подыграть.

"Отлично. А теперь — живо по машинам. Студенту Калю требуется срочная медицинская помощь"

Кое-как взяв ситуацию под контроль...

Мы перерезали сухожилия на руках и ногах вырубленному ящеру и зашвырнули его в багажник,

а студентов рассадили по машинам, на которых приехали.

В итоге Капитан Шен, Эрика и Фрейя оказались в том же автомобиле, что и я.

И только убедившись, что все двери плотно закрыты, я наконец-то стянул с головы свою фетровую шляпу.

Вместе с ней развеялась и магия, искажавшая мое лицо.

"Фу-у-х"

Фрейя посмотрела на меня снизу вверх.

"Брат"

"Тебе пришлось несладко, Фрейя"

"Но зачем весь этот спектакль..."

"Мне нужно было четко разграничить личности Директора Шуна и Юлиана. Обнаружение этого логова должно быть официально зафиксировано как заслуга Юлиана. Все подробности я объясню позже"

Фрейя задумалась на секунду, а затем покорно кивнула.

"Раз ты так говоришь, брат, значит, у тебя есть на то веские причины"

После этого короткого обмена репликами я перевел взгляд на Капитана Шена.

Судя по его виду, он с самого начала рвался задать мне один вопрос.

"Что ж, давайте вернемся к нашему прерванному разговору, Капитан"

"То, что мы не бросились в погоню за Черным Магом... это как-то связано с тем магическим кругом?"

"Именно. Потому что это было Кольцо Фей"

"Кольцо Фей... говорите?"

Похоже, он об этом ни сном ни духом.

Впрочем, ничего удивительного — его специализацией всегда была Магия Огня.

Вполне логично, что он не в курсе тонкостей, ведь Кольцо Фей относилось к сфере черной магии.

"Тот самый круг, в котором испарился Черный Маг. Вы ведь уже видели его где-то, не так ли?"

"Да. Точно такой же круг из плесени был в той прачечной, откуда пропали студенты"

"Это и есть Кольцо Фей. Когда феи водят хороводы, в этом месте по кругу вырастают грибы. И с помощью этого самого Кольца они могут мгновенно перемещаться в пространстве"

Кольцо Фей — это своего рода остаточный магический след, который феи оставляют после своих танцев.

Если человек случайно ступит в этот круг, он на короткое время потеряет сознание, а очнется уже в совершенно незнакомом месте.

"Подумать только, существует и такая магия"

"Черный Маг наверняка использовал это Кольцо Фей для похищения студентов. И он собирался использовать его же, чтобы улизнуть от нас"

"Значит ли это, что Магу удалось сбежать?"

Я покачал головой.

"Нет. Скорее всего, его план с треском провалился. Я же велел вам не преследовать его до конца именно потому, что заранее предвидел такой исход"

В глазах Капитана Шена промелькнуло удивление.

И в этот момент Фрейя подняла руку.

"Брат"

"Что такое?"

"Но... если ты знал о существовании такой удобной магии, почему сам не воспользовался ею, чтобы добраться сюда? Нет, э-э... я вовсе не пытаюсь сказать, что ты опоздал"

"Нет, вопрос вполне резонный"

По правде говоря, изначально у меня была именно такая мысль.

Когда я услышал новость о пропаже Фрейи и сломя голову примчался в её общежитие, я обнаружил Кольцо Фей прямо возле прачечной.

Едва взглянув на этот круг, я в мгновение ока восстановил всю картину произошедшего и тут же подкупил парочку Брауни через Кольцо, чтобы выведать координаты логова.

И самым быстрым решением в той ситуации было бы просто шагнуть в круг и попросить Брауни перекинуть меня прямо в логово похитителей.

Но я этого не сделал.

И на то была одна веская причина.

"Потому что феи терпеть этого не могут"

"Простите?"

"Брауни по своей природе — это домашние духи, обожающие рутинную работу. Складывать свежевыстиранное белье, мыть горы посуды, подметать хлебные крошки с пола. В этом их истинное призвание"

Я продолжил, глядя в окно несущегося автомобиля:

"Заставлять таких существ танцевать — это верх неуважения. К тому же, феи на дух не переносят, когда за их танцами подглядывают чужаки"

"Но нас-то похитили именно таким способом"

"Всё верно. И именно поэтому феи всем сердцем ненавидели этого Черного Мага"

Он заставлял их делать то, что Брауни презирали больше всего на свете.

Он принуждал их танцевать на глазах у людей и отдавал приказы похищать невинных, вместо того чтобы позволить им заниматься любимой уборкой.

На протяжении долгих месяцев он изо дня в день заставлял их нарушать их истинную природу, как Брауни, так и фей в целом.

"Брауни не могут открыто воспротивиться прямым приказам своего хозяина, как не могут и причинить ему прямого физического вреда. Поэтому, даже если Черный Маг заставлял их делать грязную работу, им приходилось подчиняться через силу. Но я не мог позволить себе действовать его методами"

И дело тут вовсе не в моей безграничной любви к сказочным существам.

Моя младшая сестра была похищена, о какой вообще деликатности по отношению к духам могла идти речь?

Была лишь одна причина, по которой я проявил к ним такое уважение.

"Ни при каких обстоятельствах не наживай себе врагов среди фей. Ничем хорошим это не кончится"

Эту мудрость я усвоил от своего Учителя.

"Нынешнее поколение, точнее маги, рожденные за последние две сотни лет, имеют дурную привычку относиться к феям как к безвольным инструментам. Но ты, Юлиан, никогда не должен совершать подобной глупости"

Мой Учитель учил меня, что феи — это сама первозданная природа, наделенная разумом и эмоциями.

В тот самый миг, когда ты навлекаешь на себя гнев феи, можешь смело ставить крест на спокойной старости.

Впрочем, даже без наставлений Учителя, это было ожидаемо.

В бессчетном множестве произведений из моей прошлой жизни протагонисты или злодеи, посмевшие обидеть фей, всегда находили свой конец самыми изощренными и жестокими способами.

Именно поэтому я отнесся к Брауни с должным отношением.

"И этот Черный Маг на собственном примере блестяще доказал правоту моего выбора"

"Этот Черный Маг?"

"Да. И то красное Кольцо Фей — лучшее тому доказательство"

Брауни фундаментально не способны напрямую навредить своему хозяину или совершить нечто, подвергающее его жизнь опасности.

Но это вовсе не означало, что они не способны испытывать чистую ненависть.

На протяжении долгих месяцев они копили злобу на своего тирана.

И когда им наконец представился шанс... первое, что они сделали, обретя свободу — отомстили.

"Феи обладают врожденным, непревзойденным талантом к Магии Разума и Магии Пространства. Слегка исказить эффект своего же заклинания для них — сущий пустяк"

Очнуться в незнакомом месте после потери сознания в Кольце Фей — это сценарий, работающий лишь тогда, когда круг настроен на 'несмертельный' режим.

Нечто вроде легкого предупреждения, сродни тому, как вышибалы выкидывают незваного гостя из престижного клуба.

А теперь представьте, на что способны феи, если они вознамерятся кого-то прикончить?

"Если ваши слова верны, то этот Черный Маг..."

"М-м. Полагаю, этот Черный Маг сейчас горько жалеет о том, что просто не сдался вам, Капитан. Если, конечно, от его разума осталось хоть что-то, способное на сожаление"

Знаете, кто с наибольшей жестокостью и изобретательностью отрывает крылья стрекозам? Дети, а не взрослые.

Абсолютная невинность поистине пугает.

Неудивительно, что старые сказки изобилуют такой откровенной жестью.

Так или иначе.

Именно поэтому я так уважительно обошелся с феями.

Спровоцируй я их гнев без веской причины — и потом век бы не расхлебал последствия эффекта бабочки.

"Поэтому я и велел вам, капитан, не преследовать его до самого конца. Шанс был невелик, но я не мог рисковать тем, что вы тоже попадёте под эффект Кольца Фей."

Глоть.

Судорожный звук сглотнувшего горла гулко раздался из-под противогаза Капитана Шена.

Затем он крайне осторожно задал вопрос:

"...У меня остался один вопрос."

"Слушаю."

"С чего бы это... брауни вдруг обрели свободу?"

"Да всё было до смешного просто"

Я указал на оторванный кусок плаща, который прихватил с собой в качестве улики, и произнес:

"Разве этот парень не бросил эту тряпку, когда убегал? Я всего лишь помог Брауни использовать этот кусок 'одежды' как знак расторжения их Контракта Служения"

"...Выходит, это вы подтолкнули фей к такому решению?"

"Если выставлять всё таким образом, я же буду выглядеть как настоящий злодей, не так ли?"

Я же не какой-то там криминальный консультант, в конце концов.

Если бы мне пришлось описать свои действия...

"Верно. Я просто помог феям слегка расширить границы их мышления"

"..."

Выражения лиц моих спутников после этих слов почему-то оставляли желать лучшего.

И чего это они так напряглись?

----------

Я хочу стать Героем (1)

В автомобиле по пути домой.

Салон заполнила странная, давящая тишина.

Будь моя воля, я бы просто использовал эту тишину как колыбельную и вздремнул.

Настолько изматывающим выдался этот день.

Но я просто физически не мог сомкнуть глаз.

Потому что между нами всё ещё оставался один незаконченный разговор.

Подняв голову, я увидел, что Фрейя не сводит с меня глаз, не проронив ни слова.

Её ледяные глаза цвета ледника безмолвно сверлили меня.

Она прекрасно понимала, что я ещё не всё сказал.

"...Фрейя"

"Да, брат"

В конце концов, именно я нарушил это неловкое молчание.

"Помнишь, как я недавно упомянул, что мне нужно четко разграничить личности Директора Шуна и Юлиана?"

Фрейя молча кивнула.

Её должно было распирать от любопытства, поэтому я сразу перешел к сути дела.

"По правде говоря, пока мы ехали за тобой, я много и напряженно думал. О том, какую именно цель могли преследовать эти Черные Маги"

Мне до сих пор неизвестно, кто стоял за этим инцидентом и чего они в конечном итоге добивались.

То, что они использовали черную магию и похитили именно моих стипендиатов, позволяло лишь смутно строить догадки.

"Скорее всего, их мишенью был Директор Шун. А причиной, по которой они провернули всё это, является один весьма специфический вид черной магии. Заклятие, использующее связь с жертвой или частицу её тела в качестве катализатора для проклятия"

Чтобы наслать проклятие, необходимо иметь при себе частицу объекта.

Это проще всего представить на примере ритуала, когда для наведения порчи к кукле Вуду привязывают прядь волос жертвы.

Сила проклятия возрастает в разы, если вместо волос использовать телесные жидкости, и становится просто сокрушительной, если использовать плоть.

Но эту частицу тела с тем же успехом могут заменить и тесные узы связи.

"Наверняка именно поэтому они и нацелились на стипендиатов. Ведь стипендиаты — это единственная связь Директора Шуна, известная общественности"

Для широкой публики стипендиаты фонда — это единственные люди, с которыми Директор Шун поддерживает хоть какие-то личные контакты.

И Черные Маги, видимо, прознав об этом, немедленно приступили к активным действиям.

"Вот почему у меня сердце ушло в пятки, когда я услышал, что вместе со студентами пропала и ты"

Конечно, даже в тот момент я не боялся, что их проклятие сможет дотянуться до меня.

У меня есть знания, как отследить источник черной магии, и есть способы от неё защититься.

Так что лично для меня эти Черные Маги не представляли особой угрозы.

Однако, если их мишенью становятся мои близкие — это уже совершенно другой разговор.

"Так что по дороге сюда у меня было много времени для размышлений"

'Придет день, когда и ты поймешь истинный смысл слов этого старика'

Только докопавшись до этой истины, я наконец-то в полной мере осознал правоту слов своего Учителя.

"Фрейя. Разве профилактика не эффективнее лечения?"

Почему Учитель так и не представил меня и свою семью остальным Магистрам Магических Башен?

Почему личности членов Императорской Семьи держатся в строжайшем секрете вплоть до их официального выхода в свет?

С чего бы таким могущественным фигурам, как Великий Мудрец или сам Император, скрывать свои семьи? Чего им вообще бояться?

Причина до смешного банальна.

Если врагу предоставить тысячу возможностей для удара, в конечном итоге он пробьет любой, даже самый прочный щит.

У защищающегося есть лишь одно право на ошибку, в то время как число атакующих может быть бесконечным.

И потому, что они не понаслышке знают, в какой невыносимый кошмар превращается повседневная жизнь под градом этих атак...

Даже такие важные личности предпочитают скрывать своих близких, а не выставлять их напоказ.

Не только ради собственной безопасности, но и ради защиты тех, кого они любят.

"И я принял решение. С этого самого момента я собираюсь полностью разделить личности Директора Шуна и Юлиана"

Я решил последовать их примеру по-своему.

Первый шаг — навсегда вычеркнуть имена моей семьи из списка потенциальных мишеней для тех, кто охотится за Директором Шуном.

Потому что, по моим расчетам, самое безопасное — это сделать так, чтобы межличностные связи Директора Шуна было просто невозможно отследить.

"Что касается стипендиатов, чья связь со мной уже стала достоянием общественности, я планирую в ближайшее время запросить для них защитное наблюдение в Службе Безопасности"

Это то самое ведомство, которое когда-то безупречно оборвало все ниточки, связывающие Директора Шуна и Юлиана во время разработки вакцины.

Они работают как швейцарские часы, так что им вполне можно довериться. Хотя размер 'пожертвования' наверняка влетит мне в копеечку.

"Именно по этой причине я отложил свои объяснения до этого момента. Директор Шун прибыл сюда во главе частной армии исключительно благодаря информации, полученной от Юлиана. Следовательно, обнаружение логова Черных Магов — это целиком и полностью заслуга Юлиана"

И первым шагом в этом направлении...

...должно стать четкое разграничение сфер их компетенции, чтобы они ни в коем случае не пересекались.

Специализация Юлиана — судебная медицина и черная магия.

А профиль Директора Шуна — классическая медицина и алхимия.

Конечно, разделить их на сто процентов не удастся.

Иногда Юлиану придется выступать в роли врача, а Директору Шуну — в роли судмедэксперта.

Но это не должно стать проблемой.

Вы ведь не станете называть терапевта хирургом только потому, что он способен диагностировать аппендицит?

В конце концов, это смежные области, так что их пересечение вполне естественно.

Ключевой момент здесь — с какой именно специализацией у общественности будут ассоциироваться имена Директора Шуна и Юлиана.

"Поэтому, Фрейя, у меня к тебе просьба. Помоги мне поддержать эту легенду"

"Я всё поняла, брат"

Реакция Фрейи оказалась на удивление спокойной.

"Ты не удивлена"

"Я предчувствовала, что рано или поздно мы к этому придем. И подозревала об этом с того самого дня, как ты вылечил меня, брат. Да и среди других аристократов встречаются те, кто живет двойной жизнью"

На лице Фрейи появилась горькая улыбка.

"Мне безумно жаль, что нам придется скрывать твое истинное величие, брат, но я уважаю твое решение. Я буду держать язык за зубами"

Эту тайну невозможно сохранить в одиночку.

Ведь тем, кто уже посвящен в секрет Директора Шуна — моей семье — тоже придется жить, бережно охраняя эту тайну.

К моему огромному облегчению, Фрейя, похоже, мгновенно уловила суть проблемы.

"Но всё же, брат. Я должна сказать ещё кое-что"

"Слушаю"

"Чтобы эта тайна оставалась тайной, я должна четко понимать, какое именно положение занимает Директор Шун в этом мире"

"Хм? Странно, что ты до сих пор этого не знаешь"

"Думаю, не только я, вся наша семья находится в неведении"

А вот это уже неожиданно.

Я никогда не пытался скрывать от семьи свои истинные доходы.

"Очень странно, что даже отец не в курсе"

"Отец знает лишь малую часть, потому что имеет долю в патенте на хинин. Он даже не представляет, какие ещё лекарства выпускает компания. Что мы, обычные люди, можем смыслить в мире целителей?"

А ведь если подумать, она абсолютно права.

Людям, далеким от медицины, крайне сложно оценить истинный социальный статус Директора Шуна.

Мать Ньютона велела ему идти копаться в огороде даже после того, как он открыл Закон Всемирного Тяготения.

А жена Эйнштейна, перепечатывая научные статьи мужа на печатной машинке, по слухам, даже не догадывалась об их гениальности.

Вполне естественно не понимать величия чего-либо, если это находится за пределами твоей сферы компетенции.

Тем более для близких родственников.

"Хм-м"

Я на секунду задумался.

Как мне быстрее и нагляднее всего объяснить Фрейе социальный вес Директора Шуна прямо сейчас?

После недолгих раздумий я выбрал самый доходчивый и прямолинейный метод.

"Фрейя. Как тебе эта цифра?"

"Это общий годовой бюджет нашего отделения Старшей Школы Академии"

"А это — выручка нашей Торговой Гильдии за один выходной день"

"..."

Для справки: выходные дни в нашей Гильдии считаются официальными нерабочими днями.

Фрейя потеряла дар речи.

Её ледяные глаза дважды метнулись от цифры в моем блокноте ко мне и обратно.

А затем она крайне осторожно заговорила:

"Брат"

"Да"

"А ты не мог бы... немного поднять мне карманные расходы?"

"И сколько ты хочешь?"

"В два раза больше, чем сейчас..."

"Этого хватит?"

"...В четыре раза?"

"Даю тебе последний шанс. Я не буду пересматривать эту сумму в ближайшее время"

"..."

В тот день Фрейя выбила себе карманные, которым позавидовала бы любая юная леди из герцогской семьи.

Незаметно за разговором автомобиль подкатил к зданию Старшей Школы Академии.

Здесь это заведение громко именуется 'Старшей Школой Академии', но, если переводить на наши реалии, это просто старшие классы.

Хотя уровень академической программы здесь явно университетский.

Я давно списал эту несуразицу на то, что это просто эпоха, в которой до сих пор жив дух романтизма.

К слову, Старшая Школа носила гордое название 'Адлер Коллег' (Adler Colleg).

Что в дословном переводе означало бы 'Орлиная Школа'.

Да уж, с неймингом у них явно беда.

Как бы там ни было, мы прибыли к дверям Адлер Коллега.

"Выходим"

Капитан Шен вышел первым, чтобы осмотреться и обеспечить периметр.

Следом вышел я, а за мной и остальные девчонки.

И, разумеется, перед выходом я не забыл нацепить на голову фетровую шляпу.

Было бы верхом глупости зайти туда Директором Шуном, а выйти Юлианом.

Ступив на брусчатку, я тут же заметил делегацию, ожидающую нашего прибытия.

Директор Старшей Школы и около пяти-шести преподавателей.

И, несмотря на глубокую ночь, все они были облачены в строгие официальные костюмы.

"Ох, Директор Шун. Слава богам, вы вернулись целым и невредимым"

Директор бросился мне навстречу, изображая бурную радость и фамильярность.

Это был мужчина средних лет с наполовину седыми волосами.

Если мне не изменяет память, он был вторым сыном какого-то графского рода.

Для вторых или третьих сыновей, чье положение в семье всегда было шатким, должность преподавателя в Старшей Школе считалась весьма престижной и распространенной, так что в этом не было ничего необычного.

"Студенты не пострадали? Ах, мы тоже не смыкали глаз, развернув масштабные поиски, как только узнали о случившемся. Мы как раз собирались отправлять запрос на вмешательство Рыцарского Ордена"

Какая наглая ложь.

Сразу после того, как до меня дошла новость о пропаже студентов, на мой запрос в Академию я получил лишь один-единственный ответ: 'Мы ведем расследование'.

Вся проблема заключалась в том, что когда я лично прибыл на место преступления, там не было ни единого намека на присутствие каких-либо следователей или преподавателей.

Я до сих пор сильно сомневаюсь, что это их 'расследование' вообще имело место быть.

Преподаватель, маячивший за спиной директора, торопливо поддакнул:

"Мы бросили абсолютно все силы на тщательный анализ остаточной магической энергии вокруг общежития и реконструкцию последних перемещений пропавших студентов"

Бросили все силы, ну-ну.

Что-то я не заметил никаких результатов этих титанических усилий.

"Буквально вчера мы засекли подозрительную магическую активность в районе прачечной, но, к нашему глубочайшему сожалению, вы, Директор, уже покинули Академию, поэтому наш доклад немного запоздал"

К глубочайшему сожалению.

Какое удобное оправдание.

Если вкратце: они засекли магический след в прачечной только после того, как я самолично обнаружил Кольцо Фей, подкупил Брауни и выведал у них координаты логова.

"..."

"...Директор?"

Директор Академии начал нервно вглядываться в мое лицо, словно пытался прочитать мои эмоции сквозь густую тень, отбрасываемую фетровой шляпой.

Через мгновение я заговорил:

"Господин Директор"

"Да, Директор Шун"

"Эти студенты провели двое суток в плену"

"...Да. Это поистине прискорбное происшествие"

"В таком случае, разве не должны ли были другие слова прозвучать первыми в подобной ситуации?"

Зрачки директора едва заметно дернулись.

Но ответа, которого я от него ждал, так и не последовало.

В итоге мне пришлось сказать это самому.

"Вы уже обсудили меры по психологической реабилитации и защите пострадавших студентов?"

Повисла гробовая тишина.

Губы директора нервно дрогнули, но он так и не произнес ни слова.

Преподаватели за его спиной начали тревожно переглядываться.

Наконец, директор прочистил горло и ответил:

"Этот вопрос... мы планируем поднять на грядущем собрании преподавательского состава"

"Какая трогательная оперативность"

Произнес я с откровенным сарказмом. Впрочем, так и было задумано.

Я бегло окинул взглядом их лица.

На лице директора читалось легкое недоумение, но ни капли искреннего раскаяния или страха. То же самое касалось и остальных преподавателей.

В их взглядах скользило лишь легкое раздражение, но никак не осознание критичности ситуации.

Их лица буквально кричали:

'И что нам может сделать какой-то выскочка-торгаш?'

Возможно, всё дело в том, что это отнюдь не демократическое общество.

Похоже, они были свято уверены в том, что никакой капитал не в силах перевесить их дворянский статус.

И, по правде говоря, они были недалеки от истины.

Поняв, что любой конструктивный диалог с этими людьми обречен на провал, я сдался.

"Господин Директор"

"Да"

"Все вопросы касательно дальнейшего разбирательства по этому инциденту вы будете обсуждать с лордом Юлианом, а не со мной"

"Разумеется, так и должно быть"

Лица директора и преподавателей странным образом просияли.

Я не умею читать мысли, но отчетливо видел в их глазах железобетонную уверенность в том, что какой-то сопляк из баронского рода не сможет причинить им никаких проблем.

Они наверняка думали, что всё это закончится банальной письменной жалобой от имени семьи Нихирит.

И благодаря этой их реакции я принял окончательное решение.

"Кроме того, студенты сейчас крайне истощены как морально, так и физически. Моя совесть не позволяет мне отправить их обратно в общежитие в таком состоянии"

Услышав это, директор удивленно вскинул брови.

"Я возьму их под свою личную защиту. Я обеспечу им уход и реабилитацию в резиденции Торговой Компании, и они вернутся к занятиям лишь тогда, когда я буду на сто процентов уверен в их безопасности"

Директор и преподаватели начали обмениваться многозначительными взглядами.

По сути, это было прямым, неприкрытым заявлением о недоверии к способности Академии обеспечить безопасность своих подопечных.

Разумеется, им это не могло понравиться.

Но и веских причин для отказа у них не было.

Каким образом они могли мне воспрепятствовать, если я прямо заявляю, что беру студентов под опеку за счет средств Торговой Компании?

В конце концов, директор был вынужден нехотя кивнуть.

"...Я вас понял"

Директор плотно сжал губы и кивнул, всем своим видом показывая, как ему некомфортно.

Его реакция почему-то вызвала у меня лишь глубокое отвращение.

"Благодарю"

Я коротко поклонился в знак прощания и повел студентов обратно к машинам.

Пока Капитан Шен помогал ребятам рассаживаться, я остановился прямо перед открытой дверцей и обернулся.

Директор и преподаватели всё так же стояли у входа, провожая нас взглядами.

Они так ни разу и не заговорили с пострадавшими студентами.

И благодаря этому мое решение лишь укрепилось.

"Господин Директор"

"...Слушаю"

"Было бы куда уместнее, если бы вы проявили всё это внимание и сочувствие к студентам за моей спиной, а не ко мне"

Бросив эту последнюю фразу, я сел в машину и захлопнул дверь.

Я даже не стал оборачиваться, чтобы посмотреть на их реакцию.

Всё равно я больше никогда не увижу эти лица.

На следующий день, в обеденный перерыв.

Кабинет директора Адлер Коллег.

Директор Креон сидел за своим рабочим столом, неторопливо попивая чай.

Из-за бессонной ночи под его глазами залегли темные круги, но выражение его лица было на удивление умиротворенным.

Последние слова Директора Шуна прошлой ночью, конечно, оставили неприятный осадок.

Упрек в том, что он обратился к нему, а не к студентам.

Да, он был прав.

Для педагога подобное поведение было просто неприемлемым.

Но какое это имеет значение?

Даже если ему и впаяют выговор за халатность в обеспечении безопасности студентов, у любого наказания есть свой потолок.

Поэтому директор не сильно переживал о последствиях этого инцидента.

Тук, тук. Услышав стук, директор поднял голову.

"Войдите"

Дверь отворилась, и в кабинет вошли трое преподавателей.

Все они выглядели так, словно не спали всю ночь, но в их глазах читалось скорее облегчение, нежели напряжение.

"Господин директор, мы хотели бы обсудить события вчерашней ночи"

Сказал старший преподаватель Хайт, опускаясь на диван.

"То, что Директор Шун забрал студентов, конечно, вызывает некоторые опасения, но, в конечном итоге, ситуация не так уж и критична. Мы навели справки, и, судя по всему, у Директора Шуна вообще нет дворянского титула"

"Какое облегчение. А что насчет этого Юлиана? Я слышал, он старший брат Главы Дисциплинарного Комитета"

"Мы проверили семью Нихирит. Это типичный род Судей-Дознавателей"

В их среде, когда со студентом что-то случалось, первым делом всегда оценивали статус его семьи.

Потому что от дворянского титула зависело то, какие именно рычаги давления преподаватели могли пустить в ход.

А баронская семья — это так, небольшая головная боль на уровне излишне скандального родителя.

Директор поставил чашку с чаем и кивнул.

"А что насчет отчета об инциденте?"

"Черновик уже готов. 'Академия незамедлительно приступила к расследованию сразу после выявления факта исчезновения и оказала всестороннее содействие оперативным действиям Директора Шуна'. Думаю, этого будет более чем достаточно"

Заместитель директора, Мюллер, скрестил руки на груди и вставил свое слово:

"Если быть до конца честным, влияние Директора Шуна, безусловно, внушительно, но в конце концов он всего лишь простолюдин. И его рычаги давления весьма ограничены"

"Но, учитывая масштаб его Торговой Гильдии, не стоит ли нам быть поосторожнее?"

"Стоит. Но, господин директор, вы не забыли, где мы находимся?"

Заместитель директора Мюллер указал подбородком на окно.

За территорией Академии виднелись флаги тренировочного полигона.

"Адлер Коллег также выполняет функции военного образовательного учреждения. Абсолютно весь преподавательский состав здесь числится в военном резерве. Директор какой-то там Торговой Гильдии угрожает военным?"

"Вот именно. В худшем случае он просто выступит с публичным заявлением"

В Империи влияние Армии абсолютно и неоспоримо.

Потому что вся промышленность и администрация существуют лишь благодаря тому, что Армия сдерживает полчища демонических зверей за Стеной.

Любые мелкие скандалы в армейских рядах обычно заминались по щелчку пальцев.

Так было всегда, и так будет впредь.

"Ни Директор Шун, ни Судья-Дознаватель Нихирит не смогут нам ничего сделать"

Конечно, полностью замять это дело вряд ли удастся.

Всё-таки репутация Директора Шуна среди Военных была весьма высока, да и Судья-Дознаватель оставался важной фигурой.

Скорее всего, дело закончится лишением премий и отстранением на пару месяцев. Вот и всё.

Это Армия, и влияние простолюдина, пусть и баснословно богатого, и Судьи-Дознавателя здесь имело свои жесткие рамки.

По крайней мере, их точно не уволят.

Одного этого факта было достаточно, чтобы они выдохнули с облегчением.

Они желали лишь одного. До тех пор, пока они могут сохранять свои преподавательские должности и продолжать безбедно жить в Сэнктум-Хилле, их не волновало всё остальное.

"Ах. Значит, на утреннем педсовете..."

И в этот самый миг.

Ба-бах.

Дверь в кабинет директора с грохотом распахнулась.

Внутрь ворвался бледный как полотно администратор.

Креон нахмурился, глядя на тяжело дышащего сотрудника, не способного вымолвить ни слова.

"В чем дело? Вы даже не соизволили постучать"

"Г-господин директор"

Администратор наконец перевел дух и выдавил:

"П-прибыл Главнокомандующий Операцией по Возврату Южных Земель"

Атмосфера в кабинете мгновенно заледенела.

Рука Креона, собиравшаяся поставить чашку, застыла в воздухе.

Операция по Возврату Южных Земель.

Самая масштабная военная кампания за последние двадцать лет, направленная на то, чтобы заставить отступающий Южный фронт перейти в контрнаступление.

Во главе этой операции стоял Имперский Принц, который не только лично вел солдат в атаку с передовой, но и демонстрировал подавляющее, чудовищное боевое превосходство как боец.

За эти заслуги он взлетел до должности Главнокомандующего Фронтом в самом юном возрасте за всю историю Империи, и в итоге сумел вернуть даже тот стратегически важный пункт, который был утрачен и захвачен демоническими зверями целых двести лет назад.

Естественно, ни один преподаватель Академии, да что там, ни один человек в Империи, числящийся в военном резерве, просто не мог не знать, кому именно принадлежит титул 'Главнокомандующего Операцией по Возврату Южных Земель'.

"Его Высочество Эдмунд прошел через главные ворота Академии"

Герой Войны на Юге.

12-й Принц Эдмунд лично переступил порог их учебного заведения.

Внезапное появление прославленного генерала повергло Академию в полнейший хаос.

Почему именно сейчас? И сразу после столь скандального инцидента?

У директора была уйма вопросов к генералу, прибывшему без предупреждения, но ему не хватало духу задать их напрямую.

Прибыв без всякого предупреждения, принц Эдмунд вошел в кабинет директора так уверенно, словно это была его собственная гостиная.

С появлением принца в кабинете директора торопливо появилась дополнительная чашка чая.

Эдмунд сделал глоток чая, который дрожащими руками подал ему администратор.

"А чай-то крепче, чем я ожидал"

"П-прошу прощения. Я немедленно заварю новый..."

"Не стоит. В таком чае есть свое особое очарование. Можешь возвращаться к своим обязанностям"

Отослав администратора, Эдмунд, как ни в чем не бывало, занял почетное место во главе стола.

Преподаватели, включая самого директора, хозяина кабинета, покорно расселись по диванам.

"..."

"..."

Только тихий звон фарфора от покачивающейся чашки нарушал звенящую тишину в кабинете.

Эдмунд был абсолютно расслаблен.

Он неторопливо попивал чай, любуясь видом на тренировочный полигон за окном, скользил взглядом по портретам бывших директоров, украшавшим стены, и лениво постукивал пальцем по кожаному подлокотнику кресла.

Эта его демонстративная невозмутимость медленно, но верно выводила остальных четверых из себя.

Преподаватели поднесли чашки к губам, но почти не пили.

Вскоре Эдмунд, до этого с интересом разглядывавший знамена за окном, наконец заговорил:

"Прошу прощения за столь внезапный визит. Как вам, вероятно, известно, после рождения моего первенца меня перевели в столицу"

"М-мои искренние поздравления, Ваше Высочество"

В Империи существовало негласное правило: аристократы проводили свою молодость на передовой, а с появлением наследника возвращались в столицу, чтобы заняться его воспитанием.

Защита граждан — это, безусловно, долг благородного сословия, но воспитание нового поколения, способного перенять их боевые искусства или тайную магию, было не менее важной задачей.

"Вероятно, сказалась привычка солдата, прошедшего через ад передовой, но сидеть безвылазно в кабинете оказалось выше моих сил. Вот я и решил в последнее время объезжать и проверять военные объекты в окрестностях столицы"

Эдмунд слегка наклонил чашку и добавил:

"Наблюдая за работой различных военных учреждений, я заряжаюсь чужой страстью и энтузиазмом. Должен признать, это была отличная идея"

"Если пожелаете, я с радостью проведу для вас экску..."

"В этом нет нужды. Как только допью чай, я планирую осмотреться здесь в частном порядке, так что не вздумайте таскаться за мной"

Заявил Эдмунд ледяным, не терпящим возражений тоном.

"Ах, кстати говоря, мой малыш скоро начнет делать свои первые шаги. Возможно, именно поэтому, глядя теперь на нашу молодежь, я вижу в них не просто младших товарищей, а своих собственных детей. Это только мне так кажется? Или все родители проходят через это?"

"Ха-ха... Ваше Высочество, вы тоже познали всю глубину родительской любви."

Креон неловко рассмеялся.

Эдмунд пропустил его натянутый смешок мимо ушей и продолжил, обхватив чашку обеими руками:

"Знаете, когда я был на передовой... Временами я задумывался о смысле жизни. Изо дня в день вырезать демонических зверей, терять боевых товарищей, а потом убивать ещё больше. А потом тебя внезапно осеняет: 'Ради чего я вообще здесь?'"

"..."

"Но наблюдая за тем, как растет мой ребенок, я наконец всё понял"

На лице Эдмунда расплылась счастливая, умиротворенная улыбка.

В уголках его глаз залегли добрые морщинки.

"Я сражаюсь ради того, чтобы эта крошечная жизнь могла существовать в мире и безопасности. Одной лишь этой мысли было достаточно"

Пар, поднимающийся над чашкой, медленно таял в воздухе.

"И чем сильнее ты любишь своего ребенка, тем естественнее становится чувство безграничной благодарности к человеку, который подарил тебе это счастье"

В этот момент пальцы директора Креона, сжимавшие чашку, застыли.

Слух, от которого он ранее отмахнулся как от нелепицы, внезапно всплыл в его памяти с пугающей отчетливостью.

Проблема бесплодия Супруги Принца. И тот единственный человек, который смог её разрешить.

'Не может быть...'

Он слышал об этом слухе.

Историю о том, как Принц и его Супруга познакомились с Юлианом на прошлогоднем Фестивале Основания и как, благодаря его помощи, у них появился здоровый наследник.

Однако аристократы, которых не было на том банкете, отнеслись к этому слуху с откровенным скепсисом.

Согласно сплетням, Юлиан решил проблему, представив им ещё не выпущенную на тот момент Виагру.

Конечно, заслуга велика, тут не поспоришь.

Но это было из разряда тех достижений, за которые Императорский Двор мог бы расплатиться щедрой наградой или медалью и благополучно забыть об этом.

Они были уверены, что Императорская Семья не станет из-за такого пустяка осыпать целителя чрезмерными милостями.

Директор Креон тоже придерживался этого мнения.

Однако следующие слова Эдмунда вдребезги разбили все иллюзии директора и его подчиненных.

"Лорд Юлиан и по сей день частенько наведывается в Императорский Замок. Он настаивает на том, что ребенку жизненно необходимы профилактические прививки. Утверждает, что всего одна инъекция обеспечит ему пожизненный иммунитет от проклятий черной магии. Звучит невероятно, не правда ли?"

Был один нюанс, о котором директор даже не подозревал.

О том, что в тот момент Принц и его Супруга были на грани отчаяния, и их жажда стать родителями была куда сильнее, чем мог вообразить себе Креон.

О том, что милость, оказанная Юлианом, не ограничивалась 'всего лишь' одной консультацией по планированию беременности.

И о том, что принц был рядом и собственными глазами видел всё, что Юлиан делал для матери и ребенка, начиная с периода беременности и заканчивая сегодняшним днем.

Директор и преподаватели не испытали той боли, не стояли рядом в самые тяжелые моменты, да и в целом им было плевать на чужие трагедии.

Именно поэтому они даже представить себе не могли, какое место Юлиан занимал в сердце принца.

"Это воистину так. Я даже не знаю, как выразить всю свою благодарность человеку, который знает о потребностях моего ребенка больше, чем я сам, и берет на себя заботу о нем. Порой мне кажется, что он печется о нашем малыше даже больше, чем мы сами."

Даже когда они выдергивали его посреди ночи, он отчитывал их, искренне переживая за мать и дитя, ни разу не выказав ни капли раздражения.

Даже когда на его лицо попадали детские испражнения, он не морщился от отвращения, а дотошно их изучал, и на каждом осмотре заранее предупреждал их о том, какие новые навыки ребенок освоит на следующем этапе развития.

В глазах принца Юлиан вкладывал в ребенка больше преданности и любви, чем иной родитель.

Вот почему однажды он сделал Юлиану одно предложение.

"Я даже предлагал ему стать крестным отцом. Но он наотрез отказался. Заявил, что это лишит его объективности как врача по отношению к пациенту, и что он примет лишь мои добрые намерения, не более"

Спины директора и преподавателей покрылись липким, холодным потом.

Крестный отец. Вот кем был Юлиан для принца Эдмунда.

И надо же было такому случиться, что принц явился в эту Академию на следующий же день после того, как с младшей сестрой Юлиана произошел этот вопиющий инцидент.

Всё было настолько прозрачно, что не требовало никаких дополнительных разъяснений.

Уже на этом этапе некоторые преподаватели поняли, что их песенка спета, и обреченно зажмурились.

"Лорд Юлиан именно такой человек. Даже когда я попытался одолжить ему свое имя для продвижения его дел, он лишь отмахнулся, сказав, что в его врачебной практике это лишнее. И тем не менее..."

Эдмунд закинул ногу на ногу.

"И тем не менее, этот самый человек, проведя сегодня на рассвете плановый осмотр моего ребенка, внезапно обмолвился, что эта школа доставляет ему массу хлопот. Какая странная ситуация, не находите?"

"..."

И лицо принца, который ещё секунду назад с сияющей улыбкой рассказывал о своем первенце, словно типичный безумный папаша, мгновенно окаменело.

"А теперь говорите. Что такого вы натворили, что этот человек был вынужден изливать мне душу? Я просто сгораю от любопытства разгадать эту тайну, директор Креон"

Бывший Главнокомандующий Операцией по Возврату Южных Земель.

Нынешний Начальник Управления Кадров Центральной Армии Империи испепелял руководство Академии ледяным взглядом.

В этот момент директор тихо, про себя, осознал одну непреложную истину.

Что вчера ему стоило довести тот разговор с Директором Шуном до логического, а главное — мирного, завершения.

----------

Я хочу стать Героем (2)

Если честно, любой мужчина, родившийся в Республике Корея и прошедший через горнило армейской службы, хоть раз в жизни мечтал об этом.

Это называется "Бастер Кол".

Или, проще говоря "сбросить метеорит".

Означает это буквально следующее: отправка генерала на голову ротного командования.

Как человек, служивший в армии, пусть и в качестве военного врача, я всегда с замиранием сердца слушал подобные байки и думал, как же это круто.

Но я и в страшном сне не мог представить, что в этой жизни сам стану инициатором подобного сценария.

"...В общем, из-за этого нам влепили пятнадцать дней каникул. Сказали, им нужно время, чтобы набрать новых преподавателей"

Но тем же вечером, после того как Имперский Принц наведался в Академию с визитом...

Слушая рассказ Фрейи, я понял, что последствия визита оказались воистину катастрофическими.

Метеорит, который я сбросил им на головы, звался Имперским Принцем.

Вся проблема заключалась в его титуле — Начальник Управления Кадров Центрального Командования.

Что это за должность, спросите вы? Это человек, который решает, кого из военных куда направить и в какое ведомство засунуть.

Разве не говорят, что в любой организации именно кадровики обладают самой абсолютной, безграничной властью?

Имперский Принц Эдмунд был именно тем человеком, который стоял во главе этой кадровой махины.

И я сбросил этого монстра прямиком на головы зажравшимся преподавателям.

'М-да... я даже не подозревал'

И всё из-за моего абсолютного равнодушия к светской жизни.

Я знал лишь то, что Имперский Принц — высокопоставленная военная шишка.

И мне даже в голову не приходило, что он заведует именно кадрами.

Тогда я думал лишь о том, как бы привлечь принца к этому делу, потому что Академия находится под юрисдикцией военных, а значит, моему отцу, Судье-Дознавателю, влезть туда было бы весьма проблематично.

К слову, вот как именно я 'попросил' принца о помощи;

"Ха-а-а... Простите? Вы спрашиваете, не случилось ли чего? Нет, это просто личные неурядицы, Вашему Высочеству не стоит об этом беспокоиться"

"Вы приказываете мне говорить? Но..."

"Хорошо. Дело в том, что..."

Я не просил его напрямую.

Я просто мастерски отыграл роль убитого горем человека во время планового утреннего осмотра его ребенка, вынудив его самого поинтересоваться, в чем дело.

Имперский Принц, как настоящий рыцарь, тут же потребовал объяснений, и я, скрепя сердцем, поведал ему об этом инциденте.

А результат моего 'скрепя сердцем' обрушился на меня этим вечером через рассказ Фрейи.

"Директора и заместителя директора вышвырнули с позором, а тридцати двум старшим преподавателям оформили почетную отставку. Больше половины оставшегося состава либо лишились жалованья, либо пролетели мимо повышений"

Почетная отставка — это просто красивое слово для увольнения.

Такой элегантный способ позволить им хотя бы сохранить лицо, в отличие от директора и его зама.

Что ещё более поразительно — все эти головы полетели в первый же день.

А ведь, говорят, дополнительные дисциплинарные взыскания всё ещё обсуждаются.

"В ближайшее время часть преподавателей, включая руководство, ждет ещё один раунд разбирательств"

Карающий меч Имперского Принца рубил безжалостно и быстро.

Настолько быстро, что больше половины преподавательского состава Адлер Коллег было стерто с лица земли.

Более того, у него были железобетонные обоснования.

В военном образовательном учреждении, кузнице будущего Империи, не только пробили брешь в безопасности, но и палец о палец не ударили, пока студенты двое суток томились в заложниках.

Вдобавок ко всему, тот факт, что после инцидента они даже не удосужились обсудить меры по защите пострадавших, стал последним гвоздем в их гроб.

Однако у этого более чем удовлетворительного исхода обнаружился один неприятный побочный эффект.

"Но теперь нас просто некому учить. Поэтому школу закрывают примерно на пятнадцать дней, пока не найдут замену. Говорят, может и на месяц затянуться, как повезет"

Всё верно.

Из-за того, что преподаватели испарились из школы, ей волей-неволей пришлось временно закрыть свои двери.

Но моих родителей проблемы Академии, похоже, совершенно не волновали.

"Фрейя. Тебе действительно обязательно возвращаться в эту Академию? Твоя матушка сильно переживает, что тебе там будет не по себе"

"Если захочешь, мы мигом оформим перевод. Адлер — далеко не единственное учебное заведение. Или можешь просто взять академический отпуск, если пока не готова"

Мои родители не могли заставить себя сказать ей прямо: 'бросай школу'.

Всё потому, что они слишком хорошо знали, как сильно Фрейя мечтает стать Судьей-Дознавателем.

Но Фрейя была непреклонна.

"Нет. Я хочу выпуститься именно оттуда. Там мои друзья"

Стоило ей произнести эти слова, как любые наши аргументы потеряли всякий смысл.

Проблемы с друзьями — дело серьезное.

"Хорошо. Раз уж ты так хочешь, Фрейя"

"Спасибо за понимание, отец"

На этом обсуждение академического будущего Фрейи подошло к концу.

Поскольку она всё ещё отходила от пережитого стресса, мы больше не поднимали школьную тему.

И вот, ужин благополучно завершился.

Члены семьи разошлись по своим комнатам.

Я тоже допил остатки чая и вернулся к себе.

Устроившись в кресле, я погрузился в размышления: как лучше всего обставить реабилитацию студентов и что делать с пойманным ящером, но уже не как Юлиан, а как Директор Шун.

Мерцание.

Магический коммуникатор на моем столе слабо пульсировал светом.

Взглянув на герб, высветившийся на хрустальном шаре, я понял, что это вызов от Имперского Принца Эдмунда.

Когда я коснулся коммуникатора, в воздухе проступило лицо принца, и раздался его голос.

[Приношу свои извинения за столь поздний звонок, лорд Юлиан]

"Ничего страшного, Ваше Высочество"

[Вы уже отужинали?]

"Да. Только что закончил ужин с семьей и как раз собирался отдохнуть"

[Как я вам завидую. А мне только предстоит сесть за стол]

"В такое время?"

[Малыш только-только уснул. В последнее время он наотрез отказывается засыпать, просто беда какая-то. Стоит мне только взять в руки ложку, как он заливается плачем, так что пока убаюкал — уже глубокая ночь... Я так вымотался, что кусок в горло не лезет, но есть-то надо]

Обычно подобные хлопоты полностью перекладывают на нянек.

Но, полагаю, это потому, что этот ребенок дался им с такой невыносимой болью.

Несмотря на свой заоблачный статус, принц был просто одержим своим сыном.

"Кстати говоря, как там колики у принца Астера?"

[Ах, я регулярно втираю мятное масло, как вы и советовали. Эффект просто потрясающий]

"Говорю это исключительно из-за профессиональной паранойи, но вы ни при каких обстоятельствах не должны использовать ничего, кроме выписанных мною средств"

[Я всё прекрасно понимаю. С Инцидента со Звездчатым Анисом прошло не так уж много лет, так что осторожность — наше всё. После того переполоха в Пристройке Дворца служанки тоже стали параноиками]

"В ту ночь я так и не сомкнул глаз"

[Кхм. Мои глубочайшие извинения]

Кажется, это было пару недель назад?

Случился инцидент, из-за которого мне пришлось устроить жесточайший разнос: они попытались накормить младенца свекольным пюре.

Пищеварительная система новорожденного банально не способна усваивать шпинат или свеклу.

Именно поэтому я строго-настрого запретил кормить его чем-либо, напоминающим овощные салаты.

А какая-то недалекая служанка по глупости добавила свеклу в детское питание, подняв на уши всю Пристройку Дворца.

Служанка умоляла о смерти, Имперский Принц устроил истерику, вопя, не случится ли катастрофы из-за съеденной ложки...

И уже на рассвете того дня меня экстренно вызвали во Дворец, и мне пришлось всех успокаивать, доказывая, что от одной ложки пюре никто не умрет.

Как бы там ни было.

[Я сейчас как раз сел ужинать, вы не против, если я буду говорить во время еды?]

"Разумеется, Ваше Высочество"

[Благодарю за понимание]

Днем — государственные дела, вечером — возня с ребенком.

В общем, принц был человеком занятым.

Из коммуникатора донеслось характерное чавканье — принц что-то жевал.

Это продолжалось какое-то время, прежде чем принц наконец заговорил.

[Кстати говоря, вы уже слышали о том, как мы с ними разобрались?]

Вопрос прозвучал без малейшего контекста, но я прекрасно понимал, о ком идет речь.

"Да. Я всё узнал от своей младшей сестры. Благодарю вас, Ваше Высочество"

[Оставьте свои благодарности. Я лишь сделал то, что был должен]

Принц несколько секунд пережевывал еду, сглотнул и продолжил:

[Ах, официального решения военного трибунала пока нет, так что информация не окончательная, но виновные в этом инциденте, скорее всего, отправятся в гарнизонные войска]

Служба в гарнизоне. Или, говоря простым языком, ссылка в крепость.

Это вид наказания, при котором провинившегося аристократа лишают всех титулов и отправляют в приграничную крепость в качестве рядового солдата.

Якобы для того, чтобы дать ему шанс искупить свою вину кровью на самой передовой.

Разумеется, единицы из тех, кого постигла эта участь, умудряются вернуть себе былую честь.

Пока остальные стартуют с нуля, этот аристократ начинает с глубокого минуса.

Чтобы вернуть себе утраченный титул, ему придется совершить подвиг, затмевающий достижения обычных солдат в десятки раз.

[Естественно, право их семей на проживание в Сэнктум-Хилле аннулировано не будет]

На первый взгляд это могло показаться проявлением милосердия.

Но не стоит обольщаться.

Это самые настоящие заложники.

Заложники, суть которых сводится к следующему: 'мы позволим вашей семье жить в комфорте Сэнктум-Хилла, так что не вздумайте выкидывать фокусы в крепости'.

Предай они Империю, и расплачиваться за это будут их близкие.

"Уже известно, в какую именно крепость их отправят?"

[Точного решения пока нет, но я могу предположить. Как вам известно, лорд, после того как я отвоевал стратегический пункт на Южном Фронте, там всё более-менее стабилизировалось. А вот в остальных секторах обороны дела обстоят не так радужно. Говорят, в западных крепостях сейчас настоящий ад]

Непринужденно бросил принц.

[Полагаю, их сошлют именно на Запад. Пусть он и второй сын, но в нем течет кровь графского рода, да и в военном резерве они все числились. Как-нибудь выживут]

Сказав это, принц вновь взялся за ложку.

Пока принц ел, я хранил молчание.

И лишь когда его тарелка опустела, я заговорил вновь.

"...Ваше Высочество. Я немного обеспокоен тем, что моя просьба могла оказаться чересчур чрезмерной"

[Чрезмерной? Что вы имеете в виду?]

Я осторожно поделился своими опасениями.

"Я боюсь, что осмелился использовать власть Вашего Высочества ради сведения личных счетов"

Чего я действительно хотел от этого инцидента, так это свершения правосудия, а не слепой мести.

Как только в дело вмешивается жажда мести, наказание приобретает характер возмездия, что лишь порождает новый цикл ненависти.

Месть порождает новую месть...

Так или иначе, это утомляет во всех смыслах.

Для меня, чьи социальные связи и без того стали слишком запутанными в последнее время, это был тот самый порочный круг, которого я желал избежать всеми силами.

И, будучи врачом, я как никто другой понимал, как этот порочный круг сжирает человека изнутри.

"Скажите, какое наказание обычно предусмотрено за подобные проступки?"

После моего вопроса по ту сторону коммуникатора повисла тишина.

А затем раздался низкий смех.

[Кха-ха-ха... Ха-ха-ха!]

"..."

[Ах, прошу меня простить. Просто вы такой... да. Ваши переживания так точно отражают вашу натуру]

Произнес принц, с трудом подавляя приступы веселья.

[Лорд, ваша безупречная порядочность когда-нибудь обернется вам же во вред. Будьте спокойны. В этом приговоре нет ни капли моих личных эмоций. Ссылка в гарнизон — это официальная мера наказания за предоставление ложного рапорта. А это, между прочим, грубейшее нарушение воинского устава]

"Приношу свои глубочайшие извинения за то, что усомнился в вас, Ваше Высочество"

[Пустяки. Скорее, вы слишком добры. Будь я на вашем месте, я бы добивался куда более суровой кары, знаете ли?]

А?

Куда уж суровее?

"Позвольте поинтересоваться... и какова же была бы эта более суровая кара?"

[Хм. Первое, что приходит на ум — выжечь всем им мана-цепи дотла и сослать всю их семейку в сектор H Лимбус-Пита]

А?

А что, так можно было?

[Вы ведь упоминали, что в этом была замешана ваша младшая сестра, верно? Значит, существовала реальная угроза того, что через неё могли добраться до вас. А стань вы жертвой черной магии, жизнь Императорского Внука тоже оказалась бы под угрозой. С таким обоснованием выжечь им мана-цепи и отправить в ссылку было бы плевым делом]

"..."

[Или, может, хотите, чтобы я так и поступил? Решение военного трибунала ещё не вынесено окончательно, так что всё в наших руках]

Я поспешно замотал головой из стороны в сторону.

Поступи я так, от моей репутации не осталось бы и мокрого места.

Отпрыск баронской семьи, который воспользовался властью принца, чтобы выжечь мана-цепи целому роду.

Даже звучит так, словно я какой-то коррумпированный злодей из дешевого романа.

Не говоря уже о политической репутации самого принца.

Если поползут слухи о том, что юный Начальник Управления Кадров рубит сплеча, руководствуясь одними лишь эмоциями, положение принца тоже пошатнется.

Я не настолько жаждал крови, чтобы идти на такие крайности.

"Я безмерно благодарен Вашему Высочеству уже за ту помощь, которую вы мне оказали"

[Раз вы так считаете... Что ж. Тогда остановимся на гарнизонной службе]

"Благодарю вас, Ваше Высочество"

[А теперь давайте сменим тему]

Тон принца снова стал непринужденным.

[Истинная причина, по которой я связался с вами сегодня, лорд, заключается совершенно в другом. У меня есть к вам одно предложение]

"Предложение?"

Только не говорите, что он снова хочет навязать мне должность личного врача или крестного отца.

[С чего бы начать... Пожалуй, давайте сперва обсудим истинную причину произошедшего инцидента. Вы ведь знаете, что по этому делу состоялся военный трибунал?]

"Да. Я слышал"

[В ходе разбирательств картина случившегося более-менее прояснилась. Для начала, хорошая новость: директор не был в сговоре с черными магами]

"Вот как?"

[Это была чистейшей воды халатность. Никаких взяток, никакого сговора. Ему было просто лень. Что само по себе поражает до глубины души]

Я тоже был удивлен.

Я-то грешным делом думал, что он втихаря получал взятки.

А оказалось — обычная, вопиющая некомпетентность.

В каком-то смысле, это оправдание звучит ещё более жалко, чем обвинение в коррупции.

[Согласно результатам расследования, в самой системе безопасности Академии никаких изъянов не обнаружено]

"Тогда как они смогли её обойти?"

[Всё дело в приоритетах безопасности]

Продолжил принц, потягивая свой послеобеденный чай.

[Как вам известно, лорд, приоритет номер один для Академии — это демоны. Приоритет номер два — демонические звери, способные менять форму. Черные маги в этом списке лишь на третьем месте]

Об этом я тоже был в курсе.

Несмотря на то, что Академия то и дело подвергается атакам черных магов, вы удивитесь, как редко можно услышать о проникновении туда демонов или демонических зверей.

Всё потому, что подавляющее большинство военных учреждений Империи бросает все силы именно на защиту от демонов и зверей.

Академия в этом плане не является исключением.

Черные маги прекрасно об этом осведомлены, поэтому и выбирают своей мишенью именно ту цель, защиту которой проще всего пробить или обойти, а если точнее — Академию.

К слову, если только они не совсем слетели с катушек, черные маги никогда не суются на ключевые военные объекты.

Потому что в таком случае за этими ублюдками придут рыцари, специализирующиеся на уничтожении высших демонических зверей.

Глядя на всю эту картину со стороны, это больше похоже на какой-то масштабный рестлинг-матч WWE.

[И, как вы понимаете, у нас банально не хватает ни бюджета, ни людей, чтобы решить проблему с черными магами. Да и эффективность таких затрат стремится к нулю]

И с этим тоже не поспоришь.

Система безопасности — это, по сути, игра в камень-ножницы-бумага.

Если ты знаешь, что противник выкинет 'ножницы', ты готовишь 'камень'.

Но в этом мире черная магия — это как выхватить пистолет во время игры в камень-ножницы-бумага.

Атаки есть, а вот адекватных способов защиты от них пока не придумали.

И корень всех этих бед кроется...

"В том, что произошло после того, как Великий Мудрец Луис стер с лица земли Магическую Башню Тринадцатого Месяца"

Всё из-за моего учителя.

После того как сотни лет назад мой наставник уничтожил Магическую Башню Черной Магии...

Разработка методов защиты от неё застопорилась на мертвой точке.

Бронежилеты начали создавать только после изобретения огнестрельного оружия.

Но поскольку Башня была уничтожена, нормальный 'бронежилет' от черной магии так и не был разработан.

Именно поэтому появление вакцины вызвало такой невероятный ажиотаж.

Она стала первым и единственным средством защиты от Эпидемного Проклятия, от которого раньше не было спасения.

Принц горько усмехнулся.

[Вы попали прямо в яблочко. Как вы и сказали, с тех самых пор, как Великий Мудрец уничтожил Башню Черной Магии, исследования в этой области стали табу. Стоит кому-то попытаться официально заняться ими, как его тут же клеймят еретиком]

"Черные маги тайно передают свои знания в подполье, в то время как мы лишены возможности разрабатывать методы защиты. В результате их копья становятся всё острее, а наши щиты так и остались на уровне прошлого века"

[Именно]

Возможно, тот факт, что медицинские технологии в этом мире практически не развиваются, тоже напрямую связан с этим.

Знания, лежащие в их основе, уже давно признаны запретными, да к тому же всегда есть божественная магия, способная исцелить большинство недугов по щелчку пальцев.

В таких реалиях застою в медицине удивляться не приходится.

[На этот раз защиту Академии прорвали банально из-за нехватки бюджета. Читая ваш письменный отчет, я обратил внимание, что они использовали Кольцо Фей. Похоже, у нас просто не было предусмотрено контрмер против этого]

"..."

[И всё же, на саму брешь в безопасности ещё можно было бы закрыть глаза. Военный трибунал даже учёл это как смягчающее обстоятельство. Но вот их поведение 'после' инцидента уже совсем ни в какую. Будучи военными, они обязаны были отнестись к ситуации со всей серьёзностью]

Принц раздраженно цокнул языком, просматривая отчет.

[Судя по докладу, директор намеревался отреагировать на пропажу учеников спустя рукава.]

Раз уж эти студенты не были драгоценными рыцарями или аристократами, а всего лишь жалкой кучкой простолюдинов.

Поэтому он и отнесся к этому так наплевательски.

Разумеется, он и в страшном сне не мог предвидеть, к чему это приведет.

Принц скривился, не скрывая своего презрения.

[Те, кто изучает тактику по книжкам, сидя в уютных кабинетах, а не в реальном бою, всегда такие. Война — это вам не просто жонглирование цифрами. Тц-тц]

Так или иначе.

[Как представитель Армии, я приношу свои глубочайшие извинения за этот инцидент и надеюсь, что мы сможем двигаться дальше. Надеюсь, вы не слишком в нас разочарованы]

"Я нисколько не разочарован, Ваше Высочество. Ибо я знаю, что у Империи есть такие люди, как вы"

[...Благодарю]

Я услышал, как принц по ту сторону тихо, с облегчением выдохнул.

Спустя мгновение его голос зазвучал вновь.

[Так вот, о чем я... истинная причина, по которой я связался с вами сегодня, лорд, заключается именно в этом. Что касается системы защиты от черной магии... Я бы хотел, чтобы вы помогли нам в её разработке]

"Я?"

[В последнее время вы с вашей невестой стали весьма популярны в определенных кругах. Поговаривают, вы мастерски распутываете нераскрытые дела и инциденты, связанные с черной магией?]

"Мне ещё далеко до уровня моей невесты."

Как ни крути, куда мне до Шарлотты?

Но принц, похоже, придерживался иного мнения.

[Я слышал, что и в этот раз вы, основываясь лишь на информации из вторых рук, сумели вычислить Кольцо Фей и обнаружить их логово всего за один день. В то время как хваленым экспертам Академии потребовались целые сутки лишь на то, чтобы засечь один-единственный магический след]

"Просто повезло с догадкой, ничего особенного"

Отрицать не стану.

Это был слух, намеренно запущенный мной же в процессе разграничения личностей Юлиана и Директора Шуна.

И принц, судя по всему, на него клюнул.

[Именно поэтому я планирую запустить 'Курс Защиты от Черной Магии' в бакалавриате Академии]

Бакалавриат.

Финальная ступень образования, кующая будущих героев и рыцарей.

Если Старшая Школа Академии — это, условно говоря, средняя школа, то бакалавриат — это базовая клишированная академия из новелл.

Программа бакалавриата играет колоссальную роль в жизни Империи.

Потому что именно оттуда выпускаются герои, целители, рыцари и бюрократы — те, кого по праву можно назвать становым хребтом Империи.

Именно поэтому даже военные, которые смотрят на Старшую Школу сквозь пальцы, проявляют к бакалавриату неподдельный интерес.

[Это будет курс, где будущих героев научат выслеживать черных магов и защищаться от их магии при столкновении. Область знаний, которую до сих пор не преподавал никто]

"Поистине блестящая инициатива. Если мои скромные советы смогут чем-то помочь, я с радостью окажу вам содействие"

Помочь с созданием курса по черной магии — это я могу.

Собственно, я об этом только и мечтал.

Смогу изящно вписать своё имя в список тех, кто стоял у истоков создания программы по защите от черной магии.

"Вы уже нашли подходящего преподавателя для этого курса?"

[Нашел]

Принц тихо усмехнулся.

[Прямо сейчас я веду с ним беседу]

"..."

Едва услышав эти слова, я закрыл глаза.

Точно. Этот момент всё-таки настал.

Момент, когда на главного героя жанра недопониманий, который всё время грезит о свободе и пытается сбежать, намертво накидывают поводок.

----------

Я хочу стать Героем (3)

[Это был весьма продуктивный разговор. Доброй ночи, лорд Юлиан]

Свечение коммуникатора угасло.

Принц Эдмунд ещё какое-то время неотрывно смотрел на потухший хрустальный шар.

На обеденном столе стояла наполовину пустая тарелка из-под супа и хлебные крошки.

Послеобеденный чай уже давно остыл.

В пристройке дворца царила безмятежная ночная тишина.

Это были те самые драгоценные минуты покоя, которые наступали лишь после того, как малыш наконец-то засыпал.

Принц Эдмунд привык к подобной тишине.

Она до боли напоминала затишье сразу после ожесточенного сражения на передовой.

Ту самую звенящую тишину, когда ты затаиваешь дыхание, не в силах расслабиться ни на секунду.

Поймав себя на мысли, что сравнивает воспитание ребенка с войной, принц горько усмехнулся.

'Неужели это и есть мое новое поле боя?'

Но это было далеко не худшее поле боя.

Если бы только спать удавалось чуточку спокойнее, он бы и не просил о большем.

Впрочем, если верить Юлиану, это продлится всего пару месяцев.

Вроде как, когда ему исполнится годик, я наконец смогу вспомнить, что такое 'сон'.

Эдмунд сделал глоток остывшего чая.

В этот момент адъютант, стоявший у дверей, заговорил:

"Ваше высочество"

Карлос Рихтер.

Адъютант принца и верный боевой товарищ, не раз прикрывавший ему спину на передовой.

А ныне — главный офицер штаба при начальнике управления кадров.

К слову, по совместительству он иногда подрабатывал личным водителем, чтобы экстренно привезти Юлиана.

"Дозволите сказать слово?"

"Говори как есть"

"Простите мне мою дерзость, но последние слова лорда Нихирита не дают мне покоя"

"Какие именно?"

"Разве его милость не сам все сказал? В том, что ему под силу лишь отследить черную магию, а не предотвратить её"

Принц выслушал адъютанта и кивнул.

Действительно.

Сразу после того, как Эдмунд предложил запустить 'Курс защиты от черной магии', Юлиан вежливо отказался от этого предложения:

"Я полностью уверен в своих силах, когда дело доходит до отслеживания или разбора последствий 'после' инцидента. Однако это бесконечно далеко от реальной защиты или превентивных мер. И вы всё ещё настаиваете на том, чтобы назвать этот курс 'Курсом защиты'?"

Рихтер продолжил свою мысль.

"Конечно, я ни на секунду не сомневаюсь в компетентности его милости. Он блестяще доказал её в этом деле. Однако... называть курс 'Защитой', когда по факту он будет преподавать 'методы реагирования', мне кажется, может вызвать путаницу"

"Ты предлагаешь сменить название?"

"Прошу прощения, но да, ваше высочество"

Эдмунд кивнул.

"В твоих словах есть правда. Название крайне важно. Оно задает вектор развития на будущее"

"В таком случае..."

"Именно поэтому я не собираюсь его менять"

Твердо сказал Эдмунд.

Услышав это, Рихтер промолчал.

Принц усмехнулся, глядя на растерянное лицо адъютанта.

"Не спросишь почему?"

"Потому что, если ваше высочество уже приняли решение, переубедить вас невозможно. Я усвоил этот урок ещё во время штурма крепости"

"Как скучно. Я бы предпочел пылкого и упрямого вассала, который стал бы оспаривать мои приказы и попытался бы дать заднюю, как тогда"

"..."

Адъютант скривился и посмотрел на принца с кислой миной.

Принц отмахнулся от него.

"И всё же, раз уж тебе предстоит рваться со мной в бой, полагаю, на этот раз мне придется тебя убедить. Рихтер"

"Слушаю"

"Как ты думаешь, почему черные маги настолько обнаглели?"

Адъютант на мгновение задумался, а затем ответил:

"Потому что их невероятно сложно выследить, а наша система защиты от них, мягко говоря, оставляет желать лучшего"

От черной магии практически невозможно защититься.

Огненный шар или пулю снайпера можно заблокировать щитом.

Но черная магия работает иначе.

Она действует скрытно и, что самое страшное, невидимо.

Поскольку ты не знаешь, когда, где и как она нанесет удар, выстроить против неё защиту попросту нереально.

Вдобавок ко всему, из-за отсутствия видимой траектории, даже отследить мага после атаки — задача не из легких.

"К тому же, разве не бывает случаев, когда это вовсе не черная магия, а банальное недоразумение или трагическая случайность?"

И это тоже вносило свою лепту.

В природе пожары не вспыхивают на ровном месте. Люди не замерзают просто так, и уж тем более их не разрывает пополам без причины.

Но черная магия маскируется под естественный ход вещей.

Человек может слечь от эпидемного проклятия, а может и просто подхватить заразу по роковому стечению обстоятельств.

Учитывая все эти факторы, отслеживание черной магии зачастую превращается в невыполнимую миссию.

Именно это и пытался донести Рихтер.

"Всё верно. Но это ответ с технической точки зрения"

Однако это был вовсе не тот ответ, который хотел услышать принц.

Эдмунд откинулся на спинку кресла.

"А мой вопрос более существенный. Почему империя настолько беспомощна перед лицом черной магии? Нехватка технологий? Дефицит бюджета? Да, безусловно, это проблемы, которые необходимо когда-нибудь решить. Но корень проблемы кроется не в них."

Естественно, это тоже были серьезные проблемы.

Но в тот самый миг, когда Эдмунд узнал, что Юлиан выследил черного мага всего за сутки, и узнал, как именно он это провернул...

Внимание принца переключилось на первопричину этой беспомощности.

"Самая главная, фундаментальная проблема — это 'смирение'"

"..."

"Когда кто-то становится жертвой черного мага, все твердят одно и то же: 'Их всё равно невозможно поймать', 'Даже если мы пустим ищеек, они уже полюбому давно сбежали', 'От этого нет защиты'. И что они делают дальше?"

Эдмунд медленно постукивал пальцами по обеденному столу.

"Они либо сдаются сразу, либо имитируют бурную деятельность, уже заранее смирившись с поражением"

Рихтер слушал, не перебивая.

"Инцидент в академии — ярчайшее тому подтверждение. Ты правда думаешь, что директор и его зам проявили халатность исключительно из-за лени?"

"...Разве официальное заключение не гласило: 'преступная халатность'?"

"Это была халатность, да. Но мы обязаны понимать, откуда растут 'ноги' у этой халатности"

Эдмунд повернул голову и посмотрел на адъютанта.

Это был до боли знакомый взгляд.

На Южном фронте, в тот самый момент, когда все уже были готовы сдаться...

Именно с такими глазами этот человек, объятый пламенной решимостью, кричал, что он в одиночку отвоюет стратегическую точку, утраченную их предками 200 лет назад.

Молодой рыцарь, который отчитывал их, требуя ответа: почему они не могут стряхнуть с себя оцепенение и страх прошлого, если лихорадка, сковывавшая их, наконец-то отступила?

Это было самое первое воспоминание адъютанта о принце.

"А что, если бы в академию прорвался демон? Что, если бы студентов сожрал демонический зверь? Неужели директор отреагировал бы так же апатично?"

"Ни в коем случае"

Рихтер отрицательно покачал головой.

"Он бы мгновенно объявил боевую тревогу и запросил экстренную помощь у рыцарского ордена"

"Именно. Никто не опускает руки перед лицом демонов или демонических зверей. Потому что существуют четкие алгоритмы противодействия. Потому что каждый знает: их можно выследить, загнать в угол и уничтожить. И потому что в этой борьбе есть 'надежда'"

Методы борьбы с демонами и демоническими зверями оттачивались тысячелетиями.

И тем не менее, прорывы обороны всё ещё случаются.

Но даже в таких экстренных ситуациях все реагируют молниеносно.

Отчасти потому, что алгоритмы отработаны до автоматизма, но главное — они верят, что если будут действовать быстро, то надежда на спасение есть.

Эдмунд отодвинул в сторону пустую тарелку из-под супа и продолжил:

"Но с черной магией всё иначе. Отследить невозможно, пока спохватишься — след уже простыл, а нормальной защиты как не было, так и нет. Были даже случаи, когда в итоге выяснялось, что это вообще не черная магия, а обычный несчастный случай. И так продолжается уже десятилетиями, да что там — столетиями"

Принц тяжело и протяжно выдохнул.

"И за всё это долгое время люди усвоили один жестокий урок. Что даже пытаться что-то изменить — абсолютно бессмысленно"

"Ваше высочество. Вы хотите сказать, что халатность директора — это не только его вина?"

"Ох, не пойми меня неправильно. Я его не выгораживаю"

Принц отмахнулся.

"Это была его личная, преступная халатность. Даже если этот прогнивший мир сделал его таким, это ни в коей мере не оправдывает его безответственность"

"Однако я хочу донести до тебя следующее: если мы продолжим сваливать всю вину исключительно на 'личности', закрывая глаза на истинные причины их безответственности, подобные инциденты будут повторяться снова и снова"

Рихтер кивнул.

Это был кивок полного понимания.

Заметив его реакцию, Эдмунд на секунду замолчал.

А когда заговорил вновь, Рихтер уловил в голосе принца перемену.

"...Я и сам начал задумываться об этом совсем недавно"

Он внезапно облокотился на стол и закрыл лицо ладонями.

"Когда Ви потеряла нашего первенца, я лично объездил всю империю вдоль и поперек, пытаясь докопаться до истины"

Рихтер затаил дыхание.

Выкидыш супруги принца.

Это была тема, на которую даже в императорском дворе говорили лишь полушепотом.

Для Рихтера это правило тоже было непреложным.

Даже несмотря на то, что они доверяли друг другу свои жизни на поле боя, он никогда не поднимал эту тему первым.

Но сегодня ночью принц сам приоткрыл завесу над своей болью.

"Когда мы потеряли второго, я созвал целителей. Третьего мы пытались зачать, уже окружив себя целой группой лекарей"

Голос Эдмунда звучал глухо и монотонно.

Но именно эта монотонность выдавала колоссальный вес эмоций, подавленных глубоко внутри.

"А после того как мы потеряли и третьего, поползли слухи. О том, что на нас наложили проклятие бесплодия"

Рихтер, не в силах смотреть ему в глаза, покорно опустил голову.

Но исповедь Эдмунда продолжалась.

"Помнишь, как императорский двор отреагировал на это?"

"...Была сформирована следственная комиссия"

"И каков был результат?"

"..."

"Как тебе прекрасно известно, комиссия была распущена через месяц, так ничего и не найдя"

И это несмотря на то, что дело касалось героя войны на Юге, принца, чье влияние было одним из самых мощных среди всех известных членов императорской семьи.

"А знаешь, что самое смешное? Я и сам почти поверил в эти слухи и с маниакальным рвением бросился в расследование"

Эдмунд горько усмехнулся.

"Сам подумай, Рихтер. Остальные члены императорской семьи безвылазно сидят в своих дворцах. Я единственный, кто проливал кровь на передовой и всегда был на виду у народа в должности начальника управления кадров. Находясь на посту, где я решаю судьбы многих аристократов, я наверняка нажил себе немало врагов"

Эдмунд опустил взгляд на свою пустую чашку.

"Можно ли было найти мишень идеальнее?"

Рихтер промолчал.

"Я искренне верил, что мыслю рационально. Но как, черт возьми, можно найти того, кто наложил проклятие, если этого проклятия никогда не было?"

В итоге, так и не найдя ни единой зацепки, следственная комиссия свернула работу через месяц.

И именно тогда...

...принца начала поглощать апатия.

"С тех пор я только и делал, что глушил боль алкоголем. Какая уже разница, было это проклятие или нет?"

А вслед за ним в пучину безысходности погрузилось и его окружение.

"Все сдались. Поскольку этому не находилось логического объяснения, всё списали на черную магию, но при этом даже не пытались искать самого черного мага. Ни у кого не было ни малейшего желания докопаться до правды"

В то время отчаяние принца достигло своего апогея.

Он всерьез подумывал развестись с женой и отправиться доживать свои дни на Южный фронт, защищая империю.

Но затем в его жизни случилось чудо.

"А потом я встретил лорда Юлиана. Этот юноша решил все наши проблемы с помощью одной-единственной пилюли"

Но Юлиан кардинально отличался от тех людей.

Он не сдался и не закрыл глаза на невежество.

Он не исключил вероятность черной магии с самого начала, а провел обследование, убедился в её отсутствии и только затем взялся за лечение.

"Он единственный был по-настоящему свободен. Никакая апатия им не овладевала. В то время как все остальные уцепились за версию с 'проклятием', он в одиночку пробивался к истине. Точь-в-точь как я в прошлом"

Произнес Эдмунд.

"Тогда меня и осенило. Наш главный враг — это вовсе не черные маги. А смиренность и слабость воли перед лицом черной магии. Отказ от поиска истинных причин. Именно это смирение и апатия — и есть главное оружие в арсенале черных магов"

Эдмунд посмотрел на Рихтера.

"Вот почему я ни за что не изменю название курса"

Взгляд Рихтера дрогнул.

"Знание методов реагирования — это первый шаг к защите. Одно лишь осознание того, что их магия оставляет следы, заставит черных магов дрогнуть, а люди перестанут покорно склонять головы перед этой угрозой"

Сказал Эдмунд.

"Поэтому 'Защита от черной магии'. Это единственно верное название"

Рихтер стоял, не проронив ни слова.

Взгляд принца переместился в сторону коридора, ведущего в детскую.

"Ничего страшного, если мы не сможем выжечь всех черных магов прямо сейчас. И если это не закончится на моем веку — тоже"

Произнес Эдмунд.

"Для Астера. И для его детей... если я смогу передать им мир, в котором не нужно будет склонять голову перед черной магией, для меня этого будет более чем достаточно"

Принц долго и неотрывно смотрел на дверь комнаты, где мирно спал его ребенок.

Повисла долгая тишина.

Лишь тихое потрескивание свечи нарушало покой в комнате.

Наконец Эдмунд отвел взгляд от коридора и заговорил:

"...Конечно, это будет нелегко"

Былая страсть в его голосе уступила место холодному расчету.

"Палата лордов устроит нам настоящую войну. Мало того, что мы расходуем бюджет на создание нового курса, так мы ещё и собираемся официально включить черную магию в учебную программу. С тех самых пор, как Великий мудрец стер с лица земли Башню черной магии, эта область знаний стала абсолютным табу в империи. И что они, по-твоему, запоют, когда мы попытаемся вывести её в легальное поле?"

Эдмунд принялся загибать пальцы.

"Не стоит забывать и о реакции духовенства. Нас наверняка обвинят в поощрении ереси"

Рихтер продолжал молча слушать.

"Найдутся и те, кто будет высмеивать эту затею как абсолютно бессмысленную. Станут язвить: неужели один-единственный курс способен решить проблему, с которой не могли совладать сотни лет? Заявят, что подобная показуха лишь губит империю. В лучшем случае нас ждет цинизм, в худшем — откровенные насмешки. Подобное я слышал и тогда, когда мы только готовились к штурму Южной крепости"

Эдмунд горько усмехнулся.

"И"

Он сделал паузу, набирая в грудь воздуха.

"Черные маги тоже вряд ли станут отсиживаться в сторонке"

Глаза принца опасно сузились.

"Эти ублюдки слишком долго и комфортно жили в тени. Стоит кому-то попытаться пролить свет на их делишки... и они первым делом попытаются отрубить руку, держащую факел. И мою в том числе"

Спокойно констатировал Эдмунд.

Его хладнокровие было точь-в-точь таким же, как на поле боя, когда ему докладывали, что он должен возглавить авангард.

Спокойствие человека, который прекрасно осознает, что может умереть, но ему на это абсолютно плевать.

Эдмунд пожал плечами.

"Но что поделать, я из тех, кто умеет только переть напролом"

Какое-то время Рихтер не находил слов.

Пламя свечи на обеденном столе затрепетало.

В тишине пристройки дворца Рихтер погрузился в далекие воспоминания.

На отступающем Южном фронте этот человек постоянно твердил о крепости их предков, утраченной 200 лет назад, и смотрел за горизонт.

В конце концов, стратегический пункт был отбит, и с того самого дня Рихтер ни на шаг не отходил от этого человека.

И вот теперь.

Принц вновь заявляет, что готов ринуться в атаку.

"А ты что скажешь, Рихтер? Если хочешь, я позволю тебе отступить"

Услышав это, адъютант лишь горько усмехнулся.

"Ваше высочество"

"Слушаю"

"По правде говоря, я должен был потерять свою жизнь в той крепости ещё во время того штурма"

Прошло мгновение.

Уголки губ Эдмунда медленно поползли вверх.

"...Отлично"

Принц протянул свою пустую чашку.

"Тогда налей мне ещё чаю. Признаться честно, в горле совсем пересохло"

"Слушаюсь, ваше высочество"

И в тот самый момент, когда Рихтер потянулся за заварником...

Откуда-то из глубин пристройки раздалось тихое кряхтение младенца.

Выражение лица Эдмунда изменилось в долю секунды.

Он навострил уши, прислушиваясь к звукам из коридора.

Он не выглядел таким напуганным даже тогда, когда слышал взмахи крыльев приближающегося роя демонических зверей.

"...Он проснулся?"

Уа-а-а-а-а!

"Вашу ж мать. Опять колики? Срочно неси мятное масло."

Ворча себе под нос, принц вскочил из-за стола.

Адъютант беззвучно последовал за своим командиром.

----------

Я хочу стать Героем (4)

Тем же временем.

Сразу после завершения моего разговора с имперским принцем.

Даже когда магическое свечение коммуникатора угасло, я ещё долго сидел, тупо уставившись на хрустальный шар.

'Дел просто гора'

Сразу после того, как имперский принц предложил мне профессорскую должность...

...я согласился без малейших раздумий.

Ради славы и власти?

Безусловно, отчасти и поэтому.

Но главной причиной, по которой я с радостью заглотил наживку, был официальный статус "профессора".

Профессор.

До чего же сладкое, пьянящее слово.

В прошлой жизни я всегда мечтал стать профессором.

И дело было вовсе не в каких-то там высоких амбициях или возвышенных идеалах.

Просто хирургам трудно открыть частную практику после университета, поэтому я просто остался в университете.

Очнулся я уже тогда, когда получил двойную специализацию и горбатился на курсе повышения квалификации по торакальной хирургии.

Убив на учебу столько лет своей жизни, я решил, что уйти без профессорского звания было бы просто нелепо, поэтому и вцепился в эту цель мертвой хваткой.

'Смерть от переутомления. Загнуться от переутомления, когда тебе едва за тридцать'

Видимо, я и вправду слишком сильно себя загнал.

Подумать только: отбросить коньки в тот самый момент, когда заветная должность была уже на расстоянии вытянутой руки.

Хотя, конечно, всё это — дела давно минувших дней, покрытые двадцатилетней пылью.

В этой жизни я не то чтобы сильно гнался за официальными титулами.

Однако.

"Тогда у кого мне проходить стажировку?"

"О чем вы?"

"Чтобы получить звание профессора, разве я не должен сначала постажироваться у другого профессора?"

"А, вы об этом. Лорд, вы станете самым первым профессором на этом курсе, так что у кого вам стажироваться?"

Едва услышав эти слова принца, я принял профессорскую должность, словно одержимый.

Целый профессор!

И я могу перепрыгнуть всю эту адскую мясорубку с аспирантурой и резидентурой, и получить звание прямо сейчас, экстерном!

Любой, кто хоть раз варился в котле аспирантуры, поймет и разделит мои чувства.

Возможность пропустить весь этот бесконечный ад и сразу пожинать плоды — это же просто сказка.

Даже зная, что это кубок с ядом, любой нормальный человек всё равно бы за него ухватился.

И я оказался в их числе.

Конечно, за этим решением стоял и холодный расчет.

'Даже если я откажусь, на меня всё равно потом нацепят поводок'

Золотое правило жанра недопониманий.

Как бы отчаянно ты ни извивался, пытаясь сбежать, в итоге на тебе всё равно окажется ошейник.

Так что, раз уж меня всё равно куда-то потащат, лучше пойти добровольно — так и статус повыше будет, и условия пожирнее.

В конце концов, к контрактникам всегда относятся лучше, чем к призывникам.

Правда, была одна деталь, которая не давала мне покоя.

'Хм... Курс защиты от черной магии'

Название жутко резало слух.

По возможности я бы предпочел переименовать его во что-то вроде 'Курс методов противодействия черной магии'.

А то звучит как предмет в какой-то магической школе, где профессор, ведущий этот курс, стабильно меняется каждый год из-за какого-нибудь 'неприятного инцидента'.

Я попытался тонко намекнуть об этом имперскому принцу.

Но, судя по всему, он наотрез отказывался менять название.

'Что поделать? Придется просто подготовиться ко всему заранее'

Разумеется, имперский принц клятвенно заверил, что мобилизует все свои ресурсы для защиты меня и моих близких.

И всё же, осторожность лишней не бывает.

'Для начала... нужно встретиться и обсудить всё с учителем завтра?'

Так уж совпало, что завтра был как раз день нашей плановой встречи с учителем.

Кажется, нам предстоит обсудить массу вещей, связанных с этим новым назначением.

В конце концов, мудрость учителя, сумевшего сохранить в тайне целую магическую дисциплину на протяжении тысячелетия, определенно будет мне полезна.

Я открыл свой блокнот.

Взял перьевую ручку и начал набрасывать список вопросов для завтрашнего разговора с учителем.

Я как раз был погружен в систематизацию своих мыслей.

Тук-тук.

Стук в дверь прервал полет моей мысли.

Я отложил ручку и посмотрел на дверь.

"Кто там? Это ты, Эрика?"

В такое время обычно заявлялась только она.

Порой она заглядывала, чтобы выклянчить у меня какой-нибудь поздний перекус.

"..."

Но тишина за дверью говорила о том, что это явно не Эрика.

Вскоре с той стороны донесся тихий, неуверенный голос:

"...Брат. Мне не спится. Мы можем немного поговорить?"

Я распахнул дверь.

В тусклом свете коридорной лампы стояла Фрейя.

В тонкой пижамке, босая, обутая лишь в домашние тапочки.

Её волосы растрепались, словно она долго ворочалась в постели, прежде чем сдаться и прийти сюда.

"С-спасибо"

Пробормотала она, настороженно оглядывая комнату за моей спиной.

Её пальцы до побеления костяшек вцепились в подол пижамы.

Едва увидев её, я подавил тяжелый вздох.

'Острая реакция на стресс'

Она не проронила ни слова, но я уже давно всё понял по её поведению.

С самого момента её возвращения домой вчерашним днем...

Она постоянно находилась в напряжении, словно физически всё ещё оставалась в той камере.

У неё наблюдались легкие симптомы депрессии, и она вздрагивала от каждого шороха.

А теперь к этому добавилась ещё и бессонница.

Классическая клиническая картина 'острой реакции на стресс'.

Можно сказать, что это состояние — предвестник ПТСР.

И это единственное психиатрическое отклонение, которое я, человек далекий от психиатрии, могу диагностировать не хуже любого профильного профессора.

Потому что ПТСР — это постоянный спутник пациентов травматологии и их родственников.

Мне приходилось запрашивать совместные консультации по этому поводу бессчетное количество раз.

Впрочем, у Фрейи сейчас ещё не ПТСР, а лишь стадия, предшествующая ему.

Стадия, на которой проблему можно решить небольшим отдыхом и поддержкой.

Если пустить всё на самотек, острая реакция перерастет в стрессовое расстройство, а если это продлится больше месяца — то и в полноценный ПТСР.

Естественно, я не собирался допустить, чтобы моя младшая сестра дошла до такого состояния.

"Не спится?"

"Угу..."

"Заходи"

Через мои руки прошли сотни таких пациентов.

Я прекрасно знал, что нужно делать, чтобы не допустить ухудшения до ПТСР.

Можно сказать, что нам повезло?

Пациенты на этой стадии могут быстро пойти на поправку при грамотно оказанной первой психологической помощи.

'Какое счастье, что Фрейя пришла ко мне сама'

Раз уж так, мне не остается ничего иного, кроме как помочь ей, пока всё не зашло слишком далеко.

В первую очередь нужно понимать: их тела физически находятся здесь, но их разум всё ещё заперт 'в том самом месте'.

Поэтому я понизил голос и старался делать все свои движения максимально плавными и медленными.

Резкие звуки, быстрые движения, неожиданные прикосновения.

Подобные внезапные раздражители мгновенно провоцируют у таких пациентов гипервозбуждение.

Самое важное на этом этапе — дать их мозгу достаточно времени, чтобы он осознал: 'здесь безопасно'.

Фрейя переступила порог.

Осторожно войдя в мою комнату, она опустилась на стул, даже не опираясь на спинку.

И это тоже был один из типичных симптомов.

Я специально усадил её на стул поближе к двери.

"В комнате душновато"

И не стал закрывать дверь.

Потому что эта крошечная деталь подсознательно дает пациенту чувство контроля — уверенность в том, что он может уйти в любой момент.

"Будешь чай?"

"...Да, пожалуйста"

Повторюсь: внезапные раздражители — абсолютное табу.

Вам придется спрашивать у пациента разрешения на каждое, даже самое обыденное действие.

Всё это делается ради того, чтобы пациент смог заново адаптироваться к окружающему пространству.

'Что касается чая...'

Ромашковый чай с липовым мёдом подойдет идеально.

Он отлично справляется с задачей по успокоению перевозбужденной симпатической нервной системы.

Не панацея, конечно, но уж точно лучше, чем ничего.

Я поднялся и заварил цветочный чай в две чашки.

"Осторожно, горячо"

Я бережно вложил чашку в руки Фрейи.

Она обхватила её дрожащими пальцами.

Я молча ждал, пока она сама не заговорит.

Я даже не задавал банального вопроса: 'Что случилось?'

Потому что даже такой простой вопрос для пациента в этом состоянии — ходьба по минному полю.

Одно неосторожное слово может невольно швырнуть пациента обратно в травмирующие воспоминания.

Остается лишь набраться терпения и ждать, пока они сами не будут готовы поделиться пережитым.

Я ждал до тех пор, пока дыхание Фрейи не стало более ровным и глубоким.

И наконец, она разомкнула губы.

"...Стоит мне закрыть глаза, как я снова оказываюсь там"

"..."

"Мои друзья... я вижу, как те люди причиняют боль друзьям, которые доверяли мне и пошли за мной"

Это типичный флешбэк, непроизвольное воспроизведение травмирующего события.

Абсолютно естественная реакция психики.

Типичные протагонисты из книжек могут запросто отмахнуться от подобных потрясений, словно стряхнув пыль с плеча.

Собственно, я и сам довольно легко пришел в себя после того, как на нашу клинику напали.

Но это ни разу не норма.

Наоборот, именно реакция Фрейи была абсолютно нормальной и здоровой.

Пережить похищение в семнадцать лет.

Далеко не каждая девушка способна сохранить самообладание после столь жуткого инцидента.

Особенно если это не Эрика, выросшая на суровых улицах и привыкшая к жестокости с младых лет.

В такие моменты критически важны три фактора.

Эти, казалось бы, простые первоначальные меры могут определить качество жизни человека на долгие годы.

"...Брат"

"Я здесь"

"Я ведь заставила вас всех волноваться? Я так боюсь, что из-за того, что я по глупости бросилась искать друзей, я причинила столько беспокойства тебе и родителям"

"Это лишь означает, что они очень сильно тебя любят. С нами всё в порядке. Так что если тебе станет слишком тяжело, всегда можешь поплакаться родителям. А если это покажется тебе слишком сложным — приходи ко мне"

Первое: дать понять пациенту, что вокруг него есть люди, которые его любят и которым он может доверять.

Одно лишь предоставление выбора в такой ситуации позволяет пациенту вернуть чувство контроля и успокоиться.

"Но мне страшно, что эти люди могут вернуться..."

"Как я уже говорил, они больше никогда не смогут причинить тебе вреда. Отец тоже подтвердил это. И я даю тебе свое слово"

Второе: постоянно, как мантру, повторять, что здесь, в данный момент — безопасно.

"Но Каль всё равно пострадал. Всё из-за того, что я настояла на побеге из камеры... Если бы мы просто сидели тихо, ты и сестренка Эрика всё равно бы пришли нас спасти"

"Фрейя"

И третье, самое важное из всего.

"Если бы ты не предприняла никаких действий в тот день, нам пришлось бы прочесывать всё это гигантское подземелье, чтобы вас найти. А если бы вы не оказали сопротивления, твои друзья оказались бы в куда большей опасности"

"..."

"Твоей вины в этом нет. Наоборот, именно ты спасла своих друзей"

Неустанно, раз за разом, вдалбливать им в голову, что они ни в чем не виноваты.

Это самый критически важный момент.

Потому что при ПТСР именно чувство вины разрушает психику человека сильнее всего.

И поэтому я обратился к Фрейе со следующими словами:

"Знаешь, Фрейя? Я ведь когда-то тоже мечтал стать героем"

"..."

Пусть я и выбрал стезю врача, но порой я искренне восхищался спасателями и пожарными.

И на то была одна веская причина.

"Врач, нет, целитель — это профессия, суть которой сводится к тому, чтобы действовать лишь 'после' того, как человек пострадал. Когда в дело вступает врач, непоправимое уже произошло. Всё, на что я способен — это лишь попытаться не допустить наихудшего исхода"

Фрейя слушала, затаив дыхание.

"Но миру жизненно необходимы люди, способные действовать 'до' того, как кто-то пострадает, 'до' того, как ситуация достигнет критической точки"

Вот почему я так уважал парамедиков и пожарных.

Потому что именно они вытаскивают людей из пекла до того, как те получат серьезные увечья, или до того, как последствия станут необратимыми.

И, по правде говоря, в деле спасения жизней их вклад всегда казался мне куда весомее моего собственного.

Разумеется.

Поскольку я никогда не работал в этой сфере, мои слова могут прозвучать несколько поверхностно.

Тем не менее, я пытался донести до неё простую истину: врач — не единственный, кто вносит вклад в спасение человеческой жизни.

"Если бы не ты, то даже мое прибытие могло оказаться запоздалым. Ты, и другие студенты. Именно благодаря тому, что вы так отчаянно прикрывали друг друга, мы добились наилучшего из возможных исходов. Я же просто пришел на всё готовенькое со стороны вашей блестящей командной работы"

"..."

"Фрейя. Я искренне тобой горжусь. Твое мужество спасло жизни твоих друзей"

Я до сих пор в мельчайших деталях помню ту сцену, когда Фрейя в одиночку противостояла этим двум ублюдкам.

Пусть она и не пустила в ход свою тайную магию.

Но она совершенно точно заслоняла собой других студентов.

Именно поэтому я считал истинным MVP этого инцидента не себя, а Фрейю.

"Ты была просто потрясающей, Фрейя"

Я на какое-то время умолк, глядя на Фрейю.

Плечи девочки мелко задрожали.

Сначала едва заметно. Затем — всё сильнее и сильнее.

В конце концов, её тело забила такая крупная дрожь, что она больше не могла удерживать чашку двумя руками.

Я торопливо забрал у неё чай и поставил его на стол.

"...Хнык"

Фрейя закрыла лицо ладонями.

Я молча ждал, пока её вздрагивающие плечи окончательно не успокоятся.

Фрейя вернулась в свою комнату глубокой ночью.

"Спасибо тебе, брат"

Сказала Фрейя, обернувшись у самых дверей.

Юлиан лишь махнул рукой, провожая её взглядом.

Оставив позади прощание Юлиана, Фрейя зашагала по коридору.

Вскоре она остановилась перед дверью своей спальни.

Из-под щели пробивался тусклый свет.

Свет, который почему-то так и не погас.

Открыв дверь, Фрейя увидела до боли знакомую картину.

"О, юная леди"

Эрика сидела на матрасе, расстеленном прямо на полу рядом с кроватью Фрейи.

Она притащила своё одеяло из флигеля и сейчас бессовестно оккупировала добрую половину кровати Фрейи.

Эрика притащила свои постельные принадлежности из флигеля специально для Фрейи, которая вчера так и не смогла уснуть после всего пережитого кошмара.

"Залезай давай, юная леди"

Эрика приподняла край одеяла с ехидной ухмылкой, словно какой-то наглый старикан.

Это была своеобразная, хулиганская забота в стиле самой Эрики.

Фрейя невольно хихикнула и забралась на кровать, усевшись напротив Эрики.

Эрика заговорила первой:

"Ну как? Не зря я посоветовала тебе поговорить с учителем, а?"

Фрейя кивнула.

Затем она обхватила одеяло руками и на какое-то время замолчала.

Эрика не стала её торопить.

Одеяло, которое принесла Эрика, сейчас укрывало плечи обеих девочек.

В этом уютном тепле Фрейя наконец разомкнула губы.

"...Сестра"

"Ага"

"Я... кажется, у меня появилась новая мечта, помимо работы судьей-дознавателем"

Брови Эрики удивленно поползли вверх.

"С чего бы вдруг?"

Фрейя молча опустила взгляд на свои сложенные на коленях руки.

Слова Юлиана эхом отдавались в её памяти.

— Врач — это профессия, которая вступает в дело лишь 'после' того, как человек пострадал.

— Но миру жизненно необходимы люди, способные действовать 'до' того, как кто-то пострадает, 'до' того, как ситуация достигнет критической точки.

"Судья-дознаватель... это человек, который вступает в дело 'после' того, как преступление уже совершено"

Тихо произнесла Фрейя.

"Их вызывают только тогда, когда появляются жертвы, и они вынуждены оставаться в неведении о подобных преступлениях до тех пор, пока они не превратятся в затяжные нераскрытые дела. В такие моменты их работа больше напоминает свершение акта мести над преступником, нежели реальную защиту кого-либо"

Разумеется, в этом не было ничего плохого.

Просто этот путь теперь казался ей бесконечно далеким от того, чего она жаждала на самом деле.

"Я... хочу опережать их"

"Каким образом?"

"Я хочу действовать на опережение, до того, как последствия станут необратимыми. Тем, кто действует первым и защищает людей прямо в гуще событий"

Улыбка Эрики стала чуть шире.

"И кем же ты хочешь стать?"

Фрейя посмотрела на Эрику ясным, непоколебимым взглядом.

"Я хочу стать героем, таким же, как ты, сестра"

Герой.

Рыцари без страха и упрека, которые не только сражаются с демоническими зверями за стеной, но и спасают людей от злых демонов, попутно разрушая коварные планы черных магов.

"Конечно, мои мотивы отличаются от твоих, сестра... но всё же. Я тоже хочу стать героем. Ну, или хотя бы рыцарем, на худой конец..."

Глаза Эрики расширились от удивления.

Секундная пауза.

И уголки губ Эрики медленно поползли вверх.

Она откинула одеяло и выпрямила спину.

"О чем ты вообще говоришь? Ты уже более чем доказала свое право называться героем во время этого инцидента"

"А?"

"Именно ты первой почувствовала неладное и нашла зацепки, которые упустили из виду взрослые, и именно ты спасла своих друзей. Ещё до того, как мы с учителем успели прибыть. Если кто-то вроде тебя не достоин звания героя, то кто тогда достоин?"

Эрика бережно накрыла ладони Фрейи своими руками.

"Лично мне кажется, что иметь такую надежную младшую сестренку, которая всегда прикроет спину — это просто потрясающе, как думаешь?"

На этот раз настала очередь Фрейи широко распахивать глаза.

"Сестра?"

"А для этого тебе нужно в первую очередь заняться своим здоровьем, прямо как мне"

Эрика подобрала отброшенное одеяло и снова укутала им Фрейю.

"Для начала — спать. А начиная с завтрашнего дня, будешь вставать ни свет ни заря и тренироваться вместе со мной. И есть тоже придется за двоих"

"Сестра..."

"Давай-давай, засыпай уже, юная леди"

Эрика мягко толкнула Фрейю на матрас.

Фрейя не стала сопротивляться и послушно легла.

Эрика улеглась рядом с ней, почти вплотную.

Фрейя прикрыла глаза на мгновение, а затем снова обратилась к Эрике.

"...Сестра"

"Ага"

"Сестра, откуда в тебе столько уверенности в себе?"

"Потому что я гений, признанный самим учителем. Так что у меня нет причин сомневаться в собственных силах"

"Сестра"

"М-м-м"

"Сестра, а что ты делала, когда впервые столкнулась с чем-то подобным тому, через что пришлось пройти мне?"

"М-м-м... Дай-ка подумать... Кажется... я просто плотно поела и завалилась спать..."

"Сестра"

"...Хр-р-р..."

"..."

Услышав ровное, мирное посапывание Эрики, Фрейя снова закрыла рот.

Как эта девчонка, которая якобы пришла сюда, потому что переживала за свою младшую сестру, умудрилась отрубиться первой?

Но просто чувствуя это тепло рядом с собой, Фрейя испытала невероятное, ни с чем не сравнимое облегчение.

Опираясь на это живое тепло, Фрейя медленно отпустила остатки своего напряжения.

Вскоре комнату наполнило лишь тихое, размеренное дыхание двух девочек.

В ту ночь Фрейя провалилась в глубокий, восстанавливающий сон.

Это была мирная ночь, не омраченная ни единым кошмаром.

----------

Хороший Целитель (1)

На следующий день после разговора с Фрейей по душам.

"Фрейя, тебе уже лучше?"

"Да. Всё благодаря тебе, брат, и сестре Эрике"

"Я слышал, ты с самого рассвета оттачиваешь навыки вместе с Эрикой. Не тяжело?"

"Тяжело, конечно, но сестра ведь ждет, так что я просто не могу себе позволить проспать"

"Ну, раз ты так говоришь. Но постарайся не переусердствовать"

"Спасибо за заботу, брат"

К счастью, состояние Фрейи стремительно улучшалось.

Как и ожидалось, поскольку мы спохватились на ранней стадии, небольшого внимания оказалось достаточно, чтобы она быстро пошла на поправку.

Именно поэтому, в бытность хирургом-травматологом, больше всего внимания я уделял именно обходу палат.

Разговоры с пациентами после их прихода в себя, чтобы убедиться, что у них не осталось психологических травм.

В нашем отделении это считалось одной из важнейших задач торакальной хирургии.

'Надо бы проведать и остальных студентов, а не только Фрейю'

А ведь и правда, мне нужно регулярно консультировать и других ребят.

И проведать Каля, который до сих пор лежит в палате лазарета.

Дел всё ещё невпроворот.

Но сегодня у меня было одно безотлагательное дело, которое требовало моего первостепенного внимания.

"Учитель. Давненько не виделись"

"Слышал, у вас там была та ещё заварушка. Ты в порядке?"

Этим делом был визит в лабораторию моего учителя.

И прежде всего, мне нужно было обсудить с ним несколько важных вопросов.

Едва увидев меня, учитель первым делом поинтересовался моим самочувствием.

"Я в порядке. В этом инциденте моя жизнь опасности не подвергалась"

"Вот как. А как насчет твоих стипендиатов и младшей сестры?"

"Один из них попал в небольшую беду во время случившегося, но, думаю, я смогу уладить ситуацию."

"Хорошо. Это главное. Уверен, ты с этим блестяще справишься. Но если вдруг почувствуешь, что не справишься — обращайся ко мне в любой момент"

Учитель с облегчением выдохнул и налил мне чаю.

Приняв чашку, я перешел прямо к делу.

"Вообще-то, в связи с этим, я бы хотел сегодня серьезно поговорить с вами"

"О чем же?"

"О сокрытии моего социального статуса"

Учитель спокойно кивнул и отпил чаю.

Всем своим видом показывая: 'Я внимательно слушаю, продолжай'.

"До сих пор, благодаря защитному наблюдению Службы безопасности, мне удавалось разделять личности директора Шуна и Юлиана. Но я боюсь, что этого больше недостаточно"

Тот факт, что до сих пор никто не обнаружил связи между директором Шуном и Юлианом Нихиритом, — это всецело заслуга Службы безопасности.

Ну и, конечно, благодаря эффекту жанра недопониманий, инкогнито директора Шуна оставалось нераскрытым даже без особых усилий с моей стороны.

Однако после недавнего инцидента я понял, что этого мало.

Похищение стипендиатов, и, что самое главное, случайное вовлечение в это Фрейи — всё это ясно дало мне понять, что полагаться исключительно на Службу безопасности и законы жанра — слишком опрометчиво.

Поэтому я решил позаимствовать опыт у своего наставника.

"Похоже, мне нужно скрываться куда более тщательно. Я бы хотел научиться вашим методам маскировки, учитель"

Мой наставник молча смотрел на меня.

"Суть вопроса я уловил. Но прежде чем я отвечу, позволь прояснить одну вещь. Как ты сам думаешь, почему твоя истинная личность до сих пор оставалась в тайне?"

"Разве не потому, что Служба безопасности блестяще контролирует потоки информации... ну и потому что мне банально везло?"

Тяжелый вздох сорвался с губ учителя.

"И угораздило же тебя так долго просидеть в четырех стенах своей лаборатории и клиники, что ты оказался настолько слеп к тому, как устроен этот мир..."

Пробормотал учитель, со стуком ставя чашку на стол.

"Ты заставляешь меня усомниться в том, готов ли ты вообще к самостоятельной жизни"

"...Учитель?"

И почему его слова звучат точь-в-точь как отчитывания моего профессора из прошлой жизни?

Конечно, я не отрицаю, что светская жизнь меня мало интересует.

Но я всё же смею надеяться, что кое-что о том, как вертятся шестеренки в этом мире, я всё-таки знаю.

'Брат. Назови хотя бы три семьи, с которыми мы состоим в хороших отношениях'

"..."

То, что именно сейчас в моей голове всплыли эти слова Фрейи — чистой воды совпадение.

"Юлиан. Сейчас я буду выкорчевывать твои заблуждения одно за другим"

Сказал учитель, тяжело опустив руку мне на плечо.

"Юлиан. Если бы всё действительно сводилось к банальному везению, неужели тебе ни разу не показалось странным, что высшая аристократия, стоящая над Службой безопасности, до сих пор не в курсе твоей личности?"

"Разве не потому, что в их глазах я просто мелкая сошка?"

"Аристократ, которому сам имперский принц готов предложить должность эксклюзивного целителя?"

"..."

А ведь и правда, если подумать.

Ладно остальные, но то, что имперский принц Эдмунд, человек, обладающий реальной властью в армии, не знает моего секрета — это действительно странно.

Какой бы независимой от военных ни была Служба безопасности.

Словно отвечая на мои невысказанные сомнения, учитель сделал глоток чая и продолжил:

"Если говорить прямо — всё дело в той власти, которую таит в себе сама информация"

"Власти?"

"Именно. Ты когда-нибудь задумывался, почему тайны императорской семьи охраняются так свято? Думаешь, из-за безупречного информационного контроля Службы безопасности? Как бы не так. Идеального контроля информации не существует в природе"

Учитель постучал пальцем по столу.

"Истинная причина, по которой секреты императорской семьи остаются нетронутыми, заключается в том, что сама попытка докопаться до них расценивается как оскорбление величества. Если тебя поймают на сборе информации об императорской семье — одно это уже является актом оскорбления величества. И неважно, узнал ты что-то или нет. Сам факт того, что ты посмел копать — уже преступление"

Об этом я знал.

Именно поэтому люди в ужасе сворачивают любые расследования, стоит им только почуять связь с императорским двором.

Неважно, намеренно они туда сунулись или случайно.

Потому что если ты по неведению пересечешь эту черту, весь твой род может просто бесследно исчезнуть.

По той же самой причине в свое время и Ванчо прекратил копать под меня.

Ведь если ты сунешь нос не в своё дело и перейдёшь дорогу аристократу, твоя жизнь превратится в ад.

"Даже внутри самой императорской семьи сбор компромата друг на друга может быть расценен как открытое объявление войны. Не так давно Империя уже умылась кровью из-за борьбы за престол. Поэтому они реагируют на подобные поползновения крайне остро"

"Когда вы говорите 'не так давно'... это когда именно?"

"Где-то лет двести назад"

"..."

Оставим за кадром то, насколько уместно выражение 'не так давно' применительно к событиям двухсотлетней давности.

"С тобой история точно такая же. Твоя личность находится под строжайшим контролем, чтобы даже императорская семья не могла до неё так просто докопаться"

"И это потому, что я ваш ученик, учитель?"

Связями с имперским принцем Эдмундом я обзавелся совсем недавно, так что по срокам не сходится.

Да и среди моей семьи или знакомых нет выходцев из императорской семьи.

Методом исключения остается лишь одно: моя связь с учителем.

"У вас ведь статус, сопоставимый с членами императорской семьи, не так ли, учитель?"

Статус великого мудреца приравнивается к статусу самого императора.

Потому что именно он взрастил из никудышного мальчишки первого императора.

То есть, он занимает здесь позицию Мерлина из артурианского цикла.

"Ну... в чем-то ты, конечно, прав"

Но, судя по всему, мой ответ был далек от истины.

Реакция учителя была более чем сдержанной.

"Хм... пока тебе достаточно знать лишь то, что у тебя есть некие связи с императорским двором"

Так или иначе, суть я уловил.

Это объясняло, почему даже имперский принц Эдмунд не был в курсе моей истинной личности.

Лишь сейчас до меня дошло, что мою тайну оберегала вовсе не удача и не сила жанра недопониманий.

Однако с одной вещью я всё ещё не мог смириться.

"Но, учитель. Моих стипендиатов похитили. Если стена, защищающая меня, настолько непробиваема, почему стипендиаты оказались за её пределами?"

"А они так же дороги тебе, как твоя собственная семья?"

Я покачал головой.

Конечно, стипендиаты мне дороги, ведь я взял их под свое крыло.

Но если спросить, люблю ли я их так же сильно, как свою семью — ответ будет отрицательным.

"А если бы их взяли в заложники и потребовали обменять на твою жизнь или жизнь твоих родных, ты бы согласился на это без раздумий?"

И снова я покачал головой.

Буду честен: до такой степени самопожертвования я ещё не дозрел.

"В таком случае, с какой стати Служба безопасности должна их защищать?"

"..."

"Да, случись с ними что-то, ты бы горевал. А если бы их принесли в жертву, на тебя могло бы лечь хлопотное проклятие. Но не более того. Это не представляло бы прямой угрозы ни твоей жизни, ни твоей личной безопасности"

"..."

А ведь если подумать, он прав.

Сила проклятия напрямую зависит от того, насколько близка жертва к цели.

Даже если бы студентов принесли в жертву, это не породило бы проклятия, способного напрямую угрожать моей жизни.

Следовательно, Служба безопасности сочла, что тайны, связанные со стипендиатами, не стоят таких усилий для их защиты.

"Ничего не поделаешь. Если бы они брались защищать абсолютно каждую связь, Службе безопасности пришлось бы охранять всё человечество. Им волей-неволей приходится проводить черту"

Весьма прагматичное обоснование.

И я поймал себя на том, что вполне согласен с этой логикой.

"И ещё кое-что"

Учитель поднял указательный палец.

"Служба безопасности — это организация, которая защищает твои секреты, а не охраняет тебя лично"

"..."

"Их работа заканчивается на контроле информации и предотвращении утечек о твоей личности. Они тебе не телохранители"

"..."

Учитель пристально посмотрел на меня.

"Теперь ты понимаешь, почему я говорил, что ты должен защищать свое окружение собственными силами?"

"Я всё прекрасно понял, учитель"

"Вот и славно, что понял. А теперь вернемся к твоему вопросу. Ты спрашивал, как лучше скрывать свою личность. Тебе это всё ещё интересно?"

Я покачал головой.

"Мне интересно, что я должен сделать, чтобы суметь защитить своих людей"

"Да. Хороший вопрос"

Учитель удовлетворенно кивнул.

Великий мудрец Луис задумчиво кивнул, глядя на сидящего перед ним мальчика.

Он всегда был таким.

Ребенком, который привык смотреть на мир исключительно с оптимистичной точки зрения.

Ребенком, искренне верящим, что всё в итоге образуется.

Конечно, в этом не было ничего плохого.

Именно благодаря такому взгляду на вещи он не опускал руки после неудач и продолжал творить чудеса, достойные звания гения.

Но с другой стороны, от этого на сердце старика становилось тяжело.

'Бедное дитя. Ты отчаянно хочешь сохранить свою чистоту, но этот мир просто не позволит тебе остаться незапятнанным'

Луис тоже ненавидел эту суровую реальность.

Реальность, где он не мог открыто видеться со своей семьей, где его ученики были вынуждены вести жизнь затворников.

Но это была реальность.

Как наставник, он не имел права вечно кормить его идеализмом.

Поэтому ему приходилось подбирать слова с ювелирной точностью, чтобы донести до Юлиана правду о реальности, не разрушив при этом его оптимизм.

"Что касается стипендиатов, то выход только один"

Луис указал на свою грудь.

"Знаешь ли ты, почему все мои ученики стали магистрами магических башен?"

Юлиан отрицательно покачал головой.

"Всё потому, что я с самого начала не брал к себе посредственностей, не способных достичь таких высот"

Луис вспомнил пару императорских отпрысков.

Членов императорской семьи, обладавших выдающимся чутьем к концепции времени, над которыми сам великий мудрец добровольно взял опеку.

Но он так и не сделал их своими учениками.

Потому что с их талантами и силой идей они бы просто не вынесли тяжести этой связи.

А Юлиана он взял в ученики именно потому, что у того было более чем достаточно таланта, чтобы выдержать бремя этой связи.

Именно об этом великий мудрец и собирался поговорить.

"Лучший выход — это возвысить всех, с кем ты связан, до такого уровня, когда они сами смогут за себя постоять"

У великого мудреца было одно железное правило.

Если у кандидата нет таланта как минимум уровня магистра магической башни, он даже не рассматривает его кандидатуру.

Иными словами, если он брал кого-то в ученики, это означало, что он берет на себя ответственность за него ровно до тех пор, пока тот не достигнет уровня магистра.

"С твоими стипендиатами история точно такая же. Раз уж государство отказывается их защищать, то, если они так тебе дороги, ты обязан взрастить их хотя бы до того уровня, когда они смогут защитить себя сами"

"..."

"Звучит как невыполнимая задача?"

Юлиан покачал головой.

"Нет, если это они — уверен, они справятся"

"Превосходно. В таком случае, неси ответственность за этих детей до самого победного конца"

Для Юлиана это может оказаться довольно тяжким бременем.

Но этот мальчик определенно выдержит.

Да и сами дети, которых Юлиан взял под свое крыло, все как один обладали уникальными талантами.

В особенности те две дочери одной жрицы, которых Луис лично порекомендовал.

'Эти девочки обладали весьма любопытным талантом'

Интересно, заметил ли Юлиан их потенциал?

Судя по всему, заметил.

С этой мыслью великий мудрец продолжил:

"Кстати говоря, похоже, тебе и вправду нужно начать более тщательно скрывать свою личность. Позволишь взглянуть на маску и фетровую шляпу, которые ты носишь?"

"Они со мной"

Юлиан протянул шляпу и маску.

Великий мудрец покрутил маску в руках, внимательно её осмотрел и кивнул.

"На неё наложено весьма недурное заклинание искажения восприятия. С такой штуковиной, если кто-то не видел, как ты её снимаешь, он не узнает тебя, даже если услышит твой голос. Думаю, здесь ничего дорабатывать не нужно"

"Это радует"

"А ещё будет лучше, если о твоей тайне будет знать как можно меньше людей. Помимо твоей семьи, того внушительного главы гильдии и твоего приятеля-гиены из Лимбус-Пита, кто ещё в курсе?"

"Моя ассистентка и личная охрана"

"И всё? А эти стипендиаты, случайно, не догадываются?"

"Эти дети ни о чем не подозревают"

"Тогда всё в порядке"

Великий мудрец вернул маску и фетровую шляпу.

"Итак, ты планируешь начать всерьез действовать и под именем Юлиана?"

"Да. Имя Юлиана Шнабеля будет ассоциироваться с экспертом в области чёрной магии и судебной медицины, а директора Шуна — с медициной и алхимией. Я намерен полностью развести сферы компетенции этих двух личностей"

"Блестящая идея. Раз их сферы компетенции ни в чем не пересекаются, ни у кого не возникнет и мысли заподозрить, что это один и тот же человек"

Не знаю, насколько это будет эффективно на практике, но это в сто раз лучше, чем просто сидеть сложа руки.

Великий мудрец удовлетворенно кивнул.

"Защита своих людей, сокрытие собственной личности — в конечном итоге, всё это упирается лишь в то, насколько сильным ты сможешь стать"

"Придется приложить больше усилий"

"Отлично"

Великий мудрец сделал глоток чая и решил сменить тему разговора.

"А теперь давай поговорим о другом"

Его тон стал заметно легче и непринужденнее.

"Я слышал, ты собираешься вести курс защиты от черной магии под своим собственным именем?"

"Слухи уже успели разойтись?"

"Имперский принц первым делом явился ко мне за разрешением"

"Ах"

"Чтобы преподавать, тебе понадобится научная статья"

"Да. Как минимум мне придется получить признание на Магической олимпиаде"

Магическая олимпиада.

Или, как её чаще называют, Осенняя академическая конференция.

По совместительству — ежегодное мероприятие, где великий мудрец Луис выступает в роли главного судьи.

Чтобы стать профессором в Императорской академии Империи, необходимо было презентовать там хотя бы одну научную статью.

И это было правилом, которое невозможно обойти даже с рекомендацией от самого имперского принца.

Впрочем, для Юлиана прохождение тамошней оценки вряд ли составит проблему.

"В таком случае я не имею права вмешиваться, дабы не нарушать принцип справедливости"

"Да. Я и сам планирую провести это исследование исключительно своими силами"

"Понимаю"

Луис задумчиво потер подбородок.

"...Может, хотя бы намекнешь, какова будет тема твоего исследования?"

Давать обратную связь по самому исследованию было бы явным нарушением принципа справедливости.

Но просто узнать тему — в этом не было ничего криминального.

С этой мыслью великий мудрец и задал свой вопрос.

Юлиан кивнул.

"У меня уже есть кое-какие соображения на этот счет"

"О-хо..."

Каким же исследованием он удивит меня на этот раз?

Великий мудрец в предвкушении ждал, когда ученик озвучит тему.

"Поскольку мне предстоит вести курс защиты от черной магии, было бы логично представить научную статью, так или иначе связанную с этой темой"

"На всякий случай предупреждаю: представлять методы лечения демонической болезни строго запрещено"

"Я ещё даже не закончил их систематизировать, к тому же я пока не нашел способа для массового производства катализатора"

И это было правдой.

Юлиан говорил, что поскольку под 'демонической болезнью' скрывается далеко не одно и не два заболевания, этот объем информации просто невозможно структурировать за пару лет.

Более того, проблема крылась ещё и в катализаторе.

Луис слышал, что катализатор, который Юлиан использовал в тот день для излечения демонической болезни — так называемый стероид — удалось получить лишь путем перемалывания тысяч свиных надпочечников.

Из-за такой чудовищно низкой эффективности производства продукта прогресс в исследованиях двигался ещё медленнее.

Так что публичная презентация методов борьбы с демонической болезнью — это дело далекого будущего.

"Тогда что именно ты собираешься представить в области черной магии? Подумываешь написать работу о вакцине?"

"Разве это не слишком банально?"

Чем больше Юлиан напускал туману, тем сильнее трепетало сердце великого мудреца.

Неужели это означает, что он готовит открытие, превосходящее даже вакцину?

Открытие, которое заставит его сердце биться так же бешено, как в тот день, когда вакцина только появилась на свет?

Наконец, выдержав театральную паузу, Юлиан заговорил.

"Как и ожидалось, для обучения студентов на геройском отделении лучше всего подойдет научная статья, описывающая сценарии, в которых черные маги могут злоупотреблять магией"

"Полагаю... что так?"

Учитывая, что курс посвящен защите от черной магии.

Это было вполне обоснованно.

"Поэтому я планирую написать сценарий, завязанный на свинце"

"...?"

"Не могу пока вдаваться в подробности, но я собираюсь написать научную статью о сценарии, в котором черные маги могут использовать свинец, повсеместно применяемый волшебниками, в качестве оружия против них самих"

"..."

В этот миг перед внутренним взором великого мудреца яркой вспышкой пронеслась одна сцена из далекого прошлого.

Лицо Юлиана из иного мира, которое он мельком увидел в своем сне.

"Уверен, это вызовет колоссальный резонанс в магических академических кругах"

Юлиан лучезарно улыбнулся.

И в этот же самый момент спина великого мудреца покрылась липким, холодным потом.

Ещё бы не вызвало.

К этому добавилась ещё одна тревожная мысль: а стоит ли вообще позволять ему доводить это исследование до конца?

----------

Хороший Целитель (2)

Сразу же после нашего разговора учитель повел себя несколько странно.

В его отношении ко мне чувствовалась какая-то непонятная, затаенная настороженность.

"Хм... Неужели ты планируешь предать эту научную статью всеобщей огласке?"

"Конечно же нет. Для начала я намерен получить для неё высший уровень секретности"

Об этом часто забывают, но магия охватывает колоссальный спектр: от чистой академической науки до оружия массового поражения.

Естественно, подобные знания никто не раздает направо и налево первым встречным.

Именно поэтому любая научная статья по магии перед публикацией в обязательном порядке проходит процедуру оценки комитетом по этике, который и присваивает ей уровень секретности.

"Я планирую запросить для неё самый высокий уровень секретности. Потенциал её злоумышленного использования слишком велик"

Содержание статьи наглядно продемонстрирует, насколько катастрофическим объемам свинца в настоящее время подвергаются волшебники, и путем строгих доказательств обрисует наихудший из возможных сценариев, если пустить эту проблему на самотек.

Ну и, заодно, я опишу методы лечения, необходимые для предотвращения столь плачевного исхода.

Однако риск того, что этими знаниями могут злоупотребить черные маги, был слишком велик, так что к вопросу уровня секретности стоило подойти со всей серьезностью.

"Ясно. Раз уж за дело берешься ты... уверен, ты всё сделаешь в лучшем виде"

Учитель кивнул, хотя и с явной неохотой.

Его необъяснимая, затаенная настороженность в мой адрес прилагалась бонусом.

"И как скоро ты планируешь завершить работу над этой научной статьей? Полагаю, подготовить её к нынешней олимпиаде уже нереально?"

"До неё осталось меньше месяца. Такое не под силу даже мне"

Даже фабрика по штамповке диссертаций не смогла бы выдать готовую статью за один жалкий месяц.

К тому же, размах моего исследования затрагивал масштабы всей империи.

Даже если я брошу на это все ресурсы торговой компании, сбор данных и их обработка займут добрых два года.

"Нет нужды торопиться. У его высочества Эдмунда уйдет немало времени лишь на то, чтобы протолкнуть создание нового отделения"

"Это точно. Этому юнцу придется свернуть не одну гору на своем пути. Академические круги магов я, так и быть, беру на себя, но вот с палатой лордов и орденом ему придется разбираться самому"

Учитель задумчиво потер подбородок и кивнул.

"Решено. А я пока лично переговорю с твоими старшими братьями и сестрами. Среди них полно тех, кого при одном лишь упоминании черной магии начинает трясти от ужаса"

"Буду вам безмерно благодарен, учитель"

На этом наши деловые вопросы на сегодня были закрыты.

После этого мы с учителем обменялись последними новостями, перебросились парой дежурных вопросов и ответов, и я стал собираться.

Я поднялся с кресла и снял с вешалки свое пальто.

"Ха-а... А ты вымахал, однако. Кажется, ещё вчера ты едва доставал мне до солнечного сплетения"

"Мне уже восемнадцать, как-никак"

"Ах, да. Ты уже совсем взрослый. Наверное, я слишком зажился на этом свете. Порой даже двадцатилетние юнцы кажутся мне сущей малышней"

С высоты прожитых учителем лет это было вполне логично.

"Кстати говоря, какую сумму ты планируешь выделить на пожертвование для олимпиады в этом году?"

С тех самых пор, как я впервые сделал пожертвование академической конференции от имени моего учителя.

С того самого дня наша торговая компания взяла за правило стабильно спонсировать академическое общество каждый божий год.

Мой учитель не мог нарадоваться, приговаривая, что его исследования наконец-то задышали полной грудью.

"Ах, сумма в этом году будет несколько внушительнее обычного"

"Всё из-за того самого лекарства?"

"Да. Исключительно благодаря ему"

Чудодейственная синяя пилюля.

Благодаря этому препарату торговая компания Меркурий переживает сейчас беспрецедентный, поистине золотой век.

А вслед за прибылью, естественно, выросли и объемы различных пожертвований и благотворительных программ, спонсируемых компанией.

"Пожертвование в этом году составит... вот столько"

Так уж совпало, что документ с сертификатом о пожертвовании был при мне, поэтому я просто протянул его учителю.

Учитель какое-то время молча сверлил бумагу взглядом, потеряв дар речи.

"...Мне кажется, или здесь затесался один лишний ноль? Это опечатка?"

"Разве я вам не говорил? Это лекарство для сердца было создано мной исключительно ради того, чтобы заколачивать деньги. Хотя, признаться, я и сам не ожидал, что всё обернется настолько масштабно"

"..."

Мой учитель ещё очень и очень долго не мог оторвать взгляд от этого документа.

Распрощавшись с учителем, я вернулся в поместье.

В прихожей меня уже дожидался старший дворецкий.

"Юный господин. С возвращением"

"Да. Пожалуйста, передайте на кухню, что сегодня я немного опоздаю к ужину"

"Слушаюсь. Ах да, юный господин, пока вас не было, вам доставили письмо"

Старший дворецкий учтиво протянул серебряный поднос.

На подносе лежал один-единственный конверт.

'От стипендиата'

И от кого же?

Вряд ли от Каля, Элли или Валерии — с ними у меня назначена встреча на завтра.

Остальные стипендиаты присылали письма с выражениями почтения буквально на днях.

Видимо, это письмо от одного из них.

Я забрал письмо с подноса и направился в свою комнату.

Стоило мне развязать дешевую, потрепанную бечевку...

...как из конверта выскользнул один-единственный засушенный цветок.

Едва взглянув на него, я тут же понял, от кого послание.

'А, это от Айлы'

Айла.

Младшая сестра Валерии.

Стипендиатка, обучающаяся в старшей школе семинарии, которая, искренне восхищаясь своей матерью, спит и видит себя жрицей-целительницей.

К слову, они с Фрейей ровесницы.

'Смотри-ка, она и в этом году умудрилась вырастить подсолнух'

Айла всегда вкладывала этот цветок в свои письма.

Однажды я имел неосторожность обмолвиться, что мне приятно такое внимание, и с тех пор она шлет их без остановки.

Из-за этого в углу моего рабочего стола уже образовалась небольшая кучка из подсолнухов, присланных этим ребенком.

Я положил на эту кучку ещё один подсолнух и развернул письмо.

Круглый, скачущий почерк. Вне всяких сомнений, это писала Айла.

— Здравствуйте, директор! Это я, Айла.

— В первую очередь, я хочу сказать вам огромное, просто преогромнейшее спасибо за то, что вы спасли мою старшую сестру.

— Если честно, когда я узнала эти новости, я чуть с ума не сошла от страха. Вы даже не представляете, какое облегчение я испытала, когда мне сказали, что вы, директор, лично вырвали мою сестру из лап этих мерзких черных магов, целой и невредимой.

— Мне так неловко, что единственный подарок, которым я могу отблагодарить вас прямо сейчас — это вот этот подсолнух, который я вырастила и засушила в теплице торговой компании.

Похоже, она написала это письмо под впечатлением от инцидента с Валерией.

'Мы же всё равно завтра увидимся'

Все стипендиаты сейчас восстанавливают силы в безопасном месте, предоставленном торговой компанией.

И не только сами стипендиаты, но и их семьи тоже были перевезены туда из соображений безопасности.

Айла сейчас наверняка находится там же, рядом со своей сестрой Валерией.

Я уже заранее разослал уведомления о том, что начиная с завтрашнего дня буду лично обходить пострадавших, так что она не могла об этом не знать.

И всё же то, что она написала мне письмо, несмотря на скорую встречу, было весьма трогательно.

Я продолжил чтение.

— А ещё, директор, со мной случилось кое-что невероятное. Я... я пробудила в себе божественную силу!

— Пока мы жили в месте, предоставленном компанией, мою сестру постоянно мучили кошмары. Я просидела возле неё всю ночь, держала её за руку и молилась... и вдруг из моих ладоней вырвался тёплый, яркий свет!

Ближе к середине письма почерк стал заметно дерганным и сбивчивым.

Казалось, её рука дрожала от переполняющего её восторга.

И я, заразившись её энтузиазмом, едва не издал победный клич.

'Наконец-то она пробудила свою божественную силу'

Предпосылки к этому были видны невооруженным глазом с самого начала.

Способность вырастить подсолнух в месте, куда не пробивается ни единый лучик солнечного света.

Такое под силу далеко не каждому.

И даже если отбросить в сторону законы жанра, в этом мире подобные 'чудеса' считались классическим, проверенным веками методом выявления будущих жрецов-целителей, о котором слагали легенды.

К таким детям постоянно липнут мелкие животные, и они практически никогда не болеют с самого детства.

Чем грандиознее талант будущего жреца-целителя, тем с большей вероятностью у него проявится одна из этих забавных, незначительных особенностей.

— Теперь, если я просто сдам выпускные экзамены в старшей школе и получу диплом, думаю, я смогу поступить на отделение целительства сразу, как только мне исполнится 20!

— Мама радуется этому даже больше меня. У неё божественная сила проснулась поздно, поэтому она и на отделение целительства поступила с огромным опозданием. Она рассказывала, что ей было жутко некомфортно из-за разницы в возрасте с юными однокурсниками, поэтому она говорит, что это огромное счастье, что я пробудилась так рано.

Жрецов условно можно разделить на два типа.

Обычные жрецы, которых мы привыкли видеть повсеместно.

Это самые обыкновенные люди, чья жизнь всецело посвящена служению богам.

Именно этот путь выбирает подавляющее большинство студентов-теологов после окончания семинарии.

И жрецы-целители.

Это те избранные из числа обычных жрецов, в ком пробудилась божественная сила и кто обрел способность творить божественную магию.

Студенты, идущие по пути служения богам и пробудившие в себе божественную силу, могут перевестись на этот путь.

И среди них встречаются возрастные студенты, наподобие мамы Айлы, упомянутой в письме, у которых божественная сила пробуждается с большим запозданием.

К счастью, Айле повезло пробудиться рано, так что ей не придется сталкиваться с подобными трудностями.

— Если честно, я вообще не понимаю, с чего вдруг у меня появилась эта божественная сила. Даже профессора на кафедре теологии никогда не объясняли нам, каковы условия для пробуждения божественной силы.

— Директор, а вы, случайно, не знаете, в чем тут секрет?

Чего не знаю, того не знаю.

Да что там я, даже мой учитель разводит руками в этом вопросе.

Условия пробуждения божественной силы по сей день остаются загадкой.

Судя по тому, что в основном она пробуждается у обычных жрецов, напрашивается логичный вывод, что главным триггером служит вера.

Но, с другой стороны, известны случаи, когда божественная сила вспыхивала у дряхлых стариков или даже младенцев, которые за всю свою жизнь и пары слов молитвы не произнесли. Так что эта теория тоже отпадает.

А если предположить, что божественная сила даруется лишь людям, склонным к альтруизму или самопожертвованию, то статистика безжалостно рушит и этот миф — среди жрецов-целителей хватает и святых, и откровенных подонков, пропорции ровно такие же, как и среди обычных людей.

Уже давно доказано, что этот дар не имеет ни малейшего отношения ни к добрым поступкам, ни к злым деяниям.

Мнения об истинных условиях пробуждения божественной силы до сих пор кардинально расходятся в самых разных направлениях.

Впрочем, сейчас это было не так уж и важно.

— Теперь я могу помогать людям!!

— Пока что я способна использовать только [бодрость], но вы не представляете, как люди радуются, когда я применяю её на них после тяжелого дня!

— Я обязательно стану такой же великой целительницей, как моя мама и как вы, директор, и буду исцелять больных!

— Директор, огромное, просто огромное вам спасибо. Если бы вы не спасли мою сестру, я бы тоже никогда не смогла пробудиться.

— Обещаю, когда мы встретимся в следующий раз, я лично наложу на вас [бодрость]! Это обещание!

— С уважением, Айла.

Главное в этой ситуации то, что 'актив', в который я вложился на самом дне, наконец-то раскрыл свой потенциал и пробудил божественную силу.

И что куда важнее — она не просто жрица-целительница, а ребенок с потенциалом стать самой настоящей святой.

'Если дела будут и впредь идти так хорошо, в этом поколении может появиться ещё одна святая'

Точно так же, как в мире может существовать несколько героев одновременно, в одном поколении может появиться и несколько святых.

Конечно, статус святой не раздают кому попало направо и налево.

Для этого необходимо продемонстрировать поистине грандиозные великие деяния и доказать свой неисчерпаемый потенциал, соответствующий этому титулу.

Но за эту часть я совершенно не переживал.

Айла уже начала ярко сиять, ещё будучи ученицей семинарии.

Стоит мне лишь слегка подтолкнуть её в нужном направлении, и она рванёт вперёд, словно парусное судно, поймавшее попутный ветер.

И в таком случае мне остается сделать лишь одно.

'Нужно просто вписать свое имя рядом с именем Айлы, как я это делал всегда'

Вы хоть задумывались, почему имя Юлиана так прославилось в связи с черной магией и раскрытием нераскрытых дел?

И всё это исключительно благодаря титулу соперника Шарлотты.

После нашей первой встречи с Шарлоттой...

Какой бы инцидент она ни распутывала, она всегда приплетает к этому мое имя.

"Если бы лорд Нихирит был здесь, мы бы раскусили эту загадку в два счета"

"Этим знаниям меня обучил лорд Нихирит"

Благодаря её стараниям моя слава растет как на дрожжах, даже когда я просто безвылазно сижу дома и занимаюсь исследованиями.

А если я иногда выбираюсь из дома, следуя за отцом на его работу, и хотя бы раз демонстрирую свои навыки — окружающие автоматически возводят меня в ранг гения, ничем не уступающего самой Шарлотте.

И тот факт, что никто даже не усомнился в новостях о том, что я сыграл ключевую роль в деле с похищением, совершенным черным магом — это всё тоже плоды этих самых "выступлений".

Поэтому я планировал провернуть с Айлой точно такой же финт и прокатиться на её успехе зайцем.

'Учитель, который вложил в Айлу правильный настрой и заложил фундамент истинного целителя'

Я выжму из этого титула всё до последней капли.

И тогда, чем ярче будут сиять подвиги Айлы, тем выше будет взлетать и слава директора Шуна.

'Айле сейчас семнадцать, верно?'

Семнадцать лет.

На целый год позже того возраста, когда аристократы начинают активно делать себе имя, следуя по стопам своих родителей.

Как правило, выдающиеся жрецы-целители заявляют о себе миру ещё до достижения этого возраста, опираясь на поддержку престижной семьи или своих влиятельных родителей.

Однако мать Айлы лишь недавно была повышена до звания жреца среднего ранга.

Ей будет крайне проблематично подготовить для дочери подходящую сцену, на которой та смогла бы ярко дебютировать и заявить о себе.

Поэтому...

'Придется мне вмешаться и помочь'

Точно так же, как я уже поступал с другими стипендиатами.

Приобщить её к реальной практике через формат стажировки — идея более чем здравая.

И в этом нет ничего невозможного или сложного.

В своей прошлой жизни моей прямой обязанностью было натаскивать толпы ординаторов, параллельно занимаясь исследованиями и проводя многочасовые операции.

Вылепить из одного-единственного человека первоклассного врача... нет, целителя — для меня это задача, не требующая сверхусилий.

'Завтра, когда я встречусь с мамой Айлы во время визита к Валерии, нужно будет переговорить с ней и забрать Айлу под свое крыло'

Уверен, её мама будет просто на седьмом небе от счастья.

----------

Хороший Целитель (3)

Комментарий переводчика:По некоторым причинам я решил внести пару правок в перевод. Вся информация присутствует в закреплённом комментарии под этой главой.

На следующий день

Впервые за долгое время я нацепил свою маску ворона и в одиночестве отправился в общежитие торговой компании.

Верхняя часть Цивитас-Сквера.

Здесь располагался элитный жилой комплекс, который Торговая Компания Меркурий предоставляла своим ведущим исследователям и их семьям.

В данный момент эти апартаменты использовались как временное убежище для наших стипендиатов.

Я вошел в четырехэтажное каменное здание.

Высокие потолки, панорамные окна, безупречно ухоженные интерьеры.

До роскоши поместья на Сэнктум-Хилле, конечно, не дотягивало, но с моей клиникой в Лимбус-Пите ни в какое сравнение не шло.

'Надеюсь, Фрейя без проблем найдет это место?'

Я заранее велел Фрейе приехать сюда ближе ко второй половине дня.

— "А ты разве не со мной поедешь, брат?"

— "С утра я отправлюсь туда как Директор Шун. А ты подъедешь после обеда в качестве младшей сестры Юлиана"

— "Хорошо, брат"

Директор Шун и Юлиан Нихирит — это два совершенно разных человека.

Поэтому мы договорились по возможности избегать совместных перемещений на публике.

'Раз уж я решил четко разграничить свои личности, надо быть осторожным'

Шагая по коридору, я наконец добрался до нужной двери.

Я постучал.

Тук, тук.

"Это Директор Шун"

Из-за двери послышались торопливые шаги.

Слишком уж тяжелые и поспешные для легкой походки Валерии.

Скорее всего, это её мать.

'А ведь если подумать, я же впервые встречаюсь с её матерью лично?'

Пока я об этом размышлял, дверь отворилась.

На пороге появилась женщина в черном одеянии жрицы — опрятная, но с заметными следами изможденности на лице.

В тот самый миг, когда наши глаза встретились из-под тени моей фетровой шляпы, мое тело сковало холодом.

'...Это же она?'

Та самая жрица, которая ассистировала мне в ту злополучную ночь, когда я спасал Фрейю от демонической болезни.

После того как отец клятвенно заверил меня, что принял все необходимые меры для сохранения тайны о событиях той ночи, я благополучно о ней забыл.

Я и в страшном сне не мог представить, что судьба сведет нас вновь при таких обстоятельствах.

'Мир тесен, однако'

Кто бы мог подумать, что жрица, с которой я столкнулся при столь драматичных обстоятельствах, окажется матерью моих стипендиаток?

Впрочем, шокирован был не я один.

Она напряженно вглядывалась в моё лицо, скрытое в тени полей шляпы.

"Д-Директор. П-пожалуйста, проходите"

"Прошу прощения за беспокойство, мэм"

В её дрожащем голосе отчетливо слышался страх по отношению ко мне.

И её можно понять.

Среди целителей статус Директора Шуна был поистине заоблачным.

А уж если учесть, что я являюсь главным спонсором обеих её дочерей, её нервозность была более чем оправданна.

"Как я и предупреждал ранее, я зашел проведать пострадавших. Я могу сейчас увидеться с Валерией?"

"Д-да, разумеется, Директор"

Скованная страхом мать перевела на меня взгляд и осторожно спросила:

"М-мы с вами... случайно, нигде раньше не встречались?"

Моё сердце ухнуло куда-то в пятки.

Но, сохранив невозмутимое выражение лица, я ответил как ни в чем не бывало:

"Какое поразительное совпадение. Знаете, я столько слышал о вас от Валерии и Айлы, что вы мне тоже кажетесь давней знакомой. Должно быть, девочки частенько упоминали обо мне в разговорах с вами?"

"М-м... Полагаю, что так?"

'Как я и думал, искажение восприятия бессильно против банального дежавю'

Искажение восприятия — это магия, препятствующая четкому распознаванию характерных черт объекта.

Проще говоря, это заклинание, мешающее людям провести логическую параллель между голосом, телосложением, манерой речи и конкретным человеком.

Магия лишь блокирует возникновение твердой уверенности в том, что 'Юлиан = Директор Шун', но она не способна полностью стереть смутное чувство дежавю.

Ведь дежавю — это скорее область интуиции, нежели восприятия.

И пока что эта область остается для магии слепым пятном.

'Ну, до тех пор, пока я не сниму шляпу прямо у неё на глазах, всё будет в порядке'

Но это чувство дежавю в конечном итоге так и не перерастет в твердую уверенность.

Если только я сам не раскрою перед ней себя или она не наткнется на неопровержимые улики.

Так что не было никакой нужды накручивать себя и сеять в ней дополнительные подозрения своей излишней нервозностью.

"Сразу после такого травмирующего инцидента меня крайне беспокоит душевное состояние мисс Валерии. Прежде чем я с ней встречусь, не могли бы вы вкратце описать её текущее состояние?"

"Б-благодарю вас за заботу, Д-Директор"

К моему огромному облегчению, подозрения матери на этом исчерпали себя.

Тревога за дочь мгновенно вытеснила все остальные мысли.

"В-Валерия в порядке. Она, конечно, немного вымотана, но в целом её поведение ничем не отличается от обычного"

"Она не замыкается в себе? Проблем со сном не наблюдается?"

"Нет. Наоборот, она заявила, что пока школа закрыта, ей нужно учиться ещё усерднее, и буквально не выпускает учебники из рук, даже когда я пытаюсь её отговорить. Я очень переживаю — не могли бы вы, Директор, поговорить с ней об этом?"

"Непременно"

Следуя за жрицей, я вошел в комнату Валерии.

В комнате с наполовину задернутыми шторами Валерия сидела за письменным столом у кровати, обложившись открытыми учебниками.

Всё в точности так, как и описывала её мать: она была с головой погружена в учебу.

Заметив меня, она захлопнула книгу и выпрямила спину.

"Директор. Добрый день"

"Как твое самочувствие, студентка Валерия?"

"Всё хорошо. Я не получила никаких серьезных травм"

Спокойно ответила Валерия, собирая растрепавшиеся волосы в аккуратный хвост.

"Я бы хотел провести небольшой осмотр, если ты не возражаешь"

"Да, конечно"

Я проверил пульс Валерии и задал несколько стандартных вопросов.

Хорошо ли она спит, не возвращаются ли к ней травмирующие воспоминания о том дне.

Проведя все необходимые тесты, я пришел к выводу, что никаких критических проблем у Валерии не наблюдается.

"С того дня я чувствую себя немного усталой"

"Это абсолютно нормальная реакция организма после спада колоссального нервного напряжения. Хорошенько отдохни, выспись, и ты быстро пойдешь на поправку"

"Благодарю вас, Директор. За то, что спасли нас в тот день, и за то, что предоставили нам это убежище"

"Однако"

Я указал на захлопнутый ею учебник.

"Позволь поинтересоваться, к чему такое рвение к учебе именно сейчас?"

Валерия на мгновение задумалась, а затем заговорила.

"Понимаете... в тот день... когда вы нас спасли, Директор, я кое-что осознала. Что в конечном итоге, если я не добьюсь успеха, я не смогу защитить ни себя, ни Айлу, ни маму"

"Так вот почему ты зубрила именно этот учебник"

Книга, которую она только что читала, была профильным учебником первого курса Геройского Отделения — "Основы Монстрологии".

Насколько я помнил из её досье, Валерия планировала закончить старшую школу и сразу же устроиться бухгалтером в нашу гильдию.

Возможно, из-за специфики этой эпохи курс бухгалтерского учета преподавался в старшей школе, и переход к практической работе здесь начинался на удивление рано.

Но после этого инцидента она резко сменила курс.

'Конечно, через Геройское Отделение пробиться наверх гораздо проще'

Остальные отделения были в основном ориентированы на наследников, продолжающих семейное дело.

Для простолюдина, у которого за душой нет ни гроша, самым быстрым социальным лифтом к дворянскому титулу было поступление на Геройское Отделение и накопление военных заслуг.

Собственно, именно так и рождалось большинство новых аристократических родов.

Эри, судя по всему, тоже метила именно на этот путь.

"Геройское Отделение. Ни за что бы не подумал, что ты выберешь этот путь, студентка Валерия"

"Прошу прощения, Директор. Конечно же, я не отказываюсь от своего обещания перед гильдией. Я обязательно отработаю бухгалтером, как мы и договаривались. Просто... днем я буду посещать занятия, а по вечерам работать в гильдии..."

"В этом нет необходимости"

"Простите?"

"Я сам урегулирую этот вопрос, так что, студентка Валерия, пожалуйста, сосредоточься исключительно на учебе"

Такой график приведет лишь к тому, что она не преуспеет ни там, ни там.

Учиться нужно так, чтобы отдавать этому все силы без остатка.

Я усвоил это на собственной шкуре, когда учился в медвузе.

Стоимость обучения на медицинском факультете всегда была печально известна своей дороговизной.

А уж обучение в частном университете и вовсе грозило разорить любую среднестатистическую семью.

Поэтому нескольким моим однокурсникам приходилось разрываться между подработками и изнурительной учебой, чтобы хоть как-то покрывать расходы.

Видеть, как эти ребята выбиваются из сил — зрелище не из легких.

Именно поэтому одним из пунктов моего списка желаний всегда было создание стипендиального фонда, чтобы такие вот студенты могли учиться, не забивая себе голову мыслями о выживании.

Правда, в прошлой жизни я загнулся от переутомления ещё до того, как успел сколотить для этого нормальный капитал.

"Я хочу увидеть, как студентка Валерия блистает в роли настоящего Героя. С твоим аналитическим складом ума ты могла бы добиться поразительных высот и в роли чародея"

Валерия ошарашенно уставилась на меня.

Прошло немало времени, прежде чем она, тщательно подбирая слова, спросила:

"...Директор, почему вы так добры к нам?"

"Потому что это ответственность взрослого человека"

"Ответственность?"

"Я считаю, что если уж ты начал проявлять доброту, то не имеешь права пренебрегать той ответственностью, которую эта доброта за собой влечет"

Выделение стипендии было исключительно моим решением.

Тогда это казалось мне безобидным решением.

Но именно из-за этого решения эти дети оказались связаны со мной, Директором Шуном.

И в результате подверглись смертельной опасности.

Поэтому я хотел взять на себя полную ответственность за случившееся.

Теперь, когда я точно знал, что Служба Безопасности не ударит палец о палец, чтобы защитить тайны этих детей, я хотел помочь им самостоятельно пробивать себе путь в этом суровом мире.

'Дать заднюю сейчас и заявить, что это не мои проблемы... это было бы не очень'

Протагонист обязан вести себя так, чтобы ему не было стыдно ни перед кем.

Это мое убеждение и кредо, которое я вбил в себя, как осознал свою роль в этом мире.

— "Если они так тебе дороги, ты обязан взрастить их хотя бы до того уровня, когда они смогут защитить себя сами"

Должно быть, именно это и имел в виду мой Учитель.

"Так что, студентка Валерия, отбрось все сомнения и сфокусируйся на учебе. Однако"

"..."

"Ты обязана беречь свое здоровье. Учеба приносит плоды только тогда, когда знания усваиваются свежей головой. А сейчас самое время для отдыха"

"...Спасибо вам"

"Все остальные организационные моменты я обсужу с твоей матерью, так что отдыхай, студентка Валерия"

Валерия отвесила мне глубокий, полный искренней благодарности поклон.

Я удовлетворенно кивнул и поднялся со стула.

"Ах да, я сообщил леди Фрейе ваш адрес. Она обещала заехать во второй половине дня"

"Председатель Студенческого Совета? Вы с ней знакомы?"

"Семья Нихирит выступала щедрым инвестором нашей гильдии ещё до того, как я синтезировал хинин. Наше плодотворное сотрудничество продолжается и по сей день — они являются крупными акционерами гильдии"

"А... то-то я смотрю, Председатель так легко сорит деньгами направо и налево..."

"Тогда набирайся сил до прихода юной леди"

Оставив позади озадаченную Валерию, получившую ответы на все свои вопросы, я вышел из комнаты.

Когда я вернулся в гостиную, жрица уже накрыла стол для чаепития.

Рядом с ней уселась Айла.

Едва завидев меня, лицо Айлы озарилось лучезарной улыбкой, словно подсолнух, потянувшийся к солнцу.

"Директор! Вы прочитали мое письмо?"

"Внимательно прочитал, студентка Айла. Как всегда, благодарю за прекрасный подсолнух"

"Хе-хе. В следующий раз я выращу для вас ещё более красивый!"

От одной лишь её улыбки на душе становилось как-то тепло и уютно.

Неужели именно это чувствуют читатели, когда влюбляются в героинь романтических новелл?

Возможно, на фоне всей этой беспросветной чернухи...

...такие искренние, чистые улыбки кажутся по-особенному притягательными.

Разумеется, притягательными исключительно с гуманистической точки зрения, а не в романтическом смысле.

Я сел напротив Айлы и жрицы.

Приняв чашку чая и сделав небольшой глоток, я перешел к главной цели моего сегодняшнего визита.

"Мэм, у меня есть к вам предложение"

"...Да. Какое предложение, Директор?"

"Я слышал, что студентка Айла пробудила свою божественную силу"

"..."

"Поэтому я бы хотел взять вашу дочь в свои ученицы"

Мой сегодняшний визит был обусловлен не только желанием проверить их самочувствие, но и твердым намерением официально взять Айлу под свое крыло.

Глаза жрицы распахнулись от шока.

Её зрачки заметались, словно в приступе паники.

Внезапно она низко склонила голову.

Долгое время она молча смотрела на свою чашку.

И наконец, с трудом подбирая слова, произнесла:

"Если быть до конца откровенной... я бы хотела отказаться. На мою дочь напали только за то, что она получала от вас стипендию. Если она станет вашей ученицей... не подвергнет ли это её ещё большей опасности?"

Я не стал ей возражать.

Её страх был абсолютно естественным и обоснованным.

Стать мишенью для черного мага — тяжелая ноша даже для влиятельного аристократа.

Что уж говорить о простой жрице из числа простолюдинов.

"Директор. Я всего лишь обычная мать, которая хотела, чтобы её дочери жили тихой и спокойной жизнью в безопасности. Но вокруг нас продолжают всплывать всё новые и новые жуткие тайны. Честно говоря, я боюсь даже представить, что нас ждет, если я приму ваше предложение"

Жрица до побеления костяшек стиснула чашку.

"Однако"

Она судорожно вдохнула.

"Всё это время я внимательно наблюдала за тем, как вы относитесь к Валерии и Айле, Директор"

Жрица подняла на меня глаза.

"Вы ведь хотите, чтобы эти дети научились защищать себя сами, не так ли?"

"Да, всё именно так"

"Тогда..."

Жрица перевела взгляд на Айлу.

"Пусть решение принимает сама Айла"

"..."

"Как мать, я не имею права стоять на пути у мечты собственного ребенка"

Жрица крепко сжала руку младшей дочери.

"Айла. Чего хочешь ты сама?"

"Мам..."

"Не думай обо мне"

Жрица через силу выдавила из себя ободряющую улыбку.

"Всё хорошо. Мама теперь полноправная жрица среднего ранга. Я искренне хочу, чтобы Айла делала то, к чему лежит её душа"

Айла опустила голову, погрузившись в раздумья.

Повисло довольно долгое молчание.

И когда она наконец подняла голову, голос маленькой девочки прозвучал удивительно твердо и уверенно.

"Мама"

"Да"

"Я всё равно хочу стать таким же целителем, как ты и Директор Шун"

В этих словах крылся глубокий подтекст.

Семнадцать лет.

Вес решения, принятого подростком, который уже успел познать суровые реалии этого мира, был отнюдь не шуточным.

"Я обязательно стану великим целителем и своими собственными руками вылечу сестру, тебя, мам... и всех больных людей"

Жрица закрыла глаза.

Вероятно, материнское сердце подсказывало ей лучше кого бы то ни было: талант её дочери не удержать в рамках обыденной, серой жизни простолюдина.

Нет.

Будучи жрицей, она просто не могла не понимать истинного значения 'цветущих подсолнухов'.

До встречи со мной этот талант был надежно спрятан за непреодолимыми барьерами из неподъемной платы за обучение и невозможности найти достойного наставника.

"...Хорошо"

Жрица открыла глаза и с нежностью посмотрела на дочь.

Затем она перевела взгляд на меня и сказала:

"Пожалуйста, позаботьтесь о нашей младшенькой"

"Обещаю. Я приложу все усилия, чтобы студентка Айла превзошла меня в области целительства"

Услышав это, мать лишь горько усмехнулась.

Было очевидно, что она мне не поверила.

Но я не бросал слов на ветер.

'Придет время, и этот ребенок действительно превзойдет меня'

Такова участь большинства наставников.

Точно так же, как мастера боевых искусств мечтают, чтобы их ученики превзошли их и прославили школу...

...точно так же, как аристократы жаждут, чтобы их дети унаследовали тайную магию и приумножили славу рода...

Конечная цель любого истинного учителя — чтобы его ученики стояли на его плечах и тянулись к звездам.

И я в этом плане не исключение.

Одна лишь мысль о том, что моя ученица впитает все мои знания и продвинет медицину далеко вперед, вызывает у меня неописуемый восторг.

"Я даю вам свое слово, мэм. Студентка Айла непременно превзойдет меня"

У меня нет ни капли божественной силы.

А у Айлы она есть.

Современная медицина не способна отрастить отрубленную руку.

А в арсенале божественной магии имеются заклинания для восстановления отсеченных конечностей.

Потенциальный потолок нашего развития просто несопоставим.

"Так что, прошу вас, мэм, верьте в свою дочь"

Выслушав мои слова, жрица с решительным видом кивнула в знак согласия.

Когда встреча с родителями подошла к концу и Айла удалилась в комнату к сестре...

За обеденным столом остались лишь мы вдвоем: я и жрица.

Она заменила остывший чай на свежезаваренный и осторожно начала:

"Директор. Могу я задать вам ещё один вопрос?"

"Конечно, спрашивайте"

"...Позвольте узнать, по какой причине тайна юного господина Юлиана должна оставаться под таким строгим запретом?"

Признаюсь, я был немного обескуражен.

Такого вопроса я точно не ожидал.

И уж тем более не думал, что она спросит об этом так прямолинейно.

Но, разумеется, это удивление носило исключительно позитивный характер.

Теперь мне стало кристально ясно, от кого Валерия и Айла унаследовали свою честность и прямоту.

'Раз уж мы оказались в одной лодке, скрывать от неё правду нет никакого смысла'

Понимание истинных мотивов наверняка послужит для неё дополнительной мотивацией.

Быстро подобрав нужные слова, я ответил:

"Лекарство для лечения демонической болезни, созданное юным господином, всё ещё находится на стадии разработки. Если мы преждевременно заявим о нем миру в его нынешнем, сыром виде, последствия будут катастрофическими"

"Простите?"

"Религиозные фанатики и аристократы тоже вряд ли останутся в стороне. Но лично меня больше всего пугает то, как этой информацией могут распорядиться черные маги"

Само по себе объявление об исследованиях не является проблемой.

Я мог бы выступить с этим заявлением от имени Директора Шуна, оставив Юлиана в тени.

На данном этапе репутация Директора Шуна вполне способна выдержать подобный резонанс.

Но вот потенциал злоупотребления плодами этих исследований был поистине чудовищным.

"Если в народ просочится обрывочная, недостоверная информация, тут же повылезают шарлатаны, клянущиеся, что умеют лечить демоническую болезнь. Они начнут впаривать людям пустышки под видом панацеи, или, что ещё хуже, станут заманивать отчаявшихся под предлогом исцеления, чтобы затем использовать их как живой материал для черной магии"

Вот почему я так отчаянно хотел сохранить всё в секрете.

Слей мы эту информацию раньше времени, и город моментально наводнили бы всевозможные мошенники и сектанты.

Вместо того чтобы случайно создавать проблемы, я принял твердое решение: я раскрою информацию об излечении демонической болезни только тогда, когда лекарство от неё будет доведено до абсолютного совершенства.

"Это нужно не только ради безопасности юного господина. Эта тайна должна строго охраняться ради моего, вашего и всеобщего блага. В противном случае стрелы всеобщего гнева и критики неминуемо полетят в нашу сторону"

Лицо жрицы на глазах потеряло все краски.

Чай в её чашке пошел мелкой рябью, словно от землетрясения.

Спустя мучительно долгую паузу она с трудом выдавила из себя:

"...Директор"

"Да"

"Если честно... в последнее время меня постоянно мучают боли в животе..."

Она перечислила ещё целый букет сопутствующих симптомов.

"...Вы думаете, это какая-то серьезная болезнь?"

"Вас часто мучает изжога?"

"Да..."

"Усиливается по ночам?"

"Да"

"Это стрессовый гастрит"

Ох, беда.

Похоже, груз тайн, нагромождающихся одна на другую, окончательно доконал её нервную систему.

Наверное, я бы отреагировал точно так же, если бы Президент США вдруг скинул мне в личку коды запуска ядерных ракет.

"Я пришлю вам продукты, полезные для желудка"

"Благодарю вас, Директор"

И как так вышло, что хотя протагонистом в этом жанре недопониманий являюсь я...

Всю тяжесть и прелесть роли "бедного простолюдина" взвалила на себя именно мать девочек?

Чувство вины заставило меня пообещать себе, что отныне я буду заботиться о ней с удвоенным усердием.

Несколько дней спустя.

"Я ушла!"

Настал день первой встречи с Директором Шуном в роли ученицы.

Сердце Айлы радостно трепетало, когда она садилась в канатную дорогу, идущую от Цивитас-Сквера вниз, в Лимбус-Пит.

По мере спуска за окном начали разворачиваться совершенно незнакомые, пугающие пейзажи.

Самое дно столицы, зажатое в тиски высоченных медных стен.

Место, где ядовитый смог скапливался гуще всего.

Тот самый район, к которому взрослые, включая её собственную мать, строго-настрого запрещали ей даже приближаться.

Но для девочки, смотревшей на этот мир широко распахнутыми, лишенными предубеждений глазами, даже эта мрачная яма казалась по-своему притягательной и интересной.

'Ничего себе...'

Спускаясь от респектабельного Цивитас-Сквера в удушливый Лимбус-Пит.

Её внимание привлекли весьма специфические вывески.

⟨Цивитас Сектор 3 — Аффилированная клиника Меркурий⟩

⟨Цивитас Сектор 7 — Аффилированная клиника Меркурий⟩

⟨Лимбус-Пит Сектор E — Аффилированная клиника Меркурий⟩

От Цивитаса и до самого Лимбус-Пита.

Подобные клиники вырастали по всей столице словно грибы после дождя.

И всеми ими заправляла Торговая Компания Меркурий.

В этих заведениях проводились клинические испытания новейших препаратов гильдии, а лечение обходилось пациентам в сущие копейки по сравнению с ценами в обычных медицинских центрах.

Ходили даже слухи, что тем, у кого за душой не было ни гроша, лекарства и вовсе выдавали бесплатно.

'И всё это создал Директор Шун'

Масштаб влияния этого человека поистине поражал воображение.

Каждая такая клиника была была открыта под именем Директора Шуна.

Вакцины, хинин, виагра. Все чудо-препараты, вышедшие из-под пера этого гения, гордо красовались на полках аптек при этих клиниках.

Шагая по улице, Айла вспомнила лица своих подружек по духовной семинарии.

'Серин и Лена тоже как-то проболтались, что мечтают устроиться на работу в гильдию'

Среди студентов-теологов, первыми пробудивших в себе божественную силу ещё в семинарии, должность эксклюзивного целителя в Торговой Компании Меркурий считалась пределом мечтаний.

Изначально количество раз, когда жрец-целитель мог применить божественную магию за один день, было жестко ограничено.

Будь то заклинание [Бодрость] или Малое Исцеление — стоило тебе исчерпать свой лимит, и ты становился абсолютно бесполезен до конца дня.

Но работа в гильдии в корне меняла эти правила.

Исчерпав лимит божественной магии, целитель мог продолжить прием пациентов, опираясь на революционные препараты, поставляемые гильдией.

Естественно, их доходы просто взлетали до небес по сравнению с теми жрецами, кто полагался исключительно на дарованную богами силу.

Вот почему среди юных, амбициозных целителей, только-только выпустившихся из семинарии, должность эксклюзивного целителя гильдии пользовалась бешеной популярностью.

Разумеется, видящая во всем лишь свет и добро Айла истолковала причины этой популярности на свой, весьма идеалистичный лад.

'Мои подруги тоже хотят помогать людям всеми доступными способами. Мне нужно учиться у Директора с удвоенным усердием, чтобы не отставать от них'

"Юная леди, мы у входа в сектор D"

В этот момент мужчина, вышагивающий впереди, вырвал её из раздумий.

Зверолюд-гиена с весьма пугающей наружностью.

Длинные серые волосы, небрежно зачесанные назад, угловатое лицо, покрытое густой щетиной, и наполовину оторванное ухо.

Судя по первому впечатлению, этот тип был словно списан с портрета преступника, за голову которого назначена солидная награда в Гильдии Авантюристов.

Но Айла знала, насколько добрым и отзывчивым был этот человек.

С того самого момента, как она вышла из дома и до сих пор этот суровый на вид дяденька-зверолюд терпеливо и доброжелательно отвечал на все её бесконечные вопросы.

— "Дяденька, а все эти вывески клиник 'Меркурий' принадлежат Директору?"

— "Нет, мисс. Их развесила сама гильдия. Хотя, конечно, всё это стало возможным исключительно благодаря заслугам нашего Директора."

— "Дяденька, вы ведь зверолюд, да? Откуда вы родом?"

— "Я родился и вырос здесь, в секторе D. И только благодаря Директору мой родной район превратился во вполне пригодное для жизни место. Я по гроб жизни буду ему за это благодарен."

— "Вы не могли бы как-нибудь провести мне экскурсию по сектору D?"

— "С превеликим удовольствием. Я знаю каждый закоулок в этих краях, так что, если надумаете, мисс, я с радостью организую вам абсолютно безопасную экскурсию."

Поначалу она немного побаивалась из-за его устрашающего вида.

Но всё, начиная от его манеры общения и заканчивая поступками...

...выдавало в нем добродушного и заботливого дядьку.

'Он даже говорил, что близко общается с сестренкой Эрикой'

Значит, он стопроцентно хороший человек.

Наверное, жизнь его просто изрядно потрепала, отсюда и все эти шрамы.

Как она и думала.

Директора Шуна окружают исключительно хорошие и светлые люди.

"Тсс. Эй, а ну пшел вон. Какая ещё, к черту, плата за крышу? Глаза разуй, не видишь, я сопровождаю важную гостью? Идиот"

Наблюдая за тем, как владельцы местных лавок с уважением кланяются этому дяденьке, когда он проходит мимо, она лишь утвердилась в мысли, что он, должно быть, весьма уважаемый и популярный человек в этом районе.

Айла была в этом абсолютно уверена.

"Вот мы и на месте, мисс. Клиника D-1"

Дяденька-зверолюд остановился как вкопанный.

Айла задрала голову, рассматривая внушительное здание.

⟨Клиника D-1⟩

Стеклянные окна двухэтажного каменного здания сверкали чистотой, словно их только что установили.

А прямо над входом гордо красовался герб Торговой Компании Меркурий.

Дяденька-зверолюд с нескрываемым благоговением взирал на обновленное строение.

"Вы не поверите, но когда-то это здание было захудалой, обшарпанной ночлежкой. А теперь гляньте — блестит как новенькая монета"

Айла переступила порог, и её глаза радостно засияли.

Внутри оказалось гораздо просторнее, чем можно было предположить снаружи.

Уютная зона ожидания, светлый смотровой кабинет, аптечный пункт, а в самом конце коридора виднелась дверь с интригующей табличкой "Операционная".

В зоне ожидания скромно сидело несколько пациентов, а люди, по всей видимости, штатные целители клиники, деловито сновали туда-сюда.

'Именно здесь Директор вершит свои чудеса'

Её сердечко взволнованно забилось.

С сегодняшнего дня она тоже начнет здесь учиться и постигать тайны врачевания.

И в этот самый момент.

Человек в маске ворона стремительным шагом вышел из глубины коридора.

Директор Шун.

Закатав рукава рубашки, он тщательно мыл руки в растворе извести у самого входа.

Едва завидев его, Айла уже собиралась радостно помахать рукой.

Но Директор Шун заговорил первым.

"Студентка Айла. Рад тебя видеть. Прошу прощения, что не смог встретить тебя лично. Этим утром поступил крайне тяжелый экстренный пациент"

"Что вы, Директор, всё в порядке!"

"Ах да, ты ведь умеешь применять Малое Исцеление?"

Вопрос застал её врасплох.

Айла растерянно моргнула.

"Н-нет. Моя божественная сила пробудилась только вчера... Пока что я освоила лишь заклинание [Бодрость]"

Директор Шун задумчиво кивнул.

"Этого будет вполне достаточно"

"Простите?"

"Я как раз собирался провести краниотомию пациенту, поступившему после тяжелого падения. Полагаю, с помощью [Бодрости] ты вполне сможешь ассистировать мне в остановке кровотечения, верно?"

Директор Шун указал клювом своей маски на манящую дверь с надписью 'Операционная'.

"Если у тебя есть желание понаблюдать за процессом..."

Его слова были прерваны криком, донесшимся из операционной.

"Доктор Шун! Кокаиновая анестезия подействовала!"

"Иду"

Директор Шун стряхнул капли известкового раствора с рук, прижал их к груди и произнес:

"Если хочешь посмотреть — милости прошу. Проходи"

Его спина скрылась за дверями операционной.

Айла в нерешительности застыла на пороге.

Краниотомия.

Будучи студенткой духовной семинарии, которая пока ещё была абсолютным профаном в целительстве, она не имела ни малейшего представления о том, что это за процедура.

Но благодаря курсу древнего имперского языка, который она зубрила в семинарии, она смогла уловить этимологию этого пугающего термина.

Кранио...

На древнем имперском это означало 'голова'.

'Операция... на голове?'

В мире божественной магии, где удаление пораженных тканей и их последующее магическое восстановление считались фундаментом хирургии, голова всегда оставалась той запретной зоной, к которой боялись даже притронуться.

Всё потому, что если ты отрубишь пациенту голову, он благополучно отправится на встречу с Создателем задолго до того, как ты успеешь наложить заклинание регенерации.

И Директор Шун только что заявил, что собирается оперировать именно эту зону.

Внезапно в её памяти всплыли слова, недавно оброненные сестрой.

— "Директор Шун буквально засунул руку в грудь Каля и вправил ему легкое. И всё это без капли божественной магии."

Как только эти мысли сложились в единую картину, разум Айлы затопило одно-единственное желание.

'...Я хочу это увидеть'

Хотя перед пациентом ей было до глубины души, просто невыносимо стыдно за подобные мысли.

Но для Айлы это выглядело как уникальный шанс, посланный самими небесами.

"Да! Я хочу посмотреть!"

Айла сорвалась с места и побежала к дверям операционной.

Но стоявший на страже у входа охранник — Отто — преградил ей путь.

"Минуточку, минуточку. Прежде чем войти, хорошенько вымойте руки, студентка"

"Простите?"

"Прямой приказ Директора. И под ногтями тоже не забудьте. Максимально тщательно"

"Поняла!"

Следуя строгим инструкциям Отто, Айла вернулась к раковине у входа и принялась яростно оттирать руки известковым раствором.

Зверолюд-гиена — Ванчо — молча наблюдавший за всей этой сценой со стороны, лишь покачал головой.

"Да уж... и почему все эти целители такие отбитые на всю голову бесстрашные психи?"

Ванчо развернулся и направился к выходу.

"Не зря говорят, что среди тех, кто якшается с магией, нормальных людей днем с огнем не сыщешь. Лично я бы на такое даже под дулом пистолета не подписался"

Оставив за собой этот поток недовольного ворчания, фигура зверолюда-гиены скрылась за дверями клиники.

----------

Хороший Целитель (4)

Всего пару мгновений назад мы с Айлой столкнулись в коридоре.

Будь моя воля, я бы с удовольствием провел ей полноценную экскурсию по клинике в её первый же день.

Но обстоятельства распорядились иначе.

"Доложите состояние пациента"

"Мужчина, на вид лет сорока, сорвался с высоты на стройке. Уровень сознания стремительно падает, зафиксировано начало расширения левого зрачка"

За прошедшие несколько месяцев этот целитель, прошедший в нашей клинике интенсивный курс по лечению инсультов, докладывал четко и по делу.

Конечно, по меркам медицины двадцать первого века это был далеко не лучший уровень.

Но для реалий этой эпохи такой уровень брифинга был просто великолепен.

"Размер расширения зрачка?"

"Восемь миллиметров"

"Принято"

Я бегло осмотрел голову пациента.

Зона, запланированная для хирургического вмешательства, была уже выбрита и обработана антисептиком.

Младшие целители-ассистенты оперативно всё подготовили ещё до моего прихода.

Как-никак, мы бок о бок работаем уже не первый месяц.

Так что теперь мы понимали друг друга с полуслова, действуя как единый механизм.

"Сколько минут прошло с момента применения кокаина?"

"Ровно пять минут"

"Тогда приступаем к краниотомии"

Я подхватил скальпель с инструментального столика.

Мой уникальный скальпель, который я довел до ума путем бесчисленных доработок серебряных бритвенных лезвий.

Кончик лезвия мягко коснулся крошечного бугорка прямо перед слуховым проходом пациента.

Взяв его за отправную точку, я провел плавную, широкую дугу, огибающую ушную раковину и уходящую вверх, к самой макушке.

Я сделал разрез в форме знака вопроса.

Тонкая, едва заметная красная линия разреза начала стремительно набухать и расширяться.

Я немедленно скомандовал целителю-ассистенту:

"[Бодрость]"

"[Бодрость]"

Целитель-ассистент, словно эхо, повторил мою команду и направил поток божественной магии прямо на линию разреза.

[Бодрость] — это заклинание даже более низкого порядка, чем 'Малое Исцеление'.

Уровень, при котором ты просто омываешь рану чистой святой энергией, без использования каких-либо катализаторов, символов или сложных формул.

Именно благодаря своей простоте его эффекты ограничиваются лишь остановкой капиллярных кровотечений и легким снятием усталости.

Но этого было более чем достаточно, чтобы остановить кровотечение из свежего разреза.

"Пинцет"

"Пинцет"

Я крепко ухватился за края разреза и аккуратно оттянул кожный лоскут волосистой части головы.

Под ним обнажилась ослепительно белая кость черепа.

"Дайте молоток и долото"

"Слушаюсь"

Я прицелился гвоздем точно в череп.

Вообще-то, для этих целей существует специальный инструмент — 'трепан', эдакая медицинская дрель для костей черепа.

Но местные мастера так и не смогли сообразить, как его сделать.

Пришлось выкручиваться с помощью молотка и гвоздя.

Тук, тук!

Сначала я проделал в кости небольшие насечки.

"Штопор"

Затем принялся сверлить отверстия инструментом, подозрительно напоминающим винный штопор.

Может показаться, что если не рассчитать силу и вогнать его слишком глубоко, последствия будут катастрофическими.

Собственно, этот вопрос мне частенько задают другие целители.

И мой ответ всегда остается неизменным.

— "Тогда это будет весьма досадно"

В мире, где я жил раньше, черепа вскрывали именно так.

Современные хирургические трепаны, конечно, оснащены механизмом автостопа, срабатывающим при касании мозга, но это всё-таки технологии двадцать первого века.

А в романтичном двадцатом веке нейрохирургия вершилась именно с помощью гвоздей, молотков и штопоров.

А если рука дрогнет и ты допустишь ошибку?

Что ж, придется записать это в графу 'жертвы во имя развития медицины'.

Так или иначе.

Вдоль намеченного контура черепа я проделал пять аккуратных отверстий.

"Пила Джильи"

Мне подали тонкую, но невероятно прочную проволочную пилу.

Баснословно дорогая игрушка с напылением из мифрила — классического фэнтезийного металла.

Я продел пилу в первое отверстие и вывел её через второе.

Крепко ухватившись за ручки обеими руками, я начал пилить: вжик-вжик.

Повторив эту процедуру несколько раз, я получил четкий, сплошной пропил в черепной кости.

"Элеватор"

Я вставил плоскую лопатку элеватора в зазор костного лоскута, выпиленного по пунктирной линии.

Слегка надавив на инструмент, используя принцип рычага...

Хрясь.

Операция "открой крышечку" прошла успешно.

"Поместите костный лоскут в физраствор"

Извлеченный фрагмент черепа благополучно отправился в емкость с солевым раствором.

Настало время осмотреть мозг.

"Гематома весьма обширная"

Темно-багровый сгусток крови, скопившийся под мозговыми оболочками, давил на ткани мозга.

И пока я внимательно осматривал гематому, я внезапно почувствовал чье-то присутствие за спиной.

Это была Айла.

Вжавшись спиной в стену, она неотрывно, словно завороженная, следила за ходом операции с безопасного расстояния.

С лица девочки сошли все краски, она была бледна как полотно.

Вполне типичная реакция студентов-медиков, впервые оказавшихся в операционной или на занятиях по анатомированию.

"Студентка Айла"

Услышав свое имя, Айла нервно вздрогнула.

"Обычно другие студенты-теологи падают в обморок уже на этом этапе. А вот студентка Айла, я погляжу, держится молодцом"

Время от времени другие целители приводили в нашу клинику своих знакомых или детей.

Подавляющее большинство из них были студентами семинарий, грезившими о карьере целителя.

И абсолютное большинство из них валилось без чувств прямо на пол, едва завидев подобную сцену.

Но Айла даже не пошатнулась.

"Тебе правда не дурно от этого?"

Айла отрицательно помотала головой.

"Вот и славно. Но если почувствуешь, что больше не можешь терпеть — сразу скажи"

Я прекрасно понимал, что для ребенка, только вчера пробудившего свою божественную силу, это слишком суровое испытание.

Но это была реальность, с которой ей рано или поздно пришлось бы столкнуться лицом к лицу.

Это было своеобразное боевое крещение, через которое она обязана была пройти, пусть даже не в моей операционной.

Судя по байкам, которые травили мне целители, новоиспеченные лекари в обязательном порядке проходят через подобные "обряды посвящения".

Им показывают картины или иллюзии, содержащие самые чудовищные и кровавые сцены, или же заставляют присутствовать при настоящих операциях, чтобы выковать в них стальную выдержку.

Говорят, без этой психологической закалки они просто сломаются в самый критический момент.

"Раз уж ты тщательно продезинфицировала руки и зашла сюда, ни к чему ими не прикасайся. Просто стой там. Совсем скоро тебе предстоит принять непосредственное участие в операции"

"Д-да...."

Оставив Айлу слабо кивать в ответ.

Я сразу перешел к следующему этапу.

"Иссечение твердой мозговой оболочки. Приготовьте аспиратор"

"Аспиратор готов"

Я приложил скальпель к твердой мозговой оболочке и сделал крестообразный надрез.

Бульк.

В тот самый миг, когда мембрана разошлась, скопившаяся под ней кровь — субдуральная гематома — хлынула наружу.

Кровяной сгусток, до этого запертый между мозгом и твердой оболочкой, вырвался на свободу единым потоком.

"Аспирация"

"Аспирация"

Целитель-ассистент, повторив команду, поднес трубку ручного аспиратора прямо к скопившейся в мозгу крови.

С характерным шипящим звуком аппарат принялся откачивать густую жидкость.

А я тем временем снова обернулся к Айле.

"Студентка Айла"

"Да!"

"Ты знаешь, почему Магией Исцеления невозможно вылечить пациентов с черепно-мозговыми травмами?"

"Я... я не знаю!"

Ещё бы.

Она всё ещё студентка теологической школы, а не ученица отделения целительства.

Я повысил голос, обращаясь не только к Айле, но и ко всем присутствующим в операционной целителям, чтобы они закрепили пройденный материал.

"Исцеление — это магия, заживляющая раны. Она безупречно справляется с регенерацией разорванных кровеносных сосудов или сращиванием сломанных костей"

Пока ассистент продолжал качать помпу, откачанная гематома скапливалась в специальной мерной емкости.

"Но Исцеление не способно удалить кровь, которая уже скопилась в полостях. Равно как и вывести из организма токсины"

Исцеление — это регенерация.

А не удаление или очищение.

"Этот пациент потерял сознание из-за того, что кровь, скопившаяся в его черепе, оказывала критическое давление на мозг. И даже если вы восстановите порванные кровеносные сосуды с помощью Исцеления, та кровь, что уже успела вытечь наружу, никуда не денется и продолжит давить на мозговые ткани"

Я указал на гематому, стремительно исчезающую в трубке аспиратора.

"Именно поэтому мы вскрываем черепную коробку вот так, напрямую, чтобы вывести эту кровь"

"А-а-а...."

"До того, как я подробно разъяснил этот хирургический метод, его ошибочно принимали за черную магию. Я ведь прав, ассистент?"

"Ха-ха-ха...."

Целитель-ассистент нервно и сухо усмехнулся.

Когда эти люди впервые услышали о том, что я собираюсь вскрывать пациентам черепа, этот самый человек допытывался у меня, уж не черной ли магией я промышляю.

Но стоило мне лишь объяснить принцип, как все недопонимания улетучились сами собой.

"Ну, когда Директор внезапно заявляет, что нам нужно вскрыть череп пациенту без сознания и поковыряться в его мозгах, не удосужившись объяснить никаких принципов...."

"Неужели я выразился именно так?"

Что-то я такого не припоминаю.

В любом случае.

"Ну как, тебе уже немного лучше?"

Спросил я, оценивающе вглядываясь в лицо Айлы.

Айла кивнула.

Цвет её лица действительно стал гораздо здоровее, чем пару минут назад.

"Тот самый, парализующий страх при первом посещении операционной — это всего лишь мгновение"

Я продолжал говорить, не отрываясь от осмотра поверхности мозга в поисках источника кровотечения.

"Причина, по которой людям так невыносимо смотреть на подобные жестокие сцены, кроется в том, что на подсознательном уровне за этими действиями они видят чей-то злой умысел. Но стоит им лишь осознать, что перед ними разворачивается не акт насилия, а отчаянная борьба за спасение человеческой жизни, как восприятие той же самой картины меняется кардинально"

Я бросил на Айлу быстрый взгляд.

"Что скажешь? Теперь, когда ты знаешь, зачем именно мы вскрываем череп... эта операция всё ещё кажется тебе такой же жуткой, как в самом начале?"

Айла отрицательно покачала головой.

"Нет.... Теперь мне стало гораздо легче"

"Разве это не поразительно? То, насколько сильным делает человека его внутреннее благородство. Опираясь лишь на чистые, искренние намерения и непоколебимую веру, мы способны обрести истинное мужество"

Айла утвердительно кивнула.

Словно полностью разделяя мои слова, целители-ассистенты тоже молча закивали.

По сути своей, толерантность врача всегда прямо пропорциональна его знаниям.

Почему эта операция жизненно необходима.

Почему этот человек прямо сейчас умирает.

Что именно я могу сделать для его спасения.

Чем глубже ты понимаешь эти фундаментальные вещи, тем крепче становится твоя профессиональная выдержка.

Конечно, встречались и такие однокурсники, которые даже осознавая всё это до мельчайших деталей, всё равно падали в обморок в операционной, но с врожденной предрасположенностью ничего не поделаешь.

"Отлично. А теперь, студентка, подойди-ка поближе"

Пока мы вели эту поучительную беседу, аспирация была успешно завершена.

Я также сумел обнаружить тот самый злосчастный, кровоточащий сосуд.

Левая теменная доля, верхняя область.

Была разорвана мостиковая вена.

Я оперативно перевязал несколько участков вены хирургической нитью, после чего подозвал Айлу.

"Студентка Айла. Ты ведь говорила, что уже умеешь применять [Бодрость], верно?"

"А? Да...."

"Итак, учили ли тебя тому, что [Бодрость] изначально обладает кровоостанавливающим эффектом?"

Айла отрицательно помотала головой.

"Нам говорили, что для остановки кровотечения требуется как минимум 'Малое Исцеление'. А [Бодрость] следует применять исключительно для снятия усталости и восстановления выносливости"

"Абсолютно верно. Ты отлично усвоила материал. Это классический ответ из учебника"

Я указал на перевязанную мной мостиковую вену.

Благодаря перевязке хирургической нитью кровотечение остановилось.

Но сам сосуд так и не сросся.

Стоит только нитям ослабнуть, и кровь хлынет с новой силой.

"А теперь попробуй наложить [Бодрость] прямо здесь"

Рядом с перерезанным кровеносным сосудом.

Я ткнул пальцем прямо в место разрыва.

"...Сюда?"

"Да. Как насчет того, чтобы применить [Бодрость] на этот участок, который я перетянул нитью?"

Айла нерешительно протянула руку.

С её дрожащих кончиков пальцев сорвалось мягкое, едва уловимое свечение.

И в тот самый миг, когда святая энергия Айлы коснулась перевязанного участка, разорванная вена слабо задергалась.

Вскоре разрыв в сосуде бесследно затянулся.

Айла, похоже, ещё не осознала, что именно только что произошло.

Поэтому я снял нить, чтобы показать ей результат.

"Видишь? Кровотечение полностью остановлено с помощью обычной [Бодрости], не так ли?"

"А? Но как... как такое возможно?"

"Потому что были созданы все необходимые условия"

Божественная магия — это, в конечном итоге, лишь одна из ветвей магии как таковой.

Единственное отличие заключается в используемом ресурсе — божественной энергии. Что же касается катализаторов, символизма и соблюдения условий — базовые принципы абсолютно идентичны классической магии.

"Послушай, студентка Айла. Если ты попытаешься разжечь с помощью магии сырое полено и совершенно сухое полено, какое из них загорится быстрее?"

"Сухое, так?"

"Именно. Для сухого полена хватит и простейшей магии огня низшего порядка, а вот чтобы поджечь сырое — потребуется в разы больше маны и куда более сложные рунные формулы"

Ярчайшим примером тому служили эпидемные проклятия, стремительно уходящие в небытие.

Из-за коллективного иммунитета, сформированного благодаря массовой вакцинации, объем маны, требуемый для сотворения подобных проклятий, взлетел до небес.

Именно по этой причине маги, специализирующиеся на наслании эпидемий, так отчаянно жаждали моей смерти.

Эта операция была прямым продолжением и развитием данного принципа.

"Со святой магией всё обстоит точно так же. Если грамотно подготовить почву и соблюсти все условия, можно сотворить то же самое чудо, затратив куда меньше божественной силы и применив святую магию более низкого порядка"

Если у тебя под рукой бочка с горючим, ты сможешь добиться разрушительной мощи заклинания среднего порядка, используя лишь слабенький огонек.

Если ты находишься на холодном Севере, то сможешь кастовать куда более разрушительные заклинания льда, тратя при этом в разы меньше маны.

А пациента, которому своевременно и грамотно оказали первую медицинскую помощь, можно излечить святой магией даже при воздействии минимального количества божественной энергии.

В некоторых случаях пациента с обширным кровоизлиянием в мозг можно буквально вытащить с того света, используя одно лишь Малое Исцеление.

"Именно в этом направлении и развивалась исцеляющая магия до сегодняшнего дня. И эта самая перевязка вен — наглядная демонстрация данной техники"

Кровеносный сосуд, из которого хлещет кровь, крайне сложно заставить регенерировать даже с помощью 'Высшего Исцеления'.

Но если место разрыва плотно стянуто и сшито хирургической нитью, сосуд может без проблем срастись даже от слабенькой [Бодрости].

Разумеется, это сработало лишь потому, что сосуд был просто надорван, а не рассечен полностью.

"Ну что, давай закругляться?"

После этого я окончательно регенерировал все рассеченные кровеносные сосуды с помощью Малого Исцеления.

С остальными повреждениями Айле было пока не справиться.

Возможностей [Бодрости] хватало лишь на регенерацию слегка надорванных вен.

Всё остальное требовало вмешательства как минимум Малого Исцеления.

Успешно завершив регенерацию сосудов и полностью остановив кровотечение...

"Как только спадёт отёк мозга, через пару-тройку дней мы вернём костный лоскут на место"

Поскольку ткани мозга были сильно воспалены и отекли, я принял решение временно укрыть их лишь мягкими тканями, не устанавливая костный лоскут обратно.

Конечно, я мог бы применить Исцеление, чтобы мгновенно снять отек.

Но если бы я это сделал, у этого целителя просто не осталось бы божественной силы на следующих пациентов.

Выбор и приоритеты.

В мире с катастрофически ограниченными ресурсами это суровая необходимость, от которой никуда не деться.

"Зрачок сузился до 4 миллиметров"

Декомпрессия прошла более чем успешно.

"Пора ушивать скальп?"

Пришло время вернуть откинутый скальп на его законное место и наложить швы.

"Студентка Айла, как у тебя обстоят дела с шитьем?"

"Я иногда помогаю маме чинить её сутану"

"Отлично. Целителям просто необходимо хорошо владеть ниткой с иголкой. Внимательно следи за тем, что я сейчас буду делать"

Я передал хирургическую иглу и нить целителю-ассистенту.

"Ассистент Тай, пожалуйста, начинайте зашивать с левой стороны. А я займусь правой"

"Слушаюсь, Директор"

Целитель-ассистент вооружился иглодержателем и принялся методично, стежок за стежком, ушивать скальп пациента.

Тем временем я, как обычно, с привычной скоростью и ловкостью зашивал правую сторону.

Пока целитель-ассистент едва-едва успел разделаться с одним участком разреза, я уже закончил накладывать швы на все оставшиеся линии.

И, наконец, перепроверив натяжение швов...

"Операция завершена. Приступаем к сверке хирургических инструментов"

Пока остальные целители скрупулезно пересчитывали использованные тампоны и скальпели, я аккуратно наложил стерильную повязку с антисептиком поверх зашитого скальпа.

В этот момент Айла робко подала голос:

"Директор... кажется, у него останется огромный, уродливый шрам... разве мы не можем просто убрать его с помощью Исцеления?"

"Блестящий вопрос, мисс Айла"

Эстетический аспект — это тоже часть работы, о которой обязан думать любой уважающий себя хирург.

В особенности это касается операций на голове, для которых существуют отдельные, специфические хирургические протоколы, призванные минимизировать рубцевание.

Лечение — это не только бездушное удаление пораженных тканей, но и процесс, помогающий пациенту безболезненно вернуться к нормальной, полноценной жизни.

Поэтому эстетикой никогда нельзя пренебрегать.

"Эстетика действительно важна. Но мы не станем заниматься этим прямо сейчас"

"Но почему?"

"Потому что через месяц нам придется снова вскрывать этот участок, чтобы вернуть костный лоскут на место"

Я указал на кусок черепа, плавающий в физрастворе.

"И эти самые шрамы нам просто жизненно необходимы, чтобы не ошибиться с расположением, когда мы будем вставлять кость обратно в череп. А вот потом мы уже используем Исцеление по полной программе, чтобы не осталось ни следа"

Айла понимающе протянула "А-а".

"Я и не знала"

"Это был отличный вопрос, студентка Айла. Надеюсь, ты и впредь будешь мыслить так же — ставя интересы пациента превыше всего"

Я стянул хирургические перчатки и покинул операционную.

"Что ж, пусть и с небольшим опозданием, но позволь провести для тебя экскурсию по клинике"

----------

Хороший Целитель (5)

Официально клиническая практика Айлы стартовала с небольшой задержкой из-за того самого тяжелого пациента.

"Студентка Айла, сегодня я наглядно покажу тебе, в чем именно заключается работа Целителя"

Но для начала мне нужно было четко обозначить одно правило.

Я не должен требовать от неё каких-либо глубоких медицинских познаний.

Если вдуматься...

Айла — всего лишь школьница из семинарии, которая пробудила божественную силу пару дней назад.

Серьезное погружение в медицинскую науку начнется для неё только после поступления на бакалавриат Отделения Целительства.

Прямо сейчас её багаж знаний ограничивается лишь теологическими догмами, заученными в семинарии.

Какой смысл загружать голову такого ребенка заумными лекциями о кровеносных сосудах и нервных сплетениях?

'Дохлый номер'

Как говорится, человек видит ровно столько, сколько знает.

Даже если я прямо сейчас вывалю на неё всю свою медицинскую базу, в её голове не осядет ни крупицы.

Поэтому пока что я планировал ограничиться лишь самыми фундаментальными азами.

"В этой клинике также практикуются ученики других Целителей. Некоторые из них уже числятся на Отделении Целительства. В будущем они вполне могут стать твоими старшими товарищами или коллегами, так что не стесняйся с ними знакомиться"

"Есть!"

По пути в нужное нам отделение, я решил прояснить один момент.

"Итак, студентка Айла, прежде чем мы начнем экскурсию, скажи мне: ты знаешь, по какому принципу работают другие медицинские центры?"

"Я иногда носила маме обеды на работу, так что в общих чертах представляю"

"Отлично"

Значит, мне будет гораздо проще всё объяснить.

"Замечательно. Тогда позволь мне начать с объяснения структуры именно наших клиник"

Я направился вместе с ней к главному входу.

"В каждом секторе Лимбус-Пита открыто по несколько наших клиник. На первый взгляд они кажутся одинаковыми, но у каждой из них есть своя узкая специализация"

В былые времена в этой единственной клинике мне приходилось принимать пациентов с любыми жалобами.

От родов до педиатрии, травм, внутренних болезней, хирургии и так далее.

Крошечный бывший пансион выполнял функции многопрофильного госпиталя.

Естественно, это порождало жуткую неэффективность и хаос.

Поэтому, когда было принято решение о строительстве сети клиник по всему городу, я уделил особое внимание грамотному распределению их функций.

"Клиника D-1 в секторе D специализируется в первую очередь на экстренной медицине, травматологии и ведении тяжелобольных пациентов"

Клиника D-2 занимается исключительно роженицами и детьми.

D-3 сфокусирована на лечении хронических заболеваний.

А D-4 взяла на себя всё, что связано с инфекциями.

Я лично проследил за тем, чтобы в каждом секторе было хотя бы по одному такому специализированному центру.

"В течение этого года мы посетим каждую из них"

В любом случае, я планировал устроить ей полноценную экскурсию по всем нашим учреждениям за этот год.

От главного входа я свернул направо.

На двери небольшого кабинета висела лаконичная табличка.

[Отделение Экстренной Медицины]

"Студентка Айла, ты когда-нибудь слышала о таком месте, как Отделение Экстренной Медицины?"

"Нет, впервые слышу"

"Замечательно. В таком случае, я объясню тебе его предназначение"

В эту эпоху понятия 'Отделение Экстренной Медицины' не существовало в принципе.

Экстренных пациентов просто укладывали на соседние койки с обычными больными — таковы уж были реалии этого мира.

Возможно, именно поэтому все целители и студенты-медики реагировали одинаково бурно, когда я впервые рассказывал им о концепции приемного покоя для срочных больных.

Точно так же, как сейчас отреагировала Айла.

"Что... что это за место?"

Айла в недоумении склонила голову набок.

Когда пациент поступает в обычный медицинский центр, его ждут лишь два варианта развития событий.

Либо его полностью вылечат.

Либо признают неизлечимо больным.

Благодаря чудесам божественной магии, случаи, когда тяжелораненый пациент уже через пару секунд покидает клинику на своих двоих, не были чем-то из ряда вон выходящим.

Так что само по себе существование отдельного помещения для экстренных больных казалось им странным.

"Это как-то отличается от обычных палат?"

"Да. 'Время' некоторых пациентов утекает гораздо быстрее, чем у остальных. Это место создано специально для того, чтобы оперативно сортировать таких больных и оказывать им первую помощь перед переводом в профильные клиники"

Отделение Экстренной Медицины, занимавшее добрую половину первого этажа Клиники D-1, было рассчитано ровно на десять коек.

Рядом с каждой койкой стояла стойка с необходимым оборудованием, а над изголовьем висела специальная карта для фиксации состояния пациента.

На данный момент были заняты три койки.

Рабочий со сломанной рукой.

Пожилой мужчина, поступивший с острыми болями в животе.

И пациент с черепно-мозговой травмой, которого я только что прооперировал.

К слову, последнего в ближайшее время должны были перевести в стационар на втором этаже.

"Божественная сила — это ограниченный ресурс. Пациент может умереть сегодня, если не излечить его на месте святой магией, но другой пациент вполне способен продержаться пару дней. В этом отделении мы 'покупаем' время для тех, кто может подождать."

Недавняя операция на мозге — идеальный тому пример.

В обычных условиях, когда в клинику поступает пациент в подобном состоянии, целители просто вливают в него всю свою божественную силу без остатка, даже не задавшись вопросом, насколько вообще эффективно подобное лечение.

Главная проблема начинается после того, как сеанс исцеления завершен.

Чаще всего у целителя просто не остается сил на следующего пациента.

И в итоге ему остается лишь беспомощно наблюдать за тем, как люди умирают прямо у него на глазах.

Всё это — закономерный итог слепой веры в чудеса святой магии и маниакальной одержимости 'полным исцелением'.

"Но если мы потратим ровно столько божественной силы, сколько нужно лишь для поддержания жизни того пациента с травмой головы, то сэкономленной энергии нам хватит, чтобы сегодня же спасти ещё троих тяжелораненых"

Поэтому я в корне изменил сам подход к лечению.

Вместо того чтобы вливать все 40 единиц божественной силы в одного пациента за один день, я распределяю по 10 единиц на четверых в течение четырех дней.

В первом случае ты спасаешь одного, но обрекаешь на смерть троих следующих.

Во втором — ты спасаешь всех четверых за четыре дня.

Просто грамотно расставив приоритеты, мы в четыре раза увеличили выживаемость пациентов при тех же самых затратах ресурсов.

"В этом нет никакой магии или секрета. Достаточно лишь посмотреть на проблему под другим углом"

Айла смотрела на меня так, словно я только что открыл ей тайну сотворения мира.

До боли знакомая реакция.

Все целители, их ученики и студенты семинарий — все они реагировали точно так же, когда я впервые знакомил их с концепцией Отделения Экстренной Медицины.

Мне всегда казалось, что эта идея не стоит таких бурных оваций.

И всё же, каждый раз, когда я вижу эту реакцию, меня переполняет чувство гордости.

"А теперь пойдем в операционную"

Операционная была соединена не только с главным входом, но и с Отделением Экстренной Медицины.

Войдя внутрь, мы увидели целителя в самом разгаре операции.

"Пациент с переломом"

Мужчина, чью ногу раздробило колесом кареты, и которого срочно доставили к нам.

Целитель методично раскладывал инструменты, готовясь к хирургическому вмешательству.

Я остановился на небольшом расстоянии, чтобы случайно не нарушить стерильность, и начал объяснять:

"В каждой нашей операционной и процедурной всегда в наличии святая вода и священные символы"

Эта мера была предпринята для того, чтобы сэкономить даже крохи божественной энергии.

На стене операционной висела белоснежная статуя.

Та самая статуя Милосердной Святой, которую можно встретить в процедурных любого столичного Собора.

Святая вода, струящаяся из-под ног статуи, циркулировала по специальным желобам под полом операционной.

В этой ослепительно белой комнате двое целителей уложили пациента на операционный стол.

"Смотри внимательно, студентка Айла"

Состояние ноги пациента выглядело ужасающе.

Рваная рана была щедро приправлена уличной грязью, а из-под изодранной плоти торчали обломки костей.

Типичный открытый перелом.

"Студентка Айла, как думаешь, какое лечение требуется этому пациенту в первую очередь?"

"Поскольку рана глубокая, полагаю, без 'Высшего Исцеления' тут не обойтись"

"Что ж, давай посмотрим, права ли ты"

Целитель обработал рану пациента местным анестетиком.

А затем обильно промыл её разбавленной святой водой.

Спекшаяся кровь и комья грязи, забившиеся между волокнами порванных мышц, благополучно смылись.

Взору предстало кровавое месиво из размозженных мышечных тканей.

"Угх"

Плечи Айлы непроизвольно вздрогнули.

Но, видимо, закалившись на операции на мозге, она быстро взяла себя в руки.

Затем целитель тщательно продезинфицировал рану.

И, к удивлению Айлы, потянулся не к латунному кресту, а к скальпелю.

"Студентка Айла, ты знаешь, что произойдет, если наложить Исцеление прямо на эту рану в её нынешнем состоянии?"

"Прошу прощения, но я не знаю"

"Если запустить процесс регенерации в то время, как в ране остаются инфицированные или некротизированные ткани, эти самые мертвые ткани станут непреодолимой преградой для нормального заживления"

Конечно, чудеса святой магии способны закрыть глаза на подобные мелочи и срастить плоть.

Вот только на это уйдет астрономическое количество божественной силы.

"Как я уже говорил сегодня во время операции на мозге: божественная магия — это регенерация, а не очищение"

Именно поэтому, прежде чем применять Исцеление, необходимо тщательно вычистить из раны все мертвые ткани, гной и любые инородные загрязнения.

Хирургическая обработка раны.

В современной медицине это золотой стандарт для предотвращения сепсиса и ускорения регенерации.

Одно лишь правильное выполнение этой процедуры экономит колоссальное количество божественной силы.

"Признаться, мне стоило немалых трудов вдолбить в головы целителей, где именно и сколько нужно резать"

Хирургическая обработка раны — это не просто бездумное отсекание всего, что выглядит "некрасиво".

Приживется ли эта ткань?

Отторгнется ли она со временем?

Работать скальпелем нужно с ювелирной точностью, постоянно держа в голове расположение кровеносных сосудов, специфику кровотока и разветвление нервных окончаний.

Самой кропотливой частью этой процедуры является удаление микроскопических костных осколков и остатков костного мозга.

Впрочем, в реалиях этого мира даже если ты случайно отрежешь лишнего, Магия Исцеления с легкостью всё исправит, так что уровень ответственности здесь куда ниже, чем в моем прежнем мире.

"Если вот так идеально вычистить рану перед применением божественной магии, то затраты маны снизятся в разы, и даже не потребуется высокого уровня мастерства"

И пока я распинался перед Айлой, мой взгляд зацепился за одно проблематичное место.

"Доктор, мне кажется, это не сухожилие, а нерв"

"Ах! Прошу прощения!"

"Одну минуту"

Я вымыл руки и на короткое время присоединился к операции.

Случай оказался довольно нетипичным, так что без моей помощи им было бы туго.

"У этого пациента аномальное расположение нервов и кровеносных сосудов. Обычно нервные волокна здесь не проходят. Задокументируйте это, позже сможете написать на эту тему отличную статью"

Скреб-скреб-скреб.

Я быстро и чисто удалил некротизированные ткани кюреткой.

"А теперь давайте иссечем здоровые ткани по контуру, который я только что наметил. При трансплантации необходимо придать лоскуту именно такую форму, чтобы обеспечить нормальное кровообращение"

Я провел дополнительное иссечение тканей с учетом будущей пересадки.

Доведя обработку раны до ума, я отступил от операционного стола и вернулся к Айле.

"Прошу прощения. Давай продолжим"

Тем временем целители отложили скальпели.

И взялись за гвозди.

Тук! Тук!

Начался этап фиксации сломанной кости металлическими пластинами.

"Вот так они временно фиксируют сломанную кость. Поскольку 'Малое Исцеление' не способно срастить кости и нервы, в этом аспекте мы полагаемся на естественную регенерацию организма"

Закончив с фиксацией кости, целители отложили молотки и гвозди и взяли в руки латунные кресты.

Они поочередно начали кастовать 'Малое Исцеление'.

На глазах удивленной Айлы разорванные кровеносные сосуды и мышечные ткани начали стремительно регенерировать.

Как только кровоток был полностью восстановлен, они прервали заклинание.

"Как и в предыдущей операции, на этом хирургическое вмешательство заканчивается. За дверьми всё ещё ждут пациенты, которым божественная сила нужна куда больше"

Они не стали зашивать рану.

Если попытаться насильно стянуть столь обширные повреждения тканей, они просто-напросто порвутся.

Поэтому рана будет затягиваться постепенно, в течение нескольких дней.

Пересадка кожи или мышц с других участков тела, фиксация, регенерация.

Повторяя этот цикл, мы можем заменить необходимость использования 'Высшего Исцеления' несколькими сеансами 'Малого'.

Разумеется, я не стал загружать голову Айлы этими техническими деталями.

Для неё трансплантология — это пока что тёмный лес.

Вскоре пациента с открытой раной, плотно затампонированной губками, пропитанными святой водой, вывезли из операционной.

Закончив с Исцелением, жрецы передали смену своим коллегам и направились в молельную комнату на третьем этаже.

В отличие от обычной маны, божественная сила не восстанавливается от простого отдыха и сытного обеда.

Исчерпав свои резервы, они вынуждены восполнять их путем вот таких вот молитв.

"Ну что ж..."

Взглянув на часы, я понял, что уже время обеда.

Прежде чем угостить Айлу обедом, я решил поинтересоваться её впечатлениями:

"Как тебе, студентка Айла? Что скажешь о нашей клинике?"

"..."

Айла долго молчала, словно её душа покинула тело.

С того самого дня экскурсии Айлы по клиникам продолжились.

В Клинике D-2 она наблюдала за лечением рожениц и детских болезней.

В Клинике D-4 — изучала методы борьбы с инфекционными заболеваниями.

Во время этих визитов у Айлы порой возникали весьма резонные вопросы.

"Но все эти процедуры наверняка стоят бешеных денег — неужели гильдия покрывает все расходы из своего кармана?"

"Вроде того, студентка Айла"

Конечно же, мы берем с них деньги.

Целители не для того спускаются в эту дыру, чтобы работать за спасибо.

Однако суммы, которые мы с них берем, абсолютно неподъемны для бедняков.

"Мы взимаем с пациентов лишь символическую, минимальную плату. Разницу же компенсирует Торговая Компания Меркурий"

"Выходит... клиники работают себе в убыток?"

"Подавляющее большинство из них — да"

Иногда, конечно, встречаются и такие, что выходят в плюс.

Но на фоне колоссальных убытков остальных клиник эта прибыль — просто капля в море.

Суммы, которые торговая компания ежемесячно спускает на содержание этих клиник, просто астрономические.

"Тогда зачем вы продолжаете их спонсировать?"

Отличный вопрос.

По правде говоря, этим вопросом периодически задаются и руководители Торговой Компании Меркурий.

Не зря же говорят: до и после — два разных человека.

Изначально проект поддержки клиник задумывался как способ монетизировать урок, извлеченный из случайного 'побочного эффекта' Виагры.

То есть, как инструмент для снижения затрат на клинические испытания путем тестирования новых препаратов на реальных пациентах в этих самых клиниках.

Но, увидев итоговые цифры убытков, их энтузиазм заметно поубавился.

— "Директор Шун, а оно нам точно надо?"

Всякий раз, когда они начинали задавать подобные вопросы, я использовал железобетонную логику, чтобы заткнуть им рты.

"Студентка Айла, как ты думаешь, что является самым главным при разработке новых лекарств?"

"Знания... наверное?"

"Именно. Знания. Вот только эти самые знания не берутся из воздуха"

Знания не выкопаешь лопатой.

Они все до единого строятся на основе 'данных'.

И в контексте сбора этих самых 'данных' проект поддержки клиник играет колоссальную, решающую роль.

"Причина, по которой эти люди могут получать качественное лечение за сущие копейки, кроется в том, что взамен они предоставляют нам полное право использовать их личную информацию как нам заблагорассудится"

Мы не лечим их за спасибо.

Их адреса проживания. Семейное положение.

Что они едят, кем работают, с кем встречаются.

Чем болели пару лет назад, какие у них планы на ближайшее будущее.

Именно в обмен на всю эту конфиденциальную информацию и право распоряжаться ею по нашему усмотрению они и получают доступ к столь дешевой медицине.

Забавный факт: местные жители панически боятся доверять свою личную информацию обычным магам, опасаясь черной магии, но при этом почему-то не видят ничего странного в том, чтобы выкладывать жрецам всю подноготную о своей жизни, вплоть до самых сокровенных тайн.

Вероятно, всё дело в том, что концепция церковной исповеди укоренилась в их сознании намертво.

Они без тени сомнения вываливают свою личную информацию в клиниках, где дежурят жрецы.

Впрочем, мы храним врачебную тайну не менее ревностно, чем тайну исповеди, так что их доверие вполне обоснованно.

"Что? Вы хотите сказать, что собираете с них плату в виде... информации?"

Однако Айла удивленно склонила голову, словно этого объяснения ей было недостаточно.

Должно быть, в эпоху, когда ценность личной информации стремится к нулю, ей трудно осознать реальную стоимость подобных данных.

Поэтому я изложил ей ту самую логику, перед которой даже Глава Гильдии и остальные директора не могли устоять.

"Студентка Айла, чтобы создать действенное лекарство, необходимо точно знать, какие симптомы проявляются у пациентов, не так ли?"

"Ну да, всё верно"

"А теперь представь, что подавляющее большинство таких пациентов приходят исключительно в наши клиники. Смогут ли в таком случае конкуренты создавать эффективные аналоги наших лекарств?"

Мы, по сути, скупаем данные пациентов за бесценок.

Конечно, информация об одном конкретном человеке вряд ли представляет особую ценность.

Но что, если таких людей десятки, сотни, тысячи?

Без этой базы данных, которой обладает лишь наша гильдия, конкуренты просто физически не смогут разрабатывать новые препараты.

Не просто же так фармацевтические гиганты двадцать первого века заключают многомиллионные контракты на совместные исследования с ведущими клиниками.

— "Исследования и разработки невозможно оценить сухими цифрами в бухгалтерском отчете. Ценность собранных данных многократно превосходит любые цифры в расчетах расходов. Вы по-прежнему считаете этот проект пустой тратой денег, господа директора?"

Стоило мне применить эту логику, как остальные директора и Глава Гильдии сразу всё поняли.

В конечном итоге, благодаря этому проекту поддержки, торговая гильдия и Директор Шун смогли обеспечить себе не только безупречную репутацию, но и стабильную прибыль.

'Хотя, признаться честно, я всё-таки чувствую легкие угрызения совести за то, что так нагло эксплуатирую клише из новелл про недопонимания'

Мне, конечно, немного стыдно дурить головы пациентам, но я успокаиваю свою совесть тем, что взамен они получают первоклассное лечение за сущие гроши.

"Теперь понимаешь?"

"Нет... сколько бы я об этом ни думала, я в упор не понимаю, какую выгоду из этого извлекаете лично вы, Директор. Разве вы не жертвуете слишком многим ради других...?"

"Это вовсе не жертва. Наоборот, я всегда буду в неоплатном долгу перед своими пациентами"

Похоже, Айла в очередной раз умудрилась всё не так понять.

Но поскольку подобные 'недопонимания' для меня уже стали обыденностью, я решил просто забить на это.

"Раз уж разговор зашел об этом, давай я наглядно продемонстрирую тебе, как это работает на практике"

Как раз пришло время посетить клинику, специализирующуюся именно на исследованиях.

Раз уж мы заговорили о важности 'данных', это место подойдет как нельзя лучше.

"Может, сегодня заглянем в Клинику D-3?"

Клиника D-3 специализировалась на хронических заболеваниях.

А когда речь заходит о хронических заболеваниях, на ум сразу же приходят те самые недуги, лечением которых в первую очередь прославилась наша компания.

Подагра. Диабет.

И эректильная дисфункция.

Клиника D-3 в основном занимается ведением таких пациентов и проводит исследования на основе собранных клинических данных.

Наша торговая гильдия скрупулезно собирает информацию из клиник для хронических больных во всех секторах, включая и этот.

И, опираясь на эти массивы данных, мы непрерывно совершенствуем наши препараты.

К слову, материал для научной статьи по черной магии, над которой я сейчас работаю под личиной Юлиана, тоже собирается именно здесь.

"Пойдем внутрь"

Атмосфера в Клинике D-3 кардинально отличалась от напряженной суеты в D-1.

Как бы это поточнее описать?

Здесь не было той характерной нервозности, присущей отделению экстренной медицины. Вместо этого воздух был пропитан запахом уютной, неспешной обыденности.

В приемной в ряд сидели пожилые люди с пледами на коленях.

В одном из углов целитель осторожно приподнимал ногу пациента, осматривая заживающую рану.

"Ой, а это разве не тот самый дяденька-зверолюд?"

"Ах, тот самый, что был твоим проводником, мисс Айла? Да, он здесь частый гость"

И в центре всего этого я заметил Ванчо.

Его как раз отчитывал целитель, специализирующийся на лечении подагры.

Кажется, в прошлый раз он говорил, что в мое отсутствие доставать лекарства стало гораздо проще.

Ага, разбежался.

Вместо меня за него взялся целитель с языком поострее моего.

"Вместо того, чтобы каждый раз так мучиться, может, просто отрезать её и отрастить заново? Это тоже метод, знаете ли."

"Ииик! Простите! Клянусь, я буду тщательно следить за собой, только не это!"

Почему-то наблюдать за тем, как некогда грозный владыка Лимбус-пита, подмявший под себя сектора D и E, покорно выслушивает нотации от целителя, было до смешного нелепо.

Пройдя мимо кабинета, где отчитывали Ванчо, я продолжил свой рассказ:

"Студентка Айла, пациенты, которых ты здесь видишь — это не экстренные больные. Это люди, которые придут сюда завтра, послезавтра и даже через месяц"

"И целители каждый раз их лечат?"

"Вернее будет сказать — ведут. Таким пациентам требуется не разовое 'чудо', а постоянный, систематический уход"

Диабет и подагра — это те самые заболевания, с которыми не способно справиться даже 'Высшее Исцеление'.

Поэтому они нуждаются в таком вот постоянном контроле и уходе.

А поскольку они приходят на прием регулярно, то и 'данные' копятся стабильно и качественно.

Среди всех наших клиник те редкие заведения, которые стабильно выходят в плюс — это именно такие центры.

Лекарства продаются, данные собираются, а прибыль течет рекой.

А главное — именно здесь в больших масштабах продается Виагра.

"Что ж, давай посмотрим, как обстоят дела с пациентами, страдающими диабетом?"

Я жестом пригласил Айлу пройти в кабинет.

----------

Хороший Целитель (6)

Я привел Айлу в кабинет для обследования диабетиков.

"Директор. А какие болезни лечат в этой клинике?"

"Для тебя, Айла, ещё слишком рано вникать в эту область, поэтому сегодня я не стану посвящать тебя в эти подробности"

По пути к кабинету диабета.

Мы миновали отделение, в которое то и дело заходили и выходили исключительно мужчины-пациенты, но я сделал вид, что ничего не замечаю, и прошел мимо.

Кабинет для осмотра диабетиков скромно ютился в самом конце коридора.

Когда я открыл дверь, за длинным столом внутри стояли двое целителей.

Один, в круглых очках, методично расставлял стеклянные колбы.

Второй что-то усердно строчил в журнале.

"Ах, Директор. Добро пожаловать"

Целитель в круглых очках, заметив меня, вежливо поклонился.

Его звали Гомикава Коу.

Целитель, специализирующийся на лечении диабета, которого я обучил лично.

Возраст — под сорок.

Бывший жрец-послушник низшего ранга, чьи навыки в целительстве были, откровенно говоря, весьма посредственными.

Зато он обладал выдающимися познаниями в алхимии.

Изначально он грезил о карьере алхимика.

Однако, столкнувшись с суровой реальностью, где у алхимиков возможностей пробиться куда меньше, чем у целителей, он в итоге выбрал путь жреца.

Но после того как я спровоцировал инсулиновый бум, он забросил святую магию и вновь взялся за алхимию.

"Учитель Коу. Сегодня я привел с собой ученицу"

"Ого! Неужели Директор наконец-то обзавелся преемницей?!"

Глаза целителя и алхимика Коу за круглыми стеклами очков округлились до размеров блюдец.

"В последнее время это самая горячая сплетня среди целителей клиник 'Меркурий'. Что сам Директор наконец-то взял кого-то под свое крыло"

Обычно целители приводят своих учеников в медицинские центры, где работают сами, чтобы натаскивать их на практике в надежде, что однажды те переймут их дело.

Молодой целитель, молчаливо ассистировавший Коу, тоже был его учеником.

Если мне не изменяет память, он поступил на Отделение Целительства в прошлом году.

"Представься, Юцуки"

"Здравствуйте, старший. Меня зовут Айла"

"Рад знакомству, Айла. Я Юцуки"

Целитель, до этого работающий над записями, поприветствовал Айлу.

Я вывел Айлу вперед, чтобы Коу мог её как следует рассмотреть, и произнес:

"Учитель Коу. Поскольку Айла ещё не приступила к занятиям на Отделении Целительства, я бы хотел попросить вас сегодня просто вкратце объяснить суть обследования на диабет. У вас найдется свободная минутка?"

Коу с готовностью закивал.

"Я как раз закончил с утренней сменой. И собирался переходить к дневной, так что можете понаблюдать за процессом"

Как раз вовремя.

Я жестом велел Айле подойти поближе.

На столе в ряд выстроились двенадцать стеклянных мензурок.

В каждой из них плескалась желтоватая жидкость, а к стенкам были прикреплены бирки с именами.

Целитель Коу начал свои объяснения:

"Всё это — образцы мочи пациентов с подозрением на диабет"

"Что?"

Лицо Айлы исказила гримаса неподдельного шока.

"Зачем вы их собрали?"

"Потому что моча — это зеркало, отражающее всё, что происходит внутри организма"

Ответил Коу, по капле добавляя во все мензурки с мочой некую синюю жидкость.

Эта синяя жидкость называлась Реактивом Бенедикта.

Химический реагент для обнаружения глюкозы.

Затем Коу начал нагревать мензурки со смесью мочи и реагента. Большинство образцов просто закипели, сохранив свой изначальный желтый цвет.

Однако содержимое некоторых мензурок на глазах изменило цвет с желтого на кирпично-красный.

Ученик Коу принялся скрупулезно фиксировать каждую реакцию.

[Крейн Хойер, мужчина, 62 года, результат положительный.]

[Джеймс Миллер, мужчина, 55 лет, результат положительный.]

Дождавшись, пока ученик закончит с записями, я взял у него журнал и показал Айле.

"Итак, студентка Айла. Можешь рассказать, что тебе известно о диабете?"

"Это болезнь, при которой человек испытывает невыносимую жажду, пьет литры воды, но всё это просто выходит с мочой"

"Абсолютно верно. Вижу, ты хорошо усвоила материал, студентка Айла"

Полидипсия, полифагия, полиурия.

Три основных симптома диабета.

"Диабет — это заболевание, при котором избыточный сахар циркулирует по кровеносной системе, делая кровь вязкой и густой. Эта густая кровь то и дело закупоривает сосуды, что влечет за собой цепную реакцию развития всевозможных патологий. Это поистине пугающий недуг"

Я решил не грузить её сложными механизмами развития диабета, вроде дисфункции поджелудочной железы или процессов гликирования эритроцитов.

Это материал для изучения на бакалавриате.

"В нормальном состоянии сахар не должен покидать организм, но из-за его переизбытка в крови, он в итоге выводится вместе с мочой"

"Вы сами открыли этот факт, Директор?"

"Нет. До этого додумался один целитель задолго до меня. Я лишь синтезировал лекарство, опираясь на этот факт"

Диагностические критерии диабета были известны задолго до того, как я синтезировал инсулин.

Давным-давно какой-то проницательный целитель опытным путем выяснил, что в моче больных диабетом содержится сахар.

"Методы диагностики диабета были открыты более 40 лет назад"

"Вот как"

Разумеется, в то время, когда они сделали это открытие, методов лечения просто не существовало.

Хотя возможность диагностировать диабет на ранних стадиях и позволяла корректировать диету пациентов, это никак не помогало тем, кто уже страдал от этой болезни.

Так продолжалось до тех пор, пока я не внедрил технологию экстракции инсулина из свиной поджелудочной железы.

"А что тебе известно об инсулине, Айла?"

"Я слышала, что это настоящее чудодейственное лекарство, которое спасает жизни больным диабетом"

"Верно. Но чтобы полноправно носить звание чудодейственного, ему ещё не хватает целого ряда доработок"

Во-первых, проблема очистки.

Пусть мне и удалось существенно повысить чистоту препарата, внедрив метод кристаллизации с цинком, но по меркам эпохи, в которой я жил раньше, это всё ещё каменный век.

"Именно поэтому мы обязаны проводить исследования по улучшению препарата, опираясь на клинические данные, собираемые в этой клинике"

Вот почему я так настаивал на важности нашей сети клиник.

Все препараты, которые я представил этому миру — это лишь образцы.

Инсулин, хинин, колхицин, вакцины.

Все они нуждаются в дальнейшей модернизации.

Вот только я понятия не имею, как именно их улучшать.

Ведь я, по сути, просто выучил уже готовую информацию из другого мира на халяву.

Да и к тому же, это уже область биохимии, а не медицины.

Поэтому все задачи по улучшению препаратов после их первоначальной разработки я полностью переложил на плечи алхимиков.

Возможно, свою роль сыграло то, что местные алхимики по своей природе привыкли бесконечно экспериментировать и создавать десятки производных зелий на основе одного оригинала.

Стоило мне лишь слегка натаскать их по базовым принципам, щедро влить бюджет и предоставить доступ к неисчерпаемой базе клинических данных, как они с горящими глазами начали выкатывать всё новые и новые усовершенствованные препараты.

— "База данных в 1000 пациентов, говорите? О таких масштабах можно только мечтать, если ты не лорд и не член императорской семьи!"

— "Бюджет... Чего? Вы серьезно? А сроки? Как это 'без ограничений'? Могу я подписать с вами контракт до конца своих дней прямо сейчас?"

Если исследования зашли в тупик — значит, вы просто влили недостаточно денег и времени.

Алхимики, прикормленные торговой гильдией, доказывали эту истину на собственном примере, работая на износ.

"Не так давно Учитель Коу, который стоит прямо перед тобой, также преуспел в увеличении времени действия инсулина. Вот для чего нам нужны клиники"

Я указал на Коу и его ученика, которые методично продолжали фиксировать результаты анализов.

В алхимии я профан.

В биохимии я тоже мало что смыслю.

Все мои так называемые 'знания' — это лишь иллюзия решения задачи с открытым сборником правильных ответов.

Это даже мастерством назвать нельзя.

Но алхимики — совсем другое дело.

Это ученые, которые с нуля, собственным потом и кровью выстраивали фундамент своих знаний и навыков.

И, видимо, именно поэтому...

...стоит мне лишь подкинуть им пару наводящих мыслей, как они сами прокладывают вектор для дальнейших исследований и доводят дело до конца.

Это что, какой-то чит на автоматизацию процесса из жанра недопониманий?

Так или иначе, благодаря этому я вовсю наслаждался привилегиями протагониста новеллы с жанром недопониманий.

"Ха-ха, Директор. Если вы будете так говорить, студентка может понять вас неправильно. Вы сами разжевали нам все базовые принципы, а мы пришли на всё готовенькое. К тому же, разве тот новый препарат, что я разработал, не забраковали в итоге, признав его клинически незначимым?"

"И всё же, сам факт того, что вы смогли его улучшить — это уже колоссальное достижение"

Я обернулся к Айле и произнес:

"Если у тебя возникнут вопросы касательно инсулина или диабета — смело обращайся к Учителю Коу. В этой области он уже давно превзошел меня"

"Директор! Не стоит так преувеличивать!"

Я проигнорировал скромные протесты целителя Коу.

Ведь в сфере лечения диабета и производства инсулина алхимики и вправду уже превзошли меня.

Но это ничуть не задевало мое эго.

В любом случае, помимо диабета, у меня хватает сфер, в которые я могу запустить свои руки.

У меня нет никакой нужды вцепляться мёртвой хваткой в титул главного авторитета в области диабета.

Да и к тому же, это я их обучил и обеспечил всем необходимым.

Чем выше взлетит их репутация, тем сильнее засияет и моя слава — такова уж структура этой пищевой цепи.

Так что я без тени сомнений признаю превосходство Учителя Коу.

"Студентка Айла. У тебя остались вопросы?"

Айла, до этого момента молча внимавшая моим словам, задумчиво пробежалась глазами по журналу регистрации, а затем робко спросила:

"А что это за цифры?"

[Крейн Хойер, мужчина, 62 года, результат положительный. — 12.05: 200]

Пальчик Айлы указал на одну из строчек в журнале.

На дату и цифру, проставленную рядом с ней.

Коу поправил очки и заглянул в журнал.

"Ах, это уровень сахара в крови. Поскольку мы не можем достоверно судить об эффективности препарата, опираясь лишь на наличие или отсутствие сахара в моче, мы ввели систему количественной оценки концентрации глюкозы непосредственно в крови"

Айла непонимающе склонила голову.

"И как же вы это измеряете?"

"Хороший вопрос"

Коу извлек из ящика стола другой регистрационный журнал.

В нем плотным столбцом были выведены цифры с датами. Показатели, отслеживаемые на протяжении нескольких месяцев для каждого отдельного пациента.

"Наша торговая гильдия привлекает к работе чародеев на контрактной основе"

Коу принялся объяснять:

"Среди чародеев, хоть и редко, но встречаются индивидуумы, наделенные талантом к сенсорному определению концентрации веществ, растворенных в крови. Именно они анализируют образцы крови пациентов и переводят концентрацию сахара в числовые значения"

Для чародеев это задача, не требующая особых усилий.

Улавливать уровень влажности кожей, или чувствовать степень активности костного мозга.

Чародеи — это существа, наделенные такими непостижимыми, потусторонними талантами.

Поэтому, помимо Эрики, всякий раз, когда мы обнаруживаем чародея с полезными для нас навыками, гильдия немедленно принимает его на работу и задействует в качестве живого диагностического аппарата.

К моему глубочайшему сожалению, чародея с талантом, сопоставимым по мощи с даром Эрики, мы пока так и не отыскали.

Так или иначе, именно благодаря содействию этих чародеев нам и удалось перевести показатели сахара в крови и моче в цифры.

Но Айла, судя по её лицу, всё ещё была полна сомнений.

"Неужели существуют чародеи с таким талантом? Я никогда о подобном не слышала"

Возможно, сказывалось то, что она планировала стать целителем.

Она явно была весьма подкована в вопросах, касающихся природы талантов волшебников и чародеев.

В конечном итоге, исцеляющая магия базируется на тех же принципах, что и обычная магия.

За исключением того, что способность 'ощущать' окружающую среду заменяется 'верой', а мана — божественной силой. В остальном разница между целителями и магами минимальна.

Поэтому слова Коу прозвучали для неё как какая-то нелепая шутка.

"Такой талант правда существует?"

Реакция Айлы вызвала у целителя Коу лишь горькую усмешку.

Но постепенно выражение его лица начало меняться.

Улыбка сошла на нет, уступив место мрачному выражению, в котором читалось какое-то гнетущее чувство сожаления.

Коу отложил журнал и медленно поднял голову.

"Студентка Айла"

"Да?"

"Ты знаешь, почему диабет называют 'диабетом'?")

"Потому что сахар выходит с мочой..."

"Потому что моча на вкус становится сладкой"

"..."

Ах.

С губ Айлы сорвался тихий вздох.

"Только не говорите мне..."

Айла так и не смогла договорить фразу.

Помимо глаз и носа, существует масса чародеев, познающих состояние окружающей среды через вкусовые рецепторы.

Судя по всему, она наконец-то об этом вспомнила.

"Не бери в голову, студентка Айла. Это метод диагностики, о котором ни тебе, ни Юцуки знать совершенно необязательно"

Сказав это, Коу продолжал смотреть в потолок.

Его взгляд за круглыми линзами очков был устремлен куда-то в пустоту.

"А ведь если подумать, это напоминает мне о тех временах, когда я сам был лишь послушником. Вы же сказали, что методы диагностики диабета были открыты 40 лет назад?"

"..."

"Реактиву Бенедикта от силы пара-тройка лет. Это реагент, который был синтезирован в то же самое время, когда Директор Шун создал инсулин"

Я молча кивнул.

Чтобы создать лекарство, нужно было разработать и адекватные методы диагностики, верно?

Вот я их и разработал.

Потому что у меня не было ни малейшего желания пробовать мочу пациентов на вкус.

Правда, когда я выкатил этот реактив, целители ликовали совершенно по другой причине.

Коу тихо окликнул меня:

"Директор Шун"

"Слушаю"

"Почему вы не могли создать его хотя бы на три года раньше?"

Для справки: Коу получил сертификат целителя 10 лет назад.

Иными словами, за три года до того, как я синтезировал реактив.

"Прошу прощения. В то время я был с головой занят разработкой хинина"

"...Нет. Я сболтнул лишнего. Я безмерно благодарен вам за то, что вы его создали"

На лице низшего жреца, произнесшего эти слова, почему-то застыло выражение глубокой печали.

Спустя несколько месяцев после того, как я взял Айлу в ученицы.

Обучение Айлы шло как по маслу.

'Думаю, мы вполне можем переходить к следующему этапу'

Скорость, с которой Айла впитывала знания, была просто поразительной.

Сразу видно, что звание лучшей ученицы теологической семинарии досталось ей не просто так.

Она уже достигла того уровня, когда поступление на Отделение Целительства стало бы для неё лишь формальностью.

Такими темпами, думаю, было бы неплохо дать ей возможность заранее ознакомиться с программой, прежде чем она официально туда поступит.

Однако я решил пока притормозить с этим.

'В этом году снег опять валит так, будто предвещает беду'

Потому что пришло то самое время.

В этом году мир снова готовился облачиться в свою белую шубу.

Наступал период, когда все жители Империи запирались по домам, готовясь пережить самую суровую пору.

Поскольку у Айлы тоже наверняка будет хватать забот, я решил отложить занятия.

И в это образовавшееся свободное время я занялся делом, которое никогда не пропускал ни один год.

'Скоро уже должны прийти'

Перед началом обильных снегопадов я рассылаю стипендиатам деньги на оплату отопления, покупку учебников, питание и прочие нужды.

Я делаю это из года в год.

И примерно в это же время мне начинают приходить благодарственные письма от стипендиатов.

Тук, тук.

В этот момент в дверь моей комнаты постучал старший дворецкий.

"Юный господин, вам пришли письма"

"Войдите"

Старший дворецкий Вильгельм вошел в комнату, держа в руках серебряный поднос.

Я пробежался взглядом по конвертам, аккуратно разложенным на подносе.

"Благодарю"

Приняв письма, я принялся изучать их содержимое.

Ничего из ряда вон выходящего.

Каль с Отделения Фехтования отчитался, что все его раны благополучно зажили.

Элли с Отделения Алхимии сообщила, что, как только прекратятся снегопады, она планирует вернуться в Академию и с головой уйти в учебу.

Валерия похвасталась блестящими результатами на выпускных экзаменах, так что её зачисление на Геройское Отделение в бакалавриат — вопрос уже решенный.

'Если подумать, как только растает снег, Валерии исполнится уже 20'

Кажется, ещё вчера она клятвенно заверяла меня, что будет поступать на Геройское Отделение.

А время-то летит.

Продолжая перебирать письма, я дошел до последнего.

Знакомый конверт, перевязанный обычной бечевкой, а не скрепленный сургучной печатью.

[Отправитель — Айла.]

Я аккуратно развязал узел на конверте.

И на этот раз из него тоже выскользнул засушенный цветок.

Крошечные фиолетовые лепестки — фиалка.

'Она уже и зимой умудряется цветы выращивать'

Фиалки — цветы весенние.

Чтобы заставить их расцвести посреди суровой зимы...

И как она только это делает?

Я бережно вложил фиалку между страниц книги, а затем развернул письмо.

=======================

Директору Шуну

Здравствуйте, Директор. Это Айла.

Благодаря средствам, которые вы прислали нам и в этом году, мы проводим эту зиму в тепле и уюте. Мама тоже просила передать вам слова огромной благодарности.

Цветок в конверте — это фиалка.

Благодаря магической лампе, которую вы нам подарили, теперь я могу выращивать не только подсолнухи, но и другие цветы.

Огромное вам спасибо.

Директор. В последнее время я с головой ушла в учебу.

Перечитываю все записи с тех клиник, по которым вы проводили мне экскурсии.

И теологию, о которой вы мне напоминали, я тоже не забрасываю.

Вы говорили, что Целителям необходимы непоколебимая вера и ангельское терпение.

Мама полностью с вами согласна.

Она сказала, что, в конечном счете, время, проведенное в молитве, прямо пропорционально вере и терпению.

Пусть сейчас меня хватает только на 10 минут, но когда-нибудь я ведь тоже смогу концентрироваться на молитве по 4 часа подряд, как мама, верно?

Путь предстоит сложный, но я буду очень-очень стараться.

Ах, да, мои подруги из духовной семинарии мне жутко завидуют.

Обычно на Отделении Целительства преподают только теорию.

Так что студенты, у которых нет знакомых целителей-наставников или родственников в этой сфере, могут получить реальный практический опыт только после того, как выпустятся и найдут работу.

А поскольку я уже вовсю стажируюсь в клиниках ещё до официального зачисления, мои подруги просто зеленеют от зависти.

И в связи с этим...

Если это не покажется вам слишком наглым с моей стороны, можно мне как-нибудь привести на экскурсию в клинику своих подруг из семинарии, которые тоже мечтают стать целителями?

Мне правда очень стыдно просить вас о таком.

Мне столько всего ещё хочется вам рассказать, но место на бумаге заканчивается, так что на сегодня всё.

Мне не терпится увидеться с вами, как только закончатся снегопады.

Я так хочу похвастаться перед вами тем, чему успела научиться в клиниках.

До тех пор, пожалуйста, берегите себя, Директор!

С уважением, Айла.

==========================

'Какая прелесть'

Хочет привести с собой подружек.

Не вижу причин для отказа.

Тем более, если благодаря этому Айла сможет сблизиться со своими сверстницами, это пойдет ей только на пользу.

Не откладывая с ответом, я взял перьевую ручку и начал строчить ответ.

В письме я написал, что всецело одобряю идею визита её подруг.

А также добавил интригующее обещание: 'как только снег сойдет, в этом году я покажу тебе кое-что посложнее'.

Я свернул письмо, растопил над свечой сургуч и скрепил конверт печатью.

Зима постепенно отступала, и снегопады сошли на нет.

На рассвете того дня я впервые за долгое время отправился на работу в Клинику D-1.

И пока Айла с подружками не приехали, я занимался рутинными утренними делами.

Готовясь к наплыву экстренных пациентов, который неизбежно следует за окончанием обильных снегопадов, я сидел и расписывал график на сегодняшний день в своем блокноте, когда...

Бам-бам-бам-бам!

Кто-то начал барабанить во входную дверь клиники так, словно хотел её выбить.

"Доктор! Доктор, вы здесь?!"

Это был Ванчо.

'В такую рань?'

Я захлопнул блокнот и поспешил к дверям.

Открыв дверь, я увидел Ванчо.

На плечах его длинного пальто цвета хаки сверкали льдинки, а по бакенбардам струился холодный пот.

"Стряслась беда, Доктор"

Выпалил Ванчо, жадно хватая ртом воздух.

"В Секторе B творится сущий ад"

"В Секторе B?"

"Вы ведь в курсе, что сразу после того, как сходят снега, стартует сезон совместных зачисток?"

Ах, точно.

Сразу после обильных снегопадов открывается сезон совместных охот на демонических зверей.

В это время звери, ещё не до конца очнувшиеся от спячки, вялые и медлительные.

Воспользовавшись этим, наемники, рыцарские ордена и аристократы объединяют усилия, чтобы снизить популяцию монстров.

Это было официальное мероприятие Империи, направленное на контроль численности демонических зверей в Демонических Пустошах за Медной Стеной.

Но что же там такого могло произойти, чтобы вызвать подобную панику?

"Там объявился мутант. Говорят, когда отряд зачистки попытался зачистить одно гнездо, оттуда выскочил какой-то мутировавший зверь и своими воплями пробудил их всех от спячки"

"Какие потери?"

"Да что там наемники, даже рыцарям и дворянам, которые пошли с ними, неслабо досталось. Не будет преувеличением сказать, что они понесли катастрофические потери"

Ванчо нервно потер руки.

"Все эти гильдии наемников и кланы базируются в Секторе B, так? Говорят, всех раненых сейчас стаскивают именно туда. Вот их босс и слезно умолял меня прислать подмогу"

Босс Сектора B в хороших отношениях с Ванчо.

Изначально многие авантюристы и так преодолевали долгий путь до Сектора D, чтобы получить лечение.

И поскольку я частенько ставил их на ноги, между ними и Сектором D как-то сами собой завязались дружеские отношения.

"Этот парень рыдает в голос, умоляя меня привезти вас, Доктор"

"Я всё понял"

Я подхватил свое пальто.

"Я свяжусь с целителями, закрепленными за клиникой. А мы выдвигаемся первыми"

В этот момент я заметил вдалеке автомобиль, приближающийся к клинике, в котором должна была ехать Айла.

Я на секунду задумался, а затем обратился к Ванчо:

"Я возьму студентку Айлу с собой, так что, Ванчо, будь любезен, присмотри за ней хорошенько"

"Есть, сэр"

----------

Хороший Целитель (7)

Сектор B.

Район пылких ребят и авантюристов, чьи сердца всё ещё жаждали свободы и не могли расстаться с тягой к исследованиям земель за Великой Стеной.

Кормушками сектора B, были Гильдия Авантюристов и многочисленные кузницы.

А в тенях этих заведений неизменно прятались наемники и ассасины, готовые за звонкую монету на всё.

Именно поэтому этот район и прозвали 'Улицей Мечников'.

Абсолютно любой человек в этом городе, зарабатывающий на жизнь клинком — за исключением аристократов и официальных рыцарей — в конечном итоге оседал именно здесь.

"Как вам известно, Доктор, я на короткой ноге с боссом Улицы Мечников"

Карета мчалась в сторону сектора B.

Внутри кареты находились я, Ванчо, Айла и четверо её друзей.

Ванчо начал вкратце вводить нас в курс дела:

"Когда сегодня утром ни с того ни с сего прилетел почтовый голубь, я уж было подумал, что это какой-то срочный заказ на товар"

Между секторами B и D всегда шла оживленная торговля.

Когда авантюристы с Улицы Мечников возвращались с охоты на демонических зверей, именно на Тэннер-стрит занимались свежеванием туш, отделяя мясо от костей, шкур и магических камней.

К тому же, когда авантюристы или наемники, у которых вечно не было ни гроша за душой, получали ранения, они шли зализывать раны в дешевые клиники сектора D.

Ну и не стоит забывать про тех авантюристов, чья горячая кровь требовала выплеска после удачной охоты — они были завсегдатаями квартала красных фонарей.

Во многих смыслах сектор B был в неоплатном долгу перед сектором D.

Поэтому было вполне естественно, что босс сектора B и Ванчо стали чуть ли не лучшими друзьями.

"Но дело оказалось куда серьезнее. Едва я прочитал, что отряд зачистки, выдвинувшийся прошлой ночью, возвращается, понеся катастрофические потери, сон как рукой сняло"

Ванчо тяжело выдохнул.

Айла и остальные студенты, до этого молча слушавшие его рассказ, испуганно вжали головы в плечи.

"Тот мутировавший зверь, с которого всё и началось, не представлял особой угрозы. От силы тянул на уровень мелкого зверя"

Мелкий демонический зверь — это тот уровень угрозы, с которым вполне мог справиться отряд, имеющий в своих рядах хотя бы одного сверхчеловека 1-го ранга.

"Проблема в другом: подохнув, эта тварь издала такой чудовищный вопль, который сработал как долбаная сирена. Из-за этого разом пробудилась от зимней спячки целая орда крупных демонических зверей, и отряду зачистки пришлось спешно отступать, неся колоссальные потери"

"Крупные демонические звери, да ещё и ордой..."

А вот если пробудились крупные звери — это уже совершенно другой разговор.

Уровень угрозы крупного демонического зверя колеблется в районе 3-го или 4-го ранга.

Чтобы завалить хотя бы одного такого, требуется прямое вмешательство аристократа.

А уж если такой зверь ведет за собой целую орду, без полноценного рыцарского ордена просто не обойтись.

Конечно, в составе этого отряда зачистки были и аристократы, и рыцари.

Так что, пробудись лишь одна стая с парочкой крупных особей во главе, они, возможно, и смогли бы отбиться.

Но вся трагедия заключалась в том, что стая была далеко не одна.

"Они начали отступление на рассвете, и прямо сейчас раненые непрерывным потоком стекаются к воротам"

На рассвете — значит, вскоре после начала зачистки.

Они наверняка выдвинулись с расчетом перебить демонических зверей, которые ещё не до конца очнулись от зимней спячки и были максимально уязвимы. А значит, удар пришелся на тот самый момент, когда они меньше всего этого ожидали.

Ситуация, судя по всему, была куда критичнее, чем можно было себе представить.

"Мы въезжаем в сектор B"

Стоило нам покинуть лабиринты сектора D, как пейзаж за окном начал стремительно меняться.

Въедливый запах жира и кожи уступил место едкому аромату угольной гари и металлической стружки.

Но улицы, которые обычно с раннего утра были полны звона молотов по наковальням и скрежета точильных камней, сейчас встретили нас жуткой, неестественной тишиной.

Выглянув в окно кареты, я увидел, что взгляды всех прохожих были намертво прикованы к направлению главных ворот.

"Вон туда, Доктор"

Ванчо указал пальцем на распахнутые врата.

Сквозь массивные створки, залитые лучами рассвета, виднелись бескрайние, укрытые снегом просторы за пределами городских стен.

И через эти самые врата непрерывным потоком вливались люди.

"Этого не может быть..."

Айла в ужасе прижала обе ладони ко рту.

Наемник, волочащий на спине истекающего кровью товарища.

Рыцарь, использующий собственный щит вместо костыля, чтобы хоть как-то ковылять.

Аристократ, которого практически тащили на себе двое верных слуг.

Очередь искалеченных, изломанных людей тянулась от самых ворот, не имея конца и края.

И это были те счастливчики, кто ещё мог передвигаться.

Между воротами и центральной площадью пролегала широкая главная дорога.

В обычные дни она кишела бы повозками, доверху груженными тушами убитых зверей.

Но сейчас те же самые повозки везли на себе не трофеи, а стонущих раненых и молчаливых мертвецов.

"Кх-а-а-а..."

"Спасите... умоляю, помогите..."

"Моя нога... боже, моя нога..."

Душераздирающие крики и стоны доносились со всех сторон.

Белоснежный снег под ногами превратился в жуткую багровую кашу от бесчисленных кровавых следов, и на конце каждого такого следа лежал израненный человек.

При виде этого кошмара наяву Айла и её друзья потеряли дар речи.

Одна из студенток даже зажала рот рукой, побледнев как полотно, когда её взгляд случайно пересекся с пустыми глазами трупа на проносимых мимо носилках.

"Угх..."

Мне было немного жаль, что им пришлось столкнуться с подобным зрелищем в свой первый же день практики.

Но перед тем как мы выехали, я четко и ясно их предупредил о том, что место, куда мы направляемся, — это зона бедствия, утопающая в крови и криках агонии, чтобы они даже не смели рассчитывать на какую-то легкую и приятную прогулочку по клинике и что там мне придется обращаться с ними не как со студентами, а как с полноценными спасателями на передовой.

Несмотря на все мои предупреждения, они в один голос заявили, что готовы.

Так что теперь им оставалось лишь пожинать плоды своего решения.

"Мы подъезжаем к Гильдии Авантюристов"

Услышав слова Ванчо, я приготовился к выходу.

Ребята тоже судорожно начали собираться.

Вскоре карета резко затормозила, и Ванчо пулей выскочил наружу.

Я не отставал, быстрым шагом направляясь вслед за Ванчо к зданию гильдии.

"Доктор, нам сюда"

Штаб-квартира Гильдии Авантюристов сектора B представляла собой массивное каменное здание, расположенное в северной части площади, ближе всего к воротам.

Распахнув тяжелые двери, мы оказались внутри — типичный интерьер гильдии из любой фэнтези-вселенной.

Огромное пространство, объединяющее в себе функции таверны и зала ожидания, а чуть в глубине виднелась стойка регистрации и длинная барная стойка.

Но сейчас это место, обычно гудящее от пьяных разговоров, превратилось в самый настоящий командный пункт.

"Сколько ещё отрядов B-ранга и выше не вернулись из-за Стены?!"

"Три! Нет, уже четыре! Мы до сих пор не можем связаться с группой Лины!"

"Проверьте наличие свободных коек в лазарете! Если мест не хватает, освободите кузницы рядом и укладывайте раненых прямо там!"

"Гонцов к семьям аристократов отправили?! Мы вообще ведем учет, кто из благородных уже здесь, а кто нет?!"

"Свяжитесь с Верхними секторами! Живо!"

Используя доску с заданиями как тактическую карту, мужчина средних лет надрывал связки, раздавая приказы направо и налево.

Там, где в обычные дни виднелись бы бланки заданий и ордера на зачистку, кто-то наспех начертил мелом корявую карту земель за Стеной.

52/8

64/9

Примерное количество раненых и предполагаемых погибших обновлялось в режиме реального времени, цифры росли с пугающей скоростью.

Крики сливались в единый, оглушительный гул.

Ванчо без малейших колебаний начал пробиваться сквозь эту суматоху.

"С дороги!"

Грубо расталкивая мешающих авантюристов, Ванчо неумолимо продвигался к доске.

Мы со студентами цепочкой шли по проложенному им пути.

Вскоре мы оказались прямо перед доской.

На столе, сдвинутом к самой доске, возвышался тот самый мужчина.

"Алексей! Я здесь!"

Услышав окрик Ванчо, мужчина на столе опустил взгляд.

Мужчине, которого назвали Алексеем, на вид было под пятьдесят, его лоб и подбородок пересекали глубокие шрамы.

На его черном кожаном плаще тускло поблескивала серебряная эмблема в виде волчьей головы.

"Тао Чен. А ты быстро"

"Доктор. Это Алексей. Мастер Гильдии Авантюристов Сектора B"

"Рад нашему знакомству, Директор Шун. Я много о вас наслышан"

Мастер Гильдии легко спрыгнул со стола, коротко кивнул мне и протянул руку для пожатия.

Пожав его протянутую правую руку, я ощутил холодный металл.

Судя по всему, его правая рука была протезом.

"Ситуация критическая, так что заранее прошу прощения за отсутствие должных церемоний"

"Всё в порядке. Итак, чем именно я могу здесь помочь?"

"За Стеной всё ещё отрезаны от основных сил множество отрядов и групп. А у нас банально не хватает рук даже на организацию полноценной спасательной операции"

Алексей тяжело вздохнул и указал на доску.

С одной стороны доски была набросана примерная карта территорий за Стеной.

Несколько названий отрядов были обведены красным мелом и помечены жирными восклицательными знаками.

"Я лично возглавлю спасательные отряды за Стеной. Пожалуйста, возьмите на себя полное руководство лечением всех раненых, которых удастся доставить внутрь. Но прежде ответьте: сколько целителей вы привели с собой?"

"Целители Торговой Компании Меркурий уже в пути"

Я отправил им экстренное сообщение ещё по дороге сюда.

Когда я вкратце обрисовал ситуацию Главе Гильдии, он лишь довольно хмыкнул и заявил:

— "Превосходно! Это же золотая жила для пиара! Мы поднимем репутацию нашей гильдии до небес!"

Слова, вполне ожидаемые от бессовестного нувориша.

Но даже несмотря на эту тираду, я прекрасно знал, что это лишь маска.

На деле он был из тех самых нуворишей, которые искренне восхищаются принципами noblesse oblige¹.

Вопреки своему виду, Глава Гильдии был одним из тех редких, по-настоящему хороших людей, которым я мог доверять.

В любом случае, подкрепление из целителей уже мчалось сюда на всех парах.

"Я у вас в неоплатном долгу, Директор"

"Поблагодарите меня потом, когда всё закончится"

"Принято. Тогда я немедленно оповещу остальных командиров отрядов"

Мастер Гильдии Алексей подозвал к себе одного из регистраторов, который носился туда-сюда с кипой бумаг.

"Мариус. Передай всем сотрудникам гильдии и лидерам отрядов: с этого момента, как только раненые пересекают Стену, абсолютное командование их лечением переходит в руки этого человека"

"Слушаюсь!"

Сотрудник бросил мимолетный взгляд на мою маску, а затем молниеносно набросал мой портрет на куске бумаги.

Черный костюм и маска ворона.

Схватив этот набросок, который поразительно точно передавал мои отличительные черты, он растворился в толпе за стойкой регистрации.

Алексей ткнул своим металлическим протезом в доску.

"У нас в гильдии есть свой небольшой лазарет. Кроме него, мы освободили зал для собраний и два склада в кузницах по соседству — всё это в вашем полном распоряжении. Я выделил вам около тридцати носильщиков, но если потребуется больше — только скажите"

"Принято. Дополнительную подмогу я организую сам"

С этими словами я повернулся к Ванчо.

"Ванчо"

"Да, Доктор"

"Мне нужно больше людей"

"Я мигом пригоню своих самых крепких парней со скотобойни"

"Можете использовать мою карету и повозки гильдии для транспортировки"

"Всё понял"

Я был уверен, что Ванчо не станет творить глупостей с каретами в такой критической ситуации.

Ванчо коротко кивнул и бросился к выходу.

Убедившись, что его фигура скрылась за дверями, я перевернул свой саквояж прямо над столом.

Из него посыпались небольшие флажки четырех разных цветов.

"Всех директоров клиник сектора D — ко мне"

"Мы здесь"

Пятеро руководителей наших клиник, прибывшие вместе со мной, первыми выстроились перед столом Мастера Гильдии.

За ними начали подтягиваться и остальные сотрудники гильдии, с любопытством поглядывая в нашу сторону и гадая, что здесь происходит.

Я тут же начал раздавать указания директорам:

"Всем целителям, которые ещё не прибыли на место и отметились в своих клиниках — приказ оставаться на местах."

Оказывать полноценную помощь в таких полевых условиях было физически невозможно.

Поэтому те, кто ещё был в пути, должны были встать в режим ожидания в клиниках.

"И с этого момента я и все директора клиник прекращаем непосредственное лечение и переключаемся исключительно на сортировку пациентов"

Я разложил на столе разноцветные флажки.

Красные, желтые, зеленые и черные.

Это флажки были что-то вроде триажа².

В условиях масштабных катастроф, когда ресурсы в виде времени, медикаментов и рук катастрофически ограничены, ты просто не можешь позволить себе роскошь предоставлять наилучшее лечение каждому отдельному пациенту.

В ту самую секунду, когда несколько врачей срываются спасать одного тяжелого больного, десять других, оставленных без присмотра, будут обречены на смерть.

Именно поэтому в условиях подобных бедствий приоритет медицины смещается с "оказать лучшую помощь" на "обеспечить выживание максимального числа людей".

А медицинская сортировка — это тот самый механизм классификации пациентов по степени тяжести для определения абсолютного приоритета оказания помощи.

"То, что я вам сейчас объясню — это система медицинской сортировки. Поскольку вы все, так или иначе, работали в отделениях экстренной медицины, я объясню кратко"

Первый — зеленый.

"Люди, способные передвигаться самостоятельно. Те, кто находится в ясном сознании. Помечайте их этим флажком. Оказание им помощи откладывается в самый конец"

Желтый.

"Не могут ходить, но в сознании; нуждаются в медицинской помощи, но могут подождать около часа без угрозы для жизни. Ими мы займемся только тогда, когда у нас появятся свободные запасы божественной энергии"

Красный.

"Те, кто нуждается в экстренной, безотлагательной помощи прямо сейчас. Пациенты с мутнеющим сознанием, затрудненным дыханием или профузными кровотечениями. Все наши силы и ресурсы мы бросаем в первую очередь на них"

И, наконец, черный.

"...Думаю, мне не нужно вам ничего объяснять?"

Учитывая, что вокруг было слишком много лишних ушей, я решил опустить подробности.

Но любой, кто работал в моих клиниках, прекрасно знал, что означает этот цвет.

"Мы не проводим сердечно-легочную реанимацию, не беремся за нейрохирургические вмешательства, масштабные операции по регенерации и любые другие процедуры, требующие колоссальных затрат времени"

"Есть!"

Я продолжил инструктаж.

"У системы сортировки есть жесткие правила. От 30 секунд до 1 минуты на одного человека. Не тратьте ни секунды больше. Главные критерии: дыхание, пульс, кровообращение и уровень сознания"

В сложившейся ситуации сортировка — это альфа и омега выживания.

Грамотно проведенная классификация способна в разы увеличить статистику выживаемости.

Но если мы начнем терять драгоценное время на саму сортировку — это будет всё равно что ставить телегу впереди лошади.

"Не тратьте время на долгие раздумья. Если сомневаетесь — смело лепите 'желтый' и переходите к следующему"

Целители синхронно закивали, подтверждая, что поняли приказ.

"А теперь давайте разобьем площадь на зоны в соответствии с цветами—"

Именно в этот момент.

Снаружи гильдии раздался оглушительный, пронзительный рев рога.

Бу-у-у-у-у-у-у!

Звук доносился со стороны главных ворот.

Сотрудники гильдии вслушались в рев рога, который протрубил ровно четыре раза с равными интервалами.

И один из них срывающимся голосом доложил мне:

"Похоже... ударный отряд Василисков возвращается"

"Какова численность отряда?"

"Около восьмидесяти бойцов"

"Работы предстоит много"

Я раздал флажки директорам клиник и подвел итог:

"Организуйте зоны для каждого цвета и начинайте сортировку пациентов. Приступаем немедленно"

Отдав этот краткий приказ, я подхватил свою связку флажков.

А затем обернулся к студентам, которые всё ещё ошарашенно хлопали глазами, не понимая, что происходит.

"Студенты, за мной"

Я повел студентов за собой и принялся раздавать флажки пациентам.

Осмотрел авантюриста в помятой кожаной броне с вывихнутой лодыжкой.

"Как ваше имя?"

"...Мар... тин..."

"Зеленый флажок"

Не может ходить, но в сознании, и нет никаких признаков, угрожающих жизни.

От вывихнутой лодыжки ещё никто не умирал.

Следовательно — зеленый.

Я велел пациенту взять флажок и с помощью других, способных передвигаться, ковылять в зеленую зону.

Следующим оказался рыцарь, в животе которого торчал шип толщиной с мужскую руку.

"Пациент. Назовите свое имя"

"Мам..."

Мама, я хочу есть, мне холодно.

Типичный бред людей, стоящих одной ногой в могиле и ожидающих Харона у реки Стикс.

Едва услышав эти слова, я тут же оттянул его веко, а затем слегка нажал и отпустил его палец.

Состояние критическое.

Дыхание было поверхностным и прерывистым. Даже навскидку частота вдохов явно превышала 30 в минуту.

Однако, если мы вытащим шип и применим 'Исцеление', можно рассчитывать на быстрое улучшение состояния.

"Красный"

Вжик.

Айла ловко привязала флажок к руке рыцаря.

Вскоре подоспели носильщики, нанятые Ванчо, и аккуратно переложили рыцаря на носилки.

Они понесли его в зону, специально отведенную для пациентов с красным флажком.

"Я буду молиться за вас, господин рыцарь"

Прежде чем рыцаря унесли, Айла наложила на него [Бодрость].

Вообще-то, в подобных ситуациях экономия божественной магии — это железное правило.

Но для Айлы я решил сделать небольшое исключение.

За последние несколько месяцев я ни разу не видел, чтобы резерв божественной силы Айлы истощался от использования одной лишь [Бодрости].

Бывали дни, когда она кастовала её под сотню раз и при этом чувствовала себя хорошо.

Поэтому я позволил ей применять [Бодрость] на пациентах с красным флажком.

Потому что даже такая малость могла хотя бы на долю процента повысить их шансы дожить до помощи целителей.

"Этого — в зеленую зону вон туда"

"А этого — в желтую"

"С этим..."

Черный.

Каждый раз, когда рядом с пациентом втыкался черный флажок, лица студентов мрачнели.

Айла тоже беззвучно шевелила губами, не в силах выдавить из себя ни слова.

Они тоже всё прекрасно понимали.

Понимали, к какой чудовищной трагедии приведут слепые надежды на "чудо" в суровой реальности.

Именно поэтому они молча, сцепив зубы, продолжали втыкать черные флажки.

Это была реальность, с которой я по возможности не хотел сталкивать эти неокрепшие умы.

"Следующий..."

Именно в этот момент.

"Да с какой стати?! Я приказываю тебе: живо лечи меня!"

По площади разнесся истеричный вопль.

Я перестал сортировать флажки.

Айла и её друзья тоже замерли, услышав этот крик.

В одном из углов площади, в 'зеленой зоне', где сейчас было относительно спокойно, какой-то мужчина тряс целителя за воротник.

Мужчина, возвышавшийся над целителем почти на целую голову, вздернул его в воздух так, что одежда лекаря вся помялась.

Оравший был облачен в роскошное синее пальто, всем своим видом вопящее о его благородном происхождении.

На груди пальто красовался вышитый золотом ястреб.

Разумеется, этот герб ни о чем мне не говорил.

"Да ты хоть знаешь, с кем связался?!"

Мужчина яростно встряхнул целителя.

"Я, второй сын Виконта Каримзада, лично почтил вас своим присутствием в стенах этого города, а ты смеешь стоять передо мной, сложа руки?!"

"Юный... юный господин... Прямо сейчас там лежат люди в куда более критическом состоянии..."

"Чего?! В критическом?!"

Голос мужчины сорвался на визг.

"Ты видишь моё бедро и лоб и всё ещё смеешь нести подобную чушь?! Да где ты тут найдешь раны критичнее моих?!"

Я быстро оценил масштабы "трагедии" издалека.

Рана на лбу и вправду была глубокой.

Оставь её так, и шрам на всю жизнь обеспечен.

Да и бедро пострадало неслабо.

Но кровотечение и на лбу, и на бедре уже давно остановилось, а второй сын виконта явно пребывал в кристально ясном сознании.

Если только там не задета артерия, его классификация как 'зеленого' была абсолютно верной.

Да и вообще, раз он сверхчеловек, то и живучести в нём куда больше, чем в обычном человеке.

Но этому изнеженному маменькиному сынку, видимо, казалось, что он стоит одной ногой в могиле.

"У тебя ещё полно божественной силы, так как ты смеешь отказывать мне в лечении?!"

Истошный вопль второго сына взял новую октаву.

"Вруби мозги и подумай, кто для Империи ценнее — этот жалкий простолюдин, валяющийся в грязи, или я?!"

Логика второго сына была до примитивности проста.

Чем спасать одного бесполезного простолюдина, лучше потрать это 'Исцеление' на меня.

Разве это не принесет куда больше пользы обществу?

И с чисто стратегической точки зрения он, возможно, был прав.

Ценность одного сверхчеловека 1-го ранга действительно перевешивает десяток обычных солдат.

Но с точки зрения медицины это была абсолютно неприемлемая логика.

И целитель, которого трясли за воротник, судя по всему, был со мной солидарен.

"Юный господин. И всё же..."

Целитель так и не смог договорить.

Он намертво сжимал латунный крест, даже когда его болтало в воздухе.

Но он ни разу не попытался использовать его для каста 'Исцеления'.

За время работы в нашей клинике он усвоил один важный урок.

Сколько жизней может спасти одно-единственное 'Малое Исцеление'.

Вот почему он не мог так просто разбрасываться им.

Сэкономив эту божественную энергию, он мог бы перевести нескольких пациентов из 'красной' зоны в 'желтую', дав им шанс дожить до следующего дня.

Именно поэтому целитель упрямо твердил дрожащим голосом:

"Я прекрасно понимаю ваши доводы, юный господин... но если я потрачу 'Исцеление' на вас прямо сейчас, то те пятеро пациентов с красными флажками, которых вот-вот принесут, просто не доживут..."

"Заткни свою пасть! Как ты смеешь...!"

"Лорд Каримзад"

Не в силах больше наблюдать за этим цирком, я решил вмешаться.

Второй сын виконта резко обернулся в мою сторону.

И на этот раз ярость на его лице быстро сменилась легким недоумением.

Похоже, он тоже где-то видел мое лицо.

А если точнее, мою маску.

"А, маска ворона. Так вы и есть тот самый Директор Шун?"

Тон второго сына мгновенно изменился.

От его прежних истеричных воплей не осталось и следа — теперь его голос сочился льстивой вежливостью.

"Встретить вас в таком месте... Должно быть, сама судьба благоволит мне по милости его Императорского Величества"

Второй сын брезгливо отпустил воротник целителя.

Затем он легко ударил себя кулаком в грудь.

"Мое имя — Арно Каримзад, второй сын рода Виконтов Каримзад. Под безграничной милостью его Величества—"

Пропустив его пафосную тираду мимо ушей, я жестом отослал целителя.

Я сам с ним разберусь, так что иди, занимайся другими пациентами.

Целитель коротко поклонился и поспешно отклонился.

Тем временем второй сын, закончив представляться, обратился ко мне:

"Директор Шун. Вам, должно быть, интересно, как я получил эти раны? Во время сегодняшней зачистки я один на один столкнулся со зверем среднего класса. Черный Щетинистый Волк — не знаю, слышали ли вы о таких, но эта тварь вполне тянет на 2-й ранг. Когда эта тварь бросилась мне в бок, я—"

Арно с гордостью продемонстрировал мне свою рану на лбу.

Судя по его байкам, он пожертвовал бедром, чтобы перерезать волку глотку.

Следы зубов на его бедре служили тому прямым доказательством.

Но мне было абсолютно плевать на его героические подвиги.

Поэтому я безжалостно оборвал его на полуслове:

"Лорд. А вам известно вот что?"

"...?"

В прошлой жизни мне не раз приходилось иметь дело с подобными истеричными 'важными ребятами'.

Будучи хирургом-травматологом, я вдоволь насмотрелся на таких кадров, дежуря бок о бок с врачами скорой помощи.

И я прекрасно знал, как быстро и эффективно затыкать таким рты.

"Сейчас у нас критическая, экстренная ситуация. И я полагаю, вам не нужно объяснять, 'что' именно означает диагноз, требующий немедленного и пристального внимания всех целителей в подобных условиях... Я ведь прав?"

Я легонько приподнял красный флажок и указал им на восточную часть площади.

Взгляд Арно инстинктивно последовал за моим жестом.

Там, кучно сбившись в одну кучу, лежали люди, рядом с которыми уже были воткнуты красные флажки.

Авантюрист, у которого левая рука была начисто оторвана по самое плечо.

Рыцарь, лежащий на полу, чья нагрудная броня оплавилась и вплавилась ему в спину.

Наемник, у которого отсутствовала половина лица, а нижняя челюсть ужасающе свисала на куске кожи.

Увидев эту адскую картину, лицо второго сына заметно напряглось.

"Если вы так сильно этого желаете, я могу посодействовать, чтобы всё внимание целителей переключилось на вас. Вот в 'той' зоне"

"...Вы мне угрожаете?"

"Кто знает"

К слову, каждый раз, когда я прибегал к подобному методу в прошлой жизни, на меня строчили горы жалоб.

Мол, 'доктор угрожает пациенту' и всё в таком духе.

Благодаря этому я был частым гостем на заседаниях дисциплинарной комиссии.

Хотя, конечно, учитывая, что в нашей больнице директор, заведующий торакальной хирургией и руководители центров были ещё теми отбитыми психами, меня всегда благополучно оправдывали.

— "Изначально работа врача подразумевает, что иногда приходится ставить на место неадекватных родственничков пациентов. Отличная работа, Юн Хо."

— "Шеф... Подобную дичь творите только вы и исключительно в стенах нашей больницы. А я вообще-то не горю желанием лишний раз светиться на дисциплинарных слушаниях."

— "Ой, да ладно тебе. Получишь пару выговоров — будешь воспринимать это как ордена, быстро втянешься. Главное, чтоб без уголовщины, а остальное — мелочи жизни."

Особенно учитывая тот факт, что заведующий педиатрией, с которым мы были на короткой ноге, всегда активно впрягался за меня, со временем я тоже начал перенимать их замашки и действовать в их стиле.

В итоге я собрал такую коллекцию жалоб на свое имя, что из них можно было бы построить карточный домик до потолка.

...Твою мать.

Похоже, я нахватался от них исключительно плохих привычек.

Как бы там ни было.

"Ну так что, лорд Каримзад? Прикажете проводить вас туда? А если вам не по душе красный цвет, могу предложить черную зону — там тоже весело"

"..."

С лица Арно окончательно схлынули все краски.

Вскоре он судорожно замотал головой.

"А если подумать, ожидание в очереди — это тоже долг аристократа"

"Что ж, тогда позвольте оказать вам хотя бы первую помощь"

И всё же, полностью забивать на раненого отпрыска дворянского рода было бы как-то не комильфо, поэтому я решил хотя бы перевязать ему бедро.

Разумеется, не лично, а доверив это дело неуклюжим рукам моих интернов.

"Студентка Айла. Попрактикуйся-ка в наложении швов на открытые раны вместе с друзьями"

"А? А почему не вы... Ой-ой-ой!!"

Иногда, очень-очень редко... всякий раз, когда происходило нечто подобное, меня посещала одна-единственная мысль.

Всё-таки темное фэнтези — отличный жанр. Это эпоха, когда дух романтизма и жестокости был ещё жив, так что мне не приходилось заморачиваться о последствиях и судебных исках.

Арно благополучно превратился в превосходный учебный материал, попав в цепкие лапки студентов.

Я сказал ребятам доложить мне, как только они закончат 'практиковаться', и пошел дальше заниматься сортировкой пациентов.

Выходя из зеленой зоны...

На самом её краю.

Я заметил мужчину, который с идеально прямой спиной восседал на обломке камня.

Смуглая, обветренная кожа бронзового оттенка. Высокая переносица, густые брови.

Резкие, мужественные черты лица, короткие, аккуратно подстриженные черные волосы с легкой проседью на висках, поблескивающие в свете.

На вид ему было чуть за сорок.

На его темно-красном шелковом наряде золотой нитью был вышит фамильный герб.

'И кто это у нас тут?'

Фрейя бы сходу опознала этот герб и выдала всю подноготную этой личности.

Тц.

А вот мы с Шарлоттой были абсолютными нулями в таком.

Но, к моему огромному счастью, я смог опознать этого человека и без всяких гербов.

"Граф Мукадар. Полагаю, нам всё же стоит позвать целителя"

Молодой человек, судя по всему, его вассал, стоял рядом и взволнованно уговаривал графа.

"Я говорю о ране на вашем боку. Судя по размеру гематомы..."

"Я в полном порядке"

Граф лишь небрежно отмахнулся.

"Я же понятным языком сказал: это просто царапина. Обычный синяк, ничего более. Негоже тратить драгоценную божественную силу на такие пустяки"

"А разве не вы в прошлый раз так же скрывали рану, и в итоге она превратилась в жуткий шрам?"

"Шрамы, скрытые под одеждой — это истинные медали любого рыцаря-дворянина. И чем больше таких медалей, тем лучше"

"Граф, сейчас не время для шуток!"

"Ха-ха. Кх-х-х"

Граф попытался беззаботно рассмеяться, но смех перешел в глухой кашель.

"Я действительно в норме, так что ступай, проверь, как там наши рыцари"

"Я категорически против. Вы обязаны получить лечение. Разве вы не приняли на себя прямой удар дубины тролля? У вас могут быть скрытые внутренние повреждения, так что вам нужно как минимум получить дозу 'Малого Исцеления'"

"Боже, ну и упрямый же ты. Развел панику из-за какой-то там дубины тролля..."

Граф, раздраженно отчитывавший своего вассала, внезапно повернул голову.

И обратился ко мне:

"...И что вы делаете?"

"Провожу осмотр"

"Подойти к графу со спины без единого слова и просто положить руку ему на спину — это и есть тот самый фирменный метод обследования Директора Шуна?"

Я утвердительно кивнул.

"Да. И благодаря этому я смог составить четкую картину вашего состояния, граф"

"Ха-ха. А вы и впрямь человек с причудами, как о вас и говорят"

"Премного благодарен. Но прежде чем мы продолжим, я бы хотел вам кое-что сказать"

Я жестом попросил графа наклониться поближе, чтобы я мог прошептать ему это на ухо.

Граф на секунду подозрительно прищурился, но затем кивнул и подставил ухо.

Я склонился к нему и тихо произнес:

"Я прекрасно понимаю, что для аристократа демонстрация силы — это вопрос престижа, но умереть, пытаясь защитить свою гордость — это верх глупости"

"...?"

"Вас ведь пронзает дикая боль в левой нижней части грудной клетки каждый раз, когда вы делаете вдох или говорите, не так ли? И скрывать кашель становится всё труднее"

Граф уставился на меня неверящим, ошарашенным взглядом.

Я указал рукой — точнее, клювом своей маски — в сторону неприметной палатки.

А затем добавил в полный голос, чтобы слышали остальные:

"Граф, если вы сейчас не заняты, у меня есть к вам одна деликатная просьба личного характера. Мы бы не могли обсудить это вон там?"

Это был мой способ сказать: 'Я залатаю вас там, где никто не увидит'.

Граф погрузился в раздумья на несколько долгих секунд, а затем, наконец, медленно кивнул.

Примечания:

¹ Noblesse oblige — принцип, согласно которому высокий статус, власть или привилегии накладывают на человека особые обязанности перед обществом и людьми, стоящими ниже по положению.

² Триаж — система сортировки пострадавших или пациентов по срочности оказания помощи.

----------

Хороший Целитель (8)

Графа, которого я заприметил в зеленой зоне, я отвел в небольшую палатку.

Внутри было довольно тесно.

"Что это за место...?"

"Это специальное место для пациентов, которым может быть некомфортно лечиться на глазах у всех"

Кому-то может показаться дикостью: о какой вообще стыдливости может идти речь в условиях подобной катастрофы, но соблюдение приватности жизненно необходимо даже в таких экстренных ситуациях.

В особенности для пациентов, нуждающихся в осмотре или лечении нижней части тела.

Не хочется о таком даже упоминать, но...

В суматохе и хаосе бедствия порой объявляются мрази, пытающиеся воспользоваться беззащитностью жертв для удовлетворения своих грязных потребностей.

Поэтому оборудование изолированных помещений для осмотра — это стандартный протокол даже в условиях бедствий.

"Присаживайтесь"

Внутри палатки стояла походная койка.

Хотя называть это 'койкой' было бы громко сказано — просто тонкое одеяло, брошенное поверх деревянных досок.

Граф опустился на импровизированное ложе.

Его спина оставалась неестественно прямой.

"Вам больно прислоняться спиной?"

"...Я внимательно слушал вас с самого начала, и должен признаться, я заинтригован. Как вы догадались?"

"Банальная наблюдательность"

Ответил я, раскладывая хирургические инструменты на деревянном ящике рядом с койкой.

"Вы избегали малейшего давления на спину, а в вашей речи присутствовали нехарактерные паузы. И каждый раз, произнося твердые согласные, вы рефлекторно подавляли кашель"

Плюх, плюх.

Я щедро плеснул антисептик на ватные тампоны.

Подготовив дезинфицирующие средства, я распаковал стерильные иглы и дренажные трубки.

"К тому же, я заметил набухание яремной вены на правой стороне вашей шеи. Верный признак того, что средостение сместилось вправо. На вдохе левая половина вашей грудной клетки остается практически неподвижной, в то время как правая вздымается неестественно высоко. А ваши вспомогательные дыхательные мышцы находились в состоянии критического гипертонуса"

"...?"

На его лице читалось абсолютное непонимание.

Поэтому я перешел на более доступный язык.

"У вас пневмоторакс. Вы порвали внутреннюю часть легкого. До сих пор вы держались на ногах исключительно благодаря выносливости сверхчеловека, но если вы сейчас просто пойдете домой, то этой же ночью тихо и безболезненно отойдете в мир иной"

"..."

Закончив с краткой теоретической вводной, я подошел к графу.

"Пожалуйста, снимите верхнюю одежду. Я проведу небольшую операцию... точнее, процедуру"

"Зачем вам игла для процедуры? Уж не собираетесь ли вы провести 'иссечение'?"

Настороженно поинтересовался граф.

Процедуры "иссечения", практикуемые местными целителями, пользовались дурной славой.

Суть их сводилась к радикальному вырезанию проблемного участка плоти с последующей регенерацией с помощью магии.

Но у этого метода был один фатальный недостаток: он годился только для конечностей.

Иссечение органов в торсе или грудной клетке здесь попросту не практиковали.

Именно поэтому граф так напрягся.

Вероятно, заподозрил, что я решил под шумок прикончить его, воспользовавшись всеобщим хаосом.

Но то, что я собирался сделать, не имело ничего общего с этим варварством.

"Это не иссечение. Я всего лишь проделаю небольшое отверстие в грудной полости, там, где располагается легкое"

"Что?"

"В норме в грудной клетке не должно быть воздуха, но при разрыве легкого воздух может скапливаться в плевральной полости. Когда этот скопившийся воздух начинает сдавливать легкое, человек начинает задыхаться"

Вряд ли эти медицинские тонкости о чем-то ему говорили.

Но сейчас у меня банально не было времени читать графу лекции по анатомии, как я это делаю со студентами.

"Я уже вытащил с того света многих пациентов с помощью этой процедуры"

Я слегка откинул полог палатки.

Снаружи раскинулась красная зона.

Всюду лежали люди, из груди которых торчали иглы и прозрачные трубки.

Гемоторакс или напряженный пневмоторакс.

Люди, которые, как и граф, получили серьезные травмы легких.

"Если бы это было заказное убийство, как бы вы объяснили тот факт, что все эти люди после моей 'процедуры' благополучно перекочевали в желтую зону?"

Пневмоторакс — относительно благоприятный диагноз в экстренной медицине. Своевременно проведенная декомпрессия позволяет пациенту буквально на глазах перейти из красной зоны в желтую.

Всё, что от тебя требуется — это проткнуть грудную клетку иглой перед легким.

Сама процедура занимает от силы тридцать секунд, максимум две минуты.

Не было ни единой причины отказываться от столь эффективного лечения.

"Граф. Умоляю, снимите уже ваш вверх. Каждая секунда вашей нерешительности ставит под угрозу жизни тех, кто ещё не дождался помощи"

"..."

Граф нехотя начал стягивать с себя одежду.

Прежде чем пустить в ход иглу, я провел контрольный осмотр его грудной клетки.

Перкуссия, аускультация и повторная пальпация.

'Напряженный пневмоторакс'

Я тщательно обработал спиртовым тампоном участок между пятыми ребрами.

Затем взял иглу 14-го калибра (14G) и решительно проколол кожу.

Да, это та самая процедура, которую так любят показывать в медицинских сериалах.

Та самая, где пациент, бьющийся в агонии от удушья, внезапно начинает дышать полной грудью, стоит главному герою воткнуть ему в грудь корпус от обычной шариковой ручки.

Только я сделал это в стерильных условиях и с использованием надлежащих инструментов.

"Сделайте вдох"

Пш-ш-ш-ш.

Из иглы с шипением начал выходить скопившийся воздух.

Лицо графа мгновенно расслабилось, дыхание стало глубоким и ровным.

"...Поразительно"

"Отлично"

Сказал я, убирая использованные инструменты.

"А теперь, ответьте мне на один запоздалый вопрос: зачем вы скрывали свои симптомы?"

"Боюсь, человеку не из нашего круга будет трудно это понять, но титул графа не оставляет права на проявление слабости"

Граф горько усмехнулся.

"Если поползут слухи, что сверхчеловека 3-го ранга чуть не отправила на тот свет жалкая дубина тролля, люди неизбежно начнут ставить под сомнение мою компетентность"

Боже правый.

Быть графом, оказывается, та ещё головная боль.

Скрывать смертельно опасные внутренние кровотечения, лишь бы не показаться слабым в глазах общественности.

Печально осознавать, что в ситуации, когда все мысли должны быть заняты выживанием в схватке с монстрами, им приходится забивать голову подобной чепухой.

"Что ж, давайте заканчивать"

Я ввел дренажную трубку через отверстие от иглы.

Затем извлек из саквояжа одну хирургическую резиновую перчатку.

'Тц. Как и ожидалось, всё ещё слишком плотные'

Я заказывал производство хирургических перчаток параллельно с разработкой презервативов.

Естественно, я настаивал на том, чтобы они были максимально тонкими — для хирурга чувствительность кончиков пальцев жизненно необходима.

Торговая гильдия из кожи вон лезла, стараясь сделать и презервативы, и перчатки как можно тоньше.

Но из-за несовершенства местных технологий резина всё равно получалась слишком толстой.

Каждый раз, надевая их, я с тоской вспоминал ультратонкие латексные перчатки из моего двадцать первого века.

'Ну, на безрыбье и рак рыба'

Я отрезал ножницами указательный палец от перчатки.

Затем натянул этот резиновый "напальчник" на конец трубки, торчащей из груди графа, и намертво перевязал его нитью.

Та-дам.

Односторонний флаттерный клапан готов.

Техника, которой я научился в прошлой жизни, будучи волонтером.

...Тогда мне обещали 'безопасную и полезную летнюю медицинскую волонтерскую программу'.

А этот полоумный ублюдок-профессор затащил меня на место взрыва где-то за границей.

Уверял, что раз там уже взорвалось, то теперь там абсолютно безопасно.

Наконец, я спрятал трубку под его рубашкой и аккуратно поправил одежду, чтобы снаружи ничего не было заметно.

Со стороны он выглядел совершенно здоровым.

"В идеале я бы предпочел установить дренаж с водяным затвором, но раз уж вы так отчаянно хотите скрыть свою травму, пришлось импровизировать"

"Безупречная работа. Благодарю"

"И всё же, если трубка будет постоянно прижата одеждой, вам снова может стать тяжело дышать, так что вам лучше найти какое-нибудь уединенное место, например, карету, и хорошенько отдохнуть"

"Приму к сведению"

Граф медленно спустился с койки.

Пока я складывал инструменты, я добавил:

"К сожалению, я бы с радостью наложил на вас 'Исцеление' прямо здесь и сейчас, но боюсь, это невозможно"

Для пациентов, чьи травмы поддаются лечению методами медицины двадцать первого века, включая пневмоторакс, я принципиально не использую святую магию.

Она припасена для тех бедолаг, которых не спасти без божественного чуда.

"Я всё понимаю"

Ответ графа был столь же спокоен.

"Для человека моего ранга такого лечения более чем достаточно. Божественные чудеса должны доставаться тем, кто нуждается в них куда больше меня. На передовой всегда был дефицит и божьей милости, и зелий"

"Благодарю за понимание"

С таким пневмотораксом граф, скорее всего, полностью оклемается всего за пару дней.

Граф привычным движением потянулся к своим доспехам.

Но я остановил его.

"Не надевайте броню. Она пережмет трубку, и клапан перестанет работать"

"Запомню"

Граф замер, держа нагрудник в одной руке.

"Директор Шун"

Он слегка поклонился мне.

"Мое искреннее почтение вашей самоотверженности"

Я покачал головой.

"Напротив, это я должен вас благодарить"

"О чем вы?"

Граф посмотрел на меня с нескрываемым удивлением.

Я не ответил.

Мой взгляд был прикован к отрезанному кончику резиновой перчатки.

— "Я в полном порядке. Пожалуйста, осмотрите сначала других пострадавших"

В потускневших, потертых воспоминаниях.

Студент-медик, одураченный лживым профессором и затащенный в эпицентр взрыва, разговаривал с пожарным.

— "У меня просто небольшая одышка, перенапрягся, когда тащил обломки"

— "Действительно, все показатели при физикальном осмотре в норме"

— "Вот видите? Так что идите скорее, вы нужны другим"

И я, и профессор, и сам тот пожарный.

Мы все классифицировали его как 'зеленого'.

А когда спасательная операция подошла к концу.

Нас встретил холодный, окоченевший труп того самого пожарного.

Причина смерти — баротравма легких.

Состояние, при котором ткани легких буквально разрываются изнутри от воздействия взрывной волны.

Эта патология коварна тем, что не проявляет никаких симптомов сразу после взрыва, а затем, спустя 24 часа, легкие внезапно начинают заполняться жидкостью и кровью.

В итоге пациент тихо захлебывается собственными выделениями.

В тот день на месте взрыва были десятки людей, которые вот так же тихо и незаметно ушли из жизни.

Но именно этот пожарный врезался мне в память сильнее всего.

В самом конце он тепло улыбался, уверяя, что с ним всё в порядке, и я искренне, всем сердцем поверил в эту улыбку.

Но эта слепая вера обернулась непоправимой трагедией.

С того самого дня...

И я, и тот профессор навсегда перестали верить словам пациентов.

Точнее, мы не стали их игнорировать.

Мы просто перестали ставить диагнозы, опираясь исключительно на слова больных.

Те самые незначительные, казалось бы, пустяковые симптомы, о которых не подозревают даже сами пациенты, и на которые любой другой махнул бы рукой.

Именно с того дня я начал маниакально, до паранойи зацикливаться на поиске подобных мелочей.

"...Директор?"

Голос графа вырвал меня из воспоминаний.

"Вы так и не ответили, за что именно вы меня благодарите?"

"...За то, что позволили мне обнаружить ваше истинное состояние"

"И с чего бы вам быть за это благодарным?"

"Ну. Просто... в этой профессии бывают моменты, когда ты благодарен абсолютно за всё"

Я был просто благодарен.

За то, что на этот раз я не упустил эти симптомы.

Граф долго и задумчиво смотрел на меня, а затем молча кивнул.

Закончив с тайным лечением графа, я вернулся на площадь и вновь приступил к сортировке прибывающих пациентов.

"Пациент с обструкцией дыхательных путей из-за западения языка на фоне разрушения нижней челюсти. Состояние критическое, классифицировать как 'красного'. До оказания помощи удерживать пациента в положении лежа на животе"

"Осколочное ранение глаза. Студенты, наложите бинокулярную повязку. Пациент временно ослепнет, но это необходимо. Чтобы спасти поврежденный глаз, оба глаза должны оставаться абсолютно неподвижными. Желтый флажок"

"Перелом надколенника при падении. Сосудисто-нервный пучок не задет, классифицировать как 'зеленого'"

Разбираясь с нескончаемым потоком раненых, я бросил взгляд на часы.

По моим внутренним часам уже давно должен был наступить обед, но...

Часовая стрелка сдвинулась всего на одно деление.

По мере того как солнце медленно поднималось к зениту, начали возвращаться и другие отряды.

Бу-у-у—Бу-у-у-у!

"Раненых сюда!"

"Не делите на спасательные и ударные отряды, всем следовать инструкциям!"

Каждый раз, когда трубил рог, через ворота вливалась новая волна людей.

Ударные отряды, ушедшие за Стену несколько дней назад, и спасательные группы, отправившиеся им на выручку, — всех их вносили на носилках.

Даже навскидку, количество раненых в три раза превышало утренние цифры.

Лицо Айлы помрачнело, когда она окинула взглядом этот кровавый конвейер.

"Д... Директор... раненые всё прибывают и прибывают..."

"Этого следовало ожидать"

Поначалу соотношение ударных и спасательных отрядов было пятьдесят на пятьдесят.

Вскоре на один возвращающийся ударный отряд приходилось два спасательных, затем один к трем, а в следующей волне — уже один к пяти.

С течением времени это соотношение неумолимо менялось в худшую сторону.

Количество раненых спасателей начинало превышать число тех, кого они смогли вытащить.

И причина тому была до боли проста.

В реальных условиях для спасения одного человека требуется как минимум пятеро.

Даже в том знаменитом фильме про спасение рядового, разве там не положили целую кучу людей ради одного-единственного солдата?

Спасательные операции всегда сопряжены с подобным, чудовищно несправедливым коэффициентом потерь.

И тем не менее, гильдия продолжала упрямо бросать всё новые и новые спасательные отряды на помощь изолированным ударным группам.

Всё потому, что среди этих изолированных бойцов были авантюристы А-ранга, Герои и персоны дворянских кровей.

Конечно, будучи врачом, я не мог в полной мере оценить стратегическую ценность этих спасательных миссий.

Я не мог взять в толк, насколько критически важно для человечества перемалывать десятки жизней ради спасения единиц.

Но я точно знал, что они продолжают отправлять людей на верную смерть, слепо веря в то, что мы здесь, в тылу, сможем их залатать.

Поэтому я отбросил все лишние мысли и сосредоточился на лечении экспоненциально растущего числа пострадавших.

Однако...

'Я начинаю выдыхаться'

"Красный. Немедленно в хирургическую палатку. Следующий!"

"Моя рука... мне оторвало руку!"

"Затяните жгут туже! Кровь всё ещё хлещет! Желтый. Следующий!"

Бу-у-у—бу-у-у—бу-у-у-у!

Рев рога протянулся на одну секунду дольше обычного.

Мне даже не нужно было поворачивать голову.

Очередная окровавленная толпа хлынула через ворота.

"Директор! Нам нужно срочно менять критерии! С этого момента все открытые переломы переводим из красной в черную зону!"

"Пациентов с отравлениями переводим из желтой в красную!"

Пропорционально росту числа раненых, люди, которых ещё можно было спасти, неумолимо отбрасывались в конец очереди.

По своей сути, медицинская сортировка — это система с высочайшей вариативностью, напрямую зависящая от текущих мощностей и ресурсов.

Если у тебя хватает рук, чтобы прооперировать десятки пациентов с кровоизлиянием в мозг, то даже пациентов с расколотыми черепами можно смело записывать в 'желтые'.

Но когда рабочих рук катастрофически не хватает, даже тех, кто отравился ядом и нуждается лишь в одном уколе антидота, приходится переводить из желтой зоны в красную.

В конечном итоге, реальность всегда диктовалась наличием ресурсов.

"Директор..."

Айла, следовавшая за мной попятам, то и дело порывалась что-то сказать, но каждый раз замолкала, кусая губы.

Всё потому, что я только что присвоил 'черный' статус пациенту с оторванной рукой.

В обычных условиях это был бы стопроцентно 'красный' пациент, которого можно было бы спасти при должном лечении.

Но у нас катастрофически не хватало людей.

Я просто не мог позволить себе потратить целый час на одну операцию.

"...Черный"

На этот раз — пациент с обширным кровоизлиянием в мозг.

Человек, которого я мог бы вытащить с того света за 30 минут, возьмись я за скальпель.

Но в ту же самую секунду, как я запрусь в операционной на полчаса, тридцать других пациентов, оставленных снаружи, умрут без помощи.

Поэтому мне пришлось присвоить этому человеку черный флажок.

'И это всё меньше чем за 2 часа'

Не прошло и двух часов с момента начала сбора раненых, а потери росли в геометрической прогрессии, выходя из-под всякого контроля.

314/42

Цифры раненых и погибших, обновляемые на доске гильдии, продолжали неумолимо ползти вверх.

На сердце становилось всё тяжелее.

И вовсе не от подступающего отчаяния.

'Черт возьми...'

Мне было просто до зубовного скрежета обидно.

Я видел выход из этого тупика, но обстоятельства были против нас.

Вообще-то, наша текущая сортировка в корне нарушала все мыслимые стандарты.

По инструкции должны быть распорядители: их задача — классифицировать раненых и оказывать первую помощь.

И должны быть ведущие врачи, которые должны фокусироваться исключительно на специализированном лечении уже отсортированных больных.

В условиях экстренной сортировки роли должны быть четко разделены между этими двумя группами.

Но прямо сейчас и целители Торговой Компании Меркурий, и я сам были вынуждены разрываться, выполняя обе функции одновременно.

Именно это и порождало колоссальную, убийственную неэффективность.

Я на секунду остановился, чтобы перевести дух, и повернул голову.

"Всё в порядке. Тебе станет чуточку легче"

Айла безостановочно кастовала [Бодрость] на пациентов с черными и красными флажками.

Друзья Айлы уже давно истощили свои запасы божественной магии или просто сломались морально.

Но Айла продолжала упрямо кастовать [Бодрость].

Благодаря этому время пациентов, отведенное им до неминуемой смерти, немного, но всё же продлевалось.

"...Тц"

Я едва слышно цокнул языком под маской.

Пока моя ученица отказывается сдаваться, я уже прокручиваю в голове оправдания.

'И что это за протагонист такой, который ищет оправдания и идёт на попятную?'

С момента моего попадания в этот мир я не сделал ни шага назад, во всем идя до конца, а стоило лишь немного устать, как в голову сразу полезли подобные гнилые мысли.

Похоже, мне ещё расти и расти до звания настоящего главного героя.

"Перестраиваем порядок смен! Учитывая время, необходимое целителям с истощенным резервом для восстановления через молитвы, мы проводим полное перераспределение персонала!"

И как раз в тот момент, когда я, собрав всю волю в кулак, отдавал приказ целителям клиники...

Со стороны главного входа гильдии поднялся невообразимый шум.

"Дорогу! Расступитесь!"

"Экстренная бригада целителей Ордена! Пожалуйста, освободите проход!"

Голоса раздавались в три, а то и в четыре слоя, перекрывая друг друга.

Я прервал сортировку и поднял голову.

На площади перед главными воротами гильдии выстроилась целая очередь карет.

Белоснежные кареты с выгравированными на них золотыми эмблемами солнца.

Орден.

Дверцы карет распахнулись, и наружу хлынули люди в белых одеждах.

Жрецы в ослепительно белых одеяниях молниеносно влились в ряды целителей клиники.

"Прошу прощения за задержку!"

И из этой живой, суетящейся толпы в здание гильдии стремительным шагом ворвался жрец в одеянии, цвет которого разительно отличался от белого цвета остальных.

"Архиепископ Рейлик прибыл! Где Мастер Гильдии?!"

Мужчина с пурпурными эполетами — символом архиепископа — расталкивал толпу, пробиваясь вперед.

Раймонд Рейлик.

Бывший личный целитель Императорского Двора.

Нынешний глава епархии столицы Империи.

Если переводить на реалии двадцать первого века, это должность, сопоставимая с постом Главы столичного Департамента Здравоохранения.

Едва переступив порог гильдии, он быстро окинул взглядом помещение, безошибочно выцепил меня в толпе и направился прямиком ко мне.

А затем с почтением поклонился.

"Я Раймонд Рейлик, Директор Шун. Я задержался, поскольку был вынужден лично развозить приказы о мобилизации по всем медицинским центрам столицы"

Я отрицательно покачал головой.

"Не беспокойтесь. Вы приняли единственно верное решение"

И это не было пустой вежливостью.

Явись он сюда с самого начала, на первых порах нам было бы куда проще.

Но на этом всё бы и закончилось.

В дальнейшем ситуация неизбежно зашла бы в критический тупик.

Потому что в подобных катастрофах самое важное — это обеспечение надежного тыла для медицинской эвакуации.

Какой бы безупречной ни была сортировка на передовой, от неё не будет никакого толка, если за нашей спиной не будет готовых к приему госпиталей.

В этом смысле решение архиепископа было стратегически безупречным.

Мобилизация абсолютно всех медицинских центров Империи и перевод их в режим тыловых госпиталей.

К тому же, мы находимся в эпохе, где системы связи развиты, мягко говоря, скверно.

Я в полной мере понимал и одобрял причину его задержки.

"Я в общих чертах ознакомился с вашей методикой по дороге сюда от других целителей. Метод медицинской сортировки 'Триаж'. Это поистине революционная и гениальная система"

Сказал архиепископ, обводя взглядом организованный хаос на площади.

"Чем я могу быть здесь полезен?"

Вместо того чтобы начать качать права и требовать передачи полномочий, он сразу же предложил встроить себя в уже существующую командную структуру.

Просто образцовое поведение для прибывшего подкрепления.

Поэтому я мог довериться архиепископу со спокойной душой и произнес:

"Архиепископ"

"Я весь внимание"

"В таком случае, с этого момента не могли бы вы взять командование сортировкой на месте полностью в свои руки?"

"А что же будете делать вы, Директор?"

Я качнул вороньим клювом и ответил:

"Кажется, мне пора вернуться к своей основной работе"

Настало время возвращаться в операционную.

----------

Хороший Целитель (9)

Архиепископ Раймонд Рейлик.

Если попытаться описать его жизнь в нескольких словах, она выглядела бы так:

Он начал свой путь в качестве простого военного лекаря на Западном Фронте.

Благодаря своим выдающимся заслугам на передовой, он стремительно прошел путь от полевого хирурга до эксклюзивного целителя Императорского Двора.

И спустя пять лет безупречной службы на этой престижнейшей должности...

Вняв его искренним, настойчивым мольбам позволить ему служить простому люду в соответствии с божьей волей, Императорский Двор с почетом отпустил его.

После этого он занял пост главы епархии, взяв под свой контроль все медицинские центры и соборы в столице Империи.

В народе его прозвали 'самым верным слугой Господа Бога'.

И архиепископу Раймонду это прозвище было весьма по душе.

Будь то стоя на коленях в непролазной грязи западного фронта или на шелковых коврах Императорского Дворца...

Он всегда хранил в своем сердце одно непреложное убеждение.

'Слуга Господа всегда должен находиться среди его паствы'

Его жизненный путь можно было сравнить с участью старшего сына, безропотно и преданно трудящегося в винограднике Господнем.

В Священном Писании сказано, что старший сын обязан помогать отцу и защищать своих младших братьев и сестер.

Именно для этого отец даровал своему первенцу лучшие одежды и выдающиеся таланты.

Поэтому он всю жизнь старался остерегаться гордыни и беззаветно служить людям.

Писание также гласило, что старший сын не должен требовать платы за свой труд.

Старшему сыну достаточно уже того, что он оберегает отчий дом.

И потому он прожил свою жизнь, стремясь исполнять волю Господа Бога, а не в погоне за мирским богатством.

Раймонд всегда старался жить по заветам Господа и искренне гордился этим.

Именно пять лет назад он впервые услышал имя 'Директор Шун'.

О человеке в маске ворона, который раз за разом творил чудеса исцеления, неподвластные даже лучшим жрецам-целителям.

Первоначальной реакцией Церкви была настороженность.

Кто-то извне вторгся на их исконную территорию.

Однако вскоре Директор Шун начал поставлять все разработанные им лекарства исключительно целителям, связанным с Церковью.

— "В зависимости от того, как их применять, лекарства могут обернуться смертельным ядом. Наша торговая гильдия возьмет на себя строжайший контроль, чтобы препараты ни в коем случае не попали в руки шарлатанов и дилетантов"

Директор Шун обучал всем своим передовым техникам исключительно в медицинских центрах Церкви.

После этого Церковь мгновенно сменила гнев на милость, отбросив всякую настороженность.

Тот, кого они считали угрозой для целителей, на деле оказался их самым могущественным покровителем.

Последующие действия Директора Шуна лишь укрепляли их доверие и расположение.

Всякий раз, разрабатывая новые препараты, он неизменно запрашивал содействие Церкви.

Он давал работу в своей клинике целителям, которым больше некуда было пойти, и щедро открывал собственный кошелек, чтобы обеспечить лечение простолюдинам.

Он абсолютно безвозмездно делился бесчисленными секретными техниками, которые легко могли бы стать ревностно охраняемыми тайнами какой-нибудь аристократической семьи.

У Церкви просто не было ни единой причины недолюбливать Директора Шуна.

И очень скоро настороженность сменилась глубочайшей признательностью.

Архиепископ тоже искренне восхищался и уважал Директора Шуна — и как целитель, и как глава епархии.

Но в то же самое время... он отчаянно завидовал ему.

'Почему именно он?'

Раймонд всегда был верным слугой и старшим сыном Господа.

Он свято верил, что Бог даровал ему его способности именно в награду за его преданную службу.

Но Директор Шун был другим.

Он никогда не сидел за трапезным столом Церкви.

Он ни разу в жизни не произнес имени Господа.

Он никогда не преклонял колени в святилище, не раскрывал молитвенник и не соблюдал посты.

И всё же, Господь Бог...

'Почему Ты даровал Свою милость такому человеку, а не мне и священникам, которые молились тебе всю свою жизнь?'

Ему казалось, будто Бог-Отец любит Директора Шуна гораздо больше.

Вот почему архиепископ так завидовал Директору Шуну.

Словно старший сын, чью родительскую любовь несправедливо украл младший брат.

'Я молился более полувека. Неужели мой сосуд всё ещё настолько мелок?'

В такие моменты он часто прикладывал руку к груди и сокрушался о своей греховности.

И, как и всегда, после этих терзаний он заглушал ту область, где гнездилась зависть, искренней молитвой, стыдясь собственной мелочности.

А затем настал тот самый день.

'Медицинская сортировка...'

Пришло экстренное сообщение о том, что отряд зачистки понес катастрофические потери от атаки мутировавшего демонического зверя.

Как глава епархии, Раймонд немедленно разослал запросы о помощи во все медицинские центры столицы.

Но пока он добивался согласований от всех клиник и формировал спасательные бригады... прошло уже два часа.

'Я должен поспешить'

Он заставил свое стареющее тело двигаться быстрее и сел в карету.

На пути к северным воротам...

...он получал новости с места событий от сопровождающего его жреца.

"Директор Шун взял на себя руководство целителями клиник и в данный момент полностью контролирует ситуацию на месте"

И снова он.

"Говорят, он предложил там совершенно новый метод классификации пациентов, называемый 'триажем'"

Триаж.

Метод медицинской сортировки, в корне отличающийся от всех существующих стандартов.

В устоявшейся системе приоритет оказания помощи жестко привязывался к рангу и титулу пациента.

Руководствуясь циничной стратегической логикой: жизнь одного сверхчеловека 1-го ранга ценнее жизней трех солдат нулевого ранга.

Но триаж Директора Шуна предлагал совершенно иные, революционные критерии.

Тех, кто нуждается в экстренной помощи — вперед тех, кто способен подождать.

Солдата нулевого ранга, который умрет с минуты на минуту — вперед сверхчеловека 1-го ранга, чья жизнь пока вне опасности.

Логика этого метода была до гениальности проста.

Изменить очередность.

И не ставить крест ни на нулевом, ни на первом ранге.

Это был безупречный ответ — с точки зрения стратегии, доктрины и академической медицины.

Настолько безупречный, что оставалось лишь недоумевать: почему никто до сих пор не додумался до этого?

'И почему мне самому это никогда не приходило в голову?'

Змея зависти вновь подняла свою уродливую голову в его сердце.

Ему отчаянно захотелось присвоить это величайшее достижение себе.

И в голове мгновенно созрел план.

Всё было до банального просто: достаточно лишь воспользоваться своим авторитетом главы епархии и перехватить командование.

Если он лично возьмет на себя руководство сортировкой прямо сейчас...

В исторических летописях именно имя Архиепископа Раймонда, а не Директора Шуна, будет увековечено как имя человека, впервые применившего триаж на практике.

Потому что история и летописи склонны запоминать лишь то, что лежит на поверхности.

И этот факт архиепископ знал лучше кого бы то ни было, проведя десятилетия за изучением священных писаний.

Однако.

'Господи Иисусе... змий искушения вновь овладевает моим разумом'

Он яростно помотал головой, отгоняя прочь эти порочные мысли.

Он не имел права так поступать.

Это стало бы величайшим предательством доверия Господа Бога, недостойным ни старшего сына, ни верного слуги.

Он собрал всю свою волю в кулак.

'Здесь и сейчас я должен быть лишь одним из целителей'

Повторяя эту мысль как мантру, он наконец прибыл на площадь.

То, что предстало его взору, было сущим адом на земле.

Катастрофическая нехватка людей. Тотальный дефицит ресурсов.

И среди всего этого хаоса — целители и спасатели, из последних сил бьющиеся за каждую жизнь.

В очередной раз прокляв себя за то, что позволил тщеславию затуманить свой разум, архиепископ решительно направился к зданию гильдии.

"Дорогу! Расступитесь!"

"Экстренная бригада целителей Ордена! Пожалуйста, освободите проход!"

Ступая по коридору, расчищенному его жрецами, архиепископ вошел в штаб-квартиру гильдии.

И едва переступив порог...

Он наконец-то увидел его.

Человека в маске с вороньим клювом — Директора Шуна.

'Так вот ты какой вживую'

Архиепископ едва сдерживал бурю эмоций, когда обратился к Директору Шуну:

"Я в общих чертах ознакомился с вашей методикой по дороге сюда от других целителей. Метод медицинской сортировки 'Триаж'. Это поистине революционная и гениальная система"

— Передайте командование мне.

Эта фраза так и рвалась с его губ.

— Я глава епархии столичного архиепископства.

— Я бывший эксклюзивный целитель Императорского Двора.

— Я хочу, чтобы мое имя золотыми буквами было вписано в этот исторический момент.

— Потому что я посвятил этому всю свою жизнь.

— Потому что я старею.

— Потому что я хочу остаться в веках.

Тисками задавив свои эгоистичные, уродливые амбиции, он выдавил из себя следующие слова:

"Чем я могу быть здесь полезен?"

Задав этот вопрос, он почувствовал, как камень упал с его души.

Какое облегчение, что и сегодня ему удалось не поддаться искушению.

Но в следующее мгновение...

Директор Шун сделал ему предложение, от которого можно было потерять дар речи.

"Архиепископ"

"Я весь внимание"

"В таком случае, с этого момента не могли бы вы взять командование сортировкой на месте полностью в свои руки?"

"—?"

Раймонд на мгновение забыл, как дышать.

Неужели Директор Шун каким-то образом прочитал его мысли?

Архиепископ просто не мог не спросить:

"...А что же будете делать вы, Директор?"

"Кажется, мне пора вернуться к своей основной работе"

Вороний клюв медленно повернулся в сторону красных и черных флажков.

Архиепископ на какое-то время лишился дара речи.

В глубине души он отчаянно жаждал согласиться прямо сейчас.

Это был его шанс навсегда вписать свое имя в этот поворотный момент истории медицины.

Но, будучи человеком глубоко верующим, он не мог позволить себе принять это предложение, поддавшись соблазну.

Поэтому для начала он вежливо отказался.

"Директор. Я не знаю, каковы ваши мотивы, но мне кажется, что это по праву вы должны командовать сортировкой. Раз уж именно вы разработали этот метод классификации, не логичнее ли вам и продолжить командование?"

"Нет. Я создал систему классификации, но мне катастрофически не хватает опыта, чтобы эффективно применять её на практике"

Но Директор был непреклонен.

"Я понятия не имею о пределах возможностей исцеляющей магии. Ведь я сам лишен божественной силы. Да и кругозор мой в этом плане весьма ограничен. У меня нет опыта командования на полях сражений, и я совершенно не представляю, как грамотно распределять ресурсы"

И это были абсолютно искренние слова Юлиана.

До сих пор ему как-то удавалось удерживать ситуацию под контролем.

Но и его импровизация достигла своего предела.

Директор Шун прекрасно понимал, насколько он некомпетентен в роли распорядителя в этой медицинской сортировке.

Его система триажа была слепо скопирована из реалий Южной Кореи 21-го века — мира, где не существовало святой магии.

Но здесь, в этих условиях, эти стандарты просто не работали должным образом.

Оборудование, квалификация персонала, чудеса божественной магии.

Критерии классификации кардинально отличались по всем фронтам.

"Созданный мною триаж не более чем экспериментальный концепт, довести его до ума мне не под силу. Именно поэтому мне нужна помощь Архиепископа"

Распорядитель, который требовался им прямо сейчас, не должен был быть врачом из 21-го века.

Им нужен был человек, прошедший через горнило бесчисленных битв этого мира и имеющий за плечами колоссальный опыт руководства сотнями целителей.

"К тому же, я чувствую, что спасать людей своими собственными руками — это то, что мне по-настоящему дано"

Но главная причина крылась в другом.

В конце концов, роль ведущего врача — это та самая роль, где он мог бы развернуться на полную катушку, в отличие от сортировки.

"Так что, пожалуйста, возьмите классификацию пациентов в свои надежные руки, Архиепископ. А я буду вытаскивать с того света тех, кто оказался под красным флажком"

"..."

Архиепископ какое-то время молча, не отрывая взгляда, смотрел на Директора Шуна.

'Я был о нем в корне неверного мнения'

Он считал его просто удачливым гением.

Он даже таил в сердце черную зависть, гадая, почему боги одарили этого человека куда большими способностями, чем его самого.

Однако,

'Ему вовсе не обязательно было принадлежать к Церкви'

Теперь он всё понял.

Понял, почему боги ниспослали этому человеку такую гениальность.

Человеколюбие.

Директор Шун был живым, истинным воплощением того самого милосердия, которое так отчаянно проповедовали церковные догматы.

Ранги, слава, титулы.

Совершенно не заботясь о мирской суете, он был движим лишь одним, кристально чистым желанием — спасать людские жизни.

Как можно было не преклоняться перед таким благородством?

Теперь он ясно видел, за что именно боги так возлюбили этого человека.

И тот факт, что он стоял вне Церкви, не имел абсолютно никакого значения.

Это лишь означало, что боги уготовили ему свершить нечто великое за пределами церковных догм.

"...Я понял вас, брат мой"

Зависть растаяла без следа, словно снег под лучами весеннего солнца.

А место, где она гнездилась, заполнило чувство безграничного, глубочайшего уважения.

"Я возьму командование площадью на себя. И да пребудет с вами воля Господня, брат мой"

Прежде чем Юлиан — Директор Шун — полностью переключился на обязанности ведущего врача, он передал Архиепископу несколько ключевых инструкций.

"Теперь, когда критерии сортировки изменились, вы и ваши целители должны провести полную реклассификацию"

"Я всё понял, брат мой"

Триаж — это крайне динамичный метод сортировки.

Вполне естественно, что в зависимости от меняющейся обстановки на месте, пациенты могут переходить из 'желтой' зоны в 'красную' и наоборот.

"Переоценка состояния должна проводиться как минимум раз в десять минут"

Распорядитель также обязан регулярно совершать обход пациентов.

Состояние 'желтого' пациента может внезапно ухудшиться, а 'красный' пациент после оказания первой помощи может стать 'желтым'.

Именно эта рутина больше всего тормозила Директора Шуна и не давала ему сосредоточиться на лечении.

Сортировка, оказание помощи, координация, и снова сортировка...

Именно этот непрерывный цикл переоценки состояния выматывал его сильнее всего.

Но теперь с этим покончено.

"И последнее, это самое главное"

Директор Шун указал на черный флажок и твердо произнес:

"Прежде чем отправить кого-то под черный флаг, если пациент всё ещё дышит — пожалуйста, вызовите меня"

"Простите?"

"Я всецело доверяю суждениям Архиепископа, но я по-прежнему не готов ставить крест на тех, кого ещё могу спасти"

"Вы имеете в виду..."

"Те пациенты, которые в моих глазах заслуживают красного флага — отправляйте их ко мне"

Это было смелое, почти наглое заявление.

Уверенность в том, что он способен успешно провести те операции, на которых другие целители уже давно поставили бы крест.

"Вы уверены, что справитесь?"

"Через мои руки проходили пациенты и потяжелее этих"

Юлиан был абсолютно уверен в своих силах.

Акушерство, педиатрия, терапия.

В этих областях он не был узким специалистом.

Именно поэтому там он всецело полагался на законы 'жанра недопониманий'.

Но травматология — это совершенно другой разговор.

'Здесь мне никакие недопонимания не нужны'

В прошлой жизни он успешно оперировал пациента с пулей, застрявшей прямо в сердце.

И это в мире, где не существовало никаких чудес божественной магии.

Так чего уж говорить о мире, где эти чудеса доступны по щелчку пальцев?

"Так что, даже если ситуация кажется абсолютно безнадежной, прошу вас, хотя бы раз позовите меня"

"Я вас услышал, брат мой"

"Тогда я пошел готовить клинику"

Сказав это, Директор Шун направился в сектор D, где располагалась его клиника.

Вместе со студентами, которых он привел с собой.

После его ухода Архиепископ Рейлик вместе со своими жрецами немедленно приступил к пересортировке пациентов в роли главного распорядителя триажа.

"Этого 'желтого' пациента немедленно отправьте в Медицинский Центр Пленируниум в 3-м Секторе"

"Мне доложили, что в Медицинском Центре Райнфельд во 2-м Секторе есть свободные места. Транспортируйте туда троих раненых"

"Свяжитесь с клиникой Меркурий в Секторе E, мы отправляем им двоих"

Принимать прибывающих раненых и проводить первичную сортировку,

Оперативно распределять их по медицинским центрам в порядке очередности,

И, при необходимости, оказывать экстренную помощь божественной магией прямо на месте.

Некоторые целители поначалу сомневались, сможет ли Архиепископ Рейлик достойно заменить Директора Шуна, но...

Архиепископ в мгновение ока развеял все их опасения, блестяще справляясь с ролью распорядителя.

Более того, под его руководством процесс пошел даже слаженнее.

"Используйте 'Высшее Исцеление' на этом пациенте и переведите его в 'зеленые'"

"Вы все — смените тех, кто сейчас в молельной комнате. Даже если ваша божественная сила истощена не до конца, всё равно идите"

В отличие от Директора Шуна, он активно и грамотно интегрировал божественную магию в процесс триажа.

Грамотно распределять ограниченные ресурсы божественной магии — это то, чем он занимался на полях сражений до кровавых мозолей.

Архиепископ тоже испытывал вполне законную гордость.

Пусть он и пришел на всё готовенькое, но он смог надстроить свой колоссальный опыт поверх того фундамента, который заложил Директор Шун.

И пока процесс эвакуации раненых стремительно набирал обороты...

"А этот человек..."

Во время очередного обхода для переоценки состояния.

Взгляд Архиепископа на мгновение остановился на пациенте с черным флажком.

Пациент, чья брюшная полость была буквально разорвана гигантскими когтями.

Из открытой раны вываливались кишки.

'Регенерация' вполне могла бы его спасти.

Но чтобы провернуть это, пришлось бы пожертвовать жизнями как минимум сотни других пациентов, которых можно было бы спасти 'Высшим Исцелением'.

Именно поэтому он без колебаний присвоил ему черный флаг...

'Но если это Директор Шун, возможно...'

Слабая искра надежды заставила его связаться с Клиникой D-1, специализирующейся на травмах.

Ответ последовал незамедлительно.

— [Могу принять до троих.]

Ответь ему так любой другой целитель, он бы лишь презрительно усмехнулся.

Обвинил бы в том, что они впустую разбазаривают свою божественную силу, или спросил бы, уж не отупели ли они от собственной молодости и гордыни.

Но когда это произнес Директор Шун, в его словах не было ни капли пустой бравады.

Раздумья Архиепископа были недолгими.

"Всем пациентам с подобными травмами, помеченным черным флагом, немедленно сменить статус на 'красный' и срочно транспортировать в Клинику D-1"

Отдавая этот приказ, Архиепископ чувствовал, как бешено колотится его сердце.

Вместе с ним оживала надежда на то, что те самые трагедии, на которые ему приходилось закрывать глаза на полях сражений из-за нехватки ресурсов...

...начиная с сегодняшнего дня могут навсегда остаться в прошлом.

Внутри Клиники D-1.

Ещё до того, как к нам хлынул поток тяжелых травмированных от Архиепископа.

Я успел провести быстрый инструктаж для своих подчиненных целителей.

"Первое: послушники безостановочно кастуют 'Малое Исцеление' на всех поступающих пациентов, чтобы поддерживать в них жизнь до начала операции. Второе: для предоперационной анестезии используем хлороформ"

Хлороформ.

Второй по счету анестетик, который я представил этому миру после кокаина.

Синтезировал я его довольно давно.

Ещё во время того инцидента со звездчатым анисом.

Тот самый противосудорожный препарат, который я использовал для лечения новорожденного из семьи графа, приходился этому анестетику родным братом.

Название того противосудорожного препарата — хлоралгидрат.

Препарат, который изначально был получен совершенно случайно в ходе неудачных попыток синтезировать анестетик.

Но благодаря методичной доработке и улучшению этого препарата я всё-таки получил тот самый анестетик, о котором так долго мечтал.

"Вы обязаны полностью подготовить пациентов к операции до того, как я за них возьмусь. Время — это жизнь, так что жду от вас максимальной слаженности"

"Слушаемся!"

Целители рассредоточились, готовясь к приему пациентов, которые вот-вот должны были хлынуть в клинику.

И в эту короткую паузу перед бурей...

Я ободряюще кивнул Айле.

"Студентка Айла, сколько раз ты ещё способна применить [Бодрость]?"

"Я точно не считала, но, думаю, смогу применять её до тех пор, пока не упаду без сил"

"Отлично. Тогда идем со мной в операционную"

Айлу, у которой резервы божественной силы были практически неисчерпаемыми, я забрал с собой в операционную.

Остальным её друзьям, чьи запасы божественной силы были на нуле, тоже нашлась работа.

Одного я поставил ассистировать в операционной, а оставшихся троих закрепил за каждым целителем в приемном покое.

В таких ситуациях лишних рук просто не бывает.

Айла скромно устроилась в углу операционной, стараясь не мешаться, и спустя несколько минут...

Пациенты, эвакуированные с площади, хлынули в Клинику D-1 непрерывным потоком.

"Директор, экстренный пациент! Мужчина, на вид около 30, множественные проникающие и рваные раны брюшной полости, предположительно от когтей некого монстра. Особо глубокие разрывы зафиксированы в четырех местах: в правой верхней и левой боковой части живота. Наблюдается выпадение тонкого кишечника за пределы брюшной полости"

Целитель Коу быстро доложил о состоянии пациента.

Вообще-то он специалист по диабету.

Но это не значит, что он не может работать с другими пациентами.

В конце концов, все целители в этой клинике в обязательном порядке проходят стажировку в отделении экстренной медицины.

И этот парень когда-то дежурил со мной в приемном покое плечом к плечу.

Поэтому я и назначил его своим 'первым ассистентом'.

"На спине зафиксированы обширные гематомы и отек, характерные для тупой травмы — явные следы того, что его с силой отшвырнуло в стену или на землю. Сознание спутанное. Массивного излития содержимого кишечника пока не наблюдается, однако высока вероятность того, что в брюшной полости остались фрагменты когтей. Существует критический риск стремительного развития полиорганной недостаточности"

"Давненько мы с тобой не работали в паре, Коу. Твои отчеты всё так же безупречны"

"Благодарю, Директор"

"Я немедленно приступаю к лапаротомии"

Убедившись, что пациент надежно обезболен, я приготовился вскрывать брюшную полость.

Но перед этим нужно было сделать кое-что ещё.

"Друг студентки Айлы. Как тебя зовут?"

"Джоэл, Директор"

"У меня сейчас заняты руки, так что мне нужен кто-то для фиксации времени. Сможешь засечь время?"

"Так точно!"

"Начинай отсчет. Мужчина, 30 лет, 9:14. Приступаю к операции"

Первым делом я не стал пытаться запихнуть выпавшие кишки обратно, а аккуратно обернул их марлей, смоченной в физрастворе, и сдвинул в правую сторону.

Затем скальпель уверенно рассек живот пациента.

"Студентка Айла. [Бодрость]"

"Да. Кастую [Бодрость]"

Легкое капиллярное кровотечение от разреза мгновенно остановилось благодаря её [Бодрости].

В обычных условиях я бы прижигал ткани электрокоагулятором, чтобы остановить кровь.

Но здесь его с успехом заменяла [Бодрость].

Это сэкономило нам ровно минуту.

"Доктор Коу, откачайте кровь. Я займусь тампонадой."

"Аспирация."

Пока Коу откачивал кровь, скопившуюся в брюшной полости...

Я плотно утрамбовал в живот четыре стерильные марлевые салфетки.

В правый верхний, левый верхний, правый нижний и левый нижний углы соответственно.

Поскольку именно в этих зонах чаще всего возникают массивные кровотечения, видимые или нет, я первым делом перекрыл их тампонами.

"[Малое Исцеление]. Цель — исключительно остановка кровотечения, регенерация сосудов не требуется"

"[Исцеление]"

Обычно требуется время: нужно плотно прижать марлю и ждать, пока кровотечение остановится само собой.

Но благодаря 'Малому Исцелению' мы просто пропускаем этот этап.

Это сэкономило нам ещё три минуты.

"Приступаю к осмотру органов брюшной полости. Разрыв селезенки 2-й степени, рваная рана правой доли печени. Подтверждаю тупую травму спины и сопутствующий разрыв артерии. Зафиксированы рваные раны тонкого кишечника в трех местах. Начну с селезенки"

Удалять ли селезенку?

Удалять её всего лишь при разрыве 2-й степени — это слишком расточительно.

"Для начала проверим отклик на святую магию. Студентка Айла, [Бодрость]"

"[Бодрость]"

Никакой реакции.

К сожалению, придется её удалить.

Поскольку было бы верхом идиотизма позволить пациенту отправиться на тот свет из-за каких-то там сожалений о селезенке, я немедленно приступил к резекции.

Осторожно приподнимаю селезенку, затем перевязываю кровеносные сосуды.

Дважды перетянув селезеночную артерию и вену, я удалил орган.

Мелкие кровотечения, возникавшие в процессе, моментально лечились [Бодростью] Айлы.

'Останавливать эти мелкие кровотечения всегда было той ещё занозой в заднице. А с ней так удобно'

Вот почему я так обожаю Айлу.

И плевать, что она умеет пользоваться только [Бодростью].

В обычной хирургии эти микроскопические кровотечения жутко раздражают и отнимают кучу времени.

Но тратить 'Исцеление' на такие пустяки, которые можно остановить простым придавливанием марли — это непозволительная роскошь.

А вот с Айлой всё совершенно иначе.

Я ни разу не видел, чтобы её резерв божественной силы хотя бы немного просел.

Так что я могу запрашивать [Бодрость] без малейших угрызений совести.

Благодаря этому удаление селезёнки, на которую в лучшем случае ушло бы минут 15, было завершено всего за 10.

"Удаление селезёнки завершено. Теперь займёмся разрывом аорты. Подайте мне 'Бовайн'"

Целитель-ассистент протянул мне нечто, похожее на бинт.

Заплата из бычьего перикарда.

Заплата, изготовленная путем специальной обработки околосердечной сумки крупного рогатого скота.

С её помощью я могу латать разорванные аорты или сердца.

И, к слову, это тоже был мой излюбленный материал в прошлой жизни.

Вжик-вжик.

Вырезав заплату точно по размеру разрыва аорты, я пришил её хирургической нитью.

И снова 'Исцеление'.

"Отлично. С разрывом аорты тоже покончено"

Две критические проблемы были устранены буквально по щелчку пальцев.

На очереди — печень и тонкий кишечник.

С ними тоже не возникло особых проблем.

Затампонировать марлей, удалить нежизнеспособные фрагменты.

И наложить 'Исцеление'.

На этом с кровотечениями было полностью покончено.

"А теперь — промывка"

Тщательно промыв брюшную полость святой водой...

"Я проведу временное закрытие брюшной полости. Подайте гуттаперчу"

Гуттаперча.

Я начал нагревать лист, изготовленный из древесного сока.

Накрыв вскрытую брюшную полость листом, размягчившимся от тепла, я зафиксировал его хирургической нитью.

Причина, по которой я не стал ушивать брюшную стенку, была точно такой же, как и отказ от установки костного лоскута при краниотомии.

Прямо сейчас органы внутри живота пациента были воспалены и раздуты до предела.

Зашей я живот в таком состоянии, органы просто задавили бы друг друга и начали некротизироваться изнутри.

Поэтому я оставляю брюшную полость вот так, открытой, лишь прикрыв её защитной мембраной.

По крайней мере, до тех пор, пока отек не спадет.

"Реконструктивную операцию проведем через три дня"

Я решил отложить операцию по сшиванию разрезанного кишечника на несколько дней.

Хирургическое вмешательство — это колоссальный стресс для организма пациента.

Если бы я попытался сделать всё, от остановки кровотечения до полной реконструкции, в один день, пациент мог бы просто не пережить такого стресса.

Поэтому сегодня я сосредоточился исключительно на том, чтобы сохранить ему жизнь.

Так называемая "тактика контроля повреждений".

Хирургическая тактика, которую в двадцать первом веке активно продвигал один из легендарных профессоров торакальной хирургии в Южной Корее.

"Что ж, на этом операция завершена. Студент Джоэл. Пожалуйста, зафиксируйте время окончания"

"...А?"

"Давай я сам. 9:35. Время операции — 21 минута"

Абсолютно все целители в операционной, за исключением Коу, уставились на меня остекленевшими взглядами.

Они, вероятно, и в страшном сне не могли представить, что пациента, нуждающегося в чуде 'Регенерации', можно вытащить с того света всего за 20 минут.

И при этом используя лишь 'Малое Исцеление' и [Бодрость].

Находясь в эпицентре этих шокированных взглядов, я позволил себе на мгновение насладиться этим пьянящим чувством триумфа.

'Ну что, съели? Стоит мне только сфокусироваться исключительно на лечении, и я могу спасти даже пациента с пробитым брюхом всего за 20 минут'

Вот почему я так настаивал на том, чтобы перевести подобных пациентов из 'черной' зоны в 'красную'.

Операция, на которую в обычных условиях ушло бы 40 минут, благодаря божественной магии сокращается вдвое.

И для этого вполне достаточно одного лишь 'Малого Исцеления'.

Нет абсолютно никаких причин сдаваться и ставить на них крест.

"Учителя, пожалуйста, завершите все процедуры с этим пациентом. Доктор Коу, студентка Айла и студент Джоэл — переходим в следующую операционную"

Если я переведу операционные на конвейерный режим работы, я смогу сэкономить ещё больше времени.

Хотя слово 'конвейер' и может ассоциироваться у многих с пренебрежительным отношением к пациентам, на деле это официально признанный, высокоэффективный подход в экстренной хирургии.

Параллельные операции.

Метод управления операционными блоками, широко применяемый в травматологии.

Пока в одной операционной хирургическое вмешательство находится в самом разгаре, в другой уже готовят следующего пациента и начинают вскрывать ему брюшную полость.

А затем я просто перехожу в соседнюю операционную, принимаю эстафету, а бригада подготовки перемещается к следующему пациенту, чтобы начать цикл заново.

Таким нехитрым образом я могу сэкономить ещё минут по 10 на каждой операции.

Для пациентов, чья жизнь висит на волоске и счет идет на секунды, эта, казалось бы, незначительная деталь порой кардинально меняла статистику выживаемости.

"Студентка Айла, переоденься в хирургический костюм и немедленно дуй в следующую операционную"

Подгоняя всё ещё ошарашенных целителей, я направился к следующему операционному блоку.

И уже в следующей операционной я едва заметно вздрогнул от того самого, до боли знакомого прохладного ощущения на кончиках пальцев.

'Да. Вот оно'

Это холодное, тяжелое чувство скальпеля в руке.

Всё-таки человек должен зарабатывать на жизнь тем, что умеет делать лучше всего.

----------

Хороший Целитель (10)

"...Ваше Преосвященство"

"Что случилось, Гельмут?"

Жрец торопливо приблизился к Архиепископу Рейлику, который был с головой погружен в сортировку и лечение прибывающих пациентов.

"Д... Директору Шуну это удалось"

"Что удалось?"

"Он спас троих пациентов с тяжелыми ранениями брюшной полости..."

Архиепископ машинально бросил взгляд на часы.

10:41.

С того момента, как он отправил к нему первого 'безнадежного' пациента с черным флажком, прошло не больше часа.

"Ха-ха..."

Он понятия не имел, к какому колдовству прибегал Директор Шун, но тот действительно сотворил невозможное.

И это в ситуации тотального дефицита времени и ресурсов.

"Директор передал, что скоро закончит и с пятым пациентом, и просил продолжать направлять к нему раненых"

"Он и вправду обошелся без 'Регенерации'?"

"Сказал, что 'Малого Исцеления' более чем достаточно... Ах да, у его целителя-ассистента божественная сила уже на исходе, поэтому он просит прислать ему на подмогу нескольких жрецов, владеющих 'Малым Исцелением'."

Конечно же, мы должны их послать.

Эта фраза так и рвалась с языка Архиепископа.

Если, используя лишь 'Малое Исцеление', они умудряются творить чудеса, сопоставимые по эффекту с 'Регенерацией' — не было ни единой причины отказывать в подкреплении.

Более того, спроси жрецов, кто бы хотел прийти в качестве подмоги, и жрецы сами в очередь бы выстроились, лишь бы попасть туда.

Далеко за примером ходить не надо. Жрец, принесший эту весть, сам переминался с ноги на ногу, всем своим видом выражая нетерпение.

"Ваше... Ваше Преосвященство..."

"Гельмут, ступай. Впитывай каждую крупицу знаний и потом обязательно поделись увиденным со мной"

"Огромное вам спасибо, Ваше Преосвященство!"

Глядя на то, как сияющий от восторга жрец отвешивает глубокий поклон, Архиепископ горько усмехнулся.

Такая реакция была вполне закономерной.

В конце концов, божественная магия тоже является одной из ветвей магии.

Именно поэтому, подобно любой Магической Башне или аристократическому роду, каждый медицинский центр ревностно оберегал свои секретные техники.

Какие символы и катализаторы использовать, на какие нервы или ткани воздействовать, на какие принципы опираться — от всех этих нюансов конечный результат святой магии менялся кардинально.

Даже профильные методы лечения слегка различались в зависимости от конфессии.

Из-за этого целители из кожи вон лезли, чтобы устроиться в такие клиники и перенять их опыт и техники, а порой дело доходило и до промышленного шпионажа.

И даже сейчас, в разгар этой кровавой мясорубки, находились центры, которые наотрез отказывались пускать к себе целителей со стороны.

Закрытость и элитарность медицинских центров не требовали никаких дополнительных объяснений.

Но Директор Шун в корне ломал эти стереотипы.

'Он словно намеренно хочет обучить других целителей своему искусству'

И это были не просто догадки — это был неоспоримый факт.

В обычных клиниках уволившимся целителям под страхом смерти запрещали переходить на работу в конкурирующие заведения.

Но Клиники Меркурий работали иначе.

Там никого не держали силой и никому не отказывали в приеме.

Конкурентам не нужно было засылать шпионов. Если ты действительно хотел учиться — двери клиник Директора Шуна всегда были для тебя открыты.

По иронии судьбы, именно благодаря такой политике от желающих туда попасть просто не было отбоя, и конкуренция за место стала просто бешеной.

Как бы там ни было, подход Директора Шуна кардинально отличался от методов остальных лекарей.

'Хех... Пожалуй, нашим жрецам и вправду стоит поучиться у него такому смирению'

С этими мыслями Архиепископ принялся отбирать жрецов для отправки в Клинику Меркурий.

Будь его воля, он бы укомплектовал всю бригаду исключительно своими людьми.

Но это стало бы оскорблением того чистого, благородного порыва, которым руководствовался Директор Шун.

Поэтому Архиепископ беспристрастно выбирал целителей из числа тех, кто был менее загружен делами, стараясь никого не обделить.

'...Хех. Хотел бы я, несмотря на свой возраст, затесаться в их ряды'

Ему до дрожи хотелось прикинуться рядовым жрецом и отправиться вместе с ними.

Как целитель, он жаждал перенять эти революционные знания, а как священнослужитель — воочию узреть это чудо.

Разумеется, он не мог себе этого позволить.

Его долг удерживал его здесь.

"Гельмут, смотри в оба, запоминай всё до мельчайших деталей и по возвращении доложишь мне лично"

"Слушаюсь, Ваше Преосвященство"

Провожая взглядом взволнованного жреца, запрыгивающего в карету, Архиепископ тепло улыбнулся, словно отправлял любимого ученика на стажировку в Святой Город.

Цок-цок, цок-цок.

Отправив подкрепление в Клинику D-1, Архиепископ вновь переключился на пациентов с черными флажками.

И тут...

"Директор, вы сможете спасти раненого, у которого отсутствует нижняя челюсть и снесена четверть черепа?"

[Мозг не поврежден?]

"Черепная коробка проломлена, но сами ткани мозга, судя по всему, целы"

[Случай тяжелый, но попытаться стоит. Пожалуйста, переквалифицируйте всех пациентов с травмами головы при сохранном мозге, а также пациентов с раздробленной нижней челюстью в 'красных' и отправляйте ко мне]

"Понял вас"

[Ах да, при транспортировке обязательно укладывайте их лицом вниз]

"...Понял"

Несмотря на утвердительный ответ, голос Архиепископа дрогнул от сомнений.

Пациент с раздробленной челюстью и обнаженным мозгом — почему это вдруг 'красный' статус? Как вообще можно спасти человека с такими травмами?

Сотни вопросов роились в его голове.

Но он заставил себя отбросить все сомнения.

Гений, отмеченный самим Богом, наверняка знает то, что неведомо обычным смертным.

С этой мыслью Архиепископ с удвоенной энергией вернулся к сортировке.

С того момента, как мы начали массово переводить 'черных' пациентов в категорию 'красных', в клинику хлынул поток самых невероятных, экзотических травм.

"Пациент, мужчина, около 20 лет, обширные повреждения головы и лицевой части черепа в результате удара когтями демонического зверя, множественные оскольчатые переломы и дефекты нижней челюсти и свода черепа. В частности, зафиксирован крупный дефект черепа размером примерно 9х11 см в правой теменно-височной области с прямым обнажением мозговых оболочек. Левая ветвь и тело нижней челюсти раздроблены и частично отсутствуют, наблюдается обширный разрыв мягких тканей ротовой полости с обнажением дыхательных путей"

Пациент с тяжелейшей черепно-мозговой травмой.

Человек с раздробленной челюстью и дырой в черепе.

В любой другой клинике на таком пациенте сразу бы поставили крест и повесили черный флажок, но после того, как я набил руку на Айле, я счел этот случай вполне совместимым с 'красной' категорией.

"Кокаиновую анестезию провели?"

"Да, анестезия действует"

Я немедленно приступил к операции.

"Студент Джоэл"

"Фиксирую время. 12:08. Операция началась"

Первым делом я проверил состояние языка.

В норме язык — это часть тела, которая удерживается на месте благодаря нижней челюсти и подъязычной кости.

Подбородочно-язычная мышца, прикрепленная к нижней челюсти, тянет язык вперед, в то время как все остальные мышцы тянут его назад.

И что же произойдет в ситуации, когда нижняя челюсть просто исчезла?

'Как бы он ни старался, язык неизбежно западет назад'

Лишенный точки опоры спереди, язык под действием гравитации проваливается в глотку.

Перекрывая дыхательные пути, он банально задушит пациента.

Именно поэтому я и просил транспортировать таких больных исключительно лицом вниз — чтобы изменить вектор гравитации и не дать языку перекрыть горло.

Конечно, это была лишь временная, экстренная мера.

И сейчас мне предстояло решить эту проблему в первую очередь.

"Крепко держите язык"

Я прошил язык хирургической нитью, сделав своеобразную петлю, и надежно зафиксировал его в вытянутом положении.

Затем, чтобы обеспечить пациенту нормальное дыхание даже в случае смещения языка, я провел трахеостомию — проделал небольшое отверстие в трахее через шею.

И вставил в него дыхательную трубку.

"А теперь займемся головой"

Методы работы с черепом мало чем отличался от стандартной краниотомии, разве что с парой нюансов.

Я отшлифовал острые края проломленного черепа, которые могли повредить мозг.

Сделал надрез на твердой мозговой оболочке, чтобы снять внутричерепное давление и уменьшить отек.

Однако была одна существенная проблема, отличающая этот случай от плановой операции.

"Директор, нам критически не хватает костной ткани и лоскутов кожи, чтобы закрыть дефект..."

Обеспокоенно произнес целитель Коу, который присутствовал со мной уже не на одной краниотомии.

Всё верно. У этого пациента банально не было ни кости, ни кожи, чтобы укрыть обнаженный мозг.

"Может, стоит применить божественную магию..."

"В этом нет необходимости. Дайте мне бодрюш"

Бодрюш — это тончайшая мембрана, которую ювелиры используют для защиты золотой фольги при ковке.

Я решил использовать её в качестве временной замены твердой мозговой оболочки.

Позже, когда отек мозга спадет, я заменю отсутствующий фрагмент черепа титановой или стальной пластиной, а для восстановления скальпа пересажу кожные лоскуты с бедра или ягодиц.

В мире, где существует божественная магия, трансплантология — это вообще не проблема.

Шурх, шурх.

Я вырезал лоскут по форме обнаженного участка мозга и аккуратно зафиксировал его, после чего наложил поверх слой промасленного шелка, чтобы предотвратить утечку спинномозговой жидкости.

"Переходим к нижней челюсти"

И здесь тоже не было ничего сверхъестественного.

Всё, что мне требовалось — это остатки бодрюша и немного хирургической проволоки.

Если расписывать этот процесс детально, чтобы он не казался какой-то халтурой:

"Студентка Айла, [Бодрость]"

"Д-да! Кастую [Бодрость]!"

Сперва я безжалостно удалил все некротизированные ткани, после чего обильно промыл рану святой водой.

"Ещё раз [Бодрость]"

"[Бодрость]!"

Затем я укрыл все открытые участки раны лоскутами ткани, чтобы минимизировать риск инфекции.

И, наконец, крест-накрест перетянул уцелевшие фрагменты челюсти проволокой, чтобы зафиксировать кость, после чего связал нитью остатки челюсти и язык для надежности.

На этом сегодняшняя операция для этого пациента была завершена.

Завтра или послезавтра я займусь полноценной реконструкцией нижней челюсти — возможно, придется позаимствовать ребро у самого пациента, или же заказать стальной протез у дворфов, посмотрим.

Как бы там ни было, на сегодня с ним всё.

"Пожалуйста, зафиксируйте время"

"Фиксирую. Общее время операции 38 минут, текущее время 12:46"

38 минут — весьма достойный результат.

Примерно столько времени и отводится на одного пациента в условиях критической нехватки ресурсов.

В обычных условиях подобная масштабная операция заняла бы не меньше часа, а то и больше.

В области шеи и лица проходит огромное количество крошечных, обильно кровоточащих сосудов, из-за которых видимость падает до нуля, и добрая половина времени уходит лишь на то, чтобы остановить кровотечение.

Но благодаря божественной магии время операции удалось сократить практически вдвое.

'Хотя, признаться честно, это по большей части заслуга слаженной работы моей команды'

Я окинул взглядом операционную.

Джоэл и остальные целители нашей клиники, для которых подобные операции уже стали рутиной, лишь спокойно кивали.

Зато новенькие целители, присланные Архиепископом, стояли с отвисшими челюстями, не в силах поверить своим глазам.

Весьма удовлетворительная реакция.

'Вот так. Смотрите, впитывайте и разносите весть о моем мастерстве по всей Империи'

Чем шире разойдется слава о моих хирургических методах, тем меньше мне придется тащить всё на себе.

А если они ещё и додумаются интегрировать эти техники в свои протоколы божественной магии и разовьют их дальше — вообще замечательно.

И будет просто идеально, если при этом имя Директора Шуна загремит из каждого утюга.

"Что ж, переходим в следующую операционную?"

С этими мыслями я стянул с себя хирургический халат.

Рубашка под ним насквозь промокла от пота.

"...Я на минутку отойду переодеться и сразу же вернусь"

И не только рубашка — под маской ворона всё лицо тоже заливало потом.

Мне до дрожи хотелось сорвать эту проклятую маску, но я не мог раскрыть личность Директора Шуна даже в такой критической ситуации.

'Может, стоит встроить в неё систему охлаждения?'

Зачаровать её Магией Льда или чем-то в этом духе.

И тут я почувствовал, как по моей спине разливается приятное, обволакивающее тепло.

Обернувшись, я увидел Айлу, которая кастовала на меня [Бодрость].

"...Студентка Айла?"

"Ой... эм... просто вы выглядели таким уставшим, Директор... Простите, если я зря потратила божественную силу..."

"Вовсе нет, я тебе очень благодарен"

Какое там 'зря'.

Она использовала эту [Бодрость] сотни раз за сегодня, а её резерв божественной силы, кажется, даже не думал истощаться.

С такими объемами божественной энергии она уже сейчас не уступает старшим целителям.

'Думаю, на данном этапе можно смело заявить, что в ней пробудился талант Святой'

Более того, я был уверен, что Айле по силам перешагнуть планку старшего целителя и занять место истинной Святой.

Так что одна [Бодрость] для неё — это капля в море.

Если это поможет мне продержаться на ногах подольше, пусть кастует на здоровье.

"Ты сама-то как? Не слишком устала?"

"Я в полном порядке, Директор"

"Вот и славно. Тогда я быстро переоденусь и вернусь, а ты пока немного отдохни, студентка Айла"

"Слушаюсь, Директор!"

Я направился в свой кабинет, сопровождаемый восхищенными взглядами целителей и студентов.

Пролетела целая неделя.

Пациентам с абдоминальными травмами восстановили целостность кишечника и ушили брюшную полость.

Пациентам с черепно-мозговыми травмами реконструировали фрагменты черепа и челюсти, используя их собственные ребра.

Были и те, чьи пищеводы прожгло едкой кислотой, чьи легкие были пробиты насквозь, чьи тазовые кости превратились в крошево...

Кого мы только ни повидали за эту неделю.

Но самым запоминающимся оказался пациент, переживший удар током огромной мощности.

'Обалдеть, он и вправду выкарабкался'

Авантюрист А-ранга, превратившийся в обугленный кусок мяса после схватки с монстром, изрыгающим молнии.

В обычных условиях выживаемость при подобных травмах стремится к нулю, и за таких пациентов даже не берутся. Но поскольку мы уже более-менее разгребли основную массу раненых, да и статус сверхчеловека наделял его высокой стратегической ценностью...

Мы решили попытаться вытащить его с того света, скорее от отчаяния, чем от уверенности в успехе.

И вот, неделю спустя:

'Святая магия — это всё-таки просто чит-код'

Мы его спасли.

Если быть до конца честным, спас его не я один — я лишь оказал экстренную первую помощь, а затем жрецы каждый божий день вливали в него 'Малое Исцеление', благодаря чему он и выжил.

И всё же, моя первая помощь была настолько филигранной, что мой вклад в его спасение трудно переоценить.

'Установил личный карьерный рекорд в ином мире'

Вытащить пациента после удара высоковольтным разрядом — это задача такой сложности, что о подобных случаях пишут в журналах по травматологии.

Случись такое в моей прошлой жизни, я бы немедленно опубликовал статью в JTACS (Журнале Травматологии и Неотложной Хирургии) и моментально получил бы профессорское звание.

...Чем больше я об этом думаю, тем обиднее мне становится.

Хотя, в моем прежнем мире подобное чудо всё равно было бы невозможным — он выжил исключительно благодаря читерской святой магии.

Да и помимо меня у этого спасения был ещё один герой.

"Доктор Коу, вы буквально вытащили этого пациента с того света"

"Что вы, Директор. Я всего лишь строго следовал вашим инструкциям"

"Даже так, я бы ни за что не смог так ювелирно контролировать уровень сахара в крови"

Наш бессменный специалист по диабету, Коу, буквально за уши вытащил этого бедолагу из могилы.

У пациентов, перенесших тяжелое поражение электрическим током, развивается системная воспалительная реакция, так как клетки по всему телу буквально свариваются заживо.

В ответ на это организм начинает бесконтрольно вырабатывать кортизол и катехоламины, что приводит к критическому скачку уровня сахара в крови и ещё большему обострению воспаления.

Жесткий контроль сахара в крови был вопросом жизни и смерти в данной ситуации, и Коу блестяще с этим справился.

"Пожалуйста, проследите за этим пациентом до полного выздоровления, доктор Коу. Мне нужно проведать остальных"

"Будет сделано, Директор. А вам бы пора немного передохнуть"

"Да, отличная работа"

Скрипя сердцем, я передал своего самого выдающегося пациента в надежные руки Коу.

Теперь этот авантюрист быстро пойдет на поправку и вернется к нормальной жизни, как и все остальные.

Как только нам удавалось стабилизировать состояние экстренных пациентов в первые, самые критические дни, всё остальное становилось делом техники.

До тех пор, пока они дышат, божественное чудо — святая магия — способно вернуть их к жизни.

Нам оставалось лишь долечивать их в порядке приоритета и возвращать в строй.

А поскольку этот авантюрист А-ранга представлял собой бесценный стратегический ресурс, 'Высшее Исцеление' ему обеспечено вне очереди.

Именно поэтому главной задачей было просто сохранить им жизнь на первых этапах — а дальше система сделает всё сама.

'Может, наконец-то поспать?'

Поскольку поток экстренных пациентов иссяк, сегодня я планировал хорошенько выспаться.

Я направился в свой кабинет, который по совместительству служил мне ординаторской.

Открыв дверь, я увидел Айлу и её подружек, спящих вповалку на диване.

'Они так и не ушли домой'

Поистине выдающиеся студентки.

Они помогали мне всю эту неделю, хотя не были обязаны этого делать, ночевали прямо здесь, предупредив родных, и спасали человеческие жизни.

А их родители время от времени даже приносили нам в клинику домашние обеды.

Вот за это я и обожаю эпохи, в которых ещё жив дух романтизма и самоотверженности.

В этот момент Айла потерла глаза и сонно приподнялась на диване.

"М-м-м... Директор?"

"Студентка Айла, ты почему не спишь?"

"Ах, ну..."

Она бросила взгляд на настенные часы и произнесла:

"Уже время обхода и наложения [Бодрости] на пациентов..."

"Ты занималась этим всё это время?"

Я и понятия не имел, так как безвылазно торчал в операционных.

Она кивнула.

"Да... Я подумала, что это может хоть как-то помочь... Ой, точно, мне же нужно было сначала спросить у вас разрешения..."

"Нет, ты всё сделала абсолютно правильно"

В конечном итоге, выносливость и резервы организма — это самое важное как до, так и после операции.

Мастерство хирурга имеет значение лишь на операционном столе — а вот выживет ли пациент после, зависит исключительно от его жизненных сил.

Врачи не просто так дотошно расспрашивают пациентов об их питании и физических нагрузках перед хирургическим вмешательством.

'Так вот оно что. Вот почему показатели выживаемости были подозрительно высокими даже для фэнтезийной новеллы с недопониманиями'

Если Айла каждую ночь накачивала их [Бодростью], то в этом нет ничего удивительного.

У меня возникло стойкое ощущение, что я только что наткнулся на ещё один скрытый чит-код из новелл про недопонимания, о котором даже не подозревал.

Или нет? Может, законы жанра тут вообще ни при чем?

В любом случае.

"Молодец, студентка Айла. Я как раз собирался на обход. Пойдем вместе?"

"Да, Директор!"

Мы с Айлой бок о бок пошли по палатам.

Я проводил осмотр, сверяясь с картами пациентов, которые для меня заполняли остальные студенты.

"Ах, господин Теодор. Как ваш желудок? Пищеварение в норме? Швы... не разошлись. Восстановление идет полным ходом. Вы знакомы со студенткой Айлой? Да, именно она каждую ночь применяла на вас [Бодрость]"

"Жених мисс Корделии. Пациентка переживает, что больше не сможет иметь детей? Передайте ей, чтобы выбросила эти глупости из головы. Мы сохранили матку, так что после полного восстановления никаких проблем не будет. Скажите спасибо Айле — именно благодаря её помощи нам не пришлось её удалять"

"Господин Казимир, вы пришли в себя ещё вчера? Помните, где находитесь? Ах, вам кажется знакомым лицо этой студентки? Что? Она похожа на ангела, который являлся вам во снах... Бред...?"

С последним пациентом возникла небольшая заминка, но, к счастью, это было лишь забавное недоразумение — в своем полубредовом состоянии он воспринимал ночные визиты Айлы как ангельские видения.

Закончив с обходом, я повел Айлу не обратно в кабинет, где спали её подруги, а в совершенно другое место — в конференц-зал. Звучит пафосно, но на деле это была просто пустая комната, заставленная старыми партами и коробками с расходниками.

"У меня для вас есть подарок"

Я достал пять медалей — по одной для Айлы и четырех её подруг.

"Это награда для почетных целителей нашей компании. В идеале я бы устроил вам пышную церемонию награждения, но, боюсь, в ближайшие пару месяцев нам будет не до банкетов"

"М-мне?"

Айла ткнула в себя пальцем, широко распахнув глаза, переводя недоуменный взгляд то на пять медалей, лежащих на столе, то на меня.

"Но... я же ничего особенного не сделала... По сравнению с другими целителями, всё, что я делала — это использовала [Бодрость]..."

"Хм. Студентка Айла"

"Да!"

"Помнишь, чему я учил тебя в Клинике D-3?"

"Крошечные, казалось бы, незначительные факты, собираясь воедино, превращаются в знания..."

"Именно"

Тогда я не раз акцентировал на этом внимание.

Медицинская карта одного-единственного пациента вряд ли стоит того, чтобы ради неё снижать стоимость лечения, но когда эти крошечные крупицы информации сливаются в массивный поток, рождаются научные прорывы.

И когда эти прорывы накапливаются, они превращаются в Знания — истинные знания, которые невозможно купить ни за какие деньги.

И эта же логика идеально применима к тому, что я собираюсь сказать сейчас.

"Студентка Айла, как ты думаешь, почему в этом мире случаются чудеса?"

"Простите?"

"Многие верят, что чудо — это всегда прямое вмешательство высших сил, богов или чего-то столь же грандиозного"

Но я считаю иначе.

"Но я в корне не согласен с этим утверждением. Чудеса всегда берут свое начало в самых незначительных, крошечных вещах"

"В самых... незначительных вещах?"

"Именно так"

Работая в травматологии, ты становишься свидетелем бесчисленных чудес — начиная с того самого заезженного примера с пациентом, выжившим после пулевого ранения в сердце, продолжая парнем, которому снесло половину туловища в аварии на мотоцикле, и заканчивая туристом, сломавшим шейные позвонки при падении на тропе Букхансана.

Выживаемость таких пациентов в травматологии составляет около 30% (при условии своевременной доставки в реанимацию).

И все факторы, которые в конечном итоге спасают их жизни — это сущие мелочи: попала ли инфекция в рану? Не задет ли вот этот крошечный сосуд? Есть ли микроповреждения на органах? Молод ли пациент?

Одна-единственная крошечная дырочка способна свести человека в могилу, а малейшее отклонение лезвия всего на миллиметр — спасти ему жизнь.

Именно из таких вот 'мелочей' и складываются эти 30% чудес.

И в этот раз всё было точно так же.

"Возможно, в глазах опытных целителей твоя [Бодрость] кажется чем-то несерьезным и незначительным"

Подумаешь, снимает легкую усталость и останавливает мелкие кровотечения.

Но когда счет идет на тысячи применений, и ты можешь кастовать её без оглядки на резерв своих сил — правила игры меняются кардинально.

Эта самая [Бодрость] дарила пациентам силы дождаться своей очереди в операционную, останавливала капиллярные кровотечения во время операций, экономя нам драгоценные минуты, давала мне четкое понимание того, какие органы ещё можно спасти, а какие придется удалять, и, наконец, обеспечивала пациентам необходимый запас сил для быстрого восстановления в послеоперационный период.

"Но если одна-единственная [Бодрость] — это пустяк, то когда эти пустяки сливаются в единый поток, рождается истинное чудо"

Разве не говорят, что дьявол кроется в деталях?

Именно такие вот, казалось бы, незначительные мелочи, собираясь воедино, и сотворили чудо — выживание всех этих обреченных пациентов.

И в этом смысле вклад Айлы в это 'чудо' был просто колоссальным.

"А самое главное: только благодаря тому, что ты постоянно кастовала на меня [Бодрость] во время перерывов, я вообще смог всё это пережить"

И что важнее всего — именно благодаря ей я не отбросил коньки от истощения за эту адскую неделю.

Уж я-то, как человек, умерший от переутомления, прекрасно знаю, что на работе можно реально загнуться.

Смерть от переутомления не разбирает ни званий, ни регалий.

"Так что прими эту награду без лишней скромности. Ты и твои подруги. Вы оказали нам просто неоценимую помощь"

"...Огромное вам спасибо, Директор"

Айла бережно сгребла со стола медали, предназначавшиеся её подругам.

"А это — мой личный подарок для студентки Айлы"

И напоследок я протянул ей плащ, который обычно носят эксклюзивные целители нашей компании.

Белоснежная мантия, богато расшитая золотой нитью.

Из-за её громоздкости и неудобства никто не носил её во время работы, но для Айлы этот плащ, казалось, символизировал нечто куда более глубокое и важное.

"...Я вам так благодарна, Директор"

Я накинул мантию ей на плечи, завершив нашу скромную, импровизированную церемонию награждения.

"Я с нетерпением буду ждать твоих будущих свершений, моя ученица"

"Директор... Нет, Учитель, клянусь, я приложу все усилия, чтобы не посрамить ваше имя"

Я ободряюще похлопал её по плечу, и мы направились обратно в кабинет.

Спустя несколько дней, когда тошнотворный запах крови, пропитавший площадь у северных ворот, всё ещё доносился из канализационных стоков, вся столица Империи облачилась в траурные одежды.

Первые полосы газет, которые горожане находили по утрам под своими дверями, пестрели мрачными заголовками:

— Экспедиция 'Северное Возмездие 2000' подтверждает катастрофические потери.

— Уровень смертности среди спасательных отрядов более чем в два раза превысил потери ударных групп.

— Операции за Великой Стеной переходят в глухую оборону. Экстренный созыв резервистов для укрепления оборонительных границ.

Внезапное появление мутировавших демонических зверей в очередной раз заставило человечество содрогнуться от первобытного ужаса.

Это был бесконечный цикл, повторяющийся из века в век на протяжении тысячи лет.

Стоило людям хоть немного адаптироваться к повадкам монстров, как из ниоткуда появлялись новые, невиданные ранее мутанты, безжалостно растаптывая любые ростки надежды.

Герои, рыцари, аристократы — их вырезали целыми отрядами или навсегда превращали в калек, и человечеству не оставалось ничего иного, кроме как трусливо прятаться за Медными Стенами, зализывая раны.

А когда новое поколение, накопив силы, вновь решалось выйти за Стену, их уже поджидали твари, эволюционировавшие и ставшие в разы сильнее за эти долгие годы.

Привыкшие к этому бесконечному, кровавому циклу трагедий, люди были уверены, что и в этот раз всё закончится так же... пока до них не дошла одна невероятная новость:

— Из примерно 2000 раненых зафиксировано около 100 летальных исходов. Показатель смертности феноменально ниже прогнозируемого!

И Императорский Двор, и Военное Командование изначально закладывали в свои расчеты не менее 1200 погибших по итогам этой провальной экспедиции.

Божественная сила не бесконечна, поэтому в условиях катастрофы её неизбежно концентрировали на высокоранговых бойцах, представлявших стратегическую ценность для человечества.

Смерть остальных считалась неизбежной и оправданной жертвой.

Более того, даже среди тех, кого удавалось спасти таким радикальным методом, многие впоследствии умирали от загадочных лихорадок и осложнений.

Вследствие этого смертность на уровне 50% среди раненых считалась суровой, но необходимой ценой за удержание фронта.

Однако:

— Из 2000 раненых 100 бойцов уже готовятся к возвращению на передовую.

Количество жертв было слишком ничтожным — всего 100 человек вместо прогнозируемых 1200.

Людей низших рангов больше не приносили в жертву ради того, чтобы сэкономить божественную магию для элиты.

При этом высокоранговые сверхлюди ничуть не пострадали, а сроки их возвращения в строй ни на день не сдвинулись.

К тому же по столице поползли обнадеживающие слухи о том, что даже тяжелораненые и искалеченные бойцы со временем смогут вернуться к полноценной жизни, дождавшись своей очереди на лечение святой магией.

Это было самое настоящее чудо.

Внимание всей Империи моментально переключилось на поиски тех, кто стоял за этим феноменом.

И на волне этого небывалого ажиотажа Архиепископ выступил с официальным, шокирующим заявлением:

"Всё это стало возможным исключительно благодаря самоотверженности 'Черного Святого' и 'Святой Лампады'."

Святой и Святая.

Услышав о новом чуде, просиявшем в самый темный час для Империи, взгляды всего мира намертво прикипели к этим двум фигурам.

----------

Приняли за Святого (1)

Год 1049 по Имперскому Календарю.

Ранняя весна, когда зимняя стужа ещё не собиралась исчезать.

Вернемся немного назад во времени, в те дни, когда о новых Святом и Святой ещё не было объявлено во всеуслышание.

Оглушительный провал сезона зачисток поверг в хаос не только Империю.

Весна испокон веков считалась идеальным временем для уничтожения монстров, ещё не до конца очнувшихся от зимней спячки.

Именно поэтому соседние с Империей государства также активно использовали этот период в своих целях.

Однако в этом году сезон зачисток выдался для человечества поистине катастрофическим.

Внезапное появление мутировавших демонических зверей.

Одно-единственное такое существо отбросило человечество в новый, кровавый этап борьбы за выживание.

Из-за этого весь континент погрузился в глубокий траур.

Папское Государство, город-государство на юго-западной окраине континента, также не избежало этой мрачной участи.

Более того, будучи духовным центром Церкви Солнца, они оплакивали павших с куда большей скорбью и размахом.

"Вознесем же сегодня молитву за тех, кому не суждено было встретить эту весну"

Седовласый жрец, стоявший у алтаря, смиренно закрыл глаза.

Архиепископ в струящихся пурпурных одеждах низко склонил голову.

Следом за ним толпа верующих на площади, словно по команде, опустила головы.

Из курильниц, расставленных по всей площади, густыми клубами поднимался поминальный фимиам¹.

Подхваченный прохладным предрассветным ветром, дым от благовоний уплывал за колоннаду.

А там, куда уносился этот дым, возвышалось монументальное здание с двенадцатью шпилями, устремленными в небеса.

Апостольский Дворец.

Резиденция Святого Императора, примыкающая к Главному Собору в самом сердце Папского Государства.

Окна этого здания, где вершились судьбы Церкви Солнца — как светские, так и духовные — не гасли с самого рассвета.

Внутри дворца располагался роскошный зал заседаний, где под знаменами с изображениями мечей и чаш восседали двенадцать человек.

А во главе стола, под знаменем, на котором крест-накрест перекрещивались пылающий факел и меч, сидел мужчина средних лет, устало потирая переносицу.

"Кардиналы. Я полагаю, все вы присутствовали на утренней мессе на рассвете?"

Святой Император Феррет.

Услышав голос Верховного Владыки Церкви Солнца, одиннадцать кардиналов почтительно закивали.

"Да, Ваше Святейшество. Все кардиналы отстояли мессу"

Ответил Кардинал-Декан от лица всего совета.

Святой Император коротко кивнул.

"Отлично. В таком случае, Кардинал Томас, прошу вас, начинайте"

"Слушаюсь, Ваше Святейшество. На повестке дня — чудо, явленное у северных врат Империи"

Проверка и подтверждение истинности всех происходящих чудес — прямая и священная обязанность Церкви Солнца.

Это необходимо для того, чтобы отделить истинную божественную милость от коварных козней еретиков и уберечь паству от заблуждения.

"При разборе этого инцидента мы будем опираться на детальный отчет, предоставленный главой столичной епархии Империи"

Кардинал Томас перевернул шуршащий лист пергамента.

"Первое. В эпицентре этих событий находится инновационная система сортировки, получившая название 'Триаж'. Метод, концептуально разработанный Директором Шуном и блестяще доведенный до ума на практике Архиепископом Рейликом"

"Хм... Просто изменив протокол сортировки, они снизили смертность до 10%. В это трудно поверить, даже читая отчет"

"Мы провели проверку, опросив имперских целителей, и смею заверить: в отчете нет ни слова лжи"

"Я ни в коем случае не подвергал его сомнению. Я лишь поражаюсь масштабам этого чуда"

Седовласый кардинал одобрительно кивнул.

Остальные кардиналы тоже один за другим начали высказывать свое мнение.

"Триаж... Цветовая классификация для наглядности, где главным и единственным критерием выступает угроза жизни, а не мирские титулы или ранги. Весьма похвальный подход с теологической точки зрения"

"Более того, он позволил Архиепископу самому расставить финальные штрихи, дабы система была адаптирована под нужды рядового духовенства, а не под его личные, недосягаемые стандарты. В обычных условиях любой бы из кожи вон лез, лишь бы единолично присвоить себе лавры столь великого открытия"

"Всякий раз, когда до меня доходят вести о деяниях Директора Шуна, я невольно проникаюсь глубоким благоговением"

Не прошло и получаса с начала заседания, как мнение кардиналов уже безоговорочно склонилось к вердикту 'божественная милость'.

Вся предыдущая деятельность Директора Шуна не оставляла ни единого шанса заподозрить его в ереси.

Он синтезировал препараты, вырвавшие из лап смерти миллионы жизней.

Настоял на том, чтобы эти лекарства назначались исключительно через сертифицированных целителей, дабы предотвратить их бесконтрольное применение и злоупотребление.

И даже добровольно и без сожалений отказался от монопольной власти, которую мог бы обрести, запатентовав вакцину.

Клеймить такого человека еретиком не было ни малейшего повода.

"Уж если это дело рук Директора Шуна, удивляться нечему"

"Отчет настолько переполнен хвалебными словами, что мне даже как-то не по себе. Разве эта система не задвигает в конец очереди воинов высших рангов, тем самым критически задерживая их возвращение в строй?"

"На самом деле всё с точностью до наоборот: сроки их возвращения на передовую заметно сократились, а общие потери среди людей оказались минимальными"

Всё потому, что фундаментальная цель триажа — стабилизация состояния на раннем этапе, а не доведение пациента до полного исцеления.

"В отчете как раз упоминается об этом. Тактика... контроля... повреждений? Следуя этому протоколу, они применяли 'Малое Исцеление' на 'красных' пациентах ровно настолько, чтобы те не умерли, а сэкономленную божественную силу направляли на полное восстановление воинов высших рангов в первую очередь"

"То есть они исцеляли людей ровно настолько, чтобы они не умерли, а затем останавливались... А ведь если вдуматься, это куда более рациональный и эффективный подход"

"Но для этого нужно обладать просто феноменальным чутьём, чтобы безошибочно определять эту самую грань, где человек бы не умирал, не так ли?"

"Вот поэтому эту технику пока способен применять только сам Директор Шун"

Кардиналы потрясенно зацокали языками.

Гениальность Директора Шуна в области фармацевтики и алхимии уже давно была известна.

Однако его таланты как практикующего врача и целителя до сих пор оставались в тени, из-за чего некоторые всё ещё относились к нему со скепсисом.

Этот инцидент раз и навсегда заставит их заткнуться.

"А существует ли хотя бы крошечная вероятность того, что эта его хирургия связана с чёрной магией?"

Раздался голос из дальнего угла конференц-зала.

Кардинал с густой седой бородой высказал свои опасения.

Кардинал Томас с предельно серьезным лицом покачал головой.

"В операционной бок о бок с ним работали десятки целителей, выступая в роли ассистентов. И ни один из них не засвидетельствовал даже малейшего следа черной магии, так что эта гипотеза исключена"

"И всё же..."

Взгляд седобородого кардинала вновь метнулся к отчету.

"Он вытаскивал с того света людей с оторванными челюстями, спасал тех, чьи животы были пронзены колами, а тазы — раздроблены в кашу когтями монстров, просто вырезая им поврежденные органы, и даже умудрялся вбивать гвозди в разбитые наполовину черепа, возвращая пациентов к жизни — и вы хотите сказать, что это не черная магия?"

"...Скорее всего, нет"

Честно говоря, Кардинал-Декан Томас и сам не был в этом до конца уверен.

Как человек может выжить после того, как из него вырезают куски органов? Что это за колдовство такое, позволяющее пациенту проснуться в добром здравии после того, как ему вскрыли черепную коробку? И что за непостижимая магия способна вылепить новую челюсть из обычного ребра?

Но самым ошеломляющим случаем был пациент, чье тело превратилось в обугленный кусок мяса от удара высоковольтной молнии, и который всё равно открыл глаза спустя два дня.

В виде живого, дышащего человека, а не в качестве гуля или живого мертвеца.

Если это не черная магия, то это пугало ещё больше.

"...Может... Да. А может и нет"

Но целители в один голос клялись, что не уловили ни единого колебания маны во время всех этих процедур.

Более того, они утверждали, что сами лечили этих пациентов своей божественной силой прямо во время операций.

В таком контексте это можно было классифицировать исключительно как новаторское расширение возможностей божественной магии.

"В таком случае, можем ли мы вынести вердикт, что данное чудо было явлено исключительно благодаря силе божественной магии?"

"На данном этапе у нас нет иного выбора, кроме как признать это, Кардинал Томас"

Тук-тук.

Декан ударил деревянным молотком по столу.

Святой Император скрепил отчет официальной печатью.

Тем самым Церковь документально зафиксировала свою официальную позицию: это чудо не было обманом гнусных еретиков.

После обсуждения ещё нескольких вопросов повестки дня был объявлен небольшой перерыв.

Во время отдыха кардиналы неспешно попивали чай.

И, разумеется, главной темой их бесед стал самый первый вопрос повестки.

"Боже правый..."

Кардинал Вендрас Листер, глава Отделения Целительства.

Кардинал с круглым, как блин, лицом прикрыл рот обеими руками, будучи не в силах совладать с переполнявшими его эмоциями.

"Если факты, изложенные в первом отчете, верны... неужели Директор Шун и вправду постиг истинную суть 'Иссечения'?"

Кардинал Вендрас был ярым и преданным сторонником методов 'Иссечения'.

Среди методов целительства существовала весьма специфическая практика: стремительно и радикально удалять пораженные болезнью или травмой участки плоти, чтобы затем отрастить их заново с помощью божественной магии.

Был лишь один незначительный побочный эффект: примерно 30% пациентов умирали на месте от болевого шока и массивной кровопотери.

Тем не менее, история развития целительства — это, по сути, история непрерывных попыток сделать процесс ампутации менее мучительным и более молниеносным.

И сам кардинал был целителем, посвятившим всю свою жизнь доведению этой техники до совершенства.

Однако у 'Иссечения' были свои жесткие, непреодолимые рамки:

"Но... неужели он научился применять 'Иссечение' не только на конечностях? Но и на жизненно важных органах? И даже на голове?"

До сих пор 'Иссечение' применялось исключительно для конечностей.

Что было абсолютно логично.

Ни один человек в здравом уме не выживет, если ему раскроят туловище пополам.

Но Директор Шун, судя по отчету, с легкостью перешагнул этот 'барьер'.

Он спасал безнадежных больных, вырезая им куски органов и вскрывая черепа.

В глазах Кардинала Вендраса Директор Шун предстал пророком, которому даровали мимолетный шанс узреть истинную суть мироздания.

"...Ах. Как бы мне хотелось прямо сейчас броситься к нему, чтобы перенять хотя бы крохи этих тайных знаний... Пожалуй, это первый раз в моей жизни, когда я жалею о том, что стал кардиналом и теперь намертво привязан к Святому Городу"

Пробормотал Кардинал Вендрас, уставившись в потолок.

Кардиналы, которые так же, как и он, вышли из рядов целителей, сочувственно и согласно закивали.

Однако один из наблюдавших за этим кардиналов лишь тяжело вздохнул, массируя пульсирующие виски.

"Из-за него медицинские центры по всей Империи сейчас переживают не лучшие времена и головную боль"

"А что такое? Что там стряслось?"

"Целители, наслушавшись историй от своих коллег, которым посчастливилось лично ассистировать Директору Шуну в его хирургических процедурах, начали массово увольняться из клиник"

"О боже... Неужели их вера в собственные силы настолько пошатнулась?"

"Если бы дело было в этом..."

Кардинал, продолжая массировать виски, отрицательно покачал головой.

"Целители, вернувшиеся после ассистирования, во всех красках расписывают увиденное, но когда дело доходит до конкретики — они разводят руками, так как сами не понимают, как это работает, и не могут толком ничему научить остальных. В итоге те целители, которые изнывают от жажды знаний, но не получают ответов, пачками подают заявки на перевод в Клинику Директора Шуна, чтобы перенять его техники из первых рук"

Директор Шун отнюдь не был скуп на передачу своих знаний.

Если ситуация не была критической, он терпеливо и подробно объяснял каждый шаг и его фундаментальные принципы.

Проблема заключалась лишь в том, что эти хирургические методы невозможно было освоить, просто постояв в сторонке.

В результате целители-наблюдатели возвращались в свои клиники и могли лишь честно пересказывать то, что видели их глаза.

— "Ну, в первый день он вспорол живот, а на второй — смастерил отсутствующий задний проход?"

— "Но как?!"

— "Да кто знает"

Они раз за разом выслушивали лишь финальные результаты, не имея ни малейшего понятия о принципах, лежащих в их основе.

Для целителей всё это звучало как сценарий какого-то безумного сюрреалистического фильма.

В конечном итоге, эти обрывочные, разжигающие воображение истории разожгли в сердцах целителей настоящий пожар любопытства.

"Клиники Меркурий, в отличие от наших традиционных центров, принимают всех желающих, независимо от их конфессиональной принадлежности, поэтому конкуренция там сейчас просто безумная"

"..."

"Кардинал Вендрас. Должность кардинала — это пожизненное бремя. Вы подписали документы. И даже если вы подадите прошение об отставке, его выкинут без рассмотрения"

"...Как досадно"

В самом дальнем углу конференц-зала.

Пожилой мужчина с густой бородой, восседавший под знаменем с изображением циркуля и книги, поправил свои круглые очки, внимательно изучая отчёт

Его взгляд остановился на одной конкретной строчке.

"Отложим в сторону это конкретное чудо, у меня созрел вопрос. Согласно статистике в отчете, показатели смертности в клиниках Торговой Компании Меркурий были на порядок ниже, чем в других медицинских учреждениях. Разве эти клиники не специализировались на лечении преимущественно 'красных' пациентов?"

"Абсолютно верно. И мы получили показания от других независимых целителей, подтверждающие этот факт"

Кардинал-Декан продолжил объяснять:

"Торговая Компания Меркурий повсеместно использует субстанцию под названием 'Люкс' в качестве катализатора"

"Люкс?"

"Сотрудники клиник гильдии с завидной регулярностью распыляют этот раствор по всем своим помещениям. Практика показала, что использование божественной магии в помещениях, обработанных 'Люксом', требует значительно меньших затрат святой силы. По всей видимости, это какой-то искусственно синтезированный катализатор, чьи свойства аналогичны святой воде"

"Хм... Но разве пытаться выведать состав этой субстанции напрямую у Директора Шуна не будет верхом неприличия?"

"Безусловно"

Требовать раскрыть формулу катализатора, открытую или созданную потом и кровью мага или целителя, — это неслыханная дерзость.

По уровню наглости это сопоставимо с кражей чужого гримуара.

"В таком случае, к моему глубочайшему сожалению..."

"Если дело только в этом, то у меня есть отличные новости. Гильдия абсолютно свободно торгует этим самым 'Люксом' направо и налево"

"Правда?!"

"Да. Говорят, этот препарат пылился на прилавках уже довольно давно, вот только никто на него не обращал внимания"

"Что ж, в таком случае было бы разумно обязать все наши медицинские центры закупать его с сегодняшнего дня"

Сделать катализатор, на разработку которого у мага, вероятно, ушла целая жизнь, общедоступным товаром, который может купить любой желающий.

Духовенство в конференц-зале в очередной раз поразилось безграничному великодушию Директора Шуна.

И пока среди кардиналов вовсю кипело обсуждение феномена Директора Шуна...

Дон-дон—

Раздался звон колокола, возвещающий об окончании перерыва.

"Продолжим наше заседание"

Подчиняясь приказу Кардинала-Декана, кардиналы накрыли свои остывшие чашки крышечками и умолкли.

"Переходим к последнему пункту повестки. Самому важному из всех. Человек, инициировавший этот вопрос — это..."

Взгляд Кардинала-Декана на долю секунды метнулся в сторону Святого Императора.

Святой Император кивнул.

"Приступай"

"Слушаюсь. Данный пункт повестки дня касается канонизации Директора Шуна и его ученицы"

Зал заседаний наполнился взволнованными шепотами.

Кардинал-Декан постучал костяшками пальцев по столу, чтобы подавить шум, прежде чем продолжить.

"В особенности вопрос канонизации Директора Шуна требует немедленного разрешения прямо здесь и сейчас"

Не успело эхо этих слов затихнуть под сводами зала, как один из кардиналов с пронзительным взглядом резко вскинул руку.

"Слушаю вас, Кардинал Стума"

"Разве мы уже не закрыли этот вопрос, сойдясь на том, что он не соответствует жестким требованиям канонизации?"

Никто за столом даже не поморщился, услышав резкий тон Кардинала Стумы.

Это была его работа.

Он был кардиналом, чьей святой обязанностью была защита догматов веры и строгое соблюдение канонического права.

Нравилось это кому-то или нет, но его долг заключался в том, чтобы сомневаться и оспаривать.

Кардинал-Декан Томас прекрасно это понимал, поэтому лишь спокойно кивнул.

"Всё верно. С юридической точки зрения Директор Шун не удовлетворяет ни одному из критериев для признания его Святым"

Когда Церковь Солнца проводит обряд канонизации Святых и Святых дев...

...к кандидатам предъявляются пять жестких, не подлежащих обсуждению условий.

Первое. Кандидат никогда в своей жизни не должен был болеть инфекционными заболеваниями.

Второе. Кандидат должен с рождения нести на своем теле священную метку-символ.

Третье. Божественная сила кандидата должна как минимум в двадцать раз превышать объемы среднестатистического целителя высшего ранга.

Четвертое. Кандидат обязан явить миру величайшие божественные чудеса, аналогов которым почти не сыскать в летописях.

Пятое. Резерв божественной силы должен восполняться естественным путем, даже без вознесения молитв.

Титул Святого или Святой девы был официальной гарантией Церкви того, что этот человек — величайший целитель своей эпохи, стоящий на голову выше самых выдающихся и могущественных жрецов-целителей.

В одном поколении могло появиться сколько угодно Святых, но, поскольку на кону стоял престиж всей Церкви, к вопросу канонизации всегда подходили с предельной осторожностью.

И в этом суровом процессе отбора реальные заслуги и свершения кандидата служили лишь 'дополнительным материалом для ознакомления', а не базовыми требованиями.

Именно поэтому Директор Шун до сих пор так и не был канонизирован как Святой.

"Как вам прекрасно известно, Директор Шун не соответствует ни единому из этих пяти условий. Именно поэтому мы ограничились лишь благословением его лекарств, но не его самого"

Но закрывать глаза на его великие достижения было бы глупо.

Поэтому Церковь нашла лазейку, благословляя не самого Директора Шуна, а препараты, разработанные им.

Но в данный момент Святой Император прямым текстом предлагал растоптать этот многовековой обычай.

"Ваше Святейшество. Существует ли какой-то отрывок из Священного Писания, который ускользнул от моего внимания?"

Суровый, вопрошающий взгляд Кардинала Стумы уперся в Святого Императора.

Святой Император медленно покачал головой.

"В Писании нет ни строчки, оправдывающей этот шаг"

"Тогда к чему вы внезапно инициировали подобное предложение?"

"Потому что откладывать это больше невозможно"

Усталый, глухой голос Святого Императора Феррета эхом разнесся по конференц-залу.

"Директор Шун явил миру святое чудо исцеления, не потратив на это ни капли божественной силы. И чудо такого масштаба, на которое в обычных условиях ушли бы колоссальные усилия десятков лучших целителей. Он совершил акт воскрешения, чего не могут свершить даже самые могущественные жрецы. Так скажите мне, неужели божественная сила и вправду настолько важна? Разве эти пресловутые пять условий изначально не создавались лишь как инструмент для измерения способностей?"

В зале повисла мертвая тишина.

Никаких возражений не последовало.

Уже в эту эпоху существовало по три Святых и три Святые девы соответственно.

Но никто из них не был способен сотворить чудо такого размаха, как то, что было описано в отчетах о деяниях Директора Шуна.

"..."

Кардинал Стума сдавленно охнул.

Кардинал Вендрас прижал сложенные руки ко лбу, а затем устало опустил их на стол.

"У меня нет никаких возражений против слов Вашего Святейшества"

Спокойно произнес один из кардиналов.

"Я тоже всецело поддерживаю"

Отозвался другой.

Согласие ширилось, захватывая всё больше голосов.

Но до единогласного одобрения было ещё далеко.

Никто не оспаривал гениальности и величия Директора Шуна,

Но с ходу перечеркнуть правила, которые незыблемо соблюдались на протяжении целой тысячи лет, было задачей не из легких.

Более того, стоило лишь раз создать подобный прецедент, и в будущем это неминуемо повлекло бы за собой лавину ожесточенных споров и спекуляций.

Они просто обязаны были проявить предельную осторожность в этом вопросе.

Однако, пока кардиналы, так и не озвучившие своего согласия, пребывали в мучительных раздумьях, Святой Император бросил свою главную карту.

"Мы получили достоверные сведения о том, что Империя вовсю готовит почву для того, чтобы даровать Директору Шуну дворянский титул"

Атмосфера в конференц-зале мгновенно упала ниже нуля.

"Титул...?"

"Абсолютно верно"

Лица всех кардиналов как по команде исказила гримаса крайнего напряжения.

Испокон веков повелось: тот, кто обладает титулом, не может стать жрецом, а тот, кто стал жрецом, лишается права на титул.

Это правило было фундаментом имперского принципа разделения церкви и государства, гласящим: старший сын, посвятивший свою жизнь служению Богу, не смеет клясться в верности Императору.

Поэтому Империя, как правило, воздерживалась от дарования титулов тем, кто доказывал своё превосходство через божественную магию, прекрасно понимая, что в конечном итоге Церковь всё равно заберёт их под своё крыло.

Но Империя вознамерилась внаглую растоптать это неписаное правило.

"Директор Шун получит дворянский титул...?"

У кардиналов буквально потемнело в глазах от такой перспективы.

Даже если Директор Шун станет имперским аристократом, баланс влияния в сфере целительства вряд ли кардинально качнется в сторону Империи.

В конце концов, Директор Шун всегда был крайне благосклонен к Церкви.

Но проблема крылась совершенно в другом.

Истинный ужас заключался в том, что Церковь могла потерять его окончательно и бесповоротно.

Именно в эту самую секунду до кардиналов с пугающей ясностью дошло: они уже давно и безоговорочно воспринимают Директора Шуна как неотъемлемую часть Церкви, как своего человека.

"...Этого категорически нельзя допустить"

"Случись такое, и мы навсегда останемся в истории Церкви как совет кардиналов, покрывший себя несмываемым позором"

"Если смотреть правде в глаза, мы и с канонизацией уже непростительно затянули"

"Изначально традиции создавались для того, чтобы служить людям, а не наоборот"

Кардиналы один за другим начали поспешно переобуваться.

Даже Кардинал Стума, который изначально и разжег этот спор, теперь энергично кивал в знак согласия.

Более того, он буквально сверлил Святого Императора взглядом, требуя немедленных действий.

Словно кричал: 'Чего мы вообще ждем, давайте уже решать!'

Святой Император медленно, с достоинством поднялся со своего трона и провозгласил:

"В таком случае... давайте прямо здесь и сейчас, единогласно и безоговорочно, примем это решение. Мы канонизуем Доктора Шнабеля и даруем ему титул Черного Святого"

Именно так в летописях истории Церкви появился самый парадоксальный и беспрецедентный Святой — Святой, начисто лишенный божественной силы.

Примечания:

¹ Фимиам — это благовонный дым или ароматическая смесь, которую сжигают во время религиозных обрядов.

----------

Приняли за Святого (2)

В ту самую ночь, когда в Апостольском Дворце Папского Государства было принято решение о канонизации сразу двух святых.

В самом сердце Сэнктум-Хилла, в Императорском Замке столицы, располагалась штаб-квартира Службы Безопасности.

Ведомство, которое сохраняло абсолютный нейтралитет в паутине политических интриг Империи, расследуя и пресекая любые конфликты и грязные делишки, тем самым оберегая покой государства из тени.

Говоря проще — это была секретная спецслужба, выполняющая функции внутренней полиции Империи.

В кабинете Начальника Третьего Следственного Отдела Службы Безопасности свет не гас до глубокой ночи.

Стук.

В кабинете, где царила абсолютная тишина, с легким стуком упала перьевая ручка и покатилась по столешнице.

"..."

Её владелец меланхолично проводил её взглядом.

Майкл Хаузен.

Возраст: за тридцать. Не женат.

Человек, чей выдающийся талант был признан столь рано, что он получил титул маркиза и должность Начальника Следственного Отдела ещё в совсем молодом возрасте.

Он выполнял свою работу чисто и без лишней суеты, однако в нем напрочь отсутствовала мотивация, амбиции и хотя бы малейший намек на социальную жизнь. Эдакий 'гениальный лодырь'.

Примерно такую оценку ему давали в кругах аристократии.

И прямо сейчас этот самый человек полулежал, развалившись в кресле, лениво перекатывая за щекой мятный леденец.

'Как же муторно...'

Майкл запустил руку в волосы, ещё глубже сползая по кожаной спинке дивана.

Опустив взгляд, он увидел три стопки документов, аккуратно разложенных на столе.

Его сонные глаза неспешно пробежались по бумагам.

Вскоре он лениво потянулся за письмом, лежавшим с самого края справа.

В левом верхнем углу красовалась личная печать Папы.

А в правом верхнем — сургучная печать Инквизиции.

===========================

[Запрос Инквизиции на оказание содействия]

В преддверии канонизации двух нижеупомянутых лиц, мы требуем проведения финальной проверки на предмет выявления любых изъянов в их прошлом, способных запятнать репутацию и непогрешимость Церкви.

В дополнение к этому, мы настоятельно просим оказать полномасштабное содействие в проведении ритуала глобального Искажения Восприятия, с целью полного стирания любых мирских следов данных лиц из официальных хроник и памяти общественности.

— Кандидаты на канонизацию.

Первый. Доктор Шнабель — Духовное Имя: Черный Святой.

Вторая. Айла — Духовное Имя: Святая Лампады.

===========================

Майкл, долго пристально вглядывавшийся в документ, тяжело вздохнул.

Эта бумага легла ему на стол только сегодня во второй половине дня.

И виной всему было то, что именно в ней содержалось.

'Проверка биографии и Искажение Восприятия...'

Сама по себе проверка не представляла из себя ничего сложного.

В конце концов, копаться в чужом грязном прошлом было его прямой обязанностью и повседневной рутиной.

Это было логичным продолжением его работы, когда он, сидя в кресле, выстраивал в голове целые логические цепочки на основе обрывочных улик, присланных оперативниками с мест, и извлекал из них ценную информацию.

Да и сами требования к проверке не отличались особой жесткостью.

От него требовалось лишь подтвердить отсутствие каких-либо фатальных, несмываемых пятен на репутации будущих Святых.

До тех пор, пока Святой или Святая не оказывались серийными убийцами с садистскими наклонностями, на большинство мелких грешков можно было смело закрыть глаза.

Поэтому этот запрос на проверку был не более чем банальной бюрократической формальностью.

Но вот с Искажением Восприятия дела обстояли куда сложнее.

'Что-то в последнее время на меня слишком часто вешают эту работенку'

Искажение Восприятия было одним из профильных направлений Службы Безопасности, наравне с расследованиями и урегулированием конфликтов.

Эта работа проводилась для того, чтобы скрыть личности людей, представляющих для Империи особую ценность, или же замести следы тех инцидентов, которые государство предпочитало решать в тени.

Проблема заключалась в том, что эффект Искажения Восприятия мог развеяться в любую секунду, стоило лишь кому-то обнаружить критическую нестыковку.

Именно поэтому главным фактором при масштабном Искажении Восприятия была ювелирная, филигранная подгонка воспоминаний и фактов, чтобы ни одна деталь не вступала в противоречие с другой.

И Майкл был тем самым человеком в Службе Безопасности, который владел этим искусством в совершенстве.

Будучи членом Императорской Семьи, он нашел бюрократическую рутину идеальным прикрытием. И пока он оттачивал свои навыки, чтобы лучше вжиться в роль обычного чиновника...

...он сам не заметил, как стал величайшим авторитетом в области Искажения Восприятия во всем мире.

Что, собственно, и послужило главной причиной того, почему он удостоился титула маркиза в столь юном возрасте.

Ирония судьбы заключалась в том, что сам Майкл ненавидел эту работу больше всего на свете.

Сбор бесчисленных показаний, свидетельских рассказов и вещественных доказательств, а затем кропотливая, ювелирная подгонка воспоминаний так, чтобы не возникло ни единого противоречия — это был тот ещё геморрой даже для него.

Майкл раздраженно потер лицо сухими ладонями и сел прямо.

Его взгляд вновь пробежался по тексту запроса.

'Переписывание фактов ради мистификации образа…'

Этот запрос на содействие был стандартной процедурой, призванной избежать конфликта интересов со Службой Безопасности в процессе Искажения Восприятия.

А также попыткой проконсультироваться у Майкла как у признанного гения в этой области.

Вдобавок ко всему, влезать в дела другого, пусть и дружественного, государства без разрешения — это прямое нарушение всех дипломатических норм.

'Решили слепить ещё одну Святую Победы, что ли?'

Читая запрос, Майкл невольно вспомнил один случай из истории.

Святая Победы.

Святая дева, которая, согласно преданиям, появлялась одновременно на нескольких полях сражений, даруя человечеству надежду в самые беспросветные времена.

В том, что эта Святая действительно присутствовала на полях сражений, сомнений не было.

Этот факт подтверждался бесчисленными историческими документами.

Однако те самые абсурдные героические эпосы и её появления в нескольких местах одновременно, противоречащие всем законам физики и хронологии — это уже была откровенная работа Инквизиции.

Их методы работали по одной схеме:

Взять реальные факты и слегка приправить их вымыслом, чтобы раздуть масштаб чуда до небес.

В этот раз они, судя по всему, собирались провернуть тот же самый фокус.

Святость, в конце концов, рождается из недосказанности и загадочности.

Им было жизненно необходимо гиперболизировать и возвести в абсолют заслуги новых Святого и Святой.

'Они уже начали готовиться? Пишут, что она вернула к жизни пациента, чье сердце остановилось, и парня, поджаренного молнией'

Судя по отчетам, попавшим на стол Майклу, машина пропаганды уже была запущена на полную мощность.

Пациент, чье тело превратилось в обугленный кусок мяса от удара молнии. Пациент, чье сердце не билось целых пять минут.

И она, якобы, заставила их встать и пойти своими ногами.

Естественно, это было откровенным приукрашиванием фактов со стороны Инквизиции.

'Впрочем, нет никаких причин мешать им в этом'

Майкл не видел в подобных действиях Церкви ничего криминального или отталкивающего.

Текущее положение человечества было слишком отчаянным.

Люди отчаянно нуждались в надежде, и он прекрасно понимал необходимость время от времени поддерживать эту надежду сказочками о божественных чудесах.

Конечно, сам Майкл, насквозь видевший изнанку этих самых "чудес", уже давно утратил способность во что-либо верить.

Да ему это было и ни к чему.

'Не могу же я откладывать это вечно. Что ж, начнем с сортировки данных'

Майкл с неохотой поднялся и принялся просматривать досье, собранное Службой Безопасности на новоявленную Святую.

Айла, Святая Лампады.

Маленькая девочка, ставшая главным символом милосердия во время недавней трагедии у Северных ворот.

Судя по показаниям соседей, она ни разу в жизни ничем не болела.

Количество наложенных ею заклинаний [Бодрость] во время инцидента перевалило за тысячу.

Цифра, абсолютно недосягаемая даже для самых могущественных и опытных целителей.

Никто ни разу не видел, чтобы она использовала божественную магию высшего порядка, описанную в священных текстах.

Но чудеса, которые она творила, были максимально близки к этому уровню.

Во время операций, в которых она ассистировала, выживали даже люди с развороченными черепами, пробитыми насквозь животами, и даже те, чьи сердца останавливались на несколько минут.

И поскольку её потенциал явно указывал на то, что в будущем она сможет овладеть Высшей святой магией, этот критерий тоже считался выполненным.

И, наконец, никто никогда не видел, чтобы она молилась, но её резерв божественной силы, казалось, был поистине неисчерпаем.

'Она идеально вписывается в пять критериев канонизации'

С этой мыслью Майкл перевернул страницу.

— Девочка повсюду носила с собой фонарь с магическим камнем. Проходя мимо больничных коек, она освещала этим тусклым светом каждый темный уголок палаты. И, по странному стечению обстоятельств, пациенты, чьих кроватей коснулся свет её фонаря, на следующее утро непременно шли на поправку.

— Некоторые пациенты после пробуждения божились, что во сне к ним являлся ангел с фонарем.

"Ах, так вот почему 'Святая Лампады'"

Весьма поэтичный и звучный титул.

Сделав этот короткий вывод, Майкл начал систематизировать информацию об Айле.

Перьевая ручка Майкла стремительно заскользила по бумаге.

[Удалить. Удалить. Сохранить, Уровень Допуска 1. Удалить. Понизить до Уровня Допуска 2 и передать в Инквизицию.]

Документ, предназначенный для Инквизиции, был готов в рекордные сроки.

Как только он отправит им эти данные, они используют их как фундамент для своего Искажения Восприятия и приукрасят её прошлое до неузнаваемости, нагнав побольше мистики.

Родилась из яйца, или, скажем, ещё в младенчестве вступала в философские диспуты с теологами и побеждала их.

Именно такими нелепыми, но эффектными байками они обрастят её биографию.

'Версия с непорочным зачатием... не прокатит'

Учитывая наличие старшей сестры, этот фокус не сработает.

Скорее всего, они приплетут сюда какие-нибудь аномальные погодные явления или парад планет в день её рождения.

Например, что в тот день тучи над городом расступились, и единственный луч солнца озарил именно их дом, или что созвездия на небе сияли ярче обычного.

— В ближайшее время к семье будут направлены три паладина Церкви, а после официальной канонизации девочки вся её семья будет переселена в резиденцию, находящуюся под абсолютной защитой Папского Государства.

Такая приписка также значилась в самом конце документа.

Но для Майкла эта информация не представляла ни малейшего интереса.

Таким образом, дело Айлы было закрыто и убрано в сторону буквально за пару минут.

Главная проблема заключалась в следующем.

'...Юлиан Шнабель'

Черный Святой.

Доктор Шнабель.

Известный широкой публике как Директор Шун, и по совместительству... жених его младшей сестры.

Настоящее имя: Юлиан Шнабель.

Но в глазах общественности его настоящее имя звучало как 'Юлиан Нихирит'.

Всё потому, что когда Директор Шун синтезировал вакцину, в рамках протокола защитного наблюдения имя 'Юлиан Шнабель' было полностью стерто из этого мира.

Вместо него на свет появились две совершенно независимые друг от друга личности: 'Юлиан Нихирит' и 'Доктор Шнабель'.

Майкл помнил это так отчетливо потому, что лично курировал весь этот процесс.

Это было Искажение Восприятия настолько грандиозного масштаба, что ему пришлось торчать на работе сверхурочно несколько месяцев подряд.

Инквизиция запрашивала информацию именно о 'Директоре Шуне'.

И с этим проблем не предвиделось.

Директор Шун изначально был фигурой в маске, появляющейся лишь на рабочем месте, и вел затворнический образ жизни, мало чем отличающийся от самого Майкла.

Если он просто сольет им информацию о Директоре Шуне, это никак не нарушит хрупкий баланс уже созданного Искажения Восприятия.

Проблема крылась в совершенно иной бумажке.

Майкл медленно перевел взгляд налево.

На документ, лежавший с левого края из тех трех, что он разложил на столе.

Там покоилось незапечатанное официальное уведомление от военного ведомства.

=========================

Официальное Уведомление Управления Кадров Центральной Армии Империи № 47

Кому: Начальнику Отдела Внутренних Расследований Службы Безопасности Маркизу Хаузену

От кого: Начальника Управления Кадров Имперской Армии Эдмунда

Тема: Запрос на проверку благонадежности Наследника Барона Нихирита, Юлиана Нихирита

———

Военное командование, в полной мере осознавая катастрофическую нехватку методов противодействия черной магии в 1049 году по Имперскому Календарю,

И рассматривая это как фундаментальную угрозу безопасности Государства, приняло решение об учреждении специализированного курса "Тактика и методы защиты от черной магии" для элитных офицерских подразделений,

Сим уведомляем, что мы рассматриваем нижеуказанное лицо в качестве кандидата на должность Первого Профессора данного курса.

— Кандидат: Наследник Барона Нихирита, Юлиан Нихирит.

.

.

.

———

12 марта 1049 года по Имперскому Календарю. Начальник Управления Кадров Имперской Армии Эдмунд — Лично

=========================

Брови Майкла сурово нахмурились.

Если вкратце, военные хотели официально назначить Юлиана Нихирита профессором на кафедру защиты от черной магии.

'Так он всё-таки смог его переубедить?'

Майкл вспомнил своего сводного брата.

Принца Эдмунда.

Человека, который был его полной противоположностью абсолютно во всём.

Типичный солдафон, для которого сидеть в кабинете — худшая пытка.

Насколько помнил Майкл, Принц Эдмунд последний год с пеной у рта проталкивал идею создания курса по черной магии в рамках масштабной военной реформы.

Естественно, эта инициатива натолкнулась на ожесточенное сопротивление со стороны Палаты Лордов, Магических Башен и духовенства.

Но каким-то непостижимым образом Эдмунд умудрился заручиться поддержкой самого Великого Мудреца.

И, имея за спиной такой непробиваемый щит, в конечном итоге продавил создание этого злосчастного курса.

И это уведомление было стандартным запросом: они просили подтвердить отсутствие у Юлиана Нихирита каких-либо темных пятен в биографии, прежде чем официально утвердить его в должности профессора.

К самому запросу претензий не было.

Однако, стоило положить этот документ рядом с уведомлением о канонизации Черного Святого, как возникал конфликт интересов, от которого у Майкла начинала раскалываться голова.

'Одни тянут Юлиана Нихирита в аристократы, а другие собираются сделать из Шнабеля Святого'

Армия всерьез вознамерилась сделать Юлиана Нихирита полноправным аристократом.

Если преподаваемый им курс будет признан достойным дворянского звания, Армия без малейших колебаний продавит для него титул.

Проблема заключалась в том, что его уже вот-вот должны были канонизировать.

'Титул аристократа и сан священнослужителя...'

По законам Империи совмещать эти два статуса было категорически запрещено.

Следовательно, Майкл был обязан отклонить один из запросов.

Опираясь исключительно на свой долг Имперского чиновника, он должен был отклонить запрос Папского Государства ради соблюдения национальных интересов.

Но то, что заставляло его ломать голову и терзаться сомнениями, лежало ровно посередине между этими двумя документами.

"...Отец. Какое же будущее вы разглядели в этом мальчишке?"

В самом центре стола лежал Императорский Указ.

— Я всё обсудил с Папой. Одобрить оба запроса.

Никаких пояснений не прилагалось, но суть была кристально ясна.

Учитывая, что этот человек был биологическим отцом и его самого, и Шарлотты, не было смысла гадать, откуда он вообще обо всем узнал.

Однако оставался один, весьма закономерный вопрос:

'Хотите сказать, что этот юнец — фигура такого масштаба, чтобы заслужить 'ваше' внимание?'

Майкл по-прежнему не понимал мотивов своего биологического отца.

Юлиан Шнабель, безусловно, был выдающимся человеком.

Но неужели его ценность была настолько велика, чтобы ради него Император пошел на нарушение незыблемого правила, просуществовавшего тысячелетие?

Майкл отказывался это понимать.

Ради чего вообще идти на такие беспрецедентные меры?

Но эти размышления длились недолго.

Майкл никогда по-настоящему не понимал Императора.

Даже его младшая сестра, Шарлотта, со всеми её талантами, не могла прочитать истинные намерения их отца.

Так что, даже зная об интересе Императора к Юлиану, у него не было ни единого шанса разгадать его конечную цель.

Да ему это было и ни к чему.

Он подобрал перьевую ручку, лежавшую на краю стола.

Начальник Следственного Отдела Майкл Хаузен. — Предканонизационная проверка завершена. Дисквалифицирующих факторов не обнаружено. Заявка на проведение Искажения Восприятия одобрена.

Начальник Следственного Отдела Майкл Хаузен. — Проверка перед присвоением титула завершена. Дисквалифицирующих факторов не обнаружено. Процедура рекомендации одобрена.

Когда обе подписи были поставлены, последний мятный леденец окончательно растаял на его языке.

И, наконец, он отправил секретный указ Императора прямиком в мусоросжигатель.

Майкл снова глубоко провалился в объятия кресла.

Его рабочий день на сегодня был официально окончен.

Разбор и фильтрация информации, которую следовало отправить обеим сторонам, оказались задачей, изрядно вымотавшей даже его.

"Адъютант"

Динь-дон.

Майкл нажал на кнопку вызова на столе.

"Отправьте эти документы адресатам и задвиньте ящик"

Адъютант Майкла бросил на него гневный взгляд, мысленно посылая его ко всем чертям.

С отправкой документов всё понятно, но неужели так сложно самому закрыть свой собственный ящик?

Но Майкл, полностью исчерпавший свой суточный лимит телодвижений, даже не шелохнулся.

В конце концов, адъютант с силой задвинул ящик, захватил оба конверта и молча покинул кабинет.

Майкл какое-то время лениво провожал адъютанта взглядом, а затем тихо пробормотал себе под нос:

"...Шарлотта... Ну и натерпишься же ты проблем из-за своего жениха."

Хотя, кто знает?

Может, ей даже понравится вся эта суматоха и хаос, которые он за собой тащит?

Вполне возможно.

По крайней мере, сейчас в её глазах горит жизнь, в отличие от тех времен, когда она гнила в пристройке дворца с мертвым взглядом сломанной куклы.

В последнее время она, кажется, действительно наслаждается жизнью, распутывая дела, которые ей подкидывает её будущий свёкор.

И то, что его единственная младшая сестренка снова научилась улыбаться — это определенно хорошая новость и для самого Майкла.

'Помешанная на загадках девчонка и парень, который эти самые загадки создает... А они и вправду... идеальная... пар...'

Мысли Майкла начали путаться и таять.

Он окончательно сдался сну, который всё это время отгонял от себя, и мирно закрыл глаза.

И только перьевая ручка с легким стуком снова покатилась по краю стола.

----------

Приняли за Святого (3)

Инквизиция, Оперативный отдел, Третий Департамент.

В народе известный как "Комната Лжецов".

Их главной и единственной обязанностью было фабриковать и распространять мифы о святых и святых девах.

Работенка, мягко говоря, не из тех, которыми принято хвастаться на званых ужинах.

Скрываясь в толпе, они сеяли слухи, щедро приправляя их магическими фокусами и откровенной ложью, методично искажая историю в угоду Церкви.

Они и сами без тени смущения признавали, что они — кучка лжецов.

Но если бы вы спросили, гордятся ли они своей работой, каждый из них ответил бы утвердительным кивком без малейших колебаний.

Порой сладкая ложь жизненно необходима, чтобы пережить горькую правду.

В этом мире каждый божий день гибнут люди.

Вот и сегодня с северных карт исчезла очередная провинция, будучи стёртой с лица земли.

В то же время из Восточного королевства так и не вернулся рыцарский орден, канув в небытие.

А над Западным королевством всё громче разносится эхо безутешного вдовьего плача.

И единственная причина, по которой люди, слыша эти кошмарные новости, всё ещё находят в себе силы просыпаться по утрам и продолжать жить...

Это их непоколебимая вера в то, что боги не отвернулись от них, что они продолжают посылать в этот мир своих избранных детей.

Вот почему они искренне гордились своей ложью.

Даже зная, что беспристрастная история заклеймит их как гнусных фальсификаторов, исказивших правду.

Ради того, чтобы подарить людям надежду на завтрашний день, они были готовы принять это клеймо с гордо поднятой головой.

Но сегодня... их профессиональная гордость дала трещину.

"...И что конкретно мы должны пропагандировать?"

Начальник Третьего Департамента Оперативного отдела впал в глубокую задумчивость.

На днях высшее руководство окончательно утвердило канонизацию Святой Лампады и Черного Святого.

И, как полагается, прежде чем официально объявить об этом пастве...

Оперативный отдел приступил к привычной рутине — подготовке сценариев для "приукрашивания" их чудес.

Однако...

— "Когда меня переложили в зону с черными флагами, я уже мысленно попрощался с жизнью. Все, кто валялся рядом, выглядели так, словно уже одной ногой в могиле, как тут не понять? И тут подходит эта жрица, кастует на меня святую магию и начинает молиться"

— "Стоило моим глазам начать слипаться, как она возвращалась и снова кастовала на меня магию, снова и снова... Сначала я, конечно, был ей благодарен. Но время шло, боль становилась просто невыносимой, и я начал проклинать её всем сердцем. Лучше бы она просто дала мне спокойно сдохнуть"

— "А потом, спустя вечность, вокруг меня вдруг засуетилась целая толпа жрецов. Меня погрузили на телегу. Я уж было подумал, что меня решили живьем отправить в крематорий. Я даже мысленно послал проклятие той жрице, что не дала мне умереть"

— "Но в телеге я всё-таки вырубился, а когда очнулся — уже лежал на чистой койке в клинике. Позже я расспросил целителя, который меня латал, и он сказал: если бы не та жрица, которая безостановочно вливала в меня божественную силу, я бы ни за что не дотянул до своей очереди"

— "Я могу сказать ей только одно: огромное, безграничное спасибо. Правда. Что? Звучит как выдумка? Ха-ха, дружище. Не веришь мне — пойди и спроси у любого рыцаря на этом полигоне. Тут наберется с добрый десяток парней, которые выжили исключительно благодаря той жрице. С добрый десяток"

Им даже не пришлось запускать свою машину пропаганды.

Люди и без их помощи фонтанировали историями, рассказывая о чудесах с горящими глазами, словно одержимые.

Поначалу Оперативный отдел решил, что это просто разновидность массового психоза.

В условиях тотального хаоса свидетельские показания часто переплетаются друг о друга, в результате чего заслуги нескольких людей по ошибке приписывают одному-единственному "герою".

Ярчайшим примером тому была Святая Победы.

Святая, которая, согласно летописям двухсотлетней давности, умудрялась сражаться на пяти фронтах одновременно.

На самом же деле все её подвиги — это собирательный образ из деяний пяти абсолютно разных женщин-рыцарей.

Спустя годы эти разрозненные слухи обросли нужными деталями, пока окончательно не слились в образ единой Святой в золотых доспехах.

Поэтому, когда до них впервые дошли вести с Севера...

Оперативный отдел отнесся к ним с таким же профессиональным скепсисом.

Но стоило им начать собирать показания и проводить проверки...

Как они пришли к поразительному выводу: истории, пусть и с легким налетом эмоционального преувеличения, были чистой правдой.

— "Когда я лежал в лазарете, мой младший брат рассказывал, что та жрица приходила к нам каждую ночь"

— "Когда я балансировал на грани жизни и смерти, ангел спустился ко мне и вытащил из этой бездны. Вы спрашиваете про это лицо? Да! Это точно было её лицо!"

— "Я авантюрист со стажем, так что по клиникам помотался изрядно. Обычно, стоит тебе слечь на эти койки — и хрен его знает, проснешься ты вообще или нет, так? Но в той клинике, где работала эта жрица, не было ни одного пациента, который бы не встал на ноги в течение трех дней"

В реалиях этого мира шанс живым покинуть койку в лазарете болтался где-то в районе 50%.

Спертый воздух, пропитанный вонью гниющих ран и канализации.

Пожелтевшие простыни, на которых ещё пару дней назад кто-то испустил дух.

Переполненные палаты на двадцать человек, где обычные раненые лежали вперемешку с инфекционными больными.

Смерть всегда ходила тенью по коридорам медицинских центров.

Но в воспоминаниях тех, кому довелось встретиться с этой жрицей — Айлой, — эти палаты выглядели совершенно иначе.

Тонкий, ненавязчивый аромат цветов, расставленных у изножья каждой койки.

Белоснежные простыни, которые меняли каждый божий день.

И именно в такой обстановке последнее, что видели пациенты перед тем, как закрыть глаза, и первое, когда открывали их вновь — был силуэт Айлы с её неизменным фонарем в руках.

— "Возможно, мои слова прозвучат как богохульство, но я должен это сказать. Эта девушка — истинная Святая"

Оперативному отделу даже не нужно было ничего придумывать и распространять.

В народе уже укоренилось железобетонное поверье: если Святая с фонарем оставила у твоей койки цветок и прошла мимо, значит, завтра утром ты обязательно встретишь рассвет живым.

"Начальник. Нам точно нужно вмешиваться в историю Святой Лампады?"

"...Давайте просто оставим всё как есть"

В итоге Оперативный отдел просто выбросил в корзину заготовленный сценарий для Святой Лампады.

Прикасаться к этой кристально чистой мистике своими грязными руками казалось им кощунством.

Да и к тому же, слухи о Святой Лампады меркли по сравнению с легендами, окутывавшими её учителя, Черного Святого.

— "Доктор Шнабель? Ха, да он уже давно местная знаменитость в Лимбус-Пите. Видишь вон того парня, который был слеп на один глаз? Так вот, через пару дней после того, как он начал принимать микстуры доктора, к нему вернулось зрение. Как бишь называлось это лекарство... Гепарин, вроде?"

— "Не так давно. Вон в том переулке. Раньше там вечно ошивались калеки, клянчили милостыню, знаешь? А теперь их там и след простыл. Доктор Шнабель раздал тамошним бедолагам какие-то пилюли. И бобов в придачу отсыпал. И после того дня все калеки как сквозь землю провалились"

— "Доктор Шнабель? Ещё как знаю. Видишь этот шрам на спине? Давным-давно меня пырнули ножом в подворотне. С того дня ноги у меня отнялись. Но посмотри на меня сейчас. Шатаюсь, конечно, но хотя бы ходить могу"

Всё это происходило ещё задолго до нынешнего инцидента.

Стоило рукам Директора Шуна коснуться больного, как слепые прозревали, а парализованные вставали и шли.

У тех, кто истекал кровью, раны затягивались на глазах, а одержимые демонами переставали биться в припадках.

Даже без учета последних событий, чудеса, которые он творил в трущобах, просто не поддавались исчислению.

А уж на северных воротах в этот раз эти свидетельства достигли своего апогея.

— "Директор Шун? Да. Даже когда я пытался скрыть свою болезнь, он всё равно её вынюхивал и заставлял меня лечиться. Он воткнул мне в грудь какую-то иглу, и нас таких, под красными флажками, было пруд пруди. Я слышал, многие теперь называют эти иглы 'святыми гвоздями'."

— "Видишь это? Изначально это была не моя челюсть. Это моё ребро. Охренеть, да? Я сам в шоке. А ведь если подумать, в мифах о сотворении мира сказано, что женщину тоже слепили из мужского ребра, так?"

— "...Этот человек — бог во плоти. Он пришил мне отрубленный член обратно. И после операции всё работает как швейцарские часы, не считая небольшого шрама. Надо ли говорить что-то ещё?"

Последнее свидетельство, конечно, вызывало некоторые вопросы, но...

Как бы там ни было, Черный Святой явил миру невообразимое количество чудес.

Причем среди свидетельских показаний были и отчеты жрецов, наблюдавших за его работой воочию.

— "Я не преувеличиваю ни на грамм. Клянусь, это чистая правда! Он реально вскрыл пациенту череп! Я сам всё видел своими глазами, стоя прямо рядом с ним и кастуя святую магию!"

Количество перекрестных проверок было просто колоссальным.

Как ни крути, неужели всё это могло быть лишь плодом массовых галлюцинаций?

Но чем глубже они копали и проверяли факты...

...тем отчетливее понимали: всё это чистейшая правда без капли преувеличений.

"...А в столицу, случайно, не завезли какую-то новую наркоту, о которой я не в курсе?"

"Вы же сами знаете, что наркокартели не так давно перебили к чертовой матери, так что достать дурь в столице сейчас нереально"

"И вы хотите сказать, что я должен во всё это поверить?"

Начальник отдела с силой помассировал пульсирующие виски.

Всю свою сознательную жизнь оперативники Третьего Департамента гордились тем, что дарили людям надежду, искусно вплетая в реальность нити сладкой лжи.

Но теперь...

"О, Господи Боже. Мне страшно даже подумать о том, имеем ли мы вообще право вмешиваться во всё это"

"Кардинал тоже ознакомился с отчетами и приказал не раздувать искусственную пропаганду без крайней необходимости"

На этот раз в их лжи просто не было нужды.

Они скорее боялись того, что их неуклюжие попытки приукрасить реальность лишь запятнают и обесценят истинное величие этих деяний.

В конечном итоге, что касалось этих двух новых Святых, Оперативный отдел принял беспрецедентное решение: свести любое стороннее вмешательство к минимуму.

Совсем чуть-чуть информационной поддержки. И немного Искажения Восприятия для защиты их личностей.

За пределами этого минимума они твердо решили не прикасаться к сотворенным ими чудесам.

Приняв это историческое решение...

Начальник Оперативного отдела медленно поднялся со своего кресла.

"...Пожалуй, схожу-ка я на вечернюю мессу, впервые за долгое время. Кажется, боги всё-таки не оставили нас"

Когда ты по долгу службы изо дня в день подкрепляешь чужую веру ложью, волей-неволей становишься циником.

В голову лезут мысли о том, что и та самая вера, которой ты служишь — не более чем удачная манипуляция твоих предшественников.

Но в этот раз всё было иначе.

Кристально чистое, неоспоримое чудо без единой примеси лжи.

Чем больше они проверяли факты, тем сильнее в их зачерствевших душах разгорался тот самый первобытный, давно забытый трепет истинной веры.

Начальник отдела, в конце концов не совладав с нахлынувшими чувствами, быстрым шагом направился в молельную комнату.

Весна Невернувшихся.

Именно так окрестили в народе этот катастрофический провал сезона зачисток.

Спустя примерно месяц после тех роковых событий.

"Всё в порядке, можете готовиться к выписке"

"Огромное вам спасибо, Доктор"

Я наконец-то смог хоть немного перевести дух.

Спасать кучу жизней в условиях жесткого дефицита ресурсов — это, конечно, здорово.

Проблема заключалась лишь в том, что в качестве расплаты мой баланс между работой и личной жизнью был уничтожен под ноль.

Впрочем, ничего не поделаешь.

Это неизбежная цена за попытку заменить 'Регенерацию', исцеляющее заклинание высшего порядка, жалкими крохами 'Малого Исцеления'.

'А ведь Регенерация ставит на ноги всего за 5 минут'

Я своими глазами видел, как это делает Архиепископ, целитель высшего ранга.

Аристократ, стоявший одной ногой в могиле, был полностью здоров и невредим ровно через пять минут.

Честно говоря, меня просто разрывало от белой зависти.

Чтобы сотворить подобное чудо, мне приходилось целый месяц плясать с бубном и вливать в пациентов 'Малое Исцеление' микродозами.

'Я же вроде как протагонист, ну...'

Раз уж я реинкарнировал (или вселился), не могли бы мне накинуть хотя бы ещё один чит-код?

Конечно, я не жалуюсь: феноменальная память превзошла все мои ожидания, да и врожденная предрасположенность к черной магии оказалась весьма кстати.

Но я бы всё равно не отказался от хотя бы крошечного резерва божественной силы.

С ней я мог бы разойтись по полной.

Что ж, от моих жалоб всё равно ничего не изменится.

Выжимать максимум из того, что имею — этому я научился ещё в прошлой жизни.

Отбросив недовольство куда подальше, в тот день я снова с головой ушел в работу.

"Вы ведь начали нормально питаться после операции в прошлый раз, верно? Как с кишечником, проблем нет?"

"Немного слабит, это нормально?"

"Да. Абсолютно. Но если это будет доставлять сильный дискомфорт, я выпишу вам специальную микстуру"

И вот так, в суете возвращая пациентов к их привычной жизни, прошел ещё один день.

Мне пришло сообщение.

От Архиепископа Рейлика.

[Брат мой. Если вы сейчас не заняты, могу ли я нанести вам визит?]

"Прием пациентов заканчивается ровно в шесть, вас устроит это время?"

По ту сторону хрустального шара архиепископ на мгновение замялся.

[Ах, юная леди Айла тоже сейчас с вами?]

Юная леди Айла?

Было весьма странно слышать, как архиепископ обращается к простой студентке, мечтающей стать целителем, в такой почтительной манере.

Но, не став заострять на этом внимания, я ответил:

"Да, студентка и сегодня помогает мне на приемах. Думаю, после шести она всё ещё будет в клинике"

[Это как нельзя кстати. Тогда увидимся в назначенное время. Прошу прощения, что отнимаю ваше драгоценное время, брат мой.]

"Ну что вы. До встречи, Ваше Преосвященство"

Пик.

Магическая связь оборвалась со звуком помех.

После этого меня ждал очередной безумный марафон приемов.

Проверка хода реабилитации прооперированных пациентов,

Обучение прикрепленных ко мне целителей,

И лекции по теории целительства для Айлы и её друзей, чтобы они могли забежать вперед программы.

Очнулся я лишь тогда, когда наступило назначенное время.

Закончив прием и выйдя в зону ожидания, я увидел архиепископа, облаченного в пурпурную сутану и такую же пурпурную накидку, накинутую на плечи.

"Ваше Преосвященство?"

"Ах, вы уже закончили"

Архиепископ медленно поднялся со стула, одарив меня мягкой улыбкой.

Рядом с ним стояла чашка с давно остывшим чаем.

И как долго он здесь просидел?

"Давно вы здесь? Могли бы предупредить, я бы постарался закруглиться побыстрее"

"Что вы, совершенно ни к чему"

Архиепископ торопливо замахал руками.

"Я прибыл чуть раньше назначенного срока. И специально попросил не докладывать о моем присутствии, побоявшись, что это может отвлечь вас от приема пациентов"

Архиепископ неспешно выпрямился.

Я подозвал Айлу, которая возилась с пациентами в палате, и проводил архиепископа в свой кабинет.

Внутри кабинета.

Мы с Айлой сели на диванчик рядышком, а архиепископ устроился напротив.

"Благодарю, что уделили мне время, брат мой. Вы, должно быть, устали и мечтаете поскорее вернуться домой, а я так бессовестно задерживаю вас"

"Вовсе нет, для меня огромная удача выделить время для встречи с вами, Ваше Преосвященство"

"Ваши слова — бальзам на мою душу. Как ваши дела в последнее время, брат мой?"

"Благодаря вашей неоценимой помощи с перевозкой тяжелых пациентов в другие медицинские центры, я наконец-то могу немного выдохнуть"

"Я искренне рад, что смог оказаться вам полезным"

Архиепископ обхватил чашку обеими руками.

Я решил поинтересоваться и его делами.

"Позвольте узнать, а как обстоят дела у вас, Ваше Преосвященство?"

"Пришло время, когда люди возвращаются к своим семьям, так что сейчас самый разгар траура. И на сердце у меня тоже неспокойно"

Как это ни парадоксально, но именно сейчас у архиепископа наступили самые жаркие деньки.

Его миссия как руководителя здравоохранения, координирующего работу всех столичных медцентров, была завершена, и на смену ей пришел долг священнослужителя, обязанного заботиться о душевном благополучии своей паствы.

Хоть количество жертв и было исторически минимальным для катастрофы подобного масштаба, это всё равно были сотни человеческих жизней.

Внушительная цифра даже по меркам столь суровой эпохи.

А поскольку организация и проведение поминальных служб и отпеваний — это прямая обязанность духовенства, архиепископ просто физически не мог сидеть без дела.

Обменявшись новостями и светскими любезностями ещё пару минут, мы наконец перешли к сути дела.

"Причина, по которой я искал встречи с вами, брат мой, заключается в том, что у Церкви есть к вам одна просьба"

Услышав предельно серьезный тон архиепископа, плечи Айлы нервно напряглись.

Я же, в свою очередь, сохранял абсолютное спокойствие.

Всё потому, что я уже примерно догадывался, о какой именно просьбе пойдет речь.

Архиепископ глубоко вздохнул и заговорил:

"От лица Совета по канонизации Церкви Солнца, я обращаюсь к вам, брат мой, и к студентке Айле с официальным прошением. Церковь намерена даровать вам обоим статус Святых, и мы нижайше просим вас принять эту честь"

С этими словами архиепископ снял свою дзуккетто¹ и низко поклонился.

Айла судорожно вдохнула.

"...Ик"

Выдав тихий ик, она застыла на месте словно каменная.

В отличие от неё, я оставался абсолютно невозмутим.

А как иначе? Ведь на должности руководителя торговой гильдии до тебя волей-неволей доходят всевозможные слухи.

Учитывая, что нашими главными клиентами всегда были целители, а уже потом пациенты.

Разговоры о том, что меня собираются возвести в лик Святых, уже давно витали в воздухе.

К тому же, Церковь, по всей видимости, не слишком усердно пыталась скрыть эту информацию.

Благодаря этому у меня была уйма времени морально подготовиться к этому разговору.

'Как я и думал. Неужели по меркам оригинала именно с этого момента стартует основной сюжет?'

Глядя на макушку склонившегося передо мной архиепископа, я погрузился в размышления.

Хинин, инсулин, виагра и всё прочее...

Честно говоря, я даже не знаю, создавал ли оригинальный протагонист все эти препараты, и появились ли они в оригинале именно в это время.

Я просто синтезировал их, потому что у меня была такая возможность.

Именно поэтому меня всегда жутко интересовало, когда же на самом деле начнется тот самый, каноничный сюжет.

Я подозревал, что всё закрутится именно в тот момент, когда я стану Святым.

Но я и представить себе не мог, что это произойдет именно так.

'Так вот, значит, почему меня приняли за Святого'

Впрочем, их заблуждение вполне обоснованно.

Даже я не могу отрицать масштабности своих последних достижений.

Если принять уровень развития местной медицины за стандарты 19-го века, то я только что продемонстрировал им хирургические методы и медицинские системы, опередившие свое время на добрых 200 лет.

Прямо как в типичных историях про попаданцев, которые устраивают переполох в своих новых мирах — неудивительно, что они в таком шоке.

Однако...

'Но я-то уж точно никакой не Святой'

Рассуждая здраво и холодно, я не подхожу на эту роль по всем фронтам.

Во-первых, я не способен использовать божественную магию.

Несмотря на то, что мои биологические родители были выдающимися целителями, этот дар обошел меня стороной.

В детстве я тоже постоянно болел.

Так что я даже близко не соответствую тем самым пяти критериям канонизации.

Но самое главное: я не настолько хороший человек, чтобы носить титул Святого.

Говорят, что даже лицемерие — это форма добродетели.

Но быть настолько благодетельным, чтобы заслужить статус Святого? Ну уж нет.

Святые и Святые девы — это абсолютный идеал гуманизма, безупречный ориентир для будущих поколений.

Если проводить параллели с историей Кореи, это масштаб личностей уровня Короля Седжона или адмирала Ли Сунсина.

И ставить меня с ними в один ряд?

'Бр-р. Это уже слишком...'

Я всего лишь человек, который всю жизнь пахал как проклятый, мечтая лишь о том, чтобы заработать кучу денег и обеспечить себе безбедную старость.

Сравнивать меня с такими великими личностями — это уже перебор.

Возможно, именно поэтому, даже несмотря на то, что всё это время я намеренно отыгрывал эту роль...

Теперь, когда этот титул буквально впихивали мне в руки, я почувствовал жуткий дискомфорт и бремя ответственности.

'Нужно отказать'

Хотя бы разок я должен отказаться.

Тогда и на душе станет немного легче.

Хотя я прекрасно понимаю, что это ничего не изменит.

Но я чувствовал, что если оставлю после себя хоть какой-то след сопротивления, груз ответственности станет не таким давящим.

"Ваше Преосвященство"

Архиепископ Рейлик поднял голову.

"Я не заслуживаю столь высокого звания. Я абсолютно недостоин занимать это место, и я не желаю, чтобы многовековые традиции Церкви были растоптаны ради одного меня"

Но, как я и ожидал...

Архиепископ даже не думал отступать, продолжая смотреть на меня с искренней мольбой.

"Брат мой. Всю свою жизнь я был свидетелем бесчисленных чудес. Порой мне доводилось видеть чудеса, сотворенные Святыми и Святыми девами нашей эпохи. Но ни одно из этих чудес не сияло так ярко, как то, что сотворили вы, брат мой"

Его морщинистые руки крепко сжали мои ладони.

"Были те, кто отращивал заново утраченные конечности, были те, кто останавливал разрушительные эпидемии. Но никому в истории не удавалось вырвать из лап смерти такое количество людей за раз. Если вы не примете этот титул, брат мой, то кто в будущем вообще посмеет претендовать на него?"

Услышав эту тираду, я горько улыбнулся под своей маской.

Я так и думал.

Когда тебя умоляют с таким жаром, отказать просто язык не поворачивается.

А даже если бы я заупрямился, они бы всё равно нашли способ меня уломать.

В итоге мне ничего не оставалось, кроме как изобразить, будто я просто не в силах устоять перед его искренними мольбами, и покорно принять предложение.

"Я всё понял. Пусть я и безмерно далек от идеала, но если эта моя ложь способна вселить в людей надежду, если она подарит им веру в то, что они смогут прожить нормально завтрашний день..."

Я процитировал отрывок из священного писания, который случайно всплыл в памяти.

"Я добровольно возложу на себя это тяжкое бремя"

Глаза архиепископа подозрительно заблестели, а в уголках скопились слёзы.

"Ваше смирение и скромность поистине не знают границ..."

Похоже, я в очередной раз породил какое-то нелепое, абсурдное недопонимание.

Но я не стал ничего опровергать, чтобы не портить такой драматичный момент.

Дальнейший разговор был чисто техническим.

Мы обсудили дату и время официальной церемонии канонизации.

А также мне предоставили внушительный список привилегий, полагающихся Святым и Святым девам.

"Святым и Святым девам предоставляется круглосуточная охрана из числа паладинов как минимум 4-го круга"

Поскольку Святые — это, по сути, живые символы и 'лица' Церкви...

Подобный уровень защиты был вполне естественным.

Кроме того, Церковь берет на себя абсолютные обязательства по обеспечению безопасности всех членов их семей.

При необходимости они могут даже провести процедуру Искажения Восприятия для надежного сокрытия личностей.

Также нам полагалась роскошная резиденция в Сэнктум-Хилле.

Персональные кареты, солидное ежемесячное содержание, статус, приравнивающийся к уровню Маркиза в любой точке Империи, и так далее, и тому подобное...

Список был длинным, как условия страхового договора мелким шрифтом.

Если резюмировать всё вышесказанное одним предложением: я сорвал джекпот.

"Ик"

Айла, услышав перечень этих баснословных привилегий, снова икнула и застыла как статуя.

Так или иначе, когда мы покончили со всеми бюрократическими нюансами канонизации...

"Ах да, и ещё кое-что, брат мой. Понимаю, что это верх наглости с моей стороны, но..."

Архиепископ отставил чашку чая и с тяжелым вздохом продолжил:

"Могу я поделиться с вами одной личной проблемой, которая не дает мне покоя в последнее время?"

"Если в моих силах чем-то вам помочь — я буду только рад, Ваше Преосвященство"

"Ха-ха. Вывалить на вас такие ошеломляющие новости, а потом тут же просить у Директора совета... Мне воистину нет прощения за такую дерзость"

Архиепископ неловко рассмеялся.

Но вскоре его смех стих, уступив место горькой улыбке.

"В последнее время среди целителей, работающих в столичных медицинских центрах, началась настоящая эпидемия увольнений по собственному желанию"

"..."

"И причина тому..."

Архиепископ осторожно покосился на меня, пытаясь оценить мою реакцию.

Я всё прекрасно понимал.

Целители, которые недавно присоединились к нашей клинике, уже докладывали мне об этом.

Среди целителей по всей столице прямо сейчас ширилась настоящая волна увольнений.

И виной всему был, несомненно, я.

Тот самый день.

Как бы сильно целители-наблюдатели ни приукрашивали и ни расписывали мои подвиги, вернувшись в свои клиники...

Молодые целители массово швыряли заявления об увольнении на стол начальству и подавали заявки на стажировку в нашу клинику, чтобы лично перенять у меня эти прорывные техники.

Из-за этого у нас уже скопилась огромная очередь из кандидатов.

Их количество уже давно превысило любые разумные пределы того, что наша гильдия была способна переварить и трудоустроить.

"Р-разумеется, я ни в коем случае не виню в этом вас, Святой. И моя доля ответственности в этом кризисе тоже есть"

Архиепископ неловко и извиняюще улыбнулся.

"Директора остальных клиник просто заваливают меня жалобами из-за этой ситуации. Но у меня язык не поворачивается отчитывать братьев, чьи сердца пылают столь искренней страстью к новым знаниям.... Вот я и подумал, может, вы, Святой, подскажете мне выход из этого тупика?"

Услышав это, я на мгновение погрузился в размышления.

Я судорожно перебирал в голове возможные пути решения этой проблемы.

Во-первых, вместо того чтобы заставлять их тащиться ко мне, я мог бы сам периодически объезжать другие медицинские центры с лекциями.

'...Вряд ли это будет эффективно'

Скорее всего, та конкретная клиника и её фракция просто монополизируют переданные мной технологии.

Так уж устроен этот мир.

А значит, мне придется лично, как попугаю, повторять одно и то же во всех четырех основных фракциях Церкви.

Естественно, это абсолютно невыполнимо и чудовищно неэффективно.

В конечном итоге, корень проблемы лежал в куда более фундаментальной плоскости.

'Как я и предполагал, всё дело в абсолютном провале системы медицинского образования в этом мире'

На Отделениях Целительства в этом мире напрочь отсутствует даже сама концепция клинической практики и ординатуры.

Всё, что они зазубривают в Академии — это сухая теория и принципы магии.

Своих первых пациентов новоиспеченные целители видят лишь после получения диплома, устроившись на работу.

Чтобы набраться реального опыта, им приходится устраиваться мальчиками на побегушках в клиники, и для того, чтобы найти хорошего, толкового наставника, требуются недюжинные связи.

Вдобавок ко всему, каждая секта и каждый орден ревностно охраняют свои секретные методы лечения.

Для меня, как для человека из медицины, прошедшего через классическую систему медицинского образования по Гумбольдту в 21-м веке, такая структура казалась чудовищно архаичной и неэффективной.

'Очевидно, мне нужно начать реформы именно с этого аспекта'

Я уже давно вынашивал эту идею.

Думал, что когда сколочу достаточное состояние, открою Университетскую Клинику под собственным именем.

Но у меня всё ещё не было таких баснословных сумм, чтобы потянуть строительство полноценного госпиталя или больницы.

Даже выручки с Виагры не хватит, чтобы покрыть расходы на возведение университетской клиники.

Большинство других крупных медицинских центров строились усилиями сразу нескольких аристократических семей.

Но теперь, оценив ситуацию, я пришел к выводу: если я слегка торгану своим новым титулом Святого, то вполне смогу провернуть создание Университетской Клиники при финансовой поддержке Церкви.

А если всё пойдет как по маслу, то и Императорскую Семью удастся раскрутить на спонсорство.

Закончив с калькуляцией прибылей и убытков, я осторожно обратился к архиепископу:

"Ваше Преосвященство"

"Слушаю вас"

"Как вы смотрите на то, чтобы построить совершенно новый медицинский центр, не зависящий ни от каких религиозных фракций, где абсолютно все выпускники Академии смогут получать равное, стандартизированное обучение?"

И если уж быть до конца откровенным.

Когда я сам был студентом-медиком, моей главной, несбыточной мечтой было пройти стажировку в больнице Джона Хопкинса.

И единственной преградой на пути к этой мечте был мой не самый лучший уровень английского.

Примечания:

¹ Дзуккетто — это маленькая круглая шапочка духовенства.

----------

Приняли за преступника (1)

Сразу после того, как я озвучил свой план по спасению ситуации.

Архиепископ растерянно склонил голову набок.

"Разве это как-то решит нашу проблему?"

Архиепископ просил меня придумать способ остановить потерю кадров из их медицинских центров.

А я ни с того ни с сего предлагаю построить совершенно новый медицинский центр, где 'абсолютно все' смогут учиться на равных условиях.

Естественно, он не уловил связи и не понял, к чему я веду.

Пришлось разжевывать ему всё по полочкам.

"Посудите сами: прямо сейчас целители бегут из ваших клиник только ради того, чтобы перенять мои техники, верно?"

"Всё так"

"Тогда зачем дожидаться, пока уже состоявшиеся целители побегут ко мне переучиваться? Давайте обучать их моим методам ещё на этапе Академии, а уже потом, полностью подготовленных, распределять по вашим медицинским центрам"

"А-а-а...!"

В этом мире медицинские центры выполняли функции, схожие с первичными и вторичными клиниками в моей прошлой жизни.

Их главная цель заключалась вовсе не в обучении кадров.

В первую очередь они просто нанимали уже готовых выпускников Академии, чтобы расширять влияние своей секты и грести деньги.

Именно поэтому я и предложил создать аналог многопрофильной третичной больницы.

Систему, при которой целители будут проходить полноценную ординатуру и стажировку непосредственно на базе Академии, получая полный спектр навыков.

Если мы наладим поставку таких высококлассных специалистов прямо в клиники, у них просто не останется причин устраивать 'эстафету увольнений' ради того, чтобы попасть ко мне на обучение.

Достаточно будет подождать пару лет, и из стен Академии к ним хлынут свежие кадры, вооруженные самыми передовыми знаниями.

Архиепископ, похоже, наконец-то понял, к чему я клоню.

"Значит, будучи ещё студентами Академии, они проходят наблюдательную практику, а после выпуска закрепляют навыки на стажировке, и только потом выходят в большой мир. Я правильно понимаю вашу задумку?"

"Абсолютно верно, Ваше Преосвященство"

"В таком случае, какую же компенсацию должна предоставить Церковь за бесценные знания Святого..."

"В компенсации нет нужды"

"Но позвольте..."

"Этот медицинский центр сам по себе и станет моей лучшей компенсацией"

Построить полноценную больницу — удовольствие не из дешевых, на это не хватит пары грошей из кармана.

Конечно, само здание я мог бы как-нибудь возвести и на свои сбережения.

А укомплектовать её персоналом можно было бы через связи моей торговой гильдии.

Но если мы говорим о 'научно-исследовательском медицинском центре', масштаб расходов взлетает до небес.

Исследования, по своей сути, — это гигантский бегемот, пожирающий деньги в промышленных масштабах.

Без мощной финансовой поддержки Церкви мне эту ношу в одиночку просто не потянуть.

"Я хочу создать место, где студенты, жаждущие посвятить себя исцелению, смогут учиться на равных, не будучи скованными своим социальным статусом или происхождением"

"Смею ли я спросить, что натолкнуло вас на столь благородные мысли?"

"Если бы я отбирал учеников, опираясь исключительно на их статус, разве смог бы я отыскать столь великое 'древо'?"

Я невольно потянулся, чтобы погладить по голове Айлу, сидевшую рядом, но вовремя одернул руку.

Едва не погладил её без разрешения.

Вместо этого я просто указал на Айлу раскрытой ладонью.

"Далеко не из каждого саженца вырастает великое древо. Но чтобы узнать, какому из них это суждено, приходится поливать их все без исключения, не так ли?"

Медицина, в конечном счете, — это сфера, требующая колоссальных человеческих ресурсов.

Чем больше умелых рук задействовано в спасении одной жизни, тем выше шансы на успех.

Разве наша собственная клиника не доказывает это каждый божий день?

Когда я работал в клинике один-одинешенек, моим пределом были банальные лицевые швы, и за день я с горем пополам успевал принять от силы пятьдесят пациентов.

Но стоило появиться квалифицированным помощникам, как я впервые за долгое время смог браться за вскрытие черепов и полостные операции.

А количество пациентов, которых я способен спасти за день, приблизилось к сотне.

Следовательно, если мне удастся создать медицинский центр, не скованный рамками сект, фракций и происхождения, я смогу проводить куда больше масштабных операций.

А там, глядишь, и до моей любимой кардиохирургии дойдет.

Может, в скором времени я снова смогу оперировать сердца?

"Н-но ведь тогда Святой не получит абсолютно никакой выгоды! Как минимум, мы обязаны потребовать от других медицинских центров, чтобы они открыли вам свои секреты и навыки..."

"В этом нет нужды. Другим центрам совершенно ни к чему делиться со мной своими тайнами"

На самом деле, я даже предпочитаю, чтобы они держали свои секреты при себе.

Я обучаю этих целителей вовсе не из чистого альтруизма.

Конечно, тот факт, что по мере освоения ими моих хирургических техник моя собственная рабочая нагрузка стремительно падает — это огромный плюс.

Но главная причина кроется в монополизации высококлассных кадров.

'Похоже, я единственный в эту эпоху, кто осознает истинную мощь 'открытого доступа'.'

Отношение к знаниям в этом мире застряло где-то на уровне восемнадцатого века.

Бесценные знания монополизируются и запираются под семью замками, и лишь изредка их крупицы передаются через узкие конференции или личную переписку.

Но я, дитя двадцать первого века, прекрасно знаю, что истинная сила знания заключается в его свободном распространении, а не в утаивании.

Если я единственный во всем мире выложу в открытый доступ свои инновационные инструменты и знания, всем целителям этого мира волей-неволей придется осваивать именно мои методики.

А после мне останется только нанимать к себе самых талантливых ребят.

Таким образом, в будущем мне больше не придется нянчиться с каждым новичком, обучая его с нуля.

Иными словами: сейчас, пока у меня нет конкурентов, самое время сделать 'свои' методы мировым 'стандартом'.

К тому же, не стоит списывать со счетов и колоссальный пиар-эффект.

Пока остальные жмутся и прячут свои секреты, моя щедрость выставит меня безоговорочным первопроходцем и лидером в этой области.

Это даст мне неоспоримое преимущество на 'аукционе талантов'.

Так что я искренне надеюсь, что остальные медицинские центры продолжат чахнуть над своими секретами как Кощеи.

'Впрочем, эта мера лишь оттягивает неизбежное'

Запустив этот проект сейчас, я, конечно, приостановлю потерю кадров из их клиник.

Медицинские центры даже рассыплются в благодарностях за мое вмешательство.

Но в далеком будущем, когда они наконец прозреют, все лучшие целители мирового уровня уже будут работать исключительно на меня.

И этот медицинский центр — лишь фундамент для осуществления этого плана.

'В конце концов, все дороги всё равно ведут к скупке активов на самом их дне'

Лотерея с сиротами в Лимбус-Пите.

Программа стипендий в Цивитас-Сквере.

Да и моя игра в поддавки с Шарлоттой на первом деле.

Проект этого медицинского центра — лишь закономерное и масштабное развитие той же самой концепции.

Изощренный и до жути педантичный план по монополизации кадров: прибрать к рукам всех высокоуровневых специалистов в далеком будущем, при этом не растеряв благосклонности и влияния среди существующих медицинских центров.

"Пусть медицинские центры хранят свои тайны, как и прежде. Повторюсь: я лишь желаю, чтобы этот медицинский центр стал местом, где студенты Отделения Целительства Академии смогут набираться практического опыта, и куда смогут устроиться любые целители, невзирая на их принадлежность к той или иной секте"

"О, Святой...!"

Но наивный и добродушный архиепископ, к моему огромному сожалению, так и не смог разглядеть мой поистине дьявольский замысел.

Вместо этого он благоговейно сложил руки на груди, словно я и впрямь был непорочным святым, и с трепетом произнес:

"Подумать только... под этими мрачными небесами всё ещё есть человек, готовый пожертвовать собственным именем ради спасения чужих жизней. Воистину, свет исходит не только от солнца"

Под маской я не смог сдержать горькой улыбки.

Слушать подобные дифирамбы в свой адрес было жутко неловко.

Даже Айла, до этого сидевшая, даже не дергаясь, теперь смотрела на меня широко распахнутыми, сияющими глазами.

"Я клянусь, что донесу вашу волю до верхов Церкви в лучшем виде"

"Буду вам крайне признателен, Ваше Преосвященство"

С того дня моя жизнь завертелась в сумасшедшем темпе.

Постоянная переписка со Святым Престолом, бесконечные обсуждения создания нейтрального медицинского центра, находящегося в прямом подчинении Академии.

— [Как только строительство медицинского центра будет завершено, Святой Престол обязуется обеспечить его квалифицированными целителями.]

— [Святой. Боюсь, в присланную вами смету закралась ошибка. С таким бюджетом медицинский центр будет размером с небольшой город... Что? Вы именно такого размера и хотите? Уж не собираетесь ли вы построить целую медицинскую деревню вместо клиники?]

— [Империя, в чьем ведении находится крепость Академии, также выразила полную поддержку этой инициативе. Они заверили, что предоставят земельный участок из фондов Академии.]

По пути, конечно, не обошлось без мелких дрязг.

Особенно ожесточенными были споры о том, кто займет пост Главврача этого медицинского центра.

Поскольку я наотрез отказался от этой должности, аргументируя это тем, что планирую заниматься исключительно практической работой, а не бумажной волокитой, среди фракций внутри Святого Престола развернулась настоящая борьба за власть.

В итоге Кардинал Вендрас, обладающий наибольшим весом в сфере целительства, принял решение взвалить это бремя на себя.

[Кстати, вы уже определились с названием для нового медицинского центра?]

Ещё бы, название я продумал заранее.

Медицинский Центр Шнабель звучит как-то странно.

А Медицинский Центр Черного Святого и вовсе нагоняет жути.

Поэтому я остановил свой выбор на...

"Как насчет 'Клиника Мейер'?"

Мейер.

Фамилия Главы нашей торговой гильдии, Густава Мейера.

Почему именно он, спросите вы?

— "Директор? Вы строите целый медицинский центр, да ещё и на добровольные пожертвования? Разве это не идеальный шанс прославить имя Густава Мейера на всю Империю?!"

Ожидаемая реакция от человека с типичными замашками нувориша.

Едва услышав, что это превосходная возможность для пиара, он вбухал в проект самые крупные пожертвования.

Поскольку его инвестиции слегка превысили мои собственные, проявив должное уважение к его амбициям, я решил назвать больницу 'Клиника Мейер'.

— "Ха-ха-ха! На верхнем этаже мы оборудуем роскошный пентхаус, а на первом — откроем первоклассный ресторан!"

Конечно, некоторые его идеи вводили в ступор.

Но я не стал его отговаривать.

В конечном счете, настоящая прибыль больниц формируется не из оплаты медицинских услуг, а именно за счет подобных 'сопутствующих' заведений, будь то залы для поминальных служб или парковочные места.

Так что подобные объекты инфраструктуры были нам просто необходимы.

В общем и целом, план строительства был успешно утвержден.

[Если всё пойдет гладко, мы сможем открыть двери уже через год-другой.]

Процесс двигался гораздо быстрее, чем я предполагал.

Вероятно, сказалось то, что мы находимся в мире полной магии и разных рас с феноменальной выносливостью.

Мне сказали, что при быстрой работе возведение самого здания займёт не больше двух лет.

Хотя, не буду кривить душой, колоссальные финансовые вливания тоже сыграли не последнюю роль.

[Святой. Не могли бы вы придумать девиз, который мы высечем над главными воротами?]

И, наконец, финальный штрих перед масштабной стройкой.

Мне доверили выбрать надпись, которая будет красоваться над парадным входом.

Долго ломать голову не пришлось.

"Знание сделает вас благочестивыми" ¹

Да. Точно.

Откровенный плагиат.

Но, будучи врачом, я просто физически не мог пройти мимо столь пафосной фразы.

Разумеется, Кардинал Вендрас по ту сторону хрустального шара истолковал всё по-своему, в очередной раз ошибившись.

[Воистину, глубина мысли, вложенная Святым в одну-единственную фразу, не поддается осмыслению. Даже умудренные опытом теологи, посвятившие всю жизнь изучению священных писаний, не смогли бы сказать лучше и склонили бы головы в благоговении.]

Оставив за кадром льстивые тирады Кардинала...

План по созданию 'Клиники Мейер' был полностью завершен.

Покончив с этим вопросом, я взял со стола ещё одно письмо, которое принёс старший дворецкий.

[Лорд Юлиан. Мне удалось успешно завершить все формальности по открытию курса 'Защиты от черной магии' в Академии. Теперь дело за малым: как только вы представите свою Научную Статью, я немедленно подпишу приказ о вашем назначении на должность профессора.]

Письмо было от принца Эдмунда.

Похоже, он и впрямь умудрился продавить это решение через Палату Лордов, Церковь и даже Центральное Управление Магии.

Снимаю шляпу перед его настойчивостью.

'И вот так незаметно я прописался в Академии'

Профессор по защите от черной магии Юлиан Нихирит.

И профессор клинического целительства Директор Шун.

Сам того не желая, я вписался в двойную жизнь в стенах Академии.

'Что ж, по крайней мере, так будет куда проще обеспечивать себе алиби'

В каком-то смысле это даже играло мне на руку.

Учебные корпуса Академии располагались на территории массивной крепости, находящейся на немалом расстоянии от столицы.

Имперская Академия Эшенвальд.

В лучших традициях жанра фэнтези-академий, статус 'величайшего учебного заведения в мире' обязывал: под нужды Академии была отведена целая, мать её, крепость.

И пока Юлиан преподавал бы там черную магию, я всё ломал голову над тем, как именно мне состряпать алиби для Директора Шуна.

Но теперь, раз уж Директор Шун тоже заделался профессором, создавать алиби будет гораздо проще.

'Хотя пахать придется на износ'

Впрочем, такова уж нелегкая доля профессуры в медицинских вузах.

С утра ты на обходе, днем ведешь приемы, а вечером корпишь над исследованиями.

И в промежутках между всем этим ещё и лекции успеваешь читать.

У меня ситуация мало чем отличалась.

Более того, даже в прошлой жизни я стремился к этой должности, прекрасно осознавая все эти 'прелести'.

'В таком случае...'

Профессорская должность Директора Шуна в медицинском центре — вопрос уже решенный.

Осталось только разобраться с Научной Статьей, которую я откладывал в долгий ящик.

Чтобы стать профессором Академии Эшенвальд, мне кровь из носу нужно представить хотя бы одну работу на Магической Олимпиаде.

'Сбор данных уже завершен'

С того самого момента, как я решил взяться за написание этой статьи, я потихоньку собирал материал.

Тема исследования: 'Анализ критического уровня отравления свинцом в реалиях Империи'.

Концентрация свинца в атмосфере, уровень содержания свинца в крови рядовых граждан, статистика отравлений среди магов...

Получить эти данные не составило никакого труда.

Пациенты 'Клиники Меркурий' буквально сами снабжали меня необходимой информацией.

Мне оставалось лишь немного систематизировать эти данные и провести парочку дополнительных анализов.

'Если я прямо с завтрашнего дня засяду за обработку данных и начну строчить текст...'

То, пожалуй, вполне смогу уложиться в сроки подачи заявок на Олимпиаду в этом году.

'Мне нужно выдать такую статью, чтобы Учителю не было стыдно за своего ученика'

Мой Учитель уже давненько не рассыпался в похвалах в мой адрес.

А раз уж Главным Судьей на Олимпиаде будет именно он...

Я обязан подготовить работу такого уровня, чтобы он мог гордиться мной с чистой совестью.

'Так, для начала нужно определиться с броским заголовком...'

В любой научной статье самое главное — это качественный 'кликбейт'.

Как ни прискорбно, но и судьи — тоже люди.

Если заголовок не цепляет взгляд, даже самое гениальное исследование рискует остаться незамеченным и кануть в Лету.

В нашем университете тоже был один такой профессор.

Абсолютно идентичные по содержанию статьи.

Но стоило лишь слегка переформулировать заголовок на более кликбейтный, как рейтинги журнала моментально взлетали до небес.

Именно этот профессор тогда и изрек гениальную мысль:

'В конечном счете, ученые мало чем отличаются от авторов веб-новелл или ютуберов'.

С этой точки зрения кликбейтный заголовок — это половина успеха.

После долгих и мучительных раздумий я наконец-то придумал идеальное название:

'⟨Теоретическое обоснование вероятности массового ментального подчинения с применением методов черной магии на группах магов, подверженных хроническому отравлению свинцом⟩'

Уверен, от такого заголовка даже самые предвзятые судьи не смогут оторваться.

Они же сами маги, а значит, регулярно имеют дело со свинцом.

И если статья предупреждает их о реальной угрозе оказаться марионетками в чужих руках из-за этого самого свинца...

Разве у них хватит выдержки не прочитать её от корки до корки?

'Шикарно. Теперь...'

Как раз в тот момент, когда я уже набрасывал примерный план своей будущей статьи.

Динь~

Магический шар на столе издал звон.

Это был Ванчо.

"В такой поздний час?"

Я в недоумении склонил голову и активировал хрустальный шар.

Неужели стряслось что-то серьезное?

Может, у пациентов в Клинике D-1 резко ухудшилось состояние?

С замиранием сердца я включил шар.

[Д... Доктор.]

"Ванчо, в чем дело? Что-то случилось?"

[Ну, вы же помните отбеливатель, так?]

Я кивнул.

Отбеливатель.

Дезинфицирующее средство, рецепт которого я разработал ещё в те времена, когда мы с Учителем возились с вакциной.

Я тогда создал его чисто для того, чтобы проветрить мозги во время небольшого перерыва.

Сделать его было проще простого.

Любой человек из двадцать первого века сталкивался с производством отбеливателя хотя бы раз в жизни, верно?

Ладно, шучу.

Просто во время волонтерских поездок в зоны бедствий мне частенько приходилось химичить отбеливатель из подручных средств, вот я и выучил рецептуру наизусть.

При наличии необходимого оборудования его делают путем смешивания газообразного хлора с карбонатом натрия.

А если оборудования нет, достаточно просто пропустить электрический ток через соляной раствор — и вуаля, вы получаете самодельный, но вполне рабочий аналог хлорки.

Честно говоря, тогда я намучился с этим знатно.

Тот чертов профессор, будь он неладен...

Постоянно таскал меня за шкирку по всем горячим точкам планеты, заливая про 'неоценимый опыт стажировки за границей'.

Конечно, благодаря ему я в совершенстве освоил массу практических навыков по травматологии, да и на обратном пути он всегда угощал меня чем-нибудь вкусным, так что моя злость быстро улетучивалась.

А ведь если подумать, этот старый интриган, наверное, уже тогда планировал затащить меня в травматологию.

Как бы там ни было.

"А что с отбеливателем? Ты его, случайно, не выпил?"

[Нет... Я его не пил.]

Ванчо торопливо замотал головой.

Какое облегчение. Радует, что у него хватило мозгов не сделать этого.

Вообще-то, на каждой бутылке с отбеливателем, продаваемой нашей гильдией, была огромная этикетка с подробнейшей инструкцией.

Не распылять из пульверизатора.

Не смешивать с горячей водой.

Категорически запрещено употреблять внутрь.

Не использовать для мытья тела...

Я даже ввел жесткое правило: продавцы обязаны были вслух зачитывать все эти предупреждения каждому покупателю.

А чтобы информация дошла даже до неграмотных, я снабдил этикетку предельно понятными иллюстрациями.

С огромными красными крестами, чтобы уж наверняка.

"Тогда с чего бы тебе вдруг о нем вспоминать?"

[Ну... отбеливатель же сейчас пользуется бешеной популярностью, так?]

"Ага. И что?"

В последнее время отбеливатель и вправду сметали с полок.

А ведь поначалу на него никто даже не смотрел.

Видимо, всё дело в том, что в этом мире понятия 'бактерии' и 'гигиена' просто отсутствовали.

Я-то его выпустил, но покупать его никто не рвался.

Только тогда до меня наконец дошло.

Чтобы успешно продавать отбеливатель, сначала нужно было объяснить этим дикарям, что такое микробы и зачем вообще нужно соблюдать гигиену.

Из-за этого в народе отбеливатель быстро окрестили 'Первым провалом Директора Шуна'.

Я тогда тоже немного погоревал над своей первой коммерческой неудачей и благополучно о ней забыл.

И вот этот самый отбеливатель внезапно стал хитом продаж.

И причиной тому послужили целители.

— "Отбеливатель — это просто идеальный катализатор для божественной магии!"

Слух о том, что в помещениях, вымытых с использованием отбеливателя, святая магия расходует в разы меньше маны, моментально разлетелся по городу.

Его разнесли целители, приходившие на стажировку в наши клиники.

С того самого дня отбеливатель окрестили 'Святой водой, непригодной для питья' и его продажи взлетели до небес.

Эти люди по-прежнему ничего не смыслили в бактериях и дезинфекции.

Они скупали его исключительно из суеверных побуждений.

Впрочем, отбеливатель стоил сущие копейки, так что позволить его себе мог даже самый нищий.

Обитатели Лимбус-Пита тоже закупались им в промышленных масштабах и щедро обрызгивали им свои хибары.

Так или иначе.

Ванчо по ту сторону магического шара как-то нерешительно замялся, а затем произнес:

[Ну, понимаете... Я как-то краем уха слышал, что отбеливателем можно мыть продукты...]

И это тоже чистая правда.

Фрукты и овощи действительно можно мыть в разбавленном растворе хлорки.

Такая практика вполне успешно применялась и в двадцать первом веке.

Вот только концентрация хлора в таком растворе не должна превышать ничтожные 0.002%.

Да и мыть таким образом можно далеко не все овощи, а лишь те, что могут похвастаться плотной и толстой кожурой.

И, самое главное — после такой дезинфекции продукты необходимо самым тщательным образом промыть в проточной воде.

Именно поэтому, если вы не уверены на все сто, что делаете всё правильно — держите отбеливатель подальше от еды. Это самое безопасное правило.

"Так ты, должно быть, просто плохо промыл их водой?"

[Дело не в этом...]

"?"

К чему он вообще клонит?

Ванчо виновато потер живот и осторожно посмотрел на меня.

Затем выдал:

[В общем... Я слышал от одного торговца фруктами, что он моет свой товар в этом растворе. А сегодня мой парнишка ляпнул, что эта штука отлично отбивает запах сырого мяса, понимаете? А я же... я же просто с ума схожу по сырому мясу, вы же знаете?]

"...Только не говори мне..."

Кивок.

[Ну, я плеснул его немного... и сегодня у меня что-то живот крутит.]

"Ты же клялся, что не пил его?!"

[Конечно, не пил я сам отбеливатель. Я просто... ну, слишком щедро полил им кусок мяса...]

"А разве это не одно и то же?!"

[Да не пил я его. Я мясо хорошенько промыл, а потом уже съел.]

"..."

Итак, подведем итоги.

Он залил кусок мяса неразбавленной хлоркой, чтобы избавиться от специфического запашка?

А потом, видимо, решив, что раз он хорошенько ополоснул мясо водой, то отбеливатель внутрь не попал?

"..."

[Я-то грешным делом подумал, что это просто сырое мясо оказалось несвежим... хе-хе...]

По ту сторону хрустального шара Ванчо неловко улыбался.

Судя по его беспечному виду, он искренне верил, что отравился именно несвежим мясом, а хлорка тут совершенно ни при чем.

В этот момент в моей памяти живо всплыла сцена нашего самого первого знакомства.

Могущественный правитель Сектора D, который слег с жесточайшей диареей, закинув в себя убойную дозу колхицина от подагры.

Я долго, очень долго смотрел на этого зверолюда-гиену, а в голове крутилась лишь одна мысль.

Интересно, а лечить подобных идиотов вообще этично с точки зрения евгеники?

Примечания:

¹ Скорее всего, это отсылка к библейскому "Истина сделает вас свободными" (Иоанн 8:32).

----------

Приняли за преступника (2)

Если вкратце: Ванчо быстро пошел на поправку.

Во-первых, сам отбеливатель он не пил — лишь съел вымоченное в нем мясо, да и то предварительно неплохо его промыв.

Так что всё обошлось без тех фатальных последствий, которых я так опасался.

"Доктор, а разве в прошлый раз вы не говорили, что от молока при расстройстве желудка становится только хуже?"

"Тогда я подозревал у тебя камни в желчном пузыре. А сейчас твоя проблема — это хлорка, не так ли? Ситуации абсолютно разные."

"Угх... А ведь я совершенно точно хорошенько его промыл."

Признаться, в процессе мне до боли хотелось отвесить Ванчо пару крепких подзатыльников.

Но как бы там ни было, я нейтрализовал токсин молоком и периодически поил его разбавленным зельем, чтобы предотвратить возможную перфорацию — то есть сквозные дыры — в кишечнике.

К счастью, то ли благодаря его феноменальной живучести как сверхчеловека 1-го ранга, то ли по иной причине, но на следующий же день ему стало заметно лучше.

"Ванчо. Если ты выкинешь подобный фокус ещё раз, мне придется вспороть тебе брюхо."

"Вы же шутите?"

"Если не веришь, могу показать зарисовки операций по сшиванию кишок у идиотов, хлебнувших отбеливателя."

"Не стоит. Клянусь, этого больше не повторится."

А ведь всё вполне могло закончиться хирургическим вмешательством.

"А если подумать... если подобное всё-таки случится в будущем, мне нужно будет сразу же вызвать рвоту...?"

"Категорически нет."

Весьма распространенное, но фатальное заблуждение.

Многие свято верят: проглотил отраву — нужно немедленно засунуть два пальца в рот.

Но всё с точностью до наоборот.

Вызов рвоты после попадания яда внутрь лишь стремительно приблизит вашу путевку на тот свет.

Потому что отрава, извергаясь из желудка, попутно сожжет вам весь пищевод.

Да и эффективность подобного очищения не дотягивает даже до жалких сорока процентов.

По этой же самой причине современная токсикологическая реаниматология практически отказалась от промывания желудка.

Если только вы не заглотили огромный кусок яда целиком, эффективность этой процедуры оставляет желать лучшего.

В мое время токсикология шагнула далеко вперед: мы предпочитали безопасно выводить токсины из организма с помощью слабительных или активированного угля.

Ровно так, как я поступил с Ванчо.

"Доктор... но как долго мне ещё хлестать это зелье? Из-за него у меня из задницы льет не переставая."

"Продолжай пить вплоть до послезавтра."

Зелья содержат экстракт крокуса, который и провоцирует диарею.

Да, тот самый ингредиент, что входит в состав колхицина.

Обычно его добавляют как базовый компонент, чтобы молниеносно вывести токсины, сохранив при этом лечебные свойства самого зелья.

И именно благодаря этому побочному эффекту зелья идеально подходили для идиотов, наглотавшихся отбеливателя.

Они не только восстанавливали поврежденную слизистую кишечника и обладали легким нейтрализующим действием, но, что самое главное, вызывали диарею для скорейшего выведения яда из организма.

"Угх... сортир...!"

"Вперед."

Конечно, это вносило определенные, весьма дурно пахнущие коррективы в привычный образ жизни.

Но если ты нажрался хлорки и отделался одним лишь поносом — считай, что родился в рубашке.

Жаловаться на подобное было бы просто верхом наглости.

Вжииих!

Ванчо, скорчившись, пулей вылетел за дверь.

Спустя секунду с конца коридора донесся оглушительный грохот захлопнувшейся двери туалета.

"..."

Глядя на всё это, меня внезапно осенила одна мысль.

В этот раз произошла нелепая случайность, но ведь отбеливатель можно с легкостью использовать как биологическое оружие.

'Особенно если до него доберутся черные маги... масштаб жертв будет просто катастрофическим.'

В конце концов, самое чудовищное оружие массового поражения в истории человечества, в широком смысле слова, тоже брало свое начало именно из производных хлора.

Пожалуй, стоило забить тревогу до того, как эта дрянь попадет не в те руки.

Немного поразмыслив, я решил посвятить этому отдельную научную статью.

Отбеливатель — это вещество, которое я сам же и пустил в массы.

Если черные маги начнут им злоупотреблять, по моей репутации будет нанесен сокрушительный удар.

Так что предотвратить катастрофу в зародыше было единственно верным решением.

К тому же, это здорово облегчило бы мне совесть.

'Только вот статью должен написать Юлиан, а не Директор Шун.'

Эта мысль пришла мне в голову ещё тогда, когда мне предложили занять кресло профессора по Защите от черной магии...

Судя по должностной инструкции, моя работа подозрительно напоминала профилактическую медицину.

Следовательно, трубить тревогу о веществах вроде отбеливателя и проталкивать регулирующие меры — прямая обязанность именно Юлиана.

'Ладно, напишу об этом сразу, как только покончу со статьей об отравлении свинцом.'

Заодно я решил пока держать эту 'хлорную' статью в секрете от своего учителя.

Это будет своего рода сюрприз.

1049 год по Имперскому Календарю.

С самого начала года этот мир лихорадило пуще прежнего.

Едва утихли снегопады, как человечество умылось кровью из-за внезапного нашествия мутировавших демонических зверей.

К счастью, благодаря усилиям Черного Святого и Святой Лампады потери Империи оказались минимальными, чего нельзя было сказать об остальных крепостях и королевствах, лишенных подобной роскоши. Их потери были просто катастрофическими.

Лишившись колоссальной доли своей военной мощи, человечество ещё плотнее заперло свои крепостные врата.

Торговля между крепостями значительно сократилась.

Количество рейсов магических дирижаблей сократилось вдвое, и львиную долю из них составляли исключительно военные конвои.

Но даже в этой гнетущей атмосфере всеобщей изоляции одно событие оставалось незыблемым.

Магическая Олимпиада.

Олимпийские игры для магов, площадка для демонстрации главных научных свершений всей их жизни.

Даже перед лицом человеческой трагедии маги никогда не прекращали делиться знаниями.

Более того, в этом году их энтузиазм казался просто маниакальным.

Ради того, чтобы продолжить дело павших товарищей.

Чтобы напомнить человечеству о месте, которое оно едва не утратило.

Ради случайных озарений, рожденных в горниле трагедий.

Подгоняемые сотнями самых разных мотивов, маги пылали научной страстью и заваливали осеннюю конференцию своими трудами.

Исследования, присланные бессчетным множеством ученых умов, проходили первую проверку в филиалах Федерации Магических Башен, потом вторую проверку непосредственно в Магических Башнях и, наконец, ожидали финального вердикта от так называемой 'Астролабии' — Комиссии Магистров Башен и Архимагов.

"Герцог Басфельд, вы всё ещё воюете по переписке с герцогом Айзенхерцем?"

"Увы. В прошлом году мы грызлись за права собственности на духов, а в этом — схлестнулись на почве измерений подводных потоков маны. Этот старый упрямец до сих пор настаивает на использовании свинцовых грузиков в наш-то век..."

"...Так вот, как я и говорил, проводимость сплава для магических цепей, который мы открыли в этот раз, возросла на целый один процент!"

"Так ведь это всего лишь скачок от девяноста восьми к..."

"Гр-р-р! Взгляните на это с другой стороны: коэффициент неэффективности упал с двух до одного! И как Магистр Башни вообще может не осознавать всю грандиозность этого достижения?!"

"Ну, меня металлы мало интересуют... Наша школа всё равно не использует металлические катализаторы."

Ещё до официального начала оценки Магистры Башен и Архимаги, представляющие целые нации, успели завести оживленные дискуссии.

И все разговоры, как под копирку, сводились к бахвальству достижениями своих школ.

Что было вполне закономерно.

Суммы грантов на исследования, выделяемые их Магическим Башням или Магическим Рыцарским Орденам, напрямую зависели от успехов, продемонстрированных на этой конференции.

Поэтому ещё до начала официальных слушаний каждый пытался как можно громче расхвалить свою фракцию.

В конце концов, судьи тоже были всего лишь людьми.

В зависимости от предвзятого отношения к источнику, они могли кардинально по-разному воспринять одну и ту же научную работу.

"Я до сих пор не забыл, как ваш ученик бессовестно списал диссертацию у моего подопечного в прошлом году."

"Умоляю, это было досадное недоразумение. Даже Великий Мудрец подтвердил, что темы исследований порой могут пересекаться."

"Из-за этого 'недоразумения' тот мальчишка потерял четыре года жизни. Не хотите повторить это ему лично в глаза?"

"Я приношу свои искренние и глубочайшие извинения за тот инцидент..."

Вокруг стола, за которым заседало девятнадцать судей, непрерывно кипели жаркие перепалки.

И именно в этот момент—

Стук.

Массивные двери конференц-зала распахнулись, впуская внутрь седовласого старца.

"Прошу прощения за задержку."

Старик неспешным шагом пересек зал и абсолютно будничным жестом опустился в самое роскошное кресло.

Устраиваясь поудобнее, старик недовольно проворчал:

"Ох... Сколько раз я повторял, что мне не к чему вся эта мишура и лепнина. Меня бы вполне устроил и обычный деревянный стул."

"Если Великий Мудрец усядется на простой деревянный стул, нам всем придется и вовсе ползать перед вами на коленях."

"Ах, вот как. Пожалуй, это будет перебором."

Одноглазый старец добродушно усмехнулся и небрежно пододвинул к себе именную табличку, стоящую на самом краю стола.

На табличке красовалась гравировка: ⟨Главный Судья Луис Эдельхарт⟩.

"Ну-ну, времени у нас в обрез, так что давайте сразу перейдем к делу. Я бы с радостью поболтал с каждым из вас за жизнь, но так мы до утра не управимся. Никто не возражает?"

Услышав вопрос Великого Мудреца, Магистры Башен и Архимаги синхронно закивали.

Щелк!

По щелчку пальцев Великого Мудреца все окна и двери в конференц-зале захлопнулись словно по волшебству.

В тот же самый миг перед каждым судьей с глухим стуком приземлились внушительные кипы бумаг.

"А теперь давайте определим тех счастливчиков, чьи работы пройдут фильтр и будут представлены на Олимпиаде в этом году."

"Что ж, начнем. Первая работа. Представлена Магической Башней Февраля. ⟨Проект трехслойной модели подводных потоков маны⟩."

"Хм. Океанические течения делятся на три слоя, и если учитывать этот факт при сотворении магии, взаимодействующей с водой, эффективность маны возрастает. Весьма проницательный вывод."

Магия — это, прежде всего, понимание.

Чем глубже ты осознаешь суть объекта, тем меньше маны теряется впустую, и тем более разрушительной силы ты можешь достичь.

Вот почему на магических конференциях никогда не отвергали ни одну область исследований.

"⟨Магическое воспроизведение феномена звукового удара⟩. Башня Июля?"

"Нет, Майская. Они всего лишь пытались сымитировать звук взрыва, а в итоге наткнулись на сам принцип возникновения звукового барьера."

"А я-то ломал голову, с чего бы это Башня Мая вдруг выдала столь нетипичную для них тему. Значит, это не те поехавшие подрывники до этого додумались."

"Ха-ха..."

Таким образом, научные статьи методично передавались по часовой стрелке вокруг стола, подвергаясь тщательной проверке каждым из судей.

Цепи из новых сплавов, расширение пропускной способности магии дальней связи, минимизация погрешностей при кастах управления погодой...

В подавляющем большинстве это были лишь доработки уже существующих заклинаний, с редкими вкраплениями по-настоящему свежих, новаторских идей.

Но ни одна из них так и не смогла развеять смертную скуку, сковавшую Великого Мудреца.

'В конечном счете, никто из них так и не сумел вырваться за те рамки, которые я заложил тысячелетие назад.'

Если смотреть правде в глаза, концепция применения магии практически не эволюционировала с тех самых пор, как её представил сам Великий Мудрец тысячу лет назад.

Да, контроль маны стал совершеннее — чище, тише, изящнее.

Но всё это было бесконечно далеко от тех по-настоящему захватывающих, революционных прорывов, которых так жаждал старик.

'В этом году Башни не изменили себе. Всё те же до боли предсказуемые шаблоны.'

Ему до одури хотелось просто закрыть глаза и провалиться в сон.

Честно говоря, в большинство лет он так и делал.

Но этот год был особенным.

'Всё-таки в этом году Юлиан тоже прислал свою работу.'

От одной лишь мысли о том, какую статью мог выдать этот гениальный мальчишка, сердце старика начинало радостно трепетать.

О чем же, черт возьми, написал этот мальчик?

Вскоре презентация работ, отобранных каждой Магической Башней и Магическим Рыцарским Орденом, представленными за круглым столом, подошла к концу.

И вот, наконец, настал черед статьи, номинированной Имперским Магическим Рыцарским Орденом.

Маг, представлявший Империю, монотонным голосом зачитал название их исследования.

⟨Теоретическое обоснование вероятности массового ментального подчинения с применением методов черной магии на группах магов, подверженных хроническому отравлению свинцом⟩

"Кха!"

"Великий Мудрец?!"

"Ничего страшного. Просто чай не в то горло попал."

Великий Мудрец с невероятным трудом подавил в себе желание выплюнуть только что отпитый чай прямо на стол.

Реакция остальных Магистров Башен и Архимагов ничуть не уступала реакции самого старика.

"Исследование по черной магии?!"

"Неужто докатились: Имперские Военные официально взялись за изучение черной магии?!"

"Ментальное подчинение? Да что за бред..."

Некоторые маги, обратив внимание на уровень секретности в самом верху статьи, начали нервно перешептываться.

"Уровень секретности 1?"

"Да когда мы в последний раз вообще рассматривали статью Первого Уровня?"

"Кажется, со времен той самой работы о молниевой бомбардировке с применением погодных явлений... лет пять назад."

"Боже правый."

Магия — это сила, способная обогатить мир и защитить человечество от монстров, но в недобрых руках она столь же легко могла превратиться в оружие массового поражения против себе подобных.

Именно поэтому абсолютно все работы по магии перед публикацией в обязательном порядке подвергались строжайшей проверке Комитетом по этике Федерации Магических Башен.

Значение каждого из присваиваемых уровней было следующим:

Уровень 3: Магия, полностью безопасная для широкого разглашения, либо и без того являющаяся общеизвестной истиной. Этот уровень присваивался львиной доле научных статей.

Уровень 2: Знания, предназначенные для узкоспециализированных или засекреченных магов. Доступ к ним открывался исключительно с позволения Центрального Управления Магии. И хотя эти знания таили в себе определенную опасность, с ними могли ознакомиться официально признанные в обществе маги.

И, наконец, Уровень 1: Теории и исследования, которые обязаны быть вынесены на академическое обсуждение, но чьё обнародование способно нанести критический ущерб обществу или спровоцировать чудовищные преступления. Допуск к таким работам имели лишь лица с репутацией и доверием на уровне Архимага. Более того, любой ознакомившийся с материалами данного уровня в принудительном порядке подвергался магии Клятвы Неразглашения.

"...И кто же, во имя всего святого, осмелился написать подобное?"

"Ну-ка, поглядим... Юлиан... Юлиан Нихирит?"

"..."

Игнорируя нарастающее бормотание магов, Великий Мудрец молча вчитывался в текст статьи.

Аннотация

— [Это исследование представляет собой эпидемиологический обзор последствий воздействия свинца на всей территории Империи, а также теоретическое обоснование потенциальной уязвимости магов, подверженных хроническому воздействию данного металла, к ментальному подчинению с применением катализаторов черной магии.

Опираясь на существующую информацию о влиянии свинца на нервную систему и мана-проводимость, в работе оценивается техническая осуществимость сценариев массового группового подчинения, необходимый для этого резерв маны, а также выявляются эпидемиологические следы. В заключении представлены рекомендации по мерам предосторожности и противодействий.]

'Сколько ни смотрю, а статьи этот паршивец пишет просто безукоризненно. И почему он вечно выбирает такие неординарные темы?'

Аннотация была выверена до мелочей.

В отличие от зловещего, до мурашек пробирающего названия.

Великий Мудрец с легким облегчением вздохнул и с головой погрузился в чтение основной части.

—[Отравление свинцом традиционно классифицируется как профессиональное заболевание магов и сверхлюдей высоких рангов.]

Чистейшая правда.

О том, какой катастрофический вред наносит свинец человеческому телу, знал каждый первый.

Однако парадокс заключался в том, что в природе просто не существовало магического катализатора, способного сравниться по эффективности со свинцом.

Именно поэтому все, кто имел хоть какое-то отношение к магии, волей-неволей постоянно соприкасались с ним, и в итоге каждый уважающий себя маг обзаводился отравлением свинцом как почетной профессиональной болячкой.

Но уже следующие строки статьи вдребезги разбивали этот укоренившийся в обществе 'здравый смысл'.

— [На основе анализа 4,312 случаев замера уровня свинца в крови, зафиксированных в столице Империи за минувшие три года, доказано, что ранее выдвинутый тезис более не может считаться достоверным.]

"?"

Бровь Великого Мудреца нервно дернулась.

Четыре тысячи человек.

Масштабы этого эпидемиологического исследования просто не укладывались в голове.

Но куда сильнее старика поразило совершенно другое—

— [Свинцовое отравление перестало быть редкой болезнью — теперь это хроническое состояние, в котором пребывает практически каждый житель Санктум-Хилла.]

Юлиан прямым текстом утверждал, что от свинца страдают не одни маги, а высшее сословие Санктум-Хилла — рыцари и титулованная знать.

Аргументация, подкрепляющая этот смелый вывод, была до гениальности проста.

Если сравнить уровень свинца в крови 8 000 подопытных из Лимбус-Пита и 4 000 жителей Сэнктум-Хилла, то концентрация тяжелого металла в крови аристократов из Верхнего города оказывалась колоссально, просто несопоставимо выше.

И статья весьма успешно выявляла истинную причину этой аномалии.

—[Ключевым виновником данного феномена признан свинец, используемый в качестве активного катализатора в этилированном керосине из магических камней.

Дабы подкрепить эту гипотезу неопровержимыми доказательствами, мною были выкуплены трупы, захороненные более 20 лет назад — до того самого момента, как этилированный магический керосин начал повсюду использоваться. В ходе исследования мы произвели замер уровня свинца, отложившегося в костной ткани останков.]

'Погодите-ка... он что, реально раскапывал могилы...?'

—[Уровень свинца, накопленного в костях двадцатилетней давности, оказался радикально ниже по сравнению с останками, погребенными в более поздний период.]

Великому Мудрецу почти до дрожи хотелось разразиться бурными овациями.

Логика была просто безупречна.

Учитывая, что в Сэнктум-Хилле сжигали львиную долю Магического Керосина, вывод о повышенном воздействии свинца на местных жителей обретал под собой железобетонную логику.

Он был искренне, до глубины души поражен.

В то время как весь остальный мир слепо верил, что это сугубо проблема магов, Юлиан умудрился разглядеть невидимых пациентов, таящихся в тени.

Но в этом таилась одна крошечная, но весьма неприятная проблема.

Во-первых, эта статья гарантированно выведет из себя уйму влиятельных торговцев и аристократов.

А во-вторых...

'Секундочку. Если отравлению свинцом подвержены не только маги, но и львиная доля жителей Сэнктум-Хилла...'

Великий Мудрец в панике перелистнул оставшуюся половину статьи, пробегаясь глазами по тексту.

—[Глава 7. Потенциал уязвимости к воздействию черной магии: Оценка Угроз]

—[На сегодняшний день 'Димеркапрол', реализуемый Торговой Компанией Меркурий, является наиболее распространенным препаратом, назначаемым магам.]

—[При приеме Димеркапрола без надлежащих сопутствующих добавок были зафиксированы многочисленные случаи стремительного повышения уровня свинца в крови с его последующим проникновением в головной мозг.]

—[В случае применения данного феномена в рамках темных магических практик...]

"..."

То, что следовало дальше, походило на откровенный, параноидальный бред.

Свинец, осевший в тканях мозга, превращался в просто безупречный катализатор для магии ментального подчинения.

И, если сыграть на этом, то, по самым скромным подсчетам, больше половины аристократов и магов Сэнктум-Хилла можно было превратить в покорных, безвольных марионеток.

Учитывая сопротивляемость организма, удерживать их под контролем в долгосрочной перспективе было бы весьма проблематично, но вот вариантов краткосрочного применения этой мерзости была просто уйма: от превращения их в беззащитные мишени для заказных убийств до подстав и фабрикации преступлений.

И в этой самой статье все эти чудовищные сценарии были расписаны с пугающей, маниакальной детальностью, пункт за пунктом.

—[Опираясь на приведенные данные, военные симуляции, проведенные при поддержке Армии, наглядно продемонстрировали: массовые, неконтролируемые беспорядки способны полностью парализовать и взять в блокаду южную часть Сэнктум-Хилла]

—[Результаты военных симуляций осады Императорского Дворца подтвердили: временный захват объекта вполне осуществим путем инициации самоуничтожения Магического Рыцарского Ордена]

—[Рассматривается вероятность повышения активности сект и культов]

"..."

Великий Мудрец застыл, не отрывая ошарашенного взгляда от листов пергамента.

На мгновение перед его мысленным взором пугающе четко всплыл образ Юлиана из того самого кошмарного сна.

В этот момент сидевший по правую руку от Великого Мудреца Магистр Башни Января издал сдавленный стон и пробормотал:

"И почему, во имя всего святого, этой писанине до сих пор не присвоили Запретный статус?"

Остальные Магистры Башен тут же подхватили:

"Парень, написавший эту работу... кажется, тот ещё психопат."

"Я, конечно, всецело осознаю благие мотивы и заботу об общественной безопасности, но... это просто физически нельзя выносить на публику."

"С этой самой секунды весь личный состав Башни Сентября будет в принудительном порядке проходить регулярное лечение от отравления свинцом. Разумеется, истинную причину я сохраню в тайне."

Великому Мудрецу банально нечего было на это возразить.

"То, что этот гений берется за курс 'Защиты от черной магии'... вроде бы и внушает надежду, но в то же время от этого становится как-то не по себе."

"..."

"Юлиан Нихирит... Понятия не имею, кто и где обучал его черной магии, но его учитель явно вдалбливал в него исключительно самые опасные и извращенные идеи."

Нет. Этим учителем был я.

Великий Мудрец титаническим усилием воли проглотил рвущуюся с языка фразу и принялся собирать листы бумаги.

"Итак, какой же вердикт вы выносите этой работе?"

"Официально презентовать её мы не имеем права, но в том, что его компетенция с головой покрывает стандарты Магической Олимпиады, сомнений быть не может."

"Полностью поддерживаю."

"Я тоже согласен."

Как правило, в подобных исключительных случаях Комиссия ограничивалась лишь официальным заявлением о том, что данный маг опубликовал свою работу на Магической Олимпиаде, не разглашая при этом ни названия, ни содержания самого труда.

Для академических кругов такой маг навсегда оставался в памяти как 'тот самый безумец, накатавший засекреченную работу Уровня 1 по смертельно опасной магии'.

"Отлично. В таком случае, давайте впишем имя Юлиана Нихирита в Зал Познания."

Великий Мудрец с невозмутимым видом, искусно маскирующим легкую панику, аккуратно убрал работу Юлиана в сторону.

"Тогда... переходим к следующей..."

"Следующая статья тоже пришла от военных."

"?"

"Присвоенный статус... Запретный... Автор... всё тот же Юлиан Нихирит."

"?"

Он же, вроде, ни словом не обмолвился о том, что собирается отправлять сразу две?

С нарастающим чувством леденящей тревоги Великий Мудрец вчитался в заголовок второй работы.

⟨Уязвимости инфраструктуры хлорирования водопровода имперской столицы и теоретический обзор сценариев крупномасштабной биохимической атаки с применением гипохлорита натрия⟩

"..."

Великий Мудрец ещё очень долго сидел, пустым, остекленевшим взглядом сверля злосчастные листы пергамента.

Неужели в последнее время он чем-то прогневил Юлиана?

Старик погрузился в глубокие и тяжкие раздумья.

----------

Приняли за преступника (3)

С того дня, как я отправил свои научные труды на осеннюю конференцию, Магическую Олимпиаду, прошел ровно месяц.

'...Хм. Неужели отклонили?'

Я прекрасно знал: если работу одобрят, следом обязательно придет приглашение выступить с докладом.

Разумеется, моим статьям присвоили Первый Уровень секретности и Запретный статус соответственно, так что публичная презентация всё равно не светила.

Но я наивно полагал, что даже без доклада они соизволят прислать хотя бы сертификат Высшего Мага.

'Насколько я знаю, время презентаций уже подходит к концу. Выходит, моя...'

Период оценки завершился, списки докладчиков огласили, а заветное письмо так и не появилось.

На всякий случай я пробежался глазами по спискам прошедших отбор кандидатов, но моего имени там не оказалось.

И лишь тогда мне пришлось смириться с суровой реальностью.

'Хм. Похоже, всё-таки отклонили.'

Соврал бы, сказав, что ни капли не расстроился.

Я убил на эти статьи долгих два года.

Да и размах исследований просто не шел ни в какое сравнение с жалкими потугами других магов.

Как-никак, выборка составила целых двенадцать тысяч человек.

Для этой эпохи исследования подобного масштаба были просто немыслимы.

Однако...

'Наверняка подкачала академическая значимость.'

В конце концов, размах исследования не всегда гарантирует его научную ценность.

Безусловно, масштаб повышает шансы наткнуться на нечто по-настоящему важное.

Но в конечном счете научную ценность определяют не столько масштаб, сколько глубина анализа и доказательности.

Если судить с этой точки зрения, мои работы по черной магии и препарату 'Люкс', вероятно, не представляли особого академического интереса.

Глоток.

Я отпил остывший чай, молча перебивая горечь провала.

Ничего страшного.

В конце концов, провал — это просто очередная ступень обучения.

Напишу новую статью, делов-то.

'Сегодня возьму выходной, а с завтрашнего дня засяду за новую тему.'

Какая ещё тема могла бы подойти профессору по Защите от черной магии?

Возможно, всё дело в тех бесчисленных детективных сериалах про судмедэкспертов, которые я запоем смотрел в прошлой жизни.

Сочетание черной магии с криминалистикой открывало просто безграничные горизонты.

Инсценировка ДТП с применением гепарина и снотворного.

Убийство путем провоцирования гипогликемической комы мощной дозой инсулина.

Тот самый знаменитый трюк с созданием алиби с помощью яда фугу и аконита.

Если шагнуть за рамки профилактической медицины прямиком к судебной, потенциал применения черной магии казался поистине безграничным.

Я не стал оформлять эти идеи в статьи лишь потому, что их академическая ценность оставляла желать лучшего.

'Поэтому я и решил, что предостережение о массовом отравлении свинцом или катастрофах с отбеливателем в Сэнктум-Хилле вызовет куда больший резонанс.'

Видимо, всё дело в разнице менталитетов этого мира и моего?

Судьи явно мыслят иначе.

К тому же, среди них заседает мой Учитель.

Должна быть веская, логичная причина, почему мою работу отклонили.

С такими мыслями я набрасывал в блокнот новые потенциальные темы для исследований.

Тук, тук.

Пока Брауни, пыхтя, пытался наполнить мою опустевшую чашку чаем, в дверь постучали.

"Войдите."

"Юный господин. Вам доставили запечатанное письмо из Центрального Управления Магии."

На серебряном подносе старшего дворецкого Вильгельма лежал изысканный конверт.

Круглый узор в виде созвездия, отпечатанный на сургуче — официальный герб Двенадцати Магических Башен.

"Из Центрального Управления Магии?"

Я принял увесистый конверт и аккуратно подцепил сургучную печать ножом для вскрытия писем.

Внутри обнаружились само письмо и плотная карточка.

Первым делом я развернул послание.

===============

— Глубокоуважаемому Юлиану Нихириту,

— Прежде всего, спешим уведомить вас о завершении финальной оценки работ Осенней Академической Конференции 1049 года по Имперскому Календарю, и приносим свои глубочайшие извинения за задержку с оглашением результатов.

— Академическая ценность двух представленных вами исследований оказалась столь велика, что внутренний процесс их рассмотрения занял колоссальное количество времени.

— К нашему глубочайшему сожалению, ввиду соображений национальной безопасности, ваши труды не могли быть допущены к публичной презентации на Конференции, однако, спешим сообщить, что обе ваши статьи удостоились единогласного признания их выдающейся научной значимости комиссией "Астролабия".

— В связи с этим, мы с превеликой гордостью вписываем ваше имя в Зал Познания и имеем честь отныне приветствовать вас в статусе "Почетного Члена Астролабии".

— Более того, наряду с почетным членством, Отдел Управления Магами постановил присвоить вам статус "Высшего Мага".

— Официальный сертификат о присвоении прилагается к данному письму.

===============

'Ого.'

Если перевести этот официоз на человеческий язык: я в одиночку выкатил сразу две мощные статьи, поэтому они слегка затянули с их оценкой.

Из-за этого и задержали рассылку результатов.

Вот, собственно, и вся суть.

'А, ну если так, то претензий не имею.'

Я вытащил карточку, спрятанную под письмом.

Сертификат Высшего Мага.

На самом верху плотной карточки цвета слоновой кости, прямо рядом с печатью Центрального Управления Магии, красовалась до боли знакомая подпись.

— Луис Эдельхарт

Подпись моего Учителя.

Я какое-то время завороженно смотрел на сертификат, поддавшись нахлынувшим эмоциям.

'Ну всё, теперь я точно нигде с голоду не помру.'

Это та самая бумажка, открывающая двери к должностям профессора Академии, главного исследователя Магической Башни, Имперского Мага и так далее.

Обладателей одного лишь этого статуса с руками отрывали аристократы, нанимая их в качестве личных наставников для своих детей.

К слову, тот самый профессор Шмидт, обучавший нас с Фрейей, тоже владел таким сертификатом.

Старший дворецкий, тихо наблюдавший за тем, как я разглядываю карточку, округлил глаза и пробормотал:

"Получить статус Высшего Мага, не достигнув и двадцати лет... Мои искренние поздравления, юный господин."

"Благодарю, старший дворецкий. Ах да, нужно будет обрадовать родителей этой новостью."

"Глава Семьи будет на седьмом небе от счастья. Однако, возможно, вам стоит немного отложить этот разговор."

"Простите?"

Почему? Неужели всплыла очередная причина скрывать свои таланты?

Но не успел я толком обдумать эту мысль —

Старший дворецкий отступил от дверного проема и произнес:

"К вам посетитель, юный господин. Пожалуйста, сначала уделите время гостье, а уже после идите к лорду Генделю."

С этими словами из-за плеча старшего дворецкого показалась женская фигура.

Поверх его плеча на меня устремился холодный, абсолютно лишенный эмоций взгляд синих глаз.

Тук, тук.

Легонько постучав по уже открытой двери, женщина шагнула в комнату.

"Доброго дня, лорд Нихирит."

И лишь теперь её силуэт, до этого скрытый за спиной старшего дворецкого, предстал передо мной в полном виде.

Чёрное форменное пальто спускалось ниже колен, строгий чёрный галстук лежал поверх серой рубашки.

Эполеты на плечах, от которых крест-накрест, прямо по центру груди, тянулись Х-образные подтяжки.

...Тот факт, что подтяжки на её груди были натянуты как струна, в данный момент не имел особого значения.

Женщина сняла фуражку и отдала честь.

Из-под головного убора вырвались водопадом густые светлые волосы, спадающие до самых плеч.

"Я из Армии. Мое имя — Фелиция Вербуа."

На первый взгляд ей можно было дать под тридцать.

Но я прекрасно понимал, что внешность обманчива.

Её заостренные уши не могли скрыть даже распущенные светлые локоны.

Она была эльфийкой.

Я протянул ей руку.

"Юлиан Нихирит. Для меня честь познакомиться с вами."

"Военное командование уполномочило меня передать послание лорду Нихириту, именно по этой причине я здесь."

После короткого рукопожатия женщина выразительно скосила глаза на старшего дворецкого.

Вильгельм учтиво поклонился и покинул комнату.

Щелк.

Как только дверь закрылась, мисс Вербуа повернула защелку замка.

Синие глаза с глубокими темными кругами под ними вновь устремились на меня.

"Прошу прощения. Поскольку послание содержит военную тайну, мне было приказано передать его вам лично в руки."

Женщина извлекла из внутреннего кармана пальто письмо.

День сегодня просто богат на письма.

С этой мыслью я вновь подцепил сургучную печать ножом для вскрытия писем.

============

Глубокоуважаемому Юлиану Нихириту,

— Военное командование официально подтверждает публикацию сразу двух ваших научных работ на Осенней Академической Конференции 1049 года по Имперскому Календарю "Магическая Олимпиада", и от лица Вооруженных Сил Империи выражает вам свое глубочайшее почтение за этот академический прорыв.

— В особенности, ваши передовые взгляды на систему защиты от черной магии были высоко оценены нашим аналитическим отделом как...

============

Переводя всё это на нормальный язык:

— Значит, ты отхватил сертификат Высшего Мага на Олимпиаде?

— Ну тогда мы официально отдаем тебе то самое профессорское кресло по защите от черной магии, о котором говорили пару лет назад.

— Академия Эшенвальд — это военное заведение, так что тебе автоматом пожалуют офицерское звание. Что-то вроде старшего лейтенанта или капитана, устроит?

— А заодно мы разобрались с твоими правами на дворянский титул. К твоим навыкам и их стабильности вопросов нет, но вот с тайной магией рода были кое-какие загвоздки, верно?

— Так вот, если твои студенты продемонстрируют реальный прогресс, твои познания в черной магии будут автоматически доказаны и приравнены к некоему аналогу 'тайной магии'. Так что паши давай.

— Покажешь класс — глядишь, и до титула дослужишься, отличная же мотивация, скажи? Дерзай.

Я, конечно, обобщил всё это в весьма несерьезной манере.

Но там было навалено столько пафосной шелухи, что иначе было просто не дойти до сути.

И пока я переводил эту муть на человеческий язык, чтение письма изрядно затянулось.

'Паши как профессор, и они наградят тебя титулом...'

Но нормально ли это вообще?

Меня же вроде как уже канонизировали, разве нет?

Мелькнула мысль раскрыть эту тайну прямо сейчас, но я тут же её отбросил.

Я вспомнил, на что намекал отец Шарлотты — мой будущий тесть — пару дней назад.

— "Поздравляю с канонизацией, зя... в смысле, будущий зять. М-м? Из-за тебя Шарлотте придется отказаться от титула? Можешь не забивать себе этим голову."

По закону браки между дворянами и священнослужителями строго-настрого запрещены.

Всё ради того, чтобы хитрые ублюдки не использовали брак как лазейку, позволяющую одновременно сидеть на двух стульях — обладать и саном священнослужителя, и дворянским титулом, что в корне рушит сам принцип запрета на совмещение этих двух статусов.

Поэтому, если уж приспичило жениться, кому-то одному придется пожертвовать либо титулом, либо саном.

Именно об этом я и поинтересовался у своего будущего тестя.

И каким-то непостижимым образом он заявил, что Шарлотте вовсе не обязательно расставаться со своим статусом.

— "Даже не пытайся докопаться до истины. Иногда меньше знаешь — крепче спишь. Просто наслаждайся тем, что само плывет тебе в руки."

Раз уж он так выразился.

Выходит, титулу Шарлотты ничего не угрожало.

Следуя той же логике, даже если я получу свой собственный дворянский титул за труды на профессорском поприще, вряд ли кто-то поднимет шум.

Наверное.

Окончательно разобравшись с содержимым, я аккуратно сложил письмо и сунул обратно в конверт.

Затем я поднял глаза и вновь встретился взглядом с эльфийкой, которая всё это время сверлила меня нечитаемым взглядом.

Она стояла как вкопанная, не изменившись в лице ни на йоту с той самой секунды, как я распечатал конверт.

"...Хотите что-то добавить?"

"Никак нет."

"Тогда почему вы всё ещё здесь..."

"Ах, простите, забыла доложить. Начиная с этой самой минуты я официально назначена личным телохранителем лорда Юлиана Нихирита."

"А я-то подумал, что вы просто пришли доставить письмо."

"Доставка — это второстепенная задача. Моя приоритетная миссия — обеспечение вашей личной безопасности."

Прямо посреди фразы она протянула ко мне руку.

Решив, что ей нужно вернуть письмо, я протянул конверт, и она бережно его забрала.

"Информация о вашем назначении на должность профессора строго засекречена для всех, кроме доверенных лиц. Надеюсь на ваше понимание."

Продолжила она, пряча конверт во внутренний карман своего пальто.

"Военное командование пришло к выводу, что как только информация о новом профессоре по Защите от черной магии просочится наружу, черные маги неминуемо попытаются устранить вас. Поэтому я буду охранять вас круглосуточно."

"И днём и ночью?"

"Стандартная дистанция сопровождения — три шага. Распространяется на академическую, медицинскую деятельность и любые частные вылазки. Жилые помещения вашей семьи и личную спальню я буду контролировать извне. Кроме того, мне велено немедленно удаляться по вашему первому требованию.

А вот это уже радует.

Что она, что паладины.

Похоже, их начальство вбило им в головы: если я велю держать дистанцию, они обязаны беспрекословно подчиниться.

Благодаря этому моя двойная жизнь Юлиана и Директора Шуна не должна пострадать.

"Я вас понял, мисс Вербуа."

"Фелиция."

"Что?"

"В военной иерархии вы — мой непосредственный начальник. Более того, при обеспечении личной охраны настоятельно рекомендуется обращение по имени для скорейшего выстраивания доверительных отношений. Поэтому, прошу вас, зовите меня по имени."

"...Мисс Фелиция?"

Она кивнула с абсолютно каменным лицом.

И вновь погрузилась в молчание.

В комнате повисла невыносимо неловкая пауза.

Точь-в-точь как при моем первом знакомстве с Отто.

Единственное отличие заключалось в том...

"Позвольте поинтересоваться... какого вы ранга?"

"Четвертого. Основная специализация — магия духов. Профиль — обеспечение безопасности."

"Благодарю за ответ."

В отличие от угрюмого Отто, она хотя бы отвечала на поставленные вопросы.

И от неё не исходило это явное нежелание идти на контакт.

Просто из-за этого солдафонского поведения к ней было тяжеловато общаться.

"..."

"..."

И снова гробовая тишина.

Она принципиально не начинала разговор первой.

В итоге, чтобы прервать это молчание, мне самому приходилось тянуть её за язык.

"А как вы планируете решать вопрос с питанием?"

"Я обеспечу себя пайком самостоятельно..."

"Бросьте. Когда я готовлю, будете ужинать вместе со мной."

"Простите?"

"Разве вам не докладывали о моих увлечениях?"

"...Я была осведомлена о том, что кулинария — ваше хобби."

"Отлично, схватываете на лету. Накинуть лишнюю порцию для меня не проблема, так что присоединяйтесь."

Она покорно кивнула.

И на этом тема вновь себя исчерпала.

"...Я могу встать?"

"Пожалуйста, ведите себя абсолютно естественно, считайте, что меня здесь просто нет."

И как, скажите на милость, это вообще возможно на практике?

"Пойдёмте, нужно показаться родителям."

"Я крайне признательна вам за то, что вы информируете меня о своих планах, однако, как мой начальник, вы вправе передвигаться абсолютно свободно, не отчитываясь передо мной."

"Ясно..."

Я поднялся из-за стола и направился к выходу.

Её взгляд на долю секунды зацепился за чайную чашку, стоявшую на столе.

И я заметил крошечных Брауни, которые пыхтя тащили наполовину полную чашку и заварник.

"...Брауни?"

Изумленно пробормотала Фелиция.

А ведь и вправду, будучи эльфийкой, она должна быть на короткой ноге с духами.

"Так уж вышло, что я завел с ними дружбу пару лет назад."

Я нанял этих Брауни ещё во время той заварушки с похищением Фрейи.

Вырвав их из лап того ублюдка, они прибились ко мне, заявив, что им банально некуда больше идти.

Вот я их и приютил.

Однако Фелицию, похоже, шокировало не само присутствие домашних духов.

"Брауни... показались на глаза своему хозяину."

"Ах, мне и самому всегда было любопытно. И с чего бы это им?"

Обычно Брауни ведут себя как те самые мифические духи-невидимки.

Они жутко стеснительны и наводят порядок только тогда, когда хозяева спят или отсутствуют.

Но те, кого приютил я, хоть и прячутся от старшего дворецкого и остальной прислуги, совершенно спокойно вылезают и занимаются хозяйством, стоит мне только остаться одному.

Вот почему я и сам постоянно задавался этим вопросом.

"Так вы знаете причину, мисс Фелиция?"

"Духи не испытывают стеснения перед теми, кому всецело доверяют, прямо как мы, эльфы. Это неоспоримое доказательство их безграничного доверия к вам, лорд Нихирит"

"Выходит, мои скромные подарки пришлись им по вкусу. Какое облегчение."

Если вдуматься, духи доверяли мне так же сильно, как и своим извечным сородичам — эльфам.

В знак благодарности я угостил их медовыми леденцами.

Словно решив отложить лакомство на потом, Брауни бережно спрятали леденцы в уголок и с удвоенным рвением принялись драить чашку.

Наблюдая за этой сценкой, уголки губ Фелиции едва заметно поползли вверх.

Выражение глубокого, искреннего удовлетворения.

"Вы отлично ладите с духами. Это просто замечательно."

"Удостоиться похвалы от благородной девы лесов — поистине великая честь."

И эта слабая улыбка тут же вновь сменилась непроницаемой, каменной маской.

Но, как мне показалось, лед между мной и мисс Фелицией всё же немного тронулся.

И именно в этот момент взгляд Фелиции как бы невзначай упал на мой блокнот, оставленный на столе.

Записи, которые я делал до того, как мне принесли письмо.

Идеи на тему потенциальных исследований в области черной магии.

— Имитация несчастного случая (скольжение в ванной) с использованием темной магии водяных духов (отклонено)

— Усыпление пилота путем направленной утечки эфирного газа (отложено, так как не относится к черной магии)

— Вариант отравления через подошву обуви пациента с экземой...

Блокнот, который в один миг утратил всю свою актуальность.

Ведь мой статус Высшего Мага уже был официально подтвержден.

Следовательно, и нужды ковыряться во всей этой грязи больше не было.

"Ах, не обращайте внимания. Это были всего лишь идеи для статей, но они уже потеряли свою актуальность."

Поспешил оправдаться я перед мисс Фелицией.

Я поспешно захлопнул злосчастный блокнот и выпроводил её из комнаты.

"...Мисс Фелиция?"

"..."

"И с чего бы вам вдруг так от меня отстраняться?"

"Вам показалось."

"?"

На пути к покоям родителей по какой-то неясной причине мисс Фелиция теперь упорно держалась от меня подальше.

Но я решил списать это на банальную паранойю.

----------

Приняли за преступника (4)

На следующий день после того, как Фелиция стала моим телохранителем.

За ужином я ввел семью в курс дела.

Рассказал, что получил статус Высшего Мага, что отныне занимаю профессорскую должность, и что Фелиция теперь отвечает за мою безопасность.

И хотя моя размеренная жизнь совершила крутой поворот, повседневная рутина осталась прежней.

Ранним утром, когда густой туман ещё не успел рассеяться, я привычно поднялся с кровати, чтобы отправиться на работу под личиной Директора Шуна.

Распахнув дверь спальни, я увидел Фелицию. Она стояла, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

Опустив взгляд, она держала военную фуражку под мышкой.

Девушка медленно подняла голову.

"Вы уже проснулись, мой лорд?"

Поприветствовала она меня сухим, безжизненным тоном.

Причину глубоких темных кругов под её глазами угадать было нетрудно.

"Только не говорите, что вы простояли так всю ночь?"

"Всё в порядке. Суть охраны — обеспечивать безопасность именно в самые уязвимые часы."

Она надела фуражку.

"Пока вы, мой лорд, будете трудиться в Лимбус-Пите, я передам полномочия паладинам и смогу немного отоспаться."

"Что ж, тогда я спокоен... Погодите-ка."

Секундочку.

Что она только что сказала?

"Как вы сказали?"

"Я сказала, что смогу поспать, пока лорд Нихирит принимает пациентов в Лимбус-Пите."

"...Но я не спускаюсь ни в какой Лимбус-Пит."

Я попытался прикинуться дурачком, спасая инкогнито Директора Шуна.

"Я всего лишь направляюсь на встречу с его Высочеством Эдмундом, а затем буду помогать невесте с её расследованием..."

"От меня можете этого не скрывать. Служба Безопасности уже предоставила мне всю информацию касательно вашей личности."

"..."

Вот же трепачи из Службы Безопасности.

А ещё клялись, что секретность у них на высшем уровне.

Говорили даже про использование магии Искажения Восприятия.

Так почему у меня такое чувство, будто об этом уже знает каждая собака в округе?

'Я что, снимаюсь в местном аналоге "Шоу Трумана"?'

Да не может быть.

Исключено.

Я просто отказываюсь в это верить.

"...Военные тоже в курсе?"

"О вашей ситуации осведомлена только я, мой лорд. И, дабы развеять недопонимание: я не отношусь к военным."

"Что?"

"Приношу извинения за то, что не могу всё раскрыть. Однако я действительно приставлена к вам по запросу военного командования, поэтому прошу довериться мне."

С этими словами она сверилась с часами и вытащила из кармана пальто маску.

Роскошная красная маска, какую обычно надевают на маскарады.

Повернувшись ко мне спиной, она надела её.

И когда обернулась...

Передо мной, словно отражение в зеркале, стоял черноволосый юноша.

Существо, принявшее облик Юлиана Нихирита, заговорило.

"Это магический артефакт, выданный для усиления вашей безопасности, мой лорд. С его помощью обеспечивать алиби для Директора Шуна и лорда Нихирита станет в разы проще."

"Хотите сказать, что будете отыгрывать мою роль, пока меня нет?"

"Именно. Ради этого меня и прислали. Моя текущая задача — как можно пристальнее наблюдать за вами до нашего отбытия в Академию."

"Ясно."

Значит, это время дано нам на репетицию, чтобы отточить роли перед началом учебного года.

Неудивительно, что телохранитель заявилась так рано.

"Служба Безопасности работает на совесть."

"Я также не имею отношения к Службе Безопасности."

А ведь и правда, звучит логично.

Служба Безопасности занимается исключительно контролем информации.

Учитель как-то упоминал, что они не предоставляют услуги личной охраны.

Тогда, если это не армия и не спецслужбы...

'Откуда же она вообще взялась?'

Я даже примерно не мог угадать её принадлежность.

Управление по особым делам?

Но они работают исключительно за пределами Империи.

Ни разу не слышал, чтобы такие специалисты занимались простой охраной.

В конечном итоге, чем больше я ломал над этим голову, тем глубже тайна Фелиции уходила в тупик.

Кажется, скелетов в её шкафу даже больше, чем в моем.

Она продолжила:

"Для поддержания маскировки вы должны находиться в моем поле зрения. Поэтому, прежде чем менять личность, обязательно найдите меня. О вашей личности знаю только я, так что от паладинов можете продолжать всё скрывать, как и раньше."

Причину такого решения я уловил сходу.

Это была своего рода демонстрация силы.

Желание четко закрепить мою принадлежность за Империей, а не за Святым Престолом.

Церкви дозволено знать лишь мою личину Директора Шуна, тогда как Империя будет держать в руках все мои тайны.

Для меня такой расклад тоже был выгоден.

Чем меньше людей посвящено в тайну, тем целее она будет.

Не то чтобы я не доверял Инквизиции.

Но раз уж Империя до сих пор безупречно заметала мои следы, нет ни малейшего повода расширять круг посвященных в этот секрет.

Я снова сверился с часами.

Ровно шесть.

Самое время выдвигаться на работу.

Она тоже посмотрела на часы и сняла маску.

Взгляду вновь предстала ослепительная эльфийка с золотыми волосами и синими глазами.

"Поскольку я ещё не до конца изучила ваши повадки, а моя актерская игра оставляет желать лучшего, пока мы в столице, вам лучше придерживаться привычного графика."

Отыгрывать роль двойника она начнет только в Академии.

"Я провожу вас лишь до поместья Королевского Дознавателя."

До сих пор я использовал особняк маркиза Хаузена в качестве места для смены личностей Директора Шуна и Юлиана.

Юлиан приезжал в поместье маркиза на дедуктивные дуэли с невестой, а затем оттуда выезжала машина Дознавателя.

После этого я несколько раз менял транспорт в безлюдных переулках, пока окончательно не переодевался в Директора Шуна в салоне автомобиля Отто.

Затем, уже будучи Директором Шуном, я встречался с паладинами у здания торговой гильдии и отправлялся в Лимбус-Пит.

Фелиция имела в виду, что проследует за мной лишь до дверей резиденции Хаузенов.

"Тогда выдвигаемся. Я благополучно доставлю вас до поместья Королевского Дознавателя."

Взошло утреннее солнце.

У ворот поместья маркиза Хаузена.

Фелиция — женщина, скрывающаяся под личиной Юлиана — прислушивалась к удаляющемуся в густом смоге стуку колес кареты, увозящей её начальника.

Какое-то время она внимательно изучала обстановку.

Проверяла, нет ли 'хвоста' на маршруте.

К счастью, сегодня не нашлось незваных гостей, желающих нарушить этот хрупкий покой.

Девушка расслабила напряженные плечи и направилась обратно в особняк Нихиритов.

Старший дворецкий Вильгельм почтительно встретил её по возвращении.

"С возвращением, страж."

"Да."

"В таком случае, позвольте мне ознакомить вас с повседневным графиком юного господина?"

"Сделайте одолжение."

Старший дворецкий Вильгельм.

Член этой семьи.

Человек, заменивший Юлиану дедушку.

Тот, кто в одиночку преданно служил мальчику даже в самые темные времена этого дома.

Уровень доверия и близости — максимальный.

Объект, подлежащий защите с приоритетом, сопоставимым с членами семьи, в случае возникновения кризисной ситуации.

Фелиция следовала за стариком, мысленно прокручивая в голове список приоритетов безопасности, который ей выдал сам Юлиан.

"Юный господин предупредил меня. Вы изъявили желание изучить его распорядок?"

"Понимание графика — залог успешного обеспечения безопасности."

"Истинная правда."

Вильгельм казался весьма довольным.

И у него были на то веские причины.

В качестве телохранителя был назначен сверхчеловек четвертого ранга.

Воины четвертого ранга, владеющие Тайной Магией, с легкостью получали титулы виконтов или графов.

Специалисты такого уровня обычно состояли на службе лишь у фигур масштаба герцогов.

Проще говоря, Империя оценивала значимость Юлиана невероятно высоко.

"...Вы кажетесь весьма воодушевленным."

"Юный господин получил сертификат Высшего Мага, мисс Эрика успешно прошла первичное собеседование на академическое отделение. Юная леди Фрейя тоже блистает в высшем свете. В последнее время в дом приходят лишь добрые вести, так что даже старое сердце начинает трепетать от радости."

Глядя на старика, искренне радовавшегося так, словно всё это было его собственной заслугой, Фелиция прекрасно понимала, почему Юлиан так трепетно относится к этому дворецкому.

Старик вел её по коридорам, попутно описывая распорядок дня Юлиана.

"Юный господин проводит львиную долю времени в лаборатории, переоборудованной из склада на заднем дворе, в своих покоях, а также во флигеле, где проживает мисс Эрика."

Фелиция молча кивнула, фиксируя информацию в уме.

Шаги Вильгельма замерли перед дверями склада-лаборатории.

"В выходные дни он практически не выходит отсюда. Считайте это репетицией — не желаете ли побыть внутри, пока я за вами не зайду?"

Девушка молча согласилась.

Вильгельм отпер замок и удалился.

Фелиция на секунду замялась на пороге, но всё же шагнула внутрь.

'Объект, который мне поручено охранять в этот раз... весьма неординарен.'

Маги на дух не переносят, когда посторонние суют нос в их лаборатории — или, как они их называют, мастерские.

Кому захочется выставлять напоказ секреты, которые они копили всю свою жизнь?

Но Юлиан кардинально отличался от них.

Ему, похоже, было абсолютно плевать, зайдет ли в его святая святых Фелиция или кто-то другой.

'Кажется, он даже не осознает, насколько опасна эта мастерская.'

Подумала эльфийка, осматривая владения Юлиана.

В углу аккуратными стопками высились кипы исследовательских журналов.

Глядя на них, она вспомнила те жуткие наброски по черной магии, которые он небрежно чиркал в блокноте накануне.

'...Да за такую запретную библиотеку любой черный маг удавится.'

Когда он переберется в Академию, все эти записи наверняка поедут с ним.

В них таились знания, которые с полным правом можно было приравнять к гримуарам.

'Нужно связаться со штабом и тщательно продумать маршрут транспортировки.'

Судя по тому, что она успела увидеть вчера...

Утечка хотя бы одного подобного журнала нанесет Империи сокрушительный, непоправимый урон.

'Придется повысить уровень защиты этих архивов до максимального.'

С этой мыслью она осторожно взяла в руки один из журналов.

Ещё до их расставания, Юлиан дал ей добро на изучение любых записей, оставленных вне сейфа, поэтому она действовала без малейших колебаний.

На обложке значилось: "Клиническая анатомия — 1 курс Отделения Целительства".

Страницы были плотно заполнены движущимися черно-белыми снимками и подробнейшими записями.

'Наверняка это учебные материалы, которые он планирует раздавать студентам, выступая в роли Директора Шуна.'

Даже для неё, человека, бесконечно далекого от медицины, пояснения казались предельно ясными.

Анимированные снимки наглядно демонстрировали, как именно находить нужные органы, а появляющиеся круги и линии указывали на соответствующие пояснения и пометки.

======================

[Продольный разрез по срединной линии грудины. Выделение и удаление тимуса единым блоком из верхнего средостения.

С точки зрения анатомии тимус считается рудиментом, отмирающим ещё в детстве и практически отсутствующим у взрослых.

Однако у данного двадцатидевятилетнего образца сохранилась железа весом около 18,4 грамма.

Наблюдается четкая граница между корковым и мозговым веществом.

В мозговом веществе распределены множественные концентрические микроструктуры.

— Вывод: Установлено теоретическое обоснование того, что тимус может сохраняться даже у взрослых мужчин. Оставшимся структурам временно присвоено название "тельца Гассаля".]

======================

⟨Движущийся Текст⟩

⟨Живая Картина⟩

Базовая магия нулевого порядка.

Заклинания, которые маги заучивают как фундамент, требующие для активации лишь пера, чернил и бумаги.

А также навыки, жизненно необходимые каждому магу для создания собственных гримуаров.

И Юлиан использовал эту самую магию ради создания учебников для своих студентов.

'Затраты на подобное должны быть просто астрономическими...'

Фелиция на мгновение испытала укол зависти к тем счастливчикам, которым доведется у него учиться.

Увлекшись чтением, она потеряла счет времени, перелистывая страницу за страницей.

Незаметно для себя она добралась до самого конца.

На последних листах были скрупулезно задокументированы данные о людях, пожертвовавших свои тела науке, и их предсмертные слова.

— Имперский Календарь, год 1046, апрель.

— Авантюрист из экспедиционного отряда за медной стеной пожертвовал свое тело.

— Причина смерти: Множественные травмы в результате нападения демонического зверя.

— Возраст: 31 год. Холост.

— Попытка спасения не увенчалась успехом ввиду необратимых повреждений спинного мозга.

— Последние слова перед пожертвованием тела:

[Я возвращался живым из-за стены семнадцать раз. И десять из них меня вытаскивали с того света целители. Если этому телу больше не суждено подняться, отдайте его лекарям. Пусть хоть после смерти оно отплатит им мой долг.]

— Имперский Календарь, год 1047, декабрь.

— Пожилой житель Лимбус-Пита скончался в нашей клинике.

— Причина смерти: Естественные причины.

— Возраст: 71 год. Трое детей передали тело с его предварительного согласия.

— Последние слова перед пожертвованием тела:

[За всю свою никчемную жизнь я не осилил ни единой строчки. Но если в самом конце кто-то сможет почерпнуть знания из моих останков, разве это не будет моим собственным просветлением?]

— Имперский Календарь, год 1049, весна.

— Авантюрист, чьи ноги были раздроблены ниже колен из-за неисправности подъемного моста во время экстренной эвакуации, пожертвовал свое тело.

— Причина смерти: (Не задокументировано).

— Возраст: 29 лет. Скончался в клинике Лимбус-Пита. Холост. Родственников не имеет.

— Последние слова перед пожертвованием тела:

[Надеюсь, моя плоть сослужит хорошую службу студентам Отделения Целительства. Раз уж именно они скрасили мои последние часы, я могу доверить им свое тело с легким сердцем.]

"..."

Фелиция долго и молча всматривалась в эти анатомические записи.

'Спрашивать разрешения даже у мертвецов.'

В этом гниющем мире даже мертвые тела служили предметом торга.

Одни ковырялись в них ради знаний, другие пускали на магические катализаторы.

Если сильно повезет, можно было изучить уцелевшие в теле мана-цепи.

Могильщики без зазрения совести сбывали трупы на черном рынке, а аристократы и духовенство прятали своих покойников в фамильных склепах или кремировали, лишь бы уберечь родовую магию от утечки и предотвратить осквернение предков.

Но в Лимбус-Пите даже простое 'разрешение' считалось непозволительной роскошью.

Свежие трупы, остывшие в подворотнях только прошлым вечером, и могилы, разграбленные средь бела дня с таким же равнодушием, с каким торгуют рыбой на базаре — всё это было в порядке вещей.

В секторе H тебе и вовсе могли подогнать тело, убитое пять минут назад на заказ.

Все прекрасно осознавали, что это омерзительно.

Просто ни у кого не хватало ни совести, ни времени, чтобы хоть как-то этому воспротивиться.

Но Юлиан был слеплен из другого теста.

Рука Фелиции замерла на самой последней странице.

— Покойтесь с миром. С глубочайшей признательностью.

Он неизменно склонял голову перед ликом смерти.

Он скрупулезно фиксировал каждую деталь из жизней своих пациентов, относился к ним с нескрываемым уважением и никогда не опускался до того, чтобы использовать их останки как расходный материал.

'Мой лорд...'

В её памяти внезапно всплыло всё то, что штаб вдалбливал ей о Юлиане — о Директоре Шуне.

Говорили, что он безжалостно, с садистской жестокостью расправился с черным магом, посмевшим поднять на него руку.

Шептались, что ящер, напавший на его стипендиатов, до сих пор гниет в подвалах гильдии, выступая в роли подопытной крысы для его жутких экспериментов.

Докладывали, что его двум первым научным работам присвоили запретный статус, и лишь чудом одну из них смягчили до Первого Уровня секретности.

Всё это были лишь слова.

'Если в его поведении проскользнет хотя бы намек на угрозу... докладывать немедленно. В зависимости от обстоятельств...'

'...разрешается ликвидация на месте.'

И этот приказ спустился прямиком из Императорского Дворца.

Фелиция была не только его живым щитом, но и цепным псом, следящим за каждым его шагом.

Именно поэтому она относилась к Юлиану с такой параноидальной настороженностью.

Обоюдоострый клинок, который, безусловно, приносит Империи колоссальную пользу, но в неумелых руках способен вспороть ей глотку.

Таков был официальный вердикт Империи касательно Юлиана Нихирита.

Однако...

'Глядя на этот дневник, мне начинает казаться, что наши подозрения были беспочвенны.'

Безусловно, он по-прежнему таил в себе опасность.

Она нутром чуяла: даже с её круглосуточной слежкой Юлиан вполне способен провернуть какую-нибудь фокус у неё за спиной.

Но эти анатомические записи заставили её пересмотреть свои убеждения.

Человек, чьё сердце преисполнено таким благоговением перед смертью.

Она больше не верила, что он посмеет направить свои разрушительные знания против граждан Империи.

Тук.

Она захлопнула исследовательский журнал.

И вместе с тем в ней проснулось жгучее любопытство.

А что таят в себе остальные его труды?

Ей до смерти захотелось изучить путь, который он прошел.

Хотя бы ради того, чтобы окончательно избавиться от грызущих её сомнений.

С этой мыслью рука Фелиции потянулась за очередной книгой.

И именно в этот момент.

Скри-и-ип.

Дверь в лабораторию отворилась с протяжным скрипом ржавых петель.

В образовавшуюся щель тут же просунулась чья-то голова.

Это была Эрика. Её непослушный рыжий хохолок забавно покачивался из стороны в сторону, словно радар.

'...Золотистый ретривер?'

Эта мысль первой пришла в голову Фелиции, стоило ей увидеть девчонку.

И почему именно ретривер?

Она и сама не могла дать внятного ответа.

Круглые, как блюдца, глаза Эрики уставились на Фелицию.

"..."

"..."

Эрика первой нарушила повисшее молчание.

"А? А ты тут какими судьбами, да ещё и без Учителя?"

"Говорит страж Вербуа. Мне поручено оставаться в поместье и досконально изучить распорядок дня лорда Нихирита, пока он сам находится в отъезде. Дабы в совершенстве управлять артефактом Искажения Восприятия, я обязана в мельчайших деталях имитировать его повседневную рутину, миледи."

"...?"

Брови Эрики поползли на лоб.

Эта заумная, солдафонская манера речи была для неё сложной.

Но одну деталь она всё же уловила.

До неё дошло, что Фелиция только что назвала её "миледи".

"Какая я тебе миледи. Я тут просто нахлебница."

"Я лично зафиксировала за вчерашним ужином, что юный господин Фрид обращался к вам 'старшая сестра'."

"Фрид просто ещё мелкий, вот и всё. Можешь звать меня просто Эрикой, не напрягайся."

"Я при исполнении, поэтому буду обращаться к вам 'мисс Эрика'."

"Да уж, тяжело вам там в армии..."

Фелиция едва сдержалась, чтобы не ляпнуть, что к армии она отношения не имеет.

Выбалтывать подобное кому-то, кроме Юлиана, было бы грубым нарушением субординации.

"И Учитель, и его страж пашут как проклятые."

Фелиция не сводила с Эрики изучающего взгляда.

Пустая болтовня никогда не была её коньком.

Но раз уж ей предстоит отыгрывать роль Юлиана на заданиях, навык светской беседы придется прокачивать с нуля.

Поиграв в гляделки ещё с полминуты, Фелиция всё же решилась:

"Из предоставленной мне информации следует, что до моего назначения именно вы, мисс Эрика, обеспечивали личную безопасность моего лорда."

"А, ну да, было дело. Но теперь я на пенсии."

Эрика небрежно отмахнулась.

"Учитель стал слишком большой шишкой, мне его уже не потянуть. Какая из меня охрана, если я едва-едва достигла первого ранга?"

Эрика беззаботно усмехнулась.

А вот у Фелиции челюсть отвисла до самого пола.

'Первый ранг? В таком возрасте?!'

Даже среди молодых аристократов, которых превозносили как восходящих звезд, достичь первого ранга так рано удавалось лишь единицам.

Да что там говорить, сама Фелиция достигла первого ранга лишь после поступления в Академию.

'Эта девчонка...'

Скрыв свое искреннее восхищение, Фелиция попыталась поддержать угасающий разговор.

"Смею ли я осведомиться, чем вы, мисс Эрика, промышляете в последнее время?"

"Готовлюсь к вступительным на Геройское Отделение. Бумажную волокиту уже прошла, остались только спарринги да письменный тест."

"С вашими талантами, мисс Эрика, вы пройдете без сучка без задоринки."

Академия Эшенвальд всегда славилась тем, что с распростертыми объятиями принимала истинных гениев.

Она просто физически не могла вообразить сценарий, при котором Эрика бы провалилась.

"Пасиб."

Хе-хе. С дурацкой улыбкой на лице Эрика в один прыжок запрыгнула на стул и плюхнулась в него.

Тот самый стул, на котором обычно восседал Юлиан, и к которому Фелиция даже прикоснуться не смела.

Эрика с абсолютно естественным видом подтянула стул поближе, попутно доставая с полки пару книг.

Шурх—

Стоило пяти книгам выстроиться в нужной последовательности, как книжный шкаф плавно отъехал в сторону, обнажая классический встроенный сейф.

Фелиция, разумеется, прекрасно знала о существовании этого тайника.

Просто без прямого приказа она не имела права туда соваться.

Эрика лениво покрутила диск сейфа.

"Хм-хм~"

Набирая комбинацию, она тихонько мычала себе под нос какой-то мотивчик.

Щелк. Сейф открылся с легким щелчком.

Изнутри на неё смотрели толстые корешки книг.

[Три Божественных Артефакта]

[Фундаментальный Сборник Вариаций Черной Магии]

Названия, выведенные на обложках, говорили сами за себя.

Без всяких сомнений, это были истинные гримуары Юлиана — они же наследие Директора Шуна.

Но Фелиция тактично отвела взгляд, сделав вид, что ничего не заметила.

Обмануть доверие Юлиана было бы непростительно.

Само её присутствие здесь служило живым символом благосклонности Императорского Дворца к персоне Юлиана.

Предай она его, и это стало бы несмываемым пятном на репутации самой Империи.

Исходя из этого, она приняла твердое решение: выжечь из памяти всё, что хранилось в этом сейфе.

И всё же, одну деталь уточнить стоило.

"Мисс Эрика. У вас есть санкционированный допуск к этому сейфу?"

"А? Ну да. Он разрешил мне ковыряться тут ещё когда мне двенадцать стукнуло."

"В таком случае, располагает ли подобным допуском кто-либо ещё, помимо вас?"

"Вроде нет? Наверное, я одна такая."

Зафиксировано.

Фелиция внесла в свой мысленный протокол: жестко пресекать любые попытки приблизиться к сейфу со стороны кого угодно, кроме Эрики.

Эрика выволокла из сейфа увесистую стопку книг в потрепанных кожаных переплетах.

"По ходу, моя магия работает не так, как у всех нормальных людей. Так что наставник вдолбил в меня только теорию и базу, а за всякими там символами и принципами Учитель велел лезть в его записи."

Липкое предчувствие неладного заскреблось в груди эльфийки.

И это нормально?

"Вы практикуете... черную магию?"

"Я тоже так думала, даже спрашивала, не осудят ли меня. А он отмахнулся, сказал, что это фигня. Само по себе использование черной магии ведь не вне закона, так?"

"Технически, да."

Изучение темных искусств действительно не находилось под абсолютным запретом.

Но почему-то ей до смерти хотелось отговорить девчонку от этой затеи.

И это несмотря на то, что она только что убедилась в кристальной честности самого Юлиана.

Эрика помахала книгой и непонимающе склонила голову.

"Но как так получается? Черная магия не под запретом, а вот башни чёрной магии и их всякие исследовательские общества — абсолютное табу."

"Все эти тонкости вам разъяснят на лекциях в Академии, мисс Эрика. На данный момент вам целесообразнее сосредоточиться на учебе."

"Ну ладно. Тогда подожду до поступления."

Она вновь уткнулась носом в страницы гримуара.

"Кровь... кровь... гематология... где тут гематология..."

Её палец судорожно скользил по оглавлению, перескакивая со строчки на строчку.

"...Есть!"

Рыжая прядь волос на её макушке радостно взметнулась вверх, словно собачий хвост.

Наблюдая за тем, как её рубиновые глаза светятся искренней детской радостью, Фелиция вновь вспомнила одно животное.

'Как ни крути, вылитый ретривер.'

Запомнив нужную информацию по гематологии, Эрика закинула книгу обратно в сейф, вернула книжную полку на место и спрыгнула на пол.

Бурч—

Биологические часы рыжей девчонки дали о себе знать протяжным урчанием.

"Ого? Уже обед?"

"Идите подкрепитесь."

"А ты разве не будешь, Фелиция?"

"Я..."

Она коротко пояснила, что дождется старшего дворецкого.

"Поскольку сейчас я нахожусь в процессе глубокого погружения в образ лорда Нихирита, мой график приема пищи должен полностью совпадать с его расписанием."

"Ну так тогда пошли."

"Что?"

"Учитель в это время вечно шныряет на кухню тайком от старика Вильгельма."

Факт подтвержден.

Пробираться на кухню в часы трапезы, скрываясь от старшего дворецкого.

"Обычно он проворачивает это за ужином, но по выходным и в обед не брезгует."

"Вы хотите сказать, что он самолично готовит?"

"Ага. А ты готовить умеешь?"

"Я приложу все усилия."

"..."

Эрика взглянула на неё весьма скептическим взглядом.

Фелиция ответила своей фирменной, непробиваемо каменной физиономией.

"Тогда, может, прямо сегодня и потренируемся?"

"Что именно мне следует приготовить?"

"А это ты вон там, на столе, посмотри."

Эрика ткнула пальцем в аккуратную стопку карточек.

"Это рецепты. Когда Учитель встает к плите, он просто тянет одну наугад и готовит по инструкции."

Фелиция кивнула и вытащила одну картонку.

⟨Крустийян из зобной железы теленка⟩

Если дословно — хрустящий телячий тимус.

Или же, в кулинарной терминологии — телячье сладкое мясо.

"..."

Фелиция нахмурилась.

'Готовить... это?'

Её взгляд метнулся к книге по анатомии, оставленному на столе.

В памяти предательски всплыли строки, которые она только что вычитала про эту самую железу.

— С точки зрения анатомии тимус считается рудиментом, отмирающим ещё в детстве и практически отсутствующим у взрослых.

Однако у данного двадцатидевятилетнего образца сохранилась железа весом около 18,4 грамма.

'Тимус теленка... так?'

Это ведь просто совпадение, верно?

Эльфийка молча сжала карточку в руке и поплелась на кухню вслед за Эрикой.

Спустя час.

"Эм... Фелиция?"

"..."

"Слушай, а ты вообще когда-нибудь готовила?"

"В рамках курса по выживанию в дикой природе. Во время изоляции на вражеской территории."

"И сколько лет назад это было...?"

"Полвека."

"..."

Эрика брезгливо ткнула вилкой в обугленный кусок мяса.

И какой магией нужно обладать, чтобы превратить еду в это?

Кусок мяса, некогда бывший железой теленка, превратился в обугленную до неузнаваемости инородную массу, которая теперь жалобно шипела на раскаленной сковороде.

"Сдается мне... тут никакие тренировки не помогут."

"Согласна."

"Давай-ка ты не будешь подходить к плите, когда отыгрываешь Учителя."

"Полностью согласна."

Даже Фелиция осознавала, что одним лишь усердием этот кулинарный ад не исправить.

И дело было вовсе не в том, что у неё руки росли не из того места (наверное), просто планка, заданная Юлианом, была задрана слишком высоко.

После этого Фелиция с аппетитом умяла всё то непотребство, что шкварчало на сковороде.

"...И как, вкусно?"

"Раз уж это мясо, то на вкус оно всяко приятнее белковой пасты из личинок."

"..."

В тот знаменательный день Эрике пришлось смириться с двумя вещами.

С тем, что в мире существует стряпня, которую её желудок не в силах переварить.

И с тем, что существуют безумцы, способные есть подобную дрянь с абсолютно невозмутимым лицом.

----------

Благие намерения (1)

Распрощавшись с Фелицией у поместья семьи маркиза Хаузен, я сменил несколько машин, петляя по маршруту, заранее подготовленному моим тестем, и, наконец, пересел в автомобиль, за рулём которого ждал Отто.

Шурх.

Переодеваясь прямо в салоне в мантию и маску, скрывающую личность, я в очередной раз задумался:

'И долго мне ещё так прятаться...?'

Банальная поездка на работу превращалась в какую-то изощренную спецоперацию.

Но деваться было некуда.

Слишком уж много появилось людей, точащих на меня зуб.

Учитель тоже как-то признался, что ездил в Лимбус-Пит по не менее мудреным схемам.

В любом случае, наверное, всё дело в том, что это темное фэнтези.

Здесь даже до работы нельзя доехать без приключений.

"Мы на месте, Директор."

За окном возвышалось помпезное здание штаб-квартиры, встречающее нас своим великолепием.

Как только проект Клиники Мейер получил официальный зеленый свет...

...Глава Гильдии, внезапно воспылавший страстью к архитектуре, отгрохал это новое здание.

— "Гильдия первого ранга обязана иметь штаб-квартиру, соответствующую её статусу! Ува-ха-ха!"

Итогом этой мании величия стало здание, чья роскошь и размах затмевали любую постройку на этой улице.

У самого здания.

Отто заговорил, паркуя автомобиль на специально отведенной закрытой стоянке.

"Я схожу за паладинами."

"Не нужно, Отто. Я сегодня заскочил в гильдию, чтобы забрать медикаменты для клиники. Пойдем вместе."

"Слушаюсь."

В сопровождении Отто я направился к зданию гильдии.

Стоило мне миновать вращающиеся двери и ступить в мраморный вестибюль Торговой Компании Меркурий, как уборщик, усердно натиравший пол, тут же поприветствовал меня:

"Доброе утро, Директор!"

"Доброе. Как поживает ваша грыжа в последнее время?"

"О, намного лучше! С тех самых пор, как вы меня подлатали, Директор."

"Только не перенапрягайтесь. Не хотелось бы вновь вас видеть больным."

"Обязательно буду беречься!"

По пути я обменивался любезностями с уборщиками и персоналом, направляясь в дальний угол вестибюля.

Получив предупреждение о моем визите, они заранее выставили нужные медикаменты у стены в коридоре.

"Вот ваша сегодняшняя партия, Директор. Два ящика обезболивающего, три — антисептиков, коробка инсулина и ещё одна с вакцинами."

"Благодарю за работу в такую рань. Что там с накладной?"

"Всё уже готово, Директор. Требуется лишь ваша подпись."

Перьевая ручка стремительно заскользила по бумаге, оставляя размашистый росчерк.

Отто подошел к коробкам, чтобы перенести груз.

"Я пока отнесу это в машину..."

Но не успел Отто договорить.

Бам!

Кто-то с оглушительным грохотом распахнул двери приемной.

В проем ввалилась настоящая гора живых мышц.

"Я так ждал вас, Святой!"

Бугор. Вздуг.

Бугристые мышцы угрожающе напряглись.

Рельефная плоть пульсировала так, словно сама издавала эти звуки.

Я тихо окликнул этого качка.

"...Паладин?"

"Именно так!"

От его зычного рева хрустальная люстра на потолке тревожно зазвенела.

Утреннее солнце отразилось от его блестящего лба, заставив Отто болезненно поморщиться.

А прямо под его завитой бородой...

...Его форма паладина трещала по швам, умоляя о пощаде.

"Паладин Грегор Ардену! И сегодня я восстал с первыми лучами солнца, дабы сжечь свою плоть в служении Чудотворному Святому!"

"..."

Грегор Ардену.

Гениальный старший паладин, достигший 4-го ранга уже к 24 годам... хоть и выглядит он под сорок, но по паспорту ему действительно двадцать с небольшим.

Неподкупный, виртуозно владеющий как мечом, так и пером, массивный как скала.

Описать его можно было множеством слов, но в Ордене за ним закрепилось одно самое известное прозвище:

"Провальный Инквизитор"

Будучи инквизитором, он обладал настолько добрым сердцем, что просто физически не мог причинить вред еретикам.

Как итог, несмотря на свой подавляющий гений, в Ордене он был давно списан со счетов.

Назначение его моим личным телохранителем было исключительно моей инициативой.

Когда я указал на него, Орден отчаянно пытался подсунуть мне других кандидатов.

— "Святой? В наших рядах есть куда более выдающиеся паладины, так почему же именно он...?"

— "И всё же, я настаиваю именно на этом человеке."

Но я непреклонно выбрал именно Грегора.

Причина?

Потому что он показался мне забавным.

И потому, что вызывал доверие.

В этом мире, насквозь прогнившем от заговоров и предательств, навыки — это дело десятое.

Самое главное — это доверие.

Вот почему я выбрал Грегора.

Я рассудил так: человек, который просто не способен причинить вред другим, ни за что не предаст меня, как бы ни повернулась ситуация.

"Ваши мускулы сегодня всё так же пышут здоровьем. Рассчитываю на вас, Паладин."

"Кхуп! Ваша похвала всегда заставляет мои грудные мышцы трепетать, Святой!"

Небольшим минусом было лишь то, что его энтузиазм порой выбивал из колеи...

...и то, что он был уж слишком сентиментальным.

Но, если закрыть глаза на эти мелочи, личность он весьма интересная.

"Я просто не в силах сдерживаться!"

В этот самый момент.

Он внезапно раскинул руки в стороны.

При виде толстенных вен, вздувшихся на его бицепсах, меня охватила легкая паника.

"Мое сердце переполнено, словно река, прорвавшая плотину! Ну же, бросайтесь на мою грудь! Обнимашки!!"

Гигантская тень рухнула на меня.

Я рефлекторно отскочил в сторону.

Гора мышц пронеслась мимо.

...Мой нос защекотал нежный аромат детского лосьона.

С какого, черт возьми, перепугу эта груда мышц пахнет детской присыпкой?

"...? Кх-ха!"

Качок, пролетевший мимо, на полном ходу врезался в Отто, который как раз держал ящики с лекарствами.

Лицо Отто смачно впечаталось в могучую грудь Грегора.

Лишь простояв в таком положении пару минут, Грегор заподозрил неладное и опустил взгляд.

"...Хм?"

Он уставился на Отто, уткнувшегося носом в его грудные мышцы.

До него с явным запозданием дошло, что в его объятиях оказался вовсе не я.

Но паладина это ничуть не смутило, и он принялся деловито щупать бицепсы Отто.

"О-о-о..."

Протянул он с явным одобрением.

"А у вас, Отто, мускулатура-то куда крепче, чем кажется на первый взгляд. С такой базой я вполне мог бы обучить вас моей технике четырехдневного сплита для изолированной проработки..."

На этом моменте я отвернулся от Грегора, оставив его распинаться о тренировках в одиночестве.

Я подошел поздороваться с младшими паладинами из его свиты.

"Доброе утро. Благодарю за службу в такую рань."

"Приветствуем Святого."

"Если вас не затруднит, не могли бы вы помочь погрузить коробки? Я понимаю, что это не входит в ваши обязанности, но для меня они тяжеловаты."

"Что вы. Приказывайте всё, что вашей душе угодно."

"Это не приказ, а лишь скромная просьба."

"Слушаемся."

— "О-о?! Какая толщина широчайших мышц спины...! И когда же вы успели так накачаться?!"

Оставив позади Грегора, который уже вовсю ощупывал Отто с ног до головы...

...мы с младшими паладинами благополучно перетаскали медикаменты в автомобиль.

Очередное мирное утро, ничем не отличающееся от остальных.

Автомобиль тронулся с места, под завязку набитый коробками с лекарствами, паладинами и одной живой горой мышц.

Пока я любовался городским пейзажем, проплывающим за окном...

...с переднего сиденья раздался голос качка Грегора.

"Святой."

"Слушаю."

"Минувшей ночью—"

Грегор обернулся ко мне.

Прынь.

Словно издав этот забавный звук, его завитая борода гордо показалась на вид.

"Когда вы возвращались домой, Святой. Мои подчиненные засекли подозрительную активность."

"Это уже пятый раз за месяц."

"Можете не переживать."

Он с гордостью хлопнул себя по грудным мышцам.

"Мы скрутили их ещё до рассвета."

"И кто это был?"

"Ну..."

Его борода заметно сникла, потеряв былую живость.

"Они покончили с собой в ту же секунду, как попались, так что выбить из них информацию не вышло. Вполне возможно, что они изначально были нежитью."

"...Должно быть, вам пришлось нелегко. Вы в порядке?"

Я попытался утешить этого ранимого паладина, который не переносил вида трупов.

Паладин с мрачным видом покачал головой.

"Я в норме. Вы слишком добры, Святой."

Он звонко отвесил себе пощечину, чтобы взбодриться.

"Так или иначе! Судя по всему, черные маги всерьез взялись за вас, Святой. Прямых улик нет, но интуиция меня не обманывает. Отныне вам стоит быть предельно осторожным в дороге. По крайней мере, пока вы не переберетесь в Академию."

"Я вас понял."

Вот за что я так ненавижу черных магов.

Было бы просто чудесно, существуй здесь техники отслеживания маны, как в типичном фэнтези.

Но в этом мрачном, прогнившем мире о подобном оставалось только мечтать.

Мана — это просто мана, и чтобы отследить заклинание, приходится, как гончей, идти по оставленным следам.

Из-за этого, чем менее изучена черная магия, тем больше у этих ублюдков возможностей пытаться прикончить тебя снова и снова, до бесконечности.

'Эти ребята, что висели у меня на хвосте, скорее всего, тоже были ходячими мертвецами.'

Аристократы в этом мире не просто так параноидально скрывают свои личности.

Увидев, что я замолчал, Грегор вновь заговорил.

"Откиньте все тревоги. Я клянусь своими мышцами, что они не тронут и волоска на вашей голове, Святой."

"Умеете вы успокоить, Грегор."

"Хмпф...!"

Паладин победно фыркнул, лучась уверенностью в собственных силах.

Понимая, что всё это лишь ради моего спокойствия, я горько улыбнулся под вороньей маской.

За разговорами наш автомобиль незаметно приблизился к границам Лимбус-Пита.

Пейзаж за окном ничуть не изменился.

Бесконечная, унылая очередь людей, которых гнали на самое дно, всё так же брела в сторону Лимбус-Пита.

И всё же, сегодня одна деталь явно выбивалась из привычной картины.

У самых железных врат, разделяющих Лимбус-Пит и Цивитас-Сквер...

Эстакада, которая должна была возвышаться над дорогой, рухнула и теперь валялась прямо на земле.

Массивный мост обвалился прямо посреди улицы.

Горы искореженного металла рухнули вниз, намертво перекрыв проезд к центру.

Вокруг рухнувших стальных перекрытий уже собралась толпа.

"Помогите! Здесь человек!"

"Отойдите назад!"

"Я кому говорю, здесь человек под завалами!"

"Мы в курсе, живо отошли назад!"

Между искореженными перилами торчала окровавленная рука.

Кто-то, раздавленный многотонными стальными плитами, хрипел, умоляя о спасении.

Но стражники даже не пытались начать спасательную операцию... они лишь оттесняли зевак.

"Это теракт черного мага! Всем сохранять бдительность!"

Проорал один из стражников.

И только теперь до меня дошел смысл их бездействия.

Черный маг мог ударить исподтишка прямо в разгар спасательных работ.

Осознавая это, стража была вынуждена перестраховываться и тянуть время.

Лица Грегора и Отто тоже помрачнели при виде обрушившейся эстакады.

"Отто."

"...Вы ведь пойдете спасать их."

"Против собственной натуры, видимо, не попрешь."

"Я свяжусь с клиникой и передам, что вы задержитесь."

Вместо того чтобы искать объезд, Отто решительно вывернул руль в сторону обломков.

Мои пальцы уже легли на ручку дверцы.

И именно в этот момент.

"Стойте!"

Рявкнул Грегор с пассажирского сиденья.

"Святой."

Паладин заговорил низким, напряженным голосом.

"Интуиция кричит мне, что всё это — заранее спланированная ловушка."

"Я знаю."

"Согласно протоколу обеспечения безопасности, я не имею права позволить вам участвовать в спасательной операции, Святой."

"Но вы ведь не станете меня останавливать, верно?"

Грегор тяжело кивнул.

"Я и так уже изгой в Ордене. Пусть я и корил себя за то, что поставил совесть выше долга, но именно вы, Святой, приняли и признали меня таким, какой я есть."

Хрусь. Хрусь.

Его огромные кулаки медленно разжались.

"Путь, который вы избрали, Святой! Даже если этот путь усеян битым стеклом, я ступлю на него первым, а если это кубок с ядом, я выпью его за вас до дна! В этом моё единственное призвание и моя истинная честь!"

Хрясь!

С яростным ревом Грегор вылетел из машины, попутно вырвав дверцу с корнем.

Прикрывшись оторванной дверцей словно башенным щитом, он прокричал:

"Я проложу вам дорогу!"

"...Это уже третья вырванная дверь за месяц. Я выставлю счет за ремонт Ордену."

"Хнык."

Его борода жалобно повисла.

Всё потому, что перспектива вычета стоимости ремонта из его жалованья замаячила перед ним с пугающей отчетливостью.

Я направился к завалам под прикрытием Грегора.

Из-под бетонного крошева и искореженных стальных балок торчала подрагивающая кисть.

Я нащупал пульс.

Слава богам, пульс был.

"Отойдите..."

"Стойте. Этот человек...!"

Стража поначалу попыталась меня оттеснить, но стоило мне раскрыть, что я — Святой, как они молча расступились.

Вместе с младшими паладинами мы принялись методично разгребать завалы.

По мере того как мы оттаскивали бетонные глыбы, силуэт погребенного под ними человека становился всё четче.

Это был мужчина лет тридцати.

Его лицо стало пепельно-серым, а губы потеряв всякий цвет.

Бетонная плита намертво придавила всю нижнюю часть его таза, оставив на поверхности лишь одну руку и верхнюю часть грудной клетки.

Волосы, разметавшиеся по лицу и покрытые густым слоем строительной пыли, мелко дрожали с каждым выдохом.

"...Умоляю, спасите."

"Не волнуйтесь. Я обязательно вытащу вас отсюда."

Я крепко сжал окровавленную, покрытую пылью руку мужчины и заговорил уверенным тоном.

"Только расскажите мне: как так вышло, что мост обвалился?"

"Ну... Я переходил эстакаду на рассвете, и вдруг..."

Его голос был слишком слабым, чтобы разобрать слова.

Тем временем со стороны входа в переулок начал нарастать гул толпы.

Зеваки поднимались на цыпочки, перешептываясь и пытаясь разглядеть, что творится за обломками моста.

"Отошли назад!"

"Я кому говорю, назад! Чего уставились?!"

Окрики стражников, пытающихся сдержать напирающую толпу.

Суетливый топот младших паладинов, откидывающих обувью мелкие бетонные крошки.

И прямо сквозь эпицентр всей этой какофонии, словно острая нить, разрезающая полотно,

Цок, цок—

...Из самой глубины переулка донесся отчетливый, ритмичный стук копыт.

Не успел я даже отнять руку от запястья пациента, как из узкого переулка на нас словно обезумевшая вылетела карета, запряжённая четырьмя лошадьми.

Лошади с закатившимися глазами, роняя клочья пены из пастей, неслись на нас на полном ходу.

"Теракт!"

Стражники мгновенно выставили копья вперед, но даже напоровшись на острия, лошади не сбавили скорости.

Ломая древки копий, застрявших в их плоти, они с диким ржанием продолжали нестись прямо на нас.

Было кристально ясно, кого именно они выбрали своей мишенью.

"Грегор."

"Вас — по-нял!"

Чпок.

Оторвавшаяся пуговица со звоном отлетела в сторону.

"Да как смеет эта ересь осквернять столь святой миг — я ни за что этого не допущу!"

Грегор, разрывая на себе остатки своей формы, бросился наперерез обезумевшим лошадям.

Мышцы, до краев налитые божественной энергией, излучали ослепительное сияние, демонстрируя всю свою чудовищную мощь.

"Раскройте свои глаза пошире и узрите, богохульники! Прекрасное и сокрушительное святое боевое искусство школы Ардену!!"

Сжимая в руках вырванную дверцу автомобиля вместо щита, Грегор влетел в несущуюся карету словно разъяренный игрок в регби.

И, наконец, сияющая гора мышц на полном ходу столкнулась с четверкой обезумевших лошадей.

Бабах—!

Сам момент столкновения я так и не смог разглядеть.

Всё произошло в какие-то доли секунды.

Но в следующее мгновение я увидел, как нечто невообразимо огромное отлетело в сторону и с жутким грохотом впечаталось в стену переулка.

Агонизирующее ржание лошадей, треск разлетающейся в щепки древесины и короткий, глухой хруст переламывающейся кареты.

Все эти звуки слились в единый, оглушительный шум.

И когда густая строительная пыль вновь заволокла весь переулок...

...Сквозь мутную пелену проступил могучий силуэт Грегора, стоящего твердо и непоколебимо.

"Хуу-у-ух...!"

Паладин победно фыркнул, напрягая грудные мышцы.

Глядя на это, я лишь тихо произнес:

"За ремонт этого здания я тоже заплачу из своего кармана, а потом выставлю счет Ордену."

"Хнык."

"И касательно вашего полуголого выступления... Это прямое нарушение устава о поддержании достоинства, но... так и быть, я замолвлю за вас словечко перед Епископом."

"Хнык-хнык."

Его завитая борода уныло поникла.

Грегор Ардену (24 года от роду).

Человек, умудрившийся собрать феноменальные десять дисциплинарных рапортов всего за месяц службы личным телохранителем Святого.

----------

Благие намерения (2)

Удерживая в одной руке искореженную автомобильную дверцу.

Наш 'герой' Грегор уныло поплелся обратно к нам.

"Похоже, эта карета была последней..."

Доложил гора мышц, виновато опустив плечи.

Его поникшая завитая борода говорила сама за себя.

Глядя на это жалкое зрелище, я не выдержал и озвучил то, о чем собирался умолчать.

"Если подумать, вы всё же рисковали собой, чтобы поехать с нами, так что ругать вас было бы слишком жестоко. Ремонт машины и ущерб зданию я возьму на себя. А Церкви... ничего не скажу."

В конце концов, он устроил этот погром ради защиты меня, горожан и стражников.

Разумеется, будучи сверхчеловеком 4-го ранга, ему не составило бы труда сдержать силу, чтобы избежать подобных разрушений.

Сверхчеловек 4-го ранга вполне способен остановить карету голыми руками без единой царапины.

Но отчитывать человека за то, что он не выдал идеальный результат, спасая жизни — это отвратительное отношение к герою.

'Это ничем не отличается от жалоб на шум сирены скорой помощи.'

Разок-другой это ещё можно стерпеть.

Но когда подобное происходит постоянно, оно начинает давить на психику.

Заставлять героя ломать голову над такими мелочами — в корне неправильно.

"Господин Грегор. Спасибо вам. И, пожалуйста, не берите в голову."

"Святой...!"

Я готов был закрыть глаза на сопутствующий ущерб.

Услышав мои слова, Грегор вгрызся зубами в носовой платок, а на его глазах навернулись слёзы.

И тут адъютант Грегора, до этого вытаскивавший людей из-под завалов эстакады, возмущенно заговорил.

"Святой! Это уже десятый случай! Грегор постоянно всё крушит, а вы каждый раз его выгораживаете — вот почему он творит всё, что вздумается!"

Испепеляющий взгляд адъютанта вонзился в Грегора.

Тот мгновенно покрылся холодным потом и виновато отвел глаза.

"Я... я..."

"А пару ночей назад, во время той погони, разве не вы проломили несколько стен в жилых домах, заявив, что так будет быстрее?!"

"У меня просто не было выбора..."

"Господин Грегор!"

"Ик."

Чего?

Он успел разнести ещё что-то без моего ведома?

"Если вы поделитесь подробностями и этого происшествия, я..."

"Святой!"

"Но разве всё это не было напрямую связано с моей безопасностью? Мы не можем заставлять героя переживать из-за таких пустяков."

Адъютант несколько раз хватал ртом воздух, пытаясь подобрать слова, а затем обреченно потер лоб.

"Ха-а... Ладно. Но формальности и процедуры не менее важны для Церкви."

Я знаю.

Если организация продолжит закрывать глаза на подобный беспредел, проблемы неизбежны.

В конце концов, уставы и процедуры существуют именно потому, что их игнорирование приводит к чрезмерному побочному ущербу.

Полностью забивать на них тоже не дело.

"Если вы и дальше будете создавать подобные прецеденты, какой пример это подаст остальным паладинам..."

"Тогда давайте ограничимся объяснительной."

Звучит грозно, но на деле это обычная формальная отписка о раскаянии.

Без каких-либо дополнительных взысканий или штрафов.

Хотя бы такая показуха для отчета должна быть.

В прошлой жизни я именно так и разгребал горы жалоб на себя в больнице.

Стоило мне вляпаться в неприятности, главврач и заведующий отделением прикрывали мою спину, и всё заканчивалось одной жалкой объяснительной.

Тогда они были теми, кто меня выгораживал.

Теперь же роли поменялись.

Я всегда мечтал стать именно таким взрослым.

И вот, моя мечта осуществилась в ином мире.

"Этого будет достаточно, адъютант?"

"Ха-а... Вас понял."

"Святой—! Вы поистине воплощение самого милосердия! Прошу, примите эти объятия, полные моей безграничной благодарности!"

Срывающимся от эмоций голосом он вновь раскинул руки в стороны.

Гигантская тень рухнула прямо на меня.

...Я рефлекторно спрятался за спину Отто.

"Гх-к!"

В точности как и сегодня утром, лицо Отто посинело, когда он оказался погребен в горе мышц.

С той лишь разницей, что утром Грегор был в своей униформе, а сейчас щеголял голым торсом.

Ослепительно лоснящиеся грудные мышцы наглухо перекрыли Отто кислород.

"С... спасите...!"

"Объятия искренней радости! Не сопротивляйся! Иди ко мне!"

"Гр-р-р...!"

Наблюдая за этим беспределом, адъютант произнес ледяным тоном:

"Но, несмотря ни на что, об этом инциденте с оголением торса я обязан доложить Архиепископу."

"Да. Я вас понимаю."

Тут уж ничего не попишешь.

"Ха-а... это же священные одежды... в который раз уже..."

Вздыхал адъютант, собирая то, что осталось от униформы Грегора — жалкие лохмотья.

Одеяния старшего паладина — это баснословно дорогие стратегические ресурсы.

По сути, это носимая броня, где каждая нить пропитана божественной магией.

Порвать в клочья такую защитную экипировку не в пылу битвы, а просто ради того, чтобы поиграть мышцами...

Такое не смог бы оправдать даже я.

И на то была ещё одна причина.

"Архиепископу?! Нет! Кому угодно, только не моему крестному...!"

"Архиепископ просил об этом лично, так что выбора нет."

Извини, но здесь я тебе не помощник.

Архиепископ — приемный отец Грегора.

Как-то раз Архиепископ сказал мне:

— "Мой сын всё ещё слишком неразумен. Старший паладин, обязанный служить образцом благочестия, позволяет себе подобные выходки... Мне бесконечно жаль обременять вас, Святой, но если он вновь оголит торс посреди улицы, умоляю, немедленно сообщите мне"

Честно говоря, я прекрасно понимаю чувства Архиепископа.

Средь бела дня старший паладин устраивает стриптиз, играя голым торсом, излучающим святое сияние.

Для Архиепископа, всю жизнь прожившего в строгом благочестии, эта дурная привычка была просто невыносима.

Да и на мой взгляд, это уже явный перебор.

Если дети, насмотревшись на подобные зрелища, решат податься в жрецы, во что тогда превратится вера этой Империи?

"Я бы и рад закрыть на это глаза, но Архиепископ был слишком настойчив..."

"НЕ-Е-ЕТ!"

С криком отчаяния Грегор рухнул на колени.

Грегор Ардену. 24 года от роду.

Мужчина, не ведающий страха ни перед черными магами, ни перед собственными ранами.

Но даже он до дрожи в коленках боялся родительских нотаций.

Пока мы перебрасывались этой пустяковой болтовней.

Спасательная операция по извлечению людей из-под обломков эстакады близилась к завершению.

Будь моя воля, я бы и сам полез разгребать эти завалы.

Но согласно протоколам безопасности на месте катастрофы, прямое участие врачей в спасательных работах — абсолютное табу, так что мне оставалось лишь наблюдать со стороны.

В зоне бедствия спасение — это работа спасателей.

Врачи обязаны стоять в стороне и оказывать помощь лишь после того, как пострадавшего вытащат.

Соваться в пекло и получить травму самому — это всё равно что ставить телегу впереди лошади.

Поэтому довериться паладинам и просто ждать было единственным верным решением.

Одними лишь благими намерениями идеального результата не добиться.

"Сколько пострадавших?"

"Судя по сканированию жизненной силы божественной магией, под завалами находится около восьми выживших. Пятерых мы уже извлекли."

Доложил адъютант.

К счастью, в основном это были пациенты с ушибами и обезвоживанием.

Был один тяжелый случай, но его состояние вполне поддавалось лечению.

Однако такой исход был вовсе не божественным чудом.

"Эти ублюдочные черные маги. Они ювелирно обрушили эстакаду так, чтобы заблокировать пациентов, не дав им умереть до прибытия Святого."

"С такими талантами, в мирное русло бы им."

На каждом разломе эстакады виднелись следы плесени.

Скорее всего, они использовали это, чтобы обрушить мост в нужный им момент и взять людей в заложники.

А пока я бы возился со спасением, они планировали размазать меня той каретой.

"Как продвигается отслеживание?"

"Приношу свои извинения. Из-за нашей некомпетентности..."

"Не корите себя, адъютант. Разве подобную черную магию вообще реально отследить?"

Они не пытались целенаправленно похитить кого-то из моих близких.

Магию, сработанную по принципу "кого зацепит, того зацепит", отследить практически невозможно.

Разве профайлинг не строится на понимании мотивов преступника?

А когда они расставляют ловушки наобум, надеясь, что хоть кто-то в них попадётся, даже мне тяжело взять их след.

"Меня больше беспокоит то, что я сам раз за разом подкидываю им свои слабости."

По правде говоря, сейчас меня волновало совершенно иное.

По канонам темного фэнтези, чем больше у человека того, чем он дорожит, тем более уязвимым он становится.

В этом смысле моей главной уязвимостью были пациенты.

В мире, где даже стража стоит столбом, боясь подойти к раненым, стоит им только услышать о черных магах.

В таком мире я по собственной воле шагнул в ловушку лишь потому, что там могли быть пострадавшие.

С точки зрения черных магов я сам любезно предоставил им ещё одну мишень для манипуляций.

"Мне искренне жаль, что ни в чем не повинные горожане продолжают страдать из-за меня."

Услышав это, Грегор выпустил Отто из объятий, и его лицо помрачнело.

"Святой."

Низким голосом окликнул меня Грегор.

"Ваша неспособность пройти мимо нуждающихся — это истинная добродетель, Святой. Проклинать нужно тех подонков, что пользуются этой добродетелью, а не ваши благие намерения. Разве не из-за того, что подобная мерзость повторяется из раза в раз, люди и стали такими равнодушными к чужой беде?"

Накидывая на плечи пальто, протянутое адъютантом, он посмотрел на меня с предельно серьезным лицом.

"Я свято верю, что благие намерения таких людей, как вы, в конечном итоге сделают этот мир лучше. Поэтому вы ни в коем случае не должны прогибаться под их злобу."

"Вы меня не так поняли. Всё в порядке. У меня и в мыслях не было сворачивать с избранного пути из-за подобных пустяков."

Безусловно, отрицать глупо: я выставил напоказ уязвимость, которой черные маги с радостью воспользуются.

Ну и что с того?

Вы когда-нибудь видели протагониста, который бы поджал хвост после парочки угроз от злодеев?

Наоборот, именно в такие моменты истинный главный герой обязан стоять на своем до конца.

Если этот мир отвергает мои убеждения,

Я буду навязывать их ему до самого победного конца.

Разве не в этом суть протагониста?

'И к тому же, как врач вообще может пройти мимо пациента?'

Я прожил так не один десяток лет в обеих жизнях.

Я не настолько бесхребетный, чтобы поступиться своими принципами из-за кучки подонков.

"Раз уж они бросают мне такой вызов, я просто пройду сквозь него и докажу свою правоту. Разумеется, в процессе господину Грегору придется несладко. И за это я прошу прощения."

Услышав это, Грегор громко фыркнул.

"Вам не за что извиняться! Разве я не повторял это тысячу раз? Если зло преградит вам путь, Святой...!"

Хуп!

Он вновь вздул мускулы, принимая самую брутальную бодибилдерскую позу.

Чпок!

С отчетливым звуком пуговицы на пальто, с таким трудом раздобытом адъютантом, отлетели во все стороны.

Отлетевшая пуговица, словно пуля, описала дугу в воздухе и шлепнулась точно на макушку адъютанта.

На лбу адъютанта вздулись вены.

Но Грегор, совершенно не замечая этого, проревел:

"Я пробью головой даже эту стену! Разве не в этом моя мечта и мое предназначение?! Так что отбросьте все сомнения и смело бросайте меня на все опасности и невзгоды!"

"Ха-ха... как обнадеживающе..."

"Скр-р-р-р..."

Я отчетливо услышал, как адъютант рядом со мной заскрежетал зубами, но предпочел сделать вид, что ничего не заметил.

Пока мы перебрасывались этой пустяковой болтовней, спасательная операция шла своим чередом.

Обезвоживание устраняли внутривенными вливаниями.

Травмированных сортировали и экстренно эвакуировали в ближайшие клиники.

Благодаря сканированию жизненной силы божественной магией, извлечение пострадавших шло как по маслу.

"Святой!"

И вот, когда под завалами остался лишь один человек.

Адъютант отчаянно замахал рукой, подзывая меня.

"Остался последний! Но..."

Адъютант указал под массивную стальную балку.

Ноги пациента были намертво зажаты, и он не мог выбраться.

Если не считать легкого обезвоживания, никаких иных внешних повреждений не наблюдалось.

"Эта стальная балка слишком тяжелая! Нам не обойтись без господина Грегора!"

Услышав этот призыв, глаза Грегора буквально засияли звездами.

Хрусь.

"О-о! Принято!! Именно в такие моменты мои мышцы должны блистать! Сила тренировок школы Ардену, оттачиваемая тысячелетиями — сегодня я продемонстрирую вам свою истинную мощь!"

Он без малейших колебаний рванул к стальной балке.

Прежде чем я успел его остановить, Грегор уже подсунул руки под нижний край балки.

Я экстренно скомандовал ему остановиться.

"Грегор! Стой! Если ты поднимешь её, пациент умрет!"

"Что?!"

Грегор шокированно замер на месте.

Я быстро объяснил суть, чтобы до него дошло.

"Балка обрушилась два часа назад. Нижняя часть ног этого человека, скорее всего, уже некротизировалась!"

Когда мышцы подолгу зажаты под огромным весом, мышечные волокна в местах сдавливания постепенно начинают отмирать.

Отмирающие мышцы медленно выделяют калий, миоглобин и кислотные продукты распада за пределы клеток.

Пока мышцы сдавлены, эти токсины не представляют угрозы.

Им попросту некуда деться из пережатых кровеносных сосудов.

Настоящая беда начинается в ту самую секунду, когда давление исчезает — то есть, когда стальную балку поднимают.

И в тот самый миг...

...Токсины, скопившиеся в гниющих ногах, хлынут в верхнюю часть тела, словно прорвавшаяся плотина.

Калий доберется до сердца и остановит его.

Миоглобин забьет почки.

Остальные вещества закислят кровь и методично уничтожат организм изнутри.

В медицине это известно как синдром длительного сдавления или краш-синдром.

Одна из самых частых причин смерти, с которой мне доводилось сталкиваться при обрушениях зданий и землетрясениях в прошлой жизни.

Разумеется, я не мог стоять и всё им разжевывать.

Поэтому я объяснил максимально доступно:

"Если токсины из отмерших ног поднимутся вверх, человек может умереть."

"Значит..."

Пробормотал Грегор, глядя на ноги, застрявшие под стальной балкой.

"...нам не остается ничего иного, кроме как ампутировать..."

"Хи-и-к!"

И без того бледное лицо пациента стало практически прозрачным.

Как ни странно, Грегор был абсолютно прав.

При краш-синдроме ампутация — это один из действенных вариантов.

Мы не можем играть жизнью пациента в русскую рулетку ради сохранения одной сгнившей ноги.

В таких случаях мы вызываем хирурга на место и просто отпиливаем ногу пилой.

Я проделывал это бесчисленное количество раз.

Но.

"Если бы ситуация была критической, мы бы так и поступили. Но в данном случае в этом нет нужды."

Существует стандарт, называемый шкалой MESS.

Критерий, определяющий, требуется ли ампутация конечности.

Согласно этой шкале, ампутация данному пациенту не показана.

С момента обрушения прошло всего два часа, да и пациент выглядит довольно молодо.

Более того, пациент в ясном сознании и реагирует на наши разговоры.

"Пациент. Вы сейчас чувствуете боль?"

"Моя нога... немного болит."

"Это отличная новость. Сейчас я введу вам обезболивающее."

Таким пациентам ампутацию не проводят.

Вместо этого мы сначала извлекаем их из-под завалов, заблаговременно подготовившись к выбросу токсинов.

"Отто. Не мог бы ты принести капельницы из ящика с медикаментами?"

Отто молча кивнул и принес всё необходимое.

Я немедленно влил в пациента максимальную дозу физраствора.

"Прежде чем токсины успеют подняться, мы вводим большое количество жидкости, чтобы разбавить их."

Затем я наложил жгут на ногу.

В обычной практике при краш-синдроме жгуты не применяются.

Но после того как я несколько раз спасал людей в этом мире, мне пришлось адаптировать разные методы и протоколы из прошлой жизни.

Я завязал жгут чуть выше бедра пациента и закрутил его с помощью палки, перетянув кровоток.

"Кровеносные сосуды перекрыты. Теперь можете поднимать, господин Грегор."

"Есть!"

Хуп!

Стальная балка, для поднятия которой потребовалась бы тяжелая техника, взмыла в воздух.

"Грегор. Ещё одна просьба — срочно доставьте сюда целителя из ближайшей клиники Меркурий, владеющего магией детоксикации. Если спросят, кто прислал, назовите мое имя."

Прямо сейчас нам жизненно необходима магия детоксикации.

Магия детоксикации в этом мире считается заклинанием высочайшего уровня сложности.

Если для обычного исцеления достаточно лишь поверхностно понимать саму концепцию регенерации, то магия детоксикации требует досконального понимания природы абсолютно каждого яда для применения соответствующего противоядия.

Именно по этой причине несколько лет назад, во время инцидента со звездчатым анисом, новорожденные умирали на руках целителей, которые были просто бессильны им помочь.

Если ты не знаешь, с каким конкретно ядом имеешь дело, даже от магии детоксикации не стоит ждать чудес.

К нашему счастью, у нашей клиники уже был опыт лечения подобных пациентов во время прошлой крупной катастрофы.

В тот раз авантюрист, проведший несколько часов под тушей монстра, покинул клинику на своих двоих, полностью здоровым.

И этот пациент тоже выкарабкается.

Именно поэтому я приказал привезти целителя именно из нашей клиники.

"Будет исполнено!"

Грегор сорвался с места.

Сверкающая гора мышц, несущаяся со скоростью кареты.

Скорее всего, он просто похитит целителя и вернется минут через десять.

А мне тем временем оставалось сделать лишь одно.

"Пациент."

"Да?"

"Не могли бы вы посчитать до десяти, пока будете пить это?"

"Эм... один... два... три... м-м-м."

Пациент провалился в сон.

Подействовал эфир.

Ингаляционный анестетик, который я раздобыл на верфи дирижаблей.

Его синтезировали совсем недавно.

Там его называли каким-то мудреным химическим термином, поэтому я обнаружил его с большим опозданием.

Это анестетик с кучей побочек и проблем, но сейчас выбирать не приходится.

'Хлороформ при краш-синдроме строго противопоказан.'

Хлороформ, который я обычно использую, здесь применять категорически нельзя.

Из-за его гепатотоксичности пациент может прямиком отправиться на встречу к Господу.

"Пациент в отключке. Отто. Пожалуйста, перенеси его в машину."

Здесь не место для проведения операций.

Хотя салон автомобиля — тоже не предел мечтаний.

Но это всяко лучше, чем оперировать в этой пыли.

Превратив салон машины в импровизированную операционную, я тут же извлек хирургические инструменты.

Увидев в моих руках лезвие, адъютант шокированно выдохнул:

"Разве вы не говорили, что не будете ампутировать?"

"А я и не собираюсь ничего отрезать."

Я просто сделаю пару надрезов.

С этими словами я вонзил лезвие в ногу пациента.

----------

Благие намерения (3)

Сразу же после того, как мы вытащили пациента из-под арматуры.

Первым делом я осмотрел его бедро, которое всё это время было зажато под стальной балкой.

Бедро жутко распухло, а кожа натянулась до неестественного блеска.

Едва осознав это, я немедленно начал готовиться к операции.

У пациента банально не оставалось времени дожидаться целителя, владеющего магией детоксикации.

Однако адъютант Грегора, не понимая сути происходящего, в ужасе окликнул меня:

"Святой! Разве вы не говорили, что не станете ампутировать?!"

"А я и не собираюсь ничего ампутировать. Я просто вскрою ногу."

"Могу я узнать, зачем?"

"У него развился компартмент-синдром."

Компартмент-синдром.

Патологическое состояние, при котором из-за переломов или сильных ушибов мышцы стремительно отекают внутри фасции, намертво пережимая кровеносные сосуды и нервы.

Если затянуть с этим, нога пациента просто некротизируется и отомрет.

Чтобы предотвратить это, оставался лишь один выход.

Вскрыть ногу и сбросить давление.

Принцип абсолютно тот же, что и при вскрытии черепной коробки.

Разрезать и выпустить излишки давления.

"Не могли бы вы мне помочь?"

"Но я же понятия не имею, как ассистировать на операциях!"

"Ничего страшного. От вас потребуется лишь подержать то, что я скажу."

И вот так, сделав адъютанта Грегора своим ассистентом и превратив салон автомобиля в импровизированную операционную, я приступил к хирургическому вмешательству.

Я наскоро продезинфицировал инструменты и место операции.

Протянув руку к адъютанту, я скомандовал:

"Скальпель-десятку."

"Что?!"

"А, неважно."

По привычке я обратился к адъютанту так же, как к своим штатным целителям в Клинике Меркурий.

Естественно, он ни слова не понял.

'Давненько мне не приходилось делать всё самому.'

Давно забытое ощущение.

С тех пор как я натаскал целителей в клинике так, что они стали не хуже ассистентов из двадцать первого века, оперировать стало в разы проще.

Это была моя первая одиночная операция за долгое время.

"Вы умеете применять заклинание [Бодрость]?"

"Да. С этим справится даже паладин."

"Тогда, пожалуйста, кастуйте её каждый раз, когда я буду говорить 'Бодрость'."

Тук, тук, тук.

Проговаривая это, я начал прощупывать бедро пациента сбоку, двигаясь сверху вниз.

Сначала я нащупал твердую кость сбоку таза — большой вертел бедренной кости.

Спускаясь ниже, я нашел латеральный надмыщелок бедренной кости — внешний край колена.

И, словно проводя невидимую прямую линию между этими двумя точками, я полоснул по коже скальпелем номер десять, изготовленным гномами.

На разрезе выступили капельки крови.

"Бодрость."

"Да."

Адъютант остановил кровотечение с помощью [Бодрости].

Как только кровь перестала сочиться, обнажилась рассеченная боковая часть бедра.

"Метценбаум... нет, просто дайте мне ножницы."

"Д-да."

Адъютант протянул мне ножницы лезвиями ко мне.

Оплошность, за которую любого штатного целителя ждал бы жесточайший разнос.

Я выхватил ножницы из его рук и поднес к фасции, тянущейся вдоль мышцы

Ножницами я рассек фасцию вдоль мышечных волокон — прошел сквозь подвздошно-большеберцовый тракт широкой фасции бедра.

Освобожденная от оков фасции, мышца мгновенно вздулась.

"Дайте мне что-нибудь вроде крючка. ...Нет, это кюретка. Да. Вот этот большой крюк."

Взяв у адъютанта ретрактор, я аккуратно ввел его между мышцами.

"Тяните равномерно в эту сторону и держите."

Поручив адъютанту удерживать латеральную широкую мышцу бедра, я точно так же рассёк ножницами латеральную межмышечную перегородку.

На этот раз мышца, сдавленная под фасцией, тоже вывалилась наружу.

На этом я освободил мышцы внешней и передней части бедра.

Дальнейший процесс был лишь повторением пройденного.

Адъютант оттягивал мышцу, а я разрезал и высвобождал заднюю фасцию.

К тому моменту, когда я успешно декомпрессировал мышцы бедра с трех сторон...

"Мы прибыли, Святой!"

К нам подбежал Грегор, неся на плече целителя.

"Я здесь, Директор Шун.... Угх...."

Целитель, с трудом сдерживая тошноту от адской тряски, приблизился к пациенту.

Окинув взглядом разрезанное бедро, он изумленно произнес:

"Вы провели фасциотомию за такое рекордное время?"

"Мне нужно было разобраться с этим до того, как вы примените магию детоксикации."

Магия детоксикации призвана нейтрализовать токсины, скопившиеся в ноге.

Однако, если применить её, не устранив компартмент-синдром, зажатые мышцы продолжат вырабатывать яд.

Это всё равно что пытаться наливать воду в дырявый кувшин.

Именно поэтому я и устранил компартмент-синдром до прибытия целителя.

"Всякий раз, наблюдая за операциями Директора, я не перестаю поражаться."

Пробормотал целитель, применяя магию детоксикации к ноге пациента.

Убедившись, что магия работает как надо, я ослабил наложенный ранее жгут.

"Давайте разбавим оставшиеся токсины физраствором."

Магия детоксикации отнюдь не всесильна.

Она лишь снижает концентрацию ядов в ноге до того уровня, который не вызовет мгновенной остановки сердца.

Поэтому, в отличие от методов из моей прошлой жизни, я не стал снимать жгут сразу.

Сначала максимально ослабить действие токсинов, затем снять жгут и добить остатки обильным вливанием физраствора.

В каком-то смысле это можно назвать местным аналогом экстренного диализа.

"Тогда, Директор. Раз уж у меня ещё остался резерв божественной силы, может, мне сразу наложить на него 'Исцеление'..."

"Нет, не стоит."

Я остановил целителя, уже готового применить магию.

"Во время фасциотомии я обнаружил подозрение на внутренние переломы и повреждения сосудов."

Вскрывая заднюю часть бедра, я мельком заглянул под колено.

Оттуда кровь хлестала просто как из крана.

Это означало, что, несмотря на отсутствие видимых внешних повреждений, всё, что находилось ниже колена, превратилось в кровавую кашу.

'Ну да, пациенты с краш-синдромом никогда не бывают легкими.'

Изначально это и была главная подлянка краш-синдрома.

Сразу после извлечения из-под завалов кажется, что внешне всё в порядке.

А когда ты вскрываешь пациента, внутри тебя ждет сущий ад.

Компартмент-синдром, открытые переломы, разорванные в клочья кровеносные сосуды....

В общем, полный набор травматологических радостей.

'Как было бы славно обойтись одними лишь капельницами...'

К сожалению, с тяжелыми травмами чудес не бывает.

Осознав этот прискорбный факт, мне не оставалось ничего иного, кроме как немедленно планировать следующую операцию.

"У него подозреваются множественные переломы, так что если мы применим 'Исцеление' прямо сейчас, может начаться гетеротопическая оссификация."

Гетеротопическая оссификация.

Жуткое состояние, при котором осколки раздробленных костей начинают бесконтрольно расти прямо внутри мышечных тканей, разрывая их изнутри.

С этой дрянью мне приходилось сталкиваться и в мире, лишенном божественной магии.

Но здесь её репутация была просто чудовищной, не идущей ни в какое сравнение с моей прошлой жизнью.

'Любого охватит животный ужас, если после применения святой магии кости начнут прорываться сквозь плоть изнутри.'

Не просто же так методы лечения в этом мире эволюционировали в сторону радикальных ампутаций.

Примени 'Исцеление', когда в ране остались бактерии — смерть от сепсиса.

Примени 'Исцеление', когда внутри скопилась кровь — смерть.

Примени 'Исцеление', и кости порвут плоть изнутри — тоже смерть.

Пройдя через эту мясорубку, у местных лекарей просто не оставалось выбора, кроме как ампутировать конечность целиком и полагаться на святую магию высшего порядка.

Как бы там ни было.

"Я устранил критическую угрозу жизни, так что хирургическую обработку раны мы проведем уже в клинике."

"Вас понял."

Целитель, похоже, уловил суть моих слов.

"В каком секторе находится ваша клиника, доктор?"

"Клиника D-3 в Цивитас-Сквере."

"А там есть условия для проведения операции?"

"Оборудование для экстренной травматологии там оставляет желать лучшего... Боюсь, это будет проблематично."

"Ясно. Тогда едем в Клинику D-1."

Я без промедления загрузил пациента в машину и мы выдвинулись в Клинику D-1.

'Угх. Дубак.'

Терпя ледяной ветер, врывавшийся через дверцу, вырванную с корнем Грегором.

По прибытии в клинику я немедленно созвал целителей травматологического отделения.

"Мужчина, около тридцати лет. Три часа назад извлечен из-под завалов обрушившейся эстакады, правое бедро было зажато. Для лечения краш-синдрома после максимальной инфузии 0,9% физраствора была проведена экстренная детоксикация магией. На месте, заподозрив компартмент-синдром, я провел фасциотомию."

Перекладывая пациента на каталку и направляясь в операционную, я на ходу вводил в курс дела семенивших следом целителей.

"Декомпрессия переднего, заднего и медиального фасциальных лож проведена успешно, мышцы выбухают, отек частично спал, однако дистальная перфузия ниже коленного сустава критически снижена. Во время фасциотомии выявлено подозрение на тяжелое повреждение мягких тканей и переломы ниже колена."

Старший целитель травматологической бригады Клиники D-1 мгновенно отреагировал:

"Мы подготовим всё для хирургической обработки и установки аппарата внешней фиксации."

Да, именно этого я и ждал.

Сказываются месяцы совместной работы.

Стоило мне только озвучить вводные данные, как правильный ответ последовал незамедлительно.

Вот почему слаженность медицинской бригады так важна.

Уровень рабочего темпа просто на другой высоте.

Я отдал дополнительное распоряжение старшему целителю:

"Пожалуйста, подготовьте серебряную канюлю и трубку из вулканизированной резины."

"Для чего они понадобятся?"

"Это хирургическая техника, которую я покажу вам впервые, так что всё объясню непосредственно в процессе."

"Вас понял."

Вместо того чтобы впасть в ступор, старший целитель направился в операционную с горящими от предвкушения глазами.

Не самое адекватное поведение, когда на столе умирает пациент, но...

...врачи — это те ещё маньяки, чьи сердца начинают биться чаще при упоминании новых хирургических методов, так что ничего не поделаешь.

"Студентка Айла."

"Да! Я буду наблюдать!"

Наша Святая Лампады — мой личный безлимитный источник [Бодрости] — тоже была вызвана в операционную.

После того как пациента завезли внутрь.

Пока целитель-анестезиолог методично усыплял его эфиром...

Я надел хирургический халат, наконец-то завязал маску и тщательно вымыл руки.

И как раз в тот момент, когда я уже собирался переступить порог операционной.

"...Святой."

Тихо окликнул меня Грегор со спины.

Тон, кардинально отличающийся от его привычного громкого.

Настолько тихий, что мне потребовалась пара секунд, чтобы вообще узнать его голос.

Обернувшись, я увидел Грегора, стоящего в шаге от входа.

Без своей привычной выпяченной груди и демонстрации мускулатуры.

Грегор, с поникшими плечами и почтительно сложенными на груди руками, обратился ко мне:

"Святой. Могу я попросить вас об одолжении?"

"Слушаю."

"Могу ли я... тоже понаблюдать за этой операцией вблизи?"

Над моей головой на секунду повис знак вопроса.

И зачем это паладину?

Паладины, в отличие от целителей, не способны использовать святую магию для лечения других.

Наблюдение за операцией не принесет ему ровным счетом никакой практической пользы.

Адъютант тоже попытался остановить его, явно сбитый с толку.

"Господин Грегор! Что за странные просьбы вы вдруг..."

"Я хочу своими собственными глазами увидеть, как выживет тот человек."

Резко оборвав адъютанта, великан произнес это глубоким, сдавленным голосом.

"У меня есть свои причины, по которым я обязан лично убедиться в том, что человек, которого я спас, останется жить."

Его голос звучал так непривычно серьезно.

Возможно, именно поэтому адъютант, пытавшийся его отговорить, умолк.

"...Хорошо."

Я разрешил Грегору войти в операционную.

И не стал допытываться о причинах.

Потому что, как мне казалось, я прекрасно их понимал.

"Постарайтесь ничего не трогать и не мешать целителям."

"Благодарю вас, Святой."

Грегор почтительно склонил голову и осторожно шагнул в операционную.

Забившись в самый дальний угол, он сжался там, словно мешок с картошкой.

Оставив его в покое, я приступил к операции.

"Пинцет ДеБейки."

"Пинцет."

"Зажим."

"Сосудистый зажим."

Я называл названия инструментов, и они тут же оказывались в моих руках с обязательным подтверждением.

Слаженность была просто безупречной.

Разгребая кровавое месиво из размозженных мышц в поисках артерий пациента, я попутно начал объяснять процесс целителю.

"Старший целитель. Вы понимаете, что это за артерия?"

"Это трифуркация бедренной и подколенной артерий. Она практически полностью разорвана."

"Верно. Какую операцию мы обычно проводили в таких случаях?"

"Мы делали TIVS (Временное Внутрисосудистое Шунтирование)."

Старший травматолог отвечал так, словно снова оказался студентом на экзамене.

А я был искренне рад, что правильный ответ прозвучал без малейшей заминки.

Именно поэтому я и назначил его старшим.

Когда я переберусь в Академию, клиника полностью ляжет на его плечи.

"Всё верно. При разрыве сосудов мы выполняли TIVS, а уже потом неспеша занимались реконструкцией."

TIVS (Временное Внутрисосудистое Шунтирование).

Операция, при которой разорванные концы сосуда временно соединяются искусственным шунтом.

Спрос на 'Высшее Исцеление' в разы превышает предложение, и мы не можем держать таких специалистов в клинике круглосуточно.

Поэтому мы проводили подобные операции, чтобы спасти ногу и выиграть время до прибытия высокорангового целителя или до проведения полноценной реконструкции сосудов.

"Как думаете, мы сможем применить TIVS и для этого пациента?"

"Я полагал, что да... но."

"К сожалению, нет."

Этому пациенту данная процедура категорически не подходит.

"Во-первых, травма расположена в весьма специфическом месте."

Поврежденный сосуд находится под коленом.

Область с максимальной подвижностью в человеческом теле.

Место, которое будет двигаться, даже если пациент просто повернется во сне, не говоря уже о ходьбе.

И что произойдет, если вшить туда искусственный сосуд?

"Если мы установим TIVS в столь подвижной зоне, шунт просто-напросто выскочит."

Временный сосуд вылетит при малейшем движении.

И тогда нас ждет настоящая катастрофа.

Но была и ещё одна причина.

"К тому же, внутри сплошная кровавая каша. Я просто не вижу здоровых мягких тканей, способных зафиксировать сосуд."

Ткани вокруг коленных сосудов повреждены слишком критично.

Обычно для фиксации искусственного сосуда требуются мышцы или другие опорные ткани.

Но у этого пациента внутри всё превратилось в фарш.

Учитывая, что это колено, TIVS здесь обречен на провал.

"И последнее: из-за краш-синдрома подозревается гиперкоагуляция. Риск тромбоза колоссальный."

По пути сюда я взял крошечный анализ крови из правой ноги.

Она свернулась слишком быстро.

"Если мы сейчас соединим правую коленную артерию, чтобы спасти стопу, кровь немедленно свернется и наглухо закупорит сосуд."

Было бы чертовски обидно провести сложнейшую операцию только для того, чтобы всё снова забилось тромбами.

Поэтому TIVS здесь отпадает.

Вместо этого мы применим совершенно иной хирургический метод.

"Я же просил вас не закрывать левую ногу простыней."

Я указал на левое бедро спящего пациента.

"Мы соединим относительно здоровую левую бедренную артерию с правой лодыжкой, чтобы спасти её. Эта операция называется Перекрестное Сосудистое Шунтирование Конечностей (CLS)."

Закончив с теоретической частью...

...я велел старшему целителю занять удобную позицию для наблюдения.

Вскрыв левое бедро, я обнаружил бедренную артерию.

"Подайте мне серебряную канюлю с гепариновым покрытием и трубку из вулканизированной резины."

Щедро обработав их гепарином, я соединил серебряные канюли с обоими концами резиновой трубки.

Затем перевязал нитью левую бедренную артерию и верхнюю часть раздробленной правой подколенной артерии.

"Сосудистая петля."

"Сосудистая петля."

"Зажим."

"Зажим."

"Ах, это слишком глубоко. Чуть ближе к краю. Да. Вот здесь. Отлично. Будем делать боковой анастомоз. Наложите зажим по моей команде. Но не сейчас."

Зажим замер над здоровой бедренной артерией.

Оставив старшего целителя наготове, я подсоединил серебряную канюлю к артерии ниже правого колена.

А затем.

"Наложите зажим по моему сигналу. Раз, два... сейчас."

"Наложил."

Пока старший целитель на долю секунды перекрыл артерию...

...я проткнул бедренную артерию серебряной канюлей.

"Снимайте зажим."

"Снимаю."

Старший целитель убрал зажим.

Часть крови из левой артерии хлынула между ног пациента прямиком в область ниже правого колена.

На этом операция была практически завершена.

Слегка переведя дух, я обратился к целителям:

"Когда сможет прибыть высокоранговый целитель?"

"Очередь всё ещё огромная. Сказали, в лучшем случае — послезавтра."

Как я и думал.

CLS был просто жизненно необходим.

Без кровоснабжения ноги начинают отмирать уже через 4 часа.

Именно поэтому подобные операции так важны.

Не сделай мы этого, к моменту прибытия целителя ногу пришлось бы ампутировать.

"Отлично. Пожалуйста, закрепите его за этим пациентом, как только он прибудет."

"Слушаюсь."

Что в двадцать первом веке, что сейчас.

Медицинские ресурсы никогда не распределяются поровну.

Будь то очередь на пересадку органов или на реконструктивную хирургию.

Даже в мире, где существуют священные чудеса, без операций, позволяющих выиграть время, просто не обойтись.

"Давайте проверим, восстановился ли кровоток. Доктор."

"Да."

Целитель с ушами летучей мыши приложил стетоскоп к ноге пациента.

В идеале для этого нужен допплеровский УЗИ-аппарат.

Но, само собой, в этом мире о такой роскоши не могло быть и речи.

Поэтому я заменил его стетоскопом, обучив этому целителя-зверолюда, чей слух превосходил мой в десятки раз.

'Какое счастье, что я в свое время освоил навыки аускультации.'

К слову, в Южной Корее двадцать первого века этой техникой почти не пользуются.

Южная Корея — передовая страна в плане медицинского оборудования, где допплер можно найти даже в захудалой островной клинике.

Этот метод в основном применяли врачи, часто ездившие на волонтёрскую работу за границу.

Да.

Такие же наивные дурачки, как я, которые повелись на обещания бесплатной еды.

"Кровоток восстановился."

"Отлично... Теперь..."

Кризис миновал.

"Приступаем к хирургической обработке раны."

После этого наступило время сурового, варварского труда: сшивания разорванных мышц, удаления костных осколков, и сборки костей с помощью гвоздей и молотков.

"Фу-у-х...."

Проведение CLS впервые за такое долгое время выжало из меня все соки.

И всё же, я чувствовал некую гордость.

Работа с сосудами вновь заставила мой адреналин бурлить.

Благодаря этому я пребывал в том странном состоянии, когда ты измотан в край, но сна ни в одном глазу.

"Отличная работа, студентка Айла."

"Вы тоже отлично потрудились, Директор."

Получив от Айлы лёгкую [Бодрость], я окликнул мешок с картошкой, о котором почти забыл.

"Господин Грегор."

"Да, Святой."

"Пройдемте в мой кабинет."

Мускулистый гигант покорно склонил голову и последовал за мной.

Мы с Грегором уселись друг напротив друга на диваны в кабинете.

"Ромашковый чай вас устроит?"

"Благодарю, Святой."

Ответил Грегор, низко опустив плечи.

Перед ним появилась чашка с дымящимся чаем.

Глоток.

Какое-то время мы пили чай в полном молчании.

Спустя несколько минут.

Грегор нарушил тишину.

"...Святой. Могу я задать один вопрос?"

"Спрашивайте."

Под маской ворона я сделал медленный, глубокий вдох.

Потому что я уже догадывался, о чем он спросит.

Более десяти лет в травматологии, на стыке двух жизней.

В подобной атмосфере вопрос всегда был один и тот же.

"...Когда вытаскиваешь кого-то из-под завалов... я всегда должен был быть настолько осторожным?"

Грегор опустил взгляд.

"Вливание физраствора, вызов целителя с магией детоксикации, вскрытие ноги.... Неужели все эти сложные процедуры действительно необходимы, чтобы человек выжил?"

"...Да."

Спасение человеческой жизни изначально не было простой задачей.

Как можно легко и просто спасти того, кого придавило многотонной конструкцией?

Предотвратить краш-синдром, устранить компартмент-синдром, переломы, повреждения сосудов, ДВС-синдром, внутренние кровотечения, инфекции, жировую эмболию....

Даже сегодня, оперируя этого пациента, я держал в голове бессчетное множество рисков.

"Человеческая жизнь... она по своей природе настолько тяжела и сложна."

"Тогда...."

"..."

"Тогда... сколько же людей я, умеющий только применять грубую силу, убил своими благими намерениями...?"

Как я и думал.

Услышав этот вопрос, я крепко зажмурился.

Весьма распространенная дилемма.

Я, мои старшие товарищи, мои студенты — абсолютно все проходили через этого внутреннего демона хотя бы раз.

"Скольких людей погубило мое невежество...?"

Его голос доносился из-под низко опущенной головы.

Я обратился к этой абсолютно лысой макушке.

"Вероятно, бесчисленное множество."

Его голос дрогнул.

"Значит... я грешник?"

"...Да."

Я продолжил.

"И вы, и я — мы оба грешники."

"?!"

Грегор судорожно выдохнул и резко вскинул голову.

"Святой?"

"Не смотрите на меня так. У меня тоже были моменты, когда я был бессилен."

И у меня были времена, похожие на те, что сейчас переживает Грегор.

Пожарный, которого я не смог спасти из-за незнания о баротравме легких.

Несколько матерей в Лимбус-Пите, которых я потерял из-за нехватки акушерских знаний.

Пациенты с черными флажками, чье лечение откладывалось из-за несовершенной системы медицинской сортировки.

Нет, позвольте мне исправиться.

Возможно, даже сейчас я всё ещё пребываю в этом состоянии.

Я никогда не был идеальным.

Результаты, превосходящие мои реальные способности, появлялись лишь благодаря чит-кодам жанра недопониманий.

Я всегда был лишь обычным, полным изъянов и невежества человеком.

"Господин Грегор, вы когда-нибудь задумывались, почему мы не можем удержать песок в руках?"

"..."

"Если даже песок ускользает сквозь пальцы, то как думаете, сколько жизней вытекло сквозь эти руки?"

Если бы я был чуточку лучше, если бы постарался ещё немного.

Скольких бы пациентов я мог вернуть их семьям.

Начиная с ординатуры и до сегодняшнего дня.

Не было ни дня, чтобы я не сожалел об этом.

И всё же я никогда не позволял себе утонуть в этом чувстве вины.

Я многому научился у своих старших коллег.

Кто-то глушил это алкоголем или сигаретами.

Кто-то спасался играми или кино.

А кто-то обращался к религии.

Но, как по мне, этот метод оказался самым действенным.

"Тогда, Святой... как вы с этим справлялись?"

"В такие моменты я всегда думаю об одном."

Это метод, которому меня научил старший коллега из педиатрии.

"Для тех, кто ушел, это, конечно, трагедия, но что мы можем с этим поделать? Закопать эту боль глубоко в сердце, пообещать себе, что впредь будем действовать лучше, и идти дальше. Чтобы те, кто придет после них, не повторили их печальную участь. И просто терпеть эту эпоху... В надежде, что когда-нибудь появится преемник, который будет в разы лучше меня."

Воспоминания слегка размыты, но...

Кажется, тот старший коллега сказал что-то в этом духе.

— [Будущие поколения наверняка назовут нас шарлатанами, но что мы можем изменить? Наша вина лишь в том, что мы родились слишком рано. У этой проклятой редкой болезни когда-нибудь точно появится лекарство. А до тех пор нам остается только терпеть. Если, конечно, не уверен, что сможешь сам найти решение.]

"Наша вина заключается лишь в том, что мы родились в этом мире слишком рано. Поэтому нам не остается ничего иного, кроме как терпеть эту эпоху и надеяться, что когда-нибудь этот кошмар закончится."

Проводя эту психологическую беседу с Грегором...

...Я вспомнил слова, которые мне однажды сказал его крестный отец, приходской священник.

Грегор далеко не всегда был таким жизнерадостным и эмоциональным парнем.

Точнее, изначально он был именно таким, но незадолго до нашей встречи он утратил эту искру.

— "Он всегда был самым обычным ребенком. Невинным мальчишкой, который стал паладином лишь потому, что всем сердцем восхищался героями."

Но его трагедия заключалась в том, что он слишком сильно любил людей.

Будучи паладином, он просто физически не мог поднять меч на человека.

Поэтому он сосредоточил все свои силы исключительно на спасении.

Однако, как стало понятно из его сегодняшних вопросов...

Его спасательные операции редко заканчивались спасением жизней.

Для инквизитора он был слишком мягок, чтобы убивать.

А для паладина — слишком некомпетентен, чтобы спасать.

Мир, где одних лишь благих намерений катастрофически мало для хэппи-энда.

Из-за череды постоянных неудач в Церкви на него повесили ярлык 'некомпетентного слабака'.

Люди начали постепенно отворачиваться от него.

Год, два... эти неудачи продолжали накапливаться.

И Грегор мало-помалу превратился в замкнутого, молчаливого юношу.

Самое дальнее место в трапезной.

Самый последний ряд на мессе.

Самый заброшенный угол на тренировочном полигоне.

Он начал ютиться исключительно по углам, избегая людей.

— "А потом... Святой выбрал моего сына."

Мне сказали, что именно я выбрал его.

— "Этот ребенок... прямо сейчас он прячет свои истинные чувства за этой горой мышц. Если он перестанет это делать... ему будет просто невыносимо."

Грегор, который покинул свою раковину благодаря мне, с самой первой нашей встречи излучал непоколебимую уверенность.

Брутальный молодой человек, так и брызжущий энтузиазмом, обожающий свои мышцы и с гордостью чтящий историю школы Ардену.

Но на деле он просто нацепил на себя броню из мускулов и разыгрывал спектакль.

— "Я понимаю, что этот ребенок может быть вам в тягость. Но... это лишь временно. Он делает успехи. Если бы вы могли... проявить хоть капельку терпения, я был бы вам безмерно благодарен. Я обязательно с ним поговорю."

Это была своего рода бравада.

Попытка скрыть свою некомпетентность.

И страх разочаровать меня, Святого.

Вот почему меня никогда не раздражала эта показная уверенность Грегора.

Наоборот, мне был по душе его подход.

Ведь я и сам частенько ною и напускаю на себя важность, когда мне тяжело.

И если это хоть как-то подбадривает окружающих, то, как правило, всё в итоге как-то само собой образуется.

Поэтому я уважал методы Грегора.

Мое собственное шутовство тоже было способом выжить в той собачьей реальности моей прошлой жизни.

"Грегор."

"..."

Вернемся в реальность.

Я окликнул этого гиганта, который сейчас выглядел как побитый щенок.

"Одни лишь благие намерения не способны спасти человека. И вы, и я — мы оба грешники. И, возможно, мы просто держимся из последних сил. Но...."

Грегор был сломлен.

Сломлен осознанием того, что его благие намерения были направлены в ложное русло.

Я налил свежего чая в пустую чашку этого бедняги и продолжил:

"И всё же, мы обязаны идти вперед. Если мы совершили ошибку, мы записываем её, чтобы будущие поколения не наступили на те же грабли. Если осознать, что в конечном итоге мы станем мостом надежды, ведущим к правильному ответу — на душе становится куда легче."

"Святой...."

"Если вы всё ещё боитесь совершить ошибку — расправьте грудь и кричите так же уверенно, как и всегда. Уверен, ваша непоколебимость подарит кому-то надежду."

Не ошибаться — невозможно.

Так что...

...Уж лучше хотя бы попытаться внушить людям надежду.

"Разве не станет чуточку легче, если вы будете гордиться тем, что не даете людям потерять надежду и самообладание?"

Плечи Грегора мелко задрожали.

"...Значит... я не просто какой-то там жук?"

Жук.

Так Грегора презрительно называли за глаза.

Кличка, высмеивающая его гору мышц, которые были твердыми как панцирь, но абсолютно бесполезными на деле.

Мне это прозвище никогда не нравилось.

Поэтому я решительно отверг его. Заявил, что он никакой не жук.

"Если вы хоть немного приподнимете голову, то увидите, что люди, которые вас любят, ждут, когда вы выйдете из своей скорлупы. Так что прекратите называть себя жуком."

Люди обычно молятся, чтобы жуки не попадались им на глаза.

Иными словами, если снаружи комнаты его ждет хотя бы один человек.

Значит, тот, кто заперся внутри — уже не жук.

И среди тех, кто ждал его возвращения, был приходской священник.

Были паладины, которые шли за ним.

И были те горожане, которых он спас.

Его слишком сильно любили, чтобы клеймить жуком.

"Разве боги не одарили вас таким феноменальным талантом именно потому, что они тоже вас любят? Разве не поэтому вы возносите им благодарственные молитвы каждое утро?"

"..."

Я слабо улыбнулся под маской.

Хотя он этого всё равно не увидит.

Грегор молча опустил голову.

Кап, кап.

Слёзы падали в чашку с чаем, которую он сжимал в руках.

Сделав вид, что ничего не заметил, я слегка приподнял маску и сделал глоток.

"Чашечка чая после спасенной жизни всегда кажется особенной. Разве нет?"

Кивок.

Грегор молча кивнул в ответ.

----------

Благие намерения (4)

На следующее утро после спасения людей из-под обломков эстакады.

Этим утром мой маршрут пролегал вовсе не в клинику, а совершенно в иное место.

"Отто. Сегодня мы едем в Главный Собор"

Крупнейший храм Империи, возвышающийся в западной части Цивитас-Сквера.

Место, знакомое Отто не понаслышке.

В конце концов, именно этому Собору он был обязан жизнью каждый раз, когда падал в обморок.

Похоже, у Отто при упоминании Главного Собора появились такие же мысли, и он тут же подумал об очередном медицинском визите.

"Кого-то будем навещать?"

"Нет. Сегодня у нас дела в Северном Крыле, а не в Западном"

Однако на этот раз мы ехали туда отнюдь не как в больницу.

"Мне нужно переговорить с Архиепископом касательно вчерашнего инцидента"

Обрушение эстакады, которое было явным покушением на мою жизнь.

Конечно, до масштабов той весенней катастрофы с провалом сезона зачисток этому случаю далеко, но инцидент всё равно выходил за рамки рядового.

Мне предстояло обсудить с Архиепископом вопросы оказания помощи пострадавшим, компенсации за лечение и, самое главное, отслеживание перемещений этих черных магов.

"Юный господин. Мы прибыли"

"Ты же помнишь, что на улице меня так называть не стоит?"

"Я прекрасно об этом помню"

Отто припарковал машину у Северного Крыла Главного Собора.

Здания, также известного в народе как Резиденция Епархии.

В самом конце каменной аллеи, по обеим сторонам которой выстроились статуи Двенадцати Богов.

На нас сверху вниз взирало огромное белоснежное строение.

"Его размеры всегда поражают"

Пробормотал Отто, следуя за мной.

И с ним трудно было поспорить: габариты Резиденции Епархии действительно поражали воображение.

Кто-то мог бы поворчать, что отгрохать такие хоромы на и без того тесной столичной земле — это верх расточительства и роскоши.

Но у подобных масштабов Резиденции Епархии была одна весьма веская причина.

"Святой. Вон те люди..."

"Они занимаются отгрузкой готовых святых реликвий"

В той стороне, куда указывал Отто, паладины деловито загружали деревянные ящики в крытые повозки.

Святые реликвии.

Общее название для особых артефактов, до краев напитанных божественной силой.

Сюда входили и те самые специальные серебряные пули, которыми я пользовался, и униформы, которые Грегор регулярно рвал в клочья, да и, по большому счету, обычную святую воду тоже можно было отнести к этой категории.

Но список этим не ограничивался: здесь производили святую воду высочайшего качества, необходимую для создания эликсиров.

Доспехи, способные несколько раз подряд заблокировать проклятия мгновенной смерти.

Булавы, одно касание которых мгновенно очищало любую богопротивную нежить, и многое, многое другое.

Святые реликвии, произведенные в Резиденции Епархии, классифицировались как важнейшие стратегические ресурсы и расходились отсюда по всей территории Империи.

Если учесть, что это была гигантская фабрика по производству святых артефактов, призванная удовлетворить спрос целой Империи, то, пожалуй, это здание могло показаться даже тесноватым.

"...Солнце сегодня печет нещадно. Вам не нужен зонт от солнца, Святой?"

"Я в маске, так что всё в порядке, Отто"

К слову сказать, Резиденция Епархии была одним из тех редких мест, куда солнечные лучи пробивались, не будучи искаженными густым городским смогом.

В конце концов, в природе просто не существовало более мощного катализатора и символа для божественной магии, чем чистый солнечный свет.

Именно поэтому Резиденция Епархии была зоной особого статуса, ради которой даже Императорский Двор выделял магов для контроля чистоты солнечного света.

"Ну что, пошли, Отто. Архиепископ уже зажд—"

Купаясь в тёплых лучах солнца, я занёс ногу над первой ступенькой храма и осёкся на полуслове.

Кто-то стоял на самом верху лестницы, бросая на нас длинную тень.

"...Грегор?"

Грегор стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нас сверху вниз.

Едва завидев этого мускулистого гиганта, Отто молниеносно юркнул мне за спину.

А ведь Отто, на секундочку, мой телохранитель.

Глядя на этот маневр, позиция Отто в моем внутреннем табеле о рангах слегка сместилась от 'охранника' к 'тотему на удачу'.

Оставив Отто прятаться за моей спиной, я поднялся по ступеням.

"Грегор. Доброе утро"

"Доброе утро! Святой, Отто!"

Грегор отдал честь нам, расплывшись в добродушной улыбке.

Однако его голос прозвучал не в той привычной, театрально-пафосной манере, а был ближе к тону нормального, адекватного паладина.

Глаза Отто расширились от удивления.

"Только не говорите мне... что в Резиденции Епархии заменили старшего паладина..."

"Такого просто не может быть, Отто"

Его слова вполне могли сойти за оскорбление.

Но Грегор ничуть не обиделся и лишь шире улыбнулся.

"Неудивительно, что Отто так поражен. Но теперь, когда я обрел истинную гордость, мне больше ни к чему вся эта показуха. Так что не переживайте"

"...?"

Поскольку Отто был не в курсе нашего вчерашнего разговора с Грегором, эти метаморфозы были ему явно в новинку.

Грегор лукаво подмигнул Отто.

"Если соскучился, могу напрячь мышцы специально для тебя?"

"В этом нет ни малейшей необходимости..."

"Шучу я"

Грегор усмехнулся и пошел вперед, показывая дорогу.

"Архиепископ уже заждался. Я провожу вас"

Даже просто шагая по коридору, Грегор демонстрировал безупречную выправку, подобающую истинному паладину.

По пути в кабинет Архиепископа.

Проходившие мимо жрецы и паладины уважительно приветствовали нас обоих.

"Как ваша травма с прошлой тренировки, уже не беспокоит?"

"Да, сэр Грегор. Думаю, со следующей недели смогу вернуться к утренним тренировкам"

"Отличные новости. Буду ждать"

Жрецы и паладины, здоровавшиеся с Грегором, явно питали к нему искреннюю симпатию.

Следуя за ним, я произнес так тихо, чтобы услышал только он:

"А вы, я погляжу, здесь всеобщий любимец"

"И всё это лишь благодаря вам, Святой, ведь именно вы открыли мне глаза"

"Я рад это слышать"

Вскоре мы остановились перед дверью с солидной табличкой [Раймонд Рейлик].

"Пожалуйста, проходите"

"Спасибо, что проводили нас, Грегор"

Тук-тук.

Я толкнул дверь, и навстречу нам со своего места поднялся пожилой мужчина с пурпурными эполетами на плечах.

"Святой. Благодарю, что откликнулись на приглашение. Вы, случайно, нигде не пострадали вчера?"

"К счастью, благодаря самоотверженности Грегора, на мне ни царапины. Я вам крайне признателен"

"Это я должен вас благодарить. Грегор со вчерашнего дня преобразился просто на глазах, так что я искренне вам признателен, Святой. И возношу благодарность Господу, что направил нас"

С этими словами Архиепископ перекрестился.

Я последовал его примеру, перекрестившись и коротко помолившись.

Глаза Архиепископа слегка расширились от удивления.

"Признаться, я поражен тем, что вы знаете благодарственную молитву, Святой"

"Вот как? Неужели я произвожу впечатление человека, лишенного веры в богов?"

"Я вовсе не это имел в виду... Но раз уж разговор зашел об этом, могу я спросить? Вы и вправду не верите в богов?"

"Конечно же нет. Мои родители тоже были целителями. Как я могу не верить в богов?"

И это была чистая правда.

Я верю в богов.

Точнее будет сказать, я верю в то, что они существуют и наблюдают за человечеством.

В мире, где божественные чудеса — это объективная реальность, отрицать существование богов было бы просто идиотизмом.

Более того, будучи попаданцем, я просто обречен верить в то, что боги реальны.

Поэтому я верю в богов.

Я просто ничего у них не прошу.

Ну, разве что изредка возношу благодарственные молитвы.

Поскольку мои биологические родители были священнослужителями, я соблюдаю базовый религиозный этикет, чтобы не порочить их память.

"Ваши родители, должно быть, были выдающимися целителями, Святой. Могу я также вознести молитву за их благополучие?"

"Они покинули этот мир уже очень давно"

"Приношу свои глубочайшие извинения. Это было бестактно с моей стороны"

"Ничего страшного. Но получить признание от самого Архиепископа... Уверен, моим родителям на небесах было бы очень приятно это услышать"

На этом обмен любезностями был окончен.

"А теперь перейдем к делу. Пострадавшие, извлеченные вчера из-под обломков эстакады — я распорядился распределить их по соответствующим медицинским центрам. Все расходы на лечение Церковь берет на себя"

Вчерашний инцидент классифицировался как бедствие.

А в условиях подобных катастроф все мероприятия по оказанию помощи пострадавшим ложатся на плечи Церкви.

Конечно, если бы Церковь проявляла такую щедрость при любой катастрофе, этот мир не называли бы темным фэнтези.

Была лишь одна причина, по которой они поступили именно так.

"Церковь берет на себя всю ответственность за урегулирование последствий этого инцидента. Так что вам не о чем беспокоиться, Святой"

Потому что эти люди были горожанами, случайно втянутыми в разборки между мной и черными магами.

Если бы черные маги начали атаковать простых людей только для того, чтобы добраться до Святого, в конечном итоге толпа могла бы ополчиться именно на меня.

Стали бы шептаться, что невинные люди пострадали лишь потому, что я без нужды шатался по улицам.

К сожалению, далеко не все люди в этом мире наделены благородством.

Подобное общественное мнение могло вспыхнуть как сухая трава.

Именно поэтому Церковь так тщательно и щедро оказывала помощь пострадавшим.

Святой — это лицо Церкви, и Церковь действовала на опережение, чтобы на Святого не легла и тень вины за подобные инциденты.

И действительно, благодаря исторически сложившемуся подходу Церкви, жертвы крайне редко винили во всем Святых или Святых дев.

"Мы уладим все вопросы, связанные с этим делом"

"Ах, я бы хотел лично компенсировать расходы на ремонт, возникшие во время вчерашнего сопровождения"

"Из-за Грегора?"

Я кивнул.

"Поэтому я буду крайне признателен, если Церковь не станет применять к Грегору никаких штрафных санкций"

"Я вас услышал. Я прослежу за тем, чтобы ни один священнослужитель даже не заикнулся о том, на что вы, Святой, так великодушно закрыли глаза"

Таким образом, проблемы, вызванные разрушительными оплошностями Грегора — побочным ущербом, — тоже были благополучно заметены под ковер.

И как раз в тот момент, когда наш разговор уже подходил к логическому завершению.

"Кстати, Святой"

"Да"

"Вчера униформа Грегора вернулась в абсолютно непотребном виде. Не могли бы вы... рассказать мне, насколько жестоким было нападение?"

"..."

Я поджал губы.

Грегор, стоявший подле меня, скромно сцепил руки перед грудью и начал нервно перебирать пальцами.

Одного этого жеста было более чем достаточно вместо ответа.

На лбу Архиепископа вздулись вены.

"...Грегор?"

Голос Архиепископа Раймонда угрожающе понизился.

Не в силах вымолвить ни слова, Грегор съежился. Вместо него Архиепископу ответил я.

"Подобное случилось лишь вчера. Грегор делает явные успехи..."

"Святой"

"?"

"Уж не знаю, как насчет всего остального, но эта его дурная привычка оголять торс во время боя появилась задолго до того, как он заперся в своей комнате"

"?"

Я перевел взгляд на Грегора, молча требуя объяснений.

Грегор пробормотал, окончательно сжавшись в комок:

"Ну... в пылу битвы я, бывает, взбудораживаюсь и впадаю в раж..."

"..."

Ах.

Иными словами, вне зависимости от прошлых психологических травм, у него изначально была дурная привычка срывать с себя одежду?

Выслушав эти объяснения, я моментально прекратил любые попытки его защищать.

Грегор посмотрел на меня так, словно небо рухнуло ему на голову.

"С-Святой...! Умоляю, не бросайте меня!"

"Иногда суровая дисциплина просто необходима"

"К-как вы можете...!"

Я оставил судьбу Грегора в надежных руках Архиепископа и поднялся со стула.

"Пока вы двое беседуете, могу я прогуляться по Резиденции Епархии? Я лично питаю глубокий интерес к святым реликвиям"

"Я приставлю к вам сопровождающих жрецов и паладина. Пожалуйста, осматривайтесь в свое удовольствие"

Оставив Архиепископа и Грегора наедине, я покинул кабинет.

И пока я заходил в лифт вместе со жрецом, вызвавшимся быть моим гидом...

Из кабинета Архиепископа по коридору раскатился гневный рёв:

—"Да сколько тебе лет, в конце концов!! Старший паладин, который обязан служить примером для всех остальных!!—"

"Ха-ха... Подобное у нас случается часто, так что не берите в голову, Святой"

Сухо усмехнувшись, произнес адъютант Грегора.

Вскоре двери лифта закрылись, и крики стихли.

В кабинете, после того как Директор Шун и Отто удалились.

Шмыг.

Оставив гору мышц шмыгать носом на диване, Архиепископ устало потер лоб.

"Грегор. Подумай о своем возрасте. Твоя сестра — Святая дева, разве тебе не стоит быть хоть немного осмотрительнее в своих поступках?"

"Я... я всегда гордился своей сестрой..."

"Речь сейчас вообще не об этом"

Архиепископ тяжело выдохнул.

"Один достиг 4-го ранга, но напрочь лишен манер, другая терпеть не может людей, несмотря на титул Святой девы... У вас, брата с сестрой, феноменальные таланты, но почему вы вечно вытворяете подобное... Порой я задумываюсь, не потому ли это, что я безвылазно торчал в медицинском центре и не уделял вам должного внимания"

"Я благодарен вам уже за то, что вы нас приютили. И эта малышка тоже безмерно уважает вас, Архиепископ"

"Тогда почему бы вам обоим, ради всего святого, просто не прислушаться к моим словам?"

"...Я... мне очень жаль"

Архиепископ раз за разом устало проводил ладонями по лицу.

Всю свою жизнь он был убежден, что живет как верный и праведный старший сын Господа.

Так почему же все дети, которых он брал под свое крыло, оказывались такими?

Они не были плохими.

Но это были дети, которые постоянно заставляли его сомневаться в себе и гадать, где именно он оплошал как родитель.

"Ладно. Благодаря Святому ты явно делаешь успехи, так что, услышав эти новости, возможно, и та девчонка возьмется за ум"

Вздох Архиепископа стал ещё тяжелее.

"Ха-а... Через год тебе предстоит отправиться в Академию вместе со Святым. И эта девчонка тоже твердо намерена туда поступить"

"Да. Всё именно так, отец"

"Тогда, умоляю, проследи, чтобы она не натворила там дел. И в особенности, отговори её от любых попыток бросить вызов Черному Святому или устроить какую-нибудь подобную выходку"

"Я постараюсь"

"Ха-а... Умоляю, просто не вляпывайтесь в неприятности вместе"

Архиепископ бессильно откинулся в кресле.

И в этот самый момент Юлиан...

...держал в руках табель с оценками, который Эрика вручила ему после возвращения со вступительных экзаменов в Академию, и вел с ней весьма занимательную беседу.

"...Эри?"

"...Да"

"Значит, ты вбухала всю свою ауру в то, чтобы уделать экзаменатора на втором практическом экзамене, в итоге твоя сила воли истощилась под ноль, и ты благополучно проспала весь письменный экзамен?"

"...Прости"

"Ха-а..."

Мне радоваться этому или плакать?

=======================

Уведомление о результатах вступительных испытаний Имперской Академии

Получатель: Эрика Нихирит

Мы выражаем вам свою глубочайшую признательность за участие во вступительных испытаниях нашей Академии.

В этом году в ходе вступительных испытаний Академии из 22 431 кандидата было отобрано 2 000...

...

Сим уведомляем, что вы имеете право повторно подать заявку на участие во вступительных испытаниях в следующем году, и искренне желаем вам дальнейших успехов и развития.

По любым вопросам, касающимся данного уведомления, просим обращаться в Приемную комиссию Академии в письменном виде.

Приемная комиссия Имперской Академии

— Рейтинг по 2-му практическому экзамену: 1/6478

— Рейтинг по 3-му письменному экзамену: 3544/3546

Итоговый вердикт: Отклонено

=======================

Глядя на табель с оценками в руках Юлиана, Эрика издала дурацкий, виноватый смешок.

"Хе-хе... Но раз уж я заняла первое место на втором экзамене, в следующем году меня от него освободят..."

"..."

"Прости..."

"..."

"Но я всё равно поступлю вместе с Фрейей..."

"..."

"Прости..."

----------

Приняли за подозрительного профессора (1)

Эрика завалила третий, письменный экзамен.

А всё потому, что на втором этапе она выжала из себя все соки, растратив запас силы воли под ноль.

"Прости меня..."

"Тебе не за что извиняться. Ты наверняка расстроена больше всех."

"Но ты и лорд столько для меня сделали..."

"Я правда не в обиде. А что касается отца... Я сам с ним поговорю."

Дело было вовсе не в том, что она забила на учебу или халтурила.

Уснуть прямо посреди письменного экзамена... звучит, конечно, так себе.

Но ведь это случилось из-за того, что она слишком выложилась на практическом этапе.

К тому же, она заняла первое место на втором экзамене, так что у нас есть весомый аргумент в её защиту, верно?

С этими мыслями я отправился докладывать родителям.

Однако их реакция оказалась совершенно непредсказуемой.

"Молодец, Эрика."

"Простите?"

Услышав о провале Эрики, лицо отца так и засветилось от гордости.

Над нашими с Эрикой головами повисли огромные знаки вопроса.

"Что ж, видимо, гены берут своё."

"Отец. Вообще-то Эрика..."

Мы её никогда не удочеряли.

Конечно, Фрид относится к ней как к старшей сестре, да и Фрейя таскается за ней хвостиком.

Но официально Семья Нихирит так и не сделала её своей частью.

Осознав этот факт, отец, похоже, и сам понял, что сморозил глупость, и поспешил исправиться.

"Ах, точно. Совсем из головы вылетело."

"Так что вы имели в виду под 'молодец'?"

"Ну, просто у меня в свое время была точно такая же история."

"У вас, отец?"

Отец кивнул.

"Юлиан. Что тебе известно о Боевой Ауре?"

"Не так уж и много."

Моей специализацией всегда были магия и божественная сила.

Аура в медицинском деле — вещь абсолютно бесполезная, так что я никогда в неё особо не вникал.

Всё, что я знал: Аура чем-то сродни внутренней энергии (ци) из восточных новелл.

"Тогда скажи мне, Юлиан: что служит 'топливом' для магии и божественной силы?"

"Магия питается маной и знаниями, а божественная сила — верой."

"А Аура?"

"Слышал, она использует силу воли."

Боевую Ауру можно активировать одной лишь непоколебимой волей.

Благодаря этому порог вхождения у неё гораздо ниже, чем у других способностей, отчего она так популярна среди авантюристов и выходцев с самого дна.

"Тогда тебе известно, что лимит времени использования Ауры в разы меньше, чем у маны?"

"Впервые слышу."

Хотя, постойте-ка, кажется, что-то такое мелькало.

Но я слышал об этом лишь краем уха, так что толком ничего не знаю.

"Ты просто не понимаешь самой сути."

"И в чем же она?"

"Давай я объясню с самых азов. Объем Ауры напрямую зависит от ранга, но для 1-го ранга средний предел — около десяти минут в день. Именно поэтому пользователи Ауры учатся включать её лишь на короткие, выверенные мгновения, когда это действительно необходимо."

Эрика, стоявшая рядом, согласно закивала.

Лишь услышав это, я наконец-то понял принцип, по которому дрались Эрика и Ванчо.

Они бились так, словно постоянно включали и выключали свою Ауру, используя её импульсно.

Так вот в чем был секрет.

"В отличие от маны или божественной силы, даже сам пользователь не способен точно определить, сколько воли у него осталось. Бывают дни, когда на адреналине, в критической ситуации, ты можешь продержать Ауру дольше обычного. А в неудачные дни — выдыхаешься гораздо быстрее, чем рассчитывал. Эту грань можно нащупать лишь благодаря интуиции и многолетнему опыту."

Даже отец, будучи сверхчеловеком 3-го ранга, признавал, что точный расчет здесь невозможен.

"Проблема в том, что при полном истощении силы воли организм просто отключается. Человека банально вырубает, как это и случилось с Эрикой."

"Это похоже на переутомление?"

"Концепция немного иная. Сложно объяснить словами, но это как... ты вычерпываешь силу воли, предназначенную для других действий? Потратив всю волю на бой, ты неизбежно забираешь её у других своих функций. И когда этот резерв иссякает полностью, в голове просто не остается сил ни на что."

Кажется, я уловил суть.

"Выходит, Эрика не смогла написать экзамен потому, что в пылу спарринга с экзаменатором выжала из себя даже ту волю, что была отложена на тесты?"

"Скорее всего."

Отец довольно кивнул.

"Студентов, способных использовать Боевую Ауру ещё до поступления в Академию, можно пересчитать по пальцам одной руки. И среди них всегда находятся те, кто сжигает всю Ауру на втором этапе и благополучно отключается на третьем. Прямо как я в свое время."

"Так вы тоже... отец?"

"Было дело. Так отчаянно хотел уделать экзаменатора в спарринге, что перестарался, а потом сладко дрых в аудитории на письменном."

Отец перевел взгляд на Эрику.

"Не бери в голову. Академия не разбрасывается такими талантами, как ты. В уведомлении ведь сказано, что ты освобождена от второго этапа в следующем году?"

"Д-да. Сказано."

"Значит, твои нынешние баллы перенесут на следующий год. Просто подготовься к письменному. Глядишь, и там первое место отхватишь."

Лицо Эрики заметно просветлело.

"Значит... я...?"

"Да. Я тобой горжусь. Разве это не доказывает твою гениальность? Подобное случается в Академии раз в пять лет, так что не вешай нос. Потерять один год в масштабах целой жизни — это сущие пустяки."

Отец небрежным жестом смахнул уведомление об отказе на самый край стола.

"Забудь об этом. До начала следующего учебного года, пока будешь готовиться к экзаменам, я буду время от времени тренировать тебя контролю Ауры."

"Да! Милорд!"

Отец ласково взъерошил рыжие волосы Эрики.

Эрика даже не попыталась отстраниться, принимая этот жест как должное.

На губах отца заиграла довольная улыбка.

"Фрейя будет на седьмом небе от счастья, когда узнает, что вы всё-таки поступите вместе."

Неожиданный поворот.

Человек, который так маниакально пекся о престиже и брачных перспективах аристократов...

Оказался на удивление толерантным, когда дело касалось образования.

Возможно, я просто мыслил стереотипами Южной Кореи двадцать первого века.

А ведь и правда, что такого страшного в пересдаче?

Один потерянный год — это далеко не конец света.

"В таком случае, в честь того, что Эрика заняла первое место в спаррингах, давайте сегодня приготовим что-нибудь особенное."

Сказав это, отец многозначительно посмотрел на меня.

Тонкий намек на то, что сегодня у плиты должен стоять я, а не шеф-повар.

Похоже, моя стряпня пришлась ему по вкусу.

И тут отец, словно вспомнив о чем-то важном, окликнул меня:

"Кстати, Юлиан. Ты ведь говорил, что твоя невеста тоже поступает в Академию в этом году?"

"Да, всё верно."

Шарлотта тоже подала документы в Академию.

Изначально она не горела желанием туда поступать, заявляя, что в Академии ей ловить нечего.

Но стоило ей узнать, что я буду вести курс по Защите от черной магии, как она тут же загорелась этой идеей.

В итоге она подала заявку на Геройское Отделение, чтобы иметь возможность посещать мои лекции, хотя становиться героем в её планы явно не входило.

'Что ж, статус дочери маркиза позволяет не париться о будущей карьере. Да и вообще, какая разница, на каком отделении числиться.'

Учитывая её феноменальный талант, вряд ли для неё имеет значение профиль обучения.

"Я слышал, она заняла 4-е место в спаррингах и 8-е на письменном."

Что меня действительно удивило, так это то, что она показала отличные результаты в бою, но не смогла вырвать первое место на теоретическом экзамене.

Когда я спросил её о причине:

— "Я тут на досуге освоила пару простеньких приемов самообороны. Вот они и пригодились на практике."

— "А что с письменным?"

— "Я завалила кучу вопросов по астрономии. Всякие там фазы солнца, циклы созвездий... Кому вообще сдался этот бред?"

— "..."

В общем, причина была весьма в её духе.

Честно говоря, я был поражен тем, что она умудрилась занять 8-е место, внаглую проигнорировав целый раздел вопросов.

"Что ж, это вполне в её стиле."

Отец тоже кивнул с горькой усмешкой.

Поскольку он частенько привлекал её в качестве консультанта по нераскрытым делам...

Отец, судя по всему, уже успел в полной мере прочувствовать специфический характер этой девочки.

"Выходит, со следующего года ты будешь стоять за кафедрой, а она будет сидеть на твоих лекциях."

"Осталась всего пара месяцев."

На дворе стояла поздняя осень.

Совсем скоро повалит густой снег, сезон зачисток завершится, и Академия откроет свои двери для студентов.

Именно там я буду вдалбливать знания о черной магии будущим героям Империи.

До этого момента оставалось меньше полугода.

"Успеваешь закрыть все свои дела здесь?"

"Да. Я уже обо всем договорился с клиникой в Лимбус-Пите и торговой гильдией."

Учителя я тоже предупредил.

Он отреагировал на удивление спокойно.

Для него вся Империя была словно задний двор.

Он заявил, что сможет наведаться ко мне в Академию в любой момент, стоит ему только захотеть.

"Фрейя и Эрика будут по тебе скучать."

"Я буду приезжать на выходные."

Между Академией и столицей я спокойно мог перемещаться на дирижабле.

Билеты на них, конечно, влетают в копеечку.

Но с моими финансами это вообще не проблема.

К тому же, мне жизненно необходимо мелькать в столице по выходным, чтобы поддерживать алиби Директора Шуна.

Ведь в планах Директора Шуна появление в Академии намечено лишь через два года, когда завершится строительство нового медицинского центра.

А до тех пор мне придется мотаться в столицу каждые выходные.

"Они будут скучать по твоей стряпне."

"Смогут наслаждаться ею раз в неделю."

"Всего раз."

Отец посмотрел на меня с нескрываемой тоской в глазах.

"Юлиан."

"Да."

"Может, будешь готовить почаще, пока не уехал?"

Это был такой завуалированный способ сказать: 'Давай проводить больше времени вместе, пока ты ещё здесь'.

Я без колебаний согласился.

"Конечно. Нужно будет и чаепития устраивать почаще."

"Спасибо."

"Раз уж мы заговорили об этом, не выпьем ли по чашечке прямо сейчас, перед тем как я пойду?"

"Дай мне минуту. Я сейчас быстро раскидаю эти бумаги."

Отец подал знак старшему дворецкому.

Вильгельм удалился, пообещав приготовить тыквенный чай.

В тот день.

Я отложил свои исследования и просидел с отцом за разговорами до тех пор, пока чай в наших чашках окончательно не остыл.

После того как стали известны результаты вступительных экзаменов Эрики.

Чтобы провести больше времени с семьей и спокойно подготовиться к отъезду из столицы...

Я свел внешнюю активность Юлиана к абсолютному минимуму.

"Рассеивай Ауру так, чтобы она покрывала всё тело, и активируй её мгновенно."

"Вот так?"

"Слишком близко. Если противник намеренно сократит дистанцию, он достанет тебя ещё до того, как Аура успеет сформироваться."

"Поняла."

Эрика оттачивала контроль Ауры под чутким руководством отца на нашем тренировочном полигоне.

Фрейя, готовясь к поступлению, тоже время от времени перенимала у Эрики кое-какие боевые навыки.

Тем временем осенние листья облетели, и на столицу, как и всегда, обрушилось неизбежное белое проклятие.

Снегопады закончились, и наступил новый год.

Новогодний сезон зачисток в этот раз прошел на удивление вяло — видимо, сказался страх перед мутантами, наделавшими шуму в прошлом году.

И вот, когда реки сбросили свои ледяные оковы, а грязь в колеях от карет наконец-то просохла, по всей столице разнеслись вести об официальном завершении сезона зачисток.

"Береги себя."

"Будь осторожен, дорогой."

"Брат, счастливого пути."

"Учитель, пишите почаще."

"Я поехал. Не скучайте."

Так и не дождавшись, пока на липе в нашем саду распустятся первые листья, я поднялся на борт дирижабля под трогательные прощания семьи Нихирит.

Перед самым взлетом.

Я устроился в кресле первого класса вместе со своей эльфийкой-телохранительницей, Фелицией.

"Вам совершенно не обязательно было оплачивать первый класс и для меня..."

"Телохранитель обязан быть рядом. Иначе что, случись какая заварушка, вам придется бежать ко мне из эконома?"

"В пределах дирижабля это не составит проблемы..."

"Бросьте. Просто расслабьтесь и наслаждайтесь комфортом."

"Но даже так, мое жалованье..."

"Я плачу из собственного кармана, так что всё в порядке."

Отшучиваясь от Фелиции, которая всё никак не могла расслабиться, мы заняли свои места.

А прямо на соседнем кресле.

Кто-то уже сидел, положив на колени раскрытую книгу.

"Шарлотта."

"А, Юлиан. Ты уже здесь?"

Моя невеста захлопнула учебник по судебной медицине, который я написал специально для неё, и ласково улыбнулась.

Она бросила мимолетный взгляд на Фелицию, которая с напряженным видом сидела в кресле неподалеку, и произнесла:

"Я смотрю, вы сменили телохранителя."

"Разве я не упоминал об Эрике?"

"Я решила, что вы отправитесь вообще без охраны."

"Вам некомфортно?"

Взгляд Шарлотты на долю секунды задержался на Фелиции.

"...Нет, всё в порядке."

Ву-у-у-у-ух—!

В этот момент дирижабль плавно оторвался от земли, и тела слегка вдавило в кресла от перегрузки.

Наблюдая за тем, как город внизу становится всё меньше, Шарлотта спросила:

"Может, подкинете мне какую-нибудь загадку, чтобы скоротать время в пути?"

"С удовольствием."

У меня как раз была заготовлена парочка сценариев со вчерашнего вечера.

Основываясь на реальных клинических случаях и своих познаниях в судебной медицине, я придумывал для неё детективные задачки с весьма запутанными уликами.

Мы с Шарлоттой частенько развлекались подобным образом, когда нам было скучно.

Я описывал место преступления, а Шарлотта распутывала клубок.

"Давайте кинем кубики на проверку внимательности."

Разумеется, я добавил в наши игры один маленький нюанс.

Если бы я просто вываливал на неё все улики разом, она бы щелкала эти загадки как орешки.

Поэтому я ввел броски кубиков для проверок наблюдательности.

Своеобразная TRPG, придуманная исключительно для нас двоих.

"Отлично. Тогда начнем. Этим утром вы получили вызов. Место преступления — юго-восток столицы, крошечная часовая мастерская, затерявшаяся в переулке на Берген-стрит. Вывеска гласит: 'Часовые механизмы Шварца'."

"Типичное гномье название."

"Вы видите мужчину, который лежит на верстаке так, словно просто уснул. Он не дышит. Никаких видимых следов насильственной смерти. Ваши действия?"

"Есть вероятность отравления, поэтому первым делом я принюхаюсь."

"Бросайте кубики."

Стук-стук, покатились кости...

17

"От тела исходит отчетливый запах спелых абрикосов. Но в самой мастерской абрикосов нет."

"Запах исходит изо рта?"

"Нет."

"Значит, вероятность перорального отравления минимальна..."

После этого Шарлотта бросила кубики ещё несколько раз.

"Из-за запаха абрикосов я заподозрила отравление, но яд не был проглочен. Мог ли цианид подействовать через укол стрелкой от часов?"

"Нет. Цианид смертельно опасен лишь при проглатывании, а через мелкие порезы он практически не усваивается. Через шприц — возможно, но убить человека, просто поцарапав его часовой стрелкой, нереально."

"Тогда это какой-то яд, о котором я не знаю?"

"Кто знает."

Шарлотта крепко задумалась.

И вдруг её лицо озарилось догадкой.

"Нитробензол! Это краситель! А поскольку он широко используется в кожевенном деле, значит, убийца — кожевник, либо человек, имеющий к нему доступ! Иными словами, убийца — младший брат жертвы!"

"В точку, Шарлотта."

Ну, как-то так это и работало.

Поскольку эти дела были вымышленными, в них порой были логические дыры.

Но этого было более чем достаточно, чтобы развеять скуку Шарлотты.

Так мы и коротали время за нашей TRPG на протяжении всего полета.

"...Юлиан."

"Да, Шарлотта?"

"Вы собираетесь задавать студентам на лекциях такие же задачки?"

"Я подготовил для них кое-что поинтереснее."

"Я так и знала..."

Шарлотта лучезарно улыбнулась.

"Как же хорошо, что я поехала с вами."

"Значит, в Академии мне придется придумывать ещё более изощренные дела, чтобы не разочаровать вас, Шарлотта."

Я ответил ей такой же теплой улыбкой.

Бряк.

В этот момент кресло Фелиции, сидевшей впереди, как-то странно дернулось.

Наверное, просто во сне ворочается. С кем не бывает.

----------

Приняли за подозрительного профессора (2)

Сад Звезд, Академия Эшенвальд.

Сотни лет назад этот сад знаний, заложенный самим Императором, стал пристанищем для бесчисленных героев в их юности.

Великие мыслители, командующие Имперскими Рыцарскими Орденами, Магистры Башен и даже Кардиналы.

Неисчислимое множество детей, одаренных талантом, подобным свету звезд, прошли через горнило этой Академии.

И именно здесь они расцветали, озаряя мир своим собственным сиянием.

Разумеется, далеко не каждый студент обладал талантом звезды, и уж тем более не каждый питал столь возвышенные амбиции.

Многие из кожи вон лезли, лишь бы просунуть ногу в двери этого заведения, не ради того, чтобы самим стать звездами, а чтобы обрасти полезными связями с этими самыми звездами.

— 'Выпускник Академии Эшенвальд'.

Не зря же ходила шутка: если первая строчка твоей эпитафии начинается с этих слов, то остальной некролог можно уже и не писать.

Академия Эшенвальд была не только святилищем знаний, но и абсолютным, железобетонным трамплином к успеху.

И в этот сад наконец-то пришла весна.

Солнечный свет, слегка тусклый для весны из-за смога, ничуть не уступающего столичному, заливал статую льва на главной площади.

Вокруг статуи непрерывным потоком сновали кареты и спешащие на занятия студенты.

"Доброе утро, юный господин Форнеа."

"Твое имя... Точно! Ты ведь старшекурсница Лесия, так?"

"Тебе чертовски идет эта форма, Рэнди."

Студентка, почтительно приветствующая сына своего сюзерена.

Студент, радостно окликающий старшекурсницу, с которой познакомился на линейке.

Девушка, машущая рукой своему жениху.

Возможно, всё дело в том, что новый семестр только-только начался.

Даже ранним утром, по дороге на лекции, студенты оживленно перебрасывались приветствиями.

"Тебе совершенно не обязательно общаться со мной так официально, юная леди!"

"Ну как же иначе, Каль? Ты ведь третий по успеваемости среди всех первокурсников."

Среди этой пестрой толпы нередко можно было встретить знатных леди, запросто общающихся с простолюдинами.

Студенты, зачисленные на Геройское Отделение или Отделение Целительства в этом Саду Звезд — если, конечно, не вскроются какие-нибудь фатальные косяки — уже обеспечили себе путевку в безбедную жизнь.

Даже если сейчас они были простолюдинами, в будущем у них были все шансы получить дворянский титул.

Здесь, в этих стенах, академическая успеваемость была абсолютным эквивалентом социального статуса.

"Каль, не хочешь пообедать сегодня вместе?"

"Я... я уже обещал своей подруге детства...."

Именно поэтому не было ничего зазорного в том, что аристократы сами тянулись к Калю, мечнику-простолюдину.

Однако.

Даже в таком меритократичном месте находились те, кого обходили стороной, несмотря на их высокое происхождение и блестящие оценки.

"Эта блондинка...."

"Юная леди Хаузен?"

"Та самая, знаменитая...."

Шарлотта Эшенвальд.

Её официальное имя — Шарлотта Хаузен.

Стоило ей появиться в коридоре, как студенты неуловимо, но синхронно увеличивали дистанцию.

Титул маркиза — это абсолютный потолок, которого могла достичь аристократия на практике.

Более того, оценки Шарлотты были настолько высоки, что она могла бы расхаживать по Академии с гордо поднятой головой.

И всё же, спустя целую неделю после церемонии поступления, к ней так никто и не подошел.

Причина была до банального проста.

"И надо же было ей так прилюдно унизить юного господина Рассела в первый же день...."

Церемония поступления.

Всё из-за того самого инцидента, когда Шарлотта смешала с грязью отпрыска графского рода.

— "Мисс Хаузен. Я из семьи графа Рассела...."

— "Я, конечно, ценю вашу попытку наладить контакт, но если вы рассчитываете через меня сбежать от клейма незаконнорожденного, то боюсь вас разочаровать. Род Хаузен — это семья Дознавателей, мы обязаны сохранять абсолютный политический нейтралитет."

— "...Что, простите?"

— "Узел вашего галстука завязывал кто-то, стоящий прямо перед вами. И сделал это весьма паршиво. На вашей форме складки, а туфли все в царапинах. Это прямо кричит о том, что ваша горничная абсолютно некомпетентна. То, что сын графа тащит такую неумеху с собой в Академию, означает лишь одно: ваше положение в семье висит на волоске. И даже если вы сейчас начнете строить из себя моего лучшего друга, я ничем не смогу вам помочь."

На следующий же день после поступления.

Именно этими словами она отшила его прямо во время ориентации.

Услышав это, юный господин Рассел залился краской от жгучего стыда и поспешно ретировался.

С того самого инцидента никто из студентов больше не рисковал к ней приближаться.

Если вдуматься, это было вполне логично.

Какой бы властью и талантами ни обладал человек, без базовой эмпатии и популярности люди просто не станут вокруг него собираться.

Тем более что она сама всем своим видом давала понять, что новые друзья ей даром не сдались.

"Она и на светских раутах успела прославиться своими выходками...."

"Я слышал, после помолвки она вроде как взялась за ум."

"Да куда там, говорят, стало только хуже."

Слухи разлетаются быстрее ветра.

Шарлотта, сама того не желая, стала настоящей местной знаменитостью.

Преимущественно в негативном ключе.

'И они думают, я этого не слышу.'

Но ей было абсолютно плевать.

Отношение к ней в Императорском Дворце мало чем отличалось от нынешнего.

Да и кто в здравом уме захочет сближаться с человеком, способным заглянуть в твое прошлое и вытащить наружу все твои грязные секреты?

Она приехала в Академию лишь ради лекций одного-единственного человека.

Поэтому её совершенно не волновало, как именно пройдет этот крошечный фрагмент её юности.

'Следующая лекция....'

Пока она в одиночестве шагала по коридору, размышляя о предстоящем занятии.

В этот самый момент кто-то внезапно похлопал её по плечу.

"Шарлотта. Ты обедала?"

"Ела, Дженни."

Шарлотта повернула голову. На неё смотрела девушка с черными волосами.

Её вьющиеся волосы едва доставали до плеч, а в фиолетовых глазах читалась легкая, хроническая усталость.

Её звали Дженни Рейлик.

Соседка Шарлотты по комнате и студентка Отделения Целительства.

"И что же ты ела?"

"Сыр и крекеры."

И по совместительству — первая и единственная подруга, которой Шарлотта обзавелась за эту неделю.

Несмотря на хамское поведение Шарлотты в их первый день в общежитии, Дженни это ничуть не задело.

— "Откуда ты узнала, что я подрабатывала ученицей целителя на поле боя? Да, я иногда моталась туда из-за брата. Но вот твоя дедукция насчет того, что мой брат наркоман или что мы терпеть друг друга не можем — это мимо. Точнее, раньше так и было, но в последнее время он всё чаще пропадает где-то на улице и даже завязал с дурью, так что мы вроде как поладили."

Возможно, всё дело в том, что её дедукция дала осечку.

Именно так Дженни и стала единственной подругой Шарлотты.

"Так дело не пойдет. Питание — это важно, Шарлотта."

"Крекеров и сыра вполне достаточно для покрытия суточной нормы калорий."

"Ты правда думаешь, что сможешь переспорить студентку Отделения Целительства в вопросах нутрициологии?"

"...."

Шарлотта плотно сжала губы.

Все целители такие зануды?

Что жених, что соседка по комнате.

Шарлотта искренне не понимала, почему они читают ей нотации о еде при каждой встрече.

"Пошли, сходим в столовую вместе."

"...Я пас. Еда там настолько отвратная, что даже не хочу думать о её пищевой ценности."

"Ха-ха... И тут не поспоришь."

Дженни нервно дернула щекой.

Столовая Академии славилась своей отвратительной стряпней на всю Империю.

А всё потому, что Академия Эшенвальд не нанимала профессиональных поваров.

На кухне батрачили повара прямиком из армии.

И готовили они исключительно из армейских пайков, которые поставлялись с складов Имперской Армии по строгим нормативам:

Сухари, о которые можно сломать зубы, консервированные бобы, засоленная до каменного состояния свинина и овощи, скисшие ради длительного хранения.

Естественно, на вкус это было то ещё дерьмо.

Когда-то один из членов императорской семьи даже попытался возмутиться по этому поводу перед директором Академии.

— "Эти студенты — будущее человечества. Мы несем ответственность не только за детей Империи, но и за отпрысков других наций. Престиж Империи напрямую зависит от того, как мы их здесь принимаем. У Академии более чем достаточно средств — так почему бы просто не поменять меню в столовой?"

На что директор невозмутимо ответил:

— "Половина студентов этого заведения после выпуска отправится на передовую. В Демонические Пустоши или Лабиринты. И уж поверьте, там никто не будет подавать им трюфели. Как выживет и вернется тот, кто даже кусок солдатского хлеба проглотить не в состоянии?"

После этого аргумента жалобы на столовую Академии прекратились раз и навсегда.

"Сомневаюсь, что мне, человеку, который не собирается на передовую, нужно так убивать свои вкусовые рецепторы. Сыра и крекеров хватит с лихвой."

"И всё равно, тебе нужно нормально питаться. Твой жених — профессор. Разве он не будет волноваться?"

"...."

Плечи Шарлотты предательски дрогнули.

Она нехотя выдавила из себя:

"Тогда как насчет того, чтобы пообедать где-нибудь 'снаружи', расплатившись нашими академическими пособиями?"

Здесь 'снаружи' вовсе не означало выход за пределы Академии.

Вся крепость и так принадлежала Академии — сунься за стену, и мигом станешь кормом для монстров.

Так что под 'снаружи' Шарлотта подразумевала выход за пределы 'Студенческого района'.

"В коммерческом районе есть вполне приличные рестораны."

Территория Академии была разбита на несколько независимых зон.

Студенческий район, где располагались общежития.

Военный район, отвечающий за безопасность города-крепости.

Промышленный район, где производились необходимые ресурсы.

Коммерческий район, созданный для обслуживания нужд всех остальных, и так далее...

Рестораны в коммерческом районе предназначались в первую очередь для работников из других секторов, а не для студентов.

Но ни в одном уставе не было правила, запрещающего студентам там питаться.

"Дженни, у тебя ведь ещё осталось пособие?"

Вместо устава студентов здесь сдерживала местная валюта.

Академическая валюта.

Или, проще говоря, 'пособие'.

Поскольку Академия Эшенвальд была военной академией, использование иных валют на её территории строго запрещалось.

Любые финансовые операции внутри крепости совершались исключительно в академической валюте.

Эта валюта, объединяющая в себе средства на поддержание достоинства и базовые расходы, выдавалась раз в месяц, и её сумма напрямую зависела от успеваемости студента.

Это тоже было своего рода подготовкой к суровым реалиям боевых действий.

"Ты же поступила с отличными баллами, не могла же ты спустить всё пособие так быстро."

Шарлотта прекрасно помнила вступительные баллы соседки и ту приличную сумму, которую та получила сразу после зачисления.

Если только она не спустила всё на какую-то откровенную глупость, эти деньги просто не могли испариться так быстро....

"...Э-э... ну...."

"Дженни?"

"Видишь ли...."

Дженни виновато отвела глаза, избегая её взгляда.

"Я вчера всё просадила...."

"...Где?"

"Я была уверена, что с моим каре шансы просто железобетонные... Кто же знал, что у него на руках окажется стрит-флеш...."

"...."

Шарлотта прищурилась, испепеляя Дженни ледяным взглядом.

"И это подобает будущей жрице?"

"Эй, послушай. Среди богов вообще-то есть и Бог Азарта. Я просто предавалась благочестивым религиозным практикам."

"Сдается мне, Бог Воздержания там тоже имеется."

"...."

Дженни плотно сжала губы.

"Ты что, даже деньги на поддержание достоинства спустила?"

"...Так что с завтрашнего вечера я выхожу на подработку в лазарет."

"Ясно."

Шарлотта тяжело вздохнула.

Затем она выудила из кармана серебряную монету и небрежно бросила её Дженни.

"Ого! Так много?! На Геройском Отделении что, такие щедрые пособия раздают?"

"Это само собой, но мне хватает и базовых средств на жизнь. Это остатки от моих денег на поддержание достоинства."

"Разве вы не дочь маркиза, мисс Шарлотта? Ваши расходы на статус должны быть просто космическими?"

"Мне не нужна карета для поездок, вот я от неё и отказалась, да и горничную с собой не потащила."

Хотя, если честно, ни одна горничная просто не согласилась бы поехать с ней.

"Вы... вы точно дочь маркиза?"

Она с трудом подавила желание выкрикнуть 'нет'.

Вместо этого Шарлотта лишь бросила в ответ:

"Даже здесь, в Академии, ты первая простолюдинка на моей памяти, которая позволяет себе так бесцеремонно общаться с дочерью маркиза."

"Упс."

Дженни пожала плечами.

Она бережно спрятала серебряную монету в карман и откинула назад свои кудрявые черные волосы.

"Кстати, Шарлотта."

"Да?"

"Если сравнивать тебя и твоего жениха, у кого из вас больше раскрытых дел?"

Шарлотта отложила ручку.

На секунду задумавшись, она перевела взгляд на пустую строчку в своей тетради.

И ручка вновь заскользила по бумаге.

"На данный момент: 341 победа и 32 поражения."

"У твоего жениха 341?"

"Нет, это у меня 341."

"А? Так почему тогда не ты ведешь лекции?"

Шарлотта покачала головой.

"Вся моя фора держится лишь на том, что именно мой жених подкидывает мне эти загадки. На самом деле, я черпаю от него колоссальные объемы информации. Да и к тому же...."

Взгляд Шарлотты метнулся к пустой школьной доске.

"Как преподаватель он на две головы выше меня. Особенно когда речь заходит о черной магии."

Дженни была искренне впечатлена.

Среди сверстников репутация Шарлотты была отнюдь не пустяковой.

Шарлотта то и дело мелькала на первых полосах газет, щелкая как орешки самые запутанные дела, и ей было абсолютно плевать, замешан в них простолюдин или аристократ.

В знак признания её феноменальных заслуг за ней даже закрепилось прозвище 'Феникс Следствия'.

И если уж человек такого калибра кого-то признает.

'Мир и вправду огромен и полон гениев.'

Дженни уже сгорала от любопытства, желая поскорее увидеть этого Юлиана в деле.

Впрочем, всегда находились и те, кто подвергал подобную гениальность сомнениям.

Среди студентов гуляло немало скептиков, ставящих репутацию Юлиана под вопрос.

— "Я тут стажировался прошлым летом в Апрельской Башне и краем уха слышал: профессор Нихирит якобы опубликовал сразу две статьи на Магической Олимпиаде."

— "Две? Бред полный. Очередная сплетня. В его-то годы выкатить сразу две статьи на Олимпиаде? Нереально."

— "Вот-вот. Я тоже не поверил, полез искать его работы в архивах, и знаешь что? Как ни рыл, ни одной статьи за авторством профессора Нихирита так и не нашел."

— "Значит, он получил должность профессора по блату?"

— "Но в комиссии же заседал сам Великий Мудрец. Разве он пропустил бы такой произвол?"

— "А ведь и правда. Может, он нанял кого-то, чтобы написали за него?"

Слухи и домыслы плодились как грибы после дождя.

Одни утверждали, что его заслуги безбожно раздуты, другие шептались, что Принц Эдмунд просто воспользовался своим служебным положением.

И лишь изредка, в качестве нелепой шутки.

Кто-то вбрасывал теорию о том, что он, возможно, написал статьи, получившие Первый Уровень секретности или выше.

Разумеется, никто не воспринимал этот бред всерьез.

Звучало как полная чушь: Императорская Семья ни за что бы не позволила человеку, настрочившему сразу две статьи Первого Уровня опасности, свободно разгуливать по улицам.

Скри-и-п—

И вот, когда часы пробили 2:30.

Дверь со стороны преподавательской кафедры медленно отворилась.

Первой в аудиторию вошла женщина.

Взгляды всех студентов разом устремились на неё.

Эльфийка весьма хрупкого телосложения, ростом не менее 170 сантиметров, облаченная в строгий черный костюм, неспешно поднялась на подиум.

Она с непоколебимой уверенностью заняла место, предназначенное для профессора.

Студенты вновь зашептались.

"А? Разве это не должен был быть мужчина?"

"Я слышал, он обычный человек?"

Сквозь нарастающий гул голосов.

Эльфийка Фелиция изящно щелкнула пальцами.

Вжух—

Плотные светонепроницаемые шторы мгновенно опустились по обеим сторонам лекционного зала.

И лишь когда аудитория погрузилась в полумрак, дверь за кафедрой отворилась вновь.

На подиум, ритмично цокая туфлями, вышел мужчина.

"О боже."

Дженни в изумлении прикрыла рот рукой.

"Шарлотта, я, конечно, сомневалась, но, кажется, ты просто умирала от нетерпения увидеть его личико, а?"

"...."

Шарлотта смотрела на профессора, стоящего у доски, полностью проигнорировав подкол подруги.

На подиуме профессор — Юлиан — обвел аудиторию цепким взглядом.

Его взгляд на долю секунды задержался на Шарлотте, но он даже бровью не повел, чтобы как-то её выделить.

Это означало, что, как он и предупреждал, здесь она для него лишь одна из студенток.

"Добрый день."

Юлиан, поправив воротник, наконец заговорил.

"Многие из вас видят меня впервые. Мое имя Юлиан Нихирит, и в этом семестре я буду вести курс 'Защита от черной магии'."

Его низкий, безупречно поставленный голос эхом разнесся по аудитории благодаря магии усиления звука.

"Прежде чем мы перейдем к первой лекции, я потребую от вас одной клятвы."

Шурх—

Целая кипа бумаг взмыла в воздух из рук женщины, вошедшей первой.

Листы один за другим опустились прямо перед каждым студентом.

Юлиан обратился к аудитории:

"Вся информация, озвученная в этих стенах, является строжайшей тайной. За любое злоупотребление или утечку предусмотрено суровое наказание с отягчающими обстоятельствами. Те, кто готов принять эти условия — поставьте свою подпись. Те, кто не согласен — прошу немедленно покинуть лекционный зал."

Его взгляд вновь на мгновение замер.

На Шарлотте и Кале, сидевших среди студентов Геройского Отделения.

"Также добавлю: для студентов Геройского Отделения этот курс является обязательным, так что вы подписываете бумаги без права на отказ."

К всеобщему удивлению.

Ни один студент не покинул аудиторию.

----------

Приняли за подозрительного профессора (3)

В прошлой жизни моей единственной, заветной мечтой было стать профессором.

И дело было вовсе не в каких-то там высоких амбициях или непреодолимой тяге сеять разумное, доброе, вечное среди студентов.

Всё до банального просто: у хирургов практически нет шансов нормально устроиться где-то за пределами академической среды, так что профессорское кресло было просто единственно верным, естественным ориентиром.

А после всех тех кругов ада, через которые мне пришлось пройти ради заветной должности, этот титул стал для меня своего рода навязчивой идеей — эдакая психологическая компенсация за потерянную молодость.

'Кто бы мог подумать, что я получу её в следующей жизни.'

Разумеется, профессорская должность, о которой я грезил, никак не была связана ни с судебной медициной, ни с профпатологией.

Но, как ни крути, профессор — он и в Африке профессор, верно?

За это грех не выпить.

Ладно, хватит лирических отступлений.

"Я безмерно рад, что никто из вас не покинул аудиторию. В таком случае, я приложу все усилия, чтобы ваше время не было потрачено впустую."

Я обвел взглядом студентов.

За редким исключением, почти все они сидели напряженные, как натянутая струна.

Лишь Шарлотта, стипендиаты нашего фонда и парочка отпрысков из Магических Башен выглядели относительно расслабленными.

Скорее всего, всех так напрягли те самые обязательства о неразглашении, которые они только что подписали.

'Вполне ожидаемо.'

Я был к этому готов.

С тех самых пор, как мой Учитель стер с лица земли 13-ю Магическую Башню, изучение черной магии стало абсолютным табу.

Шли годы, и за исключением тех, кто досконально знал историю, черная магия в умах людей приравнялась к тяжелым наркотикам — мерзость, к которой нельзя ни прикасаться, ни изучать.

Однако.

'Но будущим героям Империи непозволительно мыслить столь узкими категориями.'

Ведь рано или поздно в их должностные инструкции добавят и ликвидацию черных магов.

А как ты будешь сражаться с врагом, если понятия не имеешь, как он действует?

Поэтому моей первой и главной задачей было выкорчевать из их голов этот инстинктивный, слепой страх перед черной магией.

"Итак, кто-нибудь из присутствующих знает, почему черная магия оказалась под строжайшим запретом?"

В ответ — гробовая тишина.

Чего и следовало ожидать.

Проигнорировав молчание аудитории, я продолжил.

Щелк!

Я щелкнул пальцами, и на доске мгновенно возник детализированный чертеж.

Базовая техника для любого мага — Магия Транскрипции и Проекции.

Способность, позволяющая напрямую переносить мысленные образы на бумагу или доску, а также проецировать сохраненные в памяти иллюзии в реальный мир.

Владея лишь этими двумя заклинаниями, написание книг и научных статей превращалось в сущий пустяк.

Само собой, и лекции с их помощью вести одно удовольствие.

"Те из вас, кто знаком с историей, наверняка в курсе, какой именно инцидент привел к запрету черной магии. И всё же, я вкратце напомню хронологию событий, прежде чем мы двинемся дальше."

Невозможно рассказывать о зарождении магии, не упомянув моего Учителя.

Около тысячи лет назад.

В этом мире вообще не существовало такого понятия, как академическая магия.

Это была эпоха хаотичных, первобытных шаманских практик и ритуалов, разбросанных по всему континенту, где никто толком не понимал, что и как работает.

Мой Учитель стал тем самым человеком, который положил конец этому хаосу.

"Тысячу лет назад Великий Мудрец Луис Эдельхарт проанализировал сотни разрозненных шаманских практик со всего света, систематизировал их в 13 независимых школ и вывел универсальные законы, лежащие в основе каждой из них."

Символизм, катализаторы, заклинания, рунные формулы, мана.

Эти фундаментальные концепции, на которых строится вся магия, дошли до наших дней в неизменном виде.

"В те времена 13-я школа, ныне известная как черная магия, официально именовалась Магией Жизни."

Тогда её статус ничем не отличался от остальных 12 школ.

Она была лишь одним из множества инструментов, призванных защитить человечество от монстров.

Но по мере того, как магия развивалась и усложнялась, начались проблемы.

"Шли века, открывались всё новые и новые символы, катализаторы, заклинания и формулы. Находились даже способы замещения или восполнения затрат маны. И именно в этой бесконечной погоне за прогрессом Магия Жизни перешла ту самую черту."

Чтобы разжечь огонь, нужны подходящие символы и катализаторы, которые хорошо горят.

Поэтому Магия Огня фокусировалась на поиске идеальных горючих условий.

Проблема заключалась в том, что Магия Жизни в аналогичных поисках зашла слишком далеко.

"В те времена маги 13-й Башни использовали ни в чем не повинных людей с разных территорий в качестве живых катализаторов для развития своих заклинаний."

Самым мощным и эффективным катализатором и символом для магии, манипулирующей чужими жизнями, естественно, является сама человеческая жизнь.

Именно поэтому 13-я Магическая Башня тайком похищала людей тысячами, принося их в жертву во имя 'науки'.

Приносить в жертву одних, чтобы проклясть других.

Вырезать мозги, чтобы отточить навыки ментального подчинения.

Распарывать живые тела и сшивать их заново, создавая омерзительных химер.

И поверьте, это лишь самые безобидные из их экспериментов.

Когда Учитель рассказал мне о тех зверствах, что они творили, я мгновенно понял, почему он принял решение стереть их с лица земли.

"В конце концов, они додумались до безумной идеи: пересадить силу монстров в человеческие тела. Так на свет появились разные демонические существа."

И как, скажите на милость, можно было закрыть на такое глаза?

Нам и так хватало проблем со всякими монстрами и зверями, а эти ублюдки решили разбавить наш бестиарий демоническими существами, видимо, чтобы жизнь медом не казалась.

Увидев, до чего они докатились, мой Учитель пришел в неописуемый ужас и без малейших колебаний сбросил им на головы метеорит, стерев Башню с лица земли. А Магию Жизни с тех самых пор окрестили 'черной магией'.

"После этого инцидента на использование черной магии был наложен ряд строжайших табу."

Я вывел эти правила на доску.

Категорически запрещено приносить людей в жертву в ходе исследований черной магии.

Запрещено использовать черную магию для причинения вреда людям.

Запрещено использовать черную магию для осквернения догматов Церкви Солнца.

Любые исследования в области черной магии должны быть предварительно согласованы, а все полученные результаты и данные обязаны в полном объеме передаваться в Центральное Управление Магии.

Любые действия или собрания, направленные на возрождение 13-й Магической Башни, караются смертью.

Вот, в общем-то, и весь список.

"Главное заблуждение, укоренившееся в умах общественности, касается именно 'исследований' и 'использования' черной магии."

Сами по себе исследования и применение черной магии никогда не были абсолютным табу.

В конце концов, моим первым научным проектом под крылом Учителя, уничтожившего ту самую Башню, было именно исследование в области черной магии.

Будь это абсолютным табу, Учитель бы уже давно сбросил метеорит и на мою голову.

"Даже если вы изучаете или практикуете черную магию, до тех пор, пока вы не причиняете вреда людям, вы не нарушаете ни одного из этих запретов."

Если вдуматься, это же элементарная логика.

Делать людей больными и убивать их — это преступление, но и сжигать их заживо без веской причины — тоже преступление.

Это запрещено не потому, что это 'черная магия'.

Просто специфика черной магии такова, что если применить её без досконального знания анатомии и медицины, она может убить человека в мгновение ока.

Просто до моего появления в этом мире не находилось ни одного безумца, который додумался бы использовать её во благо, опираясь на безопасные катализаторы.

Именно поэтому до сих пор практически не фиксировалось случаев применения черной магии, которые не нарушали бы первые три табу.

Но, повторюсь, сама по себе активация заклинаний не является преступлением.

"Движемся дальше. 4-е табу — это тот самый пункт, на котором спотыкается большинство магов, и на котором с высокой долей вероятности погорите и вы, слушатели этого курса."

4-е табу.

Камень преткновения для многих.

Как правило, маги — это затворники-параноики, которые до последнего скрывают свои исследования и прячут результаты от посторонних глаз.

Какой нормальный маг в здравом уме станет выкладывать свои заклинания на блюдечке, прекрасно понимая, что чем больше людей о них знает, тем быстрее найдут способы им противостоять?

Проблема заключалась в том, что из-за этой въевшейся привычки они частенько нарушали 4-е табу, сами того не осознавая.

Мага утащили в темницу за то, что он не уведомил о начале исследований.

Мага бросили в темницу за то, что он скрывал промежуточные результаты.

Мага казнили за утаивание итоговых данных.

Наслушавшись подобных новостей, обыватели, не вникая в суть, сделали гениальный вывод: любой, кто сунет нос в черную магию, гарантированно отправится на эшафот.

Ну и, наконец, долгожданное 5-е табу.

"5-е табу следует рассматривать не как запрет на саму магию, а скорее как запрет на идеологию 13-й Магической Башни."

Воспринимайте это как местный аналог запрета на пропаганду нацизма.

Никаких татуировок с символикой 13-й Башни.

Никакой ностальгии по их идеалам.

Никакого оправдания их зверств.

Что-то в этом духе.

"Однако спешу вас успокоить: программа нашего курса была досконально согласована и одобрена Императорским Двором, так что можете не переживать — вероятность нарушить эти табу на моих занятиях равна нулю."

Я позаботился обо всех формальностях ещё до того, как переступил порог этой аудитории.

Пару моих лекций, конечно, сразу отклонили.

Но основную программу утвердили без проблем.

"На этом краткий экскурс в историю черной магии окончен. Выдохните, расслабьтесь и сосредоточьтесь на лекции."

Вводная часть благополучно завершилась.

А теперь перейдем к самому вкусному.

"От вас, сидящих в этой аудитории, в будущем потребуется умение подмечать мельчайшие, едва уловимые следы, оставленные черными магами, выслеживать их и, что самое главное, наносить упреждающий удар. Поэтому для начала мы проведем небольшой тест на внимательность."

Я подал знак Фелиции.

Она вынесла глубокую пиалу, доверху наполненную каким-то порошком, и поставила её прямо передо мной.

"Попробуйте этот порошок на вкус, макнув в него палец, и попытайтесь угадать, что это за лекарство."

Тк.

Я макнул палец в порошок и поднес его к языку.

Мое лицо едва заметно скривилось, давая студентам понять, что на вкус эта штука, мягко говоря, так себе.

"А теперь ваша очередь."

Пиала пошла по рядам, переходя из рук в руки заинтригованных студентов.

Ребята, повторяя за мной, макали пальцы в порошок, пробовали его на вкус и выкрикивали свои варианты.

Мука, порошок полыни, перетертый зеленый чай, хинин.

Кто-то даже ляпнул, что это Виагра.

Но ни один из них так и не дал правильного ответа.

И вот, наконец, очередь дошла до Шарлотты.

Тк.

"Хм. Затрудняюсь ответить, профессор."

"Отлично."

Когда пиала вернулась на кафедру.

Я сделал вид, что снова макаю палец в порошок и пробую его на вкус.

А затем обратился к аудитории:

"Студенты с хорошей наблюдательностью наверняка уже раскусили, в чем подвох этой задачки. Не так ли, студентка Шарлотта?"

По аудитории прокатился гул перешептываний.

"Те, кто смотрел внимательно, могли заметить: я макал в порошок средний палец, а облизывал — указательный."

Я действительно ловко подменил пальцы в процессе, постаравшись сделать это максимально незаметно.

"Я ни в коем случае не пытался вас оскорбить или выставить дураками. И это вовсе не дешевый фокус. То, что я вам сейчас продемонстрировал — это сама суть черной магии."

Истинная природа черной магии — это ложь и обман.

Магия, чье развитие всегда было направлено на то, чтобы максимально одурачить противника, специализируется на нанесении фатального урона в тот самый миг, когда жертва теряет бдительность.

"Будь на моем месте черный маг, он бы использовал именно этот трюк: заявил бы, что тоже стал жертвой, тем самым мгновенно вычеркнув себя из списка подозреваемых."

К примеру, представьте ситуацию: на каком-нибудь празднике куча людей умирает или слегает в предсмертных муках, отведав отравленной еды.

Тогда черный маг, в точности как я пару минут назад, закинет в себя отравленную пищу и с пеной у рта будет доказывать, что он тоже пострадал.

А затем преспокойно покинет место преступления, не вызвав ни малейших подозрений.

Прямо как с этим моим фокусом с пальцами.

"Но вы не можете подозревать всех жертв без разбора. Поэтому я научу вас, как безошибочно вычислять ублюдков, подменяющих пальцы."

На доске материализовался заголовок.

⟨История Красителей и Ядов⟩

"Красители, что сейчас легально продаются на рынках Империи, таят в себе просто невообразимое количество токсинов. Человечество всё ещё катастрофически недооценивает их опасность."

Одна из моих главных задач в последнее время — это дотошный анализ красителей, представленных на рынке.

Возможно, всё дело в том, что это иной мир.

Названия у местных красителей совершенно не те, к которым я привык в прошлой жизни, поэтому мне предстоит ещё уйма работы, чтобы сопоставить их с известными мне ядами и лекарствами.

Тц.

Даже первый в мире антибиотик затесался где-то среди этих красителей.

Я точно знаю, что это красный краситель, но пока так и не смог выяснить, изобрели его в этом мире или нет.

"И сегодня мы начнем с яда, который черные маги обожают больше всего на свете."

Яд без вкуса и запаха, который в разные эпохи частенько путали с ртутью.

Самый популярный яд за всю историю человечества.

Благодаря своей славе он даже удостоился очаровательного прозвища 'порошок наследства'.

Порошок, опасность которого в этом мире всё ещё недооценивают, ограничиваясь правилом "главное — не ешь это".

"Он того же цвета, что и порошок, который вы только что пробовали. На рынке он известен как 'Зелень Ромпельта'."

Лица некоторых аристократов в аудитории побелели как мел.

Ещё бы не знать.

Это же самый популярный яд, используемый в их милых семейных разборках за власть.

"Черные маги ценят этот яд в качестве катализатора выше любых других. Поэтому он идеально подходит для нашей первой лекции."

Я вывел название действующего вещества на доске.

Мышьяк.

"Сегодня мы досконально разберем мышьяк и другие ядовитые красители, к которым черные маги питают особую слабость."

Едва я закончил фразу, как несколько студентов дружно засунули два пальца в рот, пытаясь вызвать рвоту.

...Я же не говорил, что тот зеленый порошок был мышьяком, придурки.

Последующие лекции Юлиана стали для студентов настоящим шоком.

Даже те, кто знал, что мышьяк смертелен лишь при проглатывании, и понятия не имели, что он способен распространяться по воздуху.

"Но настоящая угроза кроется в другом: если шторы или обивка мебели в вашем доме окрашены мышьяком..."

Само пространство, в котором они живут, пропитывается символизмом, идеально подходящим для активации черной магии.

По иронии судьбы, дом, который они считали своей неприступной крепостью, превращался в самое уязвимое и опасное место.

"Главная опасность мышьяка кроется в его накопительном эффекте: даже если доза не смертельна сама по себе, длительное воздействие провоцирует заболевания, перед которыми бессильна любая святая магия."

Мышьяк — это типичный канцероген.

А в этом мире рак всё ещё классифицировался как 'Демоническая Болезнь'.

Именно поэтому о хронических последствиях отравления мышьяком здесь никто даже не подозревал.

Поскольку рак был свален в одну кучу с остальными недугами под названием 'Демоническая Болезнь', факт того, что мышьяк провоцирует онкологию, так и остался нераскрытым.

Разумеется, Юлиан не стал вдаваться в эти медицинские подробности.

Учитывая, что классификация 'Демонической Болезни' всё ещё находилась на стадии разработки, не было никакого смысла загружать студентов лишней информацией и сеять панику.

"Черные маги не таскают мышьяк в карманах. Они приходят в ваши поместья, оценивают, какие именно красители там использованы, и используют их как готовые катализаторы для своих проклятий."

Поскольку жертвы сами, по собственной воле, подготавливают для них идеальную сцену.

Черному магу остается лишь состряпать нужную рунную формулу.

Юлиан начал с того, что вдребезги разбил эту устоявшуюся схему.

"А теперь я расскажу вам о симптомах, которые проявляются у жертвы, когда эти красители используются в качестве катализаторов, и о том, как выследить черного мага, отталкиваясь от цепочек поставок этих самых красителей."

Линии Миса.

Характерный след хронического отравления мышьяком.

Белые поперечные полосы, образующиеся на ногтевом ложе, по наличию которых можно с высокой долей вероятности диагностировать отравление мышьяком.

Помимо мышьяка, на лекциях Юлиан прошелся и по множеству других опасных красителей.

Свинец, подмешанный в косметику.

Ртуть, щедро добавляемая в помады и сургуч для печатей.

Хром, используемый при производстве свечей и окраске тканей.

Сурьма, незаменимая при создании черного красителя.

С каждым новым открытием лица студентов становились всё бледнее.

Некоторые юные леди даже принялись судорожно стирать макияж прямо посреди лекции.

И вот, когда эта насыщенная и богатая на открытия лекция подходила к концу.

"Юный господин Рассел."

Юлиан, уже завершивший занятие, внезапно окликнул одного из студентов.

Совершенно не обращая внимания на любопытные взгляды аудитории, Юлиан обратился к нему:

"Вы, я погляжу, слушали лекцию с особым, неподдельным интересом."

"А... да... слушая вас, я вдруг подумал: а что, если мой отец в последнее время тоже стал жертвой черного мага...."

"Думаю, я смогу вам помочь, студент. Не уделите ли вы мне пару минут для личной консультации после занятий?"

Третий сын из рода графа Рассела неловко переминался с ноги на ногу, но всё же кивнул.

Дженни, наблюдавшая за этим с первого ряда, тихонько толкнула Шарлотту локтем:

"Слушай, а может, он так пытается извиниться за то, что ты смешала этого парня с грязью на прошлой неделе?"

"...Без понятия."

Шарлотта равнодушно поднялась со своего места, всем своим видом показывая, что ей на это плевать.

И, направляясь к выходу, пробормотала себе под нос:

"Чует мое сердце, скоро здесь разразится нехилый скандал."

"А?"

Не обращая внимания на недоумение подруги.

Шарлотта вместе с Дженни покинула лекционный зал.

А всего пару дней спустя.

Академию потрясла шокирующая новость.

[Экстренный выпуск! Первый и второй сыновья графа Рассела арестованы! Раскрыт заговор с участием черного мага с целью отравления главы семьи!]

Весь высший свет сгорал от любопытства, жаждая узнать все грязные подробности этой семейной драмы.

Но ворота графского поместья оставались наглухо закрытыми, а семья хранила гробовое молчание.

Студенты тоже изнывали от нетерпения.

И вот, спустя ещё пару дней.

Когда третий сын графа Рассела, ненадолго отлучившийся из Академии, чтобы уладить дела семьи, наконец-то вернулся...

Студенты смогли услышать всю правду из уст единственного оставшегося наследника графского рода.

"Так что там стряслось, юный господин Рассел?"

"Ну... всё дело в Профессоре...."

Судя по рассказу третьего сына, хронология событий выглядела следующим образом.

Во время лекции по защите от чёрной магии Юлиан заметил подозрительно большое количество 'Линий Миса' на пальцах третьего сына.

Он подметил эту деталь в тот самый момент, когда юный господин макал палец в порошок, чтобы попробовать его на вкус.

Юлиан также прекрасно помнил об инциденте на ориентации, когда Шарлотта унизила этого парня, указав на его шаткое положение в семье.

Поэтому он и пригласил юного господина Рассела на ужин после лекции.

— "Жизни членов вашей семьи могут быть в опасности, студент. Я напишу вам письмо, а вы перешлите его своим родным."

После ужина третий сын, следуя совету профессора, просто отправил семье письмо, в котором в красках расписал все ужасы отравления мышьяком.

А спустя пару дней.

Первый и второй сыновья благополучно отравили друг друга насмерть.

Мотив был до банального прост:

— "Если я не прикончу его первым, он прикончит меня."

Два братца, которые и без того втайне травили отца проклятиями с использованием мышьяка, получив письмо, мгновенно запаниковали, решив, что брательник решил убрать их тем же самым способом.

В итоге они наложили друг на друга в точности такие же проклятия, что и на отца, и благополучно отправились на тот свет, взаимно уничтожив друг друга.

А глава семьи, заблаговременно получивший от Юлиана отдельное письмо с подробными инструкциями по снятию проклятия, выжил — вот, собственно, и вся история.

"П-профессор сказал... что всё решится, если я просто отправлю три разных письма...."

Всего два письма.

Эти два куска пергамента посеяли семена смертельной паранойи в головах двух братьев, заставив их перегрызть друг другу глотки, и попутно спасли жизнь главе семьи.

В результате этого кровавого фарса третий сын, у которого не было ни единого шанса на титул, стал единственным наследником графского рода — вот так всё и обернулось.

"Я... я и подумать не мог, что Профессор имел в виду именно это, когда говорил, что моя семья в опасности...."

Юный господин Рассел не держал на Юлиана зла.

Они были ублюдками, которые, ослепленные жаждой власти, не моргнув и глазом травили собственного отца, семью, да и его самого.

То, что они перебили друг друга — это самая настоящая карма.

Его до животного ужаса пугал лишь тот факт, что человек, просто сидя за преподавательским столом, умудрился перевернуть линию наследования графского рода с помощью двух жалких писем.

"Эти... эти письма ведь не были пропитаны черной магией, правда?"

"..."

Юный господин Рассел и его друзья прекрасно понимали, что с рациональной точки зрения это полный бред.

Будь это так, Служба Безопасности уже давно бы скрутила Юлиана и бросила в темницу.

Но, если речь идет о Юлиане...

...О профессоре, который с первого же дня читает такие лекции... им казалось, что он вполне способен провернуть нечто подобное, не оставив ни единой улики.

Спустя ещё пару дней.

По всей Академии поползли весьма зловещие и интригующие слухи о Профессоре Юлиане.

----------

Приняли за подозрительного профессора (4)

[Последствия совместного самоубийства братьев из рода Графа Рассела]

Шурх.

Едва пробежавшись глазами по заголовку, я сложил газету пополам.

'Мне это не нравится.'

Вместе с заголовком газеты, которую я только что свернул, по Академии в последнее время поползли весьма тревожные слухи.

А если точнее, сплетни о том, что именно я стоял за трагедией в семье Графа Рассела, дергая за ниточки из тени.

Ситуация, мягко говоря, не из приятных.

"Вы кажетесь чем-то недовольным."

Клик.

Фелиция поставила передо мной чашку свежезаваренного чая.

В отличие от того времени, когда мы были в столице, сегодня на ней был строгий костюм секретаря, а не военный мундир.

"Вас тревожат слухи, гуляющие по Академии?"

"Вы что, владеете какой-то уникальной магией чтения мыслей?"

"Никак нет. Это результат моих наблюдений за вами на протяжении последнего года, необходимых для того, чтобы идеально вжиться в вашу роль."

Она поставила свою чашку и опустилась в кресло напротив.

"Что именно в этих слухах вас так напрягает?"

"Вы так спрашиваете, словно можете взять и изменить их."

"Репутация Юлиана напрямую отражается на репутации курса по Защите от черной магии. Поскольку для военных этот проект сейчас в абсолютном приоритете, мы обязаны пресекать любой негатив на корню. Так что, если слухи окажутся ложными, нам придется вмешаться."

Эльфийка плавно покачала чашку, вдыхая аромат чая, и добавила:

"Однако до сих пор мы не вмешивались лишь по одной причине: в текущих слухах не обнаружено ни единой фактической ошибки."

"Ошибок там предостаточно, не находите?"

Слухи, гуляющие обо мне в Академии, были просто абсурдными.

"Разве заявлять, что я способен убить человека одним лишь письмом, если того пожелаю — это не откровенный перебор?"

Очевидно же, что это бред.

Я вам не какой-нибудь Мориарти.

Как я, по-вашему, могу манипулировать чужими жизнями с помощью куска бумаги?

Я всего лишь хирург-травматолог из двадцать первого века со слегка специфическими замашками.

У меня нет таких талантов, да и людей таких в природе просто не существует.

"Я не отрицаю, что мое письмо сыграло ключевую роль в этом инциденте, но вот та часть, где утверждается, что я всё это спланировал — чистейшая ложь."

Конечно, я догадывался, почему всё так обернулось.

Проклятая сила жанра недопониманий.

Порой она чертовски выручает, но иногда сюжет сворачивает в такое русло, которое мне совершенно не по душе.

И этот случай — ярчайший тому пример.

Но Фелиция, судя по всему, придерживалась иного мнения.

"Я изучила содержание тех писем. Разве вы не просчитали этот исход в тот самый миг, когда их отправляли?"

Она непонимающе склонила голову набок.

"Я была уверена, что вы всё спланировали с той самой минуты, как заговорили с юным господином Расселом. Разве вы обратили на него внимание не из-за леди Шарлотты?"

"Нет."

Инцидент с юным господином Расселом — чистой воды совпадение.

"На лекции я заметил на ногтях юного господина типичные признаки хронического отравления мышьяком. Поэтому и решил с ним поговорить."

О его неприятной стычке с Шарлоттой я узнал уже постфактум.

"Поскольку он вскользь упомянул своего отца, я пригласил его на ужин, чтобы прощупать обстановку и выяснить, в каких условиях он живет."

"Я слышала об этом ужине. Вы расспрашивали о проблемах с пищеварением в их семье."

"Какая у вас феноменальная память."

На том самом ужине, который я приготовил лично, я поинтересовался у юного господина Рассела о пищеварении его родных.

И юный господин ответил мне так:

— "И отец, и матушка в последнее время жалуются на слабый желудок."

Услышав это, я тут же сменил вектор вопросов.

— "Я слышал, у вас есть братья и сестры."

— "Да. Двое старших братьев."

— "А у них не наблюдается проблем с пищеварением?"

— "Ну... Мы редко видимся, братья вечно заняты, так что за одним столом мы собираемся нечасто."

Получив этот ответ, я мгновенно заподозрил двух братьев.

Если бы симптомы отравления проявлялись у всей семьи без исключения, это можно было бы списать на несчастный случай.

Но если токсин избирательно обходит стороной лишь двоих... это уже ни разу не случайность.

А когда я убедился, что спальня супругов была обставлена зеленой мебелью, мои подозрения переросли в стопроцентную уверенность.

Что один из двух братьев и есть преступник.

"На тот момент круг подозреваемых сузился до старшего и второго сыновей. Не зря же порошок мышьяка в народе прозвали 'порошком наследства' — это излюбленное средство для отцеубийства."

Дурная слава мышьяка, известная мне ещё по прошлой жизни, в этом мире тоже цвела буйным цветом.

Статус сверхчеловека не дает иммунитета к ядам.

Если методично травить человека микродозами на протяжении долгого времени, даже сверхчеловек рано или поздно склеит ласты.

А учитывая, что мышьяк крайне сложно обнаружить, его частенько подмешивали в вино.

"Поэтому через третьего сына я передал письмо для всей семьи."

Ничего сверхъестественного в нем не было.

===

Над вашей семьей нависла угроза.

Кто-то пытается отравить главу семьи мышьяком.

Немедленно избавьтесь от всех зеленых предметов в доме и проверьте вино на крысах.

В скором времени я пришлю посылку с инструкциями по выявлению мышьяка.

И, наконец, в обязательном порядке ознакомьте с этим письмом всех членов семьи.

===

Вот, собственно, и всё.

"Виновник, который десятилетиями втихаря травил родню ради наследства... Когда все его многолетние труды оказались под угрозой срыва, он просто не мог сидеть сложа руки."

"Как ни крути, но вы намеренно заставили преступника нервничать, чтобы спровоцировать его на ошибку, не так ли?"

Я покачал головой.

Одни и те же слова могут быть истолкованы по-разному.

"Дослушайте. Пока юный господин Рассел вез письмо семье, я тайно, экстренной почтой, отправил главе семьи ещё одно послание."

В письме, адресованном исключительно лорду, говорилось следующее: в тот день, когда запаниковавший убийца решится на отчаянный шаг и попытается отравить семью мышьяком...

Он должен немедленно выпить антидот, рецепт которого я приложил.

"Загнанный в угол убийца пойдет на всё, чтобы отравить лорда, даже если это связано с огромными рисками. Но если он повторит это несколько раз, он неизбежно попадется. А лорду тем временем оставалось лишь спасаться антидотом и поделиться им с теми, кому он безоговорочно доверяет."

Сценарий, при котором оба сына перебьют друг друга, вовсе не был моей целью.

Хотя, признаюсь, я рассматривал такую вероятность.

Поскольку прямых улик у меня не было, я лишь высказал смутные подозрения.

А раз уж финальное решение в любом случае оставалось за главой семьи, всё остальное я переложил на его плечи.

"Я лишь предоставил лорду выбор: кого спасать, а кого нет. И именно лорд в конечном итоге принял решение вышвырнуть обоих сыновей за борт."

Я до сих пор отчетливо помню содержание того письма.

"В письме, которое я отправил лорду, были лишь инструкции по спасению жизней. Я ни словом не обмолвился о том, кого именно следует подозревать, верно?"

Так что всё это — лишь стечение обстоятельств.

Я точно ничего подобного не планировал.

"Разве следственные органы не закрыли дело с формулировкой 'за отсутствием улик'?"

"..."

Фелиция нахмурилась.

На её лице так и читалось, что ей есть что сказать по этому поводу.

"Раз уж вы так настаиваете... Что ж. Пусть будет так."

Фелиция первой отвела взгляд.

Но один вопрос всё ещё оставался открытым.

А как же мой имидж?

"Так что там со слухами обо мне?"

"Собственно, я как раз собиралась поговорить с вами об этом. Военное командование и отдел, к которому я приписана, предложили использовать этот инцидент в наших интересах."

"Этот инцидент?"

"Да. Они намерены предать широкой огласке тот факт, что именно вы быстрее всех обнаружили следы черной магии в этом деле, и наградить вас за это почетной грамотой."

"Грамотой..."

А вот это уже дельный план.

Если поверх всех этих жутких сплетен наложить образ героя с грамотой, негатив наверняка поутихнет.

Но одна деталь меня всё же смущала.

"Не кажется ли вам, что вручать грамоту всего лишь за одно раскрытое дело — это как-то слишком?"

"По правде говоря, грамота — это только начало. Военное командование и мой отдел всерьез обсуждают план, согласно которому имя Юлиана будет предаваться огласке каждый раз, когда в будущем будут происходить подобные инциденты."

"Моё имя?"

"Именно."

"Но зачем?"

"Похоже, военные твердо намерены сделать из вас абсолютного заклятого врага всех черных магов."

Как я и думал.

Военные ничего не делают просто так.

Чтобы мир изменился, ему всегда нужны герои.

И военные, судя по всему, решили слепить этого героя из меня.

"На то есть веская причина. Курс по Защите от черной магии, который вы будете вести — это дисциплина, в которой Империя нуждается как в воздухе. Государство это уже признало, и военные намерены продавить этот проект любой ценой. Но проблема лежит на поверхности."

Она легонько провела пальцем по ободку чайной чашки.

"Обучая методам защиты, вы волей-неволей будете вынуждены раскрыть и часть механик самой атаки. И когда в аудитории соберется толпа студентов, среди них со стопроцентной вероятностью найдется хотя бы один идиот, который попытается злоупотребить этими знаниями. Из банального любопытства, жажды власти, обиды или просто по глупости."

Мне нечего было на это возразить.

Чтобы научить блокировать удар мечом, ты обязан показать, как этот меч бьет.

Чтобы нейтрализовать яд, нужно понимать, как он работает.

Защита от черной магии — не исключение.

Отражая тьму, ты неизбежно учишься читать её следы.

Проблема в том, что среди тех, кто овладеет этими знаниями, обязательно найдется тот, кто решит применить их на практике.

"Именно поэтому нам нужен фактор сдерживания."

Так вот какую роль они хотят мне отвести.

Большой Брат для черных магов? Или их персональный каратель?

Как бы то ни было, они хотят внушить черным магам и студентам курса леденящий ужас: пока я существую, безнаказанно использовать черную магию у них не выйдет.

Даже звучит весьма захватывающе.

Для протагониста — цель, ради которой стоит постараться.

Однако здесь крылась одна проблема.

"Но разве это не сделает меня идеальной мишенью?"

Пока этот образ 'абсолютного заклятого врага' не укоренится в умах окончательно, мне придётся отбить не один десяток атак.

В конце концов, как проверить надежность крепости, если её ни разу не брали в осаду?

Следовательно, чтобы создать этот имидж, мне придется регулярно и плотно пересекаться с черными магами.

И как долго это продлится?

Ровно до того дня, пока они сами не начнут поджимать хвосты при одном лишь упоминании моего имени.

Естественно, это было чистой воды безумием и колоссальным риском.

И Фелиция, похоже, прекрасно осознавала всю опасность этой затеи.

"Да. Я в полной мере разделяю ваши опасения. Требовать от Юлиана подобных жертв, не предложив ничего взамен, было бы верхом наглости. Поэтому 'наша сторона' подготовила для вас целый пакет компенсаций."

Она извлекла из-за пазухи список вознаграждений.

⟨Повышение статуса рода Нихирит до Виконтов⟩

⟨Повышение в должности для вашего отца, Судьи-Дознавателя⟩

⟨Налоговые льготы для Директора Шуна и торговой гильдии⟩

⟨Поддержка в виде эликсиров из сокровищницы Императорской Семьи⟩

...

Список казался бесконечным.

"Это..."

"Компенсации, которые мы подготовили. И это лишь аванс за текущий инцидент. При каждом последующем столкновении с черными магами в этот список будут добавляться новые пункты."

"..."

Награды были воистину невероятными .

Но среди всего этого многообразия один пункт выделялся особенно ярко.

⟨Перезахоронение супругов Шнабель на Национальном Кладбище Героев⟩

"...Вот это?"

"Ах, выставлять подобное в качестве компенсации — звучит как-то неловко, не правда ли?"

"Нет. Скорее, это слишком великая честь."

Я подумал о могиле своих родителей.

Те самые двое, что пропали без вести на Южном Фронте и вернулись лишь спустя семь лет.

Сейчас они покоятся на кладбище для вассалов семьи Нихирит.

При жизни они были простыми целителями, поэтому у них не было ни фамильного склепа, ни особого богатства.

В таких случаях обычно хоронят на общественном кладбище Цивитас-Сквера.

Но лорд Нихирит просто не мог допустить, чтобы его близкий друг и биологический отец его приемного сына упокоился в Цивитас-Сквере.

Там вечно ошивались могильщики, приторговывающие трупами, и был немалый риск, что останки попадут в лапы черных магов.

Но и похоронить чужаков на фамильном кладбище Нихиритов он тоже не мог.

В качестве компромисса моих биологических родителей похоронили на кладбище для вассалов, расположенном за пределами Сэнктум-Хилла.

Но...

"Национальное Кладбище Героев. У меня просто нет слов."

Национальные герои.

Мои биологические родители будут покоиться рядом со столпами Империи, чьи заслуги признаны самой Императорской Семьей.

Возможно, всё дело в моем конфуцианском воспитании из прошлой жизни.

Но эта награда показалась мне куда более ценной, чем все предыдущие вместе взятые.

"Вам не нужно отказываться. Теперь вы — невероятно важная фигура для нашей Империи. Благодаря магии искажения восприятия вероятность того, что черные маги найдут их, ничтожно мала, но береженого бог бережет. И к тому же..."

Фелиция запнулась на полуслове.

"...Я тоже не желаю, чтобы прах благодетелей моего клана подвергся осквернению."

"Простите?"

"Позвольте мне немного отклониться от темы. Юг — это родина нас, эльфов. Там, в демонических землях, раскинулся лес, где когда-то возвышалось Мировое Древо. У эльфов есть традиция: по достижении совершеннолетия мы покидаем стены крепостей, чтобы пройти по следам этого Мирового Древа. В этом паломничестве многие юные эльфы расстаются с жизнями. Поэтому очищение Южного Фронта, чтобы наши дети могли безопасно завершить свое паломничество, было самой заветной мечтой моего клана."

Фелиция задумчиво провела пальцем по ободку чашки.

"А 20 лет назад супруги Шнабель спасли на Южном Фронте бессчетное множество эльфийских жизней. В то время как большинство целителей отсиживались в тылу, они оставались с моим кланом до самого победного конца."

"..."

"А их сын исцелил лихорадку, которая косила эльфов на Юге пуще любой другой напасти. Та самая жуткая болезнь, которую когда-то прозвали Проклятием Леса, а теперь именуют малярией."

Хех.

На лице Фелиции проступила теплая улыбка.

"Вопрос с перезахоронением я решила, воспользовавшись своими полномочиями. Это лишь малость, но, надеюсь, вам придется по душе."

"...Благодарю вас."

"Это я должна просить прощения. За то, что смогла сделать это лишь сейчас."

Она опустила пустую чашку на поднос.

"Разумеется, вы вправе принять все эти компенсации и отказаться от медали. Мы уважаем любой ваш выбор, Юлиан."

"Нет, я приму медаль."

Когда к тебе проявляют такую искренность...

...Как я могу не оправдать их ожиданий?

Да и оставаться в тени изначально было дохлым номером.

Отчасти потому, что я — протагонист в жанре недопониманий, успевший натворить немало дел.

Так что я рассудил: куда разумнее будет сгрести все предложенные награды и выйти в свет с гордо поднятой головой.

"Церемония награждения состоится в Академии ровно через неделю."

Академия — это тоже военное учреждение.

Нет ничего зазорного в том, что профессор получит медаль именно там.

"Какие у вас планы до этого времени, Юлиан?"

"Если подумать, у меня ведь всего одна лекция в неделю."

Изначально курс по Защите от черной магии предполагал четыре занятия в неделю.

По одному для 1-го, 2-го, 3-го и 4-го курсов.

Но сейчас я не преподаю второкурсникам.

Поскольку это совершенно новая дисциплина, введенная только в этом году, второкурсники просто не обладают необходимой базой за первый курс, чтобы понять мой предмет.

Естественно, старшие курсы тоже отпадают.

Вот и получается, что у меня всего одна лекция в неделю.

"Клинику достроят только в следующем году, так что в этом у меня уйма свободного времени."

По первоначальной задумке, я должен был читать лекции, а в свободное от занятий время проводить клиническую практику в Клинике Директора Шуна.

Но поскольку здание клиники ещё не возвели, я буквально изнывал от безделья.

"Будете заниматься исследованиями до следующей недели?"

"Нет."

Я покачал головой.

"Фелиция. Вы сможете подменять меня с этого года, выдавая себя за Юлиана?"

"Я наблюдала за вами достаточно долго, чтобы справиться с этой ролью. У вас появились дела в столице?"

"Ну..."

Эта мысль пришла мне в голову, когда заговорили о перезахоронении.

"Прежде чем их прах перенесут, я подумал, что стоит впервые за долгое время навестить могилу родителей."

Той же ночью.

Далеко за пределами Академии, на окраине столицы.

Сектор H, пристанище всех отбросов общества, преступников и беглых преступников.

Из заброшенной каменоломни, расположенной в этом районе, доносились зловещие звуки.

Бульк— Хрусь.

Место, куда не пробивался ни свет газовых фонарей, ни даже дым из фабричных труб.

В самом центре каменного карьера, освещенного лишь мутным светом полной луны, пробивающимся сквозь смог.

Несколько мужчин корчились на грязной земле.

Нет, слово 'корчились' уже вряд ли могло описать то, что с ними происходило.

"Хи-и-и-ик—!"

Рука одного из мужчин, истошно вопящего от ужаса, вздулась изнутри, словно её накачали желе.

Что-то вязкое — слишком толстое для веревки и слишком маслянистое для плоти — с тошнотворным чавканьем вырвалось наружу.

Если бы пришлось подбирать для этого объекта название, ближе всего подошло бы слово 'щупальце'.

Нечестивая форма жизни, зародившаяся в правой руке мужчины, отделилась от его тела и поползла по земле.

"Хи... хи, э-э... а-а-а-а..."

Тело другого мужчины уже начало распускаться на нити, начиная со рта.

Его губы растянулись, превратившись в черную струну, которая тут же змеей обвилась вокруг его собственной шеи.

По всему карьеру десятки подобных щупалец безжалостно разрывали плоть мужчин.

И посреди этой адской вакханалии.

Один из мужчин в отчаянии завопил:

"Г-господин Искатель...! За что вы нас убиваете? Такова воля Старейшин? Даже если мы облажались с семьей графа Рассела, не слишком ли это жестокая кара?!"

Взгляд кричащего мужчины был устремлен на человека, который не отрывая глаз смотрел на полную луну.

Жреца, чья потрепанная черная сутана волочилась по грязи, благоговейно прижимающего к груди священное писание в кожаном переплете.

Узкие, щелевидные глаза жреца, которого назвали Искателем, скользнули по мужчине, бьющемуся в агонии на земле.

"О чем это вы?"

"Мы в точности выполнили все приказы Старейшин. Разве нам не велели внедриться в качестве вассалов в семью графа Рассела и помочь двум братьям! Разве не в этом заключался план — захватить контроль над графским родом!"

"Да, Старейшины действительно отдали такой приказ."

"Так почему же вы нас зачищаете?! Если бы не этот Юлиан! Без него мы бы всё провернули идеально! Старейшины же обещали закрыть на это глаза..."

"Ах, вы всё не так поняли."

Узкоглазый жрец задумчиво почесал щеку.

"Это вовсе не зачистка."

"Что?"

"Как бы это поточнее выразиться... Личное исследование? Ритуал? Ах. Скорее, это можно назвать молитвой."

"Что за больное безум..."

Мужчина так и не смог договорить.

Но жрецу было абсолютно плевать.

Он вновь устремил взгляд на лунный свет и тихо пробормотал:

"Без богохульства не познать истинного благоговения, как и без тьмы не узреть света."

Затем он обратился к тем, кто ещё недавно был людьми, а теперь превратился в пустые оболочки, ползающие по земле в виде щупалец.

"Прямо сейчас вы вкушаете величайшую благодать, участвуя в самом крутом подъеме на пути к просветлению, так разве вы не должны ликовать?"

В его голосе сквозил неподдельный, религиозный экстаз.

Вскоре, прямо посреди копошащегося моря щупалец,

Жрец воззвал к луне:

"О, Богиня Луны. Под светом этой ясной луны твой верный слуга предал поруганию твои творения."

Грязь под ногами мерзко запузырилась.

Неописуемый, вязкий звук слился воедино с голосом жреца, эхом отражаясь от стен карьера.

"В ночь полнолуния, которую ты заповедала чтить как самую священную. И прямо здесь, на руинах твоего некогда великого храма! Купаясь в твоем свете, я совершил это богохульство!"

Он сделал шаг вперед.

"Обрушь же свою божественную кару на этого презренного раба!"

...

Тишина.

Долгая, гнетущая тишина.

Лишь тошнотворные, липкие звуки двух мужчин, окончательно теряющих человеческий облик на грязной земле, мягко вплетались в это безмолвие.

Где-то вдалеке, в тени безымянной травы, одиноко стрекотал сверчок.

Свирк. Свирк.

Свирк. Свирк.

И снова тишина.

Искатель медленно опустил воздетые к небу руки.

Он уставился на линии своих ладоней.

Лунный свет причудливо преломился на них, исказив очертания.

Он тяжело вздохнул.

А затем,

Хрясь.

С силой обрушил зажатое в руке писание на проползающее мимо щупальце.

Одного этого удара хватило, чтобы все щупальца, заполонившие карьер, разом лопнули, забившись в предсмертных судорогах.

"—Хи-и-и-ик!"

"..."

Искатель вновь прижал писание к груди и медленно поднял голову, устремив взгляд на полную луну.

"О, боги. Выходит, даже такого богохульства вам недостаточно."

Свирк.

"Но я не отступлюсь. В тот самый день, когда самые праведные и преданные супруги были безжалостно растерзаны, моя вера в вас дала трещину. И пока я не услышу вашего ответа, я не прекращу свои поиски."

Его взгляд намертво прикипел к полной луне.

"Если не вашей милостью, то через вашу ярость я непременно добьюсь ответа."

Его рука до побеления костяшек сжала кожаный переплет писания.

Старая кожа слегка смялась под напором его пальцев.

"Какой грех совершили эти мученики, столь преданные и благородные, чтобы заслужить столь гнусную смерть в таком болоте?"

----------

Дилемма Бога (1)

"Признаться, я был слегка обескуражен твоим внезапным визитом."

Столичное поместье семьи Нихирит.

Устроившись напротив отца, я неспешно покачивал чайную чашку.

"Неужто по дому заскучал? И недели не прошло, как уехал."

"Я соскучился по домашней стряпне."

"А разве не ты у нас обычно готовишь?"

"Ах."

Точно. Совсем из головы вылетело.

Где я, там и домашняя стряпня.

"Я просто пошутил."

"Понятно."

Отец сделал глоток.

Слабый парок на мгновение задержался у его губ, прежде чем раствориться в воздухе.

"Как тебе Академия?"

"Студенты оказались куда смышленее, чем я предполагал, да и на лекциях слушают внимательно."

Если не брать в расчет то, что они меня до смерти боятся, никто даже не пытался смотреть на меня свысока или огрызаться.

После инцидента с графом Расселом они, похоже, безоговорочно признали мой авторитет.

"Ха-а-а."

Отец испустил долгий, тяжелый вздох.

"Когда коллега-дознаватель шепнул мне, что ты перевернул вверх дном целый графский род с помощью пары писем, у меня аж сердце в пятки ушло."

"Прошу прощения, что заставил вас волноваться."

"Тебе не за что извиняться. Разве можно утаить шило в мешке? Я и так всё это время наблюдал за твоими талантами со стороны, так что подобные вещи не требуют извинений. Наоборот, как отец, я тобой лишь горжусь."

"Спасибо."

"Однако в следующий раз предупреждай мать, а не меня. Стоило ей услышать, что ты числишься в списке подозреваемых, как она тут же подняла на уши весь дом."

"...Мне очень жаль."

"Я же сказал, не извиняйся за такие вещи."

Когда отец опустил чашку, я заметил, что уголки его губ расслабились в теплой полуулыбке.

"И всё же. Раз уж ты примчался сюда в такую даль, оставив леди Фелицию в Академии, полагаю, у тебя появились неотложные дела как у Директора Шуна. Поступили экстренные пациенты?"

"Не совсем..."

Я почесал щеку и вкратце обрисовал ему ситуацию.

О том, что меня собираются наградить за тот инцидент.

О том, что в качестве награды они предложили перезахоронить прах моих биологических родителей.

И о том, что я приехал навестить могилу перед эксгумацией.

А заодно упомянул и о грядущем повышении статуса нашей семьи.

"...Что ты сказал в самом конце? Мне, должно быть, послышалось. Не мог бы ты повторить?"

"Я сказал, что баронский род Нихирит отныне будет носить титул виконтов."

Услышав это, отец медленно потер подбородок и пробормотал себе под нос:

"Хм... Приносить славу роду — это прямая обязанность главы семьи... Может, мне пора на покой...?"

"Я ведь так и не освоил Тайную Магию. Вы не сможете уйти в отставку до тех пор, пока Фрейя не овладеет ею в совершенстве."

"С этой проблемой тоже можно разобраться..."

Отец продолжал коситься в мою сторону.

Но вскоре он помотал головой, оборвав сам себя на полуслове.

"Сейчас это не главное, так что давай отложим этот разговор. Выходит, ты приехал навестить родителей."

"Да."

Мой взгляд зацепился за маску ворона, лежащую на краю стола.

Я провел пальцами по её изогнутому клюву.

"Думаю, моим родителям будет куда приятнее, если я навещу их именно в таком виде."

Всякий раз, когда я навещал могилу родителей, я никогда не забывал эту маску.

Юлиан — специалист по черной магии.

Доктор Шун — Черный Святой.

Поскольку мои родители были жрецами-целителями, вполне логично, что последний статус заставил бы их гордиться мной куда больше.

К тому же, после того как я принял решение жестко разграничить личности Директора Шуна и Юлиана...

...я старался при любой возможности посещать кладбище именно в образе Директора Шуна.

Отец, как всегда, с уважением отнесся к моему выбору.

"Они были бы безмерно счастливы. Даже до твоего рождения они уже души в тебе не чаяли, постоянно обсуждая заботу о малыше. Мне даже любопытно, какое бы у них было лицо, узнай они, что их сын стал Святым."

На лице отца появилась ностальгическая улыбка.

"Что ж. Отдохни с дороги и ступай навестить их. А пока ты здесь, леди Фелиция, полагаю, подменяет тебя в Академии?"

"Да. Поскольку в дни без лекций я всё равно не вылезаю из лаборатории, риск разоблачения минимален."

"Это, конечно, хорошо, но..."

Отец слегка прищурился.

"Кое-что мне всё-таки непонятно."

"Что именно?"

"Разве разделение личностей не задумывалось для того, чтобы оградить нашу семью от тех, кто охотится за Директором Шуном?"

"...Да. Всё верно."

"Но есть ли в этом смысл сейчас?"

"..."

Суть отцовских слов сводилась к следующему.

Раз уж теперь и Юлиан, и Директор Шун стали одинаково лакомыми мишенями для черных магов, готовых перегрызть им глотки...

Не проще ли просто сбросить маски и заявить обо всем открыто?

Честно говоря, я бы и сам был не прочь так поступить.

Однако,

"Ситуация немного изменилась. Императорская Семья, судя по всему, всерьез намерена пожаловать мне титул."

Учитывая, как настойчиво они намекали на дворянский титул в обмен на мои успехи в профессуре, всё было предельно ясно.

Они просто спали и видели, как бы поскорее надеть на меня ошейник, стоило мне лишь выполнить их условия.

"Тебе, Святому?"

"Да."

"Если причина кроется в этом, то тут уж ничего не попишешь."

Я до сих пор не мог раскусить истинные мотивы Императорской Семьи.

По логике вещей, они должны были бы потребовать, чтобы я отказался от сана Святого.

Какой им прок от того, что я сначала приму святость, а уже потом получу титул?

"О боже. Несладко же тебе приходится. Теперь тебе нужно поддерживать эту двойную игру не из-за страха перед черными магами, а ради того, чтобы усидеть на двух стульях. Это тоже было частью твоего плана?"

Я на секунду задумался над ответом.

Будь я классическим гением, я бы многозначительно ухмыльнулся и заявил, что всё идет строго по моему плану.

Но это претило моим убеждениям.

В тот самый день я твердо решил, что больше не буду окутывать свою семью ложью и недопониманиями.

Поэтому я сказал правду.

"Абсолютно нет."

Да кто вообще способен спланировать подобный бред?

Я не ясновидец, чтобы заглядывать в будущее.

Я просто действую по ситуации, цепляясь за любую возможность, что подворачивается под руку.

И всё складывается так удачно исключительно благодаря сюжетной броне жанра недопониманий.

"Мне просто везет. С чего вы вообще это взяли?"

"То, как ты расправился с тем черным магом, и тот инцидент с графом. У меня сложилось впечатление, что ты просто крутишь всеми как марионетками."

"Исключено. Я вечно барахтаюсь в проблемах, которые сыплются мне на голову прямо здесь и сейчас, так что на долгосрочное планирование у меня просто не остается сил."

"В таком случае, у меня словно гора с плеч свалилась."

Улыбка отца стала ещё шире.

"Так уже звучит куда человечнее."

"Мне кажется, я и так достаточно человечен."

"Тут не поспоришь."

Отец тихо рассмеялся.

"Кто бы что ни говорил, ты — мой сын."

После короткой встречи с отцом, я направился на семейное кладбище в автомобиле, который вел Отто.

"Мы прибыли в Некрополь."

"Жди меня здесь."

"Слушаюсь."

Некрополь.

Город мертвых аристократов и их верных слуг, расположенный прямо под Сэнктум-Хиллом.

Разумеется, никакая нежить там не бродила.

По сути, это было обычное кладбище. Вот только по своим масштабам и запутанности оно не уступало целому городу.

"Доброго дня, господин Могильщик."

"О, разве это не Святой?"

У входа в Некрополь.

Меня поприветствовал старик с густой бородой, опирающийся на лопату.

"Вам карту или проводника сегодня?"

"Сегодня я снова обойдусь картой."

Некрополь — место жутко запутанное.

Настолько запутанное, что каждый год там кто-нибудь да пропадает без вести.

Поэтому в Некрополе существовала отдельная профессия — живые проводники-навигаторы.

Естественно, услуги проводника обходились чуть дороже карты, но зато избавляли от кучи проблем.

Причина, по которой я всё равно выбирал карту, была до смешного проста.

'Да сколько раз я уже здесь бывал?'

Юлиан Шнабель, в чьих жилах текла кровь конфуцианства, навещал эту могилу десятки раз.

Теперь я был уверен, что не заблужусь даже с закрытыми глазами.

Карта нужна была лишь для подстраховки на случай непредвиденных обстоятельств.

"Одна серебряная монета."

"Благодарю."

Взяв карту, я в одиночестве шагнул под своды Некрополя.

В качестве охраны я прихватил с собой только Грегора.

"..."

Когда я сказал, что собираюсь навестить близких мне людей, он, видимо, прочувствовав атмосферу, замолчал и слился с тенями, словно его тут вообще не было.

'Уровень моих родителей — второй подземный.'

Это был ярус, где хоронили слуг, наиболее приближенных к семье — старших дворецких и нянек.

На этом ярусе мне просто нужно было найти могилу родителей, словно нужную ячейку в колумбарии.

'Сектор Баронского рода Нихирит... должен быть здесь.'

Сжимая в одной руке бутылку элитного вина, а в другой — корзинку с фруктами, которые в этом пропитанном смогом городе днем с огнем не сыщешь.

И как раз в тот момент, когда я собирался свернуть к нужной аллее.

Я встретился взглядом с узкоглазым мужчиной, бесцельно бредущим по главному коридору второго яруса.

Мужчина был настоящим гигантом, под два метра ростом, ничуть не уступая в габаритах Грегору.

"..."

"..."

"Прошу прощения, не могли бы вы подсказать мне дорогу?"

Осторожно поинтересовался узкоглазый мужчина.

Он протянул мне лоскуток ткани.

"Я ищу этих людей.... Недавно до меня дошли слухи, что они покоятся на кладбище семьи Нихирит, но я никак не могу найти их могилу."

В тот самый миг, когда мой взгляд упал на этот лоскут, у меня в горле пересохло.

Выцветший, заляпанный пятнами кусок ткани с вышитой эмблемой ворона.

Это был герб клиники, которой когда-то владели супруги-целители Шнабель.

'И кто же это...?'

Кем мог быть этот человек?

Во время Южной Войны мои родители раздавали такие лоскуты беженцам.

С наказом: передать этот платок дальше и проявить к другим ту же доброту, что была оказана им.

Своеобразная обратная эстафета добрых дел.

Значит, этот человек — один из тех, кто прямо или косвенно получил помощь от моих родителей.

'Неужели он пришел навестить их могилу?'

По правде говоря, за те десятки раз, что я бывал здесь, мне изредка попадались подобные люди.

В большинстве своем они безуспешно прочесывали Некрополь в священном городе, а затем, узнав, что родители похоронены в столице, приезжали сюда.

'Среди дворянских могил просто невозможно узнать, кто где похоронен.'

Они могли бесконечно бродить по округе, даже не догадываясь, что нужная могила находится в секторе семьи Нихирит, пока случайно не натыкались на меня.

Этот мужчина, судя по всему, был одним из них.

"Ах, время нынче неспокойное, так что вполне понимаю вашу настороженность. Я паломник. Вот, у меня есть доказательство."

Узкоглазый мужчина извлек из-под потертой рясы удостоверение жреца.

[Низший Жрец-Целитель Симеон]

'Симеон? Где-то я уже слышал это имя.... Ах.'

Порывшись в памяти, я вспомнил.

Это было то самое имя, которое отец пробормотал в день, когда нашел тела моих родителей.

— "А вот Симеона мне так и не удалось найти."

Мои родители были жрецами среднего ранга.

А Симеон — их учеником, низшим жрецом.

Если проводить аналогии, он был кем-то вроде их ординатора.

— "Может, он выжил?"

— "Хотелось бы в это верить. Но он был так предан твоим родителям, что боюсь, он оставался с ними до самого горького конца."

В то время мой приемный отец не стал утруждать себя поисками тела Симеона.

В конце концов, он был близок лишь с супругами Шнабель.

У него не было никаких обязательств искать их ординатора, с которым он едва был знаком.

К счастью, выбор отца тогда оказался пророческим.

'Надо же, он всё-таки выжил.'

Я ответил без малейших колебаний:

"Господин Симеон, следуйте за мной. Я провожу вас."

Мне до дрожи хотелось расплыться в радостной улыбке.

Но из-за этой проклятой маски передать эмоции было физически невозможно.

Поэтому мне оставалось лишь спокойно вести его за собой.

Путь к сектору семьи Нихирит.

Симеон, шедший следом за мной и Грегором, осторожно поинтересовался:

"...Разве вы не Черный Святой?"

"В народе меня незаслуженно величают этим титулом."

"И откуда человек вашего статуса может знать этих людей?"

Словно только этого и дожидаясь, я вытащил из нагрудного кармана свой платок.

Последний подарок, оставленный мне родителями.

"Эти люди оказали мне милость, которую я не смогу оплатить до конца своих дней. Это мой неоплатный долг."

Я не помню их лиц.

Но долг за то, что они привели меня в этот мир — разве можно расплатиться за такое?

Симеон долго и молча смотрел на платок, а затем произнес:

"...Вы, случайно, не бывали на Юге, Святой?"

"Вы ведь знаете, какое лекарство я создал первым? И почему я передал эксклюзивные права на него Торговой Компании Меркурий, за которой стоит семья Нихирит? Думаю, это ответит на ваш вопрос."

"...Я вас понял."

Узкоглазый жрец согласно кивнул.

Это была та самая легенда, состряпанная Службой Безопасности.

Доктор Шнабель был спасен супругами Шнабель и проникся к ним глубокой признательностью.

Вдохновленный их подвигом, он синтезировал хинин.

А когда лорд Нихирит обнаружил их тела и с почестями захоронил на семейном кладбище,

Доктор, в знак безграничной благодарности роду Нихирит, передал права на хинин подконтрольной им Торговой Компании Меркурий.

Именно такую историю сфабриковали.

Конечно, магия искажения восприятия — штука капризная и ненадежная, поэтому эту версию 'истории' знали лишь те, кому было положено её знать.

"Выходит, фамилия Шнабель — это ваша дань их памяти...."

"Нет. Это простое совпадение."

К слову, Служба Безопасности даже не стала заморачиваться с этим совпадением.

Фамилия Шнабель оказалась на удивление распространенной среди простолюдинов.

Если переводить на корейские реалии, это, конечно, не Ким или Ли.

Но где-то на уровне фамилии Сон.

В английском варианте — не Джонсон, но встречается достаточно часто.

Поэтому Служба Безопасности проста закрыла на это глаза, решив не городить огород с выдуманными фамилиями.

Симеон, похоже, купился на эту историю без малейших подозрений.

"Идемте. Я тоже пришел навестить их."

"Благодарю."

Симеон покрепче прижал писание к груди и зашагал следом.

Вскоре мы остановились перед могилой супругов Шнабель.

[Элия Шнабель / Ариан Шнабель]

'Я пришел, отец, матушка.'

Поскольку за нами наблюдали, я произнёс эти слова мысленно, бережно раскладывая принесённые фрукты и вино.

В этом мире так не принято, но я не мог отказаться от этой привычки из прошлой жизни.

"...Эти фрукты."

"Лорд Нихирит обмолвился, что они были любимым фруктами супругов."

"Они и вправду обожали виноград."

"Вы были с ними близки?"

"...Это люди, перед которыми я преклоняюсь больше всего на свете."

В голосе Симеона зазвучала глухая тоска.

Похоже, мои родители были для этого ординатора настоящими, горячо любимыми наставниками.

Симеон положил лунное писание перед надгробием и заговорил:

"Изначально я был магом, но божественная сила пробудилась во мне слишком поздно. Ослепленный этим чудом, я с головой бросился в веру на склоне лет... но именно благодаря этому я встретил этих поистине великих людей."

Он, судя по всему, хотел утаить тот факт, что был их учеником.

Поэтому я сделал вид, что ничего не заметил.

"Вам, должно быть, довелось побывать с ними плечом к плечу на одном поле боя."

"Да. Это были самые тяжелые времена... но и самые счастливые мгновения моей жизни."

После этих слов мужчина умолк.

Симеон опустился на колени перед могилой, погрузившись в молитву.

Закончив молиться, он одернул свою потрепанную сутану и поднялся на ноги.

Затем он повернулся ко мне и произнес:

"Святой. Меня уже очень давно терзает один вопрос. Я бы хотел услышать ваше мнение на этот счет."

"Если мои скромные познания смогут вам помочь, я буду только рад."

"Тогда позвольте спросить."

Он сделал глубокий вдох.

"Карать злодеев, поправших волю Господа — есть ли это само по себе воля Господня?"

"Всё зависит от того, что считать злом, но в большинстве случаев — да, это можно назвать благом."

"А слепое следование догматам — это тоже воля Господа?"

"Сложный вопрос. Если предположить, что люди не исказили их изначальный смысл — то да."

"Верно. Слишком наивно верить, что человечество способно трактовать догматы безупречно."

Любая интерпретация может быть искажена.

Даже если слова богов идеальны, трактуют их несовершенные люди.

Это дилемма, которая часто поднималась в Церкви.

Симеон, похоже, был с этим солидарен.

"Тогда, с другой стороны, можем ли мы с абсолютной уверенностью заявить, какие именно поступки являются вопиющим нарушением догматов?"

Как ни парадоксально, но это мы знаем наверняка.

Если ты переходишь все мыслимые границы, тебе уже не нужно объяснять, где именно они пролегают.

"В этом вопросе, полагаю, мы можем быть абсолютно уверены."

"В таком случае..."

Голос Симеона предательски задрожал.

Словно он пытался выплеснуть эмоции, которые прятал так долго.

"Тогда... если мы покараем грешников, открыто поправших божью волю, таким методом, который сам по себе является вопиющим богохульством — как на это посмотрят боги? Воздадут ли они хвалу за искоренение зла, или же обрушат свой гнев за святотатство?"

"..."

"Ответьте мне. Боги — это сущности, оберегающие добро, или же тираны, трясущиеся лишь за собственный авторитет?"

Его узкие глаза слегка приоткрылись.

И только теперь я смог разглядеть.

За этими узкими щелками пылала жгучая, первобытная ненависть к этому миру, которую он скрывал всё это время.

----------

Дилемма Бога (2)

"Тогда... если мы покараем грешников, открыто поправших божью волю, таким методом, который сам по себе является вопиющим богохульством — как на это посмотрят боги? Воздадут ли они хвалу за искоренение зла, или же обрушат свой гнев за святотатство?"

"..."

"Ответьте мне. Что для богов важнее — Добро и Зло, или слепое соблюдение догматов?"

Дилемма, которую озвучил Симеон.

Это была не просто жалоба, а горький, полный отчаяния упрек в адрес самих богов.

'А ведь если вдуматься, божественная кара в контексте этой дилеммы становится проблемой в любом случае, обрушится она или нет.'

Если за подобное святотатство не последует божественной кары?

Это будет означать, что для богов приоритетнее Добро и Зло.

Но тогда Симеон задаст вполне закономерный вопрос:

Почему же они хранили молчание, когда погибли супруги Шнабель?

А что, если божественная кара всё же обрушится?

'В таком случае боги предстанут тиранами, для которых собственный авторитет важнее Добра и Зла.'

И тогда вся фундаментальная доктрина Церкви рухнет с самого своего основания.

Ведь в основе их учения лежит постулат о том, что боги любят человечество.

А если это не так, то какой вообще смысл людям поклоняться таким богам?

Бояться — да, возможно, но будет ли хоть одна веская причина искренне служить им?

"..."

На такой вопрос по-простому не ответишь.

Для Симеона это был вопрос всей его жизни.

Именно этот вопрос заставил жреца-целителя, да ещё и ученика супругов Шнабель, скитаться по свету в роли паломника.

'Проблема лишь в том, что я — врач.'

А не философ.

Я в жизни не ломал голову над подобными материями.

Естественно, готового ответа у меня не было.

В итоге, после долгих и мучительных раздумий, я выдавил из себя:

"Не могли бы вы... дать мне немного времени на размышления? Мне нужно хорошенько обдумать этот вопрос."

Это был слишком тяжелый вопрос, чтобы отмахиваться от него легкомысленно.

Одно неверное слово — и его духовные искания могут обернуться банальным падением во тьму.

Так что мне следовало проявить максимальную деликатность.

Узкие глаза Симеона слегка приоткрылись.

"Вы — первый, кто отнесся к моему вопросу со всей серьезностью, Святой. Другие жрецы тут же обвиняли меня в богохульстве."

"Богохульство? Чтобы не переходить черту, нужно как минимум знать, где она пролегает. Разве попытки глубже постичь волю богов могут считаться богохульством?"

Точно так же, как нам приходится вскрывать трупы, чтобы научиться спасать жизни.

Чтобы понять замысел богов, иногда приходится задавать весьма дерзкие вопросы.

В конце концов, и медицина, и теология развивались именно таким путем.

"Однако вопрос оказался настолько глубоким, что даже я не рискну отвечать на него сходу."

"Тогда когда я смогу услышать ваш ответ?"

"Завтра утром, давайте встретимся у входа. Я поделюсь с вами своими мыслями."

На следующее утро.

Как мы и договаривались, я вновь встретился с Симеоном у ворот Некрополя.

Вчера, в подземном полумраке, я этого не заметил, но при свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь смог, он выглядел на удивление мрачно и изможденно.

"О, вы пришли, Святой."

"Доброе утро, брат Симеон."

Взгляды прохожих то и дело цеплялись за нас.

Черный Святой в маске ворона и гигантский жрец — неудивительно, что мы привлекали столько внимания.

Оглядев собравшихся зевак, я обратился к Симеону:

"Здесь слишком много лишних ушей. Я бы предпочел сменить обстановку, прежде чем мы продолжим наш разговор."

"Позвольте узнать, куда вы планируете отправиться?"

"В Лимбус-Пит, сектор D."

Его узкие глаза нервно дрогнули.

"Вы, Святой... лично спускаетесь туда?"

"А разве целитель имеет право отворачиваться от самых низов этого мира?"

"..."

Симеон пристально посмотрел на меня.

Из-за его узких глаз было трудно сказать наверняка, но я был уверен, что он сверлит меня взглядом.

"...Я вас понял. Идемте."

Жрец-гигант покорно последовал за мной.

Я первым протиснулся в машину, а Симеон, сложившись втрое, кое-как втиснулся следом.

Скрип.

Грегор и так весил немало, а с появлением Симеона автомобиль, казалось, заметно просел.

Пока мы тряслись в лимузине по дороге в Лимбус-Пит, я бросил взгляд на книгу, которую Симеон, сидевший напротив, крепко прижимал к груди.

"...Сегодня это Писание Изобилия."

"Поскольку я не принадлежу ни к одной конкретной секте, я служу всем двенадцати жрецам. Вчера я возносил молитвы Богине Луны, а сегодня помолюсь Богине Изобилия."

А он весьма набожный малый.

Обычно верующие молятся преимущественно божеству своей секты, но Симеон, судя по всему, служил всем тринадцати богам — двенадцати божествам пантеона и самому Богу Солнца.

'Да уж, если подумать, кто, как не такой человек...'

Пока эти мысли крутились в моей голове, машина наконец прибыла в пункт назначения.

Мы остановились у Клиники D-4 — центра, специализирующегося на инфекционных заболеваниях.

Стоило нам зайти внутрь, как в глаза бросилась суета: десятки низших целителей деловито сновали туда-сюда, перенося коробки и медикаменты.

Симеон с нескрываемым любопытством оглядывался по сторонам.

"Так вот она какая, ваша знаменитая клиника, Святой."

"Вы здесь впервые?"

"Ха-ха. Будучи паломником, я чаще всего пребываю за городскими стенами, да и в столице предпочитаю самые глухие закоулки."

"Ясно."

Клиники Торговой Компании Меркурий были разбросаны по всему Цивитас-Скверу и почти всем секторам Лимбус-Пита — за исключением сектора F, канализационных стоков, и сектора H, зоны отчуждения.

Похоже, именно эти два сектора и были основными местами обитания Симеона.

'Паломники — они такие, вечно их тянет в самые гиблые места.'

Вполне логично, что он ни разу не бывал в наших клиниках.

"Раз уж мы здесь, позвольте мне провести для вас краткую экскурсию по клинике? Думаю, это поможет мне сформулировать ответ на ваш вопрос."

"Чтобы сам Святой лично провел экскурсию для этого скромного паломника — это честь, о которой я и мечтать не смел."

"Тогда начнем с этого крыла."

В клинике инфекционных заболеваний абсолютно каждая палата была изолирована магическими барьерами.

По сути, это был местный аналог инфекционных боксов или палат с отрицательным давлением.

И, естественно, это удовольствие влетало в копеечку.

От катализаторов, необходимых для ежедневного поддержания барьеров, до оплаты труда магов — это место было бездонной финансовой ямой, от которой у директоров 'Меркурия' нервно сводило желудки.

Разумеется, я не собирался грузить гостя такими подробностями.

"Это отделение лечения сифилиса."

Я остановился перед одной из палат.

Сифилис — болезнь, неразрывно связанная с кварталом красных фонарей.

"Вы способны... лечить сифилис?"

Глаза Симеона расширились от изумления.

Как и малярия, сифилис был болезнью, которая терроризировала человечество на протяжении веков.

Причина была до банального проста:

"Неужели вам удалось открыть катализатор, позволяющий исцелять сифилис святой магией, как это было с Южной Лихорадкой?"

Они так и не смогли найти подходящий катализатор.

Святая магия — это тоже магия, а значит, для максимизации эффекта и экономии божественной энергии ей жизненно необходим катализатор.

Обычная простуда и некоторые легкие инфекции поддавались лечению и без них, поскольку организм сам справлялся с недугом — лейкоциты пациента выступали в роли естественного катализатора.

Но когда дело касалось таких страшных болезней, как сифилис или малярия, где естественное исцеление было практически невозможным, ситуация в корне менялась.

Чтобы вылечить их, требовалось либо влить в пациента колоссальные, просто астрономические объемы божественной силы, либо уповать на то, что у него феноменальный врожденный иммунитет.

Хинин полностью изменил эти правила игры.

Малярию теперь можно было лечить одним лишь хинином, а в сочетании со святой магией эффект и вовсе превосходил все ожидания.

Именно на этот прорыв и намекал Симеон.

"Лекарство от сифилиса... И когда же вы успели его разработать?"

"Я создал его ещё восемь лет назад, а на прошлой неделе мы наконец-то добились его полной безопасности."

Идея лечения сифилиса крутилась у меня в голове уже очень давно.

Проблема заключалась в том, что все известные мне методы могли запросто отправить пациента на тот свет.

'Вообще-то, сифилис отлично лечится мышьяком.'

Сальварсан — препарат, синтезированный на основе мышьяка.

Это лекарство убивало бледную трепонему наповал, вот только была одна маленькая загвоздка: одно неверное движение — и пациент отправлялся на тот свет вслед за бактериями. Именно поэтому я до последнего избегал этого метода.

В итоге я остановился на втором, более радикальном варианте.

"Пару дней назад мне удалось вывести особый вид демонических зверей, способных целенаправленно заражать человека малярией."

"...Что?"

"Ах да, если что, я получил официальное разрешение от Императорского Двора и Церкви, так что не переживайте."

Существует метод лечения сифилиса с помощью малярии, и выглядит он так:

1.Заражаешь пациента с сифилисом малярией.2. Высокая температура, вызванная малярией, убивает все бактерии сифилиса.3. Лечишь малярию хинином.4. Та-дам! Сифилис побежден!

Как ни странно, но это был официально признанный метод лечения, применявшийся человечеством до открытия пенициллина — за него даже Нобелевскую премию дали, так что схема рабочая на все сто.

Но была веская причина, почему я решился на этот метод лишь на прошлой неделе.

"Мы заражаем пациентов малярией с помощью насекомых-монстров, которых контролируем с помощью черной магии, а затем вылечиваем их хинином."

"Боже правый..."

До этого момента просто не существовало надежного способа целенаправленно заразить человека малярией.

В мире, откуда я родом, для этого вроде как использовали переливание крови от больных малярией, но в этом мире такой фокус был бы сродни русской рулетке.

Вспомните моего отца: будучи сверхчеловеком 3-го ранга, он едва не откинул копыта от малярии. Всё потому, что местные малярийные плазмодии были куда более свирепыми и мутировавшими.

Одно неверное движение — и пациент труп. Мне нужен был способ строго контролировать заражение.

Поэтому я немного поиграл с черной магией.

"Разве это не те самые насекомые-монстры с Южного Фронта?"

"Именно. При содействии Императорского Двора мне удалось взять их под контроль."

Хотя, если быть до конца честным, это была заслуга Великого Мудреца, а не Императорского Двора.

Взять этих малярийных комаров под контроль оказалось той ещё задачкой: нужно было вывести такое поколение, которое не размножалось бы со скоростью света, переносило безопасных малярийных паразитов и не заражало людей другими опасными бактериями.

Мы с Учителем угробили на это не одно поколение комаров.

'Без технологий генной инженерии пришлось всё делать ручками и выезжать на чистом упрямстве.'

Нет технологий генной инженерии?

Тогда компенсируем это колоссальными затратами времени и огромной выборкой.

Так или иначе, благодаря нашим усилиям на свет появился 'безопасный' малярийный комар.

"Матерь божья..."

Симеон так и стоял с отвисшей челюстью.

Я повел его дальше, в исследовательскую лабораторию, расположенную в подвале клиники.

В отличие от первого этажа, кишащего целителями, здесь десятки алхимиков суетились вокруг крыс и свиней, вкалывая им какие-то препараты.

"Здесь мы разрабатываем новые лекарства."

В лаборатории, где стоял невообразимый писк крыс и визг свиней, алхимики носились с колбами, наполненными красными субстанциями, и что-то усердно тестировали.

"Провал. Этот препарат убивает свинью."

"Этот тоже мимо. Младший, сожги его к чертям."

Взгляд Симеона намертво прикипел к красным субстанциям.

"А это что такое...?"

"Красители."

"Красители, говорите?"

"Я не в силах создать всё с нуля, поэтому поручил алхимикам проверить, нет ли чего полезного среди уже существующих веществ."

Я один, а времени в сутках всего двадцать четыре часа.

Поэтому в последнее время, вместо того чтобы изобретать велосипед, я запряг алхимиков искать ответы среди того, что уже есть.

"Есть какая-то особая причина, почему вы используете именно красные красители?"

"Потому что они самые распространенные."

Ложь.

Просто я знаю, что ответ кроется именно в красных красителях.

"Тогда могу я поинтересоваться, что именно вы пытаетесь создать?"

"...Яд, который убивает исключительно болезни."

"Что?"

"Пока что я подумываю назвать этот яд 'антибиотиком'."

Антибиотики.

Лучшие друзья врачей.

Их первая любовь.

Их повелители.

Честно говоря, без антибиотиков само слово "врач" потеряло бы всякий смысл — а уж для хирургов и подавно!

'Я уже синтезировал кучу других препаратов, но вот с антибиотиками всё оказалось куда сложнее.'

Для людей из двадцать первого века антибиотики — это что-то вроде аскорбинки, обыденность.

Наверное, в современном мире не найти человека, который бы ни разу в жизни не пил антибиотики.

Но, несмотря на свою распространенность, в истории медицины их открытие — это, по сути, контент для 'эндгейма'.

Сначала появилась анестезия, а уже потом антибиотики, понимаете?

'Не даёт мне этот мир пойти коротким путем'

Поначалу я наивно полагал, что легко синтезирую его, раз уж знаю рецепт пенициллина.

Заплесневелый хлеб с сизой плесенью — кто не знает историю открытия пенициллина?

Как человек, умудрившийся вызубрить даже формулу Виагры, я был свято уверен, что с пенициллином проблем не возникнет.

Но я ошибался.

'Я банально не знаю, как заставить сизую плесень расти так, как мне нужно...!'

Не всякая сизая плесень одинаково полезна.

Существует лишь один конкретный штамм плесени, вырабатывающий пенициллин.

Более того, для массового производства пенициллина требуется ещё более специфический и редкий вид сизой плесени.

В итоге, за прошедшие года я так и не смог синтезировать пенициллин.

Именно поэтому я решил переключиться на другие виды антибиотиков.

'Мне просто нужно найти правильный краситель.'

Пронтозил — первый антибиотик, примененный 'в клинической практике'. Это был сульфаниламидный препарат, созданный на основе красного красителя, который стал предшественником пенициллина.

Вообще-то, пенициллин открыли раньше, но он уступил титул 'клинически первого' пронтозилу лишь потому, что ученые годами не могли сообразить, как наладить его массовое производство для сотен пациентов.

Иными словами, первым антибиотиком, который начали массово применять для лечения людей, был именно пронтозил.

'Если я смогу найти хотя бы его, я наконец-то смогу нормально выдохнуть.'

Поэтому я шерстил рынки по всему миру и заставлял алхимиков скупать абсолютно любые красные красители, какие только попадались им на глаза.

И теперь я тестирую эти красители на больных крысах и свиньях в надежде, что хотя бы один из них окажется тем самым джекпотом.

И причина, по которой я до сих пор не нашел нужный антибиотик, только одна:

"Брат Симеон, среди ядов встречаются те, что убивают болезни. Вот только большинство из них попутно убивают и самого человека. Поэтому я отчаянно ищу яд, который убивал бы только болезнь, не причиняя вреда пациенту."

Химических веществ, способных прикончить и бактерии, и человека, пруд пруди. Но найти антибиотик, который бы избирательно уничтожал бактерии, оставляя человека в живых — это задача не из легких.

"...К чему вы мне всё это показываете?"

В моем кабинете, расположенном в подземной лаборатории, мы сидели друг напротив друга, а между нами стояли чашки с чаем.

К слову, Грегор остался ждать за дверью.

"Это как-то связано с тем вопросом, который я задал вам вчера?"

"Связано напрямую."

Я по привычке потянулся к чашке, но вовремя вспомнил про маску и едва успел опустить руку.

"Для начала, прежде чем я отвечу, нам нужно определиться с термином 'божественная кара'. Что, по вашему мнению, является божественной карой, брат Симеон?"

"Полагаю, это когда грешников в конечном итоге настигает возмездие."

"Например, удар молнии с ясного неба?"

"Даже если не это, я считаю, что под это определение попадают любые несчастья: когда те, кто жил мечом, от меча и погибают, или когда они заболевают тяжелой хворью."

Иными словами, он считал, что любые негативные последствия, настигающие злодеев — это потенциальная божественная кара.

"Хотя, конечно, никто из смертных не может с уверенностью сказать, действительно ли это была божественная кара."

"Само собой. Мы ведь всего лишь люди."

В любом случае, с определением божественной кары мы разобрались.

"Затем вы спросили, обрушивается ли божественная кара на зло."

"Да, всё верно."

"Я долго думал над этим..."

Я указал вороньим клювом на закрытую дверь лаборатории.

"Мне кажется, божественная кара во многом похожа на антибиотики."

"На антибиотики...?"

"У богов наверняка припасено немало оружия для наказания человечества."

Об этом даже в священных писаниях черным по белому написано.

В те времена, когда боги активно вмешивались в дела смертных, они не стеснялись карать непокорных потопами и землетрясениями.

Однако подобные масштабные кары обрушивались лишь на города, погрязшие в пороке, вроде Содома и Гоморры.

"Если бы все люди были поголовно грешниками, боги бы стерли их с лица земли без малейших колебаний. Но если среди них есть хоть горстка праведников, богам волей-неволей приходится быть избирательными."

Если вы примените мышьяк для лечения пациента с сифилисом, вы убьете сифилис — а заодно и все здоровые клетки.

Если вы вколете любой красный краситель пациенту с сепсисом, вы убьете бактерии — если, конечно, не считать маленького нюанса в виде смерти пациента от отравления.

Именно из-за таких вот проблем медицине приходится изворачиваться и искать альтернативные пути лечения.

Возможно, именно поэтому этот мир и находится в такой заднице?

"Боги настолько могущественны, что им приходится проявлять крайнюю осторожность, вмешиваясь в дела смертных. Вот почему божественная кара часто задерживается, а в некоторых случаях кажется, что её и вовсе не существует."

Честно говоря, понятия не имею, правильный ли это ответ.

Если боги так любят человечество, почему этот мир похож на ад?

Если бы боги действительно любили нас, этот мир был бы романтическим фэнтези, а не темным.

И всё же, в отличие от 21-го века, где я жил раньше, боги в этом мире не кажутся абсолютно безмолвными.

Они предоставляют свою божественную силу, откликаясь на молитвы, а порой даже ниспосылают оракулов Святому Императору.

Глядя на всё это, я могу с уверенностью заявить: боги здесь точно существуют — в отличие от моей прошлой жизни, где их существование было под большим вопросом.

Поскольку я не могу отрицать их существование, мне приходится интерпретировать всё именно так, словно натягивая сову на глобус.

А что, если я ошибаюсь? Ну, тогда это будет весьма досадно.

В конце концов, я не философ и не теолог, а врач. Откровенно говоря, сомневаюсь, что небо рухнет на землю, если я ошибусь.

"Это и есть ваш ответ, Святой? Что причина их молчания кроется в том, что божественная кара просто медленно надвигается?"

Но для Симеона этот ответ, судя по всему, оказался разочаровывающим.

И это неудивительно — ведь суть его вопроса заключалась вовсе не в божественной каре.

Я тоже это прекрасно понимал, поэтому продолжил:

"Нет. Это ответ лишь для брата Симеона, который так зациклен на идее божественного возмездия, а не ответ на ваш первоначальный вопрос."

"...Что?"

"Суть вашего вопроса заключалась в том, почему супруги Шнабель должны были погибнуть, не так ли?"

"..."

Почему хорошие люди всегда страдают и уходят из жизни так нелепо и бессмысленно?

Я сам задавался этим вопросом бессчетное количество раз, но так и не смог найти на него ответ.

Однако...

"По крайней мере, я могу с абсолютной уверенностью заявить: боги не оставили эту пару."

"Эти слова..."

В этот самый момент.

Узкие глаза Симеона широко распахнулись, впившись в мою маску ворона.

"Вы готовы ответить за свои слова?"

"..."

"Даже если вы Святой, есть вещи, о которых не стоит рассуждать так легкомысленно."

"Да. Я готов ответить."

Возможно, этот ответ неприменим ко всем хорошим людям, но я уверен, что он хоть как-то объясняет судьбу моих биологических родителей.

"По крайней мере, их уход не был бессмысленным."

Скрип.

"Их воля была оборвана, а потомков, которые должны были бы пожинать плоды их добрых дел, нигде не найти."

Это всё побочный эффект магии искажения восприятия.

Кто-то стер все следы существования ребенка супругов Шнабель, и в результате этот бедняга скитается по миру.

"Так где же, скажите на милость, продолжает жить их воля?"

"Нет, она жива."

Вчера я вернулся домой, долго и напряженно думал, и как только пришел к выводу, запросил у тестя в Службе Безопасности одно-единственное разрешение.

Ради одного-единственного человека — чтобы положить конец его скитаниям, могу ли я слегка 'поцарапать' это искажение восприятия?

И ответ, который я получил, гласил:

— "Если ты уверен, что этот человек надежен, как член семьи, и умеет держать язык за зубами — можешь раскрыться. Но учти: все последствия этого решения лягут исключительно на твои плечи."

Разрешение действовать на свой страх и риск.

И вот теперь я сидел напротив Симеона.

"Разве он не прямо перед вами? Тот, кто продолжает их дело и пожинает плоды их трудов."

Я указал на себя.

Я всё тщательно обдумал, и мое существование казалось мне единственно верным ответом.

Я счастлив, мне до странности везет, и я живу, продолжая их волю.

Разве это не означает, что их смерть не была бессмысленной?

Ну, я не философ, так что...

"...Вы. Ваше высокомерие переходит всякие границы. Даже Святому не дозволено нести подобный бред."

Густая, подавляющая мана вырвалась из тела Симеона.

Всем своим видом он показывал, что если я скажу ещё хоть слово, он не задумываясь обрушит мне в лицо заклинание. Мне оставалось лишь горько усмехнуться под маской ворона.

'Тц.'

Надо бы мне подтянуть риторику.

Изначально я планировал мягко подвести его к истине, а потом уже раскрыться, но, кажется, я лишь расковырял его старые раны.

Понимая, что дальнейшие разговоры ни к чему не приведут, я, вместо того чтобы оправдываться, просто приподнял маску, сдвинув её на лоб.

Симеон застыл как вкопанный.

"Этот цвет волос... эти глаза... неужели..."

"Всё именно так, как вы и думаете. Несмотря на мою нынешнюю внешность, мой крестный часто повторял, что у меня лицо отца, а глаза и цвет волос — в точности матушкины."

Тук.

Я положил на стол два крестика — последние вещи, оставшиеся от супругов Шнабель, на которых были выгравированы имена двух целителей.

Их наследие, которым по праву мог обладать лишь один человек в этом мире.

"Не знаю, сойдет ли это за ответ, но искренне надеюсь, что на этом ваши скитания завершатся."

"Ха-а-а-а..."

Узкие глаза Симеона распахнулись до размеров полной луны, и из них брызнули слёзы.

А затем:

"Ха-а-а-агх...!"

"...?"

"А-а-гх...! Ха-а-а-агх...!"

"Брат Симеон?"

"Кх-х-х... Кх-х-х...!"

"Брат! Дышите! Дышите медленнее! Дышите в этот пакет! Грегор! Срочно неси его наверх!"

Задыхаясь и хватаясь за грудь в приступе гипервентиляции, он откинулся назад с лицом, на котором застыло выражение абсолютного, религиозного экстаза.

----------

Дилемма Бога (3)

"Вы пришли в себя?"

Спустя час Симеон наконец-то пришел в себя.

Он открыл глаза — и тут же снова рухнул в обморок. Очнулся, попытался встать — и вырубился в очередной раз. Лишь повторив этот цикл раз восемь, Симеон, наконец, смог взять себя в руки.

"Могу ли я называть вас... Юным Господином?"

"Когда мы наедине — пожалуйста, но на людях, прошу, обращайтесь ко мне как прежде."

"На то есть причина?"

"Скажем так: исполняя волю родителей, я попутно нажил себе как преданных должников, так и заклятых врагов. Так что, пожалуйста, сохраните это в тайне ради моего же блага."

После этого мы потратили немало времени на то, чтобы развеять все накопившиеся у Симеона заблуждения.

"Вы упомянули, что не осталось никого, кто мог бы продолжить дело моих родителей. Что вы имели в виду?"

"Я знал, что у Мастеров был ребенок. Но сколько бы я ни искал, я так и не смог выйти на след Юного Господина."

Ах, значит, это работа Службы Безопасности. Подумать только, даже человек, целенаправленно искавший меня, не смог ничего раскопать. Похоже, сам факт того, что 'ребенок супругов Шнабель' был кем-то усыновлен, стерли из истории наглухо.

"Тогда как вы оказались в Некрополе?"

"Я долго скитался. Бродил между болотами и Святым Городом, и лишь недавно до меня дошли слухи, что прах Мастеров покоится здесь, в столице Империи, в Некрополе. Однако точного места я не знал, поэтому в любую свободную минуту бродил по пятому ярусу Некрополя и расспрашивал людей."

По логике Симеона, раз уж мои родители были национальными героями, их прах должен был покоиться именно на пятом ярусе. Из-за этого он и разминулся со мной и остальными, кто знал истинное место упокоения супругов Шнабель.

"А вчера, поднимаясь на поверхность, я совершенно случайно столкнулся с Юным Господином."

"Должно быть, сами боги, тронутые вашей преданностью, брат Симеон, направили вас."

Хотя, скорее всего, это было банальное совпадение. Но преподнести это именно так звучит куда лучше, не правда ли? Однако Симеон, похоже, придерживался иного мнения.

"Б-боги, говорите? Разве они стали бы помогать такому ничтожеству, как я...?"

"А разве боги не милосердны к нам всегда?"

"Я не заслуживаю их милосердия."

"Разве я не сказал? Боги милосердны ко всем без исключения. И не нам, смертным, судить, кто этого достоин, а кто нет."

"Тогда... знает ли Юный Господин, чего именно боги хотят от меня?"

"Нет. Как я могу сметь говорить от их имени?"

Я же не настоящий Святой или Святая дева, способный напрямую общаться с богами и получать оракулы. У меня, чьи медицинские навыки просто приняли за божественные чудеса, таких способностей нет и в помине. Поэтому я никогда не смогу говорить от имени богов. Да и не должен.

"Но как человек человеку, мне есть что вам сказать, брат."

Я крепко задумался. Почему этот человек, так глубоко почитавший моих родителей, всё это время обрекался на паломничество? И вывод, к которому я пришел, был следующим.

"Вам больше не нужно скитаться."

Он был пилигримом. Скитался за Стеной, прозябал в трущобах. Должно быть, он раз за разом отвергал суровую реальность, пытаясь отыскать следы воли моих родителей. Я хотел положить конец этим скитаниям. Именно поэтому я и раскрыл ему свою самую главную тайну.

Конечно, я понимаю, что это рискованно. Тайна перестает быть тайной, как только о ней узнает больше одного человека. Но если это может спасти чью-то жизнь, разве риск не оправдан?

"К тому же, мне самому нужен человек, который рассказал бы мне о том, какое наследие оставили после себя мои родители."

Я слышал, что супруги Шнабель были весьма выдающимися фигурами в области целительства. Говорят, они были экспертами по паразитам и инфекциям. К сожалению, после их смерти, как мне рассказывали, методы лечения паразитарных заражений сделали огромный шаг назад.

'Симеон наверняка должен помнить хотя бы часть их техник.'

Вот почему мне было жизненно необходимо, чтобы Симеон осел на одном месте. Потому что, если отбросить всё остальное, в паразитах я практически ничего не смыслю. Хирурги-травматологи с паразитами почти не сталкиваются.

"Поможете ли вы мне, брат Симеон, продолжить дело моих родителей?"

"......."

Узкоглазый жрец молча смотрел на свои колени.

Затем он заговорил.

"Похоже, пришло время завершить мое долгое паломничество. Я бы хотел попрощаться с теми, перед кем я в неоплатном долгу. Вы дождетесь меня?"

"С превеликим удовольствием. Как только закончите со своими делами, приходите в штаб-квартиру Торговой Компании Меркурий."

Симеон поднялся с кровати.

Я протянул ему его единственную вещь — писание, и произнес:

"В день вашего прибытия я устрою небольшую приветственную вечеринку. У вас есть какие-нибудь любимые блюда?"

"...Лично мне очень по душе картофельный суп."

"Тогда я приготовлю то, что идеально подойдет к картофельному супу."

Симеон без колебаний покинул клинику. Пообещав как можно скорее завершить свое паломничество и вернуться ко мне.

И примерно в то время, когда длинная тень Симеона, отбрасываемая заходящим солнцем, скрылась за горизонтом, Грегор, всё это время хранивший молчание, наконец заговорил.

"Кстати, Святой."

"В чем дело?"

"Вчера я навел справки в Ордене об этом брате Симеоне."

Предчувствуя неладное, я решил уточнить первым.

"Разве он не жрец?"

"Нет, не в этом дело. Он официально числится паломником. Но вот в чем странность..."

Грегор задумчиво погладил бороду.

"Судя по архивам Ордена, этот человек должен быть жрецом 1-го ранга...."

"...?"

"Хм... Но почему мне кажется, что его ранг куда выше моего?"

"Что?"

Мне-то откуда знать. Я, будучи магом 0-го ранга, воспринимал его лишь как 1-й ранг. Но вот для Грегора, стоящего на 4-м ранге, картина, видимо, была совершенно иной.

"Я тоже поначалу думал, что он 1-го ранга. Но когда вы вдвоем беседовали в палате, на какое-то мгновение от него повеяло силой 5-го ранга. А может, и того выше."

Это означало уровень как минимум Графа. Но я покачал головой.

"Бред. С какой стати человеку такого уровня таскаться в рясе низшего жреца?"

"И то верно."

На 4-м ранге можно стать Высшим Паладином, как Грегор. На 5-м — Маркграфом или Капитаном Гвардии. Кто в здравом уме откажется от таких постов ради рясы рядового жреца?

'Абсурд.'

Каким бы фанатиком ни был человек, таких в природе просто не существует.

"Вам, должно быть, просто показалось."

"Думаете?"

Грегор неловко почесал затылок.

Да. Стопроцентно показалось. Какой нормальный Маркиз станет бродить по Южному Фронту, изображая из себя ученика жреца среднего ранга? Если только он не сумасшедший, это просто нереально.

Симеон. Симеон Аленос.

Когда-то он был настоящим колоссом среди магов. Благодаря своим магическим изысканиям он достиг небывалых высот — 5-го ранга.

Кресло следующего Магистра Магической Башни было у него практически в кармане, а может, ему даже светила перспектива стать личным учеником Великого Мудреца.

Но однажды, совершенно внезапно, он отбросил все свои титулы, славу и ранги, и всецело посвятил себя служению в Ордене.

Божественная сила и мана несовместимы. Их природа такова, что они взаимно подавляют друг друга. Именно поэтому обычные маги, в которых вдруг пробуждается исцеляющий дар, обращаются за помощью в храмы, чтобы до капли выжать из себя божественную силу, а затем навсегда отказываются от молитв, дабы она не восстановилась.

Но Симеон пошел совершенно иным путем. Он выжег всю свою ману до последней капли и заполнил образовавшуюся пустоту божественной силой. Отказавшись от статуса мага 5-го ранга, он стал жрецом 1-го ранга.

"Боги избрали меня."

Его решение повергло Магическую Башню в полнейший хаос.

Как он мог так поступить? Разве это не чудовищное расточительство своего потенциала? Но Симеон — нет, Симеон Рональд — ответил так:

"Изначально я посвятил себя магии, чтобы спасти как можно больше людей. Но, на мой взгляд, целитель 1-го ранга способен спасти куда больше жизней, чем маг 5-го ранга."

Услышав это, другие маги, пытавшиеся его отговорить, не нашлись что ответить.

Так пролетели десятилетия. Время шло, и многое менялось. Пока история Симеона стиралась из людской памяти, Симеон, будучи полукровкой-долгожителем, пережил бесчисленное множество поколений. И за всё это время его ранг так и не поднялся выше 1-го, а божественная сила ничуть не возросла.

Но Симеону было всё равно. Он считал, что такова воля богов, или же что его собственная вера всё ещё недостаточно крепка. Он проводил свои дни, исцеляя людей, ни на секунду не сомневаясь в правильности своего выбора.

Пока однажды...

"Целитель вылечил Демоническую Болезнь низкоуровневой магией?"

До ушей Симеона дошла весьма занятная история. В ней говорилось о паре целителей, которые нашли способ лечить некоторые недуги, классифицируемые как Демоническая Болезнь. Их звали супругами Шнабель.

"Боже правый... Оказывается, среди случаев Демонической Болезни затесались паразиты?"

История паразитологии сама по себе уходила корнями в глубокую древность. В конце концов, червей можно было заметить невооруженным глазом в экскрементах или под кожей, так что не знать об их существовании было просто невозможно. Но никому и в голову не приходило, что эти самые паразиты могут быть первопричиной болезни. Более того, мысль о том, что божественная магия может служить катализатором для их роста, казалась абсолютным абсурдом.

Но супруги Шнабель докопались до истины.

"Всё гениальное просто. Сначала травим их инсектицидами и слабительным, а затем применяем божественную магию. Как только все кишечные паразиты выведены, можно спокойно лечить. И как мы могли додуматься до того, чтобы пришивать отрубленные конечности, но не додумались до такой банальной вещи?"

Методы супругов были весьма радикальными, но их эффективность не вызывала сомнений. Пусть им и не удалось найти управу на все виды Демонической Болезни, но, по крайней мере, они спасли бесчисленное множество жизней, загубленных паразитами.

В сообществе целителей эта новость вызвала фурор. Долгие годы в их рядах царил консенсус, и на то были веские причины. Стоило целителю высшего ранга прикоснуться к отрубленной руке — и она прирастала обратно. А если влить достаточно божественной силы, можно было вытащить с того света даже пациента с вырванным сердцем. Что ещё можно было желать от магии, способной на такие чудеса? В их глазах искусство исцеления уже достигло своего абсолютного совершенства.

— Проблема кроется не в технологиях, а в банальной нехватке кадров.

— Нам нужно сосредоточиться на разработке методик, позволяющих подготовить хотя бы на одного первоклассного целителя больше.

С тех самых пор сообщество целителей направило все свои ресурсы не на поиск новых методов лечения, а на повышение среднего уровня жрецов. Но именно супруги Шнабель вдребезги разбили эту устоявшуюся парадигму.

"Демоническая Болезнь... излечима?"

Это стало отправной точкой. Вектор развития медицины сместился с банальной штамповки кадров на фундаментальные исследования Демонической Болезни.

И Симеон, оказавшийся на перепутье этой исторической вехи...

"Прошу вас, возьмите меня в ученики!"

Он направился прямиком к этой паре. Причина была до смешного проста: с их методами не было нужды в божественной магии высшего порядка. Даже такой низкоуровневый жрец, как он, мог приносить реальную пользу. Вот почему Симеон разыскал супругов и умолял их взять его в ученики.

"Но мы работаем исключительно в самых горячих точках. До тебя тоже находились желающие стать нашими учениками, но почти все они сбежали."

"Меня это не пугает! Даже если это сущий ад на земле, я хочу следовать за вами и учиться!"

"Что ж, в таком случае... Собирайся, мы едем на Южный Фронт."

Так Симеон и стал их учеником.

Три года. На протяжении трех долгих лет Симеон мотался с супругами по всему Южному Фронту.

И причиной тому, разумеется, были всё те же паразиты. В отличие от ледяного Севера или засушливого Запада, на Юге и Востоке паразиты кишели буквально везде. Для супругов, признанных авторитетов в паразитологии, это была идеальная исследовательская среда. Симеон тоже смог почерпнуть там массу бесценных знаний.

"Обычно люди не выдерживают с нами и полугода, а ты, Симеон, держишься молодцом."

"Думаю, я просто не замечаю усталости, потому что с головой погружен в учебу у Мастеров."

"Ого, ты что, клеишься к моему мужу?"

"А-а, что вы, Мастер! Да как я мог посметь!"

Время, проведенное бок о бок с этими двумя, пролетело как одно мгновение. И хотя во время вылазок в Демонические Пустоши за стенами Южной крепости он не раз находился на волосок от смерти, Элия Шнабель, хоть и была резка на язык, всегда относилась к нему с теплотой, а Ариан Шнабель был душой компании и не упускал случая пошутить.

Наблюдая за этой гармоничной парой, видя ту самоотверженность и чудеса, что струились с кончиков их пальцев, Симеон искренне верил, что такова и есть воля богов.

"Кстати, Мастер Ариан, где вы пропадали целый год? Проводили исследования на Востоке?"

"Хе-хе. Это секрет. Но пока меня не было, ты многому научился у Элии, верно? Ты ведь не просто на побегушках бегал?"

"Выбирай слова осторожнее, Симеон."

"Разумеется, Мастер Элия научила меня многому, Мастер."

"Отлично. Вот и проверим на этой болотной вылазке, насколько хорошо ты всё усвоил."

Да, он был в этом абсолютно уверен. За всю свою долгую жизнь он никогда не встречал людей столь благородных и преданных своему делу. Для Симеона они были его личными Святой и Святым. И будучи их учеником и спутником, он считал себя самым счастливым священнослужителем во всем мире.

Но однажды этому счастью пришел конец.

"Новый вид Демонических Зверей!"

Мутант, появляющийся раз в десятилетие. С появлением этого чудовища магия огня, которой они обычно выжигали насекомых-монстров, внезапно перестала работать. Но и этого было мало — по рядам армии стремительно начала расползаться Южная Лихорадка.

Бесчисленные тактики борьбы с монстрами, которые человечество оттачивало веками, в одночасье оказались бесполезными, а тысячи талантов, взращиваемых десятилетиями, гибли как мухи.

"Мастер! Крепость в осаде. Она падет через пару дней. Какое счастье, что они успели подготовить телепорт в тыл."

К счастью, Орден и Империя заранее озаботились созданием магических врат для эвакуации целителей и героев. Но поскольку пропускная способность телепорта была жестко ограничена, списки эвакуируемых составлялись строго по социальному статусу. Супруги Шнабель тоже значились в приоритетных списках.

"Если мы уйдем, кто останется спасать этих людей и отправлять их в тыл?"

"Да всё равно никто не..."

"Целитель не должен произносить слова 'всё равно', Симеон."

Супруги приняли решение остаться в обреченной крепости.

"Ты отправишься через телепорт, Симеон."

"Что?"

"Мы отдаем тебе наши места. Ты ведь наш ученик, как-никак."

"Нет, Мастера! Уж лучше я верну себе статус мага!"

На это уйдет всего пара дней. Если он выжжет свою божественную силу и проведет в медитации пару дней...

"Симеон. Ты сам прекрасно знаешь, что это невозможно. На восстановление статуса уйдут месяцы."

"Это не просьба, а приказ. Кто-то же должен передать наши знания будущим поколениям, разве нет?"

С этими словами супруги вложили ему в руку носовой платок и буквально втолкнули в телепорт. И на мгновение, всего лишь на одно краткое мгновение, на их лицах промелькнула грустная улыбка, когда они произнесли:

"Похоже, родители из нас никудышные."

Это были последние слова, которые Симеон когда-либо слышал от супругов.

После эвакуации Симеон долгое время не вылезал из исповедальни.

Если бы он только не отрекался от статуса мага. Нет, если бы он не навязывался им в ученики. В телепорте освободилось бы хотя бы одно лишнее место.

Сжираемый чувством вины, он каждый божий день приходил на исповедь.

И тогда до него дошли слухи.

— "Удалось ли эвакуировать все тела из павшей крепости?"

— "Да."

— "Они защищали крепость до последнего вздоха. Организуйте им похороны со всеми почестями."

Жрецы Святого Города тоже на какое-то время сбились с ног. Когда осада крепости завершилась, а с приходом зимы активность насекомых-монстров сошла на нет, Орден и Империя поймали нужный момент и успешно вывезли все тела павших.

Симеон ни на секунду не сомневался, что среди этих тел будут и его Мастера. Но...

"Супруги Шнабель? Я их не видел."

Их там не было.

Неужели их сожрали насекомые-монстры? Но не успела эта мысль оформиться в его голове, как до него донесся шепот низших жрецов.

— "Из крепости вывезли абсолютно все тела до единого. Выходит, байки о том, что они остались защищать гарнизон — чистой воды выдумка?"

— "Да сто процентов опять поперлись в какую-нибудь глушь за стену со своими безумными экспедициями и там же сложили головы."

— "Эх. Везет же некоторым. Теперь их смерть спишут на героическую оборону, раз уж крепость пала как раз в то же время."

Жрецы, которым супруги отказали в ученичестве. Жрецы, которые сломались и сбежали, не выдержав их суровых методов. Все эти люди начали плодить самые омерзительные и грязные слухи об исчезновении супругов Шнабель.

Более того, Орден отклонил прошение Симеона о канонизации погибшей пары.

— "Это противоречит традициям Ордена."

Но и на этом всё не закончилось.

— "Побочные эффекты от инсектицидов слишком разрушительны. Эти методы лечения необходимо запретить."

Жрецы, которые всю жизнь завидовали их успехам, теперь радостно тыкали в недостатки их методов, втаптывая в грязь всё их наследие.

— "Авторитет в паразитологии мертв? И какое мне до этого дело? С каких это пор паразитология вообще стала считаться важной наукой?"

Простые обыватели даже не подозревали о том, что совершили супруги Шнабель, и не выказывали ни капли скорби.

— "Приходи к нам в клинику. Раз супруги погибли, значит, теперь ты главный спец по паразитам, так? Как насчет такого оклада?"

Эти клиники даже не пытались скрыть свою алчность, мечтая лишь о том, как бы монетизировать наследие супругов через Симеона.

Пройдя через весь этот ад, в сердце Симеона пустили корни гнев и отвращение.

'И ради спасения этих тварей стоит марать руки?'

Он прекрасно понимал, что это лишь жалкая кучка ублюдков, не представляющая всё человечество. Но когда подобная мразь остается безнаказанной, разве не несет ли ответственность за это сам мир и боги?

Именно тогда всё и началось. Симеон осмелился нарушить волю своих Мастеров, вернул себе статус мага и, вместо того чтобы делиться знаниями о паразитах с медицинским сообществом, отправился в паломничество.

Сперва он заперся в своей мастерской и несколько лет кряду с маниакальным рвением изучал черную магию. Достигнув уровня черного мага, он начал истреблять других черных магов, используя для этого самые богохульные ритуалы, и при этом не переставал задавать им один и тот же вопрос.

'Разве я имею право передавать знания моих Мастеров вам, тем, кто позволяет злу безнаказанно плодиться? Если этот мир обрекает таких праведников на бессмысленную смерть, не лучше ли ему просто сгореть дотла?'

И так он продолжал более десяти лет. В конце концов, в теневом мире за ним закрепилось весьма уничижительное прозвище — за то, что он, прикрываясь личиной праведного паломника, использовал черную магию для уничтожения своих же 'коллег'.

Ещё спустя несколько лет он принял предложение одного черного мага, который клялся найти тела его Мастеров с помощью некромантии, и примкнул к организации, которую тот возглавлял.

Круглый Стол 13-ти — сборище черных магов, одержимых идеей возрождения 13-й Магической Башни.

"Ты вернулся?"

В гадальной лавке в секторе G, где располагались очистные сооружения, изможденный старик в мантии поприветствовал Симеона.

"Ну как? Каково это — наконец-то отыскать трупы, за которыми ты гонялся столько лет?"

"Да. Я до последнего сомневался, способна ли некромантия на такое, но, к счастью, всё обошлось."

Симеон медленно опустился на стул. В отличие от того Симеона, что общался с Юлианом, сейчас в его осанке виднелась легкая надменность.

"...Но я пришел к тебе с другим вопросом."

"Хм?"

"Тайное искусство, которому ты меня обучил, безусловно, ценная штука. Но горбатиться на тебя десять лет лишь ради того, чтобы выследить одну-единственную душу — сделка кажется мне слегка неравноценной."

Старик недоверчиво цокнул языком.

"А у тебя было тело? Или хотя бы зацепка? Ты лишь обмолвился, что они сгинули где-то на Юге. А как насчет даты смерти и расположения звезд в тот день? Где это всё?"

"..."

"Да к тому же ты наотрез отказывался называть их имена, прикрываясь каким-то там уважением. И с такими скудными вводными ты считаешь нормальным требовать отыскать захороненную душу? Это уже чудо, что 5-й Старейшина вообще взялся за твою просьбу."

Старик раздраженно стукнул тростью по полу.

"За такие условия с тебя и тридцати лет каторги было бы мало. Не будь ты таким ценным кадром в черной магии, я бы выжал из тебя все соки."

"..."

"И ещё кое-что."

Старик подозрительно прищурился.

"Если бы ты, как и остальные черные маги, исправно поставлял живой товар для жертвоприношений, твои очки вклада взлетели бы до небес, и я бы раскрыл тебе этот секрет давным-давно. Но почему за все десять лет ты не привел ни одного живого человека? Я искренне этого не понимаю."

"Я ненавижу человечество. Но чтобы понять, достойны ли они моего служения, я должен наблюдать за ними со стороны, стараясь не вмешиваться."

Старик долго сверлил Симеона взглядом, а затем разразился сухим, надтреснутым смехом.

"Тогда как насчет тех черных магов Круглого Стола, которых ты периодически пускал в расход? Они что, не люди?"

"Это были необходимые жертвы для моих изысканий. Они никогда не были той частью человечества, которой я хотел бы посвятить свою жизнь."

"Пф."

В итоге старик лишь покачал головой.

"Если бы ты не трогал и их, твои очки вклада не списали бы под ноль. И тогда бы ты узнал секрет давным-давно."

Симеон лишь слабо усмехнулся в ответ.

Он поднялся и одернул рясу.

"Я был у тебя в неоплатном долгу всё это время."

"Хм?"

"С Круглым Столом меня больше ничего не связывает. Давай на этом и разойдемся."

"...Вот как."

Старик ответил коротко и даже не попытался его остановить.

Да и времени на уговоры не было. Круглый Стол тоже спал и видел, как бы заполучить Симеона в свои ряды на постоянной основе. Они бы с радостью предложили ему кресло Старейшины, лишь бы удержать мага такого калибра.

Но кому в здравом уме нужен Старейшина-мясник, который то и дело пускает своих же 'коллег' на ритуальные жертвы? Именно поэтому Симеон всё это время оставался лишь 'гостем'.

Симеон развернулся и зашагал к двери. Старые половицы жалобно скрипели под его тяжелыми шагами.

И в этот момент небольшой черный хрустальный шар на столе старика тревожно замигал — магический коммуникатор с печатью Совета Старейшин.

Старик привычным жестом коснулся шара, и в воздухе возникла проекция. Короткое сообщение и портрет молодого человека.

"Хм? Это же...."

Старик поправил очки на переносице.

"Ах, это та самая новая мишень, о которой в последнее время столько шума."

Его губы скривились в зловещей ухмылке.

"Юлиан Нихирит... Имя-то я слышал, но вот лицо вижу впервые."

Свет от хрустального шара резко подчеркнул глубокие морщины на лице старика.

"Ого, так вот он какой. Весьма утонченная внешность. Тц, тц."

Старик привычно зацокал языком.

"И чего ему в таком-то юном возрасте спокойно не жилось... вечно лезут куда не просят...."

Клац. Клац-клац.

Старик принялся набирать телеграмму. В его обязанности входила рассылка приказов Круглого Стола по всему теневому миру, а также координация контактов между преступниками и Советом. Как и всегда, он быстро состряпал ориентировку с лицом и именем юноши.

[Юлиан Нихирит]

[Этот маг имеет наглость оскорблять авторитет Круглого Стола и всех черных магов. Мы приказываем: он должен заплатить соответствующую цену.]

Проклятие: 300 миллионов мар

Убийство: 500 миллионов мар + Гримуар Черной Магии 3-го ранга или ниже

Захват живым: 1 миллиард мар + Гримуар Черной Магии 5-го ранга или ниже

Клац. Клац.

Закончив печатать, старик прикрепил ориентировку на доску.

Несколько черных магов, ютившихся в углу лавки, тут же подскочили к плакату.

"Ого. А личико-то и вправду смазливое. И как его там звать...."

"Юлиан Нихирит?"

"Ну, по сравнению с тем же Директором Шуном, его физиономия всем известна, да и связи можно легко отследить. Убить-то я его, может, и не убью, но проклясть — раз плюнуть, верно?"

"Хм... А студентов из Академии для этого можно использовать?"

"Да какая им разница?"

Топ.

Шаги Симеона, уже почти достигшего двери, резко оборвались.

"Хм? Чего застыл? Решил всё-таки побороться за награду?"

"..."

"Ну, как ты наверняка уже понял, это юнец по имени Юлиан Нихирит. Слухи о нем гуляли уже несколько месяцев, и Круглый Стол наконец-то вынес свой вердикт. Судя по лицу, весьма недурен собой. Я и сам впервые его вижу."

Услышав слова старика, голова Симеона начала медленно поворачиваться.

Медленно. Медленно.

Даже когда она достигла угла, физически невозможного для обычного человека, она продолжала поворачиваться.

Черный маг, превзошедший все мыслимые пределы, мог творить вещи, недоступные человеческому пониманию.

И вот, черный маг 6-го ранга, чья голова повернулась на 180 градусов, широко распахнул свои узкие глаза и обратился к собравшимся в лавке.

"Ублюдки...."

"?"

"Да вы просто напрашиваетесь на покаяние."

----------

Воссоздание Веры (1)

Симеон, ненадолго отлучившийся по своим делам, вернулся ровно через неделю.

"Я вернулся, Юный Господин."

"Симеон. Вы закончили свое паломничество?"

"Да."

Мы с Симеоном остались в комнате наедине. На лице узкоглазого мужчины играла умиротворенная улыбка.

"Исключительно благодаря вам, Святой, я наконец-то смог завершить свои долгие скитания. Этот никчемный блудный сын наконец-то вернулся в лоно богов."

Симеон, представший передо мной, сменил свою потрепанную черную рясу на ослепительно белое одеяние жреца-целителя.

Он извлек из-за пазухи небольшой кусок пергамента.

На пожелтевшей от времени бумаге красовалась синяя печать.

Это была Печать Очищения, даруемая жрецам, успешно завершившим паломничество.

— Паломник Симеон Рональд, сим подтверждается, что он смыл с себя всю скверну и вновь предстал пред ликом богов.

"Теперь вам снова придется платить налоги, брат."

"Зато я вновь смогу пользоваться всеми привилегиями жреца-целителя."

Паломники освобождаются от уплаты налогов.

Они имеют право беспрепятственно пересекать любые границы без досмотра и могут получить ночлег в любом храме.

Но взамен они лишаются прав, доступных официальным целителям.

Например, права приобретать катализаторы для божественной магии за сущие копейки или скупать Святые Реликвии по огромной скидке.

Этот пергамент был официальным документом, подтверждающим, что он отказался от статуса паломника и восстановился в должности жреца-целителя.

"Отлично, Симеон. Тогда я задам вам тот же вопрос, что и в прошлый раз. Вы согласны стать моим человеком?"

"Да. Если я смею просить о чести служить Юному Господину."

Узкоглазый жрец низко склонил голову.

Жрец-помощник.

Должность, аналогичная секретарю или адъютанту при высокопоставленном священнослужителе.

Как можно было заметить на примере Архиепископа и Грегора, даже у Высших Жрецов всегда есть один-два таких помощника.

По идее, будучи Святым, я должен был обзавестись хотя бы одним жрецом-помощником уже давно.

Но из-за своей двойной жизни я до сих пор обходился без них.

'Взять Симеона в помощники...'

Со всех точек зрения, кандидатура просто идеальная.

Во-первых, он был учеником и личным помощником моих родителей.

А поскольку он уже в курсе моей двойной жизни, лучшего кандидата на роль доверенного лица просто не найти.

Но была одна деталь, которая не давала мне покоя.

"Симеон. Вы тот, кто дольше всех был свидетелем трудов моих родителей. А я — их ребенок, продолжающий их дело."

"..."

"В таком случае, разве не логичнее было бы общаться на равных?"

Иными словами, я хотел сказать, что Симеон для меня — словно старший коллега.

Ведь он был учеником моих родителей.

Обращаться с ним как с подчиненным было бы как-то некомфортно.

"Если вы не против, я буду относиться к вам как к старш..."

"Этому не бывать."

Но реакция Симеона оказалась непреклонной.

"Как смеет такой грешник, как я, стоять на одной ступени с Юным Господином, нет, с самим Святым? Этого ни в коем случае не должно произойти."

Симеон низко опустил голову.

"Я был единственным преемником, который должен был нести волю Мастеров Шнабель. Их прикосновения и теплота их сердец оставались единственным светом в душе этого глупца. Но я до сих пор даже не осознавал, насколько это была великая честь."

"..."

"Вместо того чтобы воспринимать это как священный долг, я смел считать это своим правом. Я посмел судить человечество их именем: достоин ли этот мир принять их волю, заслуживает ли этот человек их любви. Я даже вас пытался проверять, Юный Господин."

Его плечи вздрогнули.

"Это была гордыня. Я — грешник, насквозь прогнивший от высокомерия и уродства. И это ещё не всё. Будучи низшим жрецом, я осмелился испытывать самих богов."

Тук, тук.

Симеон ударил себя кулаком в грудь.

"Я не верю, что для такого греха вообще существует прощение. И после всего этого я смею стоять наравне со Святым? Нельзя мазать грязью солнце."

"Я далеко не солнце, но если уж на то пошло — солнцу было бы абсолютно плевать на какую-то там грязь."

"Возможно, это и так. Вы не из тех, кто может испачкаться о такого, как я. Но моя вина слишком велика. Поэтому, молю вас, дайте мне шанс начать всё с самого низа, чтобы я мог искупить свои грехи."

Поклон.

Симеон вновь опустил голову.

Я какое-то время молча смотрел на его макушку, а затем заговорил:

"Брат Симеон."

"Да, Юный Господин."

"Если это хоть немного облегчит груз на вашем сердце — поступайте, как знаете."

Постоянно отговаривать человека, который отчаянно жаждет искупления — это тоже как-то некрасиво.

И что мне с ним делать?

Раз уж он сам вызвался начать всё с первого года ординатуры.

'Меня это, конечно, слегка напрягает, но выбора нет.'

Для меня Симеон был кем-то вроде дядюшки.

От одной только мысли, что такой человек будет бегать у меня в секретарях, по спине пробегал холодок.

Но с этим придется смириться.

"Хорошо. Но прежде чем вы приступите к своим обязанностям, я должен сделать одну вещь."

Клац.

Я поставил на стол небольшую коробочку.

Когда я открыл её, внутри обнаружился латунный крестик.

Тот самый латунный крест, который мои родители подготовили для Симеона в качестве подарка на выпускной.

"Передаю его вам с опозданием на 20 лет. По крайней мере, я до последнего верил, что Симеон жив."

Честно говоря, я вообще забыл о существовании этой вещицы.

Но раз уж я сохранил её и дождался прихода Симеона, будем считать, что я верил.

"Поздравляю с выпуском, Младший Жрец-Целитель Симеон. Да пребудет с вами милость Бога Милосердия на вашем дальнейшем пути."

"..."

Мужчина дрожащими руками бережно взял латунный крест.

И, не проронив ни слова, с низко опущенной головой, мелко задрожал плечами.

"Симеон. Не могли бы вы рассказать мне о моих родителях?"

Всё началось после того, как Симеон официально вступил в должность моего жреца-помощника.

Сразу после его назначения я попросил его во всех подробностях рассказать о тех достижениях моих родителей, о которых я не знал.

Потому что они были из тех людей, которые повсюду таскали свои гримуары с собой, а не хранили их дома.

Из-за этого у меня не осталось ни единой их исследовательской записи.

К тому же, это было довольно странно: слухи об их подвигах ходили везде, но вот результаты их исследований в области Целительства почему-то почти не встречались.

"Симеон, вам ведь известно о тех исследованиях, которые проводили мои родители? Вы помните, каких именно паразитов они изучали?"

"Что касается этого... Мастера передали мне все свои исследовательские записи, когда отправляли меня в портал."

Ответил Симеон.

В самом конце они пожертвовали своими местами в телепорте, рассчитанном на двоих, чтобы спасти Симеона и ящик со своими трудами.

"Я пытался передать эти записи Ордену... но некоторые жрецы вознамерились присвоить эти достижения себе. Поэтому я забрал их и всё это время хранил у себя."

'Эх, старперы.'

Раз уж родители уже мертвы, они, видимо, решили под шумок переписать их неопубликованные открытия на свое имя.

Симеон сказал, что просто не мог отдать труды Мастеров таким ублюдкам, поэтому и прятал их всё это время.

"Могу я взглянуть на них?"

"В этом мире только вы, Юный Господин, имеете право прикасаться к ним. Если потребуется, я даже готов стереть себе память..."

"Это уже перебор, Симеон."

Еле остановив Симеона, который вдруг впал в фанатичный экстаз.

Я наконец-то смог получить записи своих родителей из его рук.

Их труды оказались настолько объемными, что я с трудом удерживал ящик обеими руками.

Более десятка толстенных книг, перевязанных старыми кожаными ремнями.

Кипы разрозненных листов, склеенные между собой вырезки и более сотни нарисованных от руки диаграмм.

На краях каждой страницы виднелись следы засохшей земли и клея.

Отправив все эти записи посылкой, я вернулся в свою лабораторию в Академии.

С того дня я даже жертвовал обеденными перерывами, лишь бы успеть изучить их все.

И в процессе я осознал один поразительный факт.

'Они не были паразитологами...?'

Нет, строго говоря, они изучали паразитов.

Просто они не ограничивались одними лишь паразитами.

'Мои родители были скорее экологами, нежели врачами.'

Странности начались с самой первой страницы.

— Журнал сбора москитов в болотах Южной Империи

— Окраины Демонических Пустошей. Отчет о сборе образцов Черной Сребролистной Травы

— Пещера Хребта Пэкгак. Журнал сбора экскрементов летучих мышей

"..."

Они были поистине выдающимися людьми.

В отличие от такого труса, как я, прячущегося за Стеной, они лично бросались в Демонические Пустоши за пределами городских стен, чтобы изучать экосистему и понимать природу паразитов.

'Неудивительно, что все остальные ученики, кроме Симеона, сбежали от них...'

Воистину.

Это были люди, уникальные во многих отношениях.

В любом случае, записи, которые мои родители вели, исследуя различные регионы Юга и Севера Империи, поражали своим разнообразием.

Однако в процессе чтения я то и дело натыкался на мелкие неточности.

[Паразитический организм, проникающий в носовую полость пловцов и пожирающий серое вещество мозга — рабочее название: Малый Смертоносный Червь]

К примеру, вот этот организм.

Если быть точным, это была какая-то амеба...

Неглерия Фоулера? Амеба, питающаяся мозгом?

Название точно не помню, но это явно было описание той самой знаменитой амебы, пожирающей мозг.

А мои родители классифицировали её как паразита.

'Это не паразит, а простейшее.'

Они также записывали грибки как растительных паразитов.

Вероятно, всё дело в том, что в этом мире просто не существовало соответствующих биологических концепций.

Этот исследовательский дневник во многом требовал тщательной переклассификации.

Но.

'Поразительно.'

Эти мелкие ошибки ни на йоту не умаляли ценности их трудов.

Наоборот, чем больше я читал, тем сильнее убеждался: мои родители были поистине гениальными людьми.

'Выходит, все те дифирамбы, которые отец пел моим биологическим родителям, были не пустым звуком.'

Мой крестный всегда повторял одно и то же.

Что мои родители были поистине великими людьми.

Я-то думал, это лишь потому, что они поехали волонтерить на Южный Фронт.

Но после изучения их записей мое мнение кардинально изменилось.

'Настоящие гении, а не такая дешевая подделка, как я...'

Я не тот человек, который совершает новые открытия.

Я лишь тот, кто эксплуатирует знания из прошлой жизни.

Строго говоря, я был скорее имитатором гения.

Но мои родители были из другого теста.

Они совершали эти прорывные открытия без всяких читов из прошлой жизни.

Говорят, создать нечто из ничего — это самое сложное, и, возможно, проживи мои родители чуть дольше, они бы стали признанными авторитетами в Инфекциологии.

'Глядя на эти записи, я прекрасно понимаю, почему жрецы так ослепли от жадности и попытались прибрать их к рукам.'

Скорее, это Симеон заслуживает восхищения.

Тот факт, что он целых 20 лет прятал их и ни разу не попытался выдать за свои собственные достижения.

Это лишь доказывает, насколько безграничным было его уважение к моим родителям и его вера в богов.

'Пожалуй, стоит слегка доработать эти записи и опубликовать их как совместный труд Симеона и супругов Шнабель.'

Публиковать их под своим именем было бы просто омерзительно.

Присваивать себе их заслуги лишь за небольшую переклассификацию — это верх наглости.

Вместо этого я выделил для себя две главные выгоды, которые мог извлечь из этих записей.

Во-первых, это техники, которые мои родители разработали для изучения микроорганизмов.

'Использовать магию вместо микроскопа.'

И во-вторых,

'Экология грибков описана в мельчайших подробностях. С этими данными...'

Теперь я могу целенаправленно культивировать грибки.

Конечно, процесс будет долгим и нудным, как и в случае с разработкой вакцины.

Потому что мне придется создать с нуля черную магию, которой не существует в природе.

Как и в случае с Магией Контроля Москитов, на это, вероятно, уйдет пара лет, верно?

'Даже если на это уйдут десятилетия, я не удивлюсь.'

И всё же, одно лишь понимание того, в каком направлении мне нужно двигаться, приводило меня в полнейший восторг.

Как только я принял решение, я тут же связался с Учителем.

Потому что я был уверен, что Учитель тоже придет в восторг от перспективы создания новой магии.

'Он сиял от счастья, когда я создал вакцину, и когда разработал Магию Контроля Москитов. Обрадуется ли он и в этот раз?'

Но мне придется быть предельно осторожным, пытаясь его убедить.

Черная магия, использующая грибки в качестве катализатора... в умелых руках эта штука способна разнести эстакаду в пыль.

А если ученик ни с того ни с сего заявляет: 'Учитель, я хочу создать магию массового размножения грибков!'

Как бы отреагировал Учитель?

— Ты что, решил возродить 13-ю Башню?

Даже если меня заклеймят исекайным Гитлером, мне будет абсолютно нечего на это возразить.

По правде говоря, если задаться целью, черной магией можно без труда сравнять с землей парочку крепостей.

'Тц. Пожалуй, прежде чем заикаться о Магии Размножения Грибков, мне стоит наглядно доказать полезность сизой плесени.'

Во всем нужен правильный порядок.

Если я поддамся энтузиазму, нарушу последовательность, и меня поймут неправильно, мне будет нечем оправдываться.

'Будем действовать шаг за шагом.'

Для начала мне нужно было постепенно внедрить в умы целителей само понятие микробов.

И причина, по которой я оттягивал этот момент до сих пор, была лишь одна.

Мне пришлось бы прямым текстом заявить: целители убивали людей лишь потому, что не мыли руки. Естественно, никто бы не воспринял такие обвинения с улыбкой.

Поэтому я терпел.

Ведь если бы я выкатил 'Микробную Теорию', не обладая достаточным авторитетом и доказательной базой, меня бы просто смешали с грязью и загнобили.

Но теперь в этом больше не было необходимости.

У меня был способ доказать существование микроорганизмов.

И у меня был необходимый авторитет для продвижения этой теории.

'Не могу же я вечно тянуть резину.'

Наконец-то я могу сделать свой первый шаг.

И всё это благодаря моим родителям.

С этими мыслями я закрыл книгу.

----------

Воссоздание Веры (2)

Доказать существование микробов — задача не из легких.

"Нельзя же просто ткнуть пальцем в микроскоп и сказать: 'Смотрите, вот они', верно?"

Будь всё так просто, их бы уже давным-давно открыли. В конце концов, в этом мире тоже существуют микроскопы, пусть их качество и оставляет желать лучшего.

Но была весьма веская причина, по которой я оттягивал момент открытия микроорганизмов даже в таких условиях.

Во-первых, качество самих микроскопов.

Любой нормальный человек из 21-го века ожидает от микроскопа картинку как минимум в Full HD. Но в реалиях этого темного фэнтези о подобных технологиях можно было только мечтать.

Вся беда в том, что у местных 'микроскопов' разрешение на уровне шакальных 240p. Смотришь в окуляр — и хочется просто матом ругаться. Там физически невозможно разобрать, микроб это, блик от линзы или банальная грязь на стекле.

И во-вторых — окрашивание.

Бактерии невозможно рассмотреть в их естественном виде.

Потому что по своей природе они практически прозрачны.

Прозрачные микробы плюс микроскоп, в который и так ни черта не видно. Комбо из этих двух факторов приводило к тому, что даже я не мог нормально изучать бактерии.

'Поэтому мне нужно было найти способ как-то прокачать разрешение микроскопа и придумать метод окрашивания...'

И лишь совсем недавно обе эти проблемы наконец-то нашли свое решение.

Ответ крылся в методах наблюдения за микроорганизмами, которые я унаследовал от своих родителей.

'Кто бы мог подумать, что вместо микроскопов они просто устроят магическое шоу.'

Среди арсенала божественной магии есть способность ощущать жизненную силу. Как наглядно продемонстрировали паладины во время обрушения эстакады, это невероятно полезное заклинание — от спасательных операций до выслеживания ассасинов.

Мои родители слегка модифицировали эту магию и приспособили её для улавливания слабой жизненной силы микроорганизмов.

Я намеревался доработать эту святую магию и использовать её, чтобы компенсировать отвратное разрешение и блики линз, что позволило бы мне воочию наблюдать за бактериями.

Именно за этим я и обратился к Учителю.

"Учитель, впервые за долгое время я нашел для нас новую тему для исследований."

Помогите мне, о Великий Мудрец.

"Я хочу адаптировать божественную магию в обычную. И мне позарез нужна ваша помощь."

Я специалист по черной магии. И в других магических дисциплинах смыслю чуть больше, чем ничего.

Поэтому я и попросил Учителя.

Я был уверен, что он с радостью согласится, ведь ещё до нашей встречи он обожал разбирать божественную магию на винтики.

"В конце концов, даже божественная магия — это система, выстроенная на фундаменте ваших законов, не так ли? Я бы хотел, чтобы вы переработали её так, чтобы ею могли пользоваться и обычные маги, и целители."

Я выложил на стол имбирное печенье, которое так любил Учитель, и озвучил свою просьбу.

Но его ответ оказался совершенно непредсказуемым.

"Хм. Я отказываюсь."

"?!"

Боже правый. Неужели предложенная тема показалась ему скучной? И пока эта мысль крутилась в моей голове...

"С какой стати мне заново исследовать магию пятисотлетней давности?"

Учитель пояснил, что дело вовсе не в скуке.

"Эта ветвь магии уже давно была доведена до ума в 11-й Магической Башне. В этом вопросе они разбираются куда лучше меня."

11-я Магическая Башня.

Башня, специализирующаяся на магии наблюдения и коммуникаций.

Я-то думал, что их потолок — это газеты с движущимися картинками, хрустальные шары для дальней связи и телепатия.

"У 11-й Башни есть и такие разработки?"

"Способность жрецов улавливать жизненную силу — это божественная адаптация магии, существовавшей ещё тысячу лет назад. Зачем изобретать велосипед, если у нас есть оригинал?"

'Глаз Зверя' не был банальной имитацией звериного зрения.

Скорее, это была сложная система фильтрации — подобно тому, как ястреб с огромной высоты безошибочно выхватывает взглядом одного-единственного кролика среди тысяч других существ, захватывая цель.

'А я и не знал, что такая магия уже существует.'

Что, впрочем, неудивительно — это не мой профиль.

Я отлично знаю основы и продвинутую черную магию, но в остальных областях я полный профан, и это нормально.

"Я свяжу тебя с твоим старшим. Поговори с ним и подгони заклинание под свои нужды."

"А оно способно засечь то, что невидимо человеческому глазу?"

"Ты имеешь в виду зрение пчел или птиц?"

Всё оказалось гораздо проще, чем я думал. И даже лучше.

Животные видят то, что скрыто от человека. Если я смогу воспроизвести это с помощью магии, то инфракрасный микроскоп перестанет быть просто несбыточной мечтой.

"Благодарю вас, Учитель."

"Однако...."

Учитель задумчиво погладил бороду.

"Твой внезапный интерес к магии из ветви 'Глаза Зверя'... означает ли это, что у тебя появилась конкретная цель для наблюдения?"

Я кивнул.

Для этого у меня тоже была заготовлена легенда.

"Недавно мне удалось вернуть исследовательские дневники моих родителей. В процессе их изучения я наткнулся на некоторые странности и хочу рассмотреть их поближе."

Как и в случае с Виагрой, любому 'случайному' открытию нужна правдоподобная предыстория.

Как создание лекарства от сердца, которое обернулось стимулятором потенции. Или создание лекарства от малярии после того, как воочию увидел весь ужас Южного Фронта. За любыми открытиями и изобретениями всегда должен стоять красивый, логичный нарратив.

Поэтому для открытия микробов у меня тоже была припасена история.

"В записях моих родителей были подробнейшие отчеты о паразитах. Но я то и дело натыкался на организмы, которые как-то странно было классифицировать как паразитов."

На этот раз я решил продвигать идею 'случайного открытия микробов в ходе изучения паразитов'.

"Поэтому мне и нужны эти заклинания. Чтобы разглядеть паразитов во всех деталях."

"Пара... зитов...?"

Но реакция Учителя оказалась весьма странной.

"Ты сказал, что изучаешь паразитов?"

"Да. Что-то не так?"

"Хм... ну...."

Учитель недовольно цокнул языком и покосился на меня.

Какое-то время он напряженно о чем-то размышлял, а затем покачал головой.

"Ах, ну да.... Раз уж я решил тебе доверять...."

Пробормотав что-то себе под нос, он поднял на меня взгляд, словно приняв какое-то решение.

"Вообще-то, раньше в черной магии существовало такое направление, как Магия Паразитов."

"...Раньше, говорите?"

"Да. Сейчас оно практически полностью стерто с лица земли."

В тот самый день, когда рухнула 13-я Магическая Башня.

В мире осталось лишь три направления черной магии:

Магия Проклятий, несущая болезни и несчастья.

Магия Гипноза, подчиняющая разум.

И Некромантия, повелевающая мертвыми душами.

Но изначально 13-я Башня охватывала куда более широкий спектр дисциплин.

"Магия Паразитов — это искусство, использующее паразитов в качестве катализаторов. Это было совершенно новое направление, зародившееся всего за пару лет до падения 13-й Башни."

По его словам, исследования в этой области даже не успели толком развернуться до того, как Учитель всё уничтожил, так что называть это полноценной школой магии было бы слишком громко.

"Но даже за столь ничтожный срок своего существования Магия Паразитов умудрилась натворить таких бед, на фоне которых меркнут любые другие ответвления черной магии."

"И что же это были за беды?"

"Ты когда-нибудь слышал о падении Западного Королевства Рыцарей триста лет назад?"

"Да. Оно было уничтожено Бледными Ходоками."

Бледные Ходоки.

Местный аналог зомби. Да, те самые зомби.

Они носятся как угорелые, заражают людей через укусы, обладают пугающим уровнем интеллекта, и среди них то и дело попадаются мутанты с щупальцами.

'А ведь если они бегают, то они уже не Ходоки, а Бегуны.'

Впрочем, сейчас не об этом.

Уровень угрозы Бледных Ходоков не идет ни в какое сравнение с жалкими гулями.

Гули не заражают через укус. И мутируют крайне редко. Их 'потолок' даже близко не дотягивает до Бледных Ходоков.

Если в городе объявляется гуль, стража реагирует на это с зевотой. Но стоит появиться хотя бы одному Бледному Ходоку — и туда тут же стягивают целый Рыцарский Орден.

"Именно Магия Паразитов и породила этих Бледных Ходоков."

"Что...?"

"Это запретное искусство, поэтому я никогда тебе о нем не рассказывал."

Обалдеть.

Так значит, здешние зомби — это не вирусная инфекция, а результат заражения паразитами?

Я и понятия не имел.

Всё потому, что в этом мире принято считать Бледных Ходоков таким же естественным природным явлением, как и гулей. Но на деле они оказались делом рук человеческих, а не природы.

"Это была работа магов 13-й Башни. И именно из-за них Запад по сей день остается проклятой землей, кишащей Бледными Ходоками и нежитью. Поэтому я и выжег любые упоминания о Магии Паразитов дотла."

Поскольку в то время это было относительно новое направление, и преемников было раз-два, уничтожить его не составило особого труда.

"Даже сейчас находятся черные маги, мечтающие возродить школу Магии Паразитов, но, судя по всему, безуспешно."

"Неужели это настолько сложно?"

"Безусловно."

Учитель согласно кивнул.

"Знаешь, какая участь постигла черных магов, создавших Бледных Ходоков?"

"Вы их покарали?"

"Нет. Они потеряли контроль над своим творением и сами превратились в Бледных Ходоков."

А-а....

"Магия Паразитов — это неконтролируемая сила. Паразиты движимы первобытным инстинктом размножения и распространения, поэтому они набрасываются даже на 'неинфицированных' магов-создателей."

Едва услышав это, в моей голове мгновенно всплыло логичное решение:

А что, если маг тоже инфицирует себя?

Но я тут же отбросил эту мысль. Какой в этом толк, если маг в итоге всё равно умрет?

Единственный рабочий вариант: 'Глотать зелья или периодически использовать на себе Исцеление, чтобы сдерживать паразитов внутри собственного тела, параллельно распространяя заразу'.

Разумеется, нормальный человек на такое никогда не пойдет. На подобное способен лишь абсолютно отбитый психопат.

"К тому же, единственный способ заставить паразитов стремительно расти — это божественная магия. А жрецы на такое никогда не подпишутся. Так что в нынешнюю эпоху условия для существования Магов Паразитов непригодны даже для базовых исследований."

До того как 13-я Башня стала абсолютным табу.

Тогдашние Маги Паразитов изучали паразитов в тесном сотрудничестве с жрецами-целителями.

Но теперь, когда это стало строжайшим запретом...

Практически никто не рискнет изучать паразитов под неусыпным надзором жрецов.

Ну.... Если только ты сам не являешься жрецом-целителем.

"В этом есть смысл."

"..."

Я молча встретился взглядом с единственным глазом Учителя.

Одного этого взгляда было достаточно, чтобы понять, к чему он клонит.

"Мои родители проводили свои исследования именно ради того, чтобы исцелять от этих самых паразитов. И я лишь продолжаю их дело."

"Я знаю. Твои родители говорили то же самое."

"Правда?"

Так мои родители тоже были знакомы с Учителем?

"Изучение паразитов неразрывно связано с изучением черной магии. Естественно, они были обязаны докладывать обо всем в Центральное Управление Магии. И именно я проводил оценку компетентности и благонадежности твоих родителей."

Учитель спокойно кивнул.

"А ведь если присмотреться, твои глаза — точь-в-точь как у отца."

"...Мне чаще говорят, что я весь в мать."

"Кхм. В моем возрасте через тебя проходит столько людей, что немудрено и перепутать."

Похоже, в памяти Учителя я был лишь одним из бесчисленных гениев, с которыми ему доводилось повстречаться.

"Тогда я ответил им точно так же. Разве не нужно досконально знать табу, чтобы случайно его не нарушить?"

"Вы абсолютно правы, Учитель."

Мой Учитель не был из тех, кто слепо запрещает всё подряд.

Будь это так, он бы обрушил метеорит на головы моих родителей в ту же секунду, как услышал бы слово 'паразиты'. И уж точно не радовался бы так искренне, когда я создал вакцину, которая, по сути, является чистейшим эпидемным проклятием.

"И всё же, будь осторожен. Те глупцы пали именно из-за своей самонадеянности, свято веря, что сами они никогда не заразятся"

"Я запомню."

"Отлично. Раз ты это понимаешь, можешь продолжать свои исследования."

"Благодарю вас, Учитель. Тогда когда мне связаться с тем самым старшим?"

"Сделай это послезавтра. Он, скорее всего, ещё даже не подозревает, что ты мой ученик, так что обращайся к нему как Черный Святой."

"Вас понял."

Учитель продумал всё до мелочей, заботясь о комфорте своего ученика.

"И ещё... если откроешь что-то новое, дай мне знать первому."

"Обязательно."

Я и так планировал это сделать.

Ведь в конечном итоге я открою не паразитов, а микробов.

И когда исследования микробов будут завершены, академический мир, скорее всего, перевернется вверх дном.

'Эпидемное Проклятие, для которого раньше в качестве катализаторов использовали всякую абстрактную грязь и зловещие предметы, внезапно взлетит в цене до небес.'

Маг Чумы, таскающий с собой прозрачные колбы с бациллами... Вау. И как от такого защищаться?

'Нужно обязательно предупредить Учителя до официального релиза.'

Прямо сейчас мне приходится строить из себя дурачка, ничего не знающего о микробах, так что придется помалкивать.

Но когда придет время, Учитель узнает обо всем первым.

Потому что я не горю желанием стать жертвой недопонимания и разделить участь 13-й Магической Башни.

С тех пор прошло несколько дней.

По дням лекций я пропадал в Академии. В свободные дни оставлял за себя заместителя и работал в клинике в качестве Директора Шуна.

Мотаясь между Академией и столицей, я виртуозно жонглировал двумя личностями.

И вот, когда я возился с красителями в лаборатории сектора D-4, ко мне обратился Симеон.

"Прошу прощения, Святой."

"Да, слушаю."

"Мы не могли бы немного увеличить дозировку?"

"Нет, брат."

"Угх..."

Мой категоричный отказ заставил Симеона поникнуть.

Он слегка потер живот, который, судя по всему, побаливал.

В данный момент Симеон проходил у меня курс лечения от паразитов.

Как и ожидалось от паломника. Он был просто напичкан всеми мыслимыми и немыслимыми видами паразитов. Что он вообще жрал в своих странствиях?

"Супруги Шнабель использовали куда большие дозы..."

"Они перебарщивали, поэтому это и было так токсично."

Одним из препаратов, которые мои родители использовали от паразитов, был мужской папоротник (щитовник мужской).

Эффективность папоротника не вызывала сомнений. Он убивал паразитов наповал.

Вот только побочные эффекты были, мягко говоря, пугающими: потеря зрения, кома и мышечная слабость.

'Даже дозировка была в корне неверной.'

Возможно, из-за существования святой магии, способной исцелить всё за секунды, в этом мире напрочь отсутствует концепция 'постепенного лечения на протяжении нескольких дней'.

Здесь считается нормой, когда зелье ставит тебя на ноги за час. А если лечение растягивается на несколько дней — значит, первоначальная доза была слишком мала.

'Неудивительно, что Ванчо тогда закинул в себя всю пачку таблеток от подагры разом.'

Я не просто так запрещал выдавать лекарства на руки кому-либо, кроме обученных целителей.

Хинин, инсулин и прочие препараты — даже сейчас слишком многие пациенты свято верят, что недельную норму нужно сожрать за один присест.

Мои родители не стали исключением из этого всеобщего заблуждения.

'Я тоже был в шоке, когда узнал, какими лошадиными дозами мужского папоротника они пичкали людей.'

Метод лечения паразитов супругов Шнабель был прост как две копейки:

Влить в пациента столько мужского папоротника, чтобы тот впал в полукоматозное состояние.

Экстренно откачать бедолагу, стоящего одной ногой в могиле, с помощью 'Исцеления'.

На следующий день напоить его мощным слабительным, чтобы вымыть из кишечника мертвых паразитов.

Вуаля! Лечение завершено!

'Они, конечно, мои родители, но это уже какой-то откровенный хардкор...'

Это сродни тому, как если бы официальным методом лечения было 'максимально быстро отрубить руку и тут же прирастить её магией'. Мои родители тоже были теми ещё экстремалами.

'Неудивительно, что этот метод так и не стал официальным...'

Оступишься в этой балансировке на грани жизни и смерти — и пациент мгновенно склеит ласты.

То есть, если ты облажался, пациент не впадает в кому, а отправляется прямиком в ад в один конец.

Поэтому целители, пытавшиеся повторить этот метод без должного обучения у моих родителей, наверняка загубили немало невинных жизней. И по мере того как росла гора трупов, этот метод благополучно заклеймили как антинаучный бред.

'Они, конечно, не ошибались, но... это было слишком радикально...'

Влей в пациента хинин в таких пропорциях — и он мгновенно откинет копыта.

А ведь решение лежит на поверхности: просто распредели дозу на недельную норму и принимай по чуть-чуть.

И тут возникает вполне резонный вопрос: как, черт возьми, до такой банальщины никто не додумался?

'Мне вот тоже интересно. Почему никто до этого не додумался?'

Та же история и с тактикой контроля повреждений. И с постепенным снижением дозировки.

Эпоха, насквозь пропитанная духом романтизма, изобиловала деталями, которые в корне расходились с современным здравым смыслом.

Впрочем, хватит лирических отступлений.

"Симеон, прошла уже неделя. В кале всё ещё есть паразиты?"

"Да, всё ещё выходят..."

"Живучие какие."

Зато, если распределить дозу, есть один минус — эффект становится слабее.

Мужской папоротник слишком токсичен, поэтому, если снизить концентрацию до безопасного для человека уровня, его воздействие на паразитов тоже падает.

Именно поэтому 'хорошее лекарство' — это не то, которое убивает всё живое, а то, которое избирательно бьет лишь по своей цели.

'Эх... Как же мне не хватает противопаразитарных препаратов из 21-го века...'

Они убивают только паразитов и ставят на ноги за три дня.

Первобытные противопаразитарные средства слишком тяжело контролировать.

"Святой. Я в порядке. Если я просто восприму это как долгий сон и мы увеличим дозу..."

"Симеон. Побочные эффекты — это не то, что нужно терпеть. Это то, чего нужно избегать."

Ох уж эти мне реалии романтического темного фэнтези, где кома приравнивается к 'просто поспать пару деньков'.

"Пока я не синтезирую новое лекарство, мы будем продолжать лечение мужским папоротником по прежней схеме."

К тому же, его проблема не ограничивается одними лишь кишечными паразитами.

Судя по симптомам, у него полно "гостей" и в других частях тела.

Тело Симеона было буквально ходячим инкубатором для паразитов всех видов.

"Вы слишком рисковали, живя за Стеной. То, что вы до сих пор живы — это уже чудо."

"Ха-ха..."

Симеон сухо усмехнулся.

"Больше я так не буду."

"Уж постарайтесь. Ведь это я вас лечу."

Так или иначе, я не перестаю этому поражаться.

Здравый смысл людей этой эпохи настолько кардинально отличается от моего.

----------

Воссоздание Веры (3)

Столица Империи.

Линия фронта, слегка просевшая из-за прошлогодней трагедии с мутантом, наконец-то стабилизировалась, и Империя погрузилась в свое привычное, мрачное затишье.

Под густым покровом смога, сквозь который едва пробивались солнечные лучи, бедняки тихо угасали во тьме от болезней, а простолюдины рвали жилы, выжимая из себя все соки, лишь бы не скатиться на самое дно.

Тем временем аристократы беспечно вкушали свои законные привилегии. Это был жестокий, несправедливый, но стабильный мир, просуществовавший в таком виде не одну сотню лет.

Однако в отличие от знати и простого люда, сообщество целителей буквально стояло на ушах из-за одного-единственного человека.

Всё началось этим летом.

Черный Святой — Директор Шун. Этот лекарь, обделенный божественной силой и скрывающий свое лицо и расу под маской ворона, опубликовал труд, который перевернул весь медицинский мир вверх дном.

---



Авторы: Элия и Ариан Шнабель, Симеон Рональд

Редактор: Доктор Шун

---

Паразиты. И супруги Шнабель. Когда эти имена вновь всплыли в академических кругах, первыми забили тревогу старые, именитые целители столицы.

"Вы ведь о тех самых Шнабель?"

"С чего бы Черному Святому вообще проявлять интерес к подобным людям...?"

"И зачем вытаскивать на свет теорию, которая была официально признана антинаучным бредом ещё 15 лет назад?"

Около тридцати лет назад супруги Шнабель произвели настоящий фурор в сообществе целителей. Они выдвинули смелую гипотезу: первопричиной Демонической Болезни могут быть паразиты. Они доказали, что применение божественной магии лишь провоцирует рост этих паразитов, и заявили, что именно в этом кроется корень проблемы.

И, по правде говоря, глядя на пациентов, которых представляли супруги, их теория казалась весьма убедительной. Они пичкали больных ядовитыми травами вроде болиголова и тяжелыми металлами, погружали их во временную кому, а затем вытаскивали с того света с помощью 'Высшего Исцеления' — и пациенты с Демонической Болезнью действительно выздоравливали.

Целители тут же начали активно применять методы супругов на больных Демонической Болезнью. Пока супруги были живы, среди лекарей крепла надежда, что человечество наконец-то нашло способ побороть эту напасть.

Но стоило супругам пропасть без вести на Южном Фронте, как паразитология стремительно покатилась в пропасть.

— Побочные эффекты от лечения паразитов слишком разрушительны. Кажется, пациенты умирают скорее от самого лекарства, нежели от болезни.

— С этими препаратами явно что-то не так.

Всё началось с того, что пациенты, которых лечили по методике супругов, начали впадать в кому и больше не просыпались. Целители, ослепленные жаждой перенять славу Шнабелей, раз за разом применяли это лечение, но на выходе получали лишь армию 'овощей'.

В итоге лекари, потерпевшие неудачу, начали косо поглядывать на наследие супругов.

— А что, если эти ядовитые травы были лишь дымовой завесой, чтобы скрыть настоящий рецепт?

— Другие медицинские центры тоже так делают. Во время совместных практик они специально подмешивают в свои катализаторы всякий бесполезный мусор, чтобы запутать конкурентов.

— Значит, дело именно в этом. И если мы уберем из рецепта ядовитые травы и тяжелые металлы... погодите-ка. Эффект вообще пропал?

Двенадцать главных медицинских центров ревностно охраняли свои секретные рунные формулы и уникальные катализаторы. Демонстрируя свои техники перед чужаками, они намеренно добавляли в процесс абсолютно бесполезные камни или металлы, чтобы сбить наблюдателей с толку. Целители заподозрили, что супруги Шнабель провернули с ними тот же самый фокус. Но стоило им попытаться отсеять этот 'лишний' мусор, как лечение переставало работать от слова совсем.

И тогда в академических кругах вспыхнул открытый бунт.

— Причина Демонической Болезни — вовсе не паразиты!

— Мы пытались лечить сотни больных Демонической Болезнью противопаразитарными методами, и подавляющее большинство случаев обернулось фатальным провалом!

Целители хватали любого пациента с Демонической Болезнью и пичкали его лекарствами от паразитов. Естественно, это приводило к лавине смертельных исходов. Более того, лекари, которые в процессе подобных экспериментов умудрились угробить аристократов, бесследно исчезали, становясь кормом для ворон на эшафотах.

Не в силах больше терпеть этот хаос, секта Менсия, где супруги Шнабель изначально постигали азы целительства, выступила с официальным и категоричным заявлением:

— Далеко не все виды Демонической Болезни вызваны паразитами, а методы лечения, предложенные супругами Шнабель, в корне ошибочны. В связи с этим наша секта официально объявляет: сама теория о паразитах признается антинаучной, а паразиты не могут являться первопричиной заболеваний.

Таким образом, академическое сообщество целителей развернуло теорию на 180 градусов. Был вынесен официальный вердикт: паразиты не являются причиной болезни. Скорее, они просто заводятся в организмах людей, уже ослабленных Демонической Болезнью, подобно личинкам, копошащимся в гниющем мясе. Паразитов низвели до статуса незначительной аномалии, которую порой можно обнаружить при осмотре, но которая не требует целенаправленного лечения.

И вот так репутация супругов Шнабель, как первооткрывателей лекарства от Демонической Болезни, была растоптана и стерта в порошок. Человечество в очередной раз лишилось шанса на исцеление.

Это было ровно 15 лет назад. Поэтому никто и в страшном сне не мог представить, что имена этих супругов когда-нибудь снова всплывут на поверхность и станут предметом всеобщего обсуждения.

Именно поэтому, когда этим летом Директор Шун вывел эти два имени на обложке своего 'Общего Трактата' и представил его на суд академического сообщества, это вызвало настоящий переполох.

"И мы что, должны просто взять и спокойно принять это?"

"А почему бы для начала просто не прочитать?"

"Вы хотите сказать, что методы супругов не были ошибочными? А как же все те пациенты, что отправились на тот свет?"

Академическое сообщество, разрываемое между скепсисом и доверием к безупречной репутации Черного Святого, всё же взялось за чтение. И по мере того, как они перелистывали страницы, старые целители впадали во всё больший ступор.

"Не вливать всю дозу за один день, а растянуть лечение на несколько недель?! Неужели так можно было...!"

"Значит, грань между ядом и лекарством определяет именно дозировка... Ха-а. И как они только додумались до такого?"

"Выходит, это мы всё неправильно поняли? Не все Демонические Болезни вызваны паразитами, а лишь определенная их часть?"

"У супругов тоже были свои косяки. Это ведь даже не паразиты. Но даже так, не было никакой необходимости заявлять, что они ошибались абсолютно во всем... Какой позор."

Директор Шун не пытался выставить супругов непогрешимыми. В их выводах определенно были дыры. И тем не менее, их базовый метод не был в корне ошибочным. Более того, он подробно расписал четкую систему дифференциальной диагностики, позволяющую отличить паразитарную Демоническую Болезнь от непаразитарной — тот самый критический нюанс, который супруги упустили из виду.

[Главный Просчет: Супруги Шнабель ошибочно классифицировали абсолютно все виды Демонической Болезни, сопровождающиеся болями в животе, как паразитарные инфекции. Однако паразиты являются причиной лишь малой части спектра Демонических Болезней. В связи с этим, данный редактор приводит методы физикального осмотра для точной дифференциации паразитарных инвазий.]

Диагностические Рекомендации:

— Симптомы анемии чаще всего сопутствуют заражению анкилостомами, власоглавами, шистосомами и малярийным плазмодием.

— Если под кожей наблюдается мигрирующая красная сыпь в виде линий — есть все основания подозревать кожную мигрирующую личинку.

— При сильном, аномальном отеке нижних конечностей следует заподозрить лимфатический филяриатоз.

— При тщательном осмотре глазного яблока можно обнаружить извивающихся глазных червей.

[Однако, если вы не в состоянии визуально подтвердить наличие этих паразитов, либо если симптоматика не совпадает с их характерным расположением, вероятность паразитарной инфекции стремится к нулю.]

Он прямо заявил, что Демоническая Болезнь — это сборная солянка из множества совершенно разных недугов, и паразиты — лишь малая её часть. Супруги не ошибались; их исследования были просто неполными.

Под натиском таких железобетонных аргументов академическому сообществу не оставалось ничего иного, кроме как признать свою неправоту. Впервые за десятилетия имена супругов Шнабель вновь стали восхваляться. Их методы лечения Демонической Болезни перекочевали из раздела 'еретические заблуждения' в официальные медицинские протоколы. В академических кругах всё громче начали звучать требования официально признать паразитологию супругов легитимной областью медицины.

Но не успело сообщество переварить эту революцию, как Директор Шун выкатил на их головы ещё одну работу.

---

[О Сущностях, Меньших Чем Паразиты — Гипотеза.]

[Вполне вероятно, что в природе существуют микроорганизмы, чьи размеры значительно уступают паразитам.

— До сегодняшнего дня мы принимали Гуморальную Теорию (дисбаланс жидкостей в организме) как непреложную истину, и частично полагались на Теорию Миазмов (дурной воздух).

— Но что, если и Гуморальная Теория, и Теория Миазмов, на которых основана вся современная академическая медицина, в корне ошибочны?

---

Осенью, когда опавшая листва устлала землю, медицинское сообщество содрогнулось от очередного землетрясения.

После публикации новой теории Директора Шуна академический мир четко раскололся на три противоборствующих лагеря.

Фанатичные последователи: Те, кто боготворил Директора Шуна, приняли его теорию безоговорочно.

— Что? Пока нет прямых доказательств? Ха-ха. Просто поверьте ему на слово. Всё, что он говорит, в итоге оказывается правдой.

— Наверняка на основе этой теории скоро выкатят новое лекарство... Может, стоит прикупить акции 'Меркурия' прямо сейчас...?

Осторожные скептики: Целители, призывающие не делать поспешных выводов, ведь на кону стоят человеческие жизни. Таковых было подавляющее большинство.

— Я не могу поверить в это без железных доказательств. Как мы можем принять столь радикальную теорию на веру?

— Применяя божественную магию в соответствии с Гуморальной Теорией, мы всё равно спасаем половину пациентов. Зачем нам идти на такие неоправданные риски ради ничем не подтвержденной гипотезы?

Ярые противники: Крошечное, но невероятно крикливое меньшинство, которые просто на дух не переносили Шуна.

— Ну вот, наконец-то Директор Шун облажался.

— Этот парень всегда был слишком радикален. Искренне не понимаю, почему все до сих пор ведутся на бредни этого шарлатана.

И в тот самый момент, когда страсти среди целителей накалились до предела, Директор Шун выступил с предложением, которое мгновенно остудило пыл обеих сторон.

[Касательно моей гипотезы: я намерен организовать официальную презентацию с предоставлением всех доказательств перед старейшинами всех конфессий академического мира. Я открыт как для конструктивной критики, так и для независимой проверки. Дата: октябрь. Место: Главная Аудитория Столичного Медицинского Центра.]

Иными словами, это был прямой, открытый вызов: [Подходите по одному.]

Было ли это намеренной провокацией или нет, но сработало это просто блестяще. Бессчетное множество целителей загрузились в дирижабли и устремились в столицу, горя желанием разорвать его теорию в клочья.

Разумеется, нашлись и те, кому этот цирк пришелся совершенно не по вкусу.

"Презентация уже завтра."

Накануне симпозиума Шуна, в небольшой комнате отдыха, отведенной для секты Менсия в восточном крыле Столичного Медицинского Центра, трое священнослужителей вели неспешную беседу за чашкой чая в тусклом свете магической лампы.

Мужчину, восседавшего на почетном месте, звали Дорум Менсия. Он был Архиепископом секты Менсия и по совместительству одним из самых уважаемых старейшин-целителей, занимающим третью по значимости должность во всей конфессии.

"Призрак супругов Шнабель вновь восстал из мертвых."

Архиепископ Дорум испустил глубокий, тяжелый вздох.

"Мало того, что они когда-то затуманили разум молодых целителей своей ошибочной теорией о паразитах, так теперь они докатились до того, что ставят под сомнение саму Гуморальную Теорию."

"Нам просто невыразимо стыдно перед вами, Ваше Преосвященство."

"Братья, вашей вины в этом нет."

Архиепископ небрежно отмахнулся.

"Вся ответственность лежит исключительно на нас, старшем поколении, которым в свое время не хватило духу заклеймить эту парочку еретиками и пресечь их бредни на корню."

Епископ Ансен, мужчина средних лет, сидевший по правую руку, тихо вздохнул.

"Оглядываясь назад, Ваше Преосвященство, я до сих пор в мельчайших деталях помню тот день, когда они впервые переступили порог нашего медицинского центра. Они оба прилежно постигали азы целительства в нашей секте... А потом, ни с того ни с сего, покинули и секту, и центр, внезапно воспылав интересом к каким-то там паразитам."

"Они ведь были моими сверстниками. Мне следовало остановить их тогда, чего бы мне это ни стоило."

Отец Ратаниэль, сидевший слева и до сих пор коривший себя за случившееся, нервно поправил очки.

"Они оказались неблагодарными отступниками. Им не следовало забывать, откуда взялись их знания. Напрочь позабыв о том, что они выросли на благодатной почве секты Менсия, эти двое опубликовали свои труды так, словно это была исключительно их личная заслуга."

Разумеется, в реальности супруги Шнабель не получили от секты Менсия ни малейшей поддержки во время своих исследований паразитов.

Но с точки зрения руководства секты, базовые знания, послужившие фундаментом для их открытий, безусловно, являлись интеллектуальной собственностью Менсии. Приняв покровительство секты, человек был обязан с уважением относиться к оказанной ему милости. И тот факт, что супруги присвоили все лавры себе, приводил руководство в неописуемое бешенство.

"Вдобавок ко всему, взять в ученики выходца из враждебной секты Рональда — это уже за гранью добра и зла."

Если бы они передавали свои знания исключительно преемникам из Менсии, на это ещё можно было бы закрыть глаза. Но супруги не делали никаких различий при отборе учеников. Многие выходцы из Менсии пытались стать их подопечными, но в итоге тем единственным, кто остался с ними до самого конца, оказался Симеон Рональд.

"Я и в страшном сне не мог представить, что они выберут кого-то из секты Рональда."

"Брат Ратаниэль, вы ни в чем не виноваты. Это произошло лишь потому, что эти двое и Симеон Рональд были окончательно ослеплены алчностью."

Глоток.

Епископ Ансен, словно пытаясь подавить рвущийся наружу гнев, сделал глоток чая и перекрестился.

"Даже после того, как они предали наших братьев, Ваше Преосвященство всегда терпеливо ждал их возвращения. И чем они отплатили?"

"..."

"Даже стоя на пороге смерти, они не вернули результаты своих исследований нашей секте. Вместо этого они поручили своему ученику обнародовать их на весь мир."

Для секты Менсия это было открытым оскорблением. Разве все эти исследования паразитов не брали свое начало в их учениях? А раз так, то даже если они и скитались по миру при жизни, после смерти они были обязаны вернуть эти знания своему 'дому'.

Точно так же, как аристократы поддерживали статус своих престижных родов, передавая тайную магию из поколения в поколение, для целителей было строгой 'обязанностью' возвращать все исследовательские записи секте, которая их взрастила. Эта непреложная традиция академического сообщества целителей существовала сотни лет.

Но супруги цинично растоптали эту обязанность, доверив судьбу своих трудов чужаку.

"Они абсолютно не разбирались в людях. Этот Симеон... эти исследования по праву принадлежат нам, но он ведет себя так, словно они его личная собственность, и использует их в своих целях, даже не удосужившись поделиться с остальными целителями."

"И вдобавок ко всему, как целитель он был весьма посредственным."

Отец Ратаниэль и Епископ Ансен продолжали обмениваться язвительными комментариями. И тут в их разговор вмешался Архиепископ Дорум.

"Братья, не стоит так корить себя. Разве не поэтому боги заранее разглядели истинную, гнилую натуру этой парочки?"

Дорум медленно сложил два пальца и коротко перекрестился.

"...Взор паствы порой бывает затуманен. Но разве можно обмануть всевидящее око богов?"

"..."

"Боги прозрели истинную суть этих двоих — тех, кто разорвал священные узы братства, ставил эксперименты на пациентах наших братьев, передал все свои труды жрецу враждебной секты и не вернул своей альма-матер ни единой строчки даже перед лицом смерти — и покарали их по заслугам, разве не так?"

Дорум на мгновение прикрыл глаза.

"...Именно поэтому, с нашей, старческой точки зрения, тот факт, что исследования этих двоих в итоге оказались ошибочными — это вовсе не случайность."

Именно по этой причине секта Менсия в свое время взяла на себя инициативу в разоблачении ошибок супругов. Поскольку ложные знания распространились из-за их неспособности должным образом контролировать своих бывших подопечных, они сочли своим долгом исправить эту оплошность.

Они предали огласке информацию о побочных эффектах антипаразитарных препаратов, вскрыли тот факт, что супруги намеренно продвигали ошибочные методы лечения ради монополизации рынка, и официально заявили, что паразиты не могут быть причиной Демонической Болезни. Будучи третьим по значимости лицом в секте, Дорум искренне гордился тем, что лично стер следы их заблуждений.

"Это отняло у нас немало времени."

"Но разве этот Черный Святой не свел все усилия Вашего Преосвященства на нет, возродив их антинаучный бред?"

"Вот это меня и тревожит."

С горечью произнес Архиепископ.

"Это лишь доказывает, что даже Святые не лишены человеческих слабостей. Заблуждаться свойственно каждому, но позволить таким людям запудрить себе мозги... Полагаю, грехи этой парочки действительно безмерны."

"Тогда как нам быть с этими так называемыми 'микробами'?"

"Завтра мне предстоит помочь Святому вновь обрести ясность рассудка."

Глоток.

Архиепископ неспешно опустил чашку на блюдце.

"Теория, чьи корни изначально гнилые, просто обречена на провал. Эти их 'микробы' — наверняка лишь оптическая иллюзия, искаженное восприятие частиц маны или чего-то подобного."

"Я тоже склоняюсь к этому мнению. Стоит ли нам донести нашу позицию до остальных сект?"

"Брат Ансен, я поручаю это вам. В особенности прошу вас связаться с братьями из сект Адамберта и Рафабри, с которыми мы поддерживаем тесные связи. Убедите их не поддаваться этим ложным предрассудкам."

"Слушаюсь, Ваше Преосвященство. К слову, я слышал, что Архиепископ Эрбен тоже планирует почтить завтрашнюю дискуссию своим присутствием."

"Это поистине замечательная новость."

Эрбен Адамберта был непререкаемым, абсолютным авторитетом в области кровопускания и представлял секту Адамберта. Разработанный им метод флеботомии достиг такого уровня совершенства, что позволял ювелирно откачивать исключительно 'отравленную' кровь, исцеляя пациента.

Даже аристократы, пострадавшие от яда Василиска, демонстрировали 50-процентную выживаемость после того, как попадали в его руки.

(Остальные 50% благополучно умирали от потери крови, но по меркам современной медицины этого мира такие показатели считались просто феноменальными.)

И в самом фундаменте этого искусства кровопускания лежала та самая Гуморальная Теория.

"Уж кто-кто, а Старейшина мгновенно раскусит и укажет на все бреши в этой 'микробной' теории."

Отец Ратаниэль расплылся в довольной улыбке. Эрбен, как-никак, был живым воплощением Гуморальной Теории. В его жилах текла эльфийская кровь, и он спасал бесчисленные жизни, опираясь на эту теорию, на протяжении более чем трехсот лет. Ему хватит одного взгляда, чтобы понять, насколько абсурдна Микробная Теория.

"Остальные Старейшины тоже быстро поймут, что все эти байки про микробов — не более чем бред сумасшедшего."

Трое мужчин синхронно сложили два пальца и коротко перекрестились. Тусклый свет магической лампы на мгновение выхватил из полумрака их руки, застывшие в одинаковом жесте, а затем вновь померк. Ночь жрецов, непоколебимо верящих в собственную праведность, растворилась в молитве.

И вот, наступил следующий день.

В ожидании презентации Черного Святого, множество старейшин-целителей потянулись в аудиторию, сгибаясь под тяжестью фолиантов, доверху набитых каверзными вопросами. Авторитет в области кровопускания, авторитет по ампутациям конечностей, авторитет по лечению ртутью, и так далее.

Наблюдая за тем, как очередь именитых старейшин заполняет зал, Дорум мысленно вознес молитву за душу Святого.

'Каким бы великим ни был Святой, ему ни за что не удастся переубедить всех этих Старейшин.'

Но что поделать. Людям свойственно оступаться. Дорум лишь искренне надеялся, что этот провал станет для Святого хорошим уроком, заставит его снять розовые очки и вновь обратиться к истинному учению.

'А после этой презентации, пожалуй, стоит поднять вопрос об официальной передаче юридических прав на паразитологию нашей секте.'

Дорум ожидал появления Святого с самодовольной улыбкой на губах. Но стоило занавесу подняться, обнажив сцену, как Дорум мгновенно почуял: что-то здесь кардинально не так.

На десятках столов, расставленных по всей сцене, ровными рядами покоились микроскопы высочайшего, мастерского качества. Учитывая, что один такой прибор обходился в миллионы мар, аппаратура, выставленная сейчас в аудитории, стоила как несколько элитных поместий.

Директор Шун неспешно подошел к кафедре, указал рукой на приборы и обратился к собравшейся толпе:

— Старейшины. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Перед вами — микробы, которые мы кропотливо культивировали и окрашивали на протяжении последних нескольких месяцев. Если по ходу моего доклада у вас возникнут сомнения, вы можете подойти прямо сейчас и убедиться во всем лично.

И почему-то казалось, что из-за стеклянных линз своей маски ворона Святой с нескрываемым, маниакальным восторгом смотрит на ошарашенных Старейшин.

----------

Воссоздание Веры (4)

Микробная Теория.

В истории Земли, где я когда-то жил, прежде чем эта теория стала общепризнанной, ей пришлось пройти через настоящую мясорубку.

В эпоху, когда Гуморальная Теория и Теория Миазмов считались непреложными истинами, любой лекарь, заикнувшийся о микробах, рисковал моментально отправиться на костер как еретик.

Грубо говоря, это было всё равно что доказывать гелиоцентрическую систему мира во времена, когда все свято верили, что Солнце вращается вокруг Земли.

'А всё потому, что люди — создания упрямые: пока не увидят собственными глазами, ни за что не поверят.'

Причина до боли банальна.

Микробы невидимы, в отличие от тех же телесных жидкостей.

Доказать не только сам факт существования невидимых микроорганизмов, но и то, что именно они вызывают болезни — задача не из легких.

В конце концов, Микробная Теория была принята лишь тогда, когда человечество изобрело микроскопы, способные показать этих тварей воочию.

Именно поэтому в день презентации я начал с того, что без лишних предисловий выставил на сцену микроскопы.

"Приветствую вас, достопочтенные целители. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Перед вами — бактерии, которые я кропотливо культивировал и окрашивал на протяжении последних нескольких месяцев. Если по ходу моего доклада у вас возникнут сомнения, вы можете подойти прямо сейчас и убедиться во всем лично."

Ученые — народ до безумия консервативный, когда дело касается их драгоценных догматов. Но стоит им столкнуться с неопровержимыми доказательствами, вдребезги разбивающими их теории, как они тут же слепнут перед очевидным.

Вот для чего мне и понадобились эти микроскопы.

"Для начала я расскажу, как именно я пришел к открытию этих микроорганизмов."

Я сам поверил в существование богов лишь после того, как воочию узрел божественную силу.

Когда божественное чудо разворачивается прямо у тебя перед носом, как можно его отрицать?

Именно эту тактику я сейчас и применяю к целителям.

В мире найдется не так уж много ученых, способных отрицать то, что они увидели собственными глазами.

"Матерь божья..."

"Такой кристально чистой картинки я в жизни не видел!"

"Значит, это не просто пыль?"

Мне даже не пришлось объяснять им, как пользоваться микроскопом.

Ещё до открытия микробов микроскопы активно использовались в медицине для наблюдения за капиллярами, плесенью и паразитами.

Вполне естественно, что медицинские специалисты умели с ними обращаться.

"Святой, а эти бактерии от природы имеют такой фиолетовый оттенок?"

"В естественной среде они практически прозрачны. Я использовал специальный краситель, чтобы сделать их видимыми."

Ради этого мне пришлось вбухать просто астрономическое количество денег и человеко-часов.

Поиск идеального красителя — это, по сути, чистой воды рутина и метод тыка.

Я просто нанял толпу низших целителей, и нужные красители посыпались как из рога изобилия.

Теперь-то я понимаю, почему профессора, у которых под крылом целая армия аспирантов, выдают такие блестящие результаты исследований.

"Эти так называемые 'микробы' шевелятся. Характер их движения в корне отличается от паразитов, а по внешнему виду они совершенно не похожи на пыль. Вне всяких сомнений, это живые организмы."

Услышав вердикт одного из пожилых целителей, я едва заметно усмехнулся под маской.

Именно такой реакции я и добивался.

Вообще-то, бактерии не отличаются особой подвижностью.

Ну, то есть они двигаются, но настолько медленно, что глазу это почти незаметно.

Покажи я им обычных бактерий, они бы тут же заголосили, что это никакие не живые организмы, а просто плавающая в воде грязь.

Чтобы избежать подобных казусов, я целенаправленно культивировал самые гиперактивные виды бактерий.

'Сделать ставку на Спириллы было гениальным решением.'

Спириллы.

Одни из самых шустрых и подвижных бактерий в природе.

Они носятся так, словно всем своим видом кричат: "Смотрите на меня! Я живое существо!"

Вы хоть представляете, через какой ад я прошел, чтобы культивировать их отдельно?

"Ты Спирилла?"

"Ой, простите! Я Стафилококк!"

"А ты Спирилла?"

"Извиняйте! Я плесень!"

"А ты?"

"Да! Я Спирилла, но что-то утренний ветерок больно холодный, так что я, пожалуй, сдохну!"

"Да твою ж мать!"

...Вы хоть понимаете, сколько нервных клеток я сжег, пытаясь культивировать исключительно эту бактерию?

Я едва не сорвался и не разрушил свой безупречный образ благостного Святого.

Так или иначе, после того как авторитетные старейшины собственными глазами убедились в существовании микробов, я наконец-то перешел к основной части доклада.

"Паразиты — это самые крошечные живые организмы, доступные невооруженному глазу. Но мои исследования начались с предположения: что, если существуют организмы ещё меньших размеров?"

Я указал короткой указкой на первый образец.

"Взгляните сюда. Этот образец взят из гниющего мяса. Следующий. Из застоявшейся болотной воды, а вот этот — из гноящейся раны на трупе."

Факт существования микробов они признали.

Но это ещё не доказывает, что именно они являются причиной болезней.

Можем ли мы воочию пронаблюдать, как микроб провоцирует болезнь внутри живого организма?

Увы, но даже в 21-м веке этот процесс так никто толком и не зафиксировал в реальном времени.

Естественно, провернуть подобное в этом мире тоже нереально.

Поэтому я зашел с другой стороны.

"Во всех случаях гниения и разложения без исключения обнаруживались эти самые микробы."

Болезнь невидима.

Но брожение и гниение можно увидеть воочию.

И на интуитивном уровне связь между гниением и болезнями усваивается гораздо легче.

Поэтому я начал именно с процесса гниения.

"И не только при гниении. В крови пациентов, у которых после применения Исцеления начиналась лихорадка, а также в гноящихся ранах — везде, без единого исключения, мы находили этих микробов."

Один раз из ста — это случайность.

Пятьдесят из ста — повод задуматься о закономерности.

Сто из ста — железобетонное доказательство причинно-следственной связи.

А если микробы обнаруживаются у 900 из 1000 пациентов с сепсисом? Кто осмелится это оспорить?

"Более того, Хлорный Отбеливатель, который в последнее время пользуется у вас такой популярностью, также служит прямым доказательством существования микробов. Взгляните на эту статистику: здесь приведена динамика заболеваемости лихорадкой в наших клиниках до и после внедрения отбеливателя."

Хлорный Отбеливатель.

Средство гигиены, которое изначально скупали наобум, свято веря, что это какой-то чудодейственный катализатор для божественной магии.

В клиниках, регулярно применявших этот 'катализатор', количество пациентов с лихорадкой резко пошло на спад, а расход божественной энергии сократился в разы.

"Результаты исследований подтвердили: Хлорный Отбеливатель убивает этих самых микробов. Иными словами, микробы — это та самая субстанция, которая блокирует действие божественной магии и провоцирует болезни."

В целительстве есть одно золотое правило: устранение первопричины радикально снижает затраты божественной силы. Точно так же, как вытащить вонзившийся меч перед наложением 'Исцеления' требует куда меньше маны, чем пытаться залечить рану с клинком внутри.

Но применение отбеливателя убивает микробов и одновременно снижает расход святой энергии?

Разве это не прямое доказательство того, что именно микробы и были первопричиной болезни?

Такова была моя логика.

"Опираясь на эти данные, я пришел к следующему выводу. Истинной причиной заболеваний являются не мифические невидимые Миазмы, а эти самые микробы — крошечные, но вполне осязаемые живые организмы."

"...Основываясь на этих доказательствах, я выдвигаю гипотезу, что именно микробы могут быть истинной причиной болезней."

На этом мой доклад подошел к концу.

То, что я до самого финала не стал делать безапелляционных заявлений, было продуманным ходом, чтобы немного снизить степень неприятия.

Даже в моей родной истории Микробная Теория с трудом пробивала себе дорогу, встречая яростное сопротивление на каждом шагу.

Поэтому мне приходилось использовать любые, даже самые незначительные уловки, чтобы смягчить их психологический барьер.

"Если у кого-то есть вопросы, я готов на них ответить."

В ту же секунду в зале повисла напряженная тишина, предвещающая жесткую сессию вопросов и ответов.

Именно этот момент был самым критическим.

Судьба Микробной Теории целиком и полностью зависела от того, насколько убедительно я смогу отбиться.

'Ну давайте, нападайте.'

Разумеется, в себе я не сомневался.

В прошлой жизни профессора на конференциях рвали меня на куски куда изощреннее.

По сравнению с теми акулами науки, вопросы местной публики казались детским лепетом.

Первым руку поднял пожилой целитель-эльф, сидевший в первом ряду.

"Да, прошу вас."

"Мое имя — Эрбен Адамберта."

Сразу зашли с козырей.

Эрбен Адамберта.

Верховный старейшина секты Адамберта, прославившейся своими секретными техниками исцеления, связанными с кровью.

Божественная магия этой секты специализировалась на регенерации крови.

Эдакое отделение гематологии этого мира.

И Эрбен Адамберта был живой легендой Кровопускания, который сцеживал из пациентов 'отравленную' кровь и лечил их на протяжении трехсот лет.

"Весьма впечатляющая статистика. Но позвольте усомниться. Да, связь между микробами и болезнями кажется очевидной. Однако ваша логическая цепочка, доказывающая, что микробы являются именно 'первопричиной', выглядит несколько натянутой. Что, если микробы — это не причина, а следствие болезни?"

А дед-то бьет не в бровь, а в глаз.

Это классическая ловушка в статистике.

Для примера: заядлые курильщики, как правило, пьют много кофе.

И эти же курильщики чаще остальных заболевают раком легких.

Следовательно, статистика показывает: больные раком легких много курят и пьют много кофе.

Но это вовсе не значит, что рак легких вызывает кофе.

Это лишь статистическая корреляция, а не причинно-следственная связь.

И этот эльф безошибочно нащупал эту самую брешь.

"Разве мы не можем объяснить всё это с позиции Гуморальной Теории? В нашем теле циркулируют четыре основные жидкости. Когда их баланс нарушается, мы заболеваем. Из-за этого дисбаланса жидкости 'загрязняются', запуская тот самый процесс гниения, о котором вы упоминали. А уже на эту благодатную, гниющую почву и слетаются ваши микробы."

"Как личинки мух, облепляющие гниющий труп."

"Именно."

Если вкратце: его аргумент сводился к тому, что микробы не вызывают болезнь. Болезнь приходит первой, тело начинает гнить, а микробы лишь появляются на готовое.

Вопрос был сформулирован просто блестяще.

И именно его я и ждал.

"Разумеется, я провел соответствующие эксперименты и на этот счет."

Я намеренно приберег этот козырь во время презентации, прекрасно понимая, что этот вопрос обязательно всплывет.

Почему?

Потому что так эффектнее.

Вывали я все карты на стол сразу, это не произвело бы должного впечатления.

А вот когда ты элегантно отбиваешь столь веский аргумент прямо во время дискуссии — бурная реакция и театральный драматизм обеспечены.

В том, что этот вопрос прозвучит, я ни на секунду не сомневался.

В конце концов, в этом зале собрались светлейшие умы этой эпохи.

Невозможно, чтобы они ограничились лишь поверхностными придирками.

"Взгляните сюда."

Указка скользнула к экрану, установленному сбоку от кафедры.

Полотно медленно поползло вверх.

За ним обнаружились две крошечные клетки, в каждой из которых сидело по кролику.

Один выглядел абсолютно здоровым.

А второй тяжело дышал, а на его боку красовался жуткий, гноящийся нарыв.

"У этого кролика искусственно вызван нарыв. Из этого самого нарыва я изолировал лишь один конкретный вид микробов и культивировал его на протяжении месяца."

Я поднял вверх небольшую стеклянную колбу.

"В этой колбе нет ничего, кроме самих микробов. Ни крови, ни плоти, ни костного мозга, ни каких-либо иных жидкостей из тела того кролика. Исключительно чистая культура бактерий."

Взгляды старейшин намертво прикипели к стеклянному сосуду.

"И затем я ввел этих самых микробов второму, абсолютно здоровому кролику."

Указка переместилась на второй экран.

Занавес поднялся, и взору публики предстал ещё один кролик с точно таким же гноящимся нарывом на боку.

"И на том же самом месте у него образовался абсолютно идентичный нарыв."

Для справки: этот микроб — Bacillus anthracis, сибирская язва.

Возбудитель сибирской язвы, одной из самых распространенных и смертоносных болезней среди домашнего скота.

"Предвидя скепсис о том, что единичный случай ничего не доказывает, я повторил этот эксперимент более 30 раз, и во всех случаях, без единого исключения, образовался точно такой же гнойник. Однако, прошу отнестись с пониманием: ввиду ограниченности пространства сегодня я смог продемонстрировать вам лишь один экземпляр."

"..."

Выслушав мои объяснения, Эрбен в задумчивости погладил свою длинную бороду.

А затем с его губ сорвался тихий вздох.

"Ха-а... Выходит, вы специально дожидались моего вопроса?"

"..."

Я промолчал.

Но этого красноречивого молчания оказалось достаточно, и Эрбен Адамберта понимающе кивнул.

"Безупречный ответ."

"Для меня честь слышать это от вас, Старейшина."

Эльф-целитель опустился на свое место с удовлетворенной полуулыбкой.

Человек, считающийся живой легендой в медицинских кругах.

В конце концов, балансировать на грани жизни и смерти, практикуя Кровопускание на протяжении 300 лет — это вам не шутки.

И то, что он, столкнувшись с неопровержимыми доказательствами, с достоинством признал правоту Микробной Теории и отступил, говорило о многом.

Зал наполнился взволнованным гулом целителей.

"Хм... Раз уж сам Лорд Эрбен так отреагировал..."

"Теория, безусловно, интригующая, но бросаться применять её на практике прямо сейчас — слишком рискованно, не находите?"

"Перечеркнуть теории, прослужившие верой и правдой столетия... Мы и так неплохо справляемся, к чему эти радикальные перемены?"

Целители разбились на кучки, горячо обсуждая Микробную Теорию со своими коллегами по секте, и мнения разделились.

В этот момент в секции, отведенной для секты Менсия, кто-то поднял руку.

'А этот тип...'

Я узнал его по рассказам Симеона.

Архиепископ Дорум Менсия.

Третий человек в иерархии секты Менсия.

Тот самый человек, который с маниакальным упорством стирал в порошок все достижения моих родителей.

Конечно, это лишь версия Симеона.

Лично я понятия не имел, что он за человек на самом деле.

'Всё будет зависеть от его первого вопроса.'

"Прошу вас."

"Я Дорум Менсия."

Дорум медленно, с достоинством сцепил руки перед собой и сделал шаг к кафедре.

Его взгляд, обращенный ко мне, был полон искреннего беспокойства.

"Я до глубины души поражен теми новаторскими идеями, которыми вы, Святой, поделились с нами сегодня. Воистину. Я не перестаю восхищаться тем, как Господь благословил нас, ниспослав нам столь блестящего и одаренного юного ученого."

По крайней мере, говорил он предельно вежливо и учтиво.

Абсолютно не вяжется с тем образом монстра, который рисовал мне Симеон.

"Однако есть один момент, который не дает мне покоя. Прошу вас, снизойдите до моего старческого невежества и проясните эту деталь."

"Спрашивайте, не стесняйтесь."

Дорум мягко улыбнулся.

"Если мне не изменяет память, Ваше Святейшество когда-то весьма недвусмысленно заявили, что болезнь, именуемая Малярией, передается через 'отравленную кровь'."

Ах, вот оно что.

Потому что тогда у меня просто не было возможности втирать им про паразитов и микробов.

К тому же, социальная и научная инфраструктура в то время была на нуле.

Я был лишь никому не известным врачом в маске ворона, ошивающимся в Лимбус-Пите, и даже не умел применять божественную магию — о статусе Директора Шуна тогда и речи не шло.

И что бы произошло, если бы в таких условиях я начал вещать про невидимых глазу паразитов и бактерии, которые меньше клетки?

Скорее всего, меня бы ждали долгие и задушевные беседы с Инквизиторами в сыром подвале.

Точь-в-точь как того астронома, который доказывал, что Земля вертится вокруг Солнца, в эпоху, когда все свято верили в обратное.

Поэтому мне пришлось адаптировать правду под реалии Гуморальной Теории, свалив всё на 'отравленную кровь'.

Заявив, что москиты напиваются этой самой отравленной крови и разносят малярию.

Тогда академическое сообщество носило меня на руках за эту гениальную догадку.

И вот теперь Архиепископ Дорум решил припомнить мне этот грешок прошлого.

"Москиты высасывают кровь больного и передают эту заразу другому человеку. Именно по такому принципу, согласно вашим же словам, Малярия и выкашивает целые деревни. Я слышал, что это открытие помогло ужесточить карантинные меры на Южном Фронте и спасло бессчетное множество жизней. А теперь Ваше Святейшество намерено собственноручно растоптать свою же теорию?"

Если кратко:

А как же твои прошлые заявления?

У тебя вообще хватит духу признать, что ты нёс чушь?

'Хм...'

Людям свойственно цепляться за то, что они уже создали и выучили. Признать ошибку — значит обесценить годы собственных трудов.

Им придется своими же руками разрушить фундамент, который они выстраивали всю жизнь.

Найдется ли много смельчаков, готовых пойти на такое без малейших колебаний?

Архиепископ, судя по всему, бил именно в эту болевую точку.

Пытаясь взять меня на понт: 'Хватит ли у тебя смелости признать себя лжецом?'

Любой обычный целитель на моем месте уже давно бы поплыл и начал лепетать оправдания.

Но была одна деталь, которую он не учел.

"Да. Я был неправ."

Мне абсолютно плевать на свое прошлое.

Даже тогда, когда я толкал им лекцию про Малярию, я прекрасно знал про микробов.

Просто в тот момент мне было влом это доказывать, поэтому я решил приберечь этот козырь на потом.

И ещё один момент.

Мне всё ещё нет и тридцати.

То, что мне предстоит свершить в будущем, несоизмеримо грандиознее того, что я успел натворить до сих пор.

Какое-то там жалкое десятилетие?

Да я могу с легкостью списать это на юношеский максимализм и ошибки молодости.

В конце концов, моя история только начинается.

"Теория, которую я тогда так рьяно отстаивал, была ошибочной."

Мое спокойное, даже будничное признание собственной неправоты застало Архиепископа Дорума врасплох.

"Как вы можете заявлять об этом с такой пугающей легкостью?"

"Потому что, в отличие от всех вас, каждый раз, когда я ошибался, мне приходилось платить за это непомерную цену."

"...?"

Архиепископ Дорум непонимающе склонил голову.

Я медленно прикрыл глаза, скрытые маской.

И, мысленно извиняясь за то, что сейчас буду безбожно спекулировать чужими смертями ради красного словца, продолжил.

"На заре своей практики в Лимбус-Пите я лечил людей, опираясь исключительно на Гуморальную Теорию. Но поскольку фундамент моих знаний был гнилым с самого начала, я потерял слишком много жизней."

Конечно, в реальности всё было немного иначе.

В первые годы в Лимбус-Пите на моих руках действительно умерло немало пациентов, которых я не смог спасти.

Но виной тому была вовсе не Гуморальная Теория.

Всё упиралось в катастрофическую нехватку антисептиков, антибиотиков, нормального хирургического инструментария и банальных стерильных условий.

Из-за всех этих ограничений я потерял тех, кого мог бы вытащить с того света в другой жизни.

А сейчас.

Я цинично и хладнокровно продаю эти смерти, списывая их на собственное 'невежество'.

Прикрываясь благородным предлогом: 'Чтобы подобные трагедии никогда больше не повторились'.

"В отличие от вас, я обделен божественной силой, способной творить чудеса."

У меня нет права на ошибку, как у этих ребят.

Стоит мне наложить не тот шов на артерию — и пациент истечет кровью у меня на столе.

Я не могу слить из него кровь, а потом просто влить новую с помощью магии.

Стоит мне ошибиться с диагнозом и вколоть не тот препарат — второго шанса не будет.

Они могут замазать свои косяки Святой Магией,

А мои ошибки неизбежно оборачиваются фатальным исходом и трагедией.

Я до сих пор не знаю, проклятие это или благословение.

Но, возможно, именно поэтому я стал единственным человеком в этом мире, кто смог докопаться до Микробной Теории.

Потому что, в отличие от них, провал обрушивается на меня во всей своей первозданной, безжалостной реальности.

"Для вас, Старейшины, лихорадка — это лишь досадная помеха, которую можно задавить Святой Магией. Но для моих пациентов жар означал верную смерть. Вот почему я могу заявить с абсолютной уверенностью: в этом вопросе я отчаяннее и решительнее любого из вас."

Я посмотрел прямо в глаза Архиепископу Доруму.

"Вы спросили, было ли мое прошлое ошибкой? Да. Тогда я заблуждался. Малярия вызывается не дисбалансом жидкостей, а микробами или паразитами. И кто именно из них виноват — нам предстоит выяснить, начав исследования с чистого листа."

Глаза Дорума расширились.

Похоже, он и в страшном сне не мог представить, что я с такой легкостью растопчу собственные труды.

"Я ответил на ваш вопрос?"

"...Вполне..."

Архиепископ Дорум опустился на свое место, явно сбитый с толку и неудовлетворенный таким исходом.

Закончив с ним, я вновь обернулся к залу.

Атмосфера, ещё минуту назад гудевшая от возмущения и скепсиса, стала гнетуще торжественной.

Эффект, конечно, неплохой, но я добивался не этого.

"Я готов выслушать следующие вопросы."

Минутка драмы подошла к концу.

Пора переходить к следующему раунду защиты.

'Ну давайте, нападайте.'

Сегодня я должен разбить в пух и прах все их сомнения и возвести Микробную Теорию в статус неоспоримого догмата.

Поэтому я отвечу на каждый заданный вопрос прямо здесь и сейчас, чтобы пресечь любые шепотки за спиной в будущем.

'Мне нужно как можно скорее синтезировать антибиотики и разработать святую магию, бьющую точно по бактериальным инфекциям.'

И чем быстрее я разберусь со всем этим, тем лучше.

Чтобы люди, которых ещё можно спасти, больше не умирали столь бессмысленно и нелепо.

Презентация подошла к концу.

Пробираясь сквозь толпу тихо перешептывающихся целителей, Эрбен Адамберта и его спутники незаметно выскользнули в коридор позади аудитории.

Ледяной воздух поздней осени тяжелым одеялом повис в пустом коридоре.

Трое учеников суетливо бежали следом, едва поспевая за размашистым шагом наставника.

"Учитель."

Нерешительно заговорил мужчина средних лет, шедший впереди остальных.

"...Что вы намерены делать?"

Эрбен, не сбавляя шага, скосил на него свои пронзительно-синие глаза.

"Насчет чего?"

"Насчет этой 'Микробной Теории'. Сегодня Архиепископ Дорум уже попытался указать на её несостоятельность, но, что куда важнее, Учитель, вы ведь последние три месяца лично готовили материалы для её опровержения."

Второй ученик тут же поддакнул:

"Если вы завтра просто выступите на симпозиуме, вы без труда сможете стереть эту нелепую гипотезу в порошок..."

В самом конце коридора их уже поджидал кучер, почтительно распахнув дверцу кареты.

Прежде чем шагнуть на подножку, Эрбен на мгновение замер и поднял взгляд к бледно-серому небу.

Спустя долгую, давящую паузу он медленно произнес:

"Сожгите их."

"...Простите?"

"Сожгите всё, что вы подготовили. Реактивы. Образцы. Записи. Уничтожьте абсолютно всё."

Ученики застыли на месте как вкопанные.

"У-Учитель?"

Эрбен медленно обернулся к своим последователям.

В его синих глазах читалась едва уловимая горечь и самоирония — выражение, совершенно не свойственное его обычно невозмутимому лицу.

"Это были три месяца, за которые мне невыносимо стыдно. Едва на горизонте замаячила новая гипотеза от молодого и дерзкого коллеги, как этот старик, вместо того чтобы беспристрастно оценить её состоятельность, первым делом начал подсчитывать убытки для своей трехсотлетней репутации. Испугавшись, что мое Кровопускание может оказаться ошибочным, я лихорадочно искал способы уничтожить эту гипотезу в зародыше."

Ученики хранили гробовое молчание.

"Ослепленный страхом за собственное наследие, я позорно потратил целых три месяца на эксперименты с одной-единственной целью — насильно притянуть факты за уши и заткнуть ему рот. Поистине жалкое зрелище."

Ученик, шедший впереди, до крови прикусил губу.

"Но ведь мы потратили на это три месяца, Учитель. Одни только реактивы обошлись нам в целое состояние..."

"Да. Целых три месяца."

Эрбен мягко улыбнулся.

"И неужели ради того, чтобы оправдать эти жалкие три месяца, я должен прожить следующие несколько веков с клеймом труса и лжеца?"

Ученики окончательно захлопнули рты.

"Не делайте такие трагичные лица."

Трёхсотлетний эльф неспешно поставил ногу на ступеньку кареты.

"Сам Святой не побоялся прилюдно признать свои ошибки, так с какой стати я должен так позорно цепляться за свои триста лет невежества? В конце концов, я тоже всего лишь смертный. Я обязан признать, что и мне свойственно ошибаться."

На его изрещренном морщинами лице проступила горькая улыбка.

"Давайте же скроем мои три сотни лет невежества за новыми, великими открытиями. Подготовьте новые эксперименты."

"Какие именно эксперименты, Учитель?"

"Возможно, эти самые 'микробы' обитают и в крови. Давайте попробуем отыскать микробов в крови пациентов с лихорадкой, используя метод, которому нас сегодня научил Святой. Всякий раз, когда мы проводили Кровопускание, пациенты продолжали температурить, и это всегда было нашей главной головной болью, не так ли?"

Кровопускание — это искусство очищения крови.

Процесс выведения токсинов из кровотока и регенерации новой, чистой крови с помощью божественной магии.

Если воспользоваться терминологией Юлиана, Кровопускание Эрбена было сродни экстренному диализу.

Однако из-за полного игнорирования элементарных правил гигиены пациенты сплошь и рядом покрывались испариной и сгорали от лихорадки даже после успешного выведения токсинов.

И эту проблему Гуморальная Теория была просто не в силах объяснить.

Но теперь... возможно, именно микробы станут ключом к разгадке этой лихорадки.

"Если корень зла кроется в микробах, попадающих в кровь, нам следует объединить усилия со Святым и разработать методы защиты от них."

"Слушаемся, Учитель!"

Ученики посмотрели на своего наставника взглядами, полными благоговейного трепета и восхищения.

Купаясь в лучах этого неподдельного обожания, Эрбен лишь сухо рассмеялся и уже собирался подняться в карету.

И в этот самый момент.

"Лорд Архиепископ Эрбен."

"...Архиепископ Дорум."

Эльф-целитель обернулся на голос, окликнувший его со спины.

Беловолосый старец, который был даже старше самого Эрбена, неотрывно смотрел на него.

Дорум заговорил с непроницаемо-суровым выражением лица:

"Лорд Архиепископ Эрбен, у меня к вам архиважный разговор, не терпящий отлагательств."

"Я весь внимание."

"Эта 'Микробная Теория'... несет в себе чудовищную угрозу. Она способна растоптать и втоптать в грязь сам авторитет нашего Религиозного Ордена."

Услышав это заявление, Архиепископ Эрбен мог лишь устало закрыть глаза.

----------

Воссоздание Веры (5)

Эрбен Адамберта.

С тех самых пор, как он покинул земли эльфов и начал жить среди людей, минуло ровно триста лет.

И за все эти долгие века, наблюдая за человечеством, он пришел лишь к одному-единственному выводу.

— Они чудовищно глупы в своей рациональности.

Поначалу он, как и многие, считал людей просто непроходимыми идиотами.

Срубить вековое дерево лишь ради того, чтобы сколотить из него какой-то жалкий стул. Предать лучшего друга за горстку золотых монет. А на следующий же день после тяжелейшего лечения, едва держась на ногах, потащиться на работу, тем самым лишь усугубляя свою болезнь.

Наблюдая за бессчетным множеством человеческих жизней, Эрбен то и дело раздраженно цокал языком, поражаясь их невероятной узколобости.

Но шли годы. Десять лет, двадцать, сотня...

И Эрбену волей-неволей пришлось пересмотреть свои взгляды на человеческую природу.

Они готовы срубить вековое дерево лишь ради того, чтобы выжать максимум из власти, отпущенной им на жалкую сотню лет жизни.

Они без колебаний продадут лучшего друга, чтобы обеспечить безбедное будущее своей семье на вырученное золото.

И они, прекрасно осознавая, что их измученное тело вот-вот сдастся, всё равно попрутся на работу на следующий же день после тяжелой болезни, лишь бы принести в дом лишнюю монету для своих детей.

Наблюдая за тысячами подобных судеб, Эрбен наконец понял, что кроется за этими поступками.

Дело было вовсе не в узком кругозоре.

Просто их жизни, в отличие от практически вечных эльфов, были пугающе коротки. И чтобы успеть насладиться этим миром и оставить хоть что-то после себя, им приходилось делать рациональный выбор... просто их 'рациональность' кардинально отличалась от эльфийской.

И в этот самый миг, глядя на очередного до боли 'рационального' глупца перед собой, Эрбену оставалось лишь тяжело вздохнуть.

"Микробная Теория... несет в себе чудовищную угрозу. Она способна растоптать и втоптать в грязь сам авторитет нашего Религиозного Ордена."

"...Коридор — не лучшее место для подобных бесед. Пройдемте."

Эльф и старец покинули аудиторию и направились в комнату отдыха, отведенную для секты Менсия.

Оказавшись внутри.

Не дожидаясь, пока подадут чай, Эрбен заговорил первым.

"Архиепископ Дорум Менсия... Что конкретно вы подразумеваете под 'авторитетом Ордена'?"

"Вы и сами прекрасно всё понимаете. Если вскроется правда о том, что именно микробы, а не Демоническая Болезнь или проклятия, были первопричиной эпидемий, горожане немедленно потребуют от Ордена ответа за все те бесполезные процедуры, что мы проводили всё это время."

Дорум нервно перебирал четки в руках.

"Человечество и так едва сводит концы с концами, зажатое между тьмой за Медными Стенами и беспросветной нищетой внутри. Разве в эту темную эпоху мы не обязаны любой ценой не допустить падения авторитета Ордена?"

"..."

Эрбен молча сверлил взглядом пожилого жреца.

Серые глаза эльфа, повидавшего на своем веку не одну сотню лет, неспешно изучали лицо священнослужителя, отчаянно взывающего к его благоразумию.

Завершив свои размышления, эльф произнес:

"Значит, вы предлагаете нам просто закрыть на это глаза и хранить молчание?"

"Было бы просто чудесно, если бы мы могли так поступить. Но ход истории не остановить, не так ли? Поэтому давайте просто отсрочим это. На десять, а то и на пятнадцать лет. С вашей помощью, Лорд Эрбен, это более чем реально."

Эрбен кивнул.

Он — второй человек в иерархии секты Адамберта. А Дорум, стоящий перед ним — третий человек в секте Менсия.

Если эти двое объединят усилия и промоют мозги остальным старейшинам, заморозить Микробную Теорию на пару десятков лет будет проще простого.

"Ясно. Пятнадцать лет — вполне достаточный срок, чтобы люди смогли плавно и безболезненно принять эту истину."

Лицо Дорума заметно просветлело.

Но следующая, пропитанная ледяным холодом фраза Эрбена мгновенно стерла улыбку с лица Архиепископа.

"Пятнадцать лет. Как раз достаточно времени, чтобы вы успели с почетом уйти на пенсию, и чтобы народ благополучно забыл о вашем существовании."

"..."

Четки замерли в пальцах Дорума.

Его сухие губы дернулись пару раз, словно он пытался выдавить из себя хоть какое-то оправдание.

Но остатки здравого смысла подсказали ему: любые отговорки перед этой 'живой легендой' Целительства прозвучат как жалкий лепет.

В комнате повисла тяжелая, давящая тишина.

Лишь откуда-то из коридора донеслось запоздалое воркование голубя.

"Лорд Эрбен..."

Не в силах больше выносить эту тишину, Дорум с трудом выдавил из себя.

Но эльф лишь слегка поднял руку, обрывая его на полуслове, словно призывая не опускаться до ещё большего позора.

"Не поймите меня превратно. Я вовсе не пытаюсь вас осуждать. Я прекрасно понимаю ваши чувства. Смотреть на то, как теология и дискурсы, которые вы выстраивали всю свою жизнь, рушатся как карточный домик — это тяжелое испытание."

Взгляд Эрбена на мгновение задержался на тыльной стороне ладони Дорума. Вздувшиеся синие вены под пергаментно-тонкой кожей говорили о том, сколько времени осталось этому старику.

"Будь моя жизнь столь же скоротечна, как ваша, возможно, я бы тоже пошел на этот шаг. Цепляться за последние крохи своего наследия — это инстинкт, от которого никуда не деться."

И именно поэтому ему было так жаль.

В запасе у Эрбена, даже после трехсот прожитых лет, оставалось ещё больше века.

Но человеку, сидящему напротив, оставалось от силы лет десять активной практики.

"Однако меня всё ещё ждут пациенты. И передо мной всё ещё лежат горы знаний, которые я обязан постичь. Поэтому я просто не могу позволить себе подарить вам эти пятнадцать лет."

Глоток.

Эрбен сделал всего один глоток давно остывшего чая и поднялся со своего места.

Цок.

Звонкий стук каблуков замер у самой двери.

"Архиепископ Дорум Менсия."

"..."

"Не стоит так отчаянно цепляться за ушедшее время. Я тоже не перечеркнул свои триста лет. Гордость и амбиции разделяет лишь тонкая грань. И всё зависит лишь от того, что именно вы сможете отпустить."

Эльф изящно приподнял шляпу.

"Иногда нужно уметь отпускать вещи, выходя за рамки банальной рациональности. Вы куда более сильный человек, чем сами о себе думаете."

Бросив эти слова на прощание, Эрбен надел шляпу и покинул комнату.

— Скрип.

Дверь закрылась.

Оставшись в одиночестве, Дорум ещё долго молча смотрел на свою чашку с чаем.

Дорум Менсия.

Выходец из влиятельной семьи, он с юных лет пользовался всесторонней поддержкой и быстро дослужился до ранга Старшего Целителя.

И вот теперь, спустя десятилетия, он занимал пост третьего лица в секте, а кресло кардинала было уже на расстоянии вытянутой руки.

То, что он строил всю свою жизнь, было слишком ценным, чтобы вот так просто отпустить это в одночасье.

Приняв окончательное решение, Дорум прошептал в пустоту комнаты:

"Прошу меня простить, Лорд Эрбен."

Его пальцы мелко дрожали.

"Кажется, я уже давно забыл, как разжимать кулак, который крепко сжал ещё в младенчестве."

В конце концов, жизнь слишком коротка.

А свет звезд, до которых, казалось, можно дотянуться рукой, был слишком ослепителен, чтобы от него отказываться.

С момента обнародования Микробной Теории прошло несколько дней.

Повседневная жизнь за это время не претерпела кардинальных изменений.

Простые обыватели как ни в чем не бывало занимались своими делами, даже не подозревая о том, какая интеллектуальная буря бушует в академических кругах целителей.

И это было вполне закономерно.

Знакомить широкую общественность с Микробной Теорией было ещё слишком рано.

И вовсе не потому, что их умы были не готовы к концепции микробов.

'Мы договорились, что до тех пор, пока антибиотики не будут синтезированы, доступ к знаниям о микробах получат лишь старейшины-целители.'

Всё потому, что в этом мире знания о микробах могли стать идеальным оружием в руках психопатов.

Вы только вдумайтесь.

В мире, где черные маги, даже не подозревая о первопричинах оспы, щедро разбрасываются Эпидемными Проклятиями, используя гной в качестве катализатора, опираясь исключительно на опыт предков.

И что будет, если мы сейчас выложим им на блюдечке инструкцию по поиску и культивированию микробов?

'Стоит какому-нибудь отбитому ублюдку выйти на улицу и распылить сибирскую язву — и человечеству придет конец в тот же день.'

Какое счастье, что они до сих пор об этом не догадываются.

Для простых смертных знания о микробах были слишком опасной игрушкой.

Поэтому я планировал предать это огласке только после того, как антибиотики будут готовы к массовому производству.

'И с Учителем мы договорились о том же.'

Как итог: академическое сообщество целителей стояло на ушах, но моя повседневная жизнь оставалась неизменной.

"Вам письмо, сэр Юлиан."

"Благодарю, Фелиция."

В дни лекций я пропадал в Академии.

А в свободное время мотался в столицу, принимая пациентов в клинике.

Единственное, что изменилось — это количество корреспонденции, адресованной лично мне. Писем стало в разы больше.

"Сэр Юлиан. Что прикажете делать с письмами от студентов?"

"Всё, что касается вопросов по черной магии, отложите в отдельную стопку."

"Семья Маркиза прислала приглашение на банкет по случаю дня рождения."

"Передайте, что я буду занят в этот день и, к сожалению, не смогу присутствовать."

"Слушаюсь."

Фелиция тоже крутилась как белка в колесе, уже не понимая: телохранитель она или мой личный секретарь.

И вот, в один прекрасный день.

— Бульк.

Краситель в колбе закипел, выпустив струйку тонкого красноватого пара.

Я плотно вогнал пробку в горлышко колбы. В этот момент из-за двери донесся голос Фелиции:

"Сэр Юлиан."

"Входите."

Дверь отворилась, и в лабораторию вошла статная эльфийка с холодной, красивой внешностью.

Фелиция, откинув золотистые локоны на одно плечо, положила письмо на мой рабочий стол.

"Это от брата Симеона."

"Похоже, Орден наконец-то выступил с официальным заявлением."

Пару дней назад я поручил Симеону составить для меня краткую сводку о том, как Орден отреагировал на Микробную Теорию.

Всё-таки я был по уши завален работой и не особо следил за новостями за пределами своей лаборатории.

А Симеон стал моими ушами, исправно доставляя все сплетни и новости из академических кругов целителей.

[Старшему Шнабелю.

Наступил сезон, когда тени от солнца становятся всё длиннее. Молюсь о том, чтобы Святой пребывал в добром здравии.

Сегодня в полдень Объединенный Совет 12 Сект наконец-то поставил точку в этом вопросе. Спешу сообщить вам результаты.

Из 12 сект 10 приняли решение официально утвердить гипотезу Святого в качестве фундаментального знания своих орденов.]

'Выходит, две секты всё же уперлись рогом.'

Все 12 сект берут свое начало из одного корня целительства, но развиваются в разных направлениях.

Точно так же, как секта Адамберта стала местным аналогом гематологии и терапии, каждая секта специализировалась на своей области: неврологии, ортопедии, отоларингологии и так далее.

И, судя по письму Симеона, две из них наотрез отказались принимать Микробную Теорию.

'И кто же это у нас?'

[Секты, которые так и не подняли руки в знак согласия — это Менсия и Рафабри.]

Менсия и Рафабри. Инфекционные заболевания/Терапия и Акушерство.

'С Менсией всё понятно, но Рафабри-то чего взбрыкнули?'

Весьма неожиданный поворот.

Они сидели тише воды, ниже травы во время моей презентации.

Я и в страшном сне не мог представить, что именно эта секта пойдет в отказ до самого конца.

Зафиксировав в памяти оба названия, я перешел к следующим строкам.

[Секта Менсия веками проповедовала, что чума — это не что иное, как Божественная Кара.

Для тех, кто привык призывать к покаянию и собирать щедрые пожертвования при каждой вспышке эпидемии, признать существование микробов — значит собственными руками разрушить миф о Божественной Каре. Похоже, для них это слишком тяжелый удар.]

Формулировка была весьма деликатной, но подтекст — ядовитым донельзя.

Эти ребята веками наживались на покаянных молитвах и охоте на ведьм во время эпидемий, так что теперь им просто невыгодно признавать правду.

Дальше шла секта Рафабри.

[Что касается секты Рафабри... смею предположить, они просто в ужасе от осознания тех чудовищных ошибок, которые они совершали всё это время.

В тот самый миг, когда мир узнает, что причиной родильной горячки являются микробы, на них обрушится шквал негодования от аристократов со всей Империи.]

Ох, матерь божья.

Этот мотив был мне понятен как никому другому.

К какому бы знатному и древнему роду ни принадлежала женщина, от родильной горячки не был застрахован никто.

Даже если у постели роженицы заранее дежурит Старший Целитель, вероятность того, что знатная леди расстанется с жизнью при родах, болтается где-то в районе 10 процентов.

А если целитель упустит золотой час или начнутся внезапные преждевременные роды, смертность взлетает до пугающих 50 процентов.

Не просто же так у главных героинь во всяких сказочках и романтических фэнтези матери всегда умирают при родах.

А секта Рафабри — это как раз те самые ребята, которые специализировались на тайных техниках лечения родильной горячки с помощью 'Исцеления'.

И если вдруг всплывет, что именно микробы вызывают эту самую родильную горячку, и что, по сути, именно грязные руки целителей Рафабри и заносили эту заразу...

'Последствия будут просто катастрофическими.'

Им даже оправдаться не дадут — сразу потащат на гильотину.

Поддержать Микробную Теорию, прекрасно осознавая, чем это грозит — задача не из легких.

'Вот так Менсия и Рафабри решили остаться в уютном неведении прошлого.'

Какая досада.

Вообще-то, я так спешил с обнародованием Микробной Теории не только ради того, чтобы подготовить почву для антибиотиков.

В следующем году на территории Академии откроется Многопрофильный Медицинский Центр, неподвластный ни одной из сект.

Чтобы переманить в этот центр самых именитых целителей, мне нужно было вдребезги разбить их закостенелые парадигмы.

Я должен был внушить им чувство животного страха: если они продолжат вариться в собственном соку за закрытыми дверями своих сект, то безнадежно отстанут от времени.

Но эти две секты предпочли теплую ванну иллюзий холодному душу реальности и прогресса.

'Особенно жаль секту Менсия.'

Мои чувства к ним были весьма противоречивы.

С точки зрения ребенка, они были теми самыми ублюдками, которые бесстыдно пытались присвоить себе научные труды моих родителей. Но с точки зрения врача, они были сектой, которая просто добросовестно выполняла свою работу, опираясь на 'здравый смысл' этой эпохи.

Поэтому мне было искренне жаль, что они так и не смогли поймать волну прогресса. Но в то же время я чувствовал и определенное облегчение.

"...Две секты проголосовали против. Что прикажете с ними делать?"

Фелиция, прочитавшая письмо, судя по всему, разделяла мои чувства.

"Ничего. Я не собираюсь их трогать. Просто нам будет не по пути."

Я не планирую оказывать на секту Менсия какое-то целенаправленное давление.

Там наверняка полно хороших, невинных целителей, которые просто честно выполняли свой долг.

Но и бросать им спасательный круг я тоже не намерен.

Услышав это, Фелиция не смогла скрыть досады.

"Ослепленные былым величием. А ведь им нужно было потерпеть всего один месяц."

"И не говорите."

Взгляд Фелиции скользнул к колбе с красным красителем, стоявшей на моем столе.

А рядом с колбой, в небольшой клетке, радостно пищала и наворачивала круги белая мышка.

"Теперь, когда антибиотик наконец-то готов..."

Поистине досадно.

Один месяц.

Если бы они просто признали Микробную Теорию и подождали всего один жалкий месяц, секта Менсия могла бы обрести самое могущественное влияние среди всех остальных конфессий.

Но теперь я не дам им даже малейшего шанса.

"Фелиция. Свяжитесь с сектой Адамберта."

"К кому именно мне обратиться?"

"Архиепископ Эрбен Адамберта предлагал нам совместные исследования. Свяжитесь с ними."

Если секта Инфекционных Заболеваний и Терапии воротит нос от антибиотиков, то что мне остается делать?

Придется поставлять антибиотики секте Адамберта, которая, скорее всего, найдет им куда большее применение.

----------

Чудо (1)

Эрбен Адамберта. Эльф-целитель, который всю жизнь был живым воплощением Гуморальной Теории, но стоило мне лишь заикнуться о микробах, как он заразился этой идеей пуще остальных.

С момента презентации мы поддерживали с ним тесный контакт.

Он заявил, что раз уж микробы могут циркулировать в кровотоке, то он непременно это докажет, и попросил моего содействия.

Естественно, я согласился без малейших колебаний.

Нам не потребовалось много времени, чтобы найти общий язык.

— "Я приношу свои извинения за то, как повел себя на презентации. Но поймите меня правильно, мы же целители. Когда на горизонте появляется абсолютно новая теория, наш долг — подвергнуть её жесточайшей проверке. И всё же, мне не по себе от того, что я был с вами столь резок."

— "Всё в порядке. Именно благодаря таким дотошным скептикам, как вы, Лорд Эрбен, медицина и движется вперед."

— "Благодарю вас, Святой. Раз уж мы решили объединить усилия, позвольте задать один вопрос касательно применения физраствора и переливания крови?"

— "Разумеется."

Эрбен оказался ярым фанатом методов внутривенного вливания физраствора и переливания крови, которые я в свое время представил медицинскому сообществу.

Изначально самым частым и фатальным побочным эффектом его фирменного Кровопускания был гиповолемический шок.

Но стоило мне представить миру физраствор и переливание крови, как выживаемость после его процедур взлетела до небес.

Кажется, статистика выросла с 30% до уверенных 50%. Может, именно поэтому?

Во время наших совместных исследований Эрбен ни разу не попытался задавить меня авторитетом, всегда оставаясь приветливым и открытым.

И эта связь крепла с каждым днем. Дошло до того, что едва он обнаружил антибиотики, он первым делом связался именно со мной, став одним из моих самых надежных союзников.

В кабинете Эрбена Адамберты, Главврача Медицинского Центра Адамберта.

Ни сном ни духом не подозревая о том, что я пришел обрадовать его новостью о синтезе антибиотиков, эльф-целитель привычно поприветствовал меня и сходу заявил:

"Святой, мне наконец-то удалось изолировать микробов из крови, используя метод, которому вы меня научили."

"Мои поздравления, Лорд Эрбен."

"Это оказалось той ещё задачкой. Концентрация микробов в крови настолько ничтожна, что найти их было сродни поиску иголки в стоге сена."

Посев крови — это в принципе процедура высочайшего уровня сложности.

Даже просто взять кровь, не занеся туда постороннюю заразу из воздуха — уже проблема, а уж заставить эти капризные бактерии выжить в пробирке — и подавно.

Но Эрбен умудрился это сделать.

Он на практике доказал, что лихорадка вызывается бактериями, циркулирующими в крови.

"И как же вы назовете этот недуг?"

"Я ещё не думал об этом. Возможно, у вас есть какие-то идеи, Святой?"

"Как насчет Сепсиса?"

"Сепсис... Звучит весьма интуитивно и ёмко. Пусть будет Сепсис."

К сожалению, лавры первооткрывателя сепсиса в этом мире достались Эрбену.

'Эх, а ведь в глубине души мне так хотелось быть первым.'

Но поскольку в приоритете у меня стоял синтез антибиотиков, мне пришлось добровольно уступить этот титул эльфу-целителю.

'Ладно, невозможно же загрести себе вообще все заслуги мира.'

То ли от осознания того, что на склоне лет (хотя в запасе у него была ещё добрая сотня лет) он совершил открытие, которое навсегда впишет его имя в историю медицины...

...но настроение у Эрбена сегодня было просто превосходным.

"Что ж, теперь мне предстоит разработать метод целенаправленного извлечения этих бактерий с помощью Кровопускания."

Или, возможно, он просто радовался перспективе изобрести новый способ пускать людям кровь.

Послушать его, так он просто помешанный на крови маньяк. Но, как ни странно, его Кровопускание базировалось на весьма стройной научной логике.

Поскольку яд циркулирует по кровотоку, нужно просто вскрыть безопасную вену, слить отравленную кровь, а затем с помощью 'Исцеления' заставить организм регенерировать новую, чистую кровь, тем самым снижая концентрацию токсинов.

И повторять этот цикл до тех пор, пока уровень яда не упадет до нуля.

Вам это ничего не напоминает?

Именно. Пусть метод и отличается от экстренного диализа и инфузионной терапии, но фундаментальный принцип абсолютно тот же.

'А ведь если вдуматься, это может быть даже эффективнее экстренного диализа.'

Диализ в 21-м веке был далеко не идеальной технологией.

Он не фильтрует токсины на все 100%, вместе с ними вымывается куча полезных нутриентов, да и побочки в виде разрушения клеток никто не отменял.

А вот Кровопускание с применением божественной магии было напрочь лишено подобных недостатков.

Если закрыть глаза на тот незначительный нюанс, что пациент мог запросто отбросить копыта от гиповолемического шока или обезвоживания, Кровопускание Эрбена было по-настоящему передовой технологией для этой эпохи.

Его одержимость Кровопусканием была вполне оправданной — метод действительно работал безотказно.

Однако против Сепсиса его Кровопускание было абсолютно бессильно.

"Как я уже объяснял, бактерии — это живые организмы, которые непрерывно размножаются. Даже если вы сольете часть зараженной крови, оставшиеся в теле микробы моментально восполнят свои ряды, и вы вернетесь к тому, с чего начали."

"Выслушав вас, я вынужден согласиться. Бактерии размножаются, в отличие от неживых ядов. Значит, Кровопускание здесь и вправду бессильно."

Эрбен тут же признал мою правоту.

Но затем его лицо внезапно помрачнело.

"...Кстати, я давно догадывался, что вы намеренно о чем-то умалчиваете."

"О чем вы?"

"Среди пациентов, которые умерли после моего Кровопускания... многие наверняка погибли из-за бактерий, занесенных во время переливания крови, не так ли?"

"..."

Весьма логичное предположение.

Ведь его процедура переливания крови была бесконечно далека от стерильности.

Вполне возможно, что, как он и сказал, часть его пациентов погибла именно из-за некачественного переливания.

Но я расценивал эту вероятность как крайне низкую.

"Нет, сепсис не возникает от такого пустяка."

Будь это вирус вроде Гепатита С — тогда да.

Но сепсис, спровоцированный исключительно переливанием крови — явление крайне редкое.

Разве что сам пакет с кровью был одним сплошным рассадником бактерий, или игла была измазана в фекалиях.

Во всех остальных случаях банальное переливание крови почти никогда не приводит к сепсису.

В конце концов, наши лейкоциты и иммунная система — это не какие-то там нежные фиалки.

Поэтому я развеял его опасения.

"Пакеты с кровью проходят строжайшую стерилизацию и упаковку в нашей Торговой Гильдии перед отправкой. Так что среди ваших пациентов вряд ли найдется хоть один, кто заработал сепсис именно из-за переливания."

Но Эрбен, похоже, не спешил мне верить.

"Вам не обязательно так меня успокаивать."

Нет, я говорю абсолютно серьезно. Видимо, на него так повлияло недавнее погружение в микробиологию.

Эрбен переоценивал опасность микробов.

Разумеется, впадать в паранойю — это тоже не дело, так что мне пришлось вправить ему мозги.

"Если бы сепсис начинался от малейшего укола иглой, разве люди не мерли бы пачками от сепсиса, просто порезавшись краем бумаги?"

"Ах, если смотреть под таким углом — вы правы."

"Микробы, безусловно, представляют угрозу, но человеческий организм не настолько хрупок."

Поскольку он лишь недавно узнал о существовании бактерий, не имея ни малейшего понятия о лейкоцитах и иммунной системе.

Его гипертрофированная реакция была вполне объяснима.

Эрбен неловко кашлянул.

"Кхм... Прошу прощения. Впитывая новые знания в таком почтенном возрасте, я порой чувствую себя совсем как неоперившийся студент."

"Прекрасно вас понимаю. Я тоже когда-то был таким."

Похоже, синдром студента-медика добрался и до этого мира.

"Кстати говоря, Лорд Эрбен, сегодня я пришел именно за тем, чтобы кое-что вам сообщить."

"И что же это за новость?"

"Я синтезировал препарат, способный справиться с подавляющим большинством бактериальных инфекций, включая сепсис."

Замер.

Рука Эрбена, сидевшего напротив меня с чашкой в руке, застыла в воздухе.

"...Если мне не изменяет память, вы открыли бактерии всего пару месяцев назад?"

"Мне просто повезло. Ещё до того, как мы вплотную занялись микробами, мы запустили масштабный корпоративный проект по изучению медицинских свойств различных красителей. И так уж вышло, что один из них оказался смертельным для бактерий."

И это не было ложью.

Проект по поиску антибиотиков действительно стартовал задолго до того, как я вывел Микробную Теорию в свет.

Секрет того, почему мне удалось синтезировать его в разы быстрее, чем в моей прошлой жизни, прост.

Во-первых, у меня перед глазами уже была шпаргалка с правильными ответами, а во-вторых, масштабы и ресурсы нашего исследования были просто несопоставимы с историческими реалиями.

'Те ребята были учеными-одиночками, а я — директор крупнейшей Торговой Гильдии. Неудивительно, что всё пошло быстрее.'

Говорите, исследования идут медленно, когда над ними работает один человек?

Тогда просто наймите сотню лаборантов, заприте их в подвале и заставьте пялиться в микроскопы по 16 часов в сутки.

Нехватка времени и усилий легко компенсируется безграничным вливанием капитала.

Я заразил мышей бактериями, а затем ввел этот препарат температурящим особям. 9 из 10 выжили.

Возможно, всё дело в том, что местные бактерии ещё ни разу в жизни не сталкивались с антибиотиками.

Эффективность была просто убойной.

В Южной Корее двадцать первого века бактерии отказывались дохнуть так легко из-за приобретенной резистентности.

"Я уже провел несколько клинических испытаний в Лимбус-Пите, и, судя по всему, мы сможем запустить его в открытую продажу уже через два месяца."

"..."

Я потряс пробиркой с красной жидкостью прямо перед его носом.

Эрбен долго и молча сверлил взглядом содержимое пробирки, а затем произнес:

"Вы, случайно, не синтезировали это лекарство ещё до того, как 'открыли' микробов?"

"..."

'Как он догадался?'

Когда я промолчал, Эрбен усмехнулся.

"Шучу. Впрочем, вам не привыкать, Святой. Вы же открыли принцип диабета и разработали инсулин всего за полгода. Уверен, для вас подобные фокусы — сущий пустяк."

"Мне просто повезло."

"Боги даруют удачу лишь тем, кто усердно трудится."

Было принято решение назвать антибиотик 'Пронтозил'.

"Значит ли это, что теперь, вооружившись этим препаратом, мы сможем одолеть абсолютно любые бактерии?"

"К сожалению, нет. На одни бактерии он действует безотказно, а на другие — нет."

Пронтозил эффективен исключительно против стрептококков и пневмококков.

Против других бактерий он практически бесполезен.

'Мне нужно как можно скорее синтезировать пенициллин.'

Сизая плесень.

Эта проклятая дрянь всё никак не хотела попадаться мне на глаза.

Я уже в приказном порядке заставил целителей перемолоть и изучить под микроскопом практически все известные виды сизой плесени.

Ни пенициллина, ни даже чего-то отдаленно на него похожего так и не обнаружилось.

'А может, дело вообще не в сизой плесени?'

А ведь если вспомнить, в этом мире хинин добывают из коры, а не из сока дерева.

Что, если здесь пенициллин вырабатывается каким-нибудь зеленым мхом, а не сизой плесенью?

'Нужно будет перепроверить и другие виды плесени.'

Как бы там ни было.

Пока пенициллин не появится на свет, Пронтозил будет безраздельно властвовать на троне короля антибиотиков.

"Вы уже определились с ценой?"

"Мы будем продавать его за копейки. В разы дешевле хинина."

"Настолько же дешево, как и Хлорный Отбеливатель?"

"Примерно так."

Бактериальные инфекции встречаются на каждом шагу, куда чаще той же малярии.

А раз они так распространены, значит, и лекарство должно быть максимально доступным для всех.

'В конце концов, гигиена и профилактика — это командная работа.'

Гигиена и профилактика теряют всякий смысл, если ими озабочены лишь единицы.

Не только я, но и мои соседи, и весь район в целом должны соблюдать одни и те же стандарты, чтобы эффект был реальным.

Именно поэтому я и отдаю его за бесценок.

Потому что, если я заломлю цену и лекарство будет доступно лишь кучке богатеев, никакого толку в масштабах эпидемиологии от этого не будет.

"Я уже урегулировал этот вопрос с Советом Директоров. Цена будет такой, чтобы покупка не ударила по карману даже простым горожанам."

Некоторые директора, не понимая этого базового принципа, с пеной у рта требовали продавать антибиотики по цене Виагры.

Но когда я жестко продавил свое решение, они быстро поджали хвосты и согласились продавать по дешевке.

Однако Эрбен, совершенно не подозревая о моих истинных мотивах, посмотрел на меня с нескрываемым благоговением.

"В точности как и с вакциной... В вас и вправду нет ни капли жадности. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь: титул Святого достался вам слишком поздно."

"Я и сам частенько ловлю себя на этой мысли."

Грегор, который всё это время тихо маячил у меня за спиной, яростно закивал, а его борода одобрительно задергалась.

Тяжелые, восхищенные взгляды этих двоих разом скрестились на моей маске ворона.

Я громко хлопнул в ладоши, чтобы разрядить эту удушающую атмосферу.

"Однако выпускать его в свободную продажу прямо сейчас слишком опасно. Мы планируем сохранить в тайне тот факт, что это лекарство убивает микробы, и позиционировать его исключительно как 'катализатор' для целителей."

"Разумеется, в этом есть смысл. В ситуации, когда мы понятия не имеем, как именно черные маги могут попытаться модифицировать эти микробы в своих целях, раздавать его направо и налево было бы верхом безрассудства."

Конечно, вечно хранить это в тайне не выйдет.

Но это всё равно в разы лучше, чем просто сидеть сложа руки.

"В таком случае, можем ли мы протестировать этот препарат прямо сейчас? У нас в клинике как раз лежит пациент с явным подозрением на сепсис."

"Я буду стоять рядом и лично контролировать дозировку и процесс введения."

Решение Эрбена было молниеносным и непоколебимым.

Возможно, всё дело в том, что в этом мире ещё не укоренилась концепция многолетних клинических испытаний.

Он без малейших колебаний был готов вколоть экспериментальный препарат живому пациенту.

"Это пероральный Пронтозил. Применяется при легких формах инфекции, по три раза в день."

"А эта инъекция, надо полагать, действует быстрее?"

"Да. Это водорастворимый Пронтозил для инъекций. Но его категорически запрещено вводить напрямую; инфузия должна проводиться строго через капельницу с физраствором."

"Какова дозировка?"

"Вводите 20 миллилитров 2,5-процентного раствора."

Шурх, шурх.

Эрбен поспешно записывал мои инструкции в блокнот.

Прямо перед нами, на больничной койке, задыхаясь, лежал пациент, который выглядел так, словно уже одной ногой стоял на встрече с Создателем.

Эрбен виртуозно нашел вену, поставил капельницу с физраствором и ввел антибиотик строго по моей инструкции.

"И что теперь? Прикажете применить 'Исцеление'?"

"Да. Это усовершенствованная рунная формула, которая использует циркулирующий в крови пациента Пронтозил в качестве катализатора."

Как ни крути, божественная магия отличается от обычной лишь тем, что использует в качестве топлива божественную силу. Cама структура заклинаний ничем не отличается от классической магии.

Я передал ему слегка модифицированную версию этой рунной формулы.

"Я лично довел эту формулу до ума."

"Базовый каркас — это заклинание 'Малого Исцеления'. Ах, поскольку оно всё ещё опирается на Гуморальную Теорию, здесь присутствует пара лишних блоков. Вот этот фрагмент можно смело вычеркнуть."

Возможно, всё дело в том, что именно он когда-то создал божественную магию, регенерирующую кровь на базе 'Исцеления'.

Едва бросив взгляд на новую формулу, он мгновенно, прямо на ходу внес в неё правки.

'Как и ожидалось, целители шарят в божественной магии куда лучше меня.'

Сделав пару пометок на пергаменте, он удовлетворенно кивнул и возложил руку на грудь пациента.

[Исцеление]

Ослепительно чистое белое свечение проникло в тело пациента.

Неужели это и есть то самое чудо божественной магии?

Состояние пациента улучшилось в мгновение ока.

Судя по всему, Пронтозил блестяще отработал в роли катализатора.

Я тут же обратился к Эрбену:

"Ну как впечатления? Вы первый целитель в истории, применивший божественную магию с Пронтозилом в качестве катализатора, Лорд Эрбен."

"..."

"Лорд Эрбен?"

Эрбен, проигнорировав мой вопрос, завороженно смотрел на свою ладонь.

Затем он окликнул проходившего мимо целителя:

"Ты, у тебя ведь был пациент с сепсисом, верно? Попробуй применить на нем вот эту формулу в связке с этим препаратом."

"Слушаюсь, Главврач."

Этот жрец также немедленно наложил 'Исцеление' на своего пациента.

И его реакция в точности скопировала реакцию Эрбена.

Он тупо уставился на свою ладонь и застыл как вкопанный.

Этот процесс повторился ещё несколько раз.

Ввести Пронтозил, наложить 'Исцеление', ввести, наложить...

И лишь после того, как десяток целителей превратились в зависшие статуи, Эрбен наконец заговорил со мной.

"Святой?"

"Да, слушаю."

"Что... что именно вы создали?"

"?"

"Расход божественной энергии при наложении 'Малого Исцеления'... упал до уровня обычной [Бодрости]. С таким расходом... мы сможем применять его раз по тридцать на дню, даже не вспотев."

Сказав это, Эрбен с ошарашенным лицом поднял взгляд к потолку и тихо пробормотал:

"...Я и представить себе не мог, что осознание ошибочности Гуморальной Теории ударит по мне так ощутимо."

После этого в Медицинском Центре Адамберта вспыхнула настоящая антибиотиковая лихорадка.

— "Всего один раз применил Пронтозил на гноящейся ране... Матерь божья...! Моя божественная сила...!"

— "И на пациенте с пневмонией тоже... А?"

А всё потому, что эффективность божественной магии, использующей антибиотик в качестве катализатора, возросла почти в десять раз.

Подобный уровень КПД ранее был доступен лишь при использовании таких мощных символов, как прямые солнечные лучи, святые кресты и чистейшая святая вода.

Некоторые целители, опьяненные этим ощущением безграничной мощи, скупали Пронтозил и неслись волонтерить в Лимбус-Пит, заявляя, что им во что бы то ни стало нужно сжечь остатки своей божественной силы до конца дня.

— "Ещё...! Мне нужно больше опыта!"

Глядя на это безумие, мы с Эрбеном даже не пытались их останавливать.

Ну, всё хорошо, что хорошо кончается.

Время от времени даже проскакивали разговоры о том, чтобы официально признать антибиотики Святой Реликвией.

"Может, нам стоит подать прошение о признании его Святой Реликвией?"

"А почему бы и нет? Хинин, инсулин, вакцина — все они получили официальное благословение. Антибиотики тоже должны быть в этом списке."

Эрбен ни на секунду не сомневался, что антибиотики рано или поздно станут Святой Реликвией.

"Секту Менсия даже жаль."

В этот самый момент судьба секты Менсия была окончательно и бесповоротно предрешена.

Секта Менсия веками кормилась на эпидемиях, специализируясь именно на инфекционных заболеваниях.

Но теперь монополию на лечение антибиотиками перехватила секта Адамберта.

Не нужно быть пророком, чтобы предсказать, что ждет секту Менсия в будущем.

"Тц, тц... В конце концов, Дорум так и не прислушался к моим советам."

Эрбен с сожалением цокнул языком.

Но особого сочувствия в его глазах не читалось.

"Он взрослый человек, представляющий целую конфессию. И он обязан нести ответственность за свой выбор. Так что, надеюсь, вы не станете слишком уж переживать из-за этого, Святой."

А я как раз подумывал, не дать ли им ещё один шанс.

Но раз уж сам Эрбен так рьяно защищал меня, утверждая, что это исключительно их вина, я почувствовал, как камень упал с моей души.

И вот однажды, пока мы в поте лица трудились над совместными исследованиями, применяя Пронтозил на самых разных пациентах...

"Главврач!"

В кабинет ураганом ворвался низший целитель.

"Секта Рафабри прислала к нам беременную женщину! У неё родильная горячка!"

"А эти ребята быстро сориентировались."

Судя по всему, слухи о том, что мы располагаем антибиотиками, уже долетели и до них.

Уж не знаю, как они пронюхали, но они явно смекнули, что роженице антибиотики нужны прямо здесь и сейчас.

"Кстати говоря, Святой. Эти ребята из Рафабри тоже вызывают легкое чувство жалости. Они же до сих пор свято верят, что микробов не существует."

"Я знаю."

У меня как раз была припасена идея, как выбить из них эту дурь.

Но это уже планы на будущее.

Мы немедленно приступили к осмотру роженицы, доставленной из секты Рафабри.

На носилках тяжело дышала довольно тучная женщина.

Бросив взгляд на лицо пациентки, Эрбен тяжело вздохнул.

"Ха-а... Теперь я понимаю, почему эти гордецы переступили через себя и экстренно отправили её к нам."

"Вы с ней знакомы?"

"Это Маркиза Кернен. У неё это уже пятые роды. Я помню её, потому что когда-то лечил её от отравления свинцом с помощью Кровопускания."

С этими словами старый эльф-целитель виртуозно нащупал пульс пациентки.

"Вены..."

Его пальцы пробежались по её руке.

"Вены..."

Затем по подъему стопы.

На лице Эрбена отразилось явное недоумение.

"Я не могу... нащупать вену...?"

Всё было именно так, как он и сказал.

Я тоже стоял рядом и видел это — найти вену было просто физически невозможно.

'Отек слишком сильный.'

Послеродовой отек был настолько чудовищным, что на коже не проступало ни единой вены.

"Тогда внутримышечно..."

"Это не сработает."

Внутримышечные инъекции всасываются слишком медленно.

Вколи мы ей препарат в ягодицу, он подействует только тогда, когда пациентка уже отправится на тот свет.

"Что же нам делать, Святой? У вас есть какое-нибудь гениальное решение?"

"Да. Грегор скоро всё принесет."

Едва взглянув на пациентку, я сразу понял, что Эрбену ни за что не найти вену, поэтому отправил Грегора за нужным инструментом.

Наверное, он сейчас носится по всему медицинскому центру, переворачивая его вверх дном в поисках того, что я ему описал.

И, как и ожидалось, он примчался меньше чем через минуту.

"Святой! Я принес это!"

"Вы, случайно, не выломали по пути пару дверей или стен?"

"...Я случайно сломал дверную ручку. Ситуация была экстренной."

"Нет, вы всё сделали правильно."

Какая-то там дверная ручка — это сущие пустяки.

Когда на кону человеческая жизнь, можно и стену проломить, если того требует ситуация.

"Счет за ремонт я позже перешлю Главврачу."

С этими словами я забрал инструмент из рук Грегора.

В моей руке покоилась массивная игла, толщиной, без преувеличения, с мизинец.

Я приказал Грегору намертво зафиксировать голень роженицы.

А затем установил иглу вертикально прямо над большеберцовой костью.

"С-Святой, что вы собираетесь делать?!"

"Вы ведь в курсе, что кровь вырабатывается в костном мозге, не так ли?"

"Н-не может быть..."

"Именно это я и собираюсь использовать."

"П-подождите минутку...!"

Но прежде чем Эрбен успел вставить ещё хоть слово.

Я навалился всем весом своего тела на иглу.

Хрясь!

И игла с хрустом пробила берцовую кость.

----------

Чудо (2)

IO (Внутрикостный доступ).

Это метод введения жидкостей или лекарственных препаратов не через вену, а напрямую в кость.

Принцип до безобразия прост.

Несмотря на внешнюю твердость, внутри кость имеет губчатую структуру, пронизанную сетью кровеносных сосудов, напрямую связанных с венозной системой.

Поэтому, если влить препарат прямо в кость, он беспрепятственно попадет в общий кровоток.

Подавляющее большинство препаратов, предназначенных для внутривенного введения, отлично усваиваются и через IO. К тому же, попасть иглой в кость куда проще, чем в тоненькую вену, так что вероятность осечки здесь минимальна.

Но, услышав это, напрашивается вполне логичный вопрос.

"Если в кость попасть проще, чем в вену, и при этом нет никаких побочек, почему бы не колоть всё прямо в кости?"

На словах этот метод звучит просто идеально, без единого изъяна. Так почему же в реальной жизни так мало людей, испытавших это на собственной шкуре?

Причина до смешного банальна.

"Угх...! А-а-а-а...!"

"Грегор! Держите её крепче!"

"А-а-а-а!"

"Потерпите! Вы должны это вытерпеть!"

Потому что это больно так, что глаза на лоб лезут.

Начиная с того самого момента, как игла пробивает кость, и на протяжении всего времени введения препарата.

Боль настолько адская, что даже роженица, бьющаяся в агонии родильной горячки, мгновенно приходит в себя.

Ещё бы, вам вгоняют здоровенную иглу прямо в кость — как тут может быть не больно?

"Святой... Вы уверены, что всё делаете правильно?"

Обеспокоенно спросил Грегор, всем весом навалившись на голень роженицы.

Он фиксировал бьющуюся в истерике пациентку, чтобы та случайно не покалечила саму себя.

"Да. Вы отлично справляетесь."

Ответил я, подсоединяя систему для капельницы к игле, торчащей из кости.

Затем я перевел взгляд на Эрбена.

"Лорд Эрбен, не могли бы вы продолжать вводить раствор?"

"Разве жидкость не пойдет слишком быстро и не разорвет сосуды?"

"Это было бы так, если бы мы вливали в вену. Но сейчас препарат поступает в кость."

Внутри кость хоть и губчатая, но плотно забита костным мозгом.

В отличие от вен, там нет свободного тока жидкости, а внутреннее давление весьма высоко.

Просто приподнять пакет с физраствором повыше будет недостаточно — жидкость туда сама не потечет.

Именно поэтому при внутрикостном доступе необходимо вводить под давлением вручную.

"И как долго мне нужно это делать?"

"Чтобы Пронтозил оказал антибактериальный эффект, его концентрация в крови должна поддерживаться на стабильном уровне на протяжении длительного времени. Вливание должно быть непрерывным, так что придется качать, пока пациентка не очнется."

Тут я вспомнил о статусе Эрбена и поспешил исправиться.

"Вы можете поручить это кому-нибудь из младших целителей."

"В этом нет нужды. Приятно иногда вспомнить молодость и поработать руками."

Главврач медицинского центра расплылся в улыбке и принялся усердно сжимать помпу капельницы.

Младший целитель, стоявший неподалеку, нервно переминался с ноги на ногу.

"Давненько я не испытывал такого юношеского азарта от познания чего-то нового."

Лет эдак триста, наверное.

Но я оставил этот комментарий при себе и вновь сосредоточился на пациентке.

Роженица всё ещё билась в конвульсиях под стальной хваткой Грегора.

Эрбен с сочувствием посмотрел на неё и предложил:

"Разве такая инъекция не слишком мучительна? Может, стоит дать ей немного обезболивающего..."

"Это бессмысленно."

Я отверг его предложение на корню.

Боль при внутрикостной инъекции вызвана не столько самим проколом, сколько давлением жидкости, распирающей кость изнутри.

Костномозговая полость заполняется чужеродной жидкостью, создавая невыносимое внутреннее давление, которое и сводит пациента с ума от боли.

Местная анестезия здесь практически бесполезна.

А общую анестезию пациентам с сепсисом давать категорически нельзя — слишком высок риск угнетения дыхания.

В конечном итоге, всю эту боль пациентке придется вынести самостоятельно.

"От такой боли ещё никто не умирал."

"М-м-мпф...!"

"Грегор, вставьте ей кляп."

"Слушаюсь."

"М-м-м-м-мгх...!"

Достоинство маркизы было растоптано в пух и прах, но выбора не было.

В конце концов, чтобы позаботиться о своем достоинстве, нужно для начала выжить.

Несколько минут борьбы с пациенткой тянулись как часы.

"Время вышло. Антибиотик уже должен был разойтись по всему организму."

"Понял. Я немедленно приступлю к исцелению."

Эрбен, всё это время качавший раствор, начал читать заклинание.

Но—

Дзынь!

"Осечка. Похоже, я неправильно рассчитал концентрацию препарата в жидкостях организма."

Не имея опыта работы с антибиотиками и бактериями в кровотоке, Эрбен не справился с первого раза.

"Я попробую ещё раз. Видимо, вливание через кость требует несколько иных расчетов, нежели внутривенное."

Второе наложение 'Исцеления'.

На этот раз мягкий, теплый свет благополучно проник в тело роженицы.

'Как и ожидалось от целителя, который по совместительству ещё и маг. Он вносит коррективы прямо на ходу.'

Навык, который мне был недоступен.

Он мгновенно вычисляет соотношение вредной и полезной энергии, циркулирующей в теле, и тут же отражает это в рунной формуле.

Обычному человеку вроде меня такое и во сне не приснится.

'Контроль за клинической концентрацией антибиотиков придется всецело переложить на плечи целителей.'

На этом моя миссия была завершена.

Синтезировать препарат, доказать его эффективность — а всё остальное пусть делают целители.

Это был тот самый предел, в который я уперся, будучи врачом в этом мире без божественной силы.

Пока я размышлял об этом, жар у пациентки начал стремительно спадать.

"Ху-у... ха-а..."

Я приложил стетоскоп к груди тяжело дышащей роженицы.

Из легких доносился характерный булькающий звук.

'Отек легких.'

Типичное осложнение, которое часто возникает при родильной горячке, отягощенной сепсисом.

К счастью, в этой комнате был человек, способный справиться с отеком легких.

"Лорд Эрбен."

"Слушаю."

"И напоследок, не могли бы вы провести Кровопускание?"

"Разве вы не говорили, что при сепсисе Кровопускание бесполезно?"

"Это было бы бессмысленно, если бы бактерии продолжали бесконтрольно размножаться."

Я протянул стетоскоп старому эльфу.

Эрбен сосредоточенно прислушался к дыханию роженицы.

"Этот звук..."

"Её легкие заполняются жидкостью."

Бактерии нарушили осмотическое давление в организме, и жидкость из крови начала просачиваться в легкие.

А теперь вопрос на засыпку.

Если легкие затапливает жидкость, как быстрее всего от неё избавиться?

"Самое время для Кровопускания."

"В точку."

Строго говоря, это не просто Кровопускание, а экстренный диализ.

Если вдаваться в медицинские подробности: при отеке легких на фоне сепсиса первым делом применяют диуретики.

Заставляют пациента выгнать лишнюю жидкость с мочой.

Если диуретики не справляются, пациента подключают к аппарату экстренного диализа.

Но поскольку мочегонных препаратов у нас под рукой не было, эту задачу мы переложили на нашу ходячую машину для диализа — Эрбена.

"Значит ли это, что при подобных нарушениях дыхания у пациентов с сепсисом нам всегда следует применять Кровопускание?"

"Хм... Я распишу все эти нюансы чуть позже."

"Понял!"

Эрбен, чьи глаза загорелись энтузиазмом, тут же принялся готовиться к процедуре.

Наблюдая за тем, как он виртуозно делает надрез на внутренней стороне бедра, я мысленно аплодировал.

'Ого, он сразу пошел к бедренной вене? А он и вправду мастер в Кровопускании.'

В медицине существует очередность вен для проведения кровопускания... точнее, для диализа.

Первый выбор: яремная вена.

Второй выбор: бедренная вена.

Поскольку у этой пациентки вены на руках не просматривались из-за жуткого отека, он сразу пошел к бедренной вене, где риск неудачи минимален.

Затем он ввел трубку в вену, наложил 'Исцеление' и начал процесс замещения 'отравленной' крови на новую.

Глаза эльфа-целителя восторженно блестели, пока он наблюдал за тем, как ведро постепенно наполняется откачанной кровью.

"Благодаря вам, Святой, я открыл для себя совершенно новый метод Кровопускания. Моя вам искренняя благодарность."

"..."

И откуда у него такая маниакальная одержимость этим Кровопусканием?

Мне безумно хотелось спросить, но я сдержался.

Потому что я ни за что на свете не хотел выслушивать трехсотлетний эпос о его пути к постижению Кровопускания.

Пока я перепоручал пациентку заботам Эрбена, ко мне подошел один из целителей и что-то зашептал на ухо.

Всего пара слов.

Но едва услышав их, я тут же развернулся и направился к выходу.

Грегор неотступно следовал за мной.

"Святой, куда вы так торопитесь?"

"В медицинский центр сектора Рафабри."

"Какое у вас может быть там дело...?"

"Мне только что сообщили, какое наказание понесла секта Рафабри."

"Наказание...?"

"Да."

Пару дней назад.

Сразу после того, как секта Рафабри официально отвергла Микробную Теорию, я долго размышлял над тем, как с ними поступить.

Какими бы интересами они ни руководствовались, отрицание микробов было равносильно уклонению от ответственности за смерти пациентов.

И пока я ломал голову над тем, какого наказания они заслуживают...

"Сегодняшний инцидент расставил всё по своим местам. По крайней мере, эти люди честно выполняют свой долг."

В тот самый момент, когда они осознали, что пациентка обречена и они не в силах её спасти, они без колебаний отправили её к нам.

И этого мне было достаточно.

Они заслуживают хотя бы шанса на искупление.

"Я уже уладил этот вопрос со Службой Безопасности. Секта Рафабри не понесет никакого наказания за свои прошлые врачебные ошибки."

"Служба... Безопасности?"

Грегор посмотрел на меня так, словно у него глаза на лоб полезли.

Амнистия от Службы Безопасности — это, по сути, помилование от самого Императорского Двора.

Если после этого кто-то попытается их наказать, это будет расценено как прямой вызов императорской власти.

Поэтому неудивительно, что Грегор был шокирован тем фактом, что Служба Безопасности даровала амнистию секте Рафабри.

"Могу я поинтересоваться, за какие такие заслуги им даровали помилование?"

"Ах, это..."

Я сухо рассмеялся под маской ворона.

"Это долгая история. Я всё объясню, пока будем ехать в карете."

Спустя несколько дней после того, как Пронтозил начал массово применяться в Медицинском Центре Адамберта.

Секта Рафабри внезапно, на 180 градусов, изменила свою позицию по Микробной Теории.

[С этого момента наша секта всецело поддерживает теорию микробов, и мы официально объявляем, что все повитухи будут зачислены в штат секты Рафабри в статусе почетных целителей.]

Ключевую роль в этой внезапной смене курса сыграла амнистия от Службы Безопасности.

[Начиная с сегодняшнего дня, Служба Безопасности блокирует любые попытки привлечь секту Рафабри к ответственности по имперским законам за любые 'врачебные ошибки', допущенные ими в прошлом, и гарантирует им полную неприкосновенность по данному вопросу.]

Внезапное покровительство секте Рафабри со стороны Службы Безопасности.

За этим решением стояли три веских довода.

И в этот самый момент, в комнате для посещений Академии Эшенвальд

Грегор, паладин Черного Святого, и девушка, сидевшая напротив него, как раз обсуждали эти три причины.

"Так что же это за три причины, брат?"

"Во-первых — Виагра."

Виагра.

Последняя надежда для мужчин этой эпохи, утративших свою мужскую силу по самым разным причинам: от травм спинного мозга и наркотической зависимости до отравления тяжелыми металлами, побочных эффектов магических экспериментов и банального старения.

С появлением этого чудо-препарата детородный возраст в Империи взлетел до небывалых высот.

"Я слышала, что у графа Хорна, который завел наложницу на старости лет, недавно родился ребенок."

"...Ему же вроде за пятьдесят перевалило?"

"Я и сама ушам не поверила."

Грегор задумчиво дернул себя за бороду и сухо усмехнулся.

"И это касается не только графа. Подобные новости всё чаще приходят и от супружеских пар зверолюдей. Благодаря этому рождаемость в последнее время бьет все рекорды."

"У секты Рафабри, должно быть, работы невпроворот."

"Именно."

Прошло около трех лет с тех пор, как была изобретена Виагра.

За это время уровень рождаемости подскочил почти на 20 процентов.

"А теперь перейдем ко второй причине: вакцины."

Вакцины.

Щит от самых смертоносных эпидемий, которые испокон веков косили детей в этом мире.

"С момента внедрения вакцин детская смертность падает в геометрической прогрессии."

Всё началось с вакцины от Пузырчатой Чумы (оспы), а недавно на рынке появились вакцины и от других болезней.

Конечно, пока их всего три вида.

Но даже этого хватило, чтобы количество детей, благополучно достигающих совершеннолетия, увеличилось почти вдвое.

А если прибавить к этому тех, кто смог избежать тяжелой инвалидности, цифры становятся ещё более ошеломляющими.

"Детей рождается всё больше, а болеют они в разы реже. А совсем недавно Святой синтезировал..."

Грегор осекся на полуслове и огляделся по сторонам.

Затем он понизил голос до едва слышного шепота, чтобы его слова уловила лишь девушка, сидевшая напротив.

"Только никому ни слова. Недавно Святой разработал препарат, убивающий микробов. Об этом официально объявят через пару месяцев, так что держи язык за зубами."

"Поняла. Но как это связано с сектой Рафабри?"

"Этот препарат — лекарство от родильной горячки."

"...Что?"

Девушка ошарашенно уставилась на него.

"Лекарство... от родильной горячки...?"

Родильная горячка.

Главная причина женской смертности в эту эпоху.

И самый частый ответ на вопрос, почему так много детей растут без матерей.

Болезнь, перед которой опускали руки даже самые могущественные старшие целители.

И теперь от неё появилось лекарство?

"Если бы только это лекарство появилось чуточку раньше, наша мама могла бы..."

"..."

Брат с сестрой замолчали, тяжело опустив головы.

Пытаясь развеять гнетущую атмосферу, девушка неловко отшутилась:

"Если лекарство от родильной горячки и впрямь существует, то популяция нелюдей просто взлетит до небес."

"Тут не поспоришь. Особенно зверолюди — те вообще расплодятся как кролики."

Девушка согласно кивнула.

"Я всё поняла, брат. Но как всё это объясняет амнистию для секты Рафабри?"

"И Орден, и Империя в один голос прогнозируют рост рождаемости в полтора, а то и в два раза. А если ещё и секта Рафабри грамотно подключится к приему родов, нас ждет самый настоящий демографический взрыв."

"Вот почему они пошли на амнистию."

"Да."

Население — это мощь государства.

Конечно, перенаселение — это тоже проблема.

Но для человечества, над которым дамокловым мечом висит угроза полного уничтожения демоническими зверями, каждый новый человек — на вес золота.

"Именно поэтому они массово нанимают повитух."

Для приема родов присутствие квалифицированного целителя вовсе не обязательно.

Скорее всего, они выстроили систему, при которой роды принимают повитухи, а целители подключаются лишь тогда, когда возникают осложнения.

"Выходит, если даже секта Рафабри официально признала существование микробов..."

"Значит, в оппозиции осталась только секта Менсия."

Девушка понимающе кивнула.

"Ясно. В последнее время даже мои сокурсники по Отделению Целительства шепчутся, что дни секты Менсия сочтены. Так вот в чем было дело."

"Именно."

"Спасибо, брат."

Девушка поднялась со стула.

"Благодаря тебе я наконец-то определилась, к какой секте примкнуть."

"Отлично. Я рад, что смог помочь. Но у меня есть один вопрос..."

"Какой?"

"Разве ты сейчас не на первом курсе Отделения Целительства?"

"Через пару месяцев перейду на второй."

"Даже так, до выпуска тебе ещё пахать и пахать долгих два года. А потом ещё четыре года обязательной стажировки в Академическом Госпитале, который строит Святой. Выходит, до полноценной практики тебе ещё лет шесть?"

Услышав это, девушка посмотрела на Грегора как на идиота.

"Выбирать секту и обрастать нужными связями нужно ещё во время учебы, пока ты студент."

"Ну, если смотреть под таким углом..."

Грегору пришлось нехотя согласиться.

И тут, словно вспомнив нечто важное, он обратился к сестре с ноткой мольбы в голосе.

"Ах, да. Отец просил передать: ты ведь в курсе, что в следующем году открывается Академический Госпиталь?"

"Я в курсе, брат."

"Черный Святой тоже будет там. Так что, умоляю, не вздумай бросать ему вызовы или устраивать сцены, как ты это делала с другими целителями, поняла?"

"Поняла я, поняла."

"И к Святой Лампады тоже не лезь!"

"Я же сказала, поняла."

Черноволосая девушка лишь отмахнулась от нотаций Грегора, пропустив их мимо ушей.

"И вообще, брат, я бы предпочла, чтобы ты не оголял торс прямо в коридорах госпиталя."

"О чем это ты?"

Грегор, не вставая со стула, принял позу, максимально подчеркивающую его бицепсы.

"В здоровом теле — здоровый дух. Разве демонстрация этой пышущей здоровьем мускулатуры больным и внушение им тяги к физическому совершенству — не лучшее лечение, которое я могу им предложить?"

"Ха-а-а... А ведь отец говорил, что ты взялся за ум..."

Девушка обреченно схватилась за голову.

И как раз в тот момент, когда она уже собиралась покинуть комнату для посещений.

Грегор окликнул её — Дженни Рейлик.

"Ах, да, Дженни. Отец просил передать тебе ещё кое-что."

"Что именно, брат?"

"Он просил передать: завязывай с азартными играми."

Вздраг.

"Я просто спрошу: ты ведь не спустила всё свое пособие в карты, из-за чего тебе теперь приходится батрачить санитаркой в госпитале?"

"Я... я в последнее время вообще не играю..."

"А как насчет скачек?"

"..."

Дженни напряженно замолчала.

Взгляд Грегора стал убийственно острым.

"Только не говори мне, что ты ещё и у друзей деньги занимаешь...?"

"Совсем чуть-чуть... у соседки по комнате..."

"Сколько заняла?"

Она неуверенно растопырила три пальца.

"Три медяка?"

Она помотала головой.

"Три серебрушки?"

Снова отрицательный жест.

"Только не говори мне... три золотых?"

Кивок.

"..."

"..."

"...Умоляю, скажи отцу, что всё в порядке."

"Я передам всё слово в слово."

"Нет!"

Дженни в отчаянии вцепилась Грегора.

Грегор попытался стряхнуть с себя прилипшую сестру и рявкнул:

"Отцепись! Время посещения вышло! Мне пора возвращаться в столицу!"

"Не отпущу! Пожалуйста, хотя бы не говори ему, что я занимала у Шарлотты!"

"Ладно, только отцепись!"

"А как насчет того, что я работаю батарейкой для божественной магии в госпитале?"

"Об этом я обязан доложить. Я отправил тебя учиться, а ты горбатишься там, чтобы спустить деньги на ставках."

"А-а-а-а! Это практика! Считай, что это интернатура!"

"Тц! Хватит нести эту чушь!"

И лишь спустя целый час Грегору наконец-то удалось вырваться из комнаты для посещений.

----------

Чудо (3)

Всё в этой жизни решает удача.

Подхватит ли человек болезнь. Станет ли он мишенью для пересудов. Вознесется ли в одночасье до статуса героя. Взлетит ли его социальное положение до небес.

Усилиям никогда не превзойти слепой жребий судьбы. Никогда.

Хлоп.

Сидя в своей комнате в общежитии, Дженни захлопнула истрепанный до дыр блокнот, скрыв под обложкой фразу, которую перечитывала бессчетное количество раз.

Шарлотта, молча наблюдавшая за ней, заговорила:

"Чем дольше на тебя смотрю, тем больше поражаюсь. Ты и вправду обожаешь всё записывать, Дженни."

"Ха-ха... Ну..."

"И что ты там обычно строчишь?"

Дженни долго мялась, прежде чем ответить:

"Моменты удачи."

"Моменты удачи?"

"Ситуации, когда мне чертовски везло. Например, когда нашла монетку на улице или угадала правильный ответ на экзамене."

"Или когда сорвала куш на скачках?"

"Ну... Вроде того."

Дженни пожала плечами и встала с кровати.

"Ладно. Пойдем-ка прикупим ещё немного удачи для моего блокнота?"

"И куда мы направляемся?"

"Ужинать, конечно же."

Дженни игриво подмигнула Шарлотте.

"Ужинать с твоим женихом."

"И в чем же здесь удача?"

"Послушай. На мое скромное академическое пособие в этой крепости можно позволить себе разве что ту отвратную баланду из местной столовой. А тут объявляется человек, который кормит меня блюдами, затмевающими меню лучших ресторанов столицы, да ещё и оказывается женихом моей соседки по комнате. Если это не джекпот, то что тогда?"

"Оптимизма тебе не занимать, Дженни."

Шарлотта со вздохом поднялась из-за стола.

На столешнице осталась лежать открытая папка с материалами дела, в которые она вчитывалась ещё пару минут назад.

"Сегодняшний ужин — это исключительно ради того, чтобы проконсультироваться по расследованию."

"Тогда какого черта вы встречаетесь чуть ли не каждую неделю? И зачем вечно таскаете меня с собой?"

"Раз в неделю мы видимся потому, что львиная доля инцидентов на территории Академии поручается мне, а тебя я беру с собой исключительно из заботы о твоем же образовании."

"Хм-м..."

И в словах Шарлотты была доля истины.

Даже если разговоры велись преимущественно о черной магии, вся эта информация каким-то непостижимым образом оказывалась невероятно полезной для целителя.

'Благодаря Профессору Юлиану, мои навыки в магии детоксикации и антидотах взлетели до небес...'

Дошло до того, что даже профильный профессор токсикологии с Отделения Целительства тайком прокрадывался на лекции Юлиана.

Настолько бесценными были его занятия.

Дженни лишь поджала губы, не найдя, что возразить.

Шарлотта усмехнулась, глядя на соседку.

"Ну ладно, не буду отрицать, что готовит мой жених и вправду отменно. Он будет на седьмом небе от счастья, если ты его похвалишь."

"...Шарлотта. Ты же та ещё спорщица, но стоит только речи зайти о твоем женихе, как ты тут же перестаешь со мной спорить."

"И с чего бы это, интересно?"

Шарлотта накинула пальто, небрежно висевшее на спинке стула.

Для дочери маркиза и студентки-стипендиатки Геройского Отделения её манеры порой казались чересчур... простолюдинскими.

"Я поправлю макияж."

"Ты же обычно даже не красишься на другие лекции?"

Шарлотта проигнорировала её и скрылась в ванной.

Дженни ещё долго смотрела ей вслед, а затем тяжело вздохнула.

"Подумать только... даже у девчонки с таким скверным характером есть жених..."

И вновь пробормотала под нос, что всё в этой жизни решает исключительно слепая удача.

В зале ресторана, залитом мягким, приглушенным светом.

Дзинь.

Перед Шарлоттой и Дженни изящно опустились по две тарелки.

"Прозрачный рыбный консоме с омежником и утиная грудка с морковным гарниром."

"Я не перестаю восхищаться вашим кулинарным талантом, сэр Юлиан."

"Благодарю, мисс Дженни."

Я сел за стол, аккуратно сложил салфетку и постелил её на колени.

"Приятного аппетита."

Трапеза проходила в непринужденной обстановке.

"Мисс Дженни, вы всё ещё подрабатываете санитаркой в медицинском центре?"

"Да. На одно лишь пособие от Академии тут особо не разгуляешься."

Шарлотта, сидевшая напротив Дженни, небрежно орудуя ножом, пробормотала:

"Если бы кто-то просто умерил свои аппетиты в тратах, проблем бы не было..."

Тук, тук.

Дженни легонько пнула Шарлотту под столом, призывая заткнуться.

О её пагубном пристрастии к азартным играм знала лишь горстка людей в Академии.

В этот узкий круг входили её семья, соседка по комнате да пара-тройка близких паладинов и жрецов.

Для всех остальных она была образцом благочестия: прилежной, дружелюбной и безупречно вежливой студенткой духовной семинарии.

Доходило до того, что люди искренне недоумевали, что такая святоша забыла в компании Шарлотты.

Естественно, Юлиан тоже знал её именно в этом, светлом амплуа.

Дженни натянула самую невинную улыбку и произнесла:

"Просто... вырвавшись из аскетичных стен семинарии в светский мир, я словно с цепи сорвалась. Всё вокруг кажется таким ярким и манящим."

"Понимаю. Оказавшись впервые на свободе, легко потерять голову и пуститься во все тяжкие. И не успеваешь оглянуться, как в карманах уже гуляет ветер."

"Неужели и у вас был подобный опыт, сэр Юлиан?"

"Конечно. Все мы когда-то через это проходили."

Слушая наш диалог, Шарлотта непонимающе склонила голову набок.

Разве Юлиан когда-нибудь знал, что такое нехватка денег?

Судя по его размаху, он с самых ранних лет распоряжался бюджетами, сопоставимыми с казной целых родов, а не жалких аристократических отпрысков.

Эта мысль на секунду закралась в её голову, но озвучивать она её не стала.

Я перевел взгляд на Шарлотту.

"Вы исправно посещаете лекции в последнее время?"

"Меня совершенно не прельщает карьера героя."

"Привередничать вредно, Шарлотта."

Мой взгляд скользнул в угол её тарелки.

Там высилась целая гора из моркови, которую она тщательно выковыряла из гарнира.

Шарлотта изящно прикрыла морковную горку ладонью и парировала:

"Вместимость человеческого мозга ограничена. Нет ни малейшего смысла забивать голову информационным мусором. Вы ведь тоже придерживаетесь этого принципа, Юлиан?"

"Я согласен с тем, что не стоит захламлять разум лишней информацией, но категорически не разделяю мысль о 'пределах' человеческого мозга. Потенциал человеческого разума поистине безграничен."

Шарлотта отвела взгляд.

"И тем не менее, я всё ещё удерживаю третье место в рейтинге."

"С чем я вас искренне поздравляю, Шарлотта."

В таком духе беседа продолжалась ещё какое-то время.

Когда тарелки окончательно опустели, я промокнул губы салфеткой и перешел к делу.

"Шарлотта. Что привело вас ко мне сегодня?"

"Мое расследование зашло в тупик, поэтому я решила обратиться за советом к профессору."

"А как насчет оплаты?"

Я с самого начала предупредил Шарлотту, что в стенах Академии никаких поблажек для неё делать не стану. И эта ситуация не была исключением.

Если бы вопрос касался материала лекций — советы были бы бесплатными.

Но консультация по её личному расследованию — это уже совсем другая история.

И я не собирался работать за спасибо.

Шарлотта это прекрасно понимала, поэтому без лишних слов достала оплату.

"Надеюсь, этого хватит."

Дзинь.

На стол легли золотые монеты.

Это было то самое пособие, которое Шарлотта скопила, распутывая различные инциденты на территории Академии.

Я посмотрел на золото и кивнул.

"Вполне. Внимательно вас слушаю."

"Благодарю вас, Про-фес-сор."

Шарлотта вытащила папку с материалами дела.

"За последние дни на территории академии зафиксирована серия смертей. Жертвы — местные авантюристы и несколько старшекурсников."

Она раскрыла папку, демонстрируя фотографии трупов с застывшими на лицах жуткими улыбками.

Я лишь равнодушно пробежался по ним взглядом.

"Это дело поручили и мне тоже."

"Так вы уже ведете расследование, профессор?"

"Нет. Меня привлекли исключительно для проведения вскрытия."

Я подал знак Фелиции.

Холодно-невозмутимая эльфийка молча кивнула и поднялась на второй этаж.

А мы тем временем продолжили разговор.

"Отчет о вскрытии уже должны были передать в Следственный Комитет территории Академии. Странно, что вы, мисс Шарлотта, до сих пор его не получили."

"В последнее время местные следователи воротят от меня нос. Жалуются, что я, видите ли, присваиваю себе их лавры."

"Зависть — верная спутница любого таланта."

Я покрутил в пальцах бокал с вином и сделал глоток терпкого напитка.

"Пока мой адъютант ищет копию отчета, не могли бы вы поделиться своими соображениями, мисс Шарлотта? Мне нужно понимать, на каком этапе вы застряли, чтобы направить вас в нужное русло."

"Слушаюсь."

Палец Шарлотты ткнул в одну из фотографий.

На ней был запечатлен труп авантюриста, выгнутый дугой, словно натянутая тетива лука.

"Этот пострадавший"

Её палец скользнул к следующему снимку.

"И вот этот. Все они были обнаружены в абсолютно идентичном состоянии. Следственный Комитет склоняется к версии, что это дело рук черных магов."

В последнее время черные маги и вправду совсем страх потеряли.

Особенно с тех пор, как я запустил свой курс по Защите от черной магии.

Видимо, осознав, что как только эти студенты-герои выпустятся, их сладкой жизни придет конец, они начали устраивать диверсии по всей Академии.

"Но вы же сами знаете, Шарлотта, систему безопасности Академии не так-то просто пробить. До сих пор все их попытки заканчивались провалом."

"Верно."

Шарлотта кивнула.

Сообщений о нападениях было хоть отбавляй.

Но ни одна атака до сих пор не увенчалась успехом.

"Поэтому Комитет и уверен, что на этот раз они всё-таки прорвали оборону."

"И вы разделяете их мнение, Шарлотта?"

"Нет."

Шарлотта покачала головой.

"Я склоняюсь к версии несчастного случая."

"Несчастного случая?"

"Да. Все погибшие незадолго до смерти проходили процедуру 'усиления' на территории Академии."

Она указала на ещё одну фотографию.

На спине жертвы красовалась татуировка, напоминающая сложный магический круг.

"Это Магические Гравировки. Подобные модификации пользуются огромной популярностью среди авантюристов, промышляющих на Востоке или Западе."

"И вы считаете, что причина кроется именно в этих гравировках?"

"Да."

Я ободряюще кивнул, призывая её продолжить мысль.

Воодушевленная моей поддержкой, Шарлотта выложила свою дедуктивную цепочку.

"Моя версия такова: во время нанесения этих гравировок Карведок использовал в качестве символов водяной омежник и дикую морковь. Но водяной омежник внешне как две капли воды похож на ядовитый вех. Подобная путаница — классическая причина многих трагедий."

Пффф!

Дженни прыснула, едва не поперхнувшись напитком.

Сегодняшним меню, как назло, были рыбный консоме с омежником и утка с морковным гарниром.

'Он что, специально такое меню подобрал?'

Конечно же, это было чистой воды совпадение. Но Дженни об этом знать было не дано.

Не обращая внимания на выходку Дженни, мы продолжили обсуждение.

"Итак, мисс Шарлотта, вы предполагаете, что водяной омежник и ядовитый вех были перепутаны — либо намеренно, либо по трагической случайности?"

"Да."

Даже не произнося этого вслух, мы оба вспомнили один и тот же инцидент.

Инцидент со звездчатым анисом.

Тот самый случай, когда криминальная группировка из Сектора E, ослепленная алчностью, продавала отравленный звездчатый анис аристократам.

Шарлотта видела в этих делах явную параллель.

"Поэтому я проверила каждого Карвердока в Академии, который проводил данные процедуры..."

"И, вопреки вашим ожиданиям, оказалось, что все они использовали исключительно качественные, безопасные ингредиенты."

"Именно."

Шарлотта кивнула, и её лицо заметно помрачнело.

"Сколько бы я ни ломала голову, мне банально не хватает профильных знаний, чтобы распутать этот клубок. Не могли бы вы подкинуть мне пару зацепок?"

Услышав это, Дженни во все глаза уставилась на Юлиана.

До сих пор она видела лишь то, как Шарлотта щелкает загадки как орешки.

Судя по её наблюдениям, единственным слабым местом Шарлотты были лишь астрономические термины, не имеющие никакого отношения к расследованиям.

Она демонстрировала просто феноменальный уровень интеллекта, на фоне которого матерые следователи казались кучкой дилетантов.

И теперь этот самый гений просил помощи.

'Я-то думала, она просто преувеличивает, когда говорила, что он умнее её...'

Дженни считала, что подруга просто льстит своему жениху ради приличия.

Но, как оказалось, слова Шарлотты не были пустой бравадой.

(Стоит отметить, что Дженни ни на секунду не допускала мысли, что Шарлотта ослеплена любовью. Представить Шарлотту в роли влюбленной дурочки было просто за гранью фантастики.)

"Давненько Шарлотта не просила меня о помощи. Что ж, могу я засчитать это как свою победу?"

"Ладно. Тогда счет становится 345:33."

"Моя первая победа в стенах Академии."

Я едва заметно улыбнулся.

Возможно, именно из-за этой улыбки, словно я с самого начала всё знал и просчитал наперед, включая даже выбор меню.

Дженни показалось, что от моей ухмылки веет ледяным холодом.

"Хорошо. Я поделюсь с вами своими соображениями. Ах, кажется, мисс Фелиция как раз несет отчет о вскрытии."

Я передал Шарлотте документы.

Шарлотта придвинула бумаги поближе к Дженни, и они вместе принялись вчитываться в текст.

[Результаты вскрытия]

— Аномальное трупное окоченение. Язык прокушен насквозь, коренные зубы раскрошены или отсутствуют.

— Губы и ногтевые пластины синюшного цвета (цианоз), петехиальные кровоизлияния в конъюнктиве (признаки механической асфиксии).

— На спине обнаружены грубые, сильно загрязненные раны и шрамы.

"Это же..."

"Мисс Дженни. Вам тоже стоит взглянуть на это повнимательнее."

"А? Мне?"

"Я полагаю, что этот труп имеет прямое отношение к самой 'горячей' теории в академических кругах целителей в последнее время."

"К самой горячей теории..."

На ум приходила лишь одна — Микробная Теория.

Но Дженни непонимающе склонила голову набок.

"Разве Микробная Теория может быть как-то связана с этим делом?"

"Я лишь строю догадки, так что не могу утверждать наверняка."

Шарлотта, до этого скрупулезно изучавшая отчет, перевела взгляд на Дженни.

"Микробная Теория? Что это ещё такое? "

"Ах, точно, ты же ещё не в курсе, Шарлотта."

Дженни вкратце обрисовала суть Микробной Теории.

Шарлотта молча кивала, фиксируя информацию в памяти.

"Выходит, болезни могут передаваться через антисанитарию и грязные предметы?"

"Именно так."

Несмотря на слегка сумбурное объяснение Дженни, Шарлотта мгновенно уловила самую суть.

"В таком случае..."

Словно кусочки пазла со щелчком встали на свои места, Шарлотта резко вскочила со стула.

Она торопливо накинула пальто.

"Благодарю за ужин, Профессор!"

"Осторожнее там, Шарлотта."

"Шевелись, Дженни! Пока эти бездари из Следственного Комитета не докопались до истины первыми!"

Сгорая от желания утереть нос тем, кто так нагло отстранил её от расследования, Шарлотта с горящими глазами потащила за собой упирающуюся Дженни.

"С-спасибо за ужин, сэр Юлиан, то есть, Профессор!"

"Счастливого пути, мисс Дженни. Будьте осторожны."

Девушки вылетели из ресторана как ураган.

Фелиция привычным движением начала собирать со стола пустые тарелки.

"Я помою посуду."

"Я бы и сам мог..."

"Я помою."

Столкнувшись с непробиваемой настойчивостью Фелиции, я лишь горько улыбнулся и опустился обратно в кресло.

Вскоре, оставшись в пустом зале ресторана в полном одиночестве.

Я тихо пробормотал себе под нос:

"А ведь я так хотел первым доказать существование столбняка..."

----------

Чудо (4)

Сразу после ужина с Юлианом.

Ведомая Шарлоттой, Дженни направилась к процедурным Карведоков, которые они уже успели осмотреть ранее.

"Дженни. Если моя интуиция меня не подводит, именно инструменты Карведоков стали тем самым рассадником бактерий."

"Разве мы не проверяли это во время прошлого обхода?"

"Я же тебе говорила: суть дедукции в избирательности и фокусе. Бессмысленно забивать голову всем подряд, нужно фиксировать лишь то, что действительно имеет вес."

"Хочешь сказать, что в прошлый раз ты не уделила должного внимания процедурным инструментам?"

"Потому что в тот раз меня интересовал исключительно склад, чтобы проинспектировать сырье."

Перебрасываясь репликами, девушки добрались до первой процедурной Карведока. Хозяин заведения, затерявшегося в узких закоулках Академии, встретил их с перемотанной бинтами головой.

"В-вы... опять вы..."

"Мы вернулись, чтобы кое-что перепроверить."

"С-склад вон там..."

Карведок, сжавшись от страха, указал дрожащим пальцем на дверь склада. С заплывшей, перебинтованной щекой он выглядел донельзя жалко. Но, несмотря на услужливый жест хозяина, Шарлотта покачала головой.

"В этот раз нам нужен не склад. Нас интересует процедурная."

Едва эти слова слетели с её губ, как лицо Карведока побелело словно мел. Он решительно загородил собой дверь в процедурную.

"Ни за что на свете!"

"Мы просто взглянем на инструменты."

"Я сказал, это не обсуждается! Пусть мы и не маги, но само устройство процедурной и наши маго-инструменты — это святая святых любого Карведока!"

"Кажется, в прошлый раз я ясно дала понять, что ваши коммерческие тайны меня не интересуют."

Невозмутимо парировала Шарлотта, делая шаг к рабочей зоне. Но и Карведок был настроен непреклонно.

"Сырье я вам показал, но маго-инструменты и процедурная — абсолютное табу! Спросите любого Карведока в этой округе! Даже для вас я не сделаю исключения!"

"..."

Шарлотта какое-то время молча сверлила взглядом нахохлившегося Карведока. А затем, покачав головой, отступила на шаг назад.

"Ладно."

"А...?"

"Если процедурная для Карведока — это то же самое, что гримуар для мага, то я обязана проявить уважение."

Шарлотта покинула процедурную.

Дженни, следуя за ней, непонимающе склонила голову.

"Почему ты просто не врезала ему и не отодвинула с дороги, как в прошлый раз?"

"Потому что в прошлый раз мы обыскивали склад. Склад Карведока не несет в себе такой же сакральной ценности, как гримуар мага, поэтому церемониться не было смысла. К тому же..."

Взгляд Шарлотты, вспомнившей обстоятельства прошлого визита, заметно потемнел.

"Тот ублюдок сам первый начал распускать руки, разве нет?"

"...Было дело."

Дженни, тоже вспомнив этот инцидент, одарила дверь процедурной полным отвращения взглядом.

"А ведь если подумать, меня аж зло берет. Надо было врезать ему посильнее. А тебя это не бесит, Шарлотта?"

"Мне вполне хватило того, что я выместила на нем злость в прошлый раз."

"А ты умеешь держать себя в руках."

Вот так, отступив из первой процедурной, девушки направились к следующей.

— Простите, юная леди. Склад — пожалуйста, но в процедурную я вас не пущу.

— В процедурной хранятся тайные техники, передающиеся в моей семье из поколения в поколение... Сожалею.

— Хотите взглянуть только на хирургические инструменты? Хм...

Подавляющее большинство Карведоков ответили категоричным отказом. Некоторые даже наотрез отказались показать одни лишь инструменты. Но после долгих и настойчивых расспросов, последний в их списке Карведок всё же согласился.

"Ну... мне всё равно скоро на покой, а детей или учеников, которым можно было бы передать дело, у меня нет... Так и быть. Если это поможет будущему Герою, думаю, я могу вам их показать."

Пожилой Карведок проводил Шарлотту в процедурную. Детективный дуэт переступил порог с замиранием сердца. И картина, представшая их взору, оказалась...

"А?"

"Почему... здесь так чисто...?"

Это была безупречно чистая, вылизанная до блеска процедурная. Кровь, ржавчина, плесень. Как бы тщательно они ни высматривали, они не нашли ничего из тех ужасов, что рисовало им воображение.

"Могу я поинтересоваться, почему ваши хирургические инструменты в таком идеальном состоянии?"

"Ах, вы про это?"

Карведок взял в руки сверкающее лезвие для гравировки и принялся объяснять.

"Некоторые Карведоки халтурят с заточкой лезвий, свято веря, что впитавшиеся в сталь кровь и ржавчина — это показатель мастерства. Но мне, видимо, в силу возраста, уже тяжело наносить гравировки, если лезвие не заточено безупречно."

Старик добродушно рассмеялся, хвастаясь своим лезвием. После этого он продолжил рассказывать о маго-инструментах и устройстве процедурной, но Шарлотта так и не нашла ни единой зацепки.

"Благодарю за объяснения, сэр. Примите это в знак признательности."

"Всегда пожалуйста. Желаете осмотреть и другие процедурные?"

"А это возможно?"

"Я могу замолвить за вас словечко перед парой своих знакомых."

"Буду вам крайне признательна."

Заручившись рекомендацией старика, девушки проинспектировали ещё несколько процедурных. Некоторые из них, как и ожидалось, были покрыты коркой ржавчины и крови, другие же сияли чистотой, как у старика. Но чем больше процедурных они осматривали, тем сильнее становилось замешательство Шарлотты.

"Странно."

"Что именно, Шарлотта? Бактерии ведь всё равно невидимы глазу, разве нет? Инфекцию можно занести даже в такой стерильной на вид процедурной."

"Будь это так, симптомы проявились бы у всех без разбора, независимо от типа нанесенной гравировки или локации. Но все жертвы без исключения были людьми, которым только что сделали гравировку. Разве это не странно?"

"А ведь если подумать, твоя правда..."

В словах Шарлотты была железная логика. Если корень проблемы крылся в банальных бактериях, было бы крайне нелогично, чтобы инциденты происходили исключительно с определенным видом гравировок.

"Может, это какой-то побочный эффект от самой гравировки?"

"Гравировка 'Иммунитет к Ядам' — это классика, проверенная временем. Ни о каких побочных эффектах до сих пор даже речи не шло."

"Хм..."

Дженни задумчиво потерла виски.

"Тогда, может, стоит попросить у твоего жениха ещё одну подсказку..."

"..."

"Прости. Твоя гордость тебе этого не позволит."

Девушки ещё долго ломали голову, пытаясь докопаться до истины.

"В любом случае, уже глубокая ночь, давай вернемся к этому завтра."

В конце концов, они решили отложить расследование до утра и вернулись в общежитие. И как раз в тот момент, когда Дженни, измотанная долгим днем, уже проваливалась в сон.

Бормотание, шепот.

"Шарлотта. Мы же договорились продолжить завтра."

Бормотание, шепот.

"Шарлотта?"

"Дошло!"

"Твою ж мать! Ты меня до смерти напугала!"

Шарлотта, словно ошпаренная, подскочила на кровати. Она торопливо накинула на себя пальто и бросила:

"Дженни. Я завтра утром тебя будить не буду, так что вставай сама!"

"Чего? С чего это вдруг...?"

"Мне нужно кое-что срочно проверить!"

Бросив эту фразу, Шарлотта пулей вылетела из комнаты. Дженни ещё какое-то время тупо пялилась на закрывшуюся дверь, а затем сонно пробормотала:

"Дай поспать, мелкая паршивка."

Обед следующего дня.

Дженни обедала в уже знакомом месте, в компании знакомого человека.

"Благодарю за приглашение, сэр Юлиан."

"Это я должен вас благодарить."

Дзинь.

Перед Дженни поставили тарелку с рыбным консоме из белого базилика и морских гребешков, а также стейк из говяжьего языка. Как и прошлым вечером, Юлиан восседал во главе стола.

"Огромное спасибо, что проводите время с Шарлоттой вместо меня. Сегодняшний обед — это не знак внимания от профессора, а искренняя благодарность от меня лично, как от её жениха, так что не чувствуйте себя обязанной."

"Вот это да. Судя по рассказам Шарлотты, вы не из тех, кто раздает поблажки даже в стенах Академии."

"Потому что выходные — это мое личное время."

Юлиан указал на календарь. Сегодня была суббота.

"В будние дни всё может быть иначе, но разве пригласить близкого друга на обед в выходной день — это привилегия?"

"Если поставить вопрос так, мне нечего возразить."

Ам.

Дженни с наслаждением принялась за еду.

"Вы часто балуете Шарлотту подобными блюдами, сэр Юлиан?"

"Стараюсь готовить для неё при любой возможности. Не будь я профессором Академии, я бы, наверное, даже обеды ей сам собирал."

"Шарлотте повезло. Заполучить такого заботливого жениха."

"Это всего лишь мое хобби, не стоит так меня смущать."

Дзинь.

"Так какова же истинная причина, по которой вы меня позвали...?"

"Хотелось узнать, как у Шарлотты дела в последнее время, ну и обратиться с одной личной просьбой."

Юлиан изящно промокнул губы салфеткой. Из-за белой ткани донесся его мягкий голос:

"Шарлотта... она нормально ладит с ребятами?"

"...Да. Первый год уже подходит к концу, так что она, само собой, обзавелась множеством друзей."

"И сколько же их?"

"..."

"...Простите за ложь."

Юлиан горько улыбнулся.

"Как продвигается расследование вчерашнего инцидента?"

"Если честно, она пулей вылетела из комнаты, заявив, что всё поняла."

"Значит, результаты будут уже завтра или послезавтра."

Юлиан бросил мимолетный взгляд на календарь и кивнул.

"Похоже, мисс Шарлотта докопается до правды быстрее, чем Следственный Комитет. Когда я беседовал с главой Комитета этим утром, они всё ещё отрабатывали версию с черными магами."

"Кстати об этом, у меня есть один вопрос, сэр Юлиан."

Дженни осторожно подняла руку.

"Судя по общей атмосфере, этот инцидент больше похож на несчастный случай, нежели на преднамеренное убийство, не так ли? В конце концов, всё сводится к какой-то невыявленной болезни. Поэтому я искренне не понимаю, почему Шарлотта так в это вцепилась..."

"Вы правда так думаете?"

"Простите?"

Уловив в голосе Юлиана нотки легкой насмешки, Дженни подняла на него глаза.

Мужчина улыбался, покачивая в руке бокал с вином. И в этой улыбке крылось нечто подозрительное.

"Заявлять, что всё это похоже на несчастный случай, а не на преступление."

"Что вы имеете в виду...?"

"Позвольте рассказать вам одну весьма поучительную историю."

Юлиан взял в руки нож. Проведя кончиком пальца по идеально заточенному лезвию ножа для мяса, он произнес:

"Мисс Дженни. В этом мире не существует случайностей."

"...?"

"Если бы эта болезнь была следствием банального несчастного случая, мы бы не находили столько людей в таком состоянии 'внезапно', да ещё и по подворотням. Разве что это происходило стабильно и с завидной регулярностью с самых древних времен."

"...Ах."

"Мисс Шарлотта, вероятно, мыслит в том же ключе. Хотя, судя по всему, эта мысль пришла ей в голову лишь прошлой ночью."

"Тогда, профессор... вы уже знаете, кто убийца?"

"Нет."

Юлиан покачал головой.

"Я знаю 'как' его найти, но у меня банально нет времени носиться по городу и собирать доказательства. Эта часть работы всецело принадлежит мисс Шарлотте."

"Но почему бы вам не поймать его самому...?"

"Я же сказал. Эта роль отведена мисс Шарлотте."

Юлиан взял в руки вилку и нож.

"Вы можете использовать нож вместо вилки. И точно так же можете использовать вилку вместо ножа. Но в этом мире у каждого есть своя, четко отведенная роль."

Разрезая мясо ножом и вилкой, Юлиан продолжил:

"Моя роль заключается в том, чтобы найти способ защитить вас всех от черных магов. А если за этим стоит не черный маг, я обязан уступить эту роль тому, кто справится лучше."

"Если дело только в этом..."

Услышав этот ответ, Дженни, сама того не осознавая, выпалила:

"Раз уж вы точно знаете метод, не могли бы вы просто слегка намекнуть мне?"

"Только при условии, что вы ни словом не обмолвитесь мисс Шарлотте."

"Она бы меня за такое живьем сожрала, так что, само собой, я буду молчать."

"Отлично."

Юлиан кивнул и на мгновение отложил приборы.

"Всё до банального просто. Карведок, который наносил гравировку первой жертве — он и есть убийца."

"Что? Но почему?"

"Чтобы объяснить это, мне придется показать вам свою лабораторию... Не составите мне компанию?"

Дженни кивнула. В конце концов, сегодня были выходные, и времени у неё было хоть отбавляй. Юлиан провел Дженни в исследовательскую лабораторию при своем особняке. По пути Юлиан вкратце обрисовал специфику работы Карведоков.

"Мисс Дженни, вы же целительница, а значит, прекрасно понимаете принципы работы катализаторов, символов и рунных формул, верно?"

"Да. Я в курсе."

"С Карведоками всё работает по схожему принципу."

Рунные формулы — это сами гравировки. Символы — это место на теле, куда наносится рисунок. А катализаторы — это чернила для гравировки.

"Катализаторами для Карведоков выступают ингредиенты, из которых они смешивают свои чернила. Саму гравировку скрыть невозможно, но вот состав чернил и место проведения процедуры можно держать в строжайшем секрете. Именно поэтому Карведоки всегда завязывают клиентам глаза во время сеанса."

"Понятно. Но почему именно Карведок первой жертвы становится убийцей?"

"Потому что этот Карведок нашел способ подмешать в чернила яд."

"Яд?"

Юлиан кивнул.

"Когда Шарлотта ужинала вчера вечером, она подозревала, что в ингредиенты Карведоков затесались ядовитые дикая морковь и водяной омежник, не так ли?"

"Да. Но эта теория провалилась."

"Если быть точным, Шарлотта упустила одну деталь. Проблема не в самих ингредиентах, а в субстанции, которая попала туда вместе с ними. Именно она и послужила ядом."

"И что же это за субстанция?"

"Земля."

"Земля...?"

Земля как яд. Дженни отказывалась в это верить. Будь это правдой, люди, копающиеся в земле каждый божий день, мерли бы как мухи с такими же симптомами. Словно прочитав её мысли, Юлиан продолжил объяснение.

"Земля не становится ядом только потому, что вы её едите или трогаете. Бактерии, обитающие в этой земле, критически уязвимы к воздействию кислорода. Чтобы выжить и проявить себя, им нужен способ проникнуть глубоко в ткани, избегая контакта с воздухом. Например, с помощью ножа или гвоздя."

Юлиан вспомнил одну конкретную бактерию. Бактерию рода Clostridium. В народе более известную как возбудитель столбняка. Вопреки расхожему мнению, столбняком заражаются не от ржавых предметов. Инфекция таится именно в земле. Однако бактерии, размножающиеся в этой земле, слишком уязвимы к воздуху и способны проявить свою смертоносную силу лишь тогда, когда проникают глубоко в ткани с помощью гвоздя или лезвия.

'Если бы я только мог, я бы с удовольствием объяснил и этот принцип...'

Поскольку он не мог сыпать терминами, о которых этот мир ещё даже не подозревал, Юлиан обошелся обтекаемой фразой о том, что для заражения необходима помощь ножа или гвоздя.

"Моя дедукция такова: Карведок, проводивший процедуру первой жертве, вероятно, обнаружил, что его клиент скончался из-за земли, попавшей в чернила. И, осознав это, он намеренно подмешал зараженную землю в ингредиенты своих конкурентов."

"Но зачем ему идти на такое зверство..."

"Потому что, если конкуренты продолжат использовать эти отравленные чернила, находясь в неведении, по городу неминуемо поползут слухи, что клиенты их процедурных умирают один за другим. И тогда он останется монополистом."

Более того, даже если бы правда выплыла наружу, он всегда мог бы списать всё на трагическую случайность. Во многих смыслах, это был безупречный план. Но Дженни, похоже, всё ещё сомневалась в его доводах.

"Этого не может быть. Карведок, который даже не проходил официального обучения на целителя, просто не мог додуматься до того, о чем не подозревали даже маститые жрецы..."

"Мисс Дженни."

Ледяной голос Юлиана оборвал её на полуслове.

"Не стоит смотреть на людей свысока только из-за разницы в профессиях. Наблюдательность — это талант, которым наделен каждый, и всегда найдется тот, кто обратит внимание первым. Многие списывают это на слепую случайность, но я не верю в совпадения."

В этом мире не существует случайностей. Эта фраза намертво врезалась в память Дженни. Ей было нечего на это возразить.

"Тогда, если верить вашим словам, Профессор..."

"Мисс Шарлотта, судя по всему, докопалась до этой истины ещё прошлой ночью. Прямо сейчас она наверняка обыскивает процедурную первого Карведока в поисках неопровержимых улик."

Его шаги замерли перед дверью лаборатории.

"И в качестве доказательства — мисс Шарлотта заявилась ко мне глубокой ночью."

"Но зачем...?"

"Должно быть, она решила, что у меня найдутся улики, способные подтвердить её теорию. И они у меня действительно есть."

Он распахнул дверь. Когда створка отворилась, взору Дженни предстали белые крысы, запертые в клетках. Все они были мертвы, а их спины были выгнуты дугой.

"Э-эти..."

"Едва узнав об инциденте и получив запрос на вскрытие, я немедленно приступил к экспериментам. Это было около недели назад, а финальные результаты я получил только вчера."

Юлиан указал на пустую клетку.

"Мисс Шарлотта забрала парочку крыс прошлой ночью. Видимо, чтобы использовать их как вещественные доказательства... Я-то думал, что разгадаю эту загадку первым, но Шарлотта, как всегда, оказалась на шаг впереди..."

Юлиан удрученно вздохнул. Дженни медленно, шаг за шагом, попятилась от него.

"Мисс Дженни?"

"..."

"Почему вы прячете руку в рукав..."

"Да так, ничего."

"..."

Дженни нащупала холодную сталь револьвера и посмотрела на Юлиана глазами, полными страха.

----------

Чудо (5)

С тех пор как Шарлотта без предупреждения 'изъяла' моих подопытных крыс, прошло несколько дней.



Какую бы газету я ни открыл, первые полосы пестрели статьями о Шарлотте.

Новость о том, что люди, прошедшие процедуру 'усиления', гибли один за другим самой жуткой, мучительной смертью, и без того повергла Академию в пучину леденящего ужаса. Вполне естественно, что студентка, сумевшая распутать этот клубок, моментально стала объектом всеобщего внимания.

'Столбняк... для Героев и Магов это диковинная болезнь.'

В обычной жизни столбняк — это профессиональная болячка наемников и авантюристов. Ведь Герои и Маги, получив ранение, в подавляющем большинстве случаев успевают вовремя закинуться зельем или получить дозу святой магии. Стоит у них лишь слегка свести челюсть, как они тут же несутся в медицинский центр, поэтому в этих кругах исследованиями столбняка никто особо не заморачивается.

'В конце концов, столбняк — это та самая зараза, которая тоже поддается лечению божественной магией.'

Истинный ужас столбняка кроется в том, что стоит лишь токсину намертво въесться в нервные окончания, как любая магия детоксикации становится абсолютно бессильной.

Поэтому, чтобы вылечить столбняк, нужно успеть нейтрализовать токсин, пока он циркулирует в крови, до того, как он доберется до нервов. Вот почему своевременное применение святой магии при первых признаках паралича челюсти гарантирует полное исцеление.

'Ведь здесь всё решает золотой час.'

Столбняк поражает тело в строгой последовательности: челюсть, конечности, спина и, наконец, дыхательные мышцы. Если пациент получает божественное исцеление в тот самый момент, когда у него начинает сводить челюсть, токсин вымывается из крови задолго до того, как успевает добраться до дыхательной системы.

А со временем, пока челюсть восстанавливается естественным путем, столбняк полностью отступает — таков принцип лечения в этом мире.

Именно поэтому столбняк так мало знаком Героям. Оттягивать лечение ради экономии пары монет — это участь наемников, перебивающихся с хлеба на воду.

Но этот инцидент выбивался из всех шаблонов.

'У них просто не было времени.'

В этом деле отравленную, зараженную землю намеренно втирали вместе с чернилами глубоко в спину. Лошадиная доза токсина, вколотая напрямую в мышечные ткани спины, начала свое разрушительное действие мгновенно, не оставив жертвам ни единого шанса...

'Всё началось с местного столбняка, который спровоцировал опистотонус (когда спина выгибается дугой, словно натянутая тетива лука), и жертвы, скорее всего, скончались от генерализованной формы столбняка ещё до того, как истек золотой час.'

Тот самый первый Карведок, зачинщик всей этой трагедии, хоть и не понимал фундаментальных принципов, но соображалка у него работала как надо.

'Прямо как в том деле с ядом фугу и аконитом.'

Был в истории японской криминалистики один случай, который в свое время потряс всё сообщество судмедэкспертов: 'Дело об убийстве с помощью аконита'. Это было преступление, в котором дилетант использовал комбинацию ядов, о которой не подозревали даже токсикологи, введя следствие в полнейший ступор.

После того инцидента судмедэксперты усвоили один жестокий урок:

— "Отсутствие диплома не делает преступника идиотом, и в тот самый миг, когда профессионал позволяет себе посмотреть на дилетанта свысока, он упускает самые критически важные улики."

Человеческая злоба изобретательна до неприличия. Перед ней меркнут любые ученые степени.

Я тоже всегда держал это правило в голове, и именно поэтому смог вычислить убийцу раньше Шарлотты.

'Ну, отчасти помогло и то, что столбняк — это старый добрый друг любого хирурга-травматолога, так что я знал о нем всё.'

По долгу службы хирург-травматолог обязан знать о столбняке всё и даже больше.

Люди, которых сбивают машины, которые падают с крыш или напарываются на ржавую арматуру — как они могут быть застрахованы от столбняка? Именно поэтому мы никогда не забываем про профилактику, а значит, и изучили эту дрянь досконально.

Впрочем, в этом деле была одна деталь, которая меня слегка разочаровала.

"Будь я на месте преступника, я бы провернул всё куда изящнее."

Взять ту же Шарлотту, которая поначалу пошла по ложному следу. Будь я на его месте, я бы выстроил двойную ловушку: подменил бы ингредиенты других Карведоков ядовитыми травами, чьи симптомы идеально маскируются под столбняк, чтобы окончательно запутать следствие. В таком случае симптомы проявились бы даже у тех жертв, чьи раны не были загрязнены землей, и это дело навсегда осталось бы нераскрытым глухарем.

"Что скажете, Шарлотта? Как думаете, если бы я выстроил такую схему, вы бы смогли докопаться до истины?"

"Хм... Окажись всё так, даже мне было бы нелегко распутать этот клубок. Я бы, конечно, заподозрила вас, Юлиан, опираясь на косвенные улики, но вот доказать это железобетонными фактами не смогла бы."

Шарлотта, сидевшая напротив, кивнула, с готовностью признавая свое гипотетическое поражение.

"В конце концов, чтобы засадить преступника за решетку, нужны неопровержимые улики, а не догадки. Если бы вы закрутили дело настолько лихо, доказать вашу вину в рамках нынешней судебной системы было бы нереально. Эти судьи просто не способны мыслить так, как я."

Ам.

Произнеся это, Шарлотта закинула в рот кусочек мяса.

Дженни, тихо слушавшая наш диалог со стороны, уставилась на меня весьма многозначительным взглядом.

"Мисс Дженни? Вам не пришлась по вкусу баранина?"

"Ох, нет, сэр Юлиан, всё очень вкусно."

Дженни замялась и поспешно вытащила руку, которую до этого прятала в рукаве. Затем вновь сосредоточилась на своей порции баранины.

После того как с едой было покончено, мы перешли к серьезному обсуждению последствий этого инцидента.

"Для начала: вы ведь в курсе, что медицинское академическое сообщество планирует провести масштабные исследования, чтобы подтвердить существование микробов, которых вы явили миру, мисс Шарлотта?"

Шарлотта кивнула.

"Да, но меня эти исследования мало волнуют. Мне вполне достаточно того, что я раскрыла правду. А вот принцип их действия, Юлиан, почему бы вам не объяснить его им самим?"

Я покачал головой.

"Я — специалист по Защите от черной магии. Целительство — это совершенно не мой профиль."

"А как же те подопытные мыши?"

"Это был всего лишь наглядный эксперимент. Я лишь подтвердил причинно-следственную связь. Но вот объяснить механизм того, как именно земля вызывает эту болезнь, я не в силах."

Медицина — это специальность Директора Шуна, а не Юлиана.

И всё же, просто так позволить Директору Шуну загрести себе все лавры — это сильно било по моему самолюбию. Он ведь официально даже пальцем не пошевелил в этом деле. Заявись он сейчас со своими комментариями, это выглядело бы как минимум странно, не так ли?

Поэтому я решил поручить исследования столбняка кое-кому другому.

"Мисс Дженни."

"Да?"

"Так уж вышло, что профессор токсикологии, который вечно тайком пробирается на мои лекции, отчаянно жаждет получить разрешение на это исследование. Как насчет того, чтобы вы присоединились к нему, мисс Дженни?"

На моих занятиях по черной магии постоянно ошивается один жрец-целитель, специализирующийся на токсикологии.

Конечно, поскольку лекции затрагивают крайне деликатную тему черной магии, его быстро вычисляют и выставляют за дверь с выговором. Но он упрямо продолжает лезть в аудиторию. В конце концов, не в силах сопротивляться его фанатичной тяге к знаниям, я официально разрешил ему стать вольным слушателем.

"Вы ведь знаете этого профессора, верно? Можете объединить с ним усилия и попытаться разгадать тайну бактерий, обитающих в земле, мисс Дженни."

Для любого студента Отделения Целительства это предложение было сродни выигрышу в лотерею.

Я предлагал ей шанс стать соавтором научной статьи, которая потрясет весь академический мир, и это ещё будучи студенткой! Какой идиот отказался бы от такого?

Однако Дженни, судя по её лицу, была слегка ошарашена моим предложением.

"Что? Но почему именно я?"

"Я не профильный специалист, а мисс Шарлотте это не интересно. Так что, если плоды этих трудов пожнет мисс Дженни, нам хотя бы не будет так обидно."

Всё-таки отдавать титул первооткрывателя какому-то левому чуваку — это слишком расточительно. Но и заставлять Шарлотту, которой на это наплевать, я не могу.

Поэтому я решил хотя бы вписать туда имя Дженни, раз уж она подруга Шарлотты.

По принципу: раз не могу съесть сам, пусть достанется 'своим'.

"Шарлотта? Что скажешь?"

"Мне до этих исследований тоже нет никакого дела, но уж лучше пусть лавры достанутся Дженни, чем кто-то левый присвоит себе мое открытие."

"А что скажете вы, сэр Юлиан...?"

"Я полностью солидарен."

Я слегка приподнял бокал с вином в её сторону.

"Всё в порядке. Эти плоды по праву принадлежат вам, мисс Дженни. Вы подкинули Шарлотте зацепку о существовании микробов, когда она даже не подозревала об этом, да и ваш вклад в расследование этого дела трудно переоценить. Так что статус соавтора и первооткрывателя подходит вам как нельзя лучше."

То ли предложение показалось ей слишком щедрым, то ли ещё по какой причине, но глаза Дженни нервно забегали.

Вскоре она неуверенно кивнула.

"Ах... хорошо. Я согласна."

"Мои поздравления, мисс Дженни."

"Поздравляю."

Дзинь.

Наши бокалы с вином тихо звякнули.

Мы синхронно осушили их до дна.

Проглатывая терпкое вино, я внимательно наблюдал за Дженни. В её глазах, смакующих напиток, почему-то сквозили лишь обреченность и пессимизм.

С тех пор прошло несколько дней.

За это время я втайне навел кое-какие справки о Дженни.

Дженни Рейлик.

Приемная дочь Главы Епархии Раймонда Рейлика и по совместительству биологическая младшая сестра Грегора.

'Когда мне доложили, что она соседка Шарлотты по комнате, я ещё сомневался... но раз уж я занял роль Ватсона, то Дженни явно не может быть им.'

И как раз в этот момент я случайно узнал, что она — сестра Грегора.

Мне даже не пришлось особо копать, этот болтун, гордо именующий себя её старшим братом, сам всё выболтал.

"Это портрет моей младшей сестренки. Не желаете взглянуть, Святой?"

Мне всё стало ясно даже без лишних вопросов.

Стоило мне только узнать этот факт, как я сходу определил её архетип.

'Младшая сестра Грегора...'

Взгляните на эти глаза, пропитанные беспросветным пессимизмом. Взгляните на эти плечи, сгорбленные под тяжестью хронической усталости.

Угадать её роль в оригинальной новелле не составило никакого труда.

'Скорее всего, она была той самой бедной младшей сестрой, которая тянула на себе Грегора, пока тот безвылазно сидел в своей комнате.'

И помочь им обоим выбраться из этой ямы — это прямая обязанность протагониста, то есть меня.

Осознав свою роль, я действовал без промедления.

В конце концов, она ещё и подруга Шарлотты, так что решить эту проблему как можно скорее — это мой долг.

Именно поэтому сегодня я пригласил Дженни на личную встречу.

"Благодарю за приглашение. Шарлотта сейчас с головой ушла в очередное расследование, поэтому сегодня я пришла одна."

"Ничего страшного. Я как раз хотел задать вам один личный вопрос, мисс Дженни."

"Мне?"

Я пристально посмотрел на Дженни.

"Есть ли какая-то конкретная причина, по которой вы так сильно привязаны к мисс Шарлотте?"

"А?"

"Мисс Дженни, вы весьма популярны в Академии, но, судя по всему, предпочитаете общаться исключительно с мисс Шарлоттой."

"Уж не ревнуете ли вы, часом?"

"А если я скажу, что да, вы мне поверите?"

Хех.

Дженни тихо рассмеялась.

"Шучу. Нет никакой особой причины, поэтому скажу как есть. Мне нравится Шарлотта, потому что она не полагается на слепую удачу."

"Удачу?"

"Да. На удачу."

Дженни внезапно достала из кармана пальто потрепанный блокнот.

"Опираясь на свой жизненный опыт, я пришла к выводу, что удача в этом мире решает куда больше, чем любые усилия. То, что я стала целителем — чистая удача, то, что меня удочерила хорошая семья — тоже удача."

"Хотите сказать, что всё в этой жизни — лишь череда совпадений?"

"Не абсолютно всё, но я верю, что многие вещи зависят исключительно от слепого случая. И так уж вышло, что мне везет до неприличия часто."

Она торопливо черкнула что-то в блокноте.

"Вот почему мне так нравится Шарлотта. Потому что она своими действиями доказывает, что все мои 'совпадения' — это на самом деле закономерности."

"Похоже, вы не жалуете совпадения."

"Мне везет настолько часто, что меня от этого уже тошнит. Звучит как нытье зажравшейся аристократки, не находите?"

"Ничуть."

Я покачал головой.

"Я вас прекрасно понимаю. Потому что я тоже — невероятно удачливый человек."

"Что?"

Я тоже из тех, кому везет в разы больше, чем того заслуживают мои реальные способности.

Конечно, я не считаю себя бездарностью. Просто моя репутация колоссально раздута по сравнению с моими истинными навыками, и всё это исключительно благодаря везению.

И если между мной и Дженни есть разница, то она заключается лишь в том, что я не тягочусь благами, свалившимися на меня, а с радостью ими пользуюсь.

"Когда в голову лезут подобные мысли, есть один отличный способ с ними справиться."

"И какой же?"

Словно только этого и дожидаясь, я невозмутимо достал из кармана два игральных кубика.

"Мисс Дженни. Как вы относитесь к игре в кости?"

----------

Чудо (6)

Стук, стук, покатились кости...

Кубики заплясали по столу. Взгляд Дженни неотрывно следовал за кувыркающимся шестигранником.

"...3?"

"Целевое значение было 5. Какая жалость, мисс Дженни. Вы провалили проверку наблюдательности. В этой комнате вам ничего не удалось найти."

В данный момент мы с Дженни, к моему собственному удивлению, рубились в TRPG. Затея, родившаяся из её заявления о том, что всё в этой жизни решает исключительно слепая удача.

"Ничего не нашла? Жаль."

Сказала Дженни, но особого разочарования на её лице не читалось. Явный признак того, что она ещё не успела с головой погрузиться во внезапно начавшуюся игру. Но это длилось недолго.

"Шагнув в комнату, вы сталкиваетесь с женщиной, которая с порога окатывает вас градом бестактных вопросов. И при первой же встрече безошибочно угадывает, что у кого-то из ваших родственников проблемы с алкоголем."

"Уж не Шарлотта ли это?"

"Кто знает?"

Ответил я, едва заметно усмехнувшись.

Дженни какое-то время молча сверлила меня взглядом, а затем, тихонько хмыкнув, произнесла:

"Будь я на её месте, думаю, меня бы эта женщина скорее заинтриговала."

"А не взбесила бы?"

"Ну, может быть, если бы её дедукция попала в яблочко. Но ведь её выводы были слегка мимо кассы, не так ли?"

Дженни погладила блокнот, который достала ранее.

"Этот блокнот — подарок моего старшего брата. Шарлотта вычислила его алкоголизм по пятнам на обложке, выгравированным инициалам и дрожащему почерку на страницах."

"Но этот вывод наверняка оказался ошибочным. Ведь ваш брат уже переборол призраков прошлого и твердо встал на ноги."

"Откуда вы знаете?"

Она уставилась на меня широко распахнутыми от удивления глазами.

Я лишь пожал плечами.

"Закладка в блокноте выглядит куда новее самой книжки. Брат подарил её вам?"

"...Всё верно. Вы и вправду как Шарлотта."

"Это же элементарно."

Конечно, я не выстраивал дедуктивную цепочку с нуля, как это делала Шарлотта. Скорее, я уже знал правильный ответ и просто подогнал под него улики. Но светить этим фактом я, естественно, не собирался.

"Ну что, продолжим?"

"А Шарлотта тоже играла в эту настолку?"

"Да."

"Тогда могу я предположить, что этот персонаж по имени Шерри, который только что появился, ведет себя в точности так же, как Шарлотта во время игры?"

"Кто знает? В этой игре не существует абсолютно верных ответов."

Я, конечно, так сказал, но персонажа Шерри можно было смело отождествлять с Шарлоттой. Ведь я просто скопировал характеристики и манеру поведения персонажа, которым она обычно играла.

"Но с чего бы Шарлотте вдруг..."

"Вы правда думаете, что она ввязалась бы в подобное дело?"

"Пожалуй, вряд ли."

Дженни, кажется, тоже это понимала.

К слову, появление Шерри здесь было необходимостью. Ведь Дженни — абсолютный новичок в TRPG. Чтобы игра не стопорилась и шла гладко, без такого NPC-проводника было просто не обойтись.

"Тогда поехали дальше."

После появления Шерри Дженни наконец-то смогла по-настоящему втянуться в процесс.

"Никогда бы не подумала, что есть разница между трупом, который сначала убили, а потом сожгли, и тем, кто сгорел заживо. Шарлотта об этом тоже знала?"

"Разумеется, ведь это я ей рассказал. К слову, эти знания пригодились в этой сессии."

Конечно, она порой выпадала из образа и ломала ролеплей. Но, учитывая, что она новичок, я закрывал на это глаза. Так Дженни распутывала виртуальные дела бок о бок с Шарлоттой.

"Вы с Шерри успешно раскрыли первое дело. Похоже, вы пришлись ей по душе. Она предлагает вам стать её ассистентом. Принимаете предложение?"

"Мне нужно бросить кубик, чтобы узнать?"

Я покачал головой.

"Это решать вам, мисс Дженни. Вы ведь не полагаетесь на слепой случай, когда заводите друзей в реальной жизни, верно?"

"..."

На мгновение лицо Дженни помрачнело. Но это была лишь мимолетная тень. Она кивнула и выбрала стать ассистентом Шерри.

"Отлично. Я бы хотела и дальше работать в паре с мисс Шерри."

"Прекрасно. Тогда на этом и завершим нашу сегодняшнюю сессию?"

Щелк.

По щелчку моих пальцев рисунки, начерченные на доске, стремительно растворились в воздухе. Базовое применение магии транскрипции. Ничего сложного.

"Как впечатления, мисс Дженни?"

"Вы о чем?"

"Сыграв в эту игру, вы всё ещё считаете, что всё в этой жизни решает исключительно удача?"

Услышав мой вопрос, Дженни растерялась. У меня нет магии чтения мыслей. Но если бы меня попросили угадать, я бы сказал, что она просто впала в ступор.

"Разве подобная игра не должна, наоборот, лишь укрепить веру в то, что всё зависит от броска кубиков?"

"Прошу прощения. Видимо, я не смог донести свою мысль так четко, как планировал."

"Если вы собираетесь затирать мне банальщину в духе 'усилия сворачивают горы', то лучше даже не начинайте."

В её голосе проскользнули резкие, колючие нотки. И дело было не только в моем восприятии — Дженни сама тут же осеклась и поспешно извинилась.

"Простите. Просто я так часто ругалась с родными на эту тему, что сорвалась на эмоциях."

Я покачал головой.

"Всё в порядке. Я предложил эту игру вовсе не для того, чтобы полностью обесценить фактор удачи."

В конце концов, я и сам выезжаю исключительно на чит-кодах жанра недопониманий. Было бы верхом лицемерия с моей стороны отрицать силу везения. Поэтому то, что я хотел донести через эту игру, лежало в несколько иной плоскости.

"Я лишь хочу сказать, что даже несмотря на это, мы обязаны продолжать пытаться, готовиться и бросать кубики."

"Что вы имеете в виду?"

"Приведу пример. Показатель 'Наблюдательности' у мисс Шерри равен 15. В этой сессии она успешно проходила почти все проверки на наблюдательность. Будь этот показатель ниже, разве выигрывала бы она броски так часто?"

"Но разве этот самый 'талант' — это тоже не удача?"

"На старте 'Наблюдательность' мисс Шерри мало чем отличалась от вашей. Она прокачала её до 15 за счет бонусов, заработанных в десятках предыдущих сессий."

"..."

Дженни замолчала.

Поняв, что момент настал, я перешел к главному.

"Мисс Дженни, чуть ранее вы упомянули, что Шарлотта способна логически объяснить любое совпадение, не так ли?"

"Было дело."

"Но по правде говоря, это мало чем отличается от банального везения."

Дженни нахмурилась. Словно я только что посмел оскорбить её лучшую подругу. Я проигнорировал тот факт, что она оказалась отличным другом, и продолжил.

"Вопреки расхожему мнению, дедукция — это не безупречная, железобетонная логическая система. Это просто серия попыток метнуть дротик в мишень с наивысшей вероятностью попадания."

Диагностика и дедукция. В глобальном смысле разница между ними минимальна. Кашель и температура? Высокая вероятность инфекции. Если мимо — что ж, бывает. Специфическая грязь на ботинках? Высокая вероятность визита в Лимбус-Пит. Если нет — увы. Вот насколько они похожи.

"А что, если вы ошибаетесь?"

"В таком случае ты мгновенно перебираешь в голове запасные варианты и пускаешь их в ход."

Это игра вероятностей, так что ошибки неизбежны. Не простуда? Тогда, возможно, стоит проверить на лимфому. Не Лимбус-Пит? Может, мастерская мага. У любого диагноза и дедуктивной цепочки всегда есть план Б, В и Г.

"Попадать в яблочко с первой же попытки каждый божий раз — задача невыполнимая даже для меня или Шарлотты. Мы просто делаем ставку на самый вероятный исход, а если натыкаемся на противоречие — готовы в любую секунду вернуться на исходную."

"Тогда..."

"Именно. Возможно, мы с ней вовсе не такие уж безупречно логичные люди, как вам кажется."

Это классическое заблуждение. Люди свято верят, что логика детективов и врачей сцеплена идеально, как шестеренки в часах. Но каким бы гениальным ни был врач или сыщик, есть уйма вещей, которые невозможно узнать, пока не вскроешь пациента или не поймаешь преступника. И причина, по которой мы продолжаем побеждать, звучит так: 'Даже осознавая всё это, мы готовимся и рвем жилы, чтобы свести риск провала к минимуму и повысить шансы на то, что удача улыбнется именно нам'.

Мы не жалеем сил ради того, чтобы поднять эти самые вероятности. Оттачиваем наблюдательность в повседневной жизни, грызем гранит науки без сна и отдыха. Всё это — ради повышения шансов на успех, а не потому, что успех нам гарантирован.

Но Дженни было не так-то просто переубедить.

"И всё же, разве не удача в конечном итоге ставит финальную точку?"

"Тогда позвольте привести другой пример. Сколько раз Шерри проваливала броски в этой сессии?"

"Точно не скажу, но раза два-три точно."

"И она хоть раз опустила руки после этих провалов?"

Взгляд Дженни дрогнул. Она нехотя покачала головой.

"Вот видите? В жизни тоже случаются черные полосы. Иногда на кубике выпадает единица. Но если ты продолжишь бросать, рано или поздно сессия будет пройдена."

"Но порой одной-единственной единицы достаточно, чтобы человек больше никогда не смог подняться."

Тут не поспоришь. В прошлой жизни я оступился всего раз и мгновенно отъехал в мир иной, переродившись здесь. Но мне кажется, что даже на это можно взглянуть под другим углом.

"В таком случае нам стоит лишь сильнее гордиться тем, что мы всё ещё здесь. Ведь благодаря всему, что мы пережили и накопили, у нас по-прежнему есть возможность бросать эти кубики, и мы всё ещё не сдались."

Рука Дженни замерла. Я забрал у неё маленький шестигранник и повертел его в пальцах.

"Мисс Дженни. Я не смею брать на себя смелость утешать вас за всё то, через что вам пришлось пройти. Но одно я хочу сказать наверняка."

Судя по её поведению за ужином и по рассказам Шарлотты, Дженни пребывала в том самом состоянии, когда из-за прошлых травм она просто не могла найти в себе сил радоваться даже той удаче, что сама плыла ей в руки. Если любой её выбор — лишь насмешка судьбы. Если она — всего лишь марионетка в руках неизбежности. Значит, все её действия лишены малейшего смысла — состояние, опасно граничащее с фаталистической апатией.

И я хотел это исправить.

"Пусть судьба и раздает карты, но то, как именно разыграть эту комбинацию, решаете исключительно вы, мисс Дженни. По крайней мере, мы точно не безвольные марионетки."

Конечно, слышать такое от меня — это полное лицемерие. Ведь я сам безбожно эксплуатирую чит-коды жанра недопониманий. Но я просто не мог промолчать.

'Под лежачий камень вода не течет.'

Я тоже пахал как проклятый, и именно я выбирал, как распорядиться своей удачей. Я могу с гордостью заявить: даже если судьба и подкидывала мне козыри, я никогда не позволял ей управлять собой.

"Так что, мисс Дженни, наслаждайтесь своим нынешним счастьем с высоко поднятой головой. Начните хотя бы с того... да, с размышлений о том, как вы можете распорядиться теми маленькими чудесами, что уже записаны в вашем блокноте."

"..."

Дженни молча смотрела на меня. В её глазах не читалось никаких эмоций. Какое-то время мы просто молча изучали друг друга. И первой отвела взгляд именно Дженни.

"...Теперь я понимаю, почему Шарлотта так в вас влюблена."

"Простите?"

"Спасибо, что уделили мне время, сэр Юлиан. Это была весьма познавательная беседа."

Дженни улыбнулась и поднялась из-за стола. От той гнетущей, пессимистичной ауры, что окутывала её за ужином, не осталось и следа.

"Могу я одолжить эту игру? Я бы хотела сыграть в неё с Шарлоттой у нас в комнате."

"Забирайте. Мне в неё одному всё равно не поиграть."

"Благодарю вас, сэр Юлиан."

Дженни сгребла в охапку все принадлежности для TRPG и почтительно поклонилась.

Как только за Дженни закрылась дверь, из самого темного угла комнаты бесшумно вынырнула Фелиция.

"...С чего вдруг такая забота о ней?"

"Потому что она — единственная подруга моей невесты."

Если Дженни не будет с ней общаться, Шарлотта останется в полном одиночестве. С её-то социальными навыками, кто вообще в здравом уме захочет с ней дружить?

Но Фелиция, похоже, истолковала мои слова по-своему.

"Вы слишком добры, сэр Юлиан."

"Звучит неловко, но я просто стараюсь помогать тем, до кого могу дотянуться."

"Благодаря этой самой доброте был спасен мой народ. Так что я считаю, что эта доброта дорогого стоит."

Поклон.

Фелиция склонила голову и вновь растворилась в тенях.

К слову, она не буквально растворилась в тенях. Я слышал, что она применяет какую-то технику маскировки по принципу хамелеона. Точный принцип её работы лежал в узкоспециализированной магической области, так что я его почти не помнил.

С этими мыслями я принялся убирать со стола остатки нашей TRPG-сессии.

Распрощавшись с Юлианом, Дженни, прихватив кубики и книгу правил для TRPG, прямиком направилась в общежитие.

Вернувшись в комнату, она с головой погрузилась в изучение правил, когда в комнату ввалилась Шарлотта, только что успешно закрывшая очередное дело.

"Хм, и что это у нас тут, Дженни?"

"Подарок от твоего жениха."

"Вы что, встречались наедине?"

"Ага. Он подарил мне это, чтобы мы могли играть вместе."

Хлоп.

Сказав это, Дженни захлопнула книгу правил.

"Я хочу воссоздать дела, которые ты распутывала, и превратить их в игру по этим правилам. Думаю, поиграть в такое с остальными студентами будет весьма занятно."

"И ты будешь Гейм Мастером, Дженни?"

"Скорее всего, да."

"Тогда позволишь мне стать тестировщиком?"

"Без проблем. Я как раз набросала один сценарий, давай опробуем."

Так начался первый опыт Дженни в роли Гейм Мастера. Игровая сессия двух девушек затянулась далеко за полночь.

"Дженни. А почему мой жених оказался главным злодеем?"

"А что я могу поделать, если кубики так легли?"

"И почему я должна умереть вместе с ним? Мой жених раскидал бы такого типа одной левой."

"Значит, надо было лучше кубики кидать. И вообще, хватит ломать ролеплей."

И в ту самую ночь в блокноте Дженни появилась новая запись.

."

----------

Карма (1)

В последнее время Шарлотту терзала одна мысль.

"Дженни."

"Чего тебе, Шарлотта?"

"Я всегда считала тебя умной и рассудительной, Дженни."

"Спасибо, Шарлотта."

"Но тогда какого черта...?"

Взгляд Шарлотты метнулся к столу Дженни. Прямо посреди творческого хаоса из разбросанных кубиков и фишек для настолок гордо восседала антикварная печатная машинка.

Глядя на неё, Шарлотта недовольно поморщилась.

"...Какого черта ты тратишь свой талант на удовлетворение вульгарного любопытства толпы?"

"Тебе не нравится, что я превращаю твои расследования в детективные романы?"

"Именно."

Шарлотта кивнула.

"Если преступники начнут подражать твоим романам, они станут для них идеальным учебным материалом."

"Но в то же время могут появиться и блестящие следователи с полицейскими, которые тоже будут учиться на твоих книгах."

Дженни, сидевшая напротив Шарлотты, хитро улыбнулась. Она указала в угол спальни, где всё ещё валялись следы их вчерашней ночной TRPG-сессии, и произнесла:

"К тому же, тебе не стоит переживать о подражателях. Я ведь не переписываю твои дела слово в слово. Я просто создаю сценарий для нашей настолки на основе реального дела, а потом просто записываю, как именно мы его отыграли."

"Ты не поняла. Я боюсь вовсе не подражателей. Меня бесит то, что в твоем романе слишком много отсебятины, которая в корне расходится с реальностью."

"А, так вот в чем проблема."

Улыбка сползла с лица Дженни. До неё наконец дошло, что брошенная ранее фраза про 'идеальный учебный материал для преступников' была не чем иным, как фирменным сарказмом Шарлотты.

Если перевести это на нормальный язык, то звучало бы так: 'Если преступник попытается совершить преступление по твоей книге, он попадет впросак, и его поймают в два счета'.

И действительно, Шарлотта сверлила бумагу, торчащую из печатной машинки, более чем презрительным взглядом. Дженни горько усмехнулась, бросившись на защиту своего драгоценного черновика, над которым она корпела днем и ночью целую неделю.

"Я считаю, что твоя дедукция и наблюдательность — это целая наука, достойная того, чтобы её изучали."

"Наука обязана быть строгой и точной. А твоя писанина — это..."

Шарлотта на секунду замялась, подбирая слова.

"Слишком уж много дешевых сантиментов. Меня воротит уже от первого предложения. 'В тот день академический городок окутал особенно зловещий туман' — ну что за чушь."

Шарлотта ткнула пальцем в окно. Вид на академический город тонул в красноватых лучах солнца, рассеивающихся сквозь плотный смог и желтоватую пыль.

"В землях, где обитают люди, найти место без смога или тумана — задача не из легких. Так к чему вообще была эта пафосная ремарка?"

"В этом же и есть вся суть романтики, понимаешь? Романтики."

"Вот поэтому я и терпеть не могу подобные романы."

Красивое лицо Шарлотты исказилось от отвращения.

"Для меня дедукция — это искусство. Сродни 'Теории 13 Магий' Великого Мудреца."

"Или лекциям твоего жениха по черной магии?"

"В точку. А твой роман звучит так, словно это план для профессора Юлиана о том, как успешно провернуть побег с возлюбленной."

"Звучит и вправду странно."

Шарлотта яростно закивала.

"Поэтому я терпеть не могу твою писанину. Я не желаю, чтобы мою дедукцию превращали в какую-то мистическую сказочку."

"Э-э... Мне что, перестать писать?"

"В этом нет необходимости."

Шарлотта кивнула на стопку исписанных листов в углу. Это были черновики, которые Дженни ещё не успела отнести в Клуб Журналистики.

"Просто давай мне их на вычитку перед тем, как отнести в газету."

"Ого. Не ущемляй мою свободу творчества."

"Свободу творчества? Я просто хочу вымарать оттуда откровенный бред вроде 'голубых вен, выдающих благородное происхождение'."

"А? Разве вены у аристократов не голубые? Я слышала, что это всё из-за магии, текущей в их крови..."

Не говоря ни слова, Шарлотта закатала рукав Дженни. На бледном предплечье отчетливо проступала паутина синеватых вен. Дженни — простолюдинка и жрица-целительница, а значит, магии в её теле нет и в помине. И тем не менее, вены на её руках были такими же голубыми, как и у любого 'истинного' аристократа.

Дженни плотно сжала губы.

Шарлотта посмотрела на неё с выражением полнейшего недоумения.

"Дженни, ты же учишься на Отделении Целительства. Как ты вообще могла повестись на такую антинаучную чушь?"

"Хе-хе... Ну, меня же взяли за мою святую магию, а не за академические успехи... И мне как-то в голову не приходило разглядывать собственные вены."

"Ха-а-ах..."

Шарлотта хлопнула себя ладонью по лбу и сокрушенно покачала головой.

"В любом случае, с этого дня я лично всё проверяю перед публикацией."

"Пф, ладно."

Пробурчала Дженни, передавая Шарлотте стопку черновиков. Пока глаза Шарлотты бегали по строчкам, Дженни развернула свежий выпуск академической газеты, чтобы проверить, опубликовали ли её прошлую главу.

"Так, посмотрим, что тут у нас сегодня..."

Но не успела она даже долистать до литературного раздела, как её взгляд остановился на первой странице.

"...А? Шарлотта?"

"В чем дело?"

"Думаю, тебе стоит взглянуть на это."

Дженни пододвинула газету к Шарлотте, указывая на первую полосу. Шарлотта отложила рукопись и перевела взгляд на текст. Заголовки буквально врезались ей в глаза.

『Группа студентов Геройского Отделения, направлявшаяся в Демонические Пустоши для сдачи выпускного экзамена, подверглась атаке черного мага.』

Пальцы Шарлотты замерли на краю газетного листа. Под основным заголовком кричал подзаголовок:

『— Опираясь на показания выживших, большинство студентов указали на Профессора Юлиана Нихирита, ведущего курс по Защите от черной магии, как на организатора нападения.』

『В связи с этим Академический Комитет Имперской Академии, заручившись согласием Профессора Юлиана, принял решение о его временном заключении под стражу.』

"...?"

Шарлотта непонимающе склонила голову и посмотрела на Дженни.

"Это что, раздел для фантастических рассказов?"

"Нет. Присмотрись. Это первая полоса."

"Значит, это из-за твоего романа...?"

"А...?"

Дженни ткнула в себя пальцем с таким видом, словно хотела сказать: 'Это из-за меня?'

Глядя на её растерянное лицо, Шарлотта тихо усмехнулась.

"Расслабься. Это была шутка. И нет поводов разводить панику из-за какого-то временного задержания."

"Но разве это не значит, что его подозревают?"

"С юридической точки зрения — да. Но на деле это скорее мера по защите свидетелей."

В мире, где существует магия трансформации, никто в здравом уме не станет сажать человека за решетку, опираясь лишь на слова очевидцев.

"Если отбросить вероятность того, что это и впрямь был Юлиан, выходит, что настоящий преступник либо как-то с ним связан, либо целенаправленно охотится на него. Так что изоляция в камере — это отличный способ убить двух зайцев: и допросить, и обеспечить безопасность."

"А-а-а."

Шарлотта с безразличным видом захлопнула газету.

"И всё же, думаю, стоит навестить его. Судя по статье, он сам вызвался сесть под замок. Было бы не лишним узнать, что он задумал."

Шарлотта накинула пальто. Тем временем Дженни, так и оставшись сидеть на стуле, внимательно наблюдала за ней. Шарлотта замерла на секунду, застегивая пуговицы, и спросила:

"Чего сидишь?"

"А? Я тоже иду?"

"А кто же ещё? Нам предстоит распутать это дело. И мне понадобится твоя помощь."

"Я-то думала, ты идешь, потому что переживаешь за жениха."

"Расследование начнется сразу после визита."

"Поняла."

Дженни вскочила с места, чувствуя приятное волнение. Впервые Шарлотта сама предложила ей пойти вместе с самого начала, а значит — её ценность как ассистента наконец-то признали.

Но её радость была недолгой.

"...Чего-чего, Шарлотта?"

"В чем дело, Дженни?"

"Ты же сказала, что берешь меня как ассистента?"

"Понятия не имею, о чем ты. Я взяла тебя только потому, что для визита в следственный изолятор без предварительной записи требуется статус священнослужителя."

"..."

Дженни недовольно прищурилась, сверля Шарлотту взглядом. Но Шарлотте, казалось, было абсолютно плевать на её возмущение. Она лишь подтолкнула Дженни вперед и уверенным шагом миновала проходную следственного изолятора.

"Шарлотта. Будет лучше, если вы останетесь в стороне от этого расследования."

В комнате для посещений следственного изолятора Юлиан обратился к Шарлотте через изящную кованую решетку.

"Кто-то из студентов, посещавших мои лекции, переметнулся на сторону врага. Мисс Шарлотта тоже может оказаться в списке подозреваемых, так что вам лучше пока затаиться."

Сёрб.

И вдобавок ко всему, он с невозмутимым видом попивал чай, сидя по ту сторону решетки.

Дженни, которая ещё минуту назад изводила себя мыслями о том, как ему там плохо в камере, теперь испытывала острую нехватку социальной справедливости. Камера для аристократов выглядела в разы роскошнее её собственной комнаты в общежитии.

'Это вообще можно назвать тюрьмой?'

Оставив Дженни наедине с её возмущением, Юлиан и Шарлотта продолжили разговор.

"Бросить дело? О чем вы вообще?"

"Способ, которым черные маги атаковали выпускников в этот раз — это прямая реализация тех самых методов, о которых я рассказывал на лекциях. Ах да, вы вообще в курсе, как всё произошло?"

Шарлотта отрицательно покачала головой.

"В газетах не было никаких подробностей, поэтому я и пришла к вам."

"Отлично. Тогда я вкратце введу вас в курс дела."

Хронология событий выглядела так:

06:00: Выпускники поднимаются на борт дирижабля и на рассвете покидают территорию Академии.

07:00: Внезапно дирижабль терпит крушение. К счастью, их сопровождала группа профессоров-кураторов. Поскольку все пассажиры были без пяти минут выпускниками, они успели активировать Защитную Магию за секунду до удара о землю, избежав мгновенной гибели. Однако они рухнули прямо в Демонические Пустоши — причем в зону, уровень опасности которой был на порядок выше запланированного. Невзирая на полученные при падении травмы, студентам и профессорам пришлось немедленно вступить в бой с демоническими зверями.

07:30: Благодаря Системе Триажа, разработанной Директором Шуном в прошлом, раненых удалось оперативно отсортировать. Атаки монстров приносили всё новые потери, но система работала безотказно, позволяя бойцам быстро возвращаться в строй.

08:00: Поступили сообщения о том, что кровотечения у раненых не останавливаются, что было крайне нетипично. Тем не менее, профессор с Отделения Целительства не придал этому значения и не стал вносить коррективы в Систему Триажа.

09:00: Запасы божественной силы иссякли. В обычной ситуации её бы хватило, но из-за проблем со свертываемостью крови в тот день, святая магия расходовалась впустую. Те, кого следовало бы пометить черным флажком, оказались в красной зоне.

10:00: К моменту прибытия Спасательного Отряда в живых осталась лишь половина студентов и профессоров.

"Выслушав всё это, как думаете, каким именно образом преступникам удалось провернуть эту диверсию?"

"Для начала: крушение дирижабля, скорее всего, было спровоцировано утечкой Эфира."

"В точку. Я не раз акцентировал внимание на том, что Магию Сна, катализатором для которой служит Эфир, можно нейтрализовать лишь Зельем Детоксикации или банальным аммиаком — легкодоступным стимулятором."

Аммиак не блокирует действие Эфира. Но он способен вырвать человека из лап сна благодаря своему едкому, невыносимому запаху, который способен привести в чувства даже покойника.

"Тогда вы понимаете, почему кровотечения у студентов так и не удалось остановить?"

"...Гепарин."

Перед глазами Шарлотты всплыл образ одной девушки — рыжеволосой вассалки рода Нихирит. Название препарата, который та принимала на постоянной основе, было именно Гепарин.

"Лекарство, препятствующее свертываемости крови."

"Именно. Я предупреждал, что в случае травмы этот препарат может оказаться фатальным, поэтому с ним нужно быть предельно осторожным."

"Вы особо подчеркивали, что для героев, постоянно сталкивающихся с монстрами и подверженных риску ранений, этот препарат может стать куда более изощренным и смертоносным оружием, чем мышьяк."

"Отличная память."

"Вы повторяли это на каждой лекции, так что забыть было просто невозможно."

Дженни, стоявшая за спиной Шарлотты, тоже кивнула. Даже она, слушавшая лекции вполуха, прекрасно помнила этот нюанс.

"В таком случае, круг подозреваемых сужается до предела. Тот, кто имел доступ к продовольственным пайкам студентов. И тот, кто мог заранее саботировать дирижабль. Если мы проверим тех, кто подходит под эти два критерия, найти виновного не составит труда."

"А если приправить всё это показаниями свидетелей, то единственный человек, идеально вписывающийся во все эти условия — это я."

"Ах."

Шарлотта, наконец-то осознав всю картину, согласно кивнула. Значит, преступник действовал под личиной Юлиана, саботируя дирижабль и отравляя еду. Разложив всё по полочкам, Шарлотта непонимающе склонила голову.

"Но почему это означает, что я не должна вмешиваться? Вы же, наоборот, должны доверять мне больше, чем этим идиотам из Следственного Комитета..."

Юлиан молча сверлил Шарлотту взглядом. Шарлотта, встретившись с ним глазами, была вынуждена прикусить язык, потому что ей показалось, что она поняла истинный смысл этого взгляда.

"...Ладно. Я буду сидеть в общежитии тише воды, ниже травы."

"Благодарю за понимание, Шарлотта."

Юлиан легонько махнул рукой на прощание.

"Будьте осторожны на обратном пути."

"Вы тоже берегите себя... э-э... А как вообще принято прощаться после посещения в тюрьме?"

Шарлотта повернулась к Дженни.

И Дженни взяла эту миссию на себя.

"Тогда мы пойдем. Если что-нибудь понадобится, дайте знать."

"Буду весьма признателен, если вы иногда будете приносить мне что-нибудь вкусненькое."

"Договорились."

Шарлотта и Дженни покинули следственный изолятор, оставив Юлиана по ту сторону решетки. Всю дорогу до общежития в трамвае Шарлотта не проронила ни слова. И лишь вернувшись в комнату и установив звукоизолирующий барьер, она наконец заговорила.

"Дженни. Этим идиотам из Следственного Комитета Академии нельзя доверять."

"Хочешь сказать, они в сговоре с преступниками?"

"Это ещё предстоит выяснить — то ли они просто непроходимые тупицы, как кое-кто из моих знакомых, то ли и вправду соучастники. В любом случае, доверять им категорически нельзя."

Шарлотта повесила пальто на вешалку и, поджав под себя ноги, устроилась в кресле.

"И что ты намерена делать дальше, Шарлотта?"

"Разве я не сказала ещё в изоляторе? Я буду сидеть в общежитии тише воды, ниже травы."

"Чего?"

Дженни опешила, явно не ожидая такого ответа.

"Ты отказываешься от расследования? Это на тебя не похоже."

"Я обожаю срывать покровы с тайн, но у меня нет ни малейшего желания расследовать дело, разгадка которого и так лежит на поверхности."

"А как же твой жених? Кто, кроме тебя, сможет доказать его невиновность?"

"...?"

Шарлотта посмотрела на Дженни с полнейшим недоумением.

"Доказать? С какой стати я должна это делать?"

"А? Разве ты не его невеста?"

"Нет-нет. Дело вовсе не в этом..."

Шарлотта на секунду замялась, а затем заговорила вновь.

"Помнишь дело о похищении учеников в Старшей Школе Академии?"

"Да. Из-за него всю учебную программу изменили. И курс по Защите от черной магии тоже появился именно после этого."

"Так вот, знаешь, почему я тогда не стала вмешиваться? И, что куда интереснее, знаешь, какая участь постигла тех преступников?"

"Хм... Разве с ними не разобрались частные солдаты Директора Шуна?"

Дженни не была в курсе всех нюансов того дела. Для широкой публики официальная версия гласила, что Юлиан отследил их магический след, а Директор Шун вылечил студентов. Что именно стало с самими черными магами, нигде не афишировалось.

Шарлотта отрицательно покачала головой.

"Хм... Подробности засекречены, но конец этих черных магов был, мягко говоря, незавидным."

"Вполне ожидаемо. Они же были нелегальными черными магами, в конце концов. Но к чему ты клонишь?"

"К тому, что нынешняя ситуация — один в один как та."

"В смысле?"

"В смысле, что мне незачем суетиться."

Всем своим видом давая понять, что она и вправду не собирается ничего предпринимать, Шарлотта стянула с себя одежду и переоделась в пижаму. Рухнув на кровать, она по привычке сжала в кулаке серебряную монету и укуталась в одеяло.

"Если я вмешаюсь, всё может закончиться очень, очень грязно."

Дженни непонимающе склонила голову. О чем она вообще говорит?

Но долго ломать голову ей не пришлось.

Глава Следственного Комитета Академии бесследно исчез на следующий же день после их визита в изолятор.

----------

Карма (2)

Немногим ранее.

В тот самый вечер, после того как Шарлотта с Дженни покинули изолятор.

Я сидел, глубоко зарывшись в кресло, и читал книгу, как вдруг со стороны коридора донеслись шаги.

Я машинально бросил взгляд в окно.

Мутный лунный свет с трудом пробивался сквозь густой городской смог.

'Кого там несет в такой час?'

На всем этаже я был единственным задержанным.

Преступления на территории Академии — явление редкое, а уж аристократы за решеткой — и вовсе экзотика.

Так что было вполне логично предположить, что тот, кто сейчас шагает по коридору, направляется именно ко мне.

Топ.

Вскоре из полумрака коридора вынырнул мужчина средних лет, от которого несло приторным одеколоном.

Ростом он не вышел, зато ниже шеи скопил весьма солидный багаж.

Безупречно скроенный мундир пытался хоть как-то сгладить картину, но трещащие по швам пуговицы на пузе говорили сами за себя.

Атмосфера в изоляторе так и отдавала нуаром, вот я и поддался настроению, ударившись в дешевый пафос.

Если коротко — это был просто жирный мужик средних лет.

'Глава Следственного Комитета? Что он здесь забыл?'

Будучи профессором по Защите от черной магии, я частенько консультировал Комитет, так что мы были знакомы.

Пару раз он даже приглашал меня к себе на ужин.

Но назвать наши отношения дружескими язык бы не повернулся.

Возможно, всё дело в том, что он выходец из графского рода.

Он всегда с легким пренебрежением смотрел на виконтскую семью Нихирит.

"Профессор Юлиан Нихирит. Давненько не виделись."

"И вам добрый вечер, Командор Орлант. Что привело вас сюда в столь поздний час?"

"Я пришел, чтобы прояснить пару деталей касательно вашего сегодняшнего расписания."

Стук.

По ту сторону решетки на стол опустился тяжелый хрустальный шар.

Шар для детекции лжи.

Местный аналог полиграфа, который светится красным при лжи и синим при правде.

К слову, точность у него в районе 95 процентов.

То есть, один ответ из двадцати может быть банальной ошибкой артефакта.

"Тогда приступим к допросу."

"Я не вижу записывающего кристалла. Вы не будете вести протокол?"

"Дело носит крайне деликатный характер, так что обойдемся без записей."

Ну да, о честном расследовании можно забыть.

"С этой секунды всё, что вы скажете, может быть использовано против вас, так что подбирайте слова с умом."

Скрип.

Орлант плюхнулся на стул.

Старый стул в изоляторе временного содержания жалобно застонал под его весом.

"Начнем. Поступила информация, что за последний месяц вы неоднократно посещали терминал дирижаблей. Это правда?"

"Да."

По выходным и в дни без лекций я частенько мотался между столицей и территорией Академии.

А всё потому, что я с головой ушел в разработку антибиотиков и прочих препаратов.

Полет на дирижабле занимал всего пару часов, так что я нередко оборачивался туда-обратно за один день.

Вот только, по официальной версии, Юлиан Нихирит лишь доходил до терминала, но на борт не поднимался.

Потому что в Академии за меня отдувалась Фелиция.

Естественно, у меня было наготове железобетонное алиби, объясняющее мои визиты в терминал.

"Однако—"

"Отвечайте только на поставленные вопросы."

"..."

Но Орланту мое алиби было даром не нужно.

Он уткнулся в бумаги и принялся строчить мой ответ.

Одного этого обмена репликами хватило, чтобы смутно догадаться, чего добивается Командор.

Превратив мое короткое 'да' в показания на пятнадцать строк, Командор перелистнул страницу и задал следующий вопрос.

"Вы являетесь профессором курса Защиты от черной магии. И прямо перед этим выпускным экзаменом профессора Геройского Отделения консультировались с вами по поводу питания студентов. Я слышал, речь шла об ингредиентах для пайков."

И это тоже было правдой.

После того как я наглядно продемонстрировал им всю прелесть мышьяка и прочих красителей, профессора Геройского Отделения частенько захаживали ко мне за советом.

В основном они спрашивали о травах и частях монстров, пригодных для употребления в пищу в Демонических Пустошах, но иногда интересовались и составом пайков.

'В этот раз коротким 'да' не отделаться...'

"Локация, выбранная для выпускного экзамена, делает поставку продовольствия на месте крайне проблематичной, поэтому нам пришлось подойти к составу пайков со всей серьезностью."

"Отвечайте только 'да' или 'нет'."

"..."

"Молчание будет расценено как 'да'."

Вот же сукин сын.

К такому выводу я пришел всего после двух раундов этого цирка.

На данном этапе пытаться вести конструктивный диалог было бессмысленно.

Куда важнее было понять, какого черта этот хрен вообще это устроил.

Ослеплен ли он карьеризмом, затаил ли на меня личную обиду, или же он в одной лодке с черными магами.

"И последний вопрос, Профессор Нихирит."

"А в этом допросе вообще есть хоть капля смысла?"

"Во время инцидента, а именно в ночные часы на протяжении последних пятнадцати дней, есть ли кто-то, кто может подтвердить ваше алиби?"

"Могу я привлечь слуг из моего поместья в качестве свидетелей?"

"Показания лиц из вашего ближнего круга не принимаются."

Так я и думал.

Львиную долю времени, свободного от лекций, я провожу либо в шкуре Директора Шуна, либо безвылазно торчу в лаборатории.

С кем я мог встречаться по ночам при таком графике?

По барам и борделям я не шляюсь.

И уж тем более не страдаю такой херней, как перелезание через стену женского общежития ради встреч с невестой.

Видимо, мое примерное поведение сыграло со мной злую шутку.

'Ах, вообще-то свидетели у меня есть.'

В памяти всплыли Шарлотта и Дженни, с которыми я ужинал пару дней назад.

Но я не стал их упоминать.

Не было ни малейшего желания втягивать их в это дерьмо.

"Свидетелей, как я погляжу, нет."

Орлант, расценив мое молчание как подтверждение, удовлетворенно кивнул.

Не успел я и глазом моргнуть, как наш пятиминутный блиц-допрос превратился в протокол на три страницы.

"Отлично."

Стук, стук.

Орлант выровнял стопку бумаг на столе и отключил хрустальный шар.

"Профессор Юлиан Нихирит. На вашем счету нарушение двух табу."

Он откинулся на спинку стула и поднял один палец.

"Первое. Использование черной магии с целью массового убийства студентов Геройского Отделения, профессоров и гражданских лиц на борту дирижабля."

Пальцев стало два.

"Второе. Сговор с Ассоциацией Черных Магов "Круглый Стол 13-ти". За нарушение этих двух табу я выношу вам приговор."

Командор с трудом поднялся со стула.

"Оба обвинения находятся в прямой юрисдикции Императорской Семьи и классифицируются как особо тяжкие преступления, не подлежащие смягчению. Вы лишаетесь всех титулов, имущества и академических регалий в пользу Императорского Двора, и—"

Командор на секунду замялся, подбирая слова.

Обычно подобную бюрократию зачитывали его шестерки, так что, видимо, он слегка отвык делать это сам.

"...Приговор будет приведен в исполнение через неделю. Ах, к великому сожалению, вас с высокой долей вероятности ждет смертная казнь."

Орлант сунул хрустальный шар со стола в карман.

Подхватил стопку документов под мышку и неспешно встал.

Он подошел вплотную к решетке и зашептал.

"Но знаете, Профессор Нихирит, выход есть всегда. Я говорю о шансе спасти от полного уничтожения не только вас, но и весь род Нихиритов."

Я даже бровью не повел.

Моя абсолютная невозмутимость, похоже, слегка задела Командора, и он недовольно поморщился.

Но, словно решив во что бы то ни стало довести свой спектакль до конца, он любезно продолжил.

"Среди первокурсников Геройского Отделения, посещавших ваши лекции, есть один студент. Простолюдин, по уши погрязший в долгах за обучение."

Орлант мерзко ухмыльнулся.

"Этот парень слил информацию с ваших занятий на сторону. Ослепленный жаждой легких денег."

"И этот студент, надо полагать, действовал в сговоре с черными магами?"

"Если вы того пожелаете, я могу всё обставить именно так. Нет, позвольте поправиться. Чтобы вы выжили, всё должно быть именно так."

Схема была ясна как день.

Студент, поддавшись алчности, сливает материалы лекций.

Черные маги в подполье получают эту информацию и используют её для организации теракта.

"Я всё устрою. И тогда с вас снимут все обвинения."

"Не улавливаю логики. С чего бы вам, Командор, так заморачиваться ради меня? В чем ваша выгода?"

"А выгода моя вот в чем."

Он извлек из кармана сложенный лист бумаги.

Это был контракт.

Из тех, что частенько используют при заключении судебных сделок.

Но контракт, который он мне сунул, явно не тянул на обычную сделку со следствием.

"Распишитесь здесь."

"..."

Я молча уставился на контракт.

В тусклом свете камеры буквы едва различались.

К самим пунктам договора претензий не было.

Типичная сделка: с меня снимают обвинения по этому делу в обмен на мое 'максимально активное' сотрудничество с Командором в будущих расследованиях, связанных с черной магией.

Вот, собственно, и всё.

Однако.

"Изящно."

"А?"

"Уж не знаю, в каком веке изобрели этот фокус, но использовать разные чернила для каждой буквы — это сильно. Буквы, не несущие смысловой нагрузки, написаны обычными чернилами, а те, что составляют рунную формулу, щедро сдобрены кровью. Вы, должно быть, знатно попотели, составляя эту бумажку."

Контракт сам по себе был триггером для активации черной магии.

Каждая значимая буква, прописанная кровью, служила ловушкой, которая намертво сковала бы мое сердце, стоило мне лишь поставить подпись.

Неудивительно, что освещение в изоляторе так отдавало багровым оттенком.

Всё это было грамотно выстроенной декорацией, чтобы скрыть специфический цвет кровавых чернил.

И всё же, если бы я потер бумагу пальцем, я бы заметил разницу в текстуре, так что разгадать этот трюк было вполне реально.

"...Откуда вы узнали?"

"Вы правда думаете, что Военное Командование посадило бы меня в кресло профессора по Защите от черной магии за красивые глазки?"

Как и говорил мой Учитель, Великий Мудрец.

Подобные дешевые фокусы были в ходу лет эдак 110 назад.

Говорят, в те времена из-за рыцарей, чьи сердца были скованы подобными контрактами, пала не одна крепость.

"Я-то думал, вы просто марионетка, держащаяся за юбку Супруги Принца, но, видимо, я ошибался."

"Посети вы хоть одну мою лекцию, вы бы так не думали."

Хотя, конечно, если ты не официально зачисленный студент, вход на мои лекции для тебя закрыт.

Орлант горько усмехнулся и присел на край стола.

На жалобно скрипнувшей столешнице он закинул ногу на ногу и произнес:

"А вы думаете, у вас есть выбор?"

"А что, если я заявлю всем, кто придет меня навестить, или другим судьям, что Командор — цепной пес 'Круглого Стола 13-ти'?"

"Я заткну вам пасть так, что вы и пикнуть не сможете."

Произнес он, облизнув пересохшие губы.

"Среди черных магов встречаются умельцы, способные накладывать проклятия с помощью магии слова. Поэтому подозреваемым, нарушившим два и более табу и признанным особо опасными, вполне легально могут зашить рот до самой казни."

"Жуткая перспектива."

"Так что следите за словами. Вполне возможно, я последний человек, с которым вы вообще разговариваете."

Услышав это, я вновь опустил взгляд на контракт.

В договоре черным по белому было прописано, что моим сердцем будет распоряжаться 'Сторона А'.

Кто скрывался под этой 'Стороной А' — сам Командор или кто-то из Круглого Стола — оставалось лишь гадать.

Но в одном можно было не сомневаться: светлое будущее мне с такой бумажкой точно не светит.

Раздумья были недолгими.

"Вынужден вас огорчить, Командор Орлант. Неужели вы и впрямь решили, что сможете задавить меня подобным блефом?"

Я отступил на шаг от решетки.

А затем разорвал контракт пополам и бросил:

"Запахи — лучший триггер для воспоминаний."

"О чем вы вообще?"

"Я к тому, что ваши амбиции, безусловно, похвальны. Парфюм — отличный способ замаскировать свое происхождение. Он лучше всего перебивает те самые жалкие, нищенские ароматы из прошлого, которые могут вас выдать. Кедр? Отличный выбор."

"..."

"Беда лишь в том, куда именно вы его нанесли. Люди, знающие толк в парфюмерии, обычно наносят его на внутреннюю сторону одежды. Перебор с духами ничем не лучше откровенной вони. Но вы, Командор, щедро облили им себя снаружи. Будь рядом с вами хоть одна женщина, она бы обязательно вам на это указала..."

Я сделал паузу, вспомнив, что Командор — убежденный холостяк.

"Видимо, матушка не успела преподать вам этот урок."

В рамках киотского стиля общения это был вежливый способ спросить: 'Мать жива?'

К слову, этому приему меня научила Шарлотта.

Она говорила, что преступники просто обожают, когда их так провоцируют.

Судя по тому, как лицо Командора мгновенно налилось краской, прием сработал безотказно.

"...Ясно."

Гнусаво отозвался Орлант.

"Буду откровенен, вы мне никогда не нравились, Профессор Нихирит. Некоторые старейшины твердят, что ваши знания нам необходимы, но я к их числу не отношусь."

Орлант медленно опустил стопку документов обратно на стол.

"Вынужден сообщить вам об изменениях в планах."

Он сунул руку за пазуху мундира.

И когда рука появилась вновь, в ней был зажат церемониальный судебный меч.

Тот самый складной клинок для самообороны, которым частенько пользовались мой отец или Фрейя, будучи судебными чиновниками.

"Командор, вы хоть понимаете, чем это для вас обернется?"

"Благодарю за заботу. Я всё равно планировал залечь на дно и исчезнуть из Следственного Комитета Академии после этой миссии."

Он поднес руку к лицу.

И его лицо начало сминаться, словно кусок дешевой глины.

Он с силой содрал с себя внешний слой кожи, под которым обнаружилась бледная, склизкая масса плоти, едва напоминающая человеческое лицо.

Из этой безликой массы донесся булькающий, словно из-под воды, голос:

"Я просто решил немного ускорить процесс."

Мастер Трансформации.

Одержимые безумцы, которые собственноручно превращают свои лица в кровавое месиво ради возможности менять облик.

Точно так же, как рисовать на чистом холсте проще, чем поверх старой картины.

Мастера Трансформации методично уродовали свои лица самыми изощренными способами.

"Сегодня ночью Профессор Юлиан Нихирит предпримет попытку побега с использованием черной магии, но будет героически остановлен Командором, совершавшим ночной обход. В ходе задержания, из-за трагической случайности и потери контроля, Юлиан погибнет, а Командор, взяв всю ответственность на себя, подаст в отставку."

"Занимательный сценарий."

Но была одна деталь, которую он не учел.

[Фелиция.]

Прямо у него за спиной.

Мой телохранитель, слившаяся со стеной благодаря маскировке хамелеона, слышала каждое его слово.

[Справитесь с Командором?]

[Его ранг — третий. Это будет не сложнее, чем свернуть шею цыпленку.]

Сухой, безэмоциональный ответ Фелиции прозвучал в моей голове.

Командор сделал шаг вперед.

За его спиной эльфийка, невидимая на фоне стены, медленно извлекла из рукава нить, похожую на струну.

И в тот самый миг, когда Командор уже потянулся к решетке.

"Какое счастье, что я пришел пораньше. Чуяло мое сердце, что-то подобное обязательно случится."

В самом конце коридора.

Внимание всех присутствующих мгновенно переключилось на этот внезапный голос.

Фелиция молниеносно слилась со стеной, а мы с Командором (или тем, что от него осталось) уставились в темноту коридора.

В тусклом свете лампы показался мужчина средних лет с глубокими темными кругами под глазами.

Лицо, которое я видел впервые в жизни.

"Я Маркиз Барлот. Учитывая обстоятельства, подробные представления оставим на потом."

Мужчина, назвавшийся Маркизом Барлотом, вежливо поклонился.

Но отреагировал на это вовсе не я, а Орлант.

"Как вы здесь оказа—"

Не успела эта груда плоти закончить фразу, как Маркиз растворился в воздухе.

А когда он появился вновь, его рука уже намертво сжимала горло Мастера Трансформации.

ХРЯСЬ!

"Уже глубокая ночь, мой неразумный друг. Если вы не будете вести себя тише, разве вы не доставите неудобств другим?"

Фонтан крови брызнул из огромной дыры, вырванной в горле Мастера Трансформации.

Мастер Трансформации отшатнулся от Маркиза, заливая пол кровью из разорванной шеи.

Маркиз небрежно отшвырнул вырванную гортань Мастера Трансформации и недовольно проворчал:

"И всё-таки. У этих черных магов вечно уязвимые точки расположены в самых неожиданных местах, никогда не знаешь, куда бить наверняка."

Мастер Трансформации не ответил, вместо этого из его плоти вырвались десятки щупалец.

На концах этих щупалец зловеще поблескивали острые шипы, выточенные из человеческих зубов.

В мгновение ока щупальца заполнили весь коридор и обрушились на Маркиза.

Но Маркиз, даже не изменившись в лице, бросился прямо на Мастера Трансформации.

"К чему стрелять из пушки по воробьям, мой друг? Копье для охоты на монстров здесь явно ни к чему. Вы слишком расточительны."

Сложив руки за спиной, Маркиз грациозно лавировал между щупальцами.

Словно наперед зная траекторию каждого удара, он легко и непринужденно скользил сквозь этот смертоносный лес, даже прикрыв глаза.

Сократив дистанцию, Маркиз извлек из кармана гигантский кинжал в форме иглы.

ВЖУХ!

С разрезающим воздух свистом игла устремилась к Мастеру Трансформации.

Тот легко уклонился, лишь слегка отклонив голову.

КРАК!

Стена, в которую вонзилась игла, покрылась паутиной трещин.

"Шах и мат."

К этому моменту Маркиз оказался вплотную к Мастеру Трансформации.

БАМ!

Удар ноги Маркиза впечатался точно в солнечное сплетение Мастера Трансформации.

Тот отлетел назад и с грохотом врезался в стену.

И та самая игла, которая ещё секунду назад торчала в стене, пробила его грудь насквозь.

Безвольно повиснув на стене, Мастер Трансформации оказался намертво пригвожден к ней.

И словно по команде, щупальца из плоти, заполнявшие коридор, мгновенно рассыпались в прах.

Расправившись с Мастером Трансформации за считанные секунды, Маркиз достал платок и элегантно промокнул лоб.

"Использование столь масштабных и неизбирательных техник в таком узком пространстве лишь ослепляет вас и лишает свободы маневра, понимаете? Тц, тц."

Он выдернул иглу, пригвоздившую Мастера Трансформации.

В одно мгновение он заставил труп бесследно исчезнуть, а затем повернулся ко мне.

С самой дружелюбной улыбкой на свете он обратился ко мне:

"Вы не пострадали, сэр Юлиан?"

"...Благодарю вас, лорд Барлот. Но что привело вас в такое место?"

"Этой ночью мне не спалось, и во время прогулки я ощутил зловещие всплески маны со стороны изолятора. Я тут же поспешил сюда. Какое счастье, что я успел вовремя."

В его словах явно чувствовалась какая-то фальшь.

Не подозревая о моих сомнениях, Маркиз Барлот подошел к решетке.

Легкий взмах руки — и дверь камеры отворилась.

Маркиз протянул мне раскрытую ладонь и произнес:

"Похоже, изолятор — не самое безопасное место для вас. Если с таким выдающимся талантом, как вы, случится беда, мне просто стыдно будет смотреть в глаза Его Величеству. Как насчет того, чтобы переждать эту ночь в моем поместье?"

Я не стал отвечать сразу, вместо этого связавшись с Фелицией по телепатии.

[Какого ранга этот Маркиз?]

[Выше моего. Как минимум 6-й ранг.]

[Спрошу на всякий случай: вы сможете его одолеть?]

[Если я буду готова расстаться с жизнью, возможно, мне удастся оторвать ему обе руки. Против 6-го ранга-то.]

Хм. Похоже, выбора у меня нет.

"Благодарю за приглашение, лорд Барлот. Я с радостью приму ваше гостеприимство."

"Ну что вы."

Маркиз лучезарно улыбнулся.

"Пригласить к себе в дом целителя и профессора, который разрешил проблему Его Высочества Принца — это я должен вас благодарить."

Эта улыбка была стопроцентно подозрительной. Я был абсолютно уверен, что мне это не кажется.

----------

Карма (3)

Академией управляет ректор.

Однако его власть ограничивается исключительно вопросами образования и науки. Управление самой территорией Академии находится вне его юрисдикции.

И кто же тогда охраняет стены территории Академии в этом суровом мире?

Четыре Маркиза.

В обычных условиях каждый из них был бы полноправным лордом, правящим собственными землями. Тот факт, что сразу четверо аристократов такого ранга собрались ради защиты одной-единственной территории Академии, прекрасно объясняет, почему её традиции ни разу не прерывались на протяжении сотен лет, даже когда бесчисленные другие территории стирались с лица земли и отвоевывались заново.

И Маркиз Барлот был одним из этих четырех стражей.

[Ничего не отвечайте, просто слушайте. Это Маркиз Барлот из рода 'Предвидения'. Официально считается, что его Тайная Магия специализируется на предсказаниях, а его Аура находится примерно на 5-м ранге.]

Шагая рядом с Маркизом, я молча вслушивался в телепатическое послание Фелиции, доносившееся издалека.

[Однако даже Службе Безопасности так и не удалось установить точный уровень боевой мощи аристократов от Маркиза и выше. Информация о его даре предвидения осталась ещё от предыдущего Главы Семьи, и кто знает, как именно изменились принципы этой магии в нынешнем поколении.]

Звучит логично.

Тайная Магия — это та самая запретная зона, в которую Служба Безопасности предпочитает лишний раз не соваться.

Потому что это та самая коммерческая тайна, благодаря которой аристократы остаются аристократами.

Сунь туда нос без спроса — и наживешь себе кровных врагов.

Поэтому дознаватели стараются обходить вопросы Тайной Магии стороной, если на то нет крайней необходимости.

Единственный момент, когда они всё же суют туда свой нос — это процесс передачи полномочий Главе Семьи.

Поскольку им необходимо удостовериться, что семья всё ещё достойна носить дворянский титул, они волей-неволей получают доступ к информации о Тайной Магии.

Но даже в этом случае речь идет о магии предыдущего поколения, и Служба Безопасности понятия не имеет, как именно её мог модифицировать нынешний Глава Семьи.

[Если маркиз Барлот благодаря своему предвидению успел вовремя прибыть в изолятор, то нынешняя ситуация вполне объяснима. Но тогда остается загадкой, почему он позволил Командору довести дело до конца.]

Вот именно.

В этом-то и кроется главная проблема.

Если он обладал даром предвидения, то какого черта он прохлаждался, пока Мастер Трансформации минировал дирижабль?

Вот почему я не мог с легкостью довериться Маркизу Барлоту, внезапно вынырнувшему из ниоткуда.

[Я буду держать дистанцию и следовать за вами, поддерживая связь. В отличие от меня, вам, сэр Юлиан, будет проблематично скрыть всплески маны при ответе, так что, пожалуйста, ничего не отвечайте, если только вам не понадобится экстренная помощь.]

Единственным утешением было то, что мой телохранитель, Фелиция, гарантировала мою безопасность.

Возможно, всё дело в её подготовке в Службе Безопасности.

Похоже, Маркиз её так и не засек.

Судя по словам Фелиции, у неё были припасены козыри, способные защитить меня даже в том случае, если Маркиз вдруг слетит с катушек и бросится в атаку.

Так что пока я мог спокойно следовать за Маркизом.

Особняк, к которому меня привел Маркиз, оказался весьма внушительных размеров.

Примерно в три раза больше моего дома.

Хотя, учитывая, что после получения титула Виконта мы скоро переезжаем, может, всего в два раза?

Но, несмотря на свои масштабы, атмосфера в поместье была далека от роскошной.

'Жутковато.'

Скорее, оно было огромным, но казалось мертвым.

Почти не было видно слуг, которые должны были бы суетиться допоздна.

Никаких огней свечей в коридорах от ночных патрулей.

Фонтан покрылся мхом, словно вода в нем давно пересохла, а сад был подстрижен кое-как, чисто для отвода глаз.

'Неужели Хозяйка Дома... занята чем-то другим?'

Как правило, управление таким особняком — это прямая обязанность супруги.

В семьях, где жена работает за пределами дома, эта обязанность перекладывается на мужа.

Поскольку Маркиз Барлот работал снаружи, управление поместьем, по логике вещей, должно было лечь на плечи его жены.

Но в особняке не было ни малейшего намека на женскую руку.

"Сюда."

Услышав голос Маркиза, я отбросил свои размышления и поднял голову.

Я переступил порог парадной двери, которую он открыл для меня.

Как я и предполагал снаружи, меня встретил просторный холл.

Но на этом всё.

Даже в холле не было ни единого следа присутствия Хозяйки Дома.

'А ведь если подумать, я не видел ни одного дворецкого или слуги.'

Обычно гостей встречает и провожает Старший Дворецкий.

Для аристократического поместья этот дом выглядел странно во многих смыслах.

И пока Глава Семьи лично провожал меня в гостевую комнату...

Скрип—скрип—

В тот самый момент, когда мы свернули из холла в коридор второго этажа...

Из глубины коридора донесся звук катящихся колес.

До боли знакомый звук.

Звук старой инвалидной коляски, едущей по ковру.

Мой взгляд инстинктивно устремился в ту сторону.

'Ребенок?'

В инвалидной коляске сидел мальчик.

На вид ему было лет шестнадцать-семнадцать, и он был пугающе худым.

Едва завидев мальчика, Маркиз Барлот удивленно округлил глаза.

"Адриан. Почему ты не спишь в такой час?"

Мальчик нерешительно достал из-за пазухи книгу.

"Мне так хотелось дочитать следующую главу... а будить горничную было уже слишком поздно..."

"И всё же, тебе стоило её разбудить. Разве не для этого мы её наняли?"

"Я понял, отец..."

Маркиз на секунду замялся.

Видимо, о чем-то поразмыслив, он представил мальчика мне.

"Сэр Юлиан. Это мой сын. Мое единственное, бесценное сокровище в этом мире."

Маркиз медленно зашел за спинку инвалидной коляски мальчика.

"После падения с лошади в детстве он оказался прикован к этому креслу. Мне нужно будет скоро вывести его в свет на Собрание Социального Клуба, и я не нахожу себе места от беспокойства."

Услышав его слова, мой взгляд сам собой опустился на колени мальчика.

К сожалению, длинные брюки не позволяли мне провести даже визуальный осмотр.

"Юный господин Адриан. Добрый вечер, меня зовут Юлиан Нихирит."

"Р-рад знакомству. Я слышал, вы ведете курс по Защите от черной магии..."

"О, вы в курсе?"

"Хе-хе... моя мечта — когда-нибудь поступить на Геройское Отделение..."

Адриан неловко рассмеялся.

Но это длилось лишь мгновение.

Его лицо внезапно помрачнело, и он опустил взгляд на свои колени.

Маркиз, тоже уловивший смысл этого взгляда, с силой прикусил губу.

Я молча наблюдал за отцом и сыном, погрузившись в раздумья.

'...Может, попробовать сначала вылечить его?'

Во мне говорил инстинкт врача, но была и другая, более прагматичная причина.

Прямо сейчас я не знал, можно ли доверять этому Маркизу.

И всё же, взгляд, которым Маркиз смотрел на своего сына, буквально сочился любовью.

Если бы я смог исцелить его сына в этой ситуации...

'Я бы смог хотя бы частично обезопасить себя.'

Даже самый бессердечный Черный Маг не стал бы так легко жертвовать человеком, который спас его обожаемого сына, верно?

К тому же, судя по тому, что я видел, эту болезнь не вылечить за одну ночь.

Иными словами, пока я буду лечить его сына, Маркиз вряд ли решится меня тронуть.

Просчитав все варианты, я нарушил тишину и обратился к Маркизу:

"Простите мне мою дерзость, но могу я спросить? Жрецы-целители..."

"Говорят, что надежды нет."

Хм.

Для начала: это не травматическое нарушение ходьбы.

Будь это проблема со сломанными костями или разорванными нервами, Высшее Исцеление давно бы всё исправило. Раз этого не произошло, значит, причина кроется в другом.

'Что может вызвать нарушение ходьбы нетравматического характера...'

В голове пронесся список возможных диагнозов.

Я выделил самую распространенную причину.

'Возможно...'

"Могу я взглянуть?"

"Прошу вас. Если уж вы смогли разрешить проблему Их Высочеств, то, возможно, найдется и другой путь."

Маркиз Барлот согласился без малейших колебаний.

А вот Адриан, наоборот, выглядел крайне растерянным.

"О-отец?!"

"Покажи ему."

"..."

Адриан нерешительно приподнял штанины.

Моему взору предстали ноги, покрытые синяками, и колени, раздувшиеся до багрового цвета, словно готовые вот-вот лопнуть.

'Гемартроз?'

Боже правый.

Это была самая жуткая гематома из всех, что мне доводилось видеть.

Гемартроз — это состояние, при котором кровь изливается из сосудов и заполняет суставную сумку.

Скопившаяся кровь давит на нервы, кости и связки, причиняя адскую боль при малейшем движении, а в тяжелых случаях делая ходьбу физически невозможной.

"Как давно ваши колени в таком состоянии?"

"Около трех лет. Пару лет назад я ещё мог ходить, но последний год вообще не встаю с коляски."

Учитывая такие сроки, нервы и мышцы, скорее всего, уже практически атрофировались.

С помощью 'Исцеления' это можно было бы как-то поправить.

Но потребуется немало времени, прежде чем он снова сможет ходить.

"Значит, сейчас вы не можете двигаться из-за боли, или же само движение дается с трудом?"

"Раньше не мог двигаться из-за боли, а теперь они просто не слушаются."

Как я и предполагал, ситуация была запущенной по всем фронтам.

Требовалось немедленное вмешательство.

Я извлек из кармана шприц.

"...И почему он оказался именно там?"

"Я всегда ношу его с собой, как ручку — дело привычки."

Вы не представляете, сколько всего хирург может провернуть с помощью одного лишь пустого шприца.

Я всегда таскаю парочку в кармане.

Щелк.

Сняв колпачок и проверив иглу, я решил уточнить ещё пару деталей.

"Юный господин Адриан. Вы часто чистите зубы?"

"Примерно раз в день."

"И десны часто кровоточат?"

"Да. Случается."

"Вам когда-нибудь удаляли зуб?"

"Конечно."

"И кровь тогда долго не останавливалась, вызвав переполох?"

"О-откуда вы знаете...?"

С такими наводящими вопросами ответ был кристально ясен.

"Маркиз. Кажется, я знаю, чем болен юный господин Адриан."

"Это правда?"

Лицо Маркиза заметно просветлело.

Я кивнул ему в ответ.

Ноги в синяках, гемартроз, проблемы со свертываемостью крови и бледность.

С такими симптомами диагноз не вызывал никаких сомнений.

'Похоже на случай Эри, но есть нюанс.'

Тип заболевания схож с тем, что у Эри.

И методы поддержания состояния тоже перекликаются.

Я покрутил шприц перед ними и произнес:

"Юный господин Адриан. Вам когда-нибудь делали уколы?"

"А? Эм, да... мне делали прививку. А эта иголка тоже для лечения моей ноги?"

"Да. Будет немного больно."

"Насколько?"

"Не сильно. Примерно как пятнадцать прививок разом?"

"...?"

Юный господин Адриан посмотрел на меня так, словно ему послышалось.

Не дав его мозгу времени на обработку информации, я пошел в наступление.

"Просто легкий укольчик. Пять секунд — и всё закончится."

"А? Эм... хорошо..."

"Раз..."

Два.

Вжик.

Игла вонзилась в верхненаружную часть надколенника.

"Угх!"

Адриан вздрогнул, его нога мелко затряслась.

Не обращая на это внимания, я зафиксировал его колено и потянул поршень, откачивая кровь.

'Сколько же её там скопилось.'

"Если будет слишком больно — скажите."

"А-а-а-а-а..."

"Да. Почти закончили."

Маркиз, наблюдавший за всем этим со спины, недоверчиво пробормотал:

"Если всё равно будет больно, зачем просить его говорить об этом?"

"..."

Я промолчал.

Это загадка, которая мучает врачей со времен Гиппократа. Я и сам не знаю ответа.

Затем я ввел иглу в верхневнутреннюю, передневнутреннюю и латеральную части колена.

В общей сложности я проколол колено с четырех сторон, откачивая скопившуюся кровь.

Я загнул иглу и бросил её в карман.

А затем какое-то время молча разглядывал кровь в шприце.

"Что вы там высматриваете?"

"Кровь не сворачивается."

Диагноз подтвержден.

Я закрыл шприц колпачком и тоже бросил его в карман.

И спросил их обоих:

"Просто чтобы убедиться, юный господин Адриан. Вы случайно не принимаете какие-нибудь обезболивающие?"

"Принимаю."

"Вам известен состав этого обезболивающего?"

"Это зелье, сваренное из листьев Эфендула."

Листья Эфендула?

Впервые слышу о таком растении.

"С какого момента вы начали его принимать?"

"С тех самых пор, как упал с лошади три года назад..."

"Вам лучше немедленно прекратить прием этого обезболивающего."

"Что, простите?"

Я, конечно, ещё не изучал свойства этих самых листьев Эфендула.

Однако для пациентов с гемартрозом обезболивающие — это вообще абсолютное табу.

Конечно, не все, но около 70% ненаркотических анальгетиков категорически противопоказаны пациентам с гемартрозом.

Большинство обезболивающих, включая тот же Аспирин, обладают свойством препятствовать свертываемости крови.

Именно поэтому Эри тоже строго-настрого запрещено принимать зелья от боли.

Об этом легко забыть, но она тоже ребенок с проблемами крови, как и юный господин Адриан.

"Большинство обезболивающих зелий обладают побочным эффектом, провоцирующим обильные кровотечения."

"И это как-то связано с моим нынешним состоянием?"

"Конечно."

Я указал на ноги Адриана, сплошь покрытые синяками.

"Эти синяки — прямое следствие того, что ваша кровь сворачивается гораздо хуже, чем у здорового человека."

"Синяки?"

"Именно."

Как ни странно, но люди часто не осознают этого.

Синяки появляются из-за того, что капилляры лопаются изнутри.

Другими словами, если вы покрываетесь синяками, ни обо что не ударяясь, значит, у вас проблемы со свертываемостью крови.

"К тому же, вы наверняка часто чувствуете головокружение и слабость, не так ли?"

"Да, всё именно так!"

Теперь Адриан смотрел на меня так, словно я какой-то пророк.

"Я познакомлю вас с человеком, который сможет прописать вам правильные лекарства и диету от этих симптомов."

"Сэр Юлиан, вы не станете лечить меня сами?"

"В этой области есть человек, который разбирается в этом куда лучше меня."

Эльф, помешанный на Кровопускании.

Когда дело доходит до крови, в этом мире есть только один человек, чьи навыки превосходят мои.

Но реакция Адриана была весьма странной.

"Эм... ну... это..."

Адриан бросил робкий взгляд на отца.

Маркиз положил обе руки на плечи сына и произнес:

"Благодарю за заботу."

"Я откачал скопившуюся кровь из колена, так что теперь вы сможете двигаться."

Как я и обещал, Адриан попытался пошевелить ногой, всё ещё сидя в инвалидном кресле.

Он слегка поморщился от боли, но, в отличие от прежнего состояния, нога двигалась вполне сносно.

"Именно скопившаяся кровь сводила на нет действие 'Исцеления'. Теперь, когда мы её убрали, вы снова сможете ходить."

"Спасибо..."

Но его реакция была далеко не такой бурной, как я ожидал.

Исходя из моего богатого опыта, когда ты возвращаешь калеке возможность ходить, дело редко заканчивается такой вялой реакцией.

'Обычно они рыдают в голос и орут так, словно стали свидетелями второго пришествия Иисуса...'

Реакция Адриана и Маркиза была откровенно прохладной.

И тут до меня внезапно дошло, почему они так отреагировали.

'Неужели...'

"Маркиз."

"Хм?"

"Я бы хотел переговорить с вами наедине касательно дальнейшего лечения юного господина Адриана. Уделите мне пару минут?"

"Уже глубокая ночь. Разве мы не можем отложить это до утра?"

"Это не терпит отлагательств."

Потому что, если я не сделаю этого сейчас, шанса может больше не представиться.

Маркиз молча посмотрел на меня.

Его добродушная улыбка испарилась. Лицо стало холодным и непроницаемым.

Адриан, уловив что-то зловещее в этом взгляде, нервно заерзал в коляске, переводя глаза то на отца, то на меня.

Наконец, Маркиз заговорил.

"Хорошо. Пойдемте в мой кабинет."

Маркиз повернулся к сыну в инвалидном кресле и сказал:

"Адриан. Ступай к себе."

"Отец..."

"Спи крепко."

Чмок.

Он поцеловал своего взрослого сына в лоб, развернулся и зашагал по противоположному коридору, ведущему к кабинету.

Зрелище было весьма специфическим.

Я впервые видел, чтобы Глава Семьи так прощался со своим взрослым ребенком.

"Что застыли? Идем."

К тому моменту Маркиз уже подошел к дверям кабинета в дальнем конце коридора и окликнул меня.

Я ускорил шаг, чтобы не отставать.

[Сэр Юлиан, будьте предельно осторожны.]

Я услышал предостережение Фелиции, донесшееся откуда-то из невидимых теней.

Но я пропустил его мимо ушей.

Потому что, увидев эту сцену прощания отца и сына, я окончательно убедился: Маркиз никогда не причинит мне вреда.

Войдя в кабинет Маркиза, я сел напротив него и сразу перешел к сути.

"Болезнь вашего сына называется гемофилией."

"Гемофилия? Она излечима?"

"Если вы спрашиваете, возможно ли это... да. Это возможно."

Я достал из кармана шприц с кровью Адриана и положил его перед Маркизом.

Сняв колпачок, я выдавил каплю крови на стол.

И затем...

Щелк!

С легким щелчком пальцев темно-бордовая кровь свернулась.

Базовая Магия Крови.

Её уровня вряд ли хватило бы даже на то, чтобы получить лицензию мага.

Но после того, как я натаскивал Эрику, я более-менее научился контролировать свертываемость крови.

"С помощью этой магии всё должно получиться."

Увидев это, лицо Маркиза заметно просветлело.

Казалось, тот факт, что я заставил кровь свернуться, взволновал его куда больше, чем то, что я вернул его сыну способность двигать ногой.

"В таком случае..."

Благодаря этому последний кусок пазла со щелчком встал на свое место.

"Какая жалость."

"?"

"Вы могли бы так виртуозно скрывать это до самого конца. Похоже, вы позволили себе расслабиться, решив, что финишная прямая уже близко."

"..."

"Или мне стоит предположить, что ваша любовь к сыну оказалась сильнее ваших актерских способностей? Пожалуй, этот вариант звучит куда правдоподобнее. Именно поэтому вы и пошли на столь безрассудный шаг."

Лучезарная улыбка Маркиза дала трещину.

----------

Карма (4)

"Пожалуй, этот вариант звучит куда правдоподобнее. Именно поэтому вы и пошли на столь безрассудный шаг."

Лучезарная улыбка Маркиза дала трещину.

Выражение его лица переменилось настолько кардинально, что я и представить себе не мог, как добродушная маска может слететь в одно мгновение.

Теперь на меня в упор смотрело лицо, напрочь лишенное каких-либо эмоций.

"...Следите за языком, Профессор Юлиан. Называть действия Маркиза 'безрассудными'..."

Маркиз Барлот едва заметно, но весьма недвусмысленно пустил в ход свой авторитет аристократа.

Но я был не из тех, кого можно было запугать подобными вещами.

В конце концов, я тот самый человек, который лечил и Великого Мудреца, и Имперского Принца.

И запугать меня статусом Маркиза у него вряд ли выйдет.

...Позвольте мне внести ясность.

Если честно, мне до чертиков страшно.

Ещё бы не страшно, когда на тебя с ледяным спокойствием пялится монстр, чья боевая мощь сопоставима с целой крепостью.

Тем более что всего пару часов назад я своими глазами видел, как он играючи раскидал эту массу из щупалец.

Но, сохраняя на лице маску абсолютной невозмутимости, я ответил Маркизу:

"Если вам так не по душе это слово, позвольте мне его заменить. Не безрассудный шаг, а откровенно глупый."

"..."

Рука Маркиза беззвучно потянулась к мечу, прислоненному к подлокотнику дивана.

"Есть ли хоть одна веская причина, по которой я не должен снести вам голову прямо здесь и сейчас за вопиющее неуважение?"

"Если вы снесете мне голову, вы никогда не получите того, чего так отчаянно желаете, Маркиз."

"И с чего бы вам быть в этом таким уверенным?"

"Потому что вы, Маркиз, загнаны в угол куда сильнее меня."

Наши взгляды скрестились в воздухе.

Пальцы Маркиза замерли на эфесе меча, словно он всё ещё взвешивал, стоит ли его обнажать.

Но затем, словно смирившись с неизбежным, он испустил глубокий вздох, и его плечи поникли.

"...Как много вам известно?"

"Начиная от крушения дирижабля и заканчивая тем, как меня ложно обвинили, бросили за решетку, а затем вы так удачно пришли мне на помощь — всё это от и до было вашим планом, не так ли?"

"И это всё?"

"А также то, что вам жизненно необходима помощь профессора по Защите от черной магии — то есть меня — чтобы спасти вашего сына Адриана."

"...Ха-а."

Маркиз тяжело выдохнул.

Мужчина средних лет кивнул с выражением глубочайшей усталости на лице.

"Всё верно. И когда же вы догадались?"

"Сейчас это вряд ли имеет значение."

"А ведь вы правы. Да, это уже не важно."

По правде говоря, он показался мне подозрительным с нашей самой первой встречи в изоляторе.

Но сейчас это действительно не имело значения.

Куда важнее было то, что сидящий передо мной Маркиз вступил в сговор с черными магами.

"Вы в точности такой, как о вас и говорят."

Пробормотал Маркиз, убирая руку с эфеса меча.

"Любой другой профессор либо вообще бы ни о чем не догадался, либо, даже раскопав правду, держал бы рот на замке... но вы упрямо лезете напролом, вытаскивая всё наружу."

"Полагаю, это профессиональная деформация."

"Да. Именно поэтому я и выбрал вас. Но теперь, сидя прямо перед вами, я понимаю, что вы — та ещё головная боль."

Голова Маркиза бессильно откинулась на спинку дивана.

Он устало выдохнул, устремив взгляд в потолок.

"В таком случае, сэр Юлиан. Вы также знаете, ради чего я всё это затеял?"

"Нет."

Я покачал головой.

У меня были свои догадки.

Моя должность профессора по Защите от черной магии, отчаяние Маркиза.

Сложив воедино все клише из веб-новелл, которые я читал в прошлой жизни, и приправив это историческими справками, я мог бы примерно набросать картину происходящего.

Но набросок — это всего лишь набросок.

Без подтверждения деталей он не может претендовать на статус 'знания'.

Маркиз горько усмехнулся.

"Судя по всему, у вас есть свои теории. То, что вы не бросаетесь обвинениями, даже когда догадываетесь о сути — это ваша осторожность?"

"Давайте и это спишем на профессиональную деформацию."

"Что ж."

Маркиз вновь поднял голову и посмотрел на меня.

"Тогда я выложу вам всё как есть. Кто знает. Быть может, выслушав мою жалкую исповедь, вы смените гнев на милость."

"Я весь внимание."

"Это будет долгий рассказ."

Маркиз поднялся со своего места.

"Для начала я заварю нам чаю."

Семнадцать лет назад.

В поместье Барлот пришла радостная весть.

У Маркиза родился сын.

Адриан Барлот.

Маркиз, бережно взяв на руки эту крошечную жизнь, поклялся:

Он пойдет на всё, что угодно, лишь бы защитить свое бесценное сокровище.

Но спустя несколько лет.

Словно испытывая его клятву на прочность, над домом Маркиза начали сгущаться темные тучи.

"Целители сказали, что он вряд ли доживет до десяти лет."

Именно такой вердикт вынес врач, которого они вызвали, чтобы осмотреть синяки, то и дело появлявшиеся на ногах Адриана без видимых причин.

"Оказалось, что у него такая особенность организма: кровь почти не сворачивается. Младший брат моей жены умер в детстве от того же самого."

Маркиза впала в отчаяние, решив, что сын унаследовал эту проклятую кровь.

Но Маркиз наотрез отказывался мириться с таким трагичным финалом.

В конце концов, он был Провидцем, человеком, который менял будущее бесчисленное количество раз.

Власть Маркиза и дар предвидения.

Он был свято уверен, что с этим арсеналом он сможет вытащить своего сына с того света.

"Мы с женой вложили в него все наши силы и средства. Всё ради нашего единственного ребенка."

Возможно, небеса всё же сжалились над их самоотверженностью.

К счастью, Адриану удалось благополучно дожить до своего четырнадцатилетия.

"В то время мой сын грезил верховой ездой. Но из-за риска падения и травм я всегда отвечал категорическим отказом."

Но в день его четырнадцатилетия.

Маркиз сделал исключение и позволил сыну сесть в седло.

Разумеется, он предпринял беспрецедентные меры безопасности, чтобы свести риск падения к абсолютному нулю, продумав всё до мельчайших деталей.

И вот так Адриан впервые в своей жизни прокатился на лошади.

Без единого падения, без единой царапины.

Маркиз не мог нарадоваться.

Но не прошло и месяца, как эта радость обернулась жгучим сожалением.

"Я просчитал всё, без сомнений. Но была одна деталь, которую я упустил из виду. Я и в страшном сне не мог представить, что Адриан будет скрывать свою травму целый месяц."

Спустя месяц после той самой конной прогулки.

Адриан начал жаловаться на невыносимые боли в колене.

Как выяснилось, в день, когда его усаживали в седло, он случайно ударился коленом о тяжелый армейский сапог отца.

Адриан, будучи мальчиком весьма чутким, решил утаить это от отца.

Потому что не хотел расстраивать человека, который подготовил для него такой чудесный подарок.

"Тогда синяк на его колене вроде бы благополучно сошел. Но после того дня колено начало периодически воспаляться и краснеть."

Рана, казавшаяся исцеленной, возвращалась снова и снова.

От тряски в карете, от банального подъема по лестнице.

Колено Адриана то воспалялось, то приходило в норму от малейших бытовых нагрузок.

А вслед за этим синяки, начавшиеся на ногах, стали медленно, но верно расползаться к самому животу.

Вскоре Адриан дошел до такого состояния, что просто не мог сомкнуть глаз без порции обезболивающего зелья из-за диких болей в животе.

"Примерно в то же время божественная магия целителей перестала давать нужный эффект."

Когда боли в животе стали невыносимыми, даже лучшие целители опустили руки.

Некоторые из них даже осмелились посоветовать Маркизу начать готовиться к худшему.

Разумеется, они и понятия не имели о том, что главным виновником всего этого кошмара было именно обезболивающее зелье.

Оставаясь в неведении, Маркиз бросил все свои силы на спасение сына.

"Я перерыл архивы всех библиотек Империи, лишь бы спасти Адриана. И в одной из исторических хроник я наткнулся на упоминание о человеке с в точности таким же недугом, которому всё же удалось дожить до совершеннолетия."

Согласно тем записям, этот человек смог побороть свою врожденную хворь, повышая свой ранг в качестве мага.

Проблема заключалась лишь в специфике той магии, которую он практиковал.

"Этот маг... был Магом Крови."

Нащупав эту спасительную соломинку, Маркиз оказался перед тяжелым выбором.

Проблема была вовсе не в том, чтобы обучить сына Магии Крови.

Само по себе изучение или использование черной магии не являлось табу.

Главным препятствием стали поиски наставника и практический опыт, необходимый для повышения ранга.

Магия Крови, как следует из названия, манипулирует кровью.

Чтобы повысить ранг, маг должен проливать кровь, и этот процесс с вероятностью в 99% подразумевал убийство.

Именно поэтому подавляющее большинство искусных Магов Крови были черными магами, которые давно и бесповоротно перешагнули черту табу.

"Но выбора у меня не было. В тот самый миг, когда я впервые взял этого ребенка на руки, я поклялся."

В конце концов, Маркизу каким-то немыслимым образом удалось выйти на черных магов.

На подпольную организацию черных магов, грезящих о возрождении 13-й Магической Башни—

"Именно тогда 'Круглый Стол' и накинул мне на шею удавку."

Два года назад.

Маркиз пошел на сделку с Круглым Столом, состоящим из 13 членов.

Условия контракта были предельно просты.

Маркиз обязался поставлять им информацию из Академии, а взамен Круглый Стол отправлял ему Мага Крови, способного исцелить его сына.

Круглый Стол управлялся старейшинами, каждый из которых представлял один из 13 видов черной магии, и старик, обучавший Адриана Магии Крови, был одним из них.

"Его мастерство не вызывало сомнений. Как только он начал обучать Адриана Магии Крови, симптомы стали стремительно отступать."

Старейшина даже назвал болезнь Адриана врожденным 'талантом' к Магии Крови.

По его словам, абсолютно все Маги Крови от рождения наделены специфическим даром, связанным с кровью.

И этот дар был настолько сильным, что со временем оборачивался для носителя болезнью крови.

"Старейшина хвастался, что сам он смог обуздать свой недуг лишь после достижения 2-го ранга."

Эти слова вселили в Маркиза надежду.

Ведь если Адриан дотянет хотя бы до 2-го ранга в Магии Крови, он сможет жить как обычный, здоровый человек.

"...Но прогресс шел до странности медленно. Достигнув определенного уровня, всё просто застопорилось."

"Потому что вы были у них в заложниках."

Я перебил Маркиза, уловив суть.

Маркиз тяжело кивнул.

"Да. И первой это заподозрила моя жена. Она поняла, что эти мрази намеренно затягивали лечение ребенка. Им было выгодно держать нашу семью на коротком поводке."

Осознав горькую правду, Маркиза просто не могла сидеть сложа руки.

В конце концов, она была матерью.

"Пока я был в отъезде, она попыталась самостоятельно повторить то, чему научилась, подслушивая уроки Круглого Стола."

Она и сама была магом, пусть и невысокого ранга, поэтому решила, что, зная базовые принципы, сможет справиться сама.

Но была одна вещь, которую Маркиза упустила из виду.

"Обработка Исключений... вы ведь знаете, что это такое? Это фундаментальная рунная формула для любого мага. Но моя жена допустила ошибку при Обработке Исключений в этой совершенно незнакомой ей магии..."

Пальцы Маркиза нервно провели по ободку чашки.

"Я не разбираюсь в принципах магии. Но моя жена внезапно начала корчиться от боли в животе, точь-в-точь как наш сын. Да что там, её состояние было куда хуже. Она даже не могла сходить по-маленькому."

"Магия, которую попыталась использовать Маркиза — это была магия свертывания крови?"

"Да."

Картина вырисовывалась предельно ясно.

Скорее всего, из-за кривой Обработки Исключений тромбы закупорили кровеносные сосуды в почках и толстом кишечнике.

Именно это и привело к ишемическому колиту и инфаркту почки.

От одной лишь мысли о том, что подобная участь могла постичь Эри, у меня всё сжалось внутри.

"Моя жена сейчас находится на вилле. За ней безотлучно ухаживает личный целитель."

"Чтобы целитель случайно не пересекся со Старейшиной Круглого Стола здесь, в поместье?"

"Именно."

Маркиз испустил глубокий, рваный вздох.

"После этого инцидента Старейшина Магии Крови вообще страх потерял. Заявил, что если мы хотим спасти и жену, и сына, то должны плясать под его дудку."

И с того самого дня Круглый Стол начал помыкать маркизом так, как им вздумается.

Вместо одной удавки, теперь на его шее затянулись две.

Круглый Стол, который до этого хотя бы создавал видимость уважения к титулу Маркиза, начал выдвигать всё более наглые и невыполнимые требования.

"Этот ублюдок Старейшина обучал их Магии Крови лишь настолько, чтобы мой сын и жена не умерли, но не более."

"Поэтому вы и притащили меня сюда. Чтобы я избавил вас от этих удавок?"

И как раз в этот момент на сцене появляется профессор по Защите от черной магии, и Маркиз, видимо, решил, что это его счастливый билет.

"Да."

"Выходит, вы рассчитываете, что я обучу вашего сына Магии Крови и доведу его до 2-го ранга?"

"В том числе."

Маркиз откинулся на спинку дивана и крепко зажмурился.

"Вот, собственно, и вся история."

Итак, подведем итоги:

1. Черные маги, недовольные тем, что я систематически порчу им жизнь, спят и видят, как бы свернуть мне шею.2. В это же самое время Маркиз вступает в сговор с черными магами, чтобы спасти своего сына.3. Это приводит к бреши в системе безопасности Академии и к инциденту на выпускном экзамене.4. Черные маги планировали использовать Мастера Трансформации, чтобы повесить всю вину на меня и избавиться от проблемы.

'А заодно и очернить репутацию курса защиты от черной магии в глазах общественности. Воистину, убили бы двух зайцев одним выстрелом.'

Но тут нарисовалась одна проблема.

Маркиз решил извлечь выгоду из всех этих пунктов с 1 по 4.

'Крупный инцидент заставит Академию усилить внутренний контроль, а значит, Черным Магам придется затаиться и ослабить контроль над маркизом.'

Учитывая поднявшуюся шумиху, черным магам тоже придется залечь на дно.

А значит, и у Маркиза появится свобода действий.

"...Вы специально так всё усложнили, чтобы отвести от себя подозрения."

"Да. Обратиться за помощью напрямую я просто не мог. Эти ублюдки подселили паразитов в сердца моей семьи."

Я кивнул.

Большинство кусочков пазла сошлись воедино.

Оставался лишь один-единственный вопрос.

"Могу я задать последний вопрос?"

"Спрашивайте."

"Не пытайтесь убедить меня, что вы не знали о том, что дирижабль рухнет, и что некоторые студенты и профессора неизбежно погибнут."

"..."

"И всё же..."

Маркиз, до этого сидевший с закрытыми глазами, медленно поднял голову.

Взгляд мужчины средних лет, встретившийся с моим, был пропитан невыносимой тоской и болью.

"Маркиз, до какой степени вы были готовы зайти, зная, чем всё это обернется?"

"Ха-а...."

Маркиз тяжело выдохнул.

"Даже зайдя так далеко, я изо всех сил стараюсь оставаться отцом, которому не стыдно смотреть в глаза собственному сыну. Я избегаю пачкать руки кровью невинных. Хотя, конечно, звучит это донельзя лицемерно, учитывая, что я пошел на сделку с Круглым Столом."

"Тогда почему вы не нашли более бескровного решения, обладая даром предвидения...?"

"Мы же договорились на один вопрос, не так ли?"

После этих слов я был вынужден замолчать.

Потому что усталость и глубокий вздох в его голосе словно умоляли меня прекратить допрос.

"...Я вас понял. В таком случае, я сегодня же разберусь с черной магией, поразившей вашего сына и Маркизу. А после этого займусь обучением вашего сына Магии Крови."

"Погодите. А как же моя жена?"

Ах, да.

Маркиз, судя по всему, до сих пор был свято уверен, что проблема маркизы тоже кроется в черной магии, поскольку концепция тромбоза в эту эпоху была практически неизвестна.

Вполне естественно, что он считал: раз она докатилась до такого состояния из-за неудачного эксперимента с Магией Крови, то и вылечить её можно исключительно Магией Крови.

К тому же, свою лепту наверняка внес и газлайтинг со стороны Магов Крови.

Я поспешил развеять его заблуждения.

"Я свяжусь со знакомым целителем, и он благополучно решит проблему Маркизы."

"О чем... вы говорите?"

"Проблема Маркизы не из тех, что подвластны лишь Магам Крови."

Недуг Маркизы был вызван тромбами.

Иными словами, при грамотном применении Гепарина и небольшом хирургическом вмешательстве её можно без проблем поставить на ноги.

Именно так. Гепарин.

Тот самый препарат, который унес жизни студентов в этом инциденте.

Маркиз, сам того не подозревая, уже знал лекарство, способное спасти его жену.

'Конечно, если ты не врач, тебе и в голову не придет, что тромбы могут закупорить кишечник или почки, так что даже имея Гепарин под рукой, ты бы не догадался его использовать.'

Если так подумать, может, местные целители тоже не в курсе?

Им всё ещё не хватает знаний о тромбозах, поэтому они понятия не имеют, в каких случаях применять Гепарин.

Как бы там ни было.

"Забудьте всё, что вам наплели Маги Крови. Маркизу исцелит профессиональный лекарь."

"Это правда? Но погодите, откуда вам это известно? Разве проблема моей жены не связана с черной магией?"

"Вы забыли? Моя специализация — 'Защита' от черной магии. Чтобы находить эффективные методы противодействия, мне волей-неволей пришлось в совершенстве освоить и целительство. Лечение, которое я применил сегодня к юному господину Адриану, я разработал именно так."

"А-а...."

Маркиз, кажется, поверил моим словам.

"Я пришлю к вам самого выдающегося целителя из всех, кого я знаю."

К Маркизе отправится сам Черный Святой в маске ворона.

"Теперь вы удовлетворены?"

"...Благодарю вас."

Маркиз кивнул.

Я бросил на него мимолетный взгляд и поднялся из кресла.

Он даже не пытался меня останавливать.

'Какое облегчение.'

Я-то думал, он начнет мне угрожать и требовать, чтобы я держал рот на замке по поводу его сговора с черными магами.

Но Маркиз, похоже, вообще не собирался поднимать эту тему.

Конечно, даже если бы он попытался, все козыри всё равно были бы у меня, так что угрозы бы не сработали.

В конце концов, загнанным в угол оказался именно Маркиз — он был не в том положении, чтобы диктовать условия или пытаться причинить мне вред.

С этими мыслями я уже собирался покинуть кабинет, чтобы для начала разобраться с паразитом в теле его сына.

"Сэр Юлиан."

"Да?"

"Касательно того вопроса, который вы не успели задать."

"?"

Его последний вопрос?

Ах.

"Вы хотели спросить, был ли у меня другой, более бескровный путь, верно?"

Произнес Маркиз с невыразимо усталым лицом.

"Отвечая на ваш вопрос: возможно, и был. Но, вопреки вашим представлениям, дар предвидения — это вовсе не благословение."

"Тогда что же это?"

"Проклятие."

Он закрыл лицо обеими руками.

Из-за плотно прижатых ладоней его голос звучал так, словно доносился из глубокой пещеры.

"Предвидение — это проклятие. В тот самый миг, когда ты видишь один-единственный вариант будущего, твой кругозор сужается до предела, и у тебя остается лишь два пути: либо покорно принять это будущее, либо отчаянно пытаться его избежать. Это чертовски полезно в бою, но во всем остальном это превращается в невыносимые кандалы."

Сквозь щели между его пальцами на меня уставились глаза с глубокими темными кругами.

"Именно поэтому я завидую вам. Поколение за поколением мы, Провидцы, добровольно отказываемся от шанса выстроить 'идеальное' будущее, обрекая себя на вечный выбор 'наименьшего из зол'."

"..."

"Для начала, займитесь моим сыном. У меня голова идет кругом... Позже я организую вам поездку на виллу, где находится моя жена."

Голос Маркиза мелко дрожал.

Я покинул кабинет, не проронив ни слова.

Потому что мне показалось, что я прекрасно понимаю причины его состояния.

Как только дверь закрылась.

Сквозь узкую щель до меня донесся его полный самоиронии шепот:

"Неужели всё это наконец-то закончилось...?"

И это странное чувство невероятного облегчения в его голосе уж точно не было плодом моего воображения.

----------

Карма (5)

В ту самую ночь, когда Маркиз и Юлиан ударили по рукам.

Глубоко под землей, под территорией Академии, в полумраке комнаты, где заседал Круглый Стол, бритоголовый мужчина что-то бормотал себе под нос.

Освальд Штайцен. Один из Старейшин школы Химерологии.



"Глупцы. Я же предупреждал."

"Я твердил им раз за разом: нельзя полагаться на чужака с его Магией Паразитов."

Бритоголовый маг словно вел диалог с самим собой.

"Сколь бы новаторской ни была эта техника, нам не следовало слепо доверять Магии Паразитов."

Магия Паразитов. Запретное искусство, раскопанное в руинах 13-й Магической Башни несколько столетий назад. В ту эпоху, когда черная магия ещё носила гордое имя Магии Жизни, эта школа привлекала к себе особое внимание по одной веской причине.

В отличие от всех остальных направлений черной магии, она не боялась божественной магии. Магия гипноза, некромантия, проклятия — все они были практически бессильны перед лицом святой магии.

Но с Магией Паразитов всё обстояло с точностью до наоборот. Вместо того чтобы выжигаться божественной силой, эти паразиты лишь паразитировали на ней, разрастаясь и крепчая от каждого её использования. Её эффект был настолько разрушительным и безотказным, что её впору было признать главным, магистральным направлением всей 13-й Башни.

"И вы прекрасно это понимали. Это же Магия Паразитов. Если бы в ваши руки попало столь могущественное оружие, о котором все думали, что оно давно кануло в Лету, даже я не смог бы удержаться от соблазна."

"Не спорю. Я и сам пару раз знатно развлекся, играясь с паразитами..."

"Пф. Я вот ни разу в жизни не опускался до того, чтобы использовать эту дрянь."

"Но ты не можешь отрицать, что это чертовски удобно."

"Хм... С этим я не спорю."

Её невозможно отследить. Её невозможно очистить святой магией. А главное — стоит лишь подсадить паразита, и ты можешь распоряжаться чужой жизнью дистанционно, как кукловод. Именно благодаря этой абсолютной власти, даруемой паразитами, Круглый Стол смог надеть строгий ошейник на черных магов, привыкших втыкать друг другу ножи в спину, и вступить в беспрецедентную эру своего возрождения.

Бледный маг, сидевший напротив за Круглым Столом, тоже не мог не признать, насколько удобной и эффективной была эта магия.

Однако.

"Это была магия, которую нам принес чужак. Круглому Столу ни в коем случае не следовало впадать в такую зависимость от неё."

И эта самая зависимость обернулась для них смертельным ядом. Кто бы мог подумать, что этот чертов Маг Паразитов вдруг слетит с катушек и в одиночку пустит ко дну весь могущественный Круглый Стол?

До недавнего времени Круглый Стол активно вживлял яйца паразитов как своим собственным магам, так и внешним наемникам. Всё потому, что божественная магия не могла их ни засечь, ни выжечь, а сами яйца могли годами спать в теле жертвы, чтобы в нужный момент, по щелчку пальцев, вылупиться и сожрать хозяина изнутри.

Для черных магов, для которых предать наставника или перерезать глотку товарищу было в порядке вещей, не существовало более надежного гаранта контракта.

В итоге черные маги повально подсаживали друг другу этих паразитов. И этот безумец, прозванный Искателем, воспользовался этим, устроив Круглому Столу настоящую кровавую баню.

— "Братья. Покайтесь. Боги любят вас и жаждут вашего возвращения."

— "Я каюсь! Слышишь, психопат?! Я каюсь! А-а-а-а-а-а!!!"

Раз в год черные маги устраивали масштабное собрание, именуемое Великим Круглым Столом.

Искатель Богохульства заявился прямо на это собрание и просто... пару раз хлопнул в ладоши.

В ту же секунду стража, ослепленная безумием и напрочь забывшая о страхе, бросилась на Старейшин. А когда охрану перебили, из их трупов вырвались черные щупальца и продолжили бойню.

Великий Зал Собраний в мгновение ока превратился в ад. Черные маги рвали друг друга на куски, а Искатель неспешно скользил сквозь эту мясорубку, хладнокровно добивая выживших одного за другим.

— "Да что ты творишь, Искатель!"

Для старейшин эта атака стала громом среди ясного неба. В конце концов, перехватить контроль над чужой магией — задача практически невыполнимая. Но Искатель Богохульства играючи дергал за ниточки паразитов, вживленных другими магами, словно это были его собственные создания.

Ошарашенные Старейшины, не в силах противостоять этой мощи, бросились врассыпную.

Подготовленный маг всегда одержит верх над более сильным, но застигнутым врасплох противником. А уж если маг находится в своей собственной лаборатории — шансов нет ни у кого. И в тот день весь Великий Зал Собраний превратился в личную лабораторию Искателя. А всё благодаря спящим яйцам паразитов, которые черные маги так щедро подсаживали друг другу.

Освальд, тоже оказавшийся не готовым к такому повороту, голыми руками переломал шеи набросившимся на него ученикам и проорал Искателю:

— "Искатель! Это прямое нарушение нашего договора! Разве мы не договаривались, что ты будешь зачищать только тех магов, чей ранг ниже Старейшины?"

— "Вы сами первые нарушили контракт."

— "Что?!"

— "Пока я работал на вас, вы клялись, что не станете ни насмехаться над моей верой, ни чинить препятствий моему паломничеству. Но пару дней назад вы посмели оскорбить мою веру и помешали мне завершить мой путь."

И словно в подтверждение его слов, заклинание ограничения, наложенное на сердце Искателя, так и не сработало. Иными словами, Круглый Стол сам, того не ведая, нарушил условия контракта первым.

— "О чем ты вообще несешь?!"

— "Вам этого знать не обязательно."

За годы своих исследований в черной магии бритоголовый Освальд навидался всякой расчлененки. Но та бойня, которую устроил 'Искатель Богохульства', не шла ни в какое сравнение с чем-либо виденным им ранее. В тот день Круглый Стол лишился 2 из 13 Старейшин. Оставшиеся 11 забились по щелям, трясясь от страха, что этот безумец нагрянет и по их души.

"Именно поэтому я с пеной у рта доказывал, что мы обязаны прикончить его до того, как он окончательно слетит с катушек."

"Но остальные Старейшины пропустили мои слова мимо ушей."

"И теперь мы пожинаем плоды."

Впрочем, с точки зрения Освальда, эта катастрофа была лишь вопросом времени. В тот самый миг, когда Искатель решит сменить сторону, Круглый Стол был обречен на крах.

Поэтому Освальд методично и настойчиво требовал ликвидации Искателя. Но под предлогом того, что 'они ещё не до конца восстановили все знания о Магии Паразитов', Круглый Стол раз за разом откладывал казнь. Расплатой за их жадность стала нынешняя ситуация.

"Высший Монах."

Слабый голос, донесшийся из полумрака, вырвал Освальда из его размышлений.

По ту сторону тусклого свечения бирюзовой магической лампы, в одном из пустовавших кресел восседал мужчина с бледным, как мел, лицом и орлиным носом.

Не успел Освальд поинтересоваться, как долго тот здесь сидит, как мужчина заговорил сам:

"Твой монолог затянулся."

"Приношу свои извинения, если утомил ваш слух, Лорд Дегустатор."

"Вовсе нет. Я лишь отметил это, поскольку никак не мог вставить и слова."

"Благодарю за понимание, Лорд Дегустатор."

"Называй меня Сомелье."

Освальд мысленно прокрутил досье на бледного мужчину, сидящего напротив.

'Багровый Сомелье', Дитрих Ротмунд.

Один из Старейшин Круглого Стола, представляющий школу Магии Крови, и по совместительству — аристократ Империи. Однако Освальд держал язык за зубами, стараясь не сболтнуть лишнего и не раскрыть его истинную личность.

За Круглым Столом действовало жесткое табу: никаких настоящих имен и никаких открытых лиц. Официальная версия гласила, что это необходимо для того, чтобы в случае поимки одного из Старейшин остальные оставались в безопасности... Но на деле это была просто параноидальная перестраховка от проклятий со стороны других фракций.

Черный Маг, знающий ваше имя и лицо, способен проклясть вас с закрытыми глазами, и аристократический титул от этого не спасет.

Именно поэтому Освальд был предельно осторожен, чтобы случайно не назвать бледного мага по имени.

'Высший Монах пока не должен раскрывать, что ему известно имя этого человека.'

'Я в курсе. Высший Монах будет держать язык за зубами.'

Обменявшись мысленными репликами с самим собой, Высший Монах нацепил на лицо добродушную улыбку.

"Я вас понял, сэр Сомелье. Так что привело вас сюда?"

"И долго мне ещё прятаться по этим крысиным норам? Мне нужно наведаться в поместье Маркиза."

"Вы имеете в виду Маркиза Барлота?"

"Именно. Я убил два года на то, чтобы превратить его в свою послушную куклу, а его отпрыска — в свой сосуд. И я не намерен позволить моим трудам пойти прахом из-за какой-то нелепой случайности."

Маркиз Барлот был настоящим шедевром, созданным руками Сомелье. И статус шедевра он получил вовсе не за то, что Сомелье удалось подчинить себе столь могущественного аристократа.

Истинный стратег всегда скрывает свои главные мотивы за чередой отвлекающих маневров. Сомелье, делая вид, что спасает сына Маркиза от его врожденного недуга, попутно провел с его кровью ряд весьма специфических манипуляций.

"Я впервые за столько лет нашел кровь, которая идеально мне подходит. Если этот сопляк склеит ласты, у меня будут колоссальные проблемы."

Тайная Магия рода Ротмунд базировалась на разновидности Магии Крови, позволяющей передавать воспоминания и личность через кровь.

Главы семьи Ротмунд поколениями использовали это искусство, перезаписывая свои воспоминания в умы молодых наследников других знатных родов, тем самым тайно подминая под себя целые аристократические семьи.

"Так когда я смогу связаться с Маркизом, Высший Монах?"

"Имейте терпение. Ваш 'Великий Замысел', о котором вы так грезили, только-только был приведен в исполнение, не так ли? Это наш шанс наконец-то вырвать с корнем ту занозу, что так долго угрожала нам."

Под 'Великим Замыслом' они подразумевали устранение профессора по Защите от черной магии, находившегося под защитой Академии.

"Я прекрасно осознаю всю важность этого дела. Поэтому и согласился помочь. Но что будет, если из-за этой заминки мой собственный 'Тайный Замысел' накроется медным тазом?"

"Круглый Стол не забудет вашей жертвы. Именно благодаря вашему 'шедевру' мы вообще смогли проникнуть на территорию Академии."

И это не было пустым бахвальством. Даже имея на руках возрожденную Магию Паразитов, без содействия Маркиза, которого обеспечил Старейшина Магии Крови, они бы и на пушечный выстрел не приблизились к Академии. Круглый Стол в полной мере осознавал ценность вклада Сомелье.

"Даже если что-то пойдет не так, Круглый Стол щедро компенсирует вам ваши потери."

"И с какой стати я должен вам верить?!"

БАМ!

Кулак Старейшины Магии Крови с грохотом обрушился на круглый стол. Он продемонстрировал свою иссохшую, сморщенную руку, совершенно не вяжущуюся с его молодым лицом, и прошипел:

"У меня нет времени! Ни один из моих отпрысков не оказался достаточно силен, чтобы выдержать мою кровь! Если всё так и продолжится, Круглый Стол лишится ещё и Магии Крови. Вас это устроит?!"

Высший Монах Освальд лишь покачал головой.

"Вам нужно просто немного подождать. После инцидента с дирижаблем Академия перешла в режим тотальной слежки. Если мы высунемся сейчас, то наши головы просто украсят пики на эшафоте ещё до того, как вы успеете осуществить свой 'Тайный Замысел'."

"Хм..."

Услышав доводы Высшего Монаха, Старейшина Магии Крови недовольно фыркнул и откинулся в кресле. Монах одарил его лучезарной улыбкой и произнес:

"Вам совершенно не о чем беспокоиться. Без вашей помощи Маркизу ни за что не спасти своего отпрыска. К тому же, мы подсадили ему паразита — стоит ему только попытаться выкинуть какой-нибудь фокус, и мы прикончим его на месте."

Маркиз намертво привязан к Круглому Столу. К кому ещё, кроме них, он может обратиться за помощью для своего сына? Это Магия Крови, а не какое-то там целительство. За пределами Круглого Стола просто не существует специалистов такого уровня.

Более того, вживленные паразиты сейчас мирно дремлют в мозгу и глазах Маркиза. Это чудовищная магия, которая по одному лишь мысленному сигналу Старейшины мгновенно пробудится и превратит его мозг в кровавое месиво.

'Так сказал сам Искатель Богохульства. Возможно, от других видов Магии Паразитов и есть спасение, но этих паразитов вывести просто физически невозможно.'

Эти жуткие твари обладают абсолютным иммунитетом к любым, даже самым смертоносным ядам. Именно такие паразиты сейчас живут в телах жены и сына Маркиза.

"Так что просто расслабьтесь и ждите. Я уже отправил туда Мастера Трансформации для слежки. Пару дней — и вы снова сможете увидеться с Маркизом."

Произнеся это, Высший Монах расслабленно закинул ногу на ногу.

И в этот самый момент.

"...А?"

Издав глупый, сдавленный звук, бледный Старейшина Магии Крови тупо уставился в пустоту.

"Высший Монах...?"

"В чем дело?"

"Разве вы не говорили... что этих паразитов невозможно удалить?"

"Да, говорил."

"Сигнал... оборвался..."

"?"

Высший Монах в изумлении уставился на Старейшину. Судя по перекошенному лицу Мага Крови, это точно не было шуткой.

"Неужели... Маркиз решил пожертвовать женой и сыном?"

"...А что, если... этот Юлиан предложил Маркизу сделку?"

"Бред. Каким бы гениальным профессором по Защите от черной магии он ни был, откуда ему знать метод извлечения этих паразитов?"

"А вы разве не читали те слитые конспекты с его лекций? Этот ублюдок знает вещи, о которых мы даже не догадываемся. Вполне возможно, что он монстр, ничуть не уступающий Магистру 13-й Башни."

Магистр 13-й Магической Башни. Последний ученик Великого Мудреца, который в свое время пусть и недолго, но на равных сражался с самим Мудрецом. Человек, лишивший Великого Мудреца глаза, абсолютный гений черной магии и герой.

"Вы правда думаете, что он настолько силен?"

"Мне доводилось служить под началом того Магистра. У них, безусловно, разные подходы. Магистр предпочитал устраивать масштабные, кровавые бойни. Но вот когда дело доходит до скрытности, интриг и дотошности... тут Профессор Юлиан вполне может дать ему фору."

"Быть того не может..."

В голове Высшего Монаха воцарилась звенящая пустота. Если Юлиан и вправду распутал клубок проблем Маркиза... Но эта слабость длилась лишь мгновение. Он тут же обратился к Магу Крови:

"Нам нужно уходить."

"Куда?"

"Высший Монах немедленно покидает Академию."

Всё это время они могли безнаказанно прятаться на территории Академии лишь благодаря поддержке Маркиза. В ту самую секунду, как один из поводков Маркиза был перерезан, это место превратилось в смертельную ловушку.

"Советую и вам поторопиться."

"...Тц."

Маг Крови раздраженно цокнул языком и поднялся.

"Высший Монах. А что делать с вашими учениками?"

"Если мы попытаемся уйти все вместе, нас тут же засекут. Скоро здесь начнется масштабная зачистка. Оставим их здесь в качестве пушечного мяса, а сами уйдем по-тихому."

"Разумное решение. Мне тоже придется пустить своих шестерок в расход."

Знакомая, отработанная до автоматизма схема по отбрасыванию лишнего балласта. Оба Старейшины торопливо покинули комнату с Круглым Столом. Никаких сожалений. У каждого из них было как минимум по одному запасному плану для обретения бессмертия. Маг Крови не был исключением, как и Высший Монах. Поэтому рисковать своей драгоценной жизнью ради каких-то там учеников было бы верхом идиотизма.

'Пока я жив, шанс всё отыграть ещё представится. Ты ведь тоже так думаешь, Штайцен?'

'Абсолютно. Пока я дышу. Освальд.'

Освальд, лихорадочно собирая вещи всеми четырьмя парами рук, мысленно соглашался с голосом в своей голове.

'Угх... Я просто всем сердцем ненавижу эту операцию по извлечению паразитов.'

Вилла Маркиза. Я переводил взгляд с Маркизы на юного господина Адриана, тяжело дышащих на соседних койках. В стеклянном контейнере рядом со мной плавали извлеченные из их тел мертвые паразиты.

'Я так надеялся, что это будет не этот паразит, когда ставил диагноз, но закон подлости никто не отменял.'

Черные маги держали Маркизу и сына на коротком поводке именно благодаря этим 'спящим' паразитам. Поэтому я планировал быстренько провести осмотр до рассвета, вытащить паразитов и закончить с этим делом...

'Я-то рассчитывал на тех паразитов, которых можно просто протравить таблетками, а не вырезать хирургическим путем.'

Ну, знаете, как обычных кишечных глистов. Выпил пару ядреных микстур — и готово. Я искренне надеялся на такой расклад, но увы.

'Я просто люто, бешено ненавижу спарганоз.'

Спарганоз. Среди всех паразитарных заражений это, пожалуй, самая настоящая классика боди-хоррора. Сама операция примитивна донельзя: просто вытягиваешь этих тварей по мере их появления. Вся проблема заключается в их внешнем виде. Они просто... омерзительны.

Это паразиты, которыми обычно заражаются при поедании сырой пресноводной рыбы, и это один из немногих видов, требующих именно хирургического вмешательства. Я помню эту методику ещё со времен своей ординатуры по общей хирургии, до того как ушел в травматологию...

'Твою ж мать.'

Меня просто воротит от одного их вида. Даже я, человек, повидавший расчлененку всех мастей, теряю аппетит при виде этой дряни.

К слову, в моей прошлой жизни, стоило лишь заикнуться о спарганозе, как в хирургию тут же прибегал сияющий от восторга профессор-инфекционист. Ведь если в 80-х годах это была обыденность, то в 2000-х, когда люди перестали жрать сырую рыбу и змей сомнительного происхождения, этот диагноз стал огромной редкостью.

— "Эй-эй! Мы тут хотим статейку накатать, можно мы тоже поучаствуем в операции?"

— "...Валяйте, делайте что хотите."

Короче говоря, среди всех паразитов, требующих хирургического удаления, спарганоз я ненавижу больше всего. И эта операция не стала исключением. Мозг, глаза, спинной мозг. Я знатно попотел, вытаскивая этих ублюдков из таких деликатных зон. И, судя по всему, не я один был от этого не в восторге.

"..."

"Сэр Юлиан. С вами всё в порядке?"

"...Да... вполне."

Ответила Фелиция, надевшая на себя лицо Юлиана Нихирита.

Тут требуется небольшое пояснение, с чего бы это она вдруг разгуливает с моим лицом посреди ночи. Едва диагностировав спарганоз, я связался с Фелицией, дежурившей снаружи, и велел ей замаскироваться под Директора Шуна и притащить в поместье хирургические инструменты. Ведь операции явно не входили в компетенцию Юлиана.

Позже она заявилась в особняк под личиной Директора Шуна, и прямо перед операцией мы поменялись ролями. Она, под маской Юлиана Нихирита, ассистировала мне на операции, а я, впервые за долгое время нацепив маску ворона, взял в руки скальпель.

Операция прошла как по маслу, и я непринужденно продолжил нашу с Юлианом (Фелицией) игру на публику.

"Благодарю, что откликнулись на мою просьбу в столь поздний час, Святой."

"Ничего страшного. Зато мне удалось заполучить весьма любопытные образцы."

Фелиция блестяще отыгрывала роль, демонстрируя плоды своего годового наблюдения за мной. Она безупречно выдавала те самые реплики, которые я бы произнес на её месте.

"Тогда когда вы планируете провести операцию по второму недугу Маркизы, Святой?"

"Я бы хотел приступить уже завтра."

Сегодня я избавил их от паразитов, но впереди маячила ещё одна проблема. Мне предстояло прооперировать полумертвые от некроза кишечник и почки Маркизы.

"Я планирую провести операцию Маркизе вместе с моей хирургической бригадой в столице. Чтобы быть готовым к любым непредвиденным осложнениям."

С паразитами я справился в одиночку. Благодаря содействию целителей, посменно дежуривших на вилле Маркизы, операция прошла довольно быстро. Но вот ковыряться в некротизированных кишечнике и почках без слаженной команды я не рискну. Мне понадобятся мои лучшие хирурги. И особенно — мой личный безлимитный источник божественной энергии, Айла.

"Я передам ваши условия Маркизу."

И вот так, прямо на глазах у Маркиза, мы устроили целый спектакль, чтобы доказать, что Юлиан Нихирит и Директор Шун — это два совершенно разных человека. И вдруг Маркиз, до этого молча наблюдавший за нами, заговорил.

"Святой."

"Да, слушаю вас."

"Я — грешник. Будучи Святым, вы наверняка это поняли. В обычных условиях паразиты не забираются в такие места."

"..."

Похоже, Маркиз всё не так понял. Он был свято уверен, что Магия Паразитов — это сугубо фишка черной магии, и что для заражения мозга, глаз или спинного мозга необходим прямой контакт с черными магами. Всё из-за того, что знания о паразитах ещё не стали достоянием общественности.

'Прошло меньше года с момента публикации моей паразитологии, а бактериологию мы ещё даже не анонсировали.'

Выражаясь терминами 21-го века, это был абсолютный прорыв в медицинской науке, так что неудивительно, что простые обыватели, далекие от целительства, были не в курсе. И Маркиз, терзаемый чувством вины, решил покаяться передо мной.

"Моя семья посмела отвернуться от веры, попрать волю Господа и связаться с нечестивцами."

"..."

"И всё же вы, Святой, не проронили ни слова осуждения."

Маркиз с безграничной усталостью посмотрел на мою маску ворона.

"Могу я... осмелиться спросить о причине?"

Я ответил без малейших колебаний.

"Я дал клятву: исполнять свой врачебный долг, невзирая на расу, национальность и социальное положение моих пациентов."

"Простите?"

"Это клятва, которую я дал самому себе в тот самый день, когда решил посвятить свою жизнь медицине."

Я впервые за долгое время прикрылся Клятвой Пифагора. Тьфу ты, Клятвой Гиппократа, а не Пифагора. Столько лет её не вспоминал, что уже сам путаться начал. Неважно.

"Грешник передо мной или праведник — для меня это не имеет ни малейшего значения. В моих глазах есть лишь пациенты, отчаянно цепляющиеся за жизнь."

Работая в университетской клинике, ты насмотришься на всякое. От порезанных в пьяных разборках бандитов до рецидивистов, которых привозят прямо из тюремных камер. Врач из 21-го века обязан оказывать помощь даже таким отбросам общества.

'Так что это вообще не проблема.'

С каких это пор я стал перебирать пациентами? В Лимбус-Пите мне доводилось штопать ублюдков и похуже. И даже тогда спасение жизни было для меня в абсолютном приоритете. А суд и мораль — это уже дело десятое.

"Не берите в голову. Завтра я и не вспомню о том, что произошло здесь сегодня."

Конечно, Юлиан-то всё отлично запомнит. Не подозревая о моих истинных мотивах, Маркиз неотрывно смотрел на меня. А затем благоговейно сложил руки и низко поклонился.

"Благодарю вас... от всего сердца, благодарю."

Из-под склоненной головы Маркиза донесся сдавленный, дрожащий голос. Я заметил, как на полу у его ног расплывается мокрое пятно от слез, но сделал вид, что ничего не видел, и покинул комнату. Юлиан (Фелиция) последовала за мной. Она тут же связалась со мной по телепатии.

[Как вы намерены поступить с Маркизом?]

[Помиловать его будет проблематично, не так ли?]

[Слишком много жертв. Система безопасности Академии была скомпрометирована именно из-за него. И пусть я всего лишь ваша телохранительница, но как офицер, присягавший на верность Его Величеству, я не могу просто закрыть на это глаза.]

[Значит, мое желание выбить для Маркиза и его семьи максимально мягкий приговор — это верх эгоизма?]

[Как частное лицо, я считаю, что это вполне естественное и человечное чувство.]

Я и вправду законченный эгоист. Узнав его историю, я проникся к Маркизу искренним сочувствием. Возможно, именно поэтому. Я отчаянно хотел спасти его семью от тотального истребления, даже если самому Маркизу придется понести суровое наказание за свои грехи. И у меня созрел один план.

[... Как насчет такого варианта? Это сработает?]

[Думаю, это вполне осуществимо...]

Фелиция бросила мимолетный взгляд на комнату, где Маркиз выхаживал жену и сына. Помолчав секунду, она добавила:

[Вы слишком добры, сэр Юлиан.]

[Я просто эгоист.]

Это всё равно что поставить на одни чаши весов жизни студентов, которых я даже не знаю, и трагичную историю Маркиза.

[Я всегда был и остаюсь эгоистом.]

Как ни крути, а пафосные титулы вроде 'Святого' или 'Спасителя' мне явно не по размеру.

----------

Карма (6)

На следующий же день после инцидента на выпускном экзамене Следственный Комитет официально объявил Юлиана Нихирита главным подозреваемым.

В ответ на это 'подозреваемый' добровольно явился в следственный изолятор и сдался властям.

Одного этого факта было более чем достаточно, чтобы поставить всю Академию на уши.

[Трагедия на выпускном экзамене, унесшая жизни бесчисленного множества молодых талантов — стоял ли за этим профессор по Защите от черной магии?]

Репортеры, изголодавшиеся по громким сенсациям, не теряя ни минуты, вывалили кричащие заголовки на первые полосы газет уже на следующий день.

— Студенческий дирижабль, направлявшийся в Демонические Пустоши для проведения выпускного экзамена Академии Эшенвальд, потерпел крушение по невыясненным обстоятельствам, что привело к масштабной катастрофе.

— Причины крушения дирижабля в настоящий момент устанавливаются, а точное количество жертв всё ещё уточняется.

— Примечательно, что следственные органы назвали Юлиана Нихирита главным подозреваемым в организации данной трагедии.

— Многие студенты пребывают в состоянии глубочайшего шока от предательства профессора, который преподавал им Защиту от черной магии.

— Академия хранит гробовое молчание, ссылаясь на 'тайну следствия', однако семьи погибших и общественность требуют четких разъяснений о том, как именно Профессор Юлиан связан с этой атакой черных магов.

Разумеется, на фоне этой истерии звучали и вполне здравые голоса, призывающие к благоразумию.

Судя по одним лишь газетным заголовкам, могло показаться, что количество жертв стало абсолютно беспрецедентным за всю историю Академии.

Но выпускной экзамен в Демонических Пустошах по своей сути — это реальные боевые действия без какой-либо страховки, и смертность в инциденте с дирижаблем оказалась в разы ниже привычных ежегодных показателей.

В истории Академии был даже случай, когда половина выпускного курса полегла от лап Мутантного Монстра.

Так что называть инцидент с дирижаблем 'самой чудовищной катастрофой всех времен' было сильным преувеличением.

Да и 'состояние глубочайшего шока у студентов', о котором так рьяно писали газетчики, несколько расходилось с реальностью.

— Чего? Профессор всё это провернул? Ну не знаю...

— Я ходил на его лекции. Будь это он, он бы всё обставил так, что ни один свидетель бы не выжил.

— Вы вообще помните вопросы с его промежуточного экзамена?.. По сравнению с ними этот 'гениальный план' выглядит как детская шалость.

Репортеры, охотясь за сочным материалом, брали интервью у студентов с его потока, но реакция была удивительно единодушной.

'Бред полный.'

'Будь это он, он не оставил бы таких очевидных следов.'

Студенты были на сто процентов уверены в этом.

Конечно, пускать в печать такие скучные, рациональные ответы было бы коммерческим самоубийством, поэтому редакторы газет щедро приправили интервью отсебятиной ради пущего драматизма.

"Хе-хе..."

В самый разгар этой информационной лихорадки репортер светской хроники из 'Утреннего Вестника Академии' просто сиял от счастья, не в силах сдержать дурацкую улыбку.

[Трагедия на выпускном экзамене, унесшая жизни бесчисленного множества молодых талантов — скрывалась ли за этим тень профессора по Защите от черной магии?]

Как ни крути, а заголовок и подача вышли просто феноменальными.

Материал тянул на первую страницу газеты, без всяких сомнений.

Это вам уже не те унылые светские заметки об интрижках дворянок, которые вечно втискивают на последние страницы.

Главный редактор будет просто в экстазе.

'На что бы мне спустить премию в этом месяце?'

От одних лишь этих мыслей губы репортера вновь расплылись в довольной ухмылке.

Сияя как начищенный пятак, он заявился в редакцию на час раньше обычного.

Ему не терпелось услышать похвалу от главного редактора за статью, которую он сдал прошлой ночью.

С замиранием сердца репортер переступил порог офиса.

Но вместо ожидаемых дифирамбов и поощрений его встретил ледяной душ.

"В печь её."

"Простите?"

"Статью — в печь."

"Что вы имеете в виду, Главный Редактор?!"

С какой стати им сжигать такой материал?

У него что, за ночь совесть проснулась?

"Главный Редактор, если мы не пустим это в тираж, нас опередят конкуренты."

"Не опередят. Все остальные тоже сжигают свои статьи по этой теме."

"Но почему? Академия прислала официальный запрет?"

"Уж лучше бы это был просто запрет."

Главный редактор достал из кармана платок и, вытирая пот со своего широкого лба, произнес:

"Глава Следственного Комитета бесследно исчез."

"...Что?"

"Вышел из своего кабинета, направляясь на допрос к Профессору Юлиану, и испарился. И, вдобавок ко всему, вся его семья тоже пропала."

"Э-э... э-э..."

Репортер застыл как вкопанный.

Главный редактор похлопал его по плечу и добавил:

"Пока Академия не выступит с официальным заявлением, мы не напишем об этом ни единой строчки. Ты ведь всё понял?"

Репортер молча закивал.

Его давно забытая совесть и чувство профессионального долга вдруг ожили с невиданной силой.

Тем временем, вскоре после того, как Профессора Юлиана заключили под стражу.

Нашлись и те, кто воспринял новость о его аресте с совершенно иной, не скрываемой радостью.

И дело было вовсе не в ненависти, зависти или неприязни к Юлиану.

"Что же нам теперь делать с Профессором Юлианом..."

"Кончай притворяться, что тебе не всё равно. Эй, веер-то опусти."

"...Неужели это так бросается в глаза?"

Это были не кто иные, как первокурсники, посещавшие курс Профессора Юлиана.

Причина, по которой они так радовались его аресту, была до боли прагматичной:

"Выходит, на этой неделе лекций по Защите от черной магии не предвидится?"

"Значит, в понедельник у меня 'окно'? Кайф. Отосплюсь в общаге."

"Везет же некоторым."

Они были свято уверены, что пока он под следствием, занятия отменят.

Конечно, студенты понимали, что радоваться отмене пар в такой трагичной ситуации — это, мягко говоря, аморально.

И они прекрасно осознавали, что пропущенные лекции придется отрабатывать позже.

Но студенты — существа жалкие и предсказуемые: их сердца рефлекторно начинают биться чаще при одном лишь упоминании словосочетания 'отмена занятий'.

"В понедельник я смогу поспать подольше..."

Однако.

"А? Что это за письмо?"

Эту хрупкую надежду вдребезги разбило одно-единственное письмо, доставленное прямо в их комнаты.

[Уведомление о том, что курс по Защите от черной магии пройдет по расписанию]

"Какого черта?"

"Его же арестовали всего пару дней назад?"

"Неужели они уже поймали настоящего преступника?"

Студенты, получившие уведомления, погрузились в пучину отчаяния.

В письме сообщалось, что настоящие виновники пойманы, а также прилагалась благодарность студентам, которые переживали за профессора.

— Я приложил максимум усилий, чтобы вывести истинного преступника на чистую воду в кратчайшие сроки, дабы ничто не смело посягать на наше драгоценное учебное время.

— К счастью, мне удалось распутать это дело, не отняв у вас ни единой минуты.

Текст был написан в предельно вежливой форме, но некоторым студентам показалось, что профессор просто издевается над ними.

Парочка студентов даже рухнула в обморок, не выдержав утраты 'отмененной пары'.

Кстати, тот факт, что об отмене никто официально не объявлял, их совершенно не волновал.

Но как бы они ни убивались, это ничего не меняло.

В итоге студенты покорно притащились на лекцию, и Юлиан, не теряя времени даром, сходу выделил пару минут на то, чтобы вкратце обрисовать им ситуацию с инцидентом.

"Благодарю вас всех за беспокойство. На этот раз мне довелось пережить весьма уникальный и поучительный опыт. Я искренне рад, что могу поделиться им с вами."

'А мы вот ни капли не рады.'

Именно так подумало подавляющее большинство студентов.

Но в первом ряду сидели двое, которые слушали его рассказ с таким упоением, словно это был остросюжетный триллер.

'Так вот как он всё это разрулил.'

'О, надо будет обязательно набросать из этого сессию для TRPG. И роман по мотивам накатаю.'

Не кто иные, как Шарлотта и Дженни.

Дело было закрыто чисто и без шума.

Я, конечно, слегка напрягся, когда на следующий день после инцидента меня временно изолировали в камере, но в итоге я разобрался с Главой Следственного Комитета тем же вечером, уладил все проблемы Маркиза, на следующее утро успешно прооперировал Маркизу, немного перевел дух и на следующий же день как ни в чем не бывало прочитал лекцию по черной магии.

"За этим инцидентом стоял Глава Следственного Комитета. Он и его семья были частью фракции черных магов. Расследование всё ещё продолжается, но... хм."

Я прервал свои объяснения и на секунду задумался.

А можно ли мне вообще такое озвучивать?

Я бросил мимолетный взгляд на Фелицию, проверяя её реакцию.

Фелиция кивнула.

Значит, зеленый свет.

Убедившись в этом, я продолжил излагать наш план.

"Используя этот инцидент, мы намерены с корнем вырвать фракцию Темных Магов, внедрившуюся в Академию."

После того как я доложил руководству Академии, что черные маги проникли сюда при содействии Маркиза, они встали перед выбором из двух вариантов.

Первый — просто перепроверить систему безопасности Академии и позволить черным магам ускользнуть.

Второй — ввести режим жесткого карантина на всей территории и запереть черных магов внутри, как крыс в банке.

Первый вариант гарантировал абсолютную безопасность студентов, но позволял части преступников уйти от правосудия.

Второй вариант давал шанс на тотальную зачистку, но был сопряжен с риском столкновения с загнанными в угол и отчаявшимися черными магами.

Руководство Академии совещалось с Императорским Двором около двух часов.

"С этого момента меры безопасности на территории Академии будут усилены в разы. Студенты, настоятельно прошу вас также проявлять предельную бдительность."

И в итоге они выбрали вариант с зачисткой.

Честно говоря, это было слегка неожиданно.

Я-то думал, они поставят безопасность студентов превыше всего, но Академия сделала ставку на правосудие.

'А Ректор, несмотря на свою добродушную внешность, оказался тем ещё жестким типом.'

Но, если вдуматься, это было вполне логично.

Это же темное фэнтези, а не какая-то там сопливая романтика.

Академия — это вам не место для любовных интрижек и заведения связей.

Это военное учебное заведение, где студенты подписывают документы, осознавая, что могут откинуть копыта прямо во время практических занятий или экзаменов, и если кто-то действительно погибает, они просто говорят 'Какая жалость' и идут дальше.

'Будь то Герой или Рыцарь — это профессии, сопряженные с риском для жизни, так что всё закономерно.'

И в такой-то Академии внезапно нарисовался идеальный, живой 'учебный материал' в виде черных магов.

С точки зрения Военного Командования, которое спит и видит, как бы добавить 'ликвидацию черных магов' в должностные обязанности Героев, это было просто подарком судьбы.

'Говорят, они даже рассматривают введение системы, при которой студенты, сумевшие устранить черного мага раньше стражи или рыцарей, получат дополнительные награды.'

Они явно не собирались оставлять черных магов в покое.

Академия планировала запереть их и устроить полномасштабную охоту.

Но тараканы, как известно, имеют свойство забиваться в самые глубокие щели, когда их начинают травить ядом.

Академия, конечно, приложит все усилия, но на выкуривание черных магов, твердо намеренных спрятаться, уйдет немало времени.

И в этом процессе, если студенты выследят их раньше официальных властей, их ждет щедрое вознаграждение.

'И что самое поразительное — для этой Академии подобная система даже не является чем-то из ряда вон выходящим.'

Демонические звери, просочившиеся через канализацию или другие лазейки.

Демоны, каким-то чудом миновавшие проверку.

Неизбежные инциденты во время тренировок в Демонических Пустошах.

Поощрение студентов дополнительными баллами за самостоятельное устранение подобных угроз было здесь давней и уважаемой традицией.

Конечно, пока что эта идея находилась на стадии обсуждения.

Скорее всего, её одобрят, но поскольку окончательное решение ещё не принято, студентам об этом пока не сообщали.

"Именно поэтому, ради вашей же безопасности, я решил изменить порядок лекций."

Прямо сейчас по территории Академии разгуливают загнанные в угол черные маги.

Следовательно, мне жизненно необходимо было в кратчайшие сроки научить студентов тому, как не стать их жертвами.

"Это вопрос, напрямую касающийся вашего выживания, и он куда важнее любых экзаменационных вопросов. Слушайте предельно внимательно."

Я окинул взглядом аудиторию.

Глаза студентов горели как никогда ярко.

Наверняка старшекурсники уже успели прожужжать им все уши о том, что Академия — это не то место, где разбрасываются человеческими жизнями.

"Итак, темой нашей сегодняшней лекции будут методы выявления Мастеров Трансформации."

После окончания лекции.

Я уже собирался направиться на следующую встречу, как Шарлотта окликнула меня.

"Профессор Нихирит."

"Что такое, мисс Шарлотта?"

"У меня есть вопрос по поводу того, что вы рассказали перед началом лекции."

Она молча протянула мне свой блокнот.

В нем было указано на одно явное логическое противоречие в той версии событий, которую я только что изложил аудитории.

Я оторвал взгляд от её записей, и Шарлотта, пристально глядя на меня, спросила:

"Моя догадка верна?"

"Да, всё в точности так."

"Ясно."

Она забрала блокнот и тут же сожгла этот листок прямо у меня на глазах.

Всем своим видом она давала понять, что теперь, узнав правду, её любопытство полностью удовлетворено.

"Не желаете поужинать вместе сегодня вечером...?"

"Прошу прощения, мисс Шарлотта. В ближайшее время я буду сильно занят."

"Понимаю."

Может, мне просто показалось, но плечи Шарлотты разочарованно поникли.

Но это длилось лишь долю секунды.

Она вновь нацепила на лицо свое привычное, невозмутимое выражение и произнесла:

"Я рада, что вы в безопасности."

"Вы за меня переживали?"

"Неужели вы считаете меня настолько бессердечной, чтобы не волноваться за безопасность собственного жениха? После таких слов даже мне может стать обидно."

"Ха-ха..."

Шарлотта зашла с козырей, надавив на меня не как студентка, а как невеста.

Я попытался отшутиться, издав неловкий смешок.

Честно говоря, я и подумать не мог, что Шарлотта действительно за меня переживала.

Видимо, она волновалась куда сильнее, чем я предполагал.

"Шучу. Не буду больше задерживать такого занятого человека. Я убедилась, что с вами всё в порядке, так что я пойду."

"Тогда до встречи на следующей неделе, мисс Шарлотта."

"До свидания, Профессор."

Распрощавшись с Шарлоттой.

Я в сопровождении Фелиции направился прямиком в следственный изолятор, примыкающий к Следственному Бюро.

Там, в самой глубокой и защищенной камере, я нашел одного человека.

"Лорд Маркиз Барлот."

Это был Маркиз Барлот.

По ту сторону железных прутьев меня встретил осунувшийся, изможденный мужчина средних лет, закованный в кандалы.

"Я больше не Маркиз. Поскольку я нарушил табу, я буду лишен дворянского титула."

В тот самый день, когда я вылечил его жену и сына, Маркиз добровольно сдался властям, как мы и договаривались.

Он выложил всё как на духу: начиная от своего сговора с черными магами и заканчивая всей известной ему информацией об их организации.

"Если вам так некомфортно, я могу обращаться к вам более официально."

"В этом нет необходимости."

Я уселся на стул по эту сторону решетки.

"Как самочувствие вашей жены?"

"Я слышал, что она благополучно идет на поправку в медицинском центре Директора Шуна."

"Какое облегчение. Искренне рад это слышать."

Операция Маркизы завершилась полным успехом.

Мы удалили некротизированные участки кишечника и почек, пострадавшие из-за тромбов, и теперь стабильно вводим ей Гепарин, чтобы предотвратить их повторное образование.

"Кстати говоря, Святой просил меня передать ему то обезболивающее зелье, которое принимал мой сын. С чем это связано?"

"Я не вдавался в подробности, но Святой упомянул, что именно в этом лекарстве крылся ключ к спасению Маркизы."

Святой также попросил меня раздобыть для него зелье от боли, которое принимал сын Маркиза.

Потому что это зелье подозрительно напоминало аспирин.

Начиная от болеутоляющего эффекта, продолжая способностью препятствовать свертываемости крови, и заканчивая тем, что оно лишь усугубляло симптомы у больных гемофилией.

'Похоже, листья Эфендула — это местный аналог ивовой коры.'

Я уже синтезировал аспирин ранее, но иметь альтернативные варианты никогда не помешает, поэтому я собирался тщательно всё проверить.

'Как и в случае с хинином, между этим миром и моим могут быть расхождения.'

В любом случае.

По этой причине я попросил Маркиза свести меня с алхимиком, который варил то самое зелье.

Конечно же, от лица Директора Шуна, а не Юлиана.

"Святой воистину непостижимый человек. Этот алхимик, безусловно, выдающийся мастер своего дела, но то, как Святой с первого же взгляда разгадал истинную природу этого зелья... Должно быть, его уровень недосягаем для простых смертных вроде меня."

Хе-хе. Благодарю за похвалу.

"Но что меня поражает ещё больше, так это то, что у вас есть связи с таким человеком."

"Мне просто повезло. Род Нихирит был одним из первых инвесторов Торговой Компании Меркурий."

"О-хо. Боюсь, что казна семьи Виконта теперь в разы превосходит мои собственные сбережения."

Произнеся это, Маркиз выдавил из себя горькую улыбку и опустил голову.

Его тело послушно согнулось вслед за головой.

Лязг.

Но кандалы, намертво прикованные к стене, не позволили ему даже нормально сесть.

"Я... я просто не представляю, как смогу расплатиться с вами. Будь моя воля, я бы отписал всё состояние нашей семьи вашему Виконтскому роду, но боюсь, что после лечения сына и жены в нашей казне почти ничего не осталось."

Ещё до нашей встречи Маркиз Барлот вбухал целое состояние в попытках спасти свою семью.

Скупал за баснословные деньги редчайшие зелья для сына.

Раз за разом оплачивал услуги целителей, применяющих 'Исцеление', чтобы хоть как-то поддерживать жизнь в некротизирующемся кишечнике жены..

А вдобавок ко всему, хотя он об этом и не упоминал, наверняка щедро платил черным магам.

И всё это продолжалось на протяжении трех долгих лет.

Неудивительно, что даже казна маркизского рода опустела до дна.

"Я так хотел бы отблагодарить вас и Святого, но мне невыносимо стыдно, что мне нечего вам предложить."

Пробормотал он с горечью и самоиронией.

"И к чему мне был этот дар предвидения? Зелье, которое было жизненно необходимо моей жене, я своими же руками отдавал сыну, лишь усугубляя его страдания..."

Скрипнув зубами, Маркиз Барлот дрожал от ярости на собственную глупость, не обращая ни малейшего внимания на кровь, сочащуюся из растертых кандалами запястий.

"Я так и не смог предвидеть вашего появления и сам, добровольно, надел на себя поводок черных магов... Я полное ничтожество."

Мужчина, сидевший передо мной, уже не был тем гордым Маркизом, которого я встретил впервые.

Теперь это был просто сломленный, раздавленный чередой трагедий человек средних лет, потерявший волю к сопротивлению.

"Ха... я так устал."

"Не слишком ли рано вы опускаете руки?"

"Спасибо за слова утешения. Но если ценой моей жизни моя семья сможет жить дальше, я готов принять эту участь с благодарностью."

И это был ещё весьма гуманный исход, учитывая его добровольную сдачу и все смягчающие обстоятельства.

То, что он натворил, вполне тянуло на полное уничтожение всего его рода.

Он искренне считал за благо, что расплачиваться придется лишь его собственной жизнью.

"Я отнял у вас время. Прошу прощения."

"Вовсе нет."

"И всё же, пока я ещё дышу, если у вас есть какие-либо пожелания перед моей казнью — говорите."

"..."

Пока мы вели эту гнетущую, беспросветную беседу, Фелиция, словно вынырнув из невидимой стены, протянула мне документ.

"Только что доставили послание из Императорского Дворца."

"Что насчет того прошения, которое я подавал?"

"Его Величество изволили дать свое согласие."

"?"

Маркиз, наблюдавший за нашим диалогом, непонимающе уставился на нас.

"Что это значит...?"

"Вчера в свободное время я провел серию вскрытий. На телах студентов, которые, как вы полагали, погибли по вашей вине во время этого выпускного экзамена."

Я протянул ему отчет об аутопсии.

[Количество жертв: 20 (включая студентов и персонал)]

"Да. Пусть я и не планировал этого напрямую, но я прекрасно осознавал, что из-за Гепарина их кровотечения будет невозможно остановить. По сути, это я подписал смертный приговор этим молодым ребятам."

"Суть не в этом."

Я хотел обратить его внимание на совершенно другой пункт.

"Взгляните на причину смерти."

"Причину смерти?"

=================

Причина смерти

I. Непосредственная причина смерти

А. Острый отек головного мозга и компрессия ствола мозга

Б (Причина А). Некротический энцефалит и спарганоз, вызванный поражением центральной нервной системы жгутиконосцами Leishmania

В (Причина Б). Аномальная гиперактивация жгутиконосцев Leishmania после воздействия божественной магии 'Исцеления' в вегетативном состоянии

Г (Причина В). Латентная инфекция, вызванная жгутиконосцами Leishmania

=================

"Это..."

"В нервной системе абсолютно всех погибших был обнаружен тот же самый вид паразитов, что и у ваших жены и сына."

"Как вы это выяснили?"

"Я вспомнил об этом симптоме, наблюдая за операцией Директора Шуна пару дней назад."

Это ложь.

Я просто проводил стандартное вскрытие, потому что были жертвы.

Как обычно, проверил трупные пятна, взвесил сердце, осмотрел легкие.

И вскрывая черепную коробку, я наткнулся на нечто, чего там быть категорически не должно было, после чего кардинально сменил вектор аутопсии.

"Эти люди умерли вовсе не потому, что на них не сработало 'Исцеление'."

Хотя на первый взгляд всё выглядело именно так.

Потому что даже после применения 'Исцеления' их симптомы лишь усугублялись, и они в итоге умирали.

Все думали, что это проблема со свертываемостью крови из-за Гепарина.

Но всё было иначе.

Да, Гепарин препятствовал свертыванию крови, но выпускники Академии были не настолько хрупкими, чтобы умереть от такой кровопотери.

На самом деле, погибли лишь те, в кого были вживлены паразиты.

Именно так.

"Те, кто погиб — это и были внутренние сообщники черных магов."

Это я узнал от Симеона, признанного эксперта в области паразитологии.

Черные маги вживляют друг другу спящих паразитов, чтобы исключить возможность предательства.

И черные маги в таком состоянии крайне уязвимы к воздействию 'Исцеления'.

— "Но откуда Симеон об этом знает?"

— "...Я выяснил это, пока выслеживал и убивал черных магов во время своего паломничества."

— "Симеон такой добрый."

Как бы там ни было.

"В этом инциденте нет ни одной жертвы, погибшей по вашей вине. Я лично провел вскрытие каждого из них и могу заявить об этом с абсолютной уверенностью."

Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы убедить дознавателей в правоте моих выводов, опираясь на результаты вскрытия.

Доказать не только то, что они погибли от паразитов, но и то, что они не истекли кровью.

[Жертва А: Зафиксирована рваная рана длиной 4,2 см на передневнутренней поверхности левого бедра, в глубине раны подтверждено пересечение бедренной вены. Края раны и прилегающие мягкие ткани...]

Всё это было приправлено медицинской терминологией, но если переводить на человеческий язык:

— Видите это? У людей, умерших от потери крови, трупные пятна не бывают такими насыщенными. Они должны быть бледными, а тут они багровые.

— При геморрагическом шоке внутренние органы тоже бледнеют. Это можно определить даже по цвету глаз. Но их кишечник и конъюнктива совершенно не бледные.

— Да и источник кровотечения не является фатальным. Люди не умирают так быстро от перерезанной бедренной вены. Артерия — ещё куда ни шло, но не вена.

— Желудок — это самый важный показатель. У тех, кто умирает от кровопотери, в желудке часто появляются характерные пятна, но у этих трупов их нет. Это означает, что кровотечение не было первопричиной смерти.

Я приложил фотографии реальных жертв, погибших от кровопотери, рядом с фотографиями погибших в этом инциденте, и наглядно сравнил их одну за другой.

После этого Следственный Комитет принял мои выводы всего за один день.

"Следственный Комитет только что официально утвердил мое заключение о вскрытии. И благодаря этому, Лорд Маркиз, у вас появился один выход."

Конечно, оставалась уйма людей, которые едва не погибли, получили необратимые увечья или тяжелейшие психологические травмы.

Скрыть этот факт я был не в силах.

Но то, что в этом деле не было ни единого смертельного исхода по его вине, даровало Маркизу лучик надежды.

"И что... же это... за выход...?"

Маркиз, судя по всему, тоже это осознал, и его голос предательски задрожал.

Он был настолько взволнован, что в его тоне прорезалась странная, почти безумная эйфория.

Я кивнул и произнес:

"Мы можем пойти на судебную сделку. Разумеется, ваш титул будет понижен."

Если он согласится на судебную сделку, отныне он будет носить титул Графа Барлота.

Я просто не мог оставить безопасность Академии в руках такого человека.

"И это всё?"

"На территории Академии всё ещё скрываются остатки черных магов. Ваша задача — выловить их всех до единого. За эту работу вы не получите ни наград, ни почестей."

"И это действительно всё?"

"А также... вы обязаны передать все секреты Тайной Магии рода Барлот в полном объеме лично мне и Семье Нихирит."

Глаза Маркиза расширились от шока.

Это было отнюдь не легкое наказание.

Тайная Магия — это настолько щекотливая и закрытая тема, что когда одна Баронская семья пошла войной на другую, обвинив их в попытке украсть секреты Тайной Магии через брачный союз, суд счел это вполне 'обоснованным' мотивом для нападения.

Что уж говорить о Тайной Магии Маркизского рода.

Это вершина магического искусства, оттачиваемая предками на протяжении сотен лет, тот самый фундамент, который позволял им возвышаться над остальной аристократией.

Даже если опустить вопрос о том, сможет ли наша семья вообще осилить эту магию, подобное наказание было сопоставимо лишь с пожизненным заключением или смертной казнью.

'Даже я бы понял Маркиза, если бы он прямо сейчас слетел с катушек и начал проклинать Императорскую Семью.'

И всё же я искренне надеялся, что Маркиз примет эту сделку.

Как говорится, лучше жить, ковыряясь в навозе, чем благородно сгнить в могиле.

Как современный человек из 21-го века, я считаю, что семья важнее любой родовой чести.

"Лорд Маркиз. Пожалуйста, хорошенько всё обдумайте..."

"Я согласен."

"?"

Но вопреки моим опасениям, Маркиз принял сделку без секунды колебаний.

"Я совершил чудовищные преступления, и даже полное истребление моего рода не было бы достаточным наказанием. Но даровать мне шанс на искупление... Милость Его Величества воистину безгранична как океан."

Голос Маркиза дрожал от эмоций.

"И дать мне возможность отплатить моему благодетелю... Я преклоняюсь перед мудростью Его Величества."

Казалось, он говорил абсолютно искренне.

"Я с радостью принимаю эти условия. Если пожелаете, я могу передать вам секреты Тайной Магии прямо здесь и сейчас."

"В этом нет необходимости."

В конце концов, я тот самый человек, который будет обучать сына Маркиза Барлота Магии Крови.

А значит, я буду частенько захаживать в их поместье.

Так что торопиться нам некуда.

"В таком случае, я передам ваше согласие Академии."

Я забрал документы со стола, за которым сидел сияющий от счастья мужчина средних лет.

"Мы приняли решение не предавать дело Лорда Маркиза огласке."

Не только потому, что в этом не было ничего, чем можно было бы гордиться, но и для того, чтобы не создавать ненужной паники.

Записка, которую мне передала Шарлотта, тоже касалась именно этого.

Она смутно догадывалась, что за всем этим стоит какой-то крупный аристократический род, и задавалась вопросом, не упускаем ли мы из виду некую важную деталь.

"Суд пройдет в закрытом режиме. Скорее всего, заседание состоится через неделю."

До тех пор он будет оставаться под стражей.

Но теперь, когда у него появилась надежда, это было уже не так страшно.

"Прошу вас, продержитесь ещё немного, Лорд Маркиз."

"...Искренне вас благодарю. Я и не думал, что мне когда-нибудь будет так обидно оттого, что в имперском языке не хватает слов, чтобы выразить всю полноту моей признательности. Я могу лишь сказать вам спасибо..."

Маркиз низко склонил свою голову.

Я молча ответил ему таким же поклоном.

----------

Это Похоже на Ивент Пробуждения (1)

"Сэр Юлиан. У меня есть один вопрос, могу я поинтересоваться?"

В карете, на обратном пути после нашей встречи с Маркизом.

Фелиция, державшая поводья, нарушила тишину.

Я кивнул с заднего сиденья, чтобы она могла увидеть меня в зеркало.

Убедившись в моем позволении, она заговорила:

"С чего вдруг такая щедрость по отношению к Маркизу? Дошло до того, что вы даже отказались от награды, лично обещанной Его Величеством."

"..."

А ведь и вправду, ради спасения Маркиза мне пришлось пожертвовать весьма солидным кушем.

В свое время Императорский Двор пообещал: каждый раз, когда я буду распутывать крупное дело, связанное с черными магами, меня будет ждать соразмерная награда.

Своеобразная компенсация за то, что я стягиваю на себя агрессию черных магов и рискую головой.

Речь шла о налоговых льготах для Директора Шуна и о повышении статуса баронского рода Нихирит.

Но я добровольно отказался от этих привилегий.

А взамен попросил Императорскую Семью сохранить жизнь Маркизу и его роду.

Они пошли мне навстречу, и именно благодаря этому мы смогли заключить ту самую судебную сделку.

Фелиция искренне не понимала, ради чего я пошел на такие жертвы.

"Ваши заслуги в этом деле просто колоссальны. Его Величество даже подумывал даровать вам право доступа в Императорскую Библиотеку."

Императорская Библиотека.

Место, где хранятся знания обо всех когда-либо существовавших в Империи видах Тайной Магии и секретных техниках.

От магии родов, истребленных за государственную измену, до боевых искусств, канувших в Лету из-за отсутствия преемников.

Даже Тайная Магия ныне здравствующих аристократов скрупулезно задокументирована в её архивах.

"Даже если бы род Маркиза стерли с лица земли, их Тайная Магия навсегда осталась бы в архивах Библиотеки. И пусть это лишь магия предыдущего поколения, её ценность трудно переоценить."

Любой аристократ перед вступлением в права Главы Семьи обязан пройти проверку своей Тайной Магии в Службе Безопасности.

Императорская Семья строго следит за развитием магии: если прогресса не наблюдается на протяжении трех и более поколений, выносится вердикт о несоответствии занимаемой должности, и дворянский титул аннулируется.

Именно в ходе этих проверок, дабы предотвратить безвозвратную утрату ценных знаний, Тайная Магия предыдущих поколений помещается в Библиотеку.

Конечно, ради защиты прав существующих семей, доступ к их магии закрыт при любых обстоятельствах. А вот изучать магию уже уничтоженных родов дозволяется — при соблюдении определенных условий или за выдающиеся заслуги.

"Если вашей целью была именно Тайная Магия, вам незачем было идти на невыгодную сделку со следствием."

"Хочешь сказать, Фелиция, что если бы я дождался истребления рода Маркиза и затребовал доступ к архивам, я бы смог заполучить их Тайную Магию в единоличное пользование?"

"...Да. Обычно так и поступают."

Она была права.

Будь мне нужна лишь способность Маркиза к предвидению, куда выгоднее было бы пустить их род в расход.

В таком случае я бы получил в качестве награды 'право владения' Тайной Магией Маркиза, а не просто 'право на её изучение'.

"При таком раскладе, даже если бы вы сами не смогли её освоить, вы бы с легкостью передали её своим потомкам."

"Или же передал бы это право другому магу, превратив его в своего вассала."

Фелиция кивнула.

"Поэтому я и не понимаю. У вас когда-то был долг перед Маркизом?"

"Нет."

"Тогда почему..."

Почему я упустил такую возможность?

Не скажу, что в тот момент я не почувствовал укола жадности.

Мне было жаль упускать такой шанс, и где-то в глубине души скреблось чувство упущенной выгоды.

И тем не менее, причина, по которой я пощадил Маркиза, была лишь одна.

"Из сострадания."

"Сострадания...?"

Через зеркало заднего вида я заметил, как бровь Фелиции нервно дернулась.

'Похоже, ей не понравился мой ответ?'

Сам того не замечая, я поспешил объясниться, приводя пример:

"Представьте, что вы пустили в дом бродягу, а на следующее утро он сбежал, прихватив ваше фамильное серебро. Что бы вы сделали, поймав его?"

"Я бы заставила его сполна заплатить за предательство доверия и преподала бы такой урок, чтобы неповадно было."

Отличный ответ.

Для руководителя организации — просто идеальный.

Но что, если мы добавим пару условий?

"У этого бродяги смертельно больная семья. Серебра, конечно, не хватит на полное исцеление, но его продажа хоть немного продлит им жизнь. Зная это, вы бы всё равно его наказали?"

"Личные чувства не должны вмешиваться в правосудие. Даже если это послужит смягчающим обстоятельством, простить подобное было бы тяжело."

"Всё верно."

Даже при наличии смягчающих обстоятельств исход наказания не должен меняться.

Однако.

"Однажды я подарил такому человеку ещё несколько золотых монет в придачу. Вы ведь тоже об этом знаете, Фелиция?"

"..."

"И взамен я обрел верных людей."

Типичная черта протагониста.

Склонность раздавать всё окружающим до такой степени, что это кажется откровенной глупостью.

Следуя этому каноничному тропу, я стиснул зубы и отсыпал сверху золота.

Чтобы они могли вылечить свою больную семью.

И благодаря тому, что я раз за разом повторял этот сценарий...

"Именно так я встретил Эри и завоевал преданность бойцов Железной Мобильной Спецгруппы."

Я обрел людей.

"Фелиция. Я свято верю, что ни одна вещь, ни одна Тайная Магия в этом мире не сравнится по ценности с верными людьми."

Помимо них, я проворачивал подобные фокусы и на уровне торговой гильдии.

Как итог, Торговая Компания Меркурий сейчас практически монополизировала всех самых талантливых специалистов.

"В эту темную эпоху я убежден, что милосердие — это самое могущественное оружие. Вот почему я простил Маркиза."

Я пожертвовал Тайной Магией Маркиза, чтобы заполучить людей из его дома.

Потому что мой многолетний опыт подсказывал: в долгосрочной перспективе люди — это самый ценный актив.

Была и ещё одна причина — фатальное невезение с этой гемофилией казалось мне слишком уж жестокой насмешкой судьбы.

Понимая, что подобный финал мог бы постичь и Эри, я просто не мог остаться в стороне.

"И если взглянуть на результат, я не так уж сильно и прогадал. Ведь я всё равно получил шанс прикоснуться к Тайной Магии рода Барлот."

Самое парадоксальное: хоть я и отказался от Тайной Магии Маркиза, она всё равно вернулась ко мне, пусть и не в полном объеме.

Уж не знаю, что там себе нафантазировала Императорская Семья, но они умудрились вписать в условия судебной сделки Маркиза пункт об 'обучении' нас его Тайной Магии.

Благодаря этому я не только заполучил самого Маркиза Барлота, но и разжился его Тайной Магией, пусть и не целиком.

'Его Величество Император что, возомнил меня каким-то воплощением кристально честного чиновника вроде Хван Хи¹?'

Он что, подкинул мне этот бонус со словами: 'Ты слишком уж правильный, так что возьми хотя бы это'?

Если это так, то мне безумно хочется сказать ему, что он в корне ошибается.

В этом мире нет человека, который бы заботился о собственной выгоде больше, чем я.

Мои мысли на секунду ушли в сторону, но суть в том, что всё сложилось как нельзя лучше.

"Мое объяснение вас устроило, Фелиция?"

"Как и ожидалось... вы совершенно лишены жадности, сэр Юлиан."

Хм.

'Похоже, мои слова так до неё и не дошли.'

'Или она просто продолжает всё неправильно понимать, как и все остальные.'

Фелиция заговорила, не отрывая взгляда от дороги.

"Если мой вопрос доставил вам дискомфорт, приношу свои извинения. Это было исключительно мое личное любопытство, не имеющее никакого отношения к мотивам Императорской Семьи."

В зеркале заднего вида я заметил, как на губах Фелиции промелькнула довольная полуулыбка.

Прошла неделя.

Маркиз Барлот, покинувший стены следственного изолятора, был понижен в титуле до Графа.

"Отец!"

"Дорогой!"

Семья Барлот со слезами на глазах бросилась в объятия друг друга прямо перед входом в изолятор.

Вдоволь наобнимавшись с родными, Маркиз — точнее, уже Граф — подошел ко мне.

"Благодарю, что привезли мою жену и сына, сэр Юлиан."

Официальной причиной его понижения до Графа для широкой общественности стала 'халатность'.

Версия гласила, что именно из-за некомпетентности и халатности Маркиза Барлота черным магам удалось прорвать оборону Академии.

История, мягко говоря, не из лестных, но это всяко лучше, чем если бы всплыла правда о его сговоре с черными магами.

"Но что это, сэр Юлиан?"

"Это торт."

Я протянул ему белоснежный квадратный брикет.

Это был торт со взбитыми сливками, который я постарался сделать максимально похожим на блок тофу².

"Это своего рода ритуал. Пожелание того, чтобы вы начали жизнь с чистого листа, оставив все невзгоды позади."

К слову, я испек его сам.

В последнее время я начал осваивать не только кулинарию, но и выпечку.

Оказалось на удивление забавным занятием.

"...Я съем его с огромным удовольствием."

Спустя пару дней после освобождения Графа.

В каждую свободную минуту я стал наведываться к Графу, чтобы постигать секреты его Тайной Магии.

"Полагаю, вам уже известно, что Тайная Магия семьи Барлот — это предвидение. Но уверен, вы не знаете её тонких, подробных принципов."

Давненько я не сидел за партой в роли ученика. Я с готовностью кивнул.

Это был мой первый урок после лекций по черной магии от Великого Мудреца, так что я был слегка на взводе от предвкушения.

"Методов предвидения существует великое множество. 'Блуждание в Снах' — наблюдение за параллельными мирами через сновидения. 'Подслушивание Звезд' — прорицание по звездному небу. 'Божественная Утечка' — улавливание случайных обрывков фраз самих богов."

В черной магии тоже есть нечто подобное.

Гадание по внутренностям — метод прорицания с использованием кишок живых существ.

Обычно он весьма полезен для предсказания маршрутов миграции демонических зверей.

Используя внутренности особи того же вида, можно предсказать судьбу её сородичей.

Разумеется, по человеческим кишкам можно предсказать и будущее человека.

И чем теснее родственные узы, тем выше точность.

И, само собой, подобные практики — это жесточайшее табу, за которое мгновенно отправляют на костер.

"Предвидение нашего рода относится к типу 'Мириады Шестеренок'."

Мириады Шестеренок?

Это ещё что такое?

Для меня, изучавшего лишь основы магии и черную магию, эта концепция была абсолютно в новинку.

К счастью, Барлот оказался отличным наставником.

Из тех учителей, которые дотошно разжевывают даже то, что студент и так вроде бы должен знать.

"Мириады Шестеренок — это метод предсказания будущего путем масштабных вычислений."

Его лекция продолжалась.

"Если объяснять так сухо, может показаться, что это ничем не отличается от обычного аналитического прогноза. Давайте я приведу пример. Вы, случайно, не помните, какой узор выгравирован на дверной ручке этой комнаты?"

"Волк? Или койот?"

"Хм. В обычных условиях нормальный человек этого бы не запомнил... Но ваша наблюдательность превосходит мои ожидания."

"Я частенько устраиваю дедуктивные дуэли со своей невестой, так что моя наблюдательность развилась сама собой."

"Вот как..."

Слегка смутившись, Граф Барлот поспешно сменил пример.

"Тогда вы помните, сколько птиц пролетело за окном позади меня пару минут назад?"

"...Этого я не знаю."

Я был полностью сосредоточен на лекции, так что даже не смотрел в ту сторону.

И лишь тогда Граф удовлетворенно кивнул.

"В обычной ситуации я бы тоже этого не знал. Ведь я не обратил на это внимания. Но для предвидения в стиле Мириад Шестеренок это — обязательное условие."

Последующее объяснение оказалось весьма долгим и запутанным.

Что-то про бессознательное, про то, что всё оставляет следы...

Если сжать часовую лекцию до нескольких тезисов, получится примерно следующее:

1. Предвидение начинается с оцифровки всех факторов, проходящих мимо нашего сознания: от ползущего по полу муравья до направления ветра и угла наклона тропинки, по которой мы только что прошли.

2. Для этого необходима вспомогательная магия, превращающая абсолютно всё ускользающее в жесткую память. Это и есть техника 1-го ранга Тайной Магии Барлот.

3. На 2-м ранге все эти воспоминания конвертируются в значимые числа, на 3-м — эти числа складываются в формулы...

4. В итоге, начиная с 4-го ранга, становится возможным предсказание будущего примерно на 5 секунд вперед.

"А на 5-м ранге горизонт планирования расширяется до суток, на 6-м — примерно до недели."

Эта магия не обладает прямым атакующим потенциалом.

Поэтому недостаток боевой мощи семья Барлот компенсирует Аурой.

"К слову, семья вашего тестя, Маркиза Хаузена, тоже принадлежит к ветви 'Мириад Шестеренок', как и мы. Я не знаю всех тонкостей, но корни у нас, судя по всему, общие."

Кстати, как он и сказал, семья Шарлотты тоже зарабатывает на жизнь предвидением.

На первый взгляд может показаться, что Барлоты и Хаузены занимают одну и ту же нишу, но в реальности они выполняют совершенно разные функции.

Барлот специализируется на ближнем бою, просчитывая действия противника вплоть до миллиметра, в то время как Хаузен оперирует примерными движениями толпы и предсказывает события в макромасштабе.

Грубо говоря: первые — это рыцари-одиночки, вторые — полководцы-стратеги.

"Это лишь мои догадки, так что не берите в голову."

"Понял."

"Как бы то ни было, я не уверен, что вы сможете применять предвидение с первых же попыток."

Понятное дело.

В чем вообще суть аристократии?

Именно в этом самом таланте, текущем в их жилах, который невозможно объяснить логикой.

Говорят, у выходцев из рода Хаузен есть дар, как у Шарлотты: хронология событий автоматически привязывается ко всем найденным уликам, а у членов семьи Нихирит, как у Фрейи — дар слышать определенные, скрытые звуки.

У рода Барлот наверняка есть нечто подобное.

"Для начала давайте проверим наличие этого таланта."

Мы немедленно приступили к проверке.

Точно так же, как когда-то в детстве меня тестировала матушка на склонности к Тайной Магии.

Граф Барлот сделал едва заметное движение рукой в мою сторону.

"Что-нибудь чувствуете?"

"...Понятия не имею."

"Хм."

Так я и думал.

Как и в прошлый раз, я не почувствовал абсолютно ничего.

"Я только что направил поток ветра на кончики ваших пальцев, но, видимо, вы этого даже не заметили."

Похоже, для освоения Тайной Магии Барлот необходима гиперчувствительность, позволяющая улавливать даже мельчайшие пылинки в воздухе.

"Какая досада. Ничего страшного. В следующем году, когда поступит моя младшая сестра, вы сможете обучить её."

Соврал бы, сказав, что я не разочарован.

Но я не отчаивался.

Потому что с самого начала подозревал, что Тайная Магия — это не мой путь к успеху.

И как раз в тот момент, когда я уже был готов окончательно смириться...

"И всё же, вспомогательную магию 1-го ранга вы освоить сможете."

"О чем вы?"

"О магии, переводящей бессознательные воспоминания в сознательные."

Граф достал увесистый фолиант.

"Наша магия 1-го ранга — это чисто вспомогательная магия. А вот синтез информации, собранной гипертрофированными чувствами с помощью этой магии — это уже 2-го ранг. Иными словами, даже без обостренных чувств вы сможете использовать эту вспомогательную магию на все сто."

Бух.

Тяжелая книга с глухим стуком опустилась передо мной на стол.

"Эта вспомогательная магия поможет вам вытащить из памяти давно забытые детали или кристально четко визуализировать то, что вы читали мельком."

Едва услышав эти слова, мое сердце забилось как сумасшедшее.

Я изо всех сил подавил волнение и спросил Графа:

"Значит ли это, что я смогу вспомнить даже то, что видел всего один раз мельком?"

"Отлично, вы схватываете на лету. Именно поэтому я и достал эту книгу."

Он похлопал по толстому фолианту и произнес:

"Назовите любое число."

"244."

"Там должен быть нарисован узор с орлом и кроликом."

Я открыл книгу.

Всё было в точности так, как он сказал.

Пока я в ступоре пялился на страницу, Граф довольно улыбнулся и спросил:

"Ну как? Сойдет за достойную награду?"

"...Да."

Ещё бы не награда.

"Это ценнее любого подарка, который я когда-либо получал."

Потому что только один этот навык кардинально менял масштаб того, что я могу сделать.

Примечания:¹ Хван Хи — корейский государственный деятель времен раннего Чосона. Служил при ванах Тхэджоне и Седжоне. Известен как неподкупный и справедливый чиновник.² Тофу в Корее (а также Японии и Китае) принято давать человеку, освободившемуся из тюрьмы, как символ очищения и начала новой, "белой" (чистой) жизни.

----------

Это Похоже на Ивент Пробуждения (2)

У меня напрочь отсутствует талант мага.

Поэтому, как бы усердно я ни зубрил Тайную Магию рода Барлот, даром предвидения мне было не овладеть.

Но.

"Эта вспомогательная магия, позволяющая извлекать из памяти даже мимолетные детали, не требует какого-то заоблачного таланта. Сама по себе её активация не составит особого труда."

А вот магии, которая служила для неё фундаментом, я научиться вполне мог.

Магия Абсолютной Памяти.

Едва услышав о том, что я могу овладеть этим навыком, мое сердце бешено заколотилось.

"Разумеется, вспомнить то, чего вы никогда не видели и не чувствовали — невозможно. Это же касается и вещей, которых вы никогда не испытывали. Вас устроят такие ограничения?"

"Более того, это именно та способность, о которой я всегда мечтал."

Обычные люди, возможно, пускали бы слюни на дар предвидения.

Но для меня Абсолютная Память была в разы ценнее предвидения, которое к тому же не дает стопроцентной гарантии.

Настолько, что даже я, обычно привыкший сохранять невозмутимость, не смог скрыть легкого волнения.

Заметив мою реакцию, Граф расплылся в довольной улыбке.

"Какое облегчение, что вам это так пришлось по душе. По крайней мере, я смогу хоть немного расплатиться со своими долгами."

С этими словами Граф Барлот поднялся с дивана.

"Идемте."

Приказ прозвучал неожиданно, но задавать лишних вопросов я не стал.

Исходя из контекста было очевидно: мы идем учить вспомогательную магию.

Место, куда он меня привел, оказалось небольшой комнатой, запрятанной в самой глубине поместья.

Слишком непритязательной для гостевой, но при этом слишком опрятной и лишенной следов повседневной суеты, чтобы принадлежать слугам.

Окно было приоткрыто наполовину, а на столе стояла чашка чая, который не только давно остыл, но и на дне которого плотно осел слой заварки.

Камин с давно погасшими углями, стул, отодвинутый под странным углом.

Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: эта комната не предназначалась для обычного проживания.

"Это..."

"Это тренировочная комната. Мой сын тоже иногда занимается здесь, осваивая вспомогательную магию."

Щелк.

Граф запер дверь на ключ.

И в тот же миг комнату окутал защитный барьер, словно куполом отрезав её от внешнего мира.

Судя по всему, конфиденциальность этого места для рода Барлот имела колоссальное значение.

Внимательно оглядевшись и несколько раз проверив надежность барьера, Граф наконец заговорил.

"То, чему вам предстоит здесь научиться — это 'Сенсорная Ретроспекция' и 'Метод Локусов'¹."

"Сенсорная Ретроспекция?"

"Именно. Банальное перебирание воспоминаний в голове крайне неэффективно. Вы ведь знаете, что магия требует символизма и катализаторов, а значит, без конкретных, осязаемых образов здесь не обойтись?"

Я кивнул.

Магия действительно требует символов и катализаторов.

Но, как и заметил Граф, визуализация образов тоже играет далеко не последнюю роль.

Именно поэтому маги с таким остервенением ищут себе хороших наставников.

Ведь маг-самоучка способен лишь прямолинейно швыряться огненными шарами, в то время как тот, кто видел, как его учитель виртуозно жонглирует пламенем, может экспериментировать с ним как душе угодно.

И то, на чем сейчас акцентировал внимание Граф, было напрямую с этим связано.

"Именно по этой причине 'Сенсорная Ретроспекция' и 'Метод Локусов' просто жизненно необходимы. Чтобы эта вспомогательная магия работала без сбоев, вам нужно создать в своем разуме 'пространство'. Особенно учитывая, что эта магия воздействует на ваш собственный разум, а не меняет физическую реальность — образы здесь куда важнее любых катализаторов или символов."

К этому Граф добавил одно интересное предположение.

"В нашей семье бытует мнение, что, возможно, сам процесс создания подобного пространства в уме и выступает в роли главного символа и катализатора."

И опираясь на эту гипотезу, их род веками оттачивал и доводил эту технику до совершенства.

"Эту комнату можно смело назвать живой историей нашего рода. Это идеальный полигон для создания самого реалистичного и яркого пространства в вашем разуме."

Сказал Граф Барлот, обводя взглядом эту 'оптимальную среду', выстроенную путем бесчисленных проб и ошибок поколений.

"И всё это благодаря вам — мой сын снова может тренироваться здесь. Его состояние заметно улучшилось."

"Полагаю, раньше боли мешали ему сосредоточиться на тренировках."

"Да. Эта... гемофилия, так вы её назвали? Из-за этой проклятой болезни его живот и ноги разрывало от боли. Даже просто находясь в этой комнате, он не испытывал ничего, кроме мучений, поэтому нужные образы просто не могли закрепиться в его сознании."

Граф довольно улыбнулся, вспомнив сына, который в последнее время спокойно спал по ночам без лошадиных доз обезболивающих.

"Когда-нибудь этот ребенок тоже представит, как расставляет книжные полки в этой комнате, и унаследует мое место в качестве Главы Семьи. И всё это исключительно благодаря вам. Благодаря вам наш род не угаснет."

"Чтобы это произошло как можно скорее, я приложу все усилия и помогу юному господину достичь 2-го ранга в Магии Крови."

"Да. Хоть это и дела далекого будущего."

Граф прочистил горло, возвращаясь к теме нашего занятия.

"А теперь давайте отложим светские беседы. Взгляните на эту чайную чашку."

По его указанию я посмотрел на остывшую чашку.

Точно так же, как во время наших игр с Шарлоттой, я бегло просканировал её взглядом.

Белый фарфор. Едва заметное коричневатое пятно на ободке. Потускневшая позолота возле ручки.

Судя по всему, эта чашка повидала немало на своем веку.

Поскольку она стояла здесь в качестве тренировочного реквизита, чай в ней давно остыл, а заварка плотным слоем осела на дно.

"И что же вы видите?"

Вопрос Графа.

Я перечислил всё, что успел подметить.

"...Вот такие вот детали бросаются в глаза."

"Недавно вы даже смогли углядеть узор на дверной ручке. Ваша наблюдательность и впрямь на высоте. Но это вовсе не тот ответ, который я ожидал услышать."

Граф указал пальцем на чашку.

"Вы определили этот предмет словом 'чашка' и озвучили все её визуальные характеристики."

"Всё верно."

"Но это бесконечно далеко от создания укоренившегося ментального образа. То, что вы сейчас произнесли — это образ, пропущенный через призму вашего сознания, а не сам объект в его первозданном виде, разве не так?"

А ведь он прав.

В конце концов, это тоже 'отредактированное' моим сознанием воспоминание.

Если я захочу вспомнить этот момент в будущем, то вспомню лишь абстрактную 'остывшую чашку'.

А всё то, чего я не заметил сейчас, навсегда исчезнет из моей памяти.

"То, чего я от вас добиваюсь — это сенсорная вовлеченность. Неужели, глядя на эту чашку, вы не испытываете никаких физических ощущений?"

"...Даже не знаю."

Неужели это опять те самые пресловутые 'чувства мага', которых я напрочь лишен?

Но не успел я запаниковать, как Граф продолжил:

"Когда я смотрю на этот фарфор, я физически ощущаю холод. Я вспоминаю, как именно изогнулась моя рука, когда я брал эту чашку. И я чувствую аромат того чая."

Граф не останавливался.

"Вы ведь заметили то пятно, не так ли? Как думаете, откуда оно там взялось?"

"Потому что кто-то наклонил чашку."

"Попробуйте представить это снова. Но не с помощью сухой логики, а через образы."

Следуя его совету, я закрыл глаза и попытался визуализировать сцену, как кто-то наклоняет эту чашку.

"...Её не просто наклонили. Кто-то в спешке и довольно резко поставил её на стол."

"Именно. Вот о таких вещах я и говорю."

Кажется, я начал улавливать суть.

"А теперь закройте глаза и попытайтесь воссоздать всё это пространство в своем уме."

Я представил эту комнату, как он и велел.

В размытом, нечетком пространстве образ чашки проступал куда ярче остальных предметов.

Пока я сидел с закрытыми глазами, ладонь Графа мягко легла мне на голову.

"Я помогу вам с визуализацией."

В мою голову хлынул поток чужеродной маны.

Моя собственная мана инстинктивно воспротивилась и попыталась отторгнуть ману Графа.

Это базовый защитный механизм, присущий любому живому существу.

Чем больше маны содержит объект, тем сложнее на него воздействовать магией извне. Тот факт, что лечение с помощью Магии не получило такого же развития, как Божественная Сила, во многом объясняется именно этим законом.

"Доверьтесь мне. Подавите свою ману."

Разумеется, это инстинктивное отторжение тоже можно было преодолеть путем тренировок.

Я подавил сопротивление, как и велел Граф.

И почувствовал, как его мана мягко стимулирует мой мозг.

'Какое странное ощущение.'

В мозге не должно быть нервных окончаний, но я явственно испытывал непередаваемое чувство.

Как бы это точнее описать?

Словно кто-то чешет мне мозги изнутри шампунем с охлаждающим эффектом?

Или как будто моя спинномозговая жидкость внезапно превратилась в шипучую газировку?

С моим скудным словарным запасом это лучшее описание, которое я смог подобрать.

"Картинка комнаты становится четче?"

"...Окно позади чашки проступает всё яснее."

"Тогда сейчас я сфокусируюсь на столе."

После нескольких минут подобных манипуляций.

Я и сам не заметил, как тренировочная комната намертво врезалась в мое сознание.

"А теперь мы поставим в эту комнату книжную полку. Всякий раз, когда вам понадобится извлечь какое-то воспоминание, вы просто найдете нужную книгу."

Всё предельно ясно.

Иными словами, это мнемоническая техника: ты каталогизируешь свои воспоминания в виде книг, а затем просто 'читаешь' их, чтобы вспомнить.

По сути, это тот же самый знаменитый 'Дворец Памяти'.

Но с добавлением конкретного 'Метода Сенсорных Ассоциаций'.

"Для начала давайте поместим туда одну книгу. Какую книгу вы видите? Скорее всего, появится та, которая первой приходит вам на ум при слове 'книга'."

"Я вижу свой главный учебник, по которому веду лекции по черной магии."

"...Отлично. Прекрасно. А теперь откройте её."

Я открыл книгу.

И увидел лишь размытые, нечитаемые строчки.

О чем я тут же и сообщил Графу.

"Да. Всё вполне ожидаемо. Поскольку вашей практике пока не хватает мастерства, на сегодня мы закончим. Можете открыть глаза."

Открыв глаза, я вновь увидел перед собой реальную комнату.

Вот только чашка теперь стояла под другим углом.

"Разве чашка изначально стояла так?"

"Вижу, воспоминание закрепилось надежно. Я незаметно повернул её, пока вы были погружены в транс."

Граф усмехнулся и опустился на стул напротив.

"Но это лишь вводный курс. Сегодня вы всё помните, но, скорее всего, уже к утру очертания этой комнаты в вашей голове поблекнут. Да и книги на полке будет вызывать не так-то просто."

"Спешить некуда. Если я буду тренироваться регулярно, разве образ не закрепится навсегда?"

"Нет, боюсь, он так никогда и не закрепится."

"Простите?"

Я непонимающе склонил голову, а Граф лишь постучал пальцем по своему виску.

"Самое важное при создании 'локуса' в разуме — это чувство привязанности. Это пространство должно быть вам по-настоящему дорого."

"Но если я буду часто здесь бывать, разве оно не станет привычным?"

"Но ведь вы никогда не привяжетесь к этому месту всей душой, не так ли?"

Мне пришлось промолчать.

Потому что он был абсолютно прав.

"Привязанность рождается из любви и долгих лет, проведенных в одном месте. Именно поэтому эта комната служит лишь для тренировок. Мой 'Дворец Памяти' — это вовсе не эта комната, а мой личный кабинет. Та самая комната, в которой я родился и вырос."

Именно по этой причине члены семьи Барлот никогда не меняют свои комнаты от рождения и до самой смерти.

"Вам следует выбрать в качестве своего 'локуса' вашу лабораторию или спальню. Здесь вы лишь осваиваете методику и Рунные Формулы. Эта комната никогда не станет тем местом, откуда вы будете черпать свои воспоминания."

"Я всё понял."

Граф подал мне знак рукой.

Мы снова покинули тренировочную комнату и вернулись в библиотеку семьи Барлот.

Граф достал с одной из полок книгу.

"Здесь подробно описаны методы применения Маны и Рунные Формулы, которые только что стимулировали ваш мозг. Ваша первостепенная задача — использовать эти знания для создания собственного 'Дворца Памяти'."

"Огромное вам спасибо, Граф."

Я бережно принял книгу из его рук.

Поскольку это был фолиант, содержащий тайные знания рода, мне нужно было следить за ним как за зеницей ока.

И в этот момент.

Граф внезапно рассмеялся.

"Можете не возвращать. Это всего лишь копия. Оставьте её себе."

"Вы уверены?"

"Разве мы не договаривались, что я передам всю Тайную Магию нашего рода вашей семье? Мне всё равно придется сделать копии абсолютно всех этих книг, так что не берите в голову."

"Я вам безмерно благодарен."

Заполучить столь бесценную вещь.

Граф замолчал и задумчиво посмотрел на меня.

Наконец, нарушив тишину, он произнес:

"Откровенно говоря, обычно на то, чтобы просто принять эту концепцию, у людей уходит не меньше месяца. А вы справились всего за час."

"Полагаю, всё дело в том, что я частенько играл в нечто подобное со своей невестой."

"Воистину. Время, проведенное в компании юной леди из рода Маркиза Хаузена, стало для вас отличной, пусть и неосознанной, тренировкой."

Граф одобрительно похлопал меня по плечу и направился к выходу из библиотеки.

Я обратился к его удаляющейся спине:

"Мы не могли бы сделать наши занятия более частыми? Одного раза в неделю как-то маловато."

В следующем году на меня навалятся лекции для второго курса, да и обязанности Директора Шуна в Медицинском Центре никто не отменял.

А значит, времени на подобные уроки у меня просто не останется.

"Взамен я тоже увеличу частоту занятий по Магии Крови для вашего сына."

"Хо-хо. Вы всегда делаете предложения, от которых просто невозможно отказаться."

Граф с готовностью согласился.

После того как я начал осваивать магию создания 'Дворца Памяти', или, точнее будет сказать, 'Библиотеки Памяти'.

Я отложил все текущие исследования и с головой ушел в эти тренировки.

— "Директор... Чем вы вообще занимаетесь в последнее время?"

— "Святой. Приветствую вас. Я бы хотел кое-что уточнить...."

Естественно, поскольку я почти перестал появляться на публике в образе Директора Шуна, люди из моего окружения начали не на шутку волноваться.

Разослав всем письма с просьбой не переживать и лишь изредка появляться на публике для галочки, чтобы успокоить общественность, я на протяжении нескольких месяцев методично оттачивал магию Абсолютной Памяти.

И лишь когда осенние листья опали, а на пороге замаячила зима, я наконец-то закончил обустройство своего 'кабинета' в собственном разуме.

"Мои поздравления. Теперь самое время переходить к тренировкам 'Метода Ассоциаций'."

"Поскольку в следующем году у меня будет завал по работе, может, сократим занятия 'Методом Ассоциаций' до раза в неделю?"

"Как скажете."

Конечно, пока что я подготовил только сам 'кабинет'; процесс извлечения воспоминаний всё ещё шел со скрипом.

По словам Графа, скорость ассоциативного мышления необходимо прокачивать с помощью специальных тренировок с трехзначными числами, запоминания двух карточных колод и прочих подобных упражнений.

Но лично для меня и этого было более чем достаточно.

Да, вспоминать получается медленно, но если дать мне немного времени, я могу вытащить наружу любую нужную информацию.

К тому же, мои исследования не горят, дедлайнов нет, так что я могу позволить себе копаться в памяти сколько угодно.

По факту, я уже полностью овладел этой магией.

"Я планирую окончательно достроить 'библиотеку', находясь в Столице во время Сезона Метелей."

"Отличная идея. Ступайте и покажите класс."

Скоро начнется Сезон Метелей.

В Академии уже вовсю идут зимние каникулы.

Я тоже собирался провести это время в тишине и покое родного дома, в до боли знакомой мне комнате, чтобы наконец-то завершить создание своего 'кабинета'.

"Ещё раз огромное вам спасибо, Граф."

Прежде чем окончательно распрощаться с Графом,

"Юный господин Адриан. Вот учебные материалы по Магии Крови, которые вам предстоит изучить за время Сезона Метелей."

Я не забыл всучить Адриану увесистый фолиант с теорией Магии Крови.

Это была копия той самой книги, по которой занималась Эри.

"Э-э... Профессор Юлиан? Она же толстенная. Мне что, нужно вызубрить всё это за одну зиму?"

"Я подобрал материал с запасом, чтобы у вас было куда подглядывать, если возникнут вопросы, пока мы не сможем видеться."

"А-а. И сколько из этого мне реально нужно прочитать?"

"Выучите наизусть с 150-й по 250-ю страницу. Времени у вас будет с лихвой."

"...С лихвой?"

Я задал вполне адекватный объем.

Это примерно на 20% меньше того объема по анатомии, который я зазубривал за один месяц в медвузе.

Так что требования более чем гуманные.

"...Я постараюсь."

Перед моим уходом мне показалось, что Адриан проклинал меня взглядом, но, наверное, это просто игра воображения.

Итак, покинув территорию Академии и сев на дирижабль, я благополучно добрался до Столицы.

Проводив Шарлотту до её поместья, я тут же направился к себе домой. И первым местом, куда я заглянул, было...

"Эри. Я позаимствую твою комнату на некоторое время."

"А? Учитель??? Так внезапно?"

Это была комната Эрики во флигеле.

Причина, по которой я выбрал именно её, была предельно проста.

Потому что именно в этих стенах я появился на свет, вырос и в свое время химичил с хинином.

И по совместительству — это комната, в которой обосновалась Эри с тех самых пор, как стала полноправным членом семьи Нихирит.

'В конце концов, детские воспоминания — самые сильные и долговечные.'

Я где-то слышал, что Билл Гейтс тоже частенько ностальгировал по своему гаражу, где когда-то клепал свои первые игры...

...Или не он, не суть.

Воспоминания о 'первом' месте всегда несут в себе особую, неповторимую ценность.

"Прости за неудобства, Эри."

"Мы могли бы спать здесь вместе..."

"Как я могу? Ты уже взрослая девушка."

Для справки: моя комната в Главном Здании и склад, который я переоборудовал под лабораторию, тоже рассматривались как варианты.

Но те пространства слишком прочно ассоциировались у меня со 'спальней' и 'рабочим местом' соответственно, так что притащить туда 'книги' было психологически сложно.

В итоге мне не оставалось ничего иного, кроме как превратить свою старую комнату, в которой сейчас жила Эри, в свою 'библиотеку'.

"Но, Учитель, и долго ты собираешься её занимать?"

"Не круглосуточно. Я буду заходить сюда только тогда, когда мне понадобится что-то вспомнить."

Моя магия 'Библиотеки Памяти' всё ещё была далека от идеала.

По словам Графа Барлота, в таких случаях активация магии непосредственно в 'том самом' помещении — отличный костыль.

Он признался, что в молодости, когда ему не хватало опыта, он тоже мог активировать её только в своей комнате.

"Хм... Ладно. Тогда я буду торчать снаружи, чтобы не мешать."

"Нет. Оставайся."

Разумеется, я ввалился в комнату Эри не только ради тренировок.

После того как я наконец-то освоил 'Дворец Памяти', появилась одна вещь, которую мне жизненно необходимо было вспомнить в первую очередь.

"Садись сюда."

"Зачем?"

"Кажется, я нашел способ вылечить твою болезнь."

Плечи Эри вздрогнули.

"...Ты про ту самую пароксизмальную... дрянь?"

"Да."

Пароксизмальная ночная гемоглобинурия.

Врожденный недуг Эри.

Это тоже болезнь крови, которую можно назвать дальней родственницей гемофилии.

"Тебе больше не придется регулярно получать от меня кровь."

С самого первого дня нашего знакомства я регулярно переливал Эри свою кровь.

Потому что в этом мире лекарства от этой болезни просто не существовало.

Честно говоря, я и сам уже был готов опустить руки и смириться.

Ведь принцип работы лекарства от этой болезни в 21-м веке был слишком мудреным, чтобы я мог вспомнить его в деталях.

Но я точно знал, что когда-то видел метод его производства.

Потому что, пока я шерстил статьи по Трем Божественным Артефактам, включая Виагру, я мельком наткнулся и на него.

'Осталось только извлечь воспоминание из подсознания.'

"Правда?! Я теперь буду полностью здорова?"

Эри подскочила от радости.

Глядя на неё, я убедился: решение выбрать этот метод лечения в качестве своего первого 'воспоминания' было абсолютно верным.

"Да. Успокойся и сядь."

Усадив сияющую от предвкушения Эри напротив себя.

Я сел на кровать и закрыл глаза, словно погружаясь в медитацию.

Метод прост.

Как я и тренировался, я визуализирую в памяти образ этой до боли знакомой мне комнаты.

Примешивается запах того самого уникального воздуха Сэнктум-Хилла, слегка отфильтрованный травами, разложенными по углам.

Запах трав, который намертво пропитал эту комнату сразу после моих экспериментов с хинином.

Я вспоминаю холодную текстуру дверной ручки и 'открываю' дверь.

Я успешно вошел в свой 'кабинет'.

'Ощущения невероятно реалистичные.'

Видимо, именно для этого и нужен 'Метод Сенсорных Ассоциаций'.

Спинномозговая жидкость, пузырящаяся от магии словно газировка, не только стимулирует мозг, но и делает образ комнаты кристально четким.

И затем в комнате материализуется книжная полка, которой там отродясь не было.

Я иду мимо бесконечных рядов книжных стеллажей.

Текстура книг, ощущаемая кончиками пальцев — это шершавый пергамент, которым я так часто пользуюсь.

Среди бесчисленного множества книг я начинаю искать ту самую, в которой описан метод лечения ПНГ.

Говорят, если заранее всё систематизировать и отсортировать, процесс поиска идет в разы быстрее, но поскольку я пользуюсь 'библиотекой' впервые, тут царит полный хаос.

Я продираюсь сквозь горы бессистемно разбросанных 'книг-воспоминаний', проверяя каждую.

Не то, и это тоже не то.

Хм. Книга рецептов.

Эту я отложу вон туда, потом почитаю.

В этом странном состоянии, когда чувство времени начинает предательски размываться.

Наконец, я нахожу ту самую книгу, которую так отчаянно искал.

[Процесс производства Экулизумаба (моноклональное антитело, ингибитор С5).]

Вот оно.

Воспоминание, которое я в тот день лишь пробежал глазами по диагонали, медленно обретает четкие очертания.

С замиранием сердца я открываю книгу.

И...

"...А?"

Жуткие, кровавые помехи перекрывают весь текст на страницах.

Шум становится всё громче.

Помехи постепенно поглощают всё пространство 'библиотеки'.

Вместе с этим я чувствую, как что-то теплое и липкое течет у меня над верхней губой.

— ...Учитель!

До меня доносится чей-то панический крик.

"Учитель! Очнитесь!"

И в тот самый миг, когда я осознаю, что это кричит Эри, мое сознание проваливается в абсолютную тьму.

Примечания:¹ Метод локусов ("чертоги разума", "дворец памяти") — способ запоминания, при котором информацию мысленно размещают в знакомом месте и затем вспоминают, проходя его в воображении.

----------

Это Похоже на Ивент Пробуждения (3)

"М-м-м..."

Сознание медленно возвращалось ко мне сквозь пульсирующую головную боль.

Несмотря на туман в голове, я довольно быстро сориентировался в ситуации.

'Я что, вырубился?'

Кажется, прямо перед тем как отключиться, у меня пошла кровь из носа.

Я машинально потрогал пальцами под носом, чтобы проверить, но они оказались чистыми.

'Показалось, что ли?'

Завершив эту нехитрую самодиагностику, я заметил, что зрение начало проясняться.

Комната была до боли знакомой, но вот книжный шкаф... он явно был не на своем месте.

В углу этой, казалось бы, обычной комнаты бесконечными рядами выстроились стеллажи, уходящие куда-то в немыслимую даль.

'Значит, я всё ещё в своей Библиотеке Памяти.'

В моей старой комнате во флигеле не было никаких заклинаний пространственного расширения, какие обычно можно встретить в библиотеках аристократов.

Она была банально слишком мала, чтобы вместить такое количество стеллажей.

Иными словами, это пространство было соткано исключительно из моего воображения.

Я снова сел и задумался.

'Из-за чего я вообще потерял сознание...'

Я совершенно точно... да. Я перебирал в памяти материалы, чтобы найти способ вылечить недуг Эри.

'Там была книга с описанием процесса синтеза Экулизумаба...'

Восстановив хронологию событий, я вновь зашагал между стеллажами.

Разумеется, я прекрасно отдавал себе отчет: если я снова открою эту книгу, есть огромный риск, что меня вырубит во второй раз.

Вероятность того, что мой обморок и чтение этой конкретной книги — простое совпадение, стремилась к нулю.

Но я всё равно хотел взглянуть на неё ещё раз. Просто чтобы убедиться.

Было бы слишком расточительно махнуть на всё рукой, списав на случайность, и упустить такой шанс.

'Ладно, попытка не пытка.'

Книга точно была где-то здесь.

Минуя кулинарные рецепты и конспекты лекций по черной магии, я продвигался вперед, скользя пальцами по беспорядочно расставленным корешкам своих воспоминаний.

И вот, наконец, я дошел до того самого места, откуда вытащил её в прошлый раз.

'...А?'

Мои пальцы нащупали лишь пустоту.

Процесс производства Экулизумаба (моноклональное антитело, ингибитор С5).

Книга, которую я совершенно точно достал именно с этой полки, бесследно исчезла.

Словно выбитый передний зуб у нашего младшенького Фрида, у которого как раз начали меняться молочные зубы, на стеллаже зияла одинокая дыра.

'Чего?'

Неужели это была одноразовая акция? Или я так неудачно приложился головой, когда падал?

И в этот самый момент у меня за спиной раздался странный голос.

"Экулизумаб. Поистине чудесный препарат."

В моем воображаемом пространстве оказался кто-то чужой.

'...Вторжение?'

Неужели мое воображение разыгралось настолько, что породило новую личность?

С нарастающей тревогой я обернулся.

В привычной обстановке моей старой комнаты какой-то незнакомец, непринужденно привалившись к моему письменному столу, листал книгу.

Он был выше меня примерно на ладонь и одет в безупречно скроенный черный костюм.

Поскольку у него были руки, ноги, он говорил человеческим голосом и читал книгу, я без труда заключил, что это человек.

И меня ничуть не смутило то, что прямо над его идеально завязанным галстуком, там, где по логике вещей должна быть шея, парила сфера, напоминающая космос, усыпанный звездами.

В мире, где существуют магия и химеры, я решил просто списать это на легкую эксцентричность и не забивать себе голову.

Существо перелистнуло страницу и произнесло:

"В некоторых мирах он считался одним из самых дорогих лекарств на рынке. И это вполне закономерно, ведь за всё хорошее всегда приходится платить."

Существо захлопнуло книгу.

"Искажений в памяти не обнаружено. Вооружившись этими знаниями, ты без труда сможешь одолеть ПНГ. Но..."

Книга выпорхнула из рук мужчины, взмахивая страницами, словно крыльями.

Она затрепетала в воздухе и растворилась среди тысяч других книг.

"Для твоего нынешнего состояния этот материал тяжеловат."

"...Кто... вы такой?"

"Ты первый юноша, который задает подобный вопрос, увидев меня в таком обличии. Ты напрочь лишен предрассудков, или же просто невежественен? Даже если ты никогда в жизни не сталкивался с Демонами, такая реакция — это явно перебор."

Демон? Да быть того не может.

'Я же слышал, что Демоны внешне ничем не отличаются от людей?'

Конечно, у Демонов бывают свои анатомические странности, вроде наличия нескольких сердец или отсутствия пищеварительной системы — но это всё скрыто внутри, а не выставлено напоказ.

Тогда что это за космическая сфера вместо головы?

Словно прочитав мои мысли, этот космическоголовый Демон тихо усмехнулся...

...Или, по крайней мере, мне так показалось.

"Мое имя Бабель. Я Демон, который превыше всего ценит рациональность."

Демон, назвавшийся Бабелем, обвел взглядом мои стеллажи и сказал:

"Полагаю, у тебя накопилась уйма вопросов. Но из этого пространства ты не сможешь вынести много знаний. Так что пока просто слушай."

Я молча кивнул.

Демон. Существо, с которым не сравнится ни один черный маг или демонический зверь — абсолютный, заклятый враг всего человечества.

Существо, для которого не существует концепции смерти: сколько бы раз ты ни уничтожал его оболочку, он всё равно возродится.

Существо, воплощающее в себе мощь демонических зверей, коварный интеллект человека и всю мерзость черных магов — финальный босс этого мира.

Даже самый дохлый Демон за всю историю наблюдений тянул на внушительный 5-й ранг.

А раз уж существо передо мной умудрилось без спроса вломиться в мое подсознание, логично предположить, что его уровень куда выше.

Так что единственное, что мне оставалось в этой ситуации — это помалкивать в тряпочку, следить за его настроением и искать пути к отступлению.

"..."

"Тебе незачем так трястись. В конце концов, хозяин этого пространства — ты, не так ли? Как я могу причинить тебе вред? Это было бы вопиющим нарушением гостеприимства."

"..."

"И можешь не переживать, что я выслежу тебя в реальности. Моя история уже окончена. Эта сцена целиком и полностью принадлежит тебе."

"...?"

Демон по имени Бабель продолжал нести какую-то несусветную чушь в гордом одиночестве.

"Для начала проясним, почему ты только что рухнул в обморок: эти знания оказались слишком тяжелыми для твоего Статуса."

"Вы имеете в виду... мой ранг?"

"Ранг — это не Статус. Статус — это не просто титул, который ты себе нарисовал, это совокупность твоих реальных свершений."

Бабель заложил руки за спину и неспешно пошел между стеллажами.

Затем он остановился перед одной из книжных полок.

Среди абсолютно серых корешков затесалась одна-единственная синяя книга.

Бабель взял её в руки и произнес: "Подавляющее большинство твоих воспоминаний привязано к твоей душе. А вот Статус твоего нынешнего тела всё ещё недостаточно высок, чтобы выдержать вес всех знаний, которые хранит твоя душа."

Мужчина небрежно швырнул синюю книгу мне в руки.

"Не торопи события. Со временем эти знания будут возвращаться к тебе одно за другим. Чем дольше ты живешь, тем больше сможешь 'прочитать'. Из всего того багажа, что ты можешь унести отсюда сегодня, этого воспоминания тебе будет вполне достаточно на первое время."

Услышав это, я машинально опустил взгляд на обложку синей книги.

Технология Массового Производства Стероидов

Я рефлекторно вздрогнул.

"...Это?"

"Используй это вместо Экулизумаба. Решение, конечно, так себе, но на первое время сойдет."

Вопросов к Демону, стоявшему передо мной, стало лишь больше. Кто он вообще такой?

"Башню не строят в спешке. Чтобы дотянуться до небес, фундамент должен быть заложен намертво. Хотя я и не уверен, можно ли назвать эту конструкцию 'башней'."

По какой-то неясной причине космическая голова Бабеля, казалось, вновь рассмеялась.

Закончив свою тираду, он поманил меня пальцем, словно приглашая задать вопрос.

Учитывая, что он поднял лишь один палец, похоже, лимит вопросов исчерпывался одной штукой.

Вопросов, которые я хотел задать, была тьма, но прямо сейчас я обязан был спросить лишь об одном.

"Как вы смогли проникнуть сюда?"

"Переформулируй. Я скажу, почему я оказываю тебе такую услугу."

А, ну да. Он всё равно ответит только то, что сам посчитает нужным.

"Причина до смешного банальна. Потому что в этом мире всё подчиняется закону равноценного обмена."

"Равноценного обмена... говорите?"

"Именно."

Едва услышав эти слова, я резко повернул голову к двери, всерьез опасаясь, что из щели, как в каком-нибудь хорроре, сейчас вылезет черная рука или выкатится окровавленный глаз. Знания — это, конечно, хорошо, но вот расставаться с рукой или ногой ради них мне как-то не хотелось.

К счастью, дверь была абсолютно неподвижна. Обычная деревянная дверь, никаких зловещих магических узоров на ней не проступало, и превращаться в огромные мраморные врата она тоже не собиралась.

Бабель, внимательно наблюдавший за моей реакцией, продолжил свои объяснения.

"...Чтобы активировать магию, тебе нужно потратить определенное количество маны, задействовать катализатор и соблюсти символизм. Точно так же, чтобы вынести отсюда свои воспоминания и знания, тебе придется пожертвовать соразмерной частью своего Статуса."

Он указал пальцем на себя.

"А услугу я тебе оказываю лишь потому, что ты весьма неплохо разгоняешь мою скуку. Можешь считать это своего рода спонсорством."

Он указал на книги.

"Впредь я буду сам отбирать для тебя нужные тома. Считай меня своим личным библиотекарем."

Затем Бабель сверился со своими карманными часами.

"Хм. Пожалуй, у нас есть время ещё на один вопрос."

"...Тогда могу я спросить, почему именно я встретил вас?"

Сразу после этого вопроса мое сознание начало стремительно мутнеть.

Сквозь угасающее восприятие до меня донесся голос Бабеля.

"Рад был знакомству. Отвечая на твой последний вопрос в тех рамках, которые твой мозг способен усвоить: это не я пришел к тебе. Это ты сам нашел меня."

С этими словами мир перед моими глазами окончательно погрузился во тьму.

И за секунду до того, как связь прервалась окончательно, я услышал голос Бабеля.

"Ах, да. Чуть не забыл."

Раздался одинокий хлопок в ладоши.

"С днем рождения, Юлиан."

"М-м-м..."

Сознание вновь начало пробиваться сквозь пульсирующую головную боль.

Несмотря на туман в голове, я довольно быстро оценил ситуацию.

'Ох ты ж... Я опять вырубился.'

Кажется, прямо перед тем как отключиться, у меня снова пошла кровь из носа.

Я машинально потрогал пальцами под носом, чтобы проверить, но они оказались чистыми.

'Опять показалось?'

Повторно завершив самодиагностику, я почувствовал, как воспоминания стремительно возвращаются.

Точно. Внутри библиотеки...

Я открыл глаза и не увидел абсолютно ничего.

'...?'

Неужели меня опять закинуло в какое-то странное подпространство?

С этой мыслью я попытался оглядеться. Повернул голову налево — пустота.

А вот когда повернул направо, взору предстал до боли знакомый интерьер моей комнаты.

'?'

Я снова поднял глаза вверх, но там по-прежнему была лишь пустота.

И как раз в тот момент, когда мой мозг уже готов был взорваться от обилия вопросов из-за этой беспрецедентной ситуации, прямо над моей головой раздался голос Эри.

"Очнулся, Доктор?"

И только тогда до меня дошло: потеряв сознание, я почему-то оказался лежащим головой на её бедрах. И, находясь в таком положении, получая импровизированный 'коленный сервис', причина, по которой я ничего не видел, глядя влево или прямо... я, пожалуй, воздержусь от подробностей.

"Э... ри...?"

"У тебя вдруг кровь из носа пошла, я так перепугалась. Ты что, вообще не спишь в последнее время?"

Голос Эри был полон искреннего беспокойства. Я попытался сесть, но Эри мягко, но настойчиво удержала меня за плечо.

"Не дергайся. Лежи и отдыхай."

Похоже, она решила, что я свалился от банального переутомления. Учитывая, что по физической силе мне ни за что не совладать с Эри, которая уже одной ногой стояла на 1-м ранге, мне не оставалось ничего иного, кроме как покорно закрыть глаза.

Эри заговорила сверху:

"Ты так себя загоняешь из-за меня?"

"...Дело вовсе не в этом."

"Тогда спрошу иначе. Ты что, специально экономил сон ради сегодняшнего дня?"

"..."

Я не нашелся что ответить. Ведь это правда, что я урезал часы сна, чтобы успеть достроить свою 'библиотеку' до наступления Сезона Метелей, и то, что именно Эри была тем человеком, о котором я думал, осваиваясь в этом пространстве — тоже чистая правда.

Эри, судя по всему, расценила мое молчание по-своему.

"Вот это и называется 'загонять себя', Доктор."

"..."

Ну. Я-то прекрасно знаю, что причина моего обморока не имеет ничего общего с переутомлением, но вслух я этого, конечно, не сказал. Как я мог ей признаться, что после использования магии Графа Барлота я случайно вышел на контакт с каким-то странным Демоном и выведал у него рецепт производства стероидов?

Более того, эти знания были получены именно от Демона. Ляпни я об этом кому-нибудь — и меня прямиком потащат на эшафот, а весь род Нихиритов вырежут под корень.

'Абсолютное табу, с которым не сравнится даже черная магия.'

Сговор с Демонами — это преступление куда более тяжкое, чем баловство с черной магией. Насколько тяжкое? Оно приравнивалось к государственной измене, а то и превосходило её. Если немного сгустить краски, то 13-ю Магическую Башню стерли с лица земли на 70% именно из-за обвинений в 'содействии рождению Демона'. Это наглядно показывает, насколько болезненно человечество реагирует на всё, что связано с Демонами.

'Историю с Бабелем придется держать в тайне даже от Учителя.'

И это решение было продиктовано не только инстинктом самосохранения. Я нутром чуял, что Бабель кардинально отличается от тех Демонов, о которых пишут в книжках.

'В последнее время секретов становится всё больше и больше с каждым днем.'

Отогнав этот рой тревожных мыслей, я вновь сосредоточился на Эри.

"Эри. Прости. Я так и не смог найти метод полного исцеления."

"Но ты ведь нашел лекарство, которое хоть немного облегчит мое состояние?"

"...Да."

Стероиды позволят в значительной степени подавить симптомы Эри. Так что этот обморок определенно стоил того.

"И всё же, прости. Я так хотел вылечить тебя полностью."

"Брось, всё нормально."

Эри ласково погладила меня по макушке.

"Доктор и так постоянно рвет ради меня жилы. Значит, мне просто нужно повысить свой ранг как можно быстрее."

В её голосе, как ни странно, я уловил смесь облегчения и легкого разочарования.

После этого я ещё какое-то время безмятежно отдыхал, положив голову на колени Эри.

"...Кстати говоря, когда ты поступишь в Академию, возможно, ты встретишь друга с похожими проблемами."

"А? Что ещё за друг?"

"Человек, который страдает от похожей болезни."

"...Девочка?"

"Мальчик."

"И как его таланты на фоне моих?"

"Ну. По части магического потенциала ему до тебя далеко. Ах да, заодно я научу тебя кое-каким фишкам из Магии Крови, которые он сейчас зубрит. Это должно немного помочь в подавлении симптомов."

Вырваться из плена коленей Эри мне удалось лишь тогда, когда за нами зашла Фрейя, чтобы позвать на ужин.

----------

Вырезать и Вставить (1)

Стероиды.

Я сейчас говорю не про те анаболики, которыми качки закидываются ради мышечной массы.

В медицине кортикостероид, снимающий воспаление, носит название кортизон, и на пару с антибиотиками и аспирином он образует 'Святую Троицу' терапевтических препаратов.

Без преувеличений можно сказать: если у врача под рукой есть эти три лекарства, он способен творить чудеса в любой точке земного шара. И, откровенно говоря, в этом есть немалая доля истины. Во время своих зарубежных медицинских миссий я всегда таскал эту Троицу с собой. (Хотя, конечно, я был хирургом, а не терапевтом.)

Однако, в отличие от первых двух препаратов, была веская причина, по которой я до сих пор так и не смог синтезировать кортизон.

'Я-то, дурак, думал, что его можно просто выкачать из надпочечников...!'

Стероиды действительно вырабатываются в надпочечниках людей или свиней. Поэтому в прошлой жизни, когда я зубрил формулы всяких там Виагр, исследованиям стероидов я должного внимания не уделил. И вот он — закономерный итог.

'Кто ж знал, что выход продукта по сравнению с инсулином будет настолько мизерным.'

Инсулин — это гормон, который организм накапливает про запас. Иными словами, вскрой свинье брюхо, и ты сможешь выкачать оттуда гормон, который она припасла для себя любимой.

Стероиды же, напротив, нигде не складируются. Это гормоны, которые организм синтезирует в реальном времени, строго по мере необходимости, и тут же пускает в дело.

Проще говоря, сколько бы свиней или коров ты ни распотрошил, ты не наскребешь даже жалких крох.

Вот почему мои запасы стероидов оставляют желать лучшего. Грубо говоря: пустишь на мясо тысячу свиней — и дай бог, чтобы хватило на одну жалкую дозу. С тех самых пор, как я вылечил Фрейю от Демонической Болезни, я буквально по крупицам собирал этот препарат. И знаете, сколько мне удалось накопить за всё это время? Всего лишь недельную норму!

Именно поэтому каждый раз, когда возникала острая необходимость в стероидах, я кусал локти и проклинал себя за то, что в свое время не уделил этой теме больше внимания. Но теперь с этими сожалениями покончено.

'Точно. Стероиды же можно добывать из растений.'

Эту мысль любезно подкинул мне Бабель со своей космической головой в моей Библиотеке Памяти. Если как следует проварить дикий ямс, можно получить стероиды. Я определенно читал об этом раньше, но почему-то это напрочь вылетело у меня из головы.

'Надо бы всё тщательно задокументировать, пока снова не забыл.'

Знания, которые отобрал для меня Бабель, оказались поистине бесценными. Настолько, что не назови он себя Демоном, я бы с радостью записался к нему в ученики.

'И одним лишь кортизоном дело не ограничится.'

Вся прелесть этого метода синтеза заключается в том, что он открывает двери к производству целого спектра стероидных 'братьев'.

Прогестерон для контрацепции. Те самые анаболики для набора мышечной массы. Даже эстроген и тестостерон, жизненно необходимые для развития детей с генетическими отклонениями. Потенциал этого единственного обрывка знаний просто безграничен.

'Глядя на всё это, Демон по имени Бабель как-то совсем не вписывается в стандарты обычных демонов.'

Демоны по своей природе люто ненавидят человечество. Любой смельчак, пытавшийся наладить с ними диалог, неизбежно становился их обедом — это исторический факт. Но Бабель был другим. Он не мог не понимать, какой колоссальный толчок эти знания дадут человечеству. И всё же он выбрал именно их.

Возможно, именно поэтому...

'Для Демона он слишком уж дружелюбен.'

Несмотря на его заявление о своей демонической сущности, я не почувствовал от него ни капли враждебности. Как бы там ни было. Теперь технология массового производства стероидов надежно укоренилась в моей голове.

'Наконец-то я могу вплотную заняться аутоиммунными заболеваниями.'

В эпоху, лишенную стероидов, исследования Демонической Болезни топтались на мертвой точке. Не то чтобы я вообще не мог её изучать. Просто, даже если бы я докопался до сути, лечить пациентов мне было нечем, поэтому я лишь тихо классифицировал болячки в своем блокноте и держал язык за зубами. Но теперь это в прошлом.

'Лечение Демонической Болезни тоже сдвинется с мертвой точки.'

Дел предстоит невпроворот. Для начала — найти дикий ямс в этом мире, экстрагировать из него стероиды и во всеуслышание заявить, что Демоническая Болезнь излечима.

'И, наконец, нужно донести до всех, что её можно лечить с помощью черной магии...'

А вот с последним пунктом могут возникнуть серьезные проблемы, так что я решил пока отложить его в сторону. Первостепенная задача — как можно скорее раздобыть дикий ямс.

Краткосрочный план. Молниеносное исполнение.

Едва прекратились снегопады, я тут же направил официальный запрос в Гильдию Авантюристов сектора B Лимбус-Пита. Суть запроса: собрать абсолютно все растения семейства диоскорейных, которые попадутся им на глаза за Стеной.

'Когда я искал сырье для хинина, мне приходилось мотаться самому...'

Но теперь всё иначе. Зачем мне самому таскаться по грязи, если у меня много денег? Перепоручив поиски ямса авантюристам, я спокойно отсиживался в поместье и...

"Тебе тяжело, Эри?"

"Ещё бы, это же абсолютно новая концепция."

...помогал Эри осваивать Магию Крови.

Магия Крови, которую я преподавал, я предварительно систематизировал и усовершенствовал, опираясь на знания черных магов. Те самые знания, которые Адриан из рода графа Барлота перенимал у Мага Крови.

"Учитель. Неужели в этом нет ни логики, ни принципов?"

"Увы, тебе придется просто вызубрить эти символы наизусть."

Их знания оказались весьма полезными. Не для меня, а для Эри. Потому что мои познания в Магии Крови базировались исключительно на научном подходе, в то время как знания Магов Крови уходили корнями в фольклор и народные поверья. Использовать экстракт ликориса как катализатор, символизирующий кровь, или прибегать к символизму летучей мыши.

Для Эрики, которую я до этого момента натаскивал исключительно в научном русле, эти концепции давались со скрипом. И я её прекрасно понимал — мне самому в свое время пришлось несладко с зубрежкой всей этой мистики.

"У-у-у... Ненавижу зубрить..."

Эри надула щеки и бессильно растеклась по столу. Я молча поднес к её губам кусочек фрукта. Это был персик, её любимый.

"Съешь это и попробуй ещё раз, идет?"

"Мням-мням..."

Несмотря на свое нытье, она делала явные успехи. Раньше она бы просто уткнулась лицом в парту и благополучно уснула. А в последнее время, хоть и ворчит, но всё делает как положено.

"Учитель."

"Да?"

"Кстати, я ведь в этот раз поступила в Академию. Говорят, я стала второй в рейтинге на Геройском Отделении."

"Правда? Видимо, ты и впрямь усердно трудилась."

Её баллы за практику перенеслись с прошлого года, когда она взяла первое место. А в этом году она вырвала третье место на письменном.

"Хочешь какой-нибудь подарок?"

"Да ладно, обойдусь. Ты и так оплачиваешь мое обучение в Академии, совесть не позволяет ещё и подарки клянчить."

А затем она тихо пробормотала:

"К тому же, мне кажется, что ты постоянно загоняешь себя из-за меня..."

Увидев, как она внезапно поникла, я горько улыбнулся. Она всё ещё верила, что мой недавний обморок был исключительно на её совести. С того самого дня она места себе не находит. И тут в моей памяти всплыл совет одного человека.

— Башню не строят в спешке, понимаешь?

Это была наша первая встреча, но его слова почему-то намертво врезались мне в память. Возможно, именно поэтому я, сам того не осознавая, произнес те же самые слова.

"Эри. Тебе некуда торопиться. У тебя всё получится. Главное — довести дело до конца, поэтому очень важно не выгореть в самом начале пути."

"Но Учитель, ты ведь тоже работаешь на износ."

"Я тоже оступился. Я так хотел поскорее вылечить тебя, что, сам того не замечая, начал гнать лошадей, что на меня совсем не похоже."

"Из-за меня?"

"Да."

Эри для меня — такая же полноправная часть семьи, как и Фрейя. Поначалу я, конечно, смотрел на неё как на портативный аппарат МРТ и удачный 'дроп' из гачи с сиротами.

Но в какой-то момент я и сам не заметил, как начал воспринимать её как родную. Мы прошли через слишком многое, чтобы я мог считать иначе.

"Я тоже больше не буду так убиваться. Так что и ты, Эри, не спеши."

"Хм... Ладно."

"Вот и умница."

Я захлопнул книгу, которую она читала. Человеческий мозг не резиновый, и за день можно усвоить лишь определенный объем информации. Если только у тебя нет магических читов, как у меня, тупая зубрежка через силу не принесет никаких плодов.

"На сегодня закончим. Давай лучше перекусим."

"Перекусим?"

"Да вот, увлекся выпечкой на досуге, пока был в Академии."

Пока я ошивался в Академии, студенты то и дело подкармливали меня всякими сладостями. Я подумал, что смогу сварганить нечто получше, и решил попробовать сам.

"Оказалось, у меня к этому талант."

И это действительно сработало. Так что я начал печь, чтобы хоть как-то проветрить мозги.

"Мисс Фелиция тоже сказала, что получилось вкусно."

Услышав это, Эри покосилась на Фелицию, скромно стоявшую в углу комнаты. Эльфийка молча кивнула.

"Ничуть не уступает выпечке от лучших мастеров-кондитеров."

Я пропустил эту лесть мимо ушей. Моя выпечка хороша не из-за моих выдающихся кулинарных навыков, а исключительно благодаря премиальным ингредиентам. Откровенно говоря, мне даже стыдно сравнивать себя с настоящими мастерами.

"Эри. Отдыхай."

Я ласково потрепал её по макушке и поднялся со стула.

Тем временем Эри, заявив, что хочет немного проветрить голову, потянулась за моими исследовательскими записями. С того самого дня, как я обмолвился о создании стероидов, она проявляла к этому препарату какой-то нездоровый интерес.

"Хе-хе. Это же лекарство, которое делают специально для меня."

Эри с упоением перечитывала мои записи, и на её лице сияла радостная улыбка. Оставив её в покое, я направился на кухню.

Снегопады прекратились, и зимние каникулы в Академии подошли к концу. А это означало, что близится время, когда новые студенты этого года переступят порог Академии. Я прибыл туда за неделю до церемонии поступления. И прибыл я не как Юлиан, а как Директор Шун.

"С возвращением, Святой. Добро пожаловать в Академию."

Едва я сошел с дирижабля, как меня встретила толпа из сотен жрецов-целителей, выстроившихся, чтобы поприветствовать меня. И в самом авангарде этой толпы стоял Кардинал Вендрас — тот самый признанный авторитет в области ампутаций.

"Вы ведь впервые в Академии, Святой?"

"Да, всё так."

Строго говоря, это не совсем так. Я уже наведывался сюда неофициально, чтобы разобраться с паразитами Маркиза. А до этого, будучи Юлианом, целый год жил здесь и питался местной едой. Но поскольку всё это происходило под грифом 'совершенно секретно', официально Черный Святой ступил на земли Академии только сегодня.

"Святой, а эти люди..."

"Это мой личный телохранитель, Паладин Грегор."

Грегор дернул своей пышной бородой и поздоровался.

"А это мой жрец-помощник, Симеон."

"О-хо. Для меня честь приветствовать самого Авторитета в области Паразитологии."

"Я также безмерно рад встрече с Кардиналом Вендрасом."

Мужчины обменялись приветствиями. И, наконец, я представил девочку, которая всё это время жалась у меня за спиной.

"Это моя ученица. Айла. Поздоровайся."

"З... здравствуйте..."

Она робко поздоровалась с кардиналом, изо всех сил стараясь спрятаться за моей спиной. Кардинал почтительно сложил руки и склонился перед ней в глубоком поклоне.

"Приветствую вас, Святая Лампады."

В иерархии Религиозного Ордена статус Святого и Святой Девы — это отнюдь не пустой звук. Они стоят на одной ступени с кардиналами, а в некоторых ситуациях их власть может быть даже выше. Поэтому в том, что кардинал склонил голову перед юной девочкой, не было ничего сверхъестественного.

"..."

Конечно, этот факт ничуть не умалял того шока и благоговения, которые испытывала Айла, будучи в прошлом обычной простолюдинкой. Она поспешно юркнула мне за спину, окончательно спрятавшись от посторонних глаз. Кардинал Вендрас, видимо, прочувствовав её состояние, не стал настаивать на дальнейшем общении.

"Святой, прежде чем мы отправимся в Медицинский Центр, у входа в терминал собрались люди, жаждущие узреть ваш благословенный лик."

Поскольку это мой первый официальный визит сюда. Судя по всему, они выстроились там специально, чтобы взглянуть на мое лицо... точнее, на мою маску.

"Как прикажете поступить? Если вы утомились в дороге, мы можем тайно вывезти вас через черный ход в неприметной карете."

"Нет. Раз уж люди ждут меня, я тоже хочу с ними встретиться."

"Слушаюсь."

После моих слов кардинал принялся раздавать приказы паладинам. Спустя какое-то время, и лишь получив подтверждение, что периметр безопасности надежно обеспечен, кардинал, до этого загораживавший выход, отступил в сторону, открывая нам путь. И когда сотни жрецов расступились, нашим глазам предстало невероятное зрелище.

— Ува-а-а-а-а-а!

От самой посадочной площадки дирижаблей и до главного входа в учебный корпус. Толпы людей, плотно облепившие дорогу по обеим сторонам, разразились оглушительными, синхронными овациями. Послушники в белоснежных рясах. Студенты Отделения Целительства в академической форме. И даже люди в инвалидных колясках. До церемонии поступления оставалась ещё целая неделя, но все они собрались здесь исключительно ради меня и Айлы.

"Черный Святой!"

"Посмотрите сюда!"

Восторженные крики смешивались с рыданиями, сливаясь в единый, оглушительный гул.

'...Это уже перебор.'

Я почувствовал, как под маской по лицу покатился холодный пот.

Я-то грешным делом думал, что люблю быть в центре внимания. Но такой уровень фанатизма меня откровенно пугал.

С тревогой я посмотрел на Айлу.

"Ты как, в порядке?"

"..."

Айла, опустив вуаль на лицо, мертвой хваткой вцепилась в мою руку. Ей, похоже, это внимание тоже давило на психику. Подавив горькую улыбку под маской, я продолжил пробираться сквозь это бескрайнее море людей. И именно в этот момент.

"—Святой! Святой!"

Сбоку от толпы раздался пронзительный, срывающийся на истерику крик. Обернувшись на звук, я увидел старушку и женщину средних лет, которые с отчаянием бросались на живой щит из паладинов.

Бам. Бам.

Тощие тела двух женщин с глухим стуком бились о броню паладинов, державших оцепление. Старушка, воспользовавшись брешью, которую пробила для неё женщина средних лет, протиснулась сквозь строй и бросилась ко мне.

Но добежать до меня ей не дали.

"Прошу прощения, мэм."

Грегор, в мгновение ока оказавшийся за её спиной, мягко, но уверенно скрутил её. Грегор действовал предельно аккуратно, стараясь не причинить вреда пожилой женщине.

Зрелище того, как здоровенный амбал заламывает старушку, было не из приятных. Но женщина, даже рухнув на колени, не сдавалась и продолжала кричать, глядя на меня.

"Святой... Умоляю, прошу вас, моя внучка..."

Другие паладины тут же бросились к ней, чтобы оттащить прочь. Я поднял руку, останавливая их. Затем я опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с глазами старушки, распростертой на земле.

"Говорите медленно и спокойно, мэм. Что случилось с вашей внучкой?"

"М... моя внучка... выпускница этой Академии. В прошлом году, во время того ужасного инцидента..."

Прошлый год. Крушение дирижабля. Тот самый инцидент, последствия которого я разгребал лично.

"Она оказалась в самом эпицентре пожара... всё её тело было обожжено. Она умирала, но жрецы чудом смогли удержать её на этом свете с помощью 'Исцеления'. Я им безмерно... безмерно благодарна."

Потрескавшиеся губы старушки мелко дрожали.

"Но... но... раны затянулись... а вот шрамы на её лице остались просто чудовищными..."

Старушка не смогла договорить и бессильно уронила голову.

"Моя красавица-внучка... теперь она даже в зеркало смотреть отказывается. И на улицу не выходит. Целыми днями сидит, запершись в своей комнате."

Услышав это, Грегор до крови прикусил губу. История о том, как кто-то заперся в четырех стенах, отозвалась в его душе до боли знакомым эхом.

Рука Айлы, всё ещё сжимавшая мою ладонь, тоже заметно напряглась. Наверняка она вспомнила те времена, когда её старшую сестру похитили, и та тоже долгое время отказывалась выходить из комнаты.

И в этот момент кто-то из толпы недовольно цокнул языком и выкрикнул:

"Ох, мэм. То, что она вообще выжила — это уже величайшая милость Господа."

Следом за ним и другие горожане принялись отчитывать старушку.

"Да как вы смеете задерживать Святого из-за каких-то там шрамов?!"

"Радуйтесь, что она дышит. Вы слишком многого хотите."

"Э-это... я вовсе не..."

Под градом общественного порицания окончательно раздавленная старушка могла лишь беспомощно склонить голову. Даже жрецы, хоть и молчали, судя по их лицам, были полностью солидарны с толпой. Никто даже не подумал встать на её сторону.

И тогда, под презрительными взглядами толпы, старушка, сжавшись в комок, прошептала:

"Простите. За то, что осмелилась просить Святого..."

"Вашей внучке тяжело открывать глаза или дышать?"

"Простите?"

"Или, может быть, она жалуется на боли, даже когда видимых ран нет?"

"Откуда вы знаете..."

"Ясно."

Как я и думал.

"Я вылечу её."

"Святой?"

Кардинал Вендрас уставился на меня с нескрываемым непониманием.

"Шрамы? Вы собираетесь лечить шрамы?"

"Да. Некоторые шрамы нуждаются в лечении."

Шрамы — это не просто эстетический дефект. Некоторые из них превращают повседневную жизнь в сущий ад. А шрамы на внутренних органах и вовсе могут быть смертельно опасными.

Я ободряюще сжал руку старушки, поднялся на ноги и повернулся к Кардиналу Вендрасу.

"Кардинал. У меня к вам просьба."

"Слушаю вас, Святой."

"Пожалуйста, доставьте в Медицинский Центр абсолютно всех, кто остался с инвалидностью или шрамами после прошлогоднего инцидента. Без единого исключения."

"Простите? Абсолютно всех?"

"Да."

Я твердо кивнул.

"Я намерен довести до конца то лечение, которое мы не смогли завершить в тот день."

Пришло время показать этим людям, считающим, что хирургия заканчивается на ампутации, истинные возможности современной медицины.

----------

Вырезать и Вставить (2)

— Любая хирургия — это лишь подраздел пластической хирургии.

Эту фразу как-то выдал профессор пластической хирургии на одном из консилиумов в университетской клинике, где я работал.

Разумеется, за столь дерзкое заявление другие профессора-хирурги тут же устроили ему показательную взбучку.

Но я, будучи свидетелем той перепалки, в глубине души не мог не согласиться с ним хотя бы отчасти.

'Хирургия отсекает лишнее, а пластика возвращает всё на свои места.'

Задача классической хирургии — резать и удалять.

Гниющие ткани, раковые опухоли, источники непрекращающихся кровотечений.

Удаление этих проблемных участков из организма составляет львиную долю всех хирургических вмешательств.

Но, как ни крути, человек — не конструктор, из которого можно бесконечно выкидывать детали.

И именно на этом этапе в игру вступает пластическая хирургия.

'Дьявол кроется в деталях.'

Пациенты травматологии сплошь и рядом поступают с уже отсутствующими частями тела, даже без всякого хирургического вмешательства.

Из-за этого мне частенько приходилось оперировать бок о бок с пластическими хирургами.

И, наблюдая за их работой, я не переставал поражаться: они в прямом смысле слова воссоздавали человеческое тело заново, прибегая к самым немыслимым и креативным методам.

Насмотревшись на эту магию воочию, мне оставалось лишь признать правоту того самого профессора пластики.

— Его аргумент звучал так: "В конечном итоге, финальная цель любого хирургического вмешательства — это реконструкция, поэтому по-настоящему великий хирург просто обязан в совершенстве владеть навыками пластической хирургии."

Именно руководствуясь этой мыслью, я и привел в клинику ту отчаявшуюся старушку.

'Это идеальный шанс продемонстрировать целителям истинную вершину хирургического искусства.'

Многие лекари до сих пор относятся к хирургии со скепсисом.

Те, кому доводилось наблюдать за моими операциями, видели лишь конечный результат, но не могли повторить сам процесс, поэтому среди них хватало тех, кто считал всё это каким-то шарлатанством.

И я их не виню — хирургия не из тех вещей, суть которых можно постичь, просто постояв в сторонке пару раз.

Именно поэтому я вознамерился преподать им наглядный урок пластической хирургии.

Чтобы умерить пыл заносчивых целителей, показать им истинную вершину, к которой нужно стремиться, и...

"Святой. Это же пациенты, чьи шрамы уже намертво закрепились после применения 'Исцеления'. Одно дело — шрамы на руках или ногах, но рубцы на лице не поддаются исправлению даже самой мощной божественной магией."

Пока я планировал ход операций в клинике, ко мне обратился Кардинал Вендрас.

"Более того, регенерировать плоть без остаточных шрамов — задача, непосильная даже для 'Высшего Исцеления'. Для этого потребуется как минимум 'Регенерация', а на данный момент в нашем центре всего трое старших целителей, включая меня, способных на такое."

'Малое Исцеление' способно срастить кожу, мышцы и кости.

'Высшее Исцеление' может частично восстановить нервные волокна и мышечную ткань.

Но чтобы вырезать мертвую плоть или рубцы, уже запечатанные 'Исцелением', и вырастить всё заново с нуля, требуется божественная магия совершенно иного порядка.

Для этого и существует 'Регенерация'.

Величайшее чудо, доступное человечеству — заклинание, которое даже старший целитель в идеальном состоянии может наложить от силы дважды в день.

"Святой, простите мне мою дерзость, но... наши догматы строго запрещают растрачивать 'Регенерацию' на подобные случаи."

"Я знаю."

'Регенерация', будучи последней надеждой человечества, не тот козырь, которым можно разбрасываться направо и налево.

Это чудо, зарезервированное исключительно для сверхлюдей 4-го ранга и выше, либо для персон сопоставимой социальной значимости.

Именно поэтому в клиниках уровня епархии всегда дежурит хотя бы один старший целитель, способный сотворить это заклинание и обязанный поддерживать себя в идеальной форме.

Это заклинание явно не предназначено для того, чтобы сводить шрамы с лица какой-то там выпускницы Геройского Отделения 2-го ранга.

"Раз уж вам всё известно, то как именно вы планируете лечить этих людей?"

"'Высшего' и 'Малого Исцеления' будет более чем достаточно."

"Простите?"

Но сейчас это было неважно.

"Не волнуйтесь. Я проводил подобные операции бессчетное количество раз."

Я с самого начала не собирался прибегать к 'Регенерации'.

Пациентов здесь не один и не два — да и какой дурак станет использовать магию, которая выжимает тебя досуха после одного-единственного использования?

К тому же, людей, способных наложить 'Регенерацию', можно пересчитать по пальцам одной руки.

А моя цель — задать высокий, но достижимый стандарт, которому сможет следовать как можно больше целителей, поэтому о 'Регенерации' я даже не помышлял.

"Вам определенно понравится то, что вы увидите в операционной, Кардинал."

"Хм... Что ж, как скажете."

Мы обменивались мнениями, пока я проводил осмотр пациентов.

В общей сложности их набралось 45 человек.

'Чтобы прооперировать всех, понадобится целая неделя.'

По 6-7 пациентов в день.

Даже в бытность работы в университетской клинике такие адские марафоны случались нечасто.

'Ну, в крайнем случае всегда можно напроситься на [Бодрость].'

Но, как ни странно, я поймал себя на мысли, что вполне способен с этим справиться, и в крови бурлила гремучая смесь мандража и предвкушения.

Похоже, в каком бы мире ты ни оказался, корейская привычка впахивать до потери пульса никуда не девается.

Первой на операционный стол, как и планировалось, легла внучка той самой старушки.

А женщина средних лет, которая грудью пробила для старушки брешь в оцеплении паладинов, оказалась матерью пациентки.

"Ах, проходите."

"Угх..."

"Контрактура весьма серьезная."

У пациентки были ожоги третьей степени, покрывающие лицо, челюсть и шею.

Поскольку жрецы тогда в спешке восстановили лишь эпидермис с помощью экстренного 'Исцеления', рубцы огрубели и стянулись, из-за чего она с трудом могла даже открыть рот.

"В тот день мы были критически ограничены в запасах божественной энергии из-за вмешательства черных магов."

Кто-то из целителей озвучил оправдание, о котором я даже не спрашивал.

Я непонимающе скосил глаза, гадая, кто это сказал, и тут Симеон зашептал мне на ухо:

"Это профессор с Отделения Целительства, который руководил операцией на месте."

"Ах, я наслышан о вас, Профессор Перия."

"Исключительно из-за моей некомпетентности эти пациенты не получили должного лечения."

Профессор Перия низко опустил голову.

Я махнул рукой, прерывая его самобичевание.

"Вовсе нет. Вы сработали безупречно."

Секрет предотвращения шрамов до смешного прост: грамотно подобрать катализатор и символизм во время лечения, и влить щедрую порцию божественной силы, чтобы минимизировать риск рубцевания.

Но поступи он так в тех условиях, и другие раненые просто истекли бы кровью на месте.

"Я слышал, что исключительно благодаря вашим грамотным действиям, Профессор, ни один невинный студент не погиб."

Те 'не слишком невинные' студенты откинули копыта от паразитов, но это уже не мои проблемы.

С этой точки зрения, профессор выжал максимум из той патовой ситуации.

Он блестяще провел триаж и сумел сохранить им жизни.

Да, многие остались с инвалидностью и жуткими шрамами, но тогда у них просто не было роскоши думать об всякой эстетике.

"Поскольку вы благополучно доставили пациентов сюда, Профессор, теперь моя очередь."

Я вновь сосредоточился на пациентке.

"У пациентки наблюдаются тяжелые последствия обширных ожогов третьей степени в области лица, нижней челюсти, передней поверхности шеи и верхней части грудины. Сразу после инцидента силами Ордена было проведено экстренное исцеление для восстановления эпидермиса, однако из-за отсутствия должного сопоставления глубоких тканей и контроля натяжения развились гипертрофические рубцы и контрактуры."

"...А?"

Целители ошарашенно захлопали глазами, не в силах переварить внезапный шквал медицинской терминологии, обрушившийся на них.

А вот моя бригада, привычная к таким брифингам, деловито застрочила в блокнотах.

"Принято, Святой. С чего начнем операцию?"

"В первую очередь займемся микростомией, шейной контрактурой и эктропионом нижнего века."

Микростомия.

В отличие от здоровой плоти, рубцовая ткань напрочь лишена эластичности.

Микростомия — патология, при которой зарубцевавшаяся на щеках ткань намертво стягивает рот, превращая банальный прием пищи и даже дыхание в сущую пытку.

Шейная контрактура.

Состояние, при котором массивный шрам, тянущийся от нижней челюсти до самой груди, с такой силой тянет подбородок вниз, что пациент физически не может поднять голову.

Когда подбородок намертво прижат к груди, человек задыхается даже во сне, поэтому эта проблема требует безотлагательного решения.

Эктропион нижнего века.

Патология нижнего века, при которой глаз вывернут наружу и не закрывается полностью.

Из-за того, что пациентка не может сомкнуть веки, она не может спать, так что с этим тоже нужно разобраться как можно скорее.

"Анестезию для этой пациентки я проведу лично."

Обычно я скидываю это на целителя-анестезиолога.

Но этот случай требовал ювелирной точности уже на этапе наркоза, так что я решил взять всё в свои руки.

Первым делом я ввел в дыхательные пути пациентки свою любимую латексную трубку.

"Смотрите внимательно. Для пациентов с подобными нарушениями дыхания введение в медикаментозный сон без подготовки чревато острой дыхательной недостаточностью."

Обычно пациента сначала усыпляют, а уже потом интубируют.

Но в данном случае мне нужно было обеспечить проходимость дыхательных путей до того, как она отключится.

Потому что из-за жестких, стянутых рубцов она и так дышала через раз.

"В качестве основного анестетика используем Эфир, Хлороформ пойдет как строго лимитированный вспомогательный препарат."

Кокаин я использовать не буду.

Нам предстоит масштабная операция, так что местная анестезия здесь не прокатит.

"Приступаем к первой операции. Студент?"

"Да. 9:40 утра, начало операции."

Друг Айлы привычно и четко зафиксировал время.

Операция началась без промедлений.

Первым делом я взялся за шейную контрактуру.

Я сделал длинный надрез прямо вдоль рубцового тяжа на передней поверхности шеи.

Затем зигзагообразно иссек ткани в форме буквы Z.

Человеческое тело — поистине удивительная штука.

Если сделать прямой I-образный разрез и просто стянуть края, кожа натянется как струна, намертво сковывая движения шеи, как это и произошло у пациентки.

Но если рассечь ткани в форме буквы Z или Y, вектор натяжения распределяется равномерно, тем самым нивелируя однонаправленную стягивающую силу рубца.

Этот метод не только делает шрам менее заметным, но при должной сноровке позволяет свести рубцевание практически к нулю.

Профессор пластической хирургии в свое время распинался о более глубоких принципах этого метода, но...

Если честно, я их почти не помню.

Помню только, что он называл эту операцию Z-пластикой.

'Здесь даже не нужно заморачиваться с кровоснабжением лоскутов, как при полноценной пересадке.'

Закончив с зигзагообразными надрезами на шее, я скомандовал:

"Айла. 'Исцеление'."

"Да, 'Исцеление'."

Айла, которая совсем недавно освоила 'Малое Исцеление', использовала божественную магию.

Конечно, поскольку она ещё даже не зачислена в Академию, и её понимание магии оставляет желать лучшего, она способна лишь регенерировать кожу.

Но на данном этапе этого было более чем достаточно.

"Ш-шрам...!"

Глаза Кардинала Вендраса полезли на лоб от изумления.

"Святой, что это за скальпель такой? Вы открыли новый катализатор, вроде Хлорного Отбеливателя?"

"Дело не в катализаторе и не в магии. Это всего лишь банальная хирургическая техника."

Разумеется, если просто полосовать кожу наобум, шрамы никуда не денутся.

Нужно четко понимать, в каких именно точках концентрируется натяжение кожи, делая надрезы. Резанешь не там — и только добавишь новых рубцов.

Но лекции по анатомии я решил оставить на потом.

"Приступаем ко второй операции."

На очереди — микростомия (неспособность открыть рот).

Эту проблему нельзя было решить одним лишь иссечением (лоскутной пластикой).

Здесь мне предстояло заново, с нуля, вылепить пациентке новые щеки.

Я осторожно поднес скальпель к уголкам губ спящей девушки.

И сделал надрезы, точь-в-точь как у Джокера из фильма про Бэтмена.

"'Исцеление'."

"'Исцеление'."

Едва я рассек уголки губ, как из них хлынула кровь.

Лицо пронизано густой сетью кровеносных сосудов, так что кровотечения здесь всегда обильные.

Но у меня под рукой был идеальный, безотказный инструмент для коагуляции.

Остановив кровь, я подтянул слизистую оболочку рта изнутри, чтобы перекрыть часть образовавшегося дефекта, и применил 'Исцеление'.

'Кожу для пересадки возьмем из-за уха.'

Дальнейший процесс мало чем отличался от операции для пациента с разорванной челюстью.

Той самой операции, которую я когда-то проводил Отто, когда ему порвали рот.

Я сделал Y-образный надрез за ухом, а затем ювелирно переместил лоскут кожи, чтобы закрыть им уголок рта.

На этом реконструкция щеки была успешно завершена.

"..."

Оставив Вендраса стоять в полнейшем ступоре, я перешел к кульминации сегодняшней операции.

"Смотрите в оба. Это именно та техника, которой я буду обучать вас всех в обозримом будущем."

Коррекция эктропиона.

Операция по восстановлению функциональности вывернутого века.

Именно в этой процедуре крылась та самая суть выражения 'дьявол кроется в деталях'.

Я внимательно осмотрел глаза пациентки.

Даже под действием общего наркоза её веки не смыкались из-за стягивающих их шрамов.

Я сделал надрез прямо под огрубевшим от рубцов веком, чтобы снять натяжение.

Веко, которое до этого намертво оттягивалось шрамом вниз, послушно поднялось, и глаз, который отказывался закрываться, наконец-то сомкнулся.

Если бы я сейчас просто скастовал 'Высшее Исцеление' на этот разрез, проблема была бы решена вполне сносно.

Но добавив пару штрихов, я смогу провернуть это, используя лишь 'Малое Исцеление'.

"Кожу для пересадки позаимствуем с груди."

При лоскутных пластиках у женщин чаще всего используется кожа именно с груди.

Потому что там всегда есть запас лишней плоти, идеально подходящей для трансплантации.

К слову, мужчинам, у которых на груди маловато 'материала', обычно пересаживают кожу с ягодиц.

Правда, цвет кожи там разительно отличается от груди, из-за чего это может выглядеть немного нелепо, но в таких случаях эстетика отходит на второй план — главное закрыть дефект.

Но здесь есть один важный нюанс.

"Возьмем лоскут с нижней части груди."

Если есть выбор, всегда лучше брать кожу с нижней, а не с верхней части.

Потому что даже если там и останется шрам, он будет скрыт от посторонних глаз.

Конечно, каждый случай индивидуален и требует своего подхода, так что интуиция и опыт хирурга здесь решают всё.

Иссек лоскут кожи размером с веко из нижней части груди пациентки.

"'Исцеление'."

И тут же пересадил его на веко.

Новое веко, безупречное и без единого шрама, было готово.

"Остальные шрамы и келоидные рубцы реконструируем на следующей неделе."

Самые критические проблемы пациентки — нарушение дыхания и бессонница — были успешно решены.

На следующей неделе я неспеша займусь реконструкцией оставшихся шрамов на туловище.

Это будет масштабная лоскутная пластика, но...

'У меня под боком есть непобедимая Святая.'

Так что я особо не переживал.

Даже если мне где-то не хватит мастерства, моя живая батарейка с божественной силой вытянет всё на чистом чуде.

Закончив операцию, я стянул перчатки и эффектно, словно из рогатки, запустил ими прямо в мусорное ведро.

Фирменный трюк, доступный лишь истинным хирургам.

Я давно мечтал провернуть это на публике.

А затем обратился к Кардиналу Вендрасу, который так и стоял с отвисшей челюстью:

"Следующий пациент вам тоже наверняка придется по душе, Кардинал. Я собираюсь слепить новое колено для бедолаги, которому светила верная ампутация ноги."

Ну как? Впечатляет, не правда ли?

----------

Вырезать и Вставить (3)

"М-м-м..."

Ханна, выпускница Геройского Отделения.

Девушка медленно приоткрыла глаза, несколько раз моргнув.

Зрение, до этого затуманенное наркозом, начало проясняться, и взору предстал белоснежный потолок.

Морг.

...Морг.

И ещё раз.

Ощущение было до странности непривычным.

Всё казалось каким-то чужим и неправильным.

Но то ли из-за остаточного действия анестезии, то ли из-за общей слабости, её затуманенный разум никак не мог ухватить суть этой 'неправильности'.

Казалось, стоит ей лишь на секунду сосредоточиться, и она всё поймет...

"Ох, Ханна?"

Но этот до боли знакомый голос мгновенно оборвал нить её рассуждений.

Голова девушки медленно повернулась вправо.

"Ты очнулась?"

"...Мама?"

Сорвавшимся, хриплым голосом Ханна окликнула мать.

Услышав ответ дочери, женщина испустила долгий, полный облегчения вздох.

В уголках глаз женщины средних лет, изрещренных морщинами, заблестели слёзы.

А стоявшая рядом старушка, не в силах сдержать эмоций, прикрыла рот ладонью.

Это была бабушка Ханны.

"Ханна...!"

"?"

Реакция мамы и бабушки показалась ей странной.

С чего бы им так себя вести?

И в этот самый момент прямо перед её глазами появилось небольшое ручное зеркальце, зажатое в дрожащей старческой руке.

Бабушка протянула его ей.

В зеркале отразилась девушка с растерянным, всё ещё слегка затуманенным взглядом.

Никакой стянутой, изуродованной кожи. Никаких темно-багровых, огрубевших ожоговых следов. Ни единого бугристого келоидного рубца.

Лишь тонкая, едва заметная линия шва тянулась под скулой.

И ещё одна — от уголка губ к подбородку.

Ей потребовалась пара секунд, чтобы осознать: женщина, смотрящая на неё из зазеркалья, выглядела в точности так же, как она сама до того рокового происшествия.

'...Это... я?'

Рука Ханны медленно, словно не веря себе, выскользнула из-под одеяла.

Она машинально дотронулась до своей щеки.

Подушечки пальцев ощутили гладкую, податливую кожу.

Она больше не чувствовала тех жутких, твердых борозд, которые ощущала под пальцами почти полгода.

"..."

Морг.

Её глаза в неверии распахнулись.

И лишь теперь до неё дошел истинный смысл той 'неправильности', которую она ощутила сразу после пробуждения.

"Мои глаза... они закрываются..."

И не только это.

Рот, который до этого едва приоткрывался, теперь свободно двигался.

И говорила она четко, не шепелявя и не проглатывая звуки.

"Я... я..."

С губ сорвался слабый, дрожащий шепот.

"Я..."

Из глаза, который чудом не пострадал в огне, покатились слёзы.

"О, боги милостивые..."

По ту сторону больничной койки.

Хватка бабушки, державшей зеркало, медленно ослабла.

Бряк.

Ручное зеркальце с легким стуком упало на одеяло.

Вместо него шершавая рука старушки ласково накрыла ладонь Ханны.

"Наша девочка... наша Ханна..."

"...Бабушка. Не плачь."

"Я не плачу. С чего бы мне плакать в такой радостный день."

Всхлип.

Вслед за этим раздался неловкий звук шмыгания.

Прошло немного времени.

Как только действие наркоза окончательно сошло на нет, Ханна наконец смогла оглядеться по сторонам.

Просторная больничная палата с высоченными потолками.

Койки, застеленные безупречно белым бельем, выстроились в два ряда друг напротив друга.

У дальней стены пыхтел небольшой чугунный котел, наполняя комнату теплом и тихим шипением пара.

"Проголодалась? Я сейчас сбегаю к жрецу и спрошу, можно ли тебе поесть."

С этими словами мать покинула палату.

Бабушка Ханны, устроившись в кресле рядом с кроватью, уже мирно клевала носом.

Ханна осторожно, стараясь не разбудить старушку, повернула голову.

Первое, за что зацепился её взгляд, была койка напротив.

Молодой человек поставил на тумбочку какую-то коробку и молча смотрел внутрь, убивая время.

Ханна знала этого парня.

Крат.

Её однокурсник по Геройскому Отделению.

Парень, который всегда сыпал дурацкими шуточками и считал юмор главным лекарством от всех бед, заставляя друзей смеяться до слёз.

Юноша, потерявший левую руку по локоть в пасти демонического зверя во время прошлогоднего инцидента.

После той трагедии Крат изменился до неузнаваемости.

От той озорной улыбки не осталось и следа, он превратился в желчного неврастеника, вспыхивающего от малейшей искры.

А по ночам он частенько срывался на истошные вопли.

— "А-а-а-а-а! Обезболивающее! Дайте хоть какое-нибудь обезболивающее! Умоляю!"

Потому что он чувствовал адскую боль в руке, которой больше не было.

И сейчас этот самый Крат засунул свою культю в коробку, не в силах оторвать от неё взгляд.

Ханна слегка приподняла голову и смогла разглядеть, что находится внутри коробки.

Внутри лежал зеркальный короб.

Когда Крат шевелил пальцами уцелевшей правой руки, в зеркале иллюзорно шевелились пальцы его несуществующей левой.

Крат испустил долгий, тяжелый вздох.

"Фу-у-х..."

"Вам не больно, студент Крат?"

Осторожно поинтересовался послушник, совершавший обход.

Крат медленно поднял голову.

"...Не болит."

"Что?"

"Правда... больше не болит."

Уголки губ Крата дрогнули в слабой полуулыбке.

Растерянный послушник забормотал поздравления, радуясь, что парню стало легче.

Судя по лицу послушника, он и сам не до конца понимал, как именно сработало это лечение.

Затем взгляд Ханны скользнул к соседней койке.

Там, привалившись к изголовью, сидел ещё один парень и читал книгу.

...Поначалу она даже не поняла, кто это.

Мало того, что его обрили так, словно парикмахер был пьян в стельку, так ещё и посреди лица у него творилось что-то невообразимое.

Прямо со лба на нос свисал толстый кусок плоти, словно какая-то жуткая занавеска.

Этот нарост, туго перетянутый бинтами, слегка воспалился и отдавал розовым оттенком.

Это была живая плоть.

Живой лоскут кожи, перекинутый со лба на нос.

"...Ханна?"

Парень, заметивший её взгляд во время перелистывания страницы, поднял глаза.

И из-под этого 'нароста' из плоти на Ханну посмотрели до боли знакомые глаза.

Лишь тогда до неё дошло, что перед ней Рен.

"Рен..."

Ханна впервые за долгое время назвала его по имени.

Рен неловко поднял руку и помахал.

Затем он ткнул пальцем в лоскут плоти на своем лице и произнес:

"Выглядит забавно, да? Но Святой сказал, что как только отек спадет, останется лишь едва заметный шрам."

Рен был тем самым однокурсником, которому мелкая крысоподобная тварь отгрызла нос.

Поскольку оторванный нос не представлял угрозы для жизни, в тот роковой день его задвинули в самый конец очереди на лечение. А когда до него наконец дошли руки, рана уже затянулась так, что 'Исцеление' было бессильно.

И теперь этот самый парень сиял широкой улыбкой и махал ей рукой.

"Как тебе моя новая прическа?"

"...Слегка странная."

"Сказали, им нужна была кожа со лба, вот и пришлось выбрить полголовы. Да ладно, волосы — не зубы, отрастут."

Видок у Рена был, мягко говоря, комичным.

Настолько комичным, что было трудно поверить, что когда-то он был главным сердцеедом среди девчонок на курсе.

Но даже та былая красота не могла затмить абсурдности его нынешней прически и распухшего до неузнаваемости лица.

Поэтому Ханна молча протянула Рену свое ручное зеркальце.

"А? Зачем... пффф!"

Стоило Рену взглянуть на себя, как он прыснул со смеху.

Но смех длился недолго. Вмиг посерьезнев, он ткнул пальцем в Ханну.

"Ты тоже сейчас не блещешь красотой, если что."

"Как только отек спадет и я накрашусь, я буду выглядеть в сто раз лучше тебя."

"Да о чем ты? Ты сейчас вылитый подвид Гоблина."

"А ты — вылитый Спригган."

Раньше подобная перепалка закончилась бы обидой.

Но сейчас ни один из них не принял это близко к сердцу.

Потому что оба прекрасно чувствовали ту негласную поддержку и утешение, что скрывались за этими колкостями.

И пока они с упоением обменивались средними пальцами и поздравлениями.

Клик.

В дверях палаты осторожно появилась девушка.

Клик, клац.

Её правая нога следовала за левой с задержкой в один такт, издавая характерный металлический лязг.

Ханна с первого взгляда узнала её.

"...Изола?"

Изола.

Однокурсница с Геройского Отделения.

Третья дочь баронского рода.

Девушка, которую до прошлого года называли самой быстрой и перспективной Героиней на курсе.

Едва Изола переступила порог, Крат вытащил руку из своего зеркального короба и уставился на неё.

"Изола... ты..."

Рен тоже опустил книгу на колени.

Взгляды всех троих намертво прикипели к её правой ноге.

Из-под штанины серых брюк, от черного ботинка и до самого колена, проглядывал силуэт, который был явно тоньше нормальной человеческой икры.

Первым догадался Крат.

"...Ты её отрезала?"

Поскольку он сам уже сменил руку на протез, он быстрее остальных понял, что перед ним протез ноги.

Изола молча кивнула.

"...Но почему?"

На этот раз вопрос задал Рен.

На выпускном экзамене Изолу постигла участь, слегка отличная от остальных студентов.

В тот роковой день.

Клыки демонического зверя разорвали Изоле правое колено.

Если бы кровотечение удалось остановить, жрецы без труда залатали бы рану своим 'Исцелением'.

И действительно, целители на месте несколько раз использовали на её колене 'Исцеление', и рана затянулась просто идеально.

...По крайней мере, так казалось.

Кошмар начался спустя несколько месяцев после того, как рана благополучно зажила.

Изола зачастила в лазарет, жалуясь на ноющую боль в колене.

Все списывали это на обычные мышечные боли после реабилитации.

Даже сама Изола так думала.

Но боль не отступала и спустя месяцы.

Она становилась всё невыносимее, а на месте ранения начала расти небольшая шишка.

И чем больше 'Исцеления' на неё накладывали, тем стремительнее росла эта шишка, причиняя ей ещё больше страданий.

— Это Демоническая Болезнь.

И лишь когда опухоль под коленом раздулась до размеров кулака, она услышала этот шокирующий диагноз.

Демоническая Болезнь.

Хуже того, что она не поддавалась лечению святой магией — она была тем самым неизлечимым кошмаром, который лишь разрастался, пожирая божественную силу.

Целитель вынес вердикт: ампутация пораженного Демонической Болезнью участка.

Однако,

— "Я лучше умру, чем позволю её отрезать."

Изола наотрез отказалась от ампутации.

Тайная Магия рода Изолы была выгравирована на её лодыжке.

И даже если это стоило бы ей жизни, она не могла позволить себе лишиться ноги до тех пор, пока не передаст эту магию следующему поколению.

И вот Изола, которая добровольно выбрала медленное угасание в постели ради сохранения наследия своего рода...

"Изола, почему ты в протезе...?"

"Святой сказал, что есть способ вылечить это, не потеряв Тайную Магию."

Что она имеет в виду?

Пока однокурсники ломали головы над этим заявлением, Изола закатала правую штанину выше колена.

Взору предстал гладкий протез, обтянутый черной кожей.

В районе колена протез опоясывало массивное золотое кольцо с латунным замком.

Изола слегка привалилась к стене и отщелкнула замок.

Клик.

С легким металлическим лязгом весь протез отделился от ноги.

Она медленно подняла протез с латунным коленным суставом обеими руками.

"...Матерь божья."

На том самом месте, где протез крепился к ноге, там, где по логике вещей должно было быть колено... находилась её стопа, развернутая ровно на 180 градусов.

Они мгновенно поняли суть этой конструкции.

"...Заменить колено лодыжкой?"

Ошарашенно пробормотала Ханна.

Даже не будучи экспертом в медицине, она с первого взгляда оценила гениальность этой идеи.

Вместо того чтобы навсегда расстаться с коленом, они заставили лодыжку выполнять функции коленного сустава.

Конечно, к тому, что правая лодыжка теперь работает как колено, придется долго привыкать.

Но при должных тренировках она сможет управлять протезом куда свободнее, чем обычным.

Изола с гордостью продемонстрировала однокурсникам внутреннюю часть протеза.

"Мне сказали, что как только я привыкну к манипуляциям с маной, я снова смогу ходить и бегать, как раньше."

Внутри протеза, на который указывала Изола, были плотно выгравированы Рунные Формулы.

Продемонстрировав свое 'чудо', Изола с легким кряхтением нацепила протез обратно.

Защелкнув замок, она вытянула ногу в сторону однокурсников.

Стальные пальцы протеза неестественно дернулись.

"Ну как? Сказали, что это пока тренировочный протез, чисто для привыкания. Святой пообещал, что если я закажу модель получше, использование Тайной Магии вообще не будет проблемой."

Изола лучезарно улыбнулась.

Ханна, глядя на сияющую подругу, произнесла:

"Значит, тебе придется показать нам, как ты бегаешь, верно?"

"Только после того, как покажу родителям."

В ту ночь в палате бывших кандидатов в Герои, которые когда-то уже мысленно похоронили свои мечты, свет не гас до поздней ночи.

После недельного марафона тяжелейших операций.

Зевок.

Я с трудом подавил зевок, рвущийся из самых недр живота, и несколько раз моргнул.

"Святой. Вы не устали?"

В ответ на мой зевок по спине разлилось мягкое тепло божественной энергии.

Это была [Бодрость] Айлы.

Чувствуя, как усталость медленно растворяется под действием святой магии, я склонил голову в знак благодарности.

"Спасибо, Айла."

"Вы отлично потрудились, Директор Шун."

"Тебе тоже пора идти отдыхать, Айла. Завтра же церемония поступления на Отделение Целительства, тебе нужно лечь пораньше."

"Да. И вы, Директор, тоже хорошенько отдохните."

Айла напоследок наложила на меня [Бодрость] ещё раз и в спешке покинула медицинский центр в сопровождении паладинов.

Если мне не изменяет память, её общежитие находится в самом охраняемом жилом секторе Академии.

Я знал, что она живет там вместе со своей старшей сестрой, которая уже учится на Геройском Отделении, и матерью, перебравшейся на территорию Академии ради дочерей.

Проводив взглядом карету Айлы, я вернулся в свой кабинет.

В кабинете меня уже ждал посетитель.

"Святой."

Кардинал Вендрас поднялся со стула и почтительно поклонился.

"Знания, которые я копил на протяжении 50 лет, меркнут на фоне того чуда, что вы продемонстрировали за эту неделю. Я искренне благодарен вам за предоставленную вами возможность лицезреть это чудо."

Кардинал Вендрас рассыпался в благодарностях, благоговейно сложив руки на груди.

Я отмахнулся от похвал и жестом попросил его выпрямиться.

"Какая ещё возможность? Разве я не огласил свои условия ещё при создании Многопрофильного Медицинского Центра Мейер?"

"Условия... говорите?"

"Да. Я основал этот центр с одной-единственной целью — стереть границы между конфессиями."

Конфессии, прикрываясь словом 'Тайная Магия', ревностно охраняли свои секреты и презирали конкурентов.

Даже после выпуска с Отделения Целительства студенты овладевали лишь жалкими крохами базовой божественной магии.

Знания, необходимые для применения тайной магии, можно было получить лишь годами батрача в клиниках, принадлежащих конкретной конфессии.

Из-за этой монополии на знания обмен опытом сошел на нет, и развитие медицины остановилось.

Именно для того, чтобы вдребезги разбить эту порочную практику, я и основал этот медицинский центр.

"Это те самые методы лечения, которые в будущем станут абсолютной нормой для каждого выпускника Академии и каждого целителя, независимо от его конфессии."

Если бы я попытался заставить их раскрыть свои секреты силой, они бы лишь сильнее уперлись, как бараны.

Особенно если бы дело касалось их личной выгоды.

Но что, если я создам систему, при которой все целители в обязательном порядке будут проходить стажировку в этом центре перед распределением по клиникам конфессий?

Смогут ли они и дальше прятать свои секреты?

Эти целители уже прошли через горнило Клиники Мейер, так что шантажировать их доступом к тайной магии больше не выйдет.

А самые талантливые и перспективные кадры и вовсе захотят остаться работать здесь.

Продолжат запирать двери — и безнадежно отстанут от жизни.

"Я принял решение обучать этим методикам всех, невзирая на их принадлежность к конфессиям. Я лишь держу свое слово."

Вот почему я взял пациента на пластическую хирургию первым же делом после открытия.

Чтобы перехватить инициативу.

И чтобы пустить пыль в глаза.

Чтобы заставить целителей забыть о своих распрях и с горящими глазами выпрашивать у меня знания.

"Я не стану запрещать вам осваивать эти техники. Любому, кто числится в этом медицинском центре, я передам эти знания абсолютно бесплатно."

"Н-но..."

Но Кардинал Вендрас, судя по всему, с трудом верил моим словам.

"Сможем ли... мы действительно этому научиться? Это ведь не какая-то секретная Тайная Магия?"

"Для этих техник не нужен какой-то заоблачный талант."

Безусловно, минимальная ловкость рук, интуиция и мозги всё же требуются.

Но для людей, которые умудряются в уме просчитывать кровоток прямо во время применения святой магии, это вообще не проблема.

На мой взгляд, хирургия, которую можно освоить банальным упорством, куда проще тех минимальных требований, где нужно 'чувствовать' ауру святости или пульсацию жизненной силы.

"К тому же, с практикой эти навыки доводятся до автоматизма."

Да и я сам не был гением в этих техниках с самого рождения.

Как-никак, я специализировался на травматологии.

Даже если я подсматривал за пластическими хирургами и ортопедами из-за плеча, повторить их работу на практике — это совершенно другая история.

Поэтому на первых порах в Лимбус-Пите я косячил мама не горюй.

Случайно перерезал нервы, рвал кровеносные сосуды...

И заставлял ни в чем не повинных пациентов изрядно помучиться.

Каждый раз меня страховали жрецы-целители, и лишь благодаря им я шаг за шагом оттачивал свое мастерство.

'Я же не просто так снизил цены на операции до минимума.'

Прошу прощения у своих пациентов, но мне пришлось использовать их как учебный материал.

Потому что даже я не мог сходу идеально выполнить то, чего никогда в жизни толком не делал.

Поэтому я набивал руку, снизив стоимость лечения до сущих копеек.

Разумеется, пациенты были под наркозом, так что о моих провалах они даже не догадывались.

В любом случае, навыки пластической хирургии и ортопедии — это то, чему я научился уже в этой жизни, а не в прошлой.

И главный урок, который я вынес из этого опыта.

"Глаза боятся, а руки делают."

Заставь человека делать — и он как-нибудь да справится.

В конце концов, с божественной магией даже парочку косяков можно легко замазать — весьма снисходительный мир, однако.

В прошлой жизни, перережь я нерв или мочеточник во время обучения, меня бы затаскали по судам и упекли за решетку.

"Так что и вы, Кардинал Вендрас, без проблем освоите те техники, которые я вам показал. Вы ведь сами видели, как Архиепископ Эрбен наловчился орудовать антибиотиками."

Я намерен обучить Кардинала Вендраса именно этим техникам пластики и реконструкции.

Фантомные боли и реконструкция ампутированных конечностей.

Это самые частые и болезненные осложнения после сепсиса у пациентов, перенесших ампутацию.

"Среди ваших пациентов, Кардинал, наверняка были те, кто жаловался на невыносимые боли в ампутированных частях тела."

"Я и сам был поражен, узнав, что это можно вылечить с помощью обычного зеркала."

"Существует ещё множество других методов лечения. И я обучу вас им всем."

Но взамен у меня есть одно условие.

"Взамен, как Директор этого медицинского центра, прошу вас всегда сохранять абсолютный нейтралитет между конфессиями."

Этот центр — символ нейтралитета. Здесь не должно быть места дискриминации по религиозному признаку.

Именно поэтому роль Кардинала Вендраса как Директора была столь критична.

"Пожалуйста, проследите за тем, чтобы в этих стенах не было ни межконфессиональной грызни, ни карьеризма, ни закулисной борьбы за власть. Это возможно?"

Кардинал долго и молча смотрел на меня, а затем:

"...Я вас понял. Что бы ни случилось, я гарантирую: под крышей этого священного центра не будет места никаким грязным политическим играм."

И твердо кивнул в знак согласия.

----------

Посев и жатва (1)

За прошедшую неделю в стенах Медицинского Центра при Академии развернулось невиданное доселе зрелище.

Черный Святой в маске ворона, прославившийся во время трагедии 'Весны Невернувшихся', на этот раз лично протянул руку помощи выпускникам.

Нашему изданию выпала великая честь фиксировать события этой недели с самого близкого расстояния, и теперь мы хотим поведать об этом чуде нашим читателям.

Газета Религиозного Ордена Академии, 'Рассвет'.

Всю последнюю неделю первые полосы этого издания пестрели новостями, посвященными исключительно Черному Святому.

В первый же день визита Святого в Академию 'Рассвет' выпустил статью о его безграничном милосердии.

До того момента жители территории Академии не проявляли к статье особого интереса.

Их волновал лишь сам факт его прибытия. Добрая сказочка о том, к кому именно он проявил сострадание, предсказуемо осталась без внимания.

А уж людям, чья вера была не слишком крепка, подобные новости и вовсе казались пресными.

Однако на третий день ситуация в корне изменилась, и деятельность Святого приковала к себе всеобщее внимание.



Этот заголовок — весть о том, что Святой сотворил человеческое ухо из обычного ребра — стал отправной точкой.

Поначалу люди лишь отмахивались, считая, что религиозная газетенка просто раздувает из мухи слона. В конце концов, для церковных изданий преувеличивать чудеса своих деятелей было в порядке вещей.

Но всё же, чисто из любопытства, они решили прочесть статью. И...

"О, боги милостивые..."

С этого момента скепсис сменился глубочайшим шоком.





После того дня о чудесах Святого наперебой затрубили первые полосы и других, светских газет. Как минимум раз в день, а то и чаще. На фоне этого непрекращающегося потока чудес жители территории Академии стали с замиранием сердца ждать, что же нового им расскажут завтра.

И дело было вовсе не в банальной нехватке развлечений в этом мрачном мире.

Территория Академии была местом, куда стекались бесчисленные наемники и герои. А где они, там и бесконечные истории, там и затаившиеся в тенях неисчислимые трагедии.

Здесь, где человека с израненным сердцем можно было встретить буквально на каждом шагу, чудеса, творимые руками Святого, просто не могли казаться чем-то далеким и чужим.



Конечно, не обошлось и без мелких казусов: одна желтая статейка с кричащим заголовком была снята с печати уже через пару часов после жесткого предупреждения от Ордена. Но итог был один — благодаря деяниям Святого в Академию начала возвращаться жизнь.

И этот неподдельный интерес к персоне Святого вполне закономерно переключился на одно конкретное событие.

Церемонию поступления на Отделение Целительства Академии Эшенвальд.

День, когда единственная ученица Святого, девочка, которую прозвали Святой Лампады, должна была стать студенткой.

Отчаявшиеся люди, уповавшие на чудо Святого, начали собираться у здания Отделения Целительства ещё до рассвета.

А сама виновница торжества, Святая Лампады Айла...

Цок-цок, цок-цок.

Две черные туфельки ступили с подножки кареты и тихо зашагали по гравийной дорожке.

"Удачного дня, Айла."

Мать Айлы робко помахала рукой из окна кареты.

"Да, мама. Я пошла."

"Если замерзнешь, накинь шаль. И обязательно пообедай, слышишь?"

"Хорошо!"

Святая Лампады лучезарно улыбнулась.

Женщина смотрела на лицо дочери глазами, полными слёз.

Всё происходящее казалось ей прекрасным сном.

Та ночь, когда она отправилась по обычному вызову в поместье Нихиритов. Как она применила божественную магию к юной леди, пораженной Демонической Болезнью, и как юный господин взял вину за её ошибку на себя.

Деньги за молчание в тот день стали началом их знакомства, переросли в стипендию, и эта связь крепла всё сильнее...

"Покажи им всем, наша Святая."

И вот теперь её младшая дочь стала Святой Лампады.

Для матери Айлы это было высшим счастьем и величайшей честью.

Она сама была служительницей церкви. Как она могла не радоваться тому, что рожденная ею дочь расцвела талантом Святой по воле самих богов?

Ей даже казалось, что все пережитые ими невзгоды были лишь подготовкой к этой божественной милости.

Всхлип.

"...Мама, ну почему ты опять плачешь?"

Старшая сестра Айлы, Валерия, прислонившаяся к окну с книгой в руках, перестала листать страницы и бросила короткую реплику.

"Ох... Айла. Не нервничай. Ты со всем справишься."

"Ты тоже, сестренка."

"И ради богов, забудь слово 'недостойна'."

"Ха-ха... Я постараюсь."

Валерия, сестра Айлы, сейчас училась на третьем курсе Геройского Отделения. И на то была веская причина.

"Ха-а... Мне нужно как можно скорее выпуститься, чтобы быть рядом и защищать тебя..."

Всё ради защиты своей семьи.

Во время того громкого похищения в Старшей Школе, Академия закрыла глаза на пропажу президента студсовета — её самой — просто потому, что она была простолюдинкой.

Затаив горькую обиду на эту несправедливость, Валерия как никогда остро осознала необходимость в силе. С того дня она загорелась мечтой стать героем. А теперь, когда её младшая сестра стала Святой, у Валерии появился ещё более веский повод стать сильнее.

"Удачи с речью представителя студентов, сестренка."

"Обо мне не переживай."

Валерия ответила резковато и вновь уткнулась в книгу. Но, несмотря на её тон, палец, которым она вела по строчкам, замер на одном месте. Она просто смутилась и спрятала глаза за страницами.

Айла сделала вид, что не заметила этого милого смущения.

"Я пошла."

Девушка осторожно закрыла за собой дверцу кареты. Через стекло мать помахала ей в последний раз. Ответив легкой улыбкой, Айла опустила вуаль и медленно повернулась.

"Сюда, Святая."

В сопровождении паладинов она направилась к восточному крылу главного корпуса Академии.

У входа в величественную аудиторию из белого мрамора двое сопровождающих паладинов расступились, пропуская её вперед.

"Прошу вас, Святая."

По обе стороны от главных дверей в два ровных ряда выстроились послушники в белых рясах. Когда Айла показалась из-за спин паладинов, они, словно по невидимому сигналу, синхронно склонили головы.

"Приветствуем вас, Святая."

Как правило, Академия не признавала внешних социальных статусов. Простолюдины, аристократы, даже члены Императорской семьи — в этих стенах все были равными студентами.

Но было одно исключение, и этим исключением была Святая.

Всё из-за уникальной специфики Отделения Целительства.

"Святая. Я провожу вас на ваше место."

Декан Отделения Целительства почтительно повел Айлу за собой.

В отличие от обычных факультетов, Отделение Целительства было глубоко пропитано религиозным духом.

Собственно, причина, по которой целителей обучали в Академии, а не в духовной семинарии, заключалась в необходимости освоения 'магических' аспектов божественной силы.

Поскольку божественная магия требовала не только слепой веры, но и магических навыков, целителей натаскивали так же жестко, как и героев. Но, в конечном счете, фундаментом этого отделения оставалась религия. Поэтому здесь догматы и иерархия Ордена стояли куда выше пресловутого академического равноправия.

"...Здравствуйте."

Айла поздоровалась с Деканом весьма сдержанно. Хоть она и пришла на церемонию как простая студентка, в этих стенах она в первую очередь была Святой.

Едва подавив накатывающее смущение, она покорно последовала за ним.

Ведомая Деканом, она заняла место в президиуме. Стоило ей опуститься на стул, как взгляды всех присутствующих в аудитории скрестились на ней.

До её ушей донеслись перешептывания.

"Это же та самая..."

"Говорят, это Святая Лампады."

"Впервые вижу её вживую..."

"Только посмотрите на эту стать, её красоту не скрыть даже за вуалью."

'Прекратите, умоляю...'

Айла подавила тяжелый вздох, спрятавшись за вуалью, и скромно положила руки на колени. Натянув на лицо формальную улыбку, она крепко зажмурилась.

'Я не должна опозорить своего учителя.'

Примеряя на себя образ милосердной и благочестивой Святой, она в тишине ожидала начала церемонии.

Внезапно к ней кто-то подошел.

"Эм, простите. Вы ведь Святая Лампады... верно?"

Это была девушка в белой рясе послушницы, сжимающая воротник, с густо покрасневшим лицом.

"...Да, всё верно. Доброе утро."

Айла поднялась и сложила руки, вежливо отвечая на приветствие.

"Я, меня зовут... эм..."

"Не переживай, говори спокойно."

"Эм, в прошлом году..."

Голос девушки чуть заметно дрогнул.

"Моя мама вернулась живой только благодаря вам, Святая. Прошлой весной. Тогда... во время 'Весны Невернувшихся'. Я слышала, вы были там..."

Улыбка Айлы стала теплее и искренней.

Эта девочка подошла вовсе не для того, чтобы завязать полезные связи с важной персоной. Она пришла лишь затем, чтобы выразить чистую, неподдельную благодарность. Кто бы мог подумать, что эта детская искренность окажется настолько приятной?

Айле показалось, что теперь она до конца поняла, почему её учитель так любил работать в Лимбус-Пите. Искренняя признательность людей, невзирая на их статус, стоила дороже тысячи золотых монет.

"Рада встрече, сестра. Могу я узнать имя твоей матери?"

"Ах, мою маму зовут Гарнет."

Гарнет, Гарнет.

Айла на мгновение погрузилась в воспоминания.

Она, конечно, не помнила каждого в лицо, но некоторых пациентов забыть было невозможно. Особенно тех, кто выжил во время 'Весны Невернувшихся'. Перебирая в памяти лица, она вдруг тихонько ахнула.

"Точно. Госпожа Гарнет."

Наемница, оказавшаяся на волоске от смерти из-за тяжелейшего сепсиса. Та самая женщина, которая чудом открыла глаза после того, как Директор экстренно иссек пораженные участки, а сама Айла безостановочно вливала в неё [Бодрость], чередуя это с промываниями святой водой и физраствором.

Охваченная радостью, Айла крепко сжала руку девушки и произнесла:

"Значит, нас свела сама судьба. Могу я узнать твое имя?"

"Меня зовут... Гвен."

"Рада знакомству, сестра Гвен."

Айла первой протянула руку. В её памяти всплыл совет, который когда-то дал ей Директор Шун: 'Чем выше ты поднимаешься, тем ценнее становятся друзья, которые знали тебя в те дни, когда ты был никем'.

Именно поэтому Айла до сих пор бережно хранила дружбу с четырьмя девушками, с которыми сблизилась ещё до того, как на неё обрушился титул Святой.

И сейчас она всерьез подумывала о том, чтобы принять эту чистую, искреннюю девочку в их тесный круг.

"Эй, слышали?"

"Святая благоволит девчонке из Секты Менсия?"

"Меняет сторону в первый же день учебы. А она забавная."

Секта Менсия.

В тот самый миг, когда до её ушей донеслись эти слова, которые невозможно было пропустить мимо ушей, лицо Гвен напряглось и застыло.

----------

Посев и жатва (2)

Я создам медицинский центр, стоящий выше конфессий.

Это заявление, брошенное Черным Святым, уже успело стать легендой среди целителей.

Первокурсники Отделения Целительства тоже прекрасно знали эту историю.

Тот факт, что сразу после выпуска они смогут стажироваться в Многопрофильном Медицинском Центре Мейер, невзирая на свою принадлежность к той или иной секте.

Однако благородный замысел Святого был воспринят целителями несколько иначе.

"Получается, после прохождения стажировки в Клинике Мейер мы сможем прямо там выбрать себе конфессию, верно?"

Сама мысль о том, что границы между конфессиями могут утратить всякий смысл, казалась студентам слишком далекой и немыслимой перспективой.

Благородные леди и юные господа начинают вникать в дела родителей с шестнадцати лет. Подобно им, семинаристы зачастую прикрепляются к лечебницам ещё во время учебы в семинарии. А потому выбор конфессии для большинства из них был наполовину предопределен заранее.

Для них эти границы были столь же естественны, как само дыхание. Прямо как аристократы ревностно охраняли свои тайные искусства ради собственной выгоды.

Пусть их и не связывали кровные узы, целители одной конфессии считали себя семьей, объединенной общей верой и учениями.

Возможно, именно поэтому.

"Разве та девчонка, Гвен, не из Секты Менсия?"

Даже среди первокурсников, которым полагалось бы иметь свежий и непредвзятый взгляд, хватало тех, кто уже присягнул на верность определенной конфессии. Они с подозрением искали скрытый смысл в каждом чужом поступке. Конечно, будь Гвен семинаристкой из другой секты или простолюдинкой без принадлежности, её поведение истолковали бы иначе.

"Ахаха! Значит, она и вправду так благодарна за спасение своей матери!"

Окажись Гвен из другой секты, разговоры бы свернулись на этой добродушной ноте. Но так уж вышло, что Гвен принадлежала к Секте Менсия. Той самой конфессии, которая стремительно теряла влияние после того, как в последние годы умудрилась перейти дорогу Черному Святому.

Разумеется, никто не знал наверняка, действительно ли Черный Святой питает к ним неприязнь. Но Секта Менсия в одиночку пыталась противостоять ему, а теперь ещё и их монополию на лечение эпидемий перехватила Секта Адамберта. Вполне логично, что члены Менсии стали изгоями в кругах целителей.

"А она и впрямь не теряет времени даром."

"Но она ведь ни в чем не виновата."

"И то верно."

"…И всё же, как-то это подозрительно."

"А может, её просто ни в одну другую конфессию не берут, вот она и решила примазаться к Святой?"

Студенты принялись в открытую перешептываться, косясь в сторону Гвен. Оказавшись в центре внимания, та лишь низко опустила голову. Окружающие решили, что она сгорает от стыда. Закономерный финал для наглой выскочки, посмевшей использовать Святую в своих целях. На их лицах читалась абсолютная, непоколебимая уверенность в собственной правоте.

Но в глазах Айлы происходящее выглядело совершенно иначе.

'Мой Учитель во всеуслышание заявил, что готов принять каждого, невзирая на его конфессию…'

Увидь он эту сцену, не смог бы сдержать тяжелого вздоха.

Айла некоторое время молча смотрела на макушку съежившейся Гвен. Вскоре та, словно выдавливая из себя каждое слово, обратилась к ней.

"Мне так жаль, Святая…"

"Ой? Значит, сестра, ты тоже из Секты Менсия."

Звонкий голос Айлы безжалостно оборвал её извинения. Аудитория, до этого гудевшая как растревоженный улей, мгновенно замерла. Пока студенты в растерянности наблюдали за происходящим, Святая Лампады крепко сжала обе руки Гвен в своих.

"Какое совпадение, ведь мои корни тоже уходят в Секту Менсия."

"И хотя сейчас я обучаюсь у Святого, до того, как он взял меня в ученицы, я тоже принадлежала к этому ордену."

В словах Айлы не было ни капли лжи. Ещё до того, как начать серьезную практику в клинике Директора Шуна, она переняла базовые принципы использования 'Исцеления' у своей матери. А её биологическая мать, по иронии судьбы, была жрицей именно Секты Менсия.

"Я выросла, наблюдая за тем, как моя мама лечит людей, страдающих от лихорадки. Так что можно смело сказать, что в глубине души Секта Менсия — мой родной дом."

Выслушав признание Айлы, Гвен надолго застыла, тупо глядя на неё. Словно давая ей время прийти в себя, Святая Лампады тепло улыбнулась из-под вуали и заговорила вновь.

"Сестра Гвен, ты ведь тоже начала мечтать о Секте Менсия по той же самой причине, верно?"

"Я… я…"

Голос Гвен предательски дрогнул.

"Да. Мне сказали, что именно в Секте Менсия я смогу получить знания, максимально приближенные к тем, что спасли мою маму. Поэтому…"

"Очень похоже на мою историю. Думаю, мы с тобой обязательно подружимся, как считаешь?"

Услышав слова Святой, студенты зашептались с удвоенной силой. Каждый присутствующий прекрасно понимал, что это предложение дружбы было проявлением великодушия со стороны Святой.

"Неужели она и вправду вознамерилась разрушить стены между конфессиями?"

Эта мысль закралась в головы даже тем студентам, которые до последнего отказывались верить в подобные заявления Святого.

Внезапно на девушек упала длинная тень. Подняв головы, они увидели джентльмена в черном костюме.

Надвинув на глаза фетровую шляпу, он молча взирал на них сверху вниз.

Его одеяние было слишком мрачным для профессора Отделения Целительства, да и рясы лекаря на нем не наблюдалось. Впрочем, и на академическую униформу студента это тоже не походило. Пока остальные в растерянности гадали, кто бы это мог быть...

"...Директор?"

Этот тихий шепот Айлы мгновенно развеял все сомнения аудитории.

Джентльмен, возвышавшийся над девушкой — Директор Шун, — довольно улыбнулся.

"Как и следовало ожидать, на тебя всегда можно положиться, Айла. В этом зале ты единственная, кто в полной мере проникся моими идеалами."

С этими словами Директор Шун опустился на свободное место прямо рядом с ней.

Под покровом вуали щеки Айлы залились густым румянцем. Она была несказанно рада, что плотная ткань скрывает её смущение от посторонних глаз. Аккуратно сложив руки на коленях, она лишь почтительно склонила голову.

Церемония поступления благополучно завершилась.

С первым звонком толпа первокурсников в белоснежных рясах хлынула из дверей аудитории. Пока мутные лучи послеобеденного солнца косо падали в восточный коридор главного корпуса, новоиспеченные студенты мысленно выстраивали планы на остаток дня.

Пока они обдумывали банальные бытовые хлопоты — как обустроить комнату в общежитии, где получить учебники и как познакомиться с соседями — Айла тоже не теряла времени даром, готовясь к следующему пункту своего расписания.

"Эм, Святая. Я, пожалуй, пойду в общежитие…"

"Сестра Гвен. Задержись на минутку."

Айла обернулась и посмотрела на неё, всё так же сложив руки перед собой.

"Обустроить комнату можно и вечером, никуда она не денется. Не хочешь до этого сходить кое-куда вместе со мной?"

"…Куда именно?"

Под вуалью Айла загадочно улыбнулась.

"Заработать немного карманных денег."

Слова прозвучали настолько обыденно и приземленно, что с трудом верилось, будто их произнесла сама Святая. Но у Айлы были веские причины заговорить об этом так внезапно.

"Я слышала, что учеба в Академии обходится в весьма кругленькую сумму."

Если верить её старшей сестре Валерии, наслаждаться 'счастливой' студенческой жизнью на одну лишь академическую стипендию было проблематично.

Еда в местной столовой по вкусу не отличалась от сухпайков, а за отопление зимой и охлаждение летом приходилось платить из своего кармана.

Секретные конспекты, якобы передающиеся из поколения в поколение, тоже покупались за звонкую монету. А чтобы найти свою истинную специализацию, требовалось испытывать на себе самое разнообразное снаряжение, что также влетало в копеечку.

Намертво зарубив на носу советы сестры, Айла вознамерилась сколотить капитал с самых первых дней семестра.

"Учебники, тренировочный инвентарь, стирка ряс... К тому же, цены на территории Академии кусаются."

"Я тоже слышала об этом от одной знакомой старшекурсницы…"

"Именно поэтому мы, студенты Отделения Целительства, можем подрабатывать в лечебницах после пар. В качестве стажеров, разумеется."

Гвен кивнула, показывая, что она в курсе.

Тот факт, что студенты Отделения Целительства могли без труда заработать деньжат, ни для кого не был секретом.

Достаточно было просто заглянуть в любую клинику после занятий, поделиться капелькой божественной силы, и в кармане уже звенела сумма, ради которой студентам других факультетов приходилось горбатиться часами.

Поэтому Гвен искренне не понимала спешки Айлы. В такой суете просто не было нужды.

Словно прочитав её мысли, Айла заговорила с легким возбуждением в голосе.

"За места в медицинском центре, где мы собираемся работать, наверняка развернется жестокая борьба. Так что тебе, сестра Гвен, тоже стоит подать заявку как можно скорее."

Не терпя возражений, Айла усадила Гвен в карету.

Экипаж с девушками покинул восточное крыло и покатил на запад Академии. Там их уже дожидался колоссальный, недавно отстроенный медицинский центр.

"Э… это же…"

"Идем. Сестра Гвен, тебе нужно зарегистрироваться здесь, будем подрабатывать вместе."

"П… посмею ли я?"

"Ну разумеется. Мой Учитель сам сказал, что было бы здорово, если бы ты присоединилась к нам."

И это было правдой. Во время церемонии Директор Шун явно проявил к Гвен неподдельный интерес. И причина была банальна.

Стул Гвен, находившийся по правую руку от Айлы, предназначался для студентки, занявшей второе место на вступительных экзаменах. Для директора Шуна, который стремился как можно скорее заполнить Клинику Мейер первоклассными специалистами, это был шанс, упускать который он явно не собирался.

"Идем же!"

Не ведая о столь прагматичных мотивах, Гвен покорно позволила Айле втянуть себя внутрь.

И вот так они оказались перед входом в Экстренный Корпус Клиники Мейер. Перед парадными дверями, вымощенными белым мрамором, уже выстроилась внушительная очередь из первокурсников и старшекурсников.

Кто-то нервно поправлял воротник рясы, дожидаясь своей очереди, кто-то бережно, обеими руками сжимал конверт с рекомендательным письмом из своей семинарии. Подавляющее большинство составляли именно студенты Отделения Целительства.

Из груди Гвен сам собой вырвался тяжелый вздох.

"Как же их много…"

"Я же говорила, верно? Конкуренция будет просто безумной."

Спокойно пояснила Айла.

"Я слышала, что почасовая оплата здесь раза в два выше, чем в других лечебницах. И даже если ты не планируешь оставаться в Клинике Мейер на постоянку, просто строчка 'стажер' отсюда станет отличной визитной карточкой для любой конфессии, понимаешь?"

Была и ещё одна причина. Как правило, чтобы устроиться в лечебницу, студент обязан был принадлежать к её конфессии.

Даже не проходя формального обучения, от студентов скрывали множество тайных техник. Но Клиника Мейер играла по другим правилам. Всю прошлую неделю здесь, как и было заявлено при открытии, щедро делились знаниями со всеми целителями, невзирая на их принадлежность к орденам.

Прошел даже слух, что они готовы обучать даже тех студентов Отделения Целительства, которые пришли исключительно ради карманных денег. У студентов, изголодавшихся по реальным знаниям, просто не было причин отказываться от такого щедрого предложения.

"Говорят, все прошлогодние выпускники тоже будут проходить здесь стажировку… Видимо, народ решил заранее прощупать почву."

Лицо Гвен побледнело.

И она посмела сунуться в такое элитное заведение? Ей стало настолько неловко, что она даже не могла поднять глаз.

И в этот самый момент где-то из середины очереди донесся звонкий, жизнерадостный голос.

"Ой? Наша Святая пожаловала!"

Взгляды перешептывающихся студентов синхронно устремились в ту сторону. К ним размашистым шагом приближалась студентка в сапогах до середины икры, звонко цокая каблуками. Её белая ряса была расстегнута нараспашку.

Короткие, растрепанные каштановые волосы, уголок губ вечно дерзко вздернут вверх. Это была Джоэль.

Следом за ней вынырнули ещё три лучшие подруги Айлы. Те самые девчонки, с которыми она бок о бок прошла сквозь ад 'Весны Невернувшихся', не обращая внимания на разницу в статусах.

Из-под вуали Айла широко улыбнулась и, отбросив привычную сдержанность, радостно помахала им рукой.

"А вы что здесь забыли?"

"Мы же тоже первокурсницы. Святой велел приводить толковых знакомых, вот мы и решили подтянуть народ."

Джоэль игриво щелкнула Айлу по вуали. Сделай так любой другой студент — и это сочли бы за вопиющее богохульство, за которым последовал бы ночной визит сурового инквизитора.

Но поскольку Джоэль была одной из немногих, кому Айла всецело доверяла, сопровождающий её паладин тактично сделал вид, что внезапно ослеп.

"А это кто у нас... А-а. Та самая подружка с церемонии, да? То-то я думаю, чего там в первых рядах такой кипиш поднялся."

"А ты разве не видела, Джоэль?"

"Я же не такая отличница, как ты. Хе-хе. Мое место было где-то в задних рядах."

Это была эпоха, когда всё решали навыки, и Отделение Целительства не было исключением. Места Айлы, поступившей с высшим баллом, и Джоэль, пролезшей с результатами на грани отчисления, находились на противоположных концах зала.

"Наша Святая просто физически не может пройти мимо нуждающихся. Впрочем, грех жаловаться, благодаря этому я тоже вытянула счастливый билет."

Джоэль весело рассмеялась и протянула руку Гвен.

"Привет. Я Джоэль. Можешь расслабиться. Мы тут все дружим без оглядки на конфессии. Я вон вообще из Секты Адамберта, прикинь? Так что не парься."

"Я… я из Секты Менсия…"

"Ах... ой... соболезную…"

Джоэль неловко отвела взгляд. После того грандиозного открытия антибиотиков отношения между Сектой Адамберта и Сектой Менсия стали, мягко говоря, натянутыми.

"Кхм. Так что, Гвен, ты тоже будешь пахать здесь после пар?"

"Да. А ты, Джоэль, тоже привела подругу?"

"Хм... скорее не подругу, а старшекурсницу. Она должна вот-вот подойти…"

Сказав это, Джоэль вперилась взглядом во входные двери Экстренного Корпуса. Спустя пару минут с той стороны, куда она указывала, показалась студентка. Девушка с синим галстуком, выдающим в ней второкурсницу Отделения Целительства, быстрым шагом направилась к Джоэль.

"Сюда! Старшая Дженни!"

"Старшая Дженни?"

Услышав смутно знакомое имя, Айла склонила голову. И тут Гвен, до этого жавшаяся по углам, возбужденно воскликнула:

"Дженни?! Та самая старшая Дженни?"

"А? Ты её знаешь, сестра Гвен?"

"Ещё бы!"

Гвен выстрелила потоком информации, словно пулемет, даже не дожидаясь вопросов.

"Она же сейчас самая знаменитая студентка на всем Отделении Целительства!"

"Правда? Она настолько хороша?"

"Она автор той самой серии романов, которая гремит не только в Академии, но и по всей Столице!"

"…А. Понятно."

Слова Гвен тут же подхватила воодушевленная Джоэль.

"О, ты тоже это читаешь, Гвен?"

"А то! И не только книги, я читала её ещё с тех пор, как она публиковалась по главам в газетах, я даже специальный альбом для вырезок завела!"

"Вау! Эти выпуски сейчас днем с огнем не сыщешь! Дашь посмотреть?"

"Без проблем! Мои родители вообще не секут фишку, так что я рада, что хоть кто-то это оценит!"

"Тогда заваливайся к нам в общагу попозже! У меня даже настолка по мотивам есть."

Джоэль, Гвен и даже остальные три подруги. Все с пеной у рта обсуждали серию романов о Шерил. Айла, у которой из-за гор домашки и зубрежки, заданных Директором Шуном, просто не оставалось времени на подобное чтиво, внезапно ощутила себя лишней в этой компании.

Тем временем Дженни, запыхавшись после пробежки, наконец-то подошла к их компании.

"Привет, первокурсницы."

"Вы пришли, старшая?"

"Младшая Джоэль. Спасибо, что порекомендовала это место. Не знаю, сойдет ли это за плату..."

Покопавшись в сумке. Дженни извлекла оттуда книгу. Это был свежий, ещё не поступивший в продажу том из серии о Шерил.

"Этого хватит в качестве благодарности?"

"Ещё бы!"

Джоэль чуть ли не до потолка подпрыгнула от радости.

Увидь эту сцену Директор Шун, он бы лишь обреченно вздохнул и пробурчал, что если бы в этом мире существовал закон об авторском праве, это стало бы новостью века.

"Тогда пойдемте внутрь, старшая."

Вместе с Дженни вся группа направилась к дверям Экстренного Корпуса, где их уже ожидал директор Шун.

Несколько часов спустя.

"Старшая! Ну как вам? Разве Директор Шун не вылитый Шерил?"

"…Хм. Вам, первокурсницам, это и вправду кажется чем-то невероятным?"

"А? Разве это не потрясающе, старшая? Святой с ходу поставил диагноз. С таким-то уровнем, разве Святой Шун не дотягивает до Шерил?"

"Хм... Наверное, да."

Пока Директор Шун отдыхал в ординаторской после очередного пациента, Гвен обратилась к Дженни.

"С такими способностями, разве вы не могли бы списать одного из персонажей со Святого Шуна?"

В ответ Дженни с улыбкой обратилась к первокурсницам.

"Ах, вы, девочки, наверное, еще не в курсе, но в Академии есть куда более выдающиеся профессора и студенты. По сравнению с ними Директор Шун... боюсь, его дедуктивные навыки до них не дотягивают…"

Одна эта неосторожно брошенная фраза Дженни.

После этих слов Айла могла сказать наверняка.

"Я категорически с этим не согласна."

Что она никогда, ни при каких обстоятельствах не сможет сдружиться с Дженни.

----------

Посев и жатва (3)

Вернемся немного назад во времени.

Инцидент начался с того, что в Экстренный Корпус ввалилась пациентка.

"Этого пациента в Зону А! Того — в Зону Б!"

"Дышать... мне нечем дышать... кха..."

Истошные вопли пациентов и команды целителей сливались в единую симфонию — типичный, насквозь рутинный день в Экстренном Корпусе.

И прямо в эпицентр этой мирной суеты ввалилась женщина, судорожно хватаясь за грудь.

Едва она переступила порог, как студент Отделения Целительства на рефлексах начал концентрировать божественную магию.

В голове у него всплыла заученная инструкция: в любой экстренной ситуации первым делом используй 'Исцеление'.

"Я сейчас же применю 'Исцеле—"

"Отставить."

Его руку перехватил пульмонолог, работавший в Экстренном Корпусе.

"Студент, с какой это стати ты швыряешься божественной магией без постановки диагноза?"

"Но... это же экстренный случай..."

"А если у неё паразитарная инфекция? Что, если требуется хирургическое вмешательство или это Демоническая Болезнь?"

Лицо студента мертвенно побледнело.

"Прошу прощения. Я сейчас же всё исправлю."

"Считай это первым уроком. У тебя сегодня первый день, и это, скорее всего, твой первый подобный случай. На этот раз я закрою на это глаза."

Целитель-пульмонолог Экстренного отделения, Брэндон.

Быстро успокоив студента, он тут же опустился на одно колено перед женщиной.

"Мэм, вы можете сейчас говорить?"

Её бледное лицо слабо качнулось из стороны в сторону.

Брэндон на мгновение сосредоточился на её дыхании и удовлетворенно кивнул.

Затем он окликнул кого-то за спиной женщины.

"Святой. Подозреваю приступ астмы по невыясненной причине."

"Принято. Я сейчас подойду."

Астма.

Одна из тех самых Демонических Болезней, лечению которых Черный Святой лично обучал целителей Экстренного Корпуса.

Хриплое, свистящее дыхание и одышка —

Уже по этим двум признакам диагностировать приступ не составляло труда.

Директор Шун отдал строгий приказ: любого пациента с подозрением на астму немедленно направлять к нему без лишних вопросов.

Он считал, что хотя распознать симптомы астмы легко, докопаться до её истинной причины — задача не из простых.

"Пациент с Демонической Болезнью в первый же день практики. Это станет бесценным опытом и для студента."

Директор Шун ободряюще кивнул подопечному Брэндона.

Услышав легкую похвалу от самого Святого, студент засиял и энергично закивал.

'Подумать только, меня похвалил сам Святой...'

Вдобавок ко всему, в его голове уже начали зарождаться мысли о том, что, возможно, ему самой судьбой предначертано стать пульмонологом.

Не обращая внимания на витающего в облаках студента, Директор Шун провел несколько манипуляций с пациенткой.

Завершив оказание первой помощи, Директор повернулся к своим подопечным.

"А ну-ка, подойдите сюда."

Это были Айла и её подруги.

"Что вам известно об астме?"

Айла и Дженни робко подняли руки.

То, что об этом знала Айла, было вполне закономерно, ведь она обучалась лично у Директора Шуна.

А вот то, что об этом знала Дженни, заставило Директора Шуна не на шутку удивиться.

"Насколько мне известно, астма ещё не была должным образом систематизирована в академических кругах, так что в учебниках о ней писать не должны?"

Учебники, по своей сути, всегда запаздывают.

В них публикуются методички как минимум десятилетней давности.

А в мире, где нет интернета, доступ к новейшим медицинским данным и вовсе ограничен.

Поэтому тот факт, что Дженни знала об астме, вызвал у Директора Шуна искреннее изумление.

"Видимо, у мисс Дженни за плечами богатый практический опыт."

"Ха-ха... не совсем..."

"?"

"Просто я почерпнула это из дел моей соседки по комнате..."

"...Ах."

Директор Шун мгновенно уловил суть.

Астма частенько фигурировала как один из способов убийства в делах, которые расследовала Шарлотта.

В мире, где об астме практически ничего не знали,

попытки отравления, замаскированные под аллергические приступы, были не такой уж редкостью.

Преступники, как правило, использовали банальный арахис, а иногда — пчелиный яд или сок лакового дерева.

"Дел?"

Айла, которой и в голову не могло прийти, что медицинские знания можно использовать во вред, непонимающе склонила голову.

Дженни в двух словах обрисовала ей суть этих дел.

Выслушав объяснения, Айла заметно помрачнела.

"Как можно использовать знания, призванные спасать жизни, для совершения таких чудовищных преступлений?"

"Знания, способные спасти жизнь, могут отнять её с не меньшей эффективностью, младшая Айла."

Дженни горько улыбнулась, чувствуя себя так, словно только что осквернила невинную душу Святой.

Закончив свои объяснения, Дженни тут же выдала собственную интерпретацию приступа астмы, о котором говорил Святой.

"Кажется, я поняла. Получается, нам просто нужно найти того ублюдка, который спровоцировал приступ у этой женщины, верно?"

"Мисс Дженни. Пытаться притянуть за уши криминал к любой ситуации — не самая лучшая привычка. Астма куда чаще является следствием несчастного случая, нежели чьего-то злого умысла."

Осадив Дженни, которая уже готова была записать этот случай в покушение на убийство, Директор Шун указал на пациентку, пытавшуюся отдышаться в Зоне Б, секторе для пациентов средней тяжести.

"Задам вам простенькую задачку. Пока я не вернусь, попытайтесь угадать, какое именно вещество спровоцировало приступ у этой женщины. Дам одну подсказку: ключ к разгадке кроется в её профессии."

Бросив эти слова, Святой развернулся и зашагал ко входу в Экстренном Корпус.

Там его уже дожидался студент Геройского Отделения с вывихнутой лодыжкой.

"Так, на счет 'три' я вправлю тебе лодыжку."

"Да, да."

"Раз—"

Хрусь.

"А-а-а-а! Вы же сказали, на счет 'три'!"

"Если бы я сказал 'три', ты бы рефлекторно напрягся, и сустав бы не встал на место так легко."

"М... можно мне обезболивающего...?"

"Для вывихов обезболивающих не предусмотрено, студент."

Пока Святой деловито принимал пациентов у входа, оставшиеся студентки сгрудились в кучку и принялись ломать головы над причиной астмы.

"Разве это не арахис? В тех делах, что я видела, он фигурировал чаще всего."

"Святой же сказал, что это не преступление, старшая."

"Тогда как насчет манго? Вы в курсе, девочки, что манго вызывает такой же приступ астмы, как и лаковое дерево?"

Дженни с упорством продолжала гнуть криминальную линию.

"Хм... он упомянул, что это связано с профессией, так что, может, для начала выясним, кем она работает?"

"Мне кажется, она похожа на домохозяйку."

"Джоэль? На чем основаны твои выводы?"

"Эм... обручальное кольцо?"

Лучшая подруга Айлы, Джоэль, выдала весьма неуклюжую догадку.

"Почему-то... играя в детективов, я чувствую себя так, словно мы стали Шерил."

"Тогда, может, сестра Гвен тоже захочет поделиться своими мыслями?"

"Хау-у-у... Простите."

"Нет, я вовсе не заставляю тебя извиняться..."

Гвен, которая почему-то жутко стушевалась.

Айле кое-как удалось скоординировать их разношерстную компанию, и она как раз собиралась обобщить их выводы, когда

Директор Шун вернулся, закончив с первой помощью пациенту, которому в глаз вонзился гвоздь.

"Ну как, нашли ответ?"

Айла выступила вперед в качестве представителя группы.

"Мы считаем, что пациентка — домохозяйка. Обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки говорит о том, что она молодоженая... и мы предполагаем, что приступ астмы был спровоцирован её новыми серьгами."

"Значит, вы ставите на аллергию на металл."

"Да."

Директор Шун почесал подбородок — точнее, свой вороний клюв — и несколько секунд пристально смотрел в глаза Айле.

Затем он отрицательно покачал головой.

"Девушки. То, что аллергия может вызывать астму, вовсе не означает, что любая аллергия приводит к астме."

Директор легонько постучал себя по уху.

"Аллергия на металл не вызывает астму. Да, она может спровоцировать мокнущие язвы или отек кожи, но на бронхи она не перекидывается."

"Но я подумала, что если аллергия сильная, она может перекинуться и туда..."

"При постановке диагноза категорически запрещается выдвигать маловероятные варианты на первый план. Их стоит рассматривать лишь в том случае, когда все остальные варианты уже исчерпаны."

Директор Шун указал на пациентку.

"Тогда позвольте озвучить правильный ответ. Эта женщина — парикмахер."

На его взгляд, улик было предостаточно.

Покрасневшая, потрескавшаяся кожа между пальцами.

Типичное профессиональное заболевание тех, кто постоянно моет руки с химикатами, например, хирургов.

А белесый порошок, забившийся под ногти, лишь добавлял веса этой гипотезе.

"Этот белый порошок, судя по всему, отбеливатель. К тому же, между большим и указательным пальцами у неё образовались толстые мозоли от ножниц."

Именно поэтому он и пришел к выводу, что она парикмахер.

"Отбеливатель, который используют парикмахеры — один из самых распространенных возбудителей астмы. Поэтому, едва она переступила порог Экстренного Корпуса, я велел ей переодеться в рабочую одежду и прописал эфедру."

Эфедра.

В современности это вещество известно благодаря содержанию в нем эфедрина.

И хотя сегодня оно практически не применяется в чистом виде из-за серьезных побочных эффектов на сердце, для пациентов с астмой оно было весьма действенным средством.

"Вдыхание дыма от тлеющего дурмана тоже помогает, но его побочные эффекты куда опаснее эфедры, поэтому его применение не рекомендуется."

В идеале, конечно, следовало бы использовать быстродействующий бронхолитик с минимальными побочками.

Но поскольку до их создания было ещё далеко, приходилось обходиться эфедрой и дурманом.

'Надо бы как-нибудь поискать их в 'Библиотеке Памяти' и наладить производство. Глядишь, и с тем космическим мозгом снова пересечемся.'

С этими мыслями Директор Шун легонько хлопнул в ладоши.

Хлоп!

"На сегодня прием окончен. Все отлично потрудились."

"А? Да мы вроде ничего особенного и не сделали."

"Для первого дня этого более чем достаточно. В следующий раз будете стараться усерднее. К тому же, завтра у вас начинаются лекции, так что самое время возвращаться в общежития."

"Чего? А ведь и правда, уже так поздно..."

Они взглянули на часы — было 6 вечера.

"Ужин..."

По старой привычке Директор Шун было открыл рот, чтобы пригласить их на ужин, но вовремя осекся.

Готовка не входила в список увлечений Директора Шуна.

Это была фишка Юлиана.

Вместо этого он протянул студенткам незаполненный чек и сказал:

"Студентка Дженни, не могли бы вы отвести младших в какой-нибудь приличный стейк-хаус поблизости? Я плохо знаю эти места, так что полагаюсь на вас."

"Слушаюсь, Святой."

Дженни с благоговением приняла пустой чек.

Она даже не стала заикаться о лимите трат.

В конце концов, пара-тройка стейков вряд ли пробьет брешь в бюджете Директора Шуна.

'А что, если я спущу эти деньги на скачках... Нет, возьми себя в руки, Дженни, ты, больная на всю голову дура.'

Глядя на чек, в её голове промелькнула шальная мысль, но она тут же безжалостно её задавила.

Она ещё не докатилась до того, чтобы спускать щедрость Святого на ставки.

Так что перед тем, как отправиться на ужин, студентки оживленно болтали, собирая вещи в ординаторской.

О том, как волнительно было впервые оказаться в Экстренном Корпусе, о том, сколькому им здесь предстоит научиться.

И в процессе этой болтовни Гвен, паковавшая свою сумку, вдруг обратилась к Дженни:

"Старшая! Ну как вам? Разве Директор Шун не вылитый Шерил?"

Именно эта фраза и послужила спусковым крючком.

"…Хм. Вам, первокурсницам, это и вправду кажется чем-то невероятным?"

"А? Разве это не потрясающе, старшая? Святой с ходу поставил диагноз. С таким-то уровнем, разве Святой Шун не дотягивает до Шерил?"

"Хм... Ну, если посмотреть с этой стороны..."

"С такими-то способностями, разве мы не могли бы списать одного из персонажей со Святого Шуна?"

Гвен и остальные первокурсницы синхронно закивали, поддерживая эту идею.

То, как Директор Шун по щелчку пальцев вычислил профессию парикмахера и назначил грамотное лечение, один в один напоминало методы Шерил из романов.

Но Дженни, автор оригинала, которая лично наблюдала за реальными прототипами Шерил и черпала из них вдохновение для своих книг, не могла с легкостью разделить их восторги.

"Ах, вы, девочки, наверное, еще не в курсе, но в Академии есть куда более выдающиеся профессора и студенты."

Конечно, она не умаляла заслуг Директора Шуна.

Она с гордостью могла заявить, что среди ныне живущих целителей ему нет равных.

Она даже считала, что называть других Святых и Святых Дев тем же титулом — это откровенное оскорбление в его адрес.

В конце концов, с точки зрения Дженни, остальные Святые были просто везунчиками, которым от рождения достался колоссальный запас Святой Магии.

"По сравнению с ними... боюсь, дедуктивные навыки Директора Шуна до них не дотягивают."

Но если отбросить всё остальное, по мнению Дженни, дедукция Директора Шуна не шла ни в какое сравнение с талантами Шарлотты или Юлиана.

Проведя бок о бок с этой парочкой столько времени, Дженни имела полное право на подобное заявление.

К слову, личные симпатии Дженни составляли лишь процентов семьдесят от этой оценки.

"Кстати, девочки, когда будете выбирать факультативы, обязательно запишитесь на Защиту от черной магии. Тогда вы сами поймете, о чем я говорю."

"А? Защита от черной магии?"

"Ага. Знания, которые дают на этих лекциях, чертовски полезны и для целительства."

Дженни была в этом абсолютно уверена.

Стоит им посетить хотя бы одну лекцию Юлиана, и они сами всё поймут.

Если отбросить в сторону всякие достижения и оценивать исключительно по тому вдохновению, которое дарит соприкосновение с истинной гениальностью, то для Дженни Юлиан и Шарлотта стояли на голову выше Директора Шуна.

"Даже профессора с Отделения Целительства тайком ходят на эти лекции, потому что там дают реально годный материал. Так что вам, первокурсницам, тоже стоит попробовать."

Услышав это, большинство девочек кивнули.

Спорить со старшекурсницей не было никакого смысла, да и каждый имеет право на собственное мнение.

Но был один человек, который просто физически не мог пропустить эти слова мимо ушей.

"Я категорически с этим не согласна."

И это была Айла.

Прошло несколько дней.

В тот день Айла с пеной у рта доказывала Дженни всё величие Директора Шуна, а Дженни, не желая уступать, упрямо твердила, что серия о Шерил раскрывает лишь жалкие крупицы способностей реальных прототипов.

"Отлично. Тогда я сама схожу на эту лекцию и всё проверю."

Этот жаркий спор, в котором ни одна из сторон не желала сдавать позиции, закончился временным перемирием: Айла пообещала лично посетить лекцию по черной магии.

Гвен и Джоэль, как верные подруги, тоже записались на курс вслед за ней.

"Никогда бы не подумала, что наша Святая умеет так громко кричать."

"Пожалуйста, пусть это останется между нами."

"Наша Святая просто горой стоит за своего учителя."

Сидя в первом ряду лекционного зала, Джоэль то и дело хихикала, поддразнивая Айлу.

Тем временем Айла заметила в толпе до боли знакомое лицо.

Ярко-рыжие волосы, собранные в практичный хвост — типичная пацанка-сорвиголова.

Это была Эрика.

"О? Мисс Эрика?"

"А? Айла? А ты тут какими судьбами? Ты же вроде на Отделении Целительства?"

"Ах... ну..."

Она же не могла признаться, что записалась на этот курс только для того, чтобы проверить, действительно ли Юлиан не уступает Директору Шуну.

Хотя Эрика и воспитывалась под крылом Директора Шуна ещё со времен Лимбус-Пита, она в то же время была вассалом, обязанным жизнью семье Нихирит.

Как она могла втянуть Эрику в столь щекотливый спор, заставляя её сравнивать Юлиана и Директора Шуна?

Поэтому Айла просто ловко перевела тему.

"Старшекурсники посоветовали. Сказали, что знания о черной магии полезны и для целительства."

"Хм... а в этом есть смысл."

Эрика тоже была весьма осторожна в своих высказываниях.

Она еле сдержалась, чтобы не ляпнуть, что и то, и другое, по сути — знания, исходящие от одного и того же человека.

"Но, мисс Эрика, а вы-то что здесь делаете? Это же лекция для первокурсников. Вы, случайно, не перепутали аудиторию со второкурсниками?"

"Ах, ха-ха... ну, я и есть первокурсница."

"Что?"

"Из-за определенных обстоятельств я поступила на год позже. По идее, я должна была учиться на одном курсе с этим оболтусом Калем."

Эрика попыталась замять неловкость натянутым смехом.

Но Айла не стала допытываться.

'Не может быть, чтобы мисс Эрика завалила вступительные и потеряла целый год. Наверное, она просто была слишком занята и пропустила сроки подачи документов, верно?'

Именно к такому выводу пришла Айла.

После этого Айла и Эрика представили друг другу своих спутниц.

"Привет, я Фрейя. Я столько о тебе наслышана от своей сестры, Святая."

"Здравствуйте, мисс Фрейя."

Девушки мгновенно нашли общий язык ещё до начала лекции.

"В мой самый первый день практики Директор показал мне трепанацию черепа. Думаю, именно в тот день я окончательно и бесповоротно влюбилась в эту профессию."

"Везет же. Я бы тоже всё отдала, чтобы увидеть такое вживую."

Особенно Айла и Фрейя — они болтали так, словно были знакомы всю жизнь, хотя виделись впервые.

А всё потому, что Айла с упоением расписывала подвиги своего учителя, а Фрейя проявляла к этому самый искренний, неподдельный интерес.

"Но ведь он должен был знать с ювелирной точностью, где именно вскрывать череп. Откуда Святому это известно?"

"Как и ожидалось, сестра Фрейя, вы с ходу уловили, в чем кроется главная сложность этой операции."

"Я очень интересуюсь достижениями Святого, поэтому стараюсь изучать всё, как только появляются новые вести о его работе."

"Это просто потрясающе, сестра!"

Обыватели имели весьма смутное представление об истинном величии Директора Шуна.

Даже услышав о трепанации черепа и хирургическом извлечении паразитов, люди, далекие от медицины, просто решали, что Святой сотворил очередное чудо — для них шоком был сам факт выживания пациента, а не прорывность используемой техники.

Но Фрейя была другой.

Хоть она и не училась на целителя, она в полной мере осознавала масштаб гения Директора Шуна.

Возможно, именно поэтому Айла так быстро и легко прониклась к ней симпатией.

'В отличие от старшей Дженни, с этим человеком мы точно поладим.'

Обзаведясь новой подругой в самом начале семестра, Айла довольно улыбнулась под своей вуалью.

За оживленной беседой они и не заметили, как пролетело время, и прозвенел звонок на лекцию.

Минута в минуту дверь в передней части аудитории отворилась.

"Всем доброе утро."

Как и год назад, Юлиан поднялся на кафедру в сопровождении Фелиции.

И точно так же, как и год назад, он приготовился провернуть свой коронный фокус: обмакнуть в порошок указательный палец, а слизать его со среднего.

'А?'

Взгляд Юлиана на мгновение задержался на первом ряду.

'Что с ними не так?'

Эрика всем своим видом излучала нежелание учиться, а Фрейя вообще нацепила очки с простыми стеклами, всем своим видом показывая готовность конспектировать каждое его слово.

Проблема заключалась в Айле.

'Она же видит Юлиана впервые, верно? Я что, сам того не ведая, чем-то её обидел?'

'Только попробуй ошибиться. Я не упущу ни единой твоей оплошности.'

Из-под вуали Айлы на него был устремлен прямо-таки испепеляющий взгляд.

'А, если подумать, сестра Айлы ведь пострадала из-за черной магии. Наверное, у неё к ней стойкая антипатия.'

Юлиан по-своему истолковал этот враждебный настрой.

'Как-то странно ловить такие взгляды от собственной ученицы.'

Мысленно цокнув языком, Юлиан начал лекцию для первокурсников.

----------

Посев и жатва (4)

Ночами территория Академии наполнялась особым, томным очарованием, совершенно немыслимым в суете Имперской Столицы.

Конечно, бесчисленные студенты, безвылазно гниющие за стенами Академии уже больше года, вряд ли бы согласились с этим утверждением.

Но именно так всё виделось первокурснице Гвен, которая не проучилась здесь ещё и недели.

Той ночью, ознаменовавшей ровно неделю с момента её поступления на Отделение Целительства, пока большинство студентов без задних ног дрыхли в своих кроватях, измотанные бешеным ритмом первых учебных дней, первокурсница Гвен не спала совершенно по другой причине.

Шурх, шурх.

Перьевая ручка, выглядевшая слишком уж дорого для дочери наемницы, скользила по качественному пергаменту, который вряд ли можно было позволить себе на обычную студенческую стипендию.

[Архиепископу Доруму]

[Уважаемый Архиепископ.

Это я, Гвен.

(На случай, если вы вдруг забыли — я самая младшая.)

Благодаря вашей помощи с оплатой обучения, я могу учиться в таком замечательном месте. Мне до сих пор кажется, что это сон.

Я каждый день возношу молитвы благодарности богам за то, что они свели меня с вами. Мне следовало написать вам гораздо раньше — простите за задержку. Первая неделя выдалась настолько сумасшедшей, что я совсем забыла о письмах.

Пожалуйста, простите меня.

К счастью, учеба продвигается...]

Её перьевая ручка на мгновение замерла. Она вдруг поняла, что слово 'к счастью' здесь совершенно неуместно.

Собрав на кончиках пальцев божественную силу, она осторожно потерла написанное слово, применив простейшую магию очищения.

Вжих, вжих—

Въевшиеся в пергамент чернила исчезли, словно смытые невидимой водой. Вот только вместе с чернилами магия стерла и вековую желтизну самого пергамента, из-за чего на месте слова осталось неестественно чистое пятно, словно выжженное отбеливателем.

Гвен горько усмехнулась и продолжила писать.

[С учебой всё в порядке. Я завела много хороших друзей, и, хотя учиться тяжело, думаю, я смогу со всем справиться.

Ах, да. Я просто обязана вам кое-что рассказать.

Святая Лампады назвала меня своей подругой!]

И снова ручка Гвен замерла. В памяти всплыли наставления старейшин Секты Менсия, которые они вдалбливали ей перед отъездом в Академию.

— "Не нервничай, Гвен."

— "Тебе нужно лишь найти в Академии Святую Лампады и Святую Утренней Зари."

— "Поняла? Тебе нужно втереться к ним в доверие. Так, чтобы это выглядело естественно."

Гвен была самой младшей послушницей в Секте Менсия. И этот статус 'самой младшей' закрепился за ней на долгие годы, не меняясь ни на йоту. Не то чтобы её это сильно радовало.

Она пришла в Секту Менсия лишь потому, что ей сказали, будто они могут вылечить пациентов с симптомами, как у её матери. Но не прошло и месяца, как Секта Менсия стремительно пошла ко дну. После неё в секту больше не пришло ни одного нового послушника, а сама она слишком привязалась к этим людям, чтобы просто так взять и уйти.

Старейшины Секты Менсия взвалили на плечи своей 'самой младшей' непомерный груз.

— "Любой ценой..."

— "Выведай у Святого его тайные техники, чтобы возродить нашу секту."

— "По праву эти знания принадлежат нам. Так что не смей испытывать чувство вины."

На сердце у Гвен было тяжело. Она до сих пор помнила отчаянные глаза жреца и епископа, умолявших её об этом. Но тяжелее всего было вспоминать слова третьего человека в иерархии секты, 'Архиепископа Дорума'.

— "Это всё моя вина."

На следующий день после мольбы старейшин Архиепископ Дорум вызвал Гвен в свой кабинет и сказал:

— "Это всё моя вина. Мое упрямство столкнуло нашу гордую секту в пропасть."

— "Гвен... тебе незачем нести на себе бремя моей кармы."

Архиепископ Дорум Менсия. Её благодетель, который души не чаял в ней, как в последней 'младшенькой' их секты. Он жил, каждый день утопая в сожалениях о сделанном выборе.

— "Паразиты... микробы... Не смей их отрицать."

Для Гвен, которая лишь недавно вступила во взрослую жизнь, эти противоречивые слова и поступки Архиепископа были чем-то за гранью понимания.

Почему он отрицает знания на публике, но при этом говорит ей, что они верны? Почему он признает свои ошибки, но не меняет своей позиции? Почему...

'Почему он просто не может открыто попросить у Святого прощения...'

Для Гвен такое поведение было лишено всякой логики. Но она не смела задавать подобных вопросов. Закрытая, пропитанная жесткой иерархией культура целителей не терпела дерзости.

В итоге Гвен пришлось отправиться в Академию, так до конца и не понимая, чего именно ждут от неё старейшины.

'Раз уж они велели мне сблизиться со Святой...'

Поэтому она старалась наполнять свои письма информацией, которая могла бы хоть как-то удовлетворить старейшин.

[Мне удалось сблизиться со Святой Лампады, но вот Святую Утренней Зари, о которой вы упоминали, я так и не встретила.]

Точнее говоря, она не смогла её найти. Потому что, в отличие от Святой Лампады, о Святой Утренней Зари не было известно ровным счетом ничего. Слухи о том, что она учится в Академии, были лишь ничем не подтвержденными сплетнями среди духовенства.

[И всё же, Святая Лампады действительно относится ко мне как к равной, как к настоящей подруге. Поначалу мне самой в это не верилось, но она из тех людей, кто протягивает руку помощи, невзирая на принадлежность к конфессиям. Она называет меня 'сестра Гвен', и я надеюсь, что скоро она будет называть меня просто по имени. Произносить её имя вслух кажется мне кощунством, поэтому я до сих пор обращаюсь к ней 'Святая'.]

Дописав это предложение, её ручка снова замерла. Потому что она никак не могла решить, стоит ли писать дальше то, что она собиралась.

То, чего хотели старейшины. И то, чего хотел Архиепископ Дорум. Разрываемая противоречивыми ожиданиями, девочка погрузилась в раздумья.

Вскоре она приняла решение и рука снова заскользила по бумаге.

[А ещё мне довелось лично встретиться со Святым. Даже зная, что я из Секты Менсия, Святой ни на секунду не отвернулся от меня и, кажется, искренне хочет научить меня всему. Среди прочего он показал мне, как применять антибиотик под названием 'Пронтозил', и сказал, что с его помощью можно вылечить множество инфекционных заболеваний. Однако он добавил, что рунные формулы и божественная магия, использующая этот препарат как катализатор — это не его профиль, поэтому он не может обучить меня им лично... Он заверил, что после выпуска, когда я буду стажироваться в медицинском центре, я всему научусь.

Пожалуйста, подождите. Я обязательно овладею техниками, которые помогут нашей секте, и вернусь.]

[Самая Младшая Послушница Секты Менсия, Гвен]

Треск, треск.

В комнате, где свеча уже догорела почти до самого огарка, жрец преклонных лет читал письмо при её тусклом свете.

[Самая Младшая Послушница Секты Менсия, Гвен]

Морщинистые руки бережно разгладили лист пергамента. Когда он пробежался глазами по ровным строчкам, на его лице появилась искренняя, теплая улыбка.

"Вот как... Какое облегчение, что у тебя всё хорошо."

Пробормотал Дорум Менсия, директор Главного Медицинского Центра Секты Менсия.

"Тебе незачем потакать упрямству этого старика."

Прошел уже почти год с тех пор, как Директор Шун представил миру паразитов и микробов. Этого времени хватило, чтобы слухи о невероятной эффективности его антибиотиков тихой волной разошлись по всему академическому сообществу целителей.

За это время даже Секта Менсия, включая самого Дорума, была вынуждена признать очевидное: теория Директора Шуна верна, и микробы действительно существуют. Более того, они осознали, что их давняя кампания по очернению достижений супругов Шнабель была чудовищной ошибкой, и что своими заблуждениями они отбросили развитие целительства на десятилетия назад.

Но разум и эмоции — вещи разные. А когда в дело вмешивается жажда власти, люди способны извратить любую истину.

'До ухода Кардинала на покой осталось всего два года...'

Именно это заставляло Дорума Менсию цепляться за свое упрямство. Главой каждой конфессии является соответствующий Кардинал. А второй человек в иерархии Секты Менсия интересовался лишь паломничествами и не имел никаких амбиций на место Кардинала. Иными словами, кресло следующего Кардинала Секты Менсия было у Дорума практически в кармане.

'Только дождаться... Мне нужно лишь продержаться до этого момента...'

Изначально он планировал отмалчиваться все пятнадцать лет. К тому времени Дорум Менсия уже ушел бы на покой и коротал остаток дней в тихом служении. Но Черный Святой спутал все карты, выведя антибиотики на рынок гораздо раньше, чем он ожидал, и Доруму пришлось на ходу менять свои планы.

Два года. Через два года он станет Кардиналом. Позиция Кардинала — это скала, которую не пошатнуть обычными сплетнями или скандалами.

Поэтому, как только он займет этот пост...

'Признать свои ошибки будет ещё не поздно.'

И это была позиция не только Дорума. Конфессии по своей природе напоминали семьи, сплоченные верой. В хорошем смысле — они заботились друг о друге как о родных. В плохом — это порождало кумовство.

В Секте Менсия прекрасно знали о планах Дорума, поэтому все они дружно закрывали глаза на очевидную правду. Возможно, из-за своей закрытой иерархии, никто из них просто не смел перечить воле будущего Кардинала.

"..."

Дорум Менсия потер пальцы, липкие от холодного пота. В памяти всплыл совет старого эльфа.

"Иногда нужно уметь отпускать вещи, выходя за рамки банальной рациональности. Вы куда более сильный человек, чем сами о себе думаете."

Он крепко сжал влажный кулак. С самого младенчества Дорум никогда не выпускал из рук то, чем завладел. Потому что его никогда не учили, как это — разжимать хватку.

В то же время он вспомнил, что сам говорил Гвен.

— Не смей отрицать то, чему тебя научат в Академии.

Сам он не умел отпускать. Но при этом советовал своей преемнице учиться этому. Какое лицемерие.

Это слово мертвым грузом засело в его сознании. Но, возможно, именно это противоречие как нельзя лучше описывало всю суть его существования.

Время шло. В ящике стола Архиепископа Дорума одно за другим копились письма из Академии.

[Уважаемый Архиепископ, это я, Гвен. Вы даже не представляете, как я была счастлива получить ваш ответ на мое прошлое письмо. Я буду стараться изо всех сил.

Поскольку в прошлом письме вы расспрашивали о Святом, расскажу вам подробнее. Святой — просто невероятный человек. Даже когда я прямо сказала, что я из Секты Менсия, он ни на секунду не изменился в лице и, кажется, готов делиться знаниями с ещё большим энтузиазмом. Вы же знаете, что в других медицинских центрах в катализаторы специально подмешивают бесполезные минералы, чтобы запутать учеников? А Святой, наоборот, всё раскладывает по полочкам: 'Вот почему этот катализатор здесь не нужен', — и ничего не утаивает.

Поскольку он не скрывает абсолютно ничего, иногда я просто сижу с пером в руке, не зная, что именно мне нужно 'украсть', и просто записываю всё подряд. Ой, 'украсть' звучит как-то неправильно. Простите. Как бы то ни было, я буду стараться. Я обязательно вернусь, став полезной для нашей секты.]

[Самая Младшая Послушница Секты Менсия, Гвен]

Письма продолжали приходить. Послания от младшенькой, появлявшиеся на его столе примерно раз в неделю, раз за разом били по совести Архиепископа.

[Я долго сомневалась, стоит ли об этом писать. Оказывается, в Клинике Мейер другие целители намеренно скрывали от меня многие вещи, потому что знали, что я из Секты Менсия. Например, они уже давно не используют ртуть для лечения сифилиса, но те врачи-целители, к которым меня прикрепили, всегда использовали при мне только ртуть. Позже моя старшая знакомая рассказала, что они специально учили меня неправильным вещам, потому что я из Менсии.]

В некоторые дни чернила в конце предложений были размазаны. Архиепископу Доруму не нужно было обладать даром предвидения, чтобы понять: это были слезы младшенькой. Мысль о том, что она отправляла эти письма, даже не замечая, как капли слез размывают чернила, рвала его сердце на части.

Будь это былая, могущественная Секта Менсия, они бы использовали это как повод, чтобы найти и жестоко покарать виновного целителя. Но нынешняя Секта Менсия была на это не способна. И дело было не только в отсутствии былого влияния, но и в том, что в своем нынешнем жалком положении они были виноваты сами.

Архиепископ Дорум, проглотив ком обиды и горечи, взглянул на календарь. Два года. Нет, осталось продержаться всего год и одиннадцать месяцев. И вот, в его ящик легко следующее письмо.

[На прошлой неделе произошло нечто странное. Тот самый врач-целитель, который учил меня неправильным вещам, подошел и извинился передо мной. И не только он, но и другие студенты тоже. Позже я спросила у старшей Дженни, в чем дело, и оказалось, что слухи о том, как меня здесь притесняют, дошли до самого Святого. И то, что он сделал... ну, писать я не мастак, так что просто перескажу слова Святого так, как их передала старшая Дженни.]

— "У вас, как я погляжу, много свободного времени в последнее время. Не хотите помочь мне с написанием учебника для студентов?"

— "Вы ведь отлично разбираетесь в новых методах лечения сифилиса, не так ли? Сифилис можно лечить с помощью малярии и хинина."

— "Но я слышал, что недавно вы учили студентку Гвен лечить сифилис ртутью?"

[Я, конечно, сильно сомневаюсь, что Святой выразился именно так. Но, по словам старшей Дженни, он лично провел воспитательные беседы с теми врачами, которые меня притесняли. Как и ожидалось, Святой оказался человеком, который не делает исключений даже для Секты Менсия.]

"..."

Руки Архиепископа Дорума мелко дрожали. В его душе, безусловно, бушевала буря эмоций, но руки тряслись вовсе не от этого. Причина была одна. Ему было невыносимо стыдно.

"..."

Повернув голову, он посмотрел на свое отражение в оконном стекле, и оно показалось ему жалким, постыдным автопортретом. Архиепископ Дорум молча положил письмо в ящик к остальным.

И после этого письма продолжали приходить. И Гвен, с завидным упорством, продолжала передавать старейшинам Секты Менсия одну-единственную мысль.

[Святой не испытывает к нашей секте ни ненависти, ни презрения.]

Стопка писем росла. И Архиепископ Дорум ловил себя на мысли, что с каждым днем он всё больше боится этих посланий от младшенькой. Потому что чем больше он их читал, тем сильнее его гнилая гордость, которую он так бережно прятал в самых темных закоулках своей души, колола его изнутри.

И вот, восьмое письмо от Гвен — к тому моменту она проучилась в Академии уже два месяца.

[Архиепископу.

Я много думала об этом.

Вы ведь знаете, что теория микробов верна. Вы сами говорили мне не отрицать её. Но на публике вы заявляете обратное. Я до сих пор не понимаю почему.

Но, Архиепископ. Разве вы не можете просто сказать 'простите'? Святой обязательно вас простит. Он не из тех людей, кто станет смотреть на вас свысока из-за извинений.]

"..."

Дочитав это письмо, Архиепископ низко склонил голову. На самом деле, где-то на подкорке он уже давно всё понял. Все эти недели, посылая письма, младшенькая недвусмысленно намекала ему: 'Хватит упрямиться'. Она искренне хотела, чтобы Архиепископ положил конец этой бессмысленной войне.

Осознав её намерения, Архиепископ невольно пробормотал себе под нос:

"Да как она смеет..."

Эти слова сами сорвались с его пересохших губ. Сработал рефлекс, вбивавшийся в него десятилетиями. Самая младшая послушница секты, ребенок, даже не принявший духовный сан, указывает путь Архиепископу. Девчонка, стоящая на самой нижней ступени иерархии, осмеливается поучать тех, кто на самом верху.

"Да как она смеет...!"

Следующие слова уже вертелись на кончике языка. Дерзкая девчонка. Не знает своего места—

Но эти слова так и не сорвались с его губ. Они рассыпались в прах на кончике языка. Потому что инстинкт, вопиющее чувство самосохранения подсказало ему: стоит ему лишь произнести это вслух, и он навсегда поставит крест на себе как на человеке. Или, возможно, это его гордость, от которой остались лишь жалкие лохмотья, вопила о том, что это его последний шанс.

"..."

Пламя магической лампы слабо дрогнуло. Его сердце тоже металось из стороны в сторону.

Дорум медленно закрыл глаза. Что-то жгло его грудь изнутри. Поначалу он назвал это гневом. Гневом уязвленной гордости старика, которого отчитала сопливая девчонка. Но он не был уверен, что это гнев.

Гнев не заставляет человека чувствовать себя таким ничтожеством. Гнев не лишает способности смотреть в глаза собственному отражению. Гнев не разрывает сердце на куски такой невыносимой болью.

Тогда что же это—

Под прикрытыми веками Дорум отчаянно искал название этому чувству. Ища, он наконец-то нащупал его. И тут же пожалел, что вообще пытался его найти.

'Да...'

Он вспомнил название этой эмоции. Это была зависть. Он завидовал младшенькой.

В отличие от него, опадающего листа, считающего дни до того момента, когда он сможет спрятаться за титулом Кардинала, она была свежим ростком, грезящим о будущем, где она станет могучим древом. В то время как он застилал свой взор жаждой власти, её глаза сияли в погоне за истиной и верой. Он давно забыл свои изначальные идеалы, а она оттачивала их каждый день, полируя их своей неподдельной гордостью.

"...Изначальные идеалы... вот оно что."

Дорум заглянул внутрь себя. Было ли у него когда-нибудь нечто подобное тому, что горело в сердце этого ребенка? Но сколько бы он ни рылся в закоулках своей души, все ящики, кроме того, что был доверху забит письмами, оказались пусты.

"В конце концов, гордость и амбиции разделяет лишь тонкая грань."

Слова эльфа вновь эхом пронеслись в его памяти.

Дорум вновь ощутил себя на перепутье. Он больше не колебался. Вместо этого он сделал долгий, очень долгий вдох. И, словно выблевывая из себя всю застоявшуюся, гнилую эмоциональную слизь, скопившуюся на дне его легких, он протяжно выдохнул.

Затем он разжал руки, которые держал плотно сжатыми всю свою жизнь, и позвонил в колокольчик.

"...Здесь есть кто-нибудь?"

Его голос звучал как звон старого, надтреснутого колокола. Жрец-помощник, дежуривший за дверью, осторожно приоткрыл её и вошел.

А спустя несколько дней по Академии со скоростью лесного пожара разлетелась новость: директор Главного Медицинского Центра Секты Менсия, Архиепископ Дорум, вместе с несколькими высокопоставленными целителями Секты Менсия, подали в отставку.

[Много лет назад жила-была пара, которая первой бросила семена в эту бесплодную, иссушенную землю. Считая эти семена чужеродными, я заклеймил их сорняками и безжалостно перепахал всё поле. Я перекапывал землю ещё до того, как они успевали пустить ростки, перекрывал им воду и на весь мир кричал, что там растут лишь сорняки.

Я сам ни разу не посеял и зернышка. Сжигая чужие поля, я называл это земледелием. Утешая себя мыслью, что выпалываю сорняки, я безжалостно растаптывал те самые зеленые побеги, что лишь пытались пробиться к свету.

А теперь я вижу, как эти поля наливаются золотом. Святой вновь бросил семена в эту землю, напоил высохшую почву и, наконец, заставил её принести плоды. На том самом поле, которое я сжег дотла, семена, которые, как мне казалось, я уничтожил, гордо подняли свои колосья.

Пришло время жатвы, но у меня нет ни малейшего права брать в руки серп. Как может пожинать плоды тот, кто не сеял? Как может тот, кто сжигал поле, зариться на его урожай?

Я осмелюсь просить лишь об одном. Есть одно юное семечко, которое попало в нашу секту совсем недавно. Этот ребенок, в отличие от меня, сеет без оглядки на выгоду и растет, не задавая лишних вопросов. Те самые изначальные идеалы, которые я давным-давно утратил, она лелеет и оттачивает каждый божий день.

Умоляю вас, позвольте этому юному ростку свободно расти на поле Святого. Не вырывайте его с корнем лишь за то, что оно проросло на почве Менсии. Даруйте ему солнечный свет, как вы это делаете сейчас. Мне большего и не надо.

Этот дерзкий слуга желает провести остаток своих дней в самом низу, искупая свои грехи, поэтому я осмеливаюсь просить Святого проявить к нам милосердие.]

Это письмо легло на стол передо мной, Черным Святым, за день до того, как до меня дошли новости об отставке Архиепископа Дорума. Отправив это послание, он покинул Столицу, заявив, что посвятит остаток своей жизни восстановлению Южного Фронта.

И ветер перемен, пронесшийся по Секте Менсия, не ограничился лишь отставками стариков. Кардинал Менсия во всеуслышание объявил, что с этого момента Секта Менсия снимает гриф секретности со всех своих тайных техник. Они направили в Академию запрос с просьбой пересмотреть их уникальные методики, которые раньше не включались в учебники Отделения Целительства, и добавить их все в образовательную программу.

Причина такого шага была предельно ясна.

'Потому что если они продолжат в том же духе, их ждет лишь медленное угасание и смерть.'

В любом случае, у Секты Менсия теперь не было иных путей к выживанию, кроме как через использование антибиотиков. Поэтому они решили просто распахнуть двери своей секты настежь.

По сути, это была безоговорочная капитуляция и отказ от всех своих монопольных привилегий.

'Какая ирония.'

Они были сектой, которая относилась ко мне с наибольшей враждебностью и закрытостью. И при этом они первыми распахнули свои двери. В то время как остальные секты думали лишь о том, как бы выдоить из меня побольше, ничего не давая взамен. Что ещё более иронично — благодаря их благородному решению, у меня теперь есть способ отплатить им добром за добро.

'Я и представить не мог, что ключ к разгадке с самого начала был в руках Секты Менсия.'

Старинный трактат Секты Менсия. В нем описывалась техника лечения ран путем прикладывания к ним заплесневелого хлеба с последующим применением божественной магии. Была, правда, одна загвоздка: какая-то плесень работала, а какая-то нет. Поэтому этот катализатор быстро вышел из употребления после открытия более доступного и надежного аналога — святой воды, смешанной с солью и травами. Так или иначе, в записях черным по белому говорилось, что заплесневелый хлеб прикладывали к гноящимся ранам.

Как только я дошел до этого момента, я тут же провел эксперимент, перед которым не устоял бы ни один врач.

И на следующий же день...

'Кто бы мог подумать, что это будет белая плесень, а не синяя.'

Ключ к величайшему изобретению человечества сам упал мне в руки. Более того, я ломал голову над тем, как бы поубедительнее соврать, когда меня спросят, с чего это вдруг я решил экспериментировать с плесенью, а теперь у меня было просто железобетонное алиби.

Возможно, именно поэтому.

'Всё-таки я должен задокументировать вклад Секты Менсия в это открытие, верно?'

Неожиданно для себя я поймал себя на мысли, что Секта Менсия мне даже немного симпатична.

----------

Контрудар (1)

Покойся с миром, пронтозил.

Ты сделал всё, что мог.

И хотя ты родился и прошел клинические испытания меньше года назад, лишь для того, чтобы тебя тут же обошел новый антибиотик... И пусть мир забудет о тебе, так и не узнав, что именно ты был первым антибиотиком, примененным на практике, я, по крайней мере, тебя не забуду.

Наверное.

'Минута молчания.'

В тот самый миг, когда благодаря Секте Менсия я открыл пенициллин, я в одиночестве провел скромные похороны Пронтозила.

Пронтозил — безусловно, действенный антибиотик.

Да, у него есть небольшой изъян — он не действует на кожные и кишечные бактерии, что делает его применение весьма специфичным, но против грамположительных кокков он показывает весьма достойные результаты.

Просто в сравнении с пенициллином — который в разы удобнее в применении, примерно в три раза эффективнее и способен уничтожать куда более широкий спектр бактерий — он выглядит как безнадежно отставший предшественник.

Если в судьбе Пронтозила и было что-то несправедливое, так это то, что даже в истории моего прошлого мира эпоха его триумфа длилась недолго.

Кажется, около восьми лет?

Помнится, в моей прошлой жизни пенициллин затмил его именно в эти сроки, и Пронтозил покинул страницы медицинских учебников.

А здесь он продержался всего год.

Это всё равно что лечь в гроб, так и не научившись ходить.

Почтив минутой молчания самый первый антибиотик, который так быстро потерял свою актуальность, я тут же связался с Торговой Компанией.

"Да, Господин Мейер. Запускаем производство немедленно."

Производство началось в тот же миг, как был открыт пенициллин.

В моей прошлой жизни массовое производство заняло бы уйму времени: пришлось бы собирать плесень в огромные бродильные чаны и ждать целую вечность, пока она разрастется.

Но я не должен забывать:

Это фэнтезийный мир.

Если позвать мага и заставить его поплясать с бубном перед чаном, ждать вообще не придется.

Глядя на всё это, я всё больше убеждаюсь, что в фэнтезийном мире жить чертовски удобно.

Если, конечно, к нему не прилеплена приставка 'Темное'.

'Использование черной магии для создания катализаторов и святой магии для спасения жизней.'

Я тут же, от имени Торговой Компании, разослал по всем инстанциям объявления о найме черных магов.

[Открыта вакансия]

[Требуется черный маг с практическим опытом работы с плесенью]

[Тип плесени значения не имеет]

Процесс вербовки черных магов оказался той ещё головной болью.

Ведь мир откровенно презирал и шарахался от всего, что хоть как-то было связано с черной магией.

Сколько бы я ни распинался о том, что само по себе изучение черной магии не является незаконным, вытравить этот стереотип из людских умов было нереально.

В итоге, лишь пообещав газетчикам, которые раз за разом отказывались печатать объявление, двойную оплату, мне удалось протолкнуть вакансию на первую полосу.

Разумеется, совет директоров Торговой Компании 'Меркурий' не скрывал своего недовольства моими методами.

"Я слышал, вы выложили двойную цену за первую полосу, и всё ради того, чтобы нанять какого-то мага-грибника."

"Двойную, Директор. Двойную! За эти деньги мы могли бы нанять трех первоклассных алхимиков."

"Обязательно было раздувать такую шумиху?"

"Мы потом и кровью умоляли наших деловых партнеров не разрывать с нами контракты! Они же решили, что мы спонсируем возрождение 'той самой' Башни."

"А когда к нам нагрянули Дознаватели, у меня вся жизнь перед глазами пролетела."

Шума было предостаточно.

Партнеры всерьез подумывали разорвать с нами отношения, опасаясь обвинений в государственной измене.

Служба Безопасности, в своей терминальной стадии паранойи, не ограничилась лишь беглым осмотром компании.

И когда акции 'Меркурия' рухнули примерно на 10 процентов, мне стало как-то не по себе.

'Неужели так себя чувствуют те парни, что играют на бирже с марсианскими акциями?'

Но, как бы там ни было, всё закончилось благополучно.

В процессе разгребания последствий этого скандала я особо не напрягался.

Как и всегда, решение всех этих бюрократических и юридических проблем легло на плечи совета директоров.

"Умоляю. Я дома уже неделю не был..."

"Простите? Вы хотите, чтобы я снова отправился в Восточное Королевство? Я же только вчера вернулся."

"...Хотя бы забронируйте мне билет в первый класс на дирижабле."

Всякий раз, когда я пересекался в коридорах с менеджерами по продажам или юристами, их взгляды буквально кричали о пощаде, но мой ответ всегда был неизменен.

"Потерпите, премия в конце года вас приятно удивит."

"Могу я... поинтересоваться, насколько она будет больше прошлогодней?"

"Считайте, что это уровень бонусов после запуска Виагры."

"А если подумать, жена мне вчера как раз говорила, чтобы я месяц дома не появлялся."

Прикормив топ-менеджеров и сотрудников, у которых при слове 'деньги' слюнки текли ручьем, я, наконец, оказался лицом к лицу с Главой Гильдии 'Меркурий'.

"Директор Шун. Я уладил все вопросы с персоналом. Как Святой и желает, через три месяца этот... Песинилл?"

"Пенициллин."

"Мы сможем наладить массовое производство пенициллина и запустить его в оборот под видом клинических испытаний."

Густав Мейер.

В этой компании, кишащей людьми, которые не доверяют мне ни на грош, он — единственный руководитель, который ни разу не бросил в мою сторону косого взгляда.

Казалось, он уже предвкушал, сколько денег принесет компании этот самый пенициллин.

"Я немного поднажал, чтобы ускорить процесс производства. И мне пришлось поднять зарплаты этим черным магам до уровня придворных чародеев, иначе я бы их не уговорил."

Добродушный на вид мужчина средних лет потирал руки, заискивающе заглядывая мне в глаза.

"Я также весьма щедро выделил средства на премии..."

Зырк.

Его взгляд красноречиво скользнул по моей маске.

"Вы ведь ещё не озвучили цену на пенициллин..."

Ах да.

Как всегда, настала моя очередь устанавливать цены.

Он осторожно протянул мне документы.

"Поскольку мы внедряем принципиально новый метод с привлечением черных магов, нам потребуется построить новый завод, а чтобы определиться с масштабами, нужно хотя бы примерно прикинуть спрос, верно?"

Густав ждал моего ответа с застенчивой улыбочкой.

Я невозмутимо кивнул.

А затем достал из папки заранее подготовленные документы и передал ему.

"Для начала я составил перечень заболеваний, при которых эффективен пенициллин."

Густав взял бумаги.

Едва он прочел первую строчку, как его глаза удивленно моргнули.

==============

〈Показания к применению пенициллина〉

Инфицированные раны, порезы, царапины или разрывы тканей.

Любые случаи нагноения и заражения ран.

Включая любые наружные повреждения.

Случаи развития лихорадки у рожениц (послеродовая горячка).

Случаи необъяснимого ухудшения состояния новорожденных.

Подавляющее большинство случаев пневмонии и симптомов простуды.

Дискомфорт, боль, зуд и т.д. при мочеиспускании.

Венерические заболевания, такие как сифилис и гонорея.

А также любые другие случаи, сопровождающиеся покраснением, отеком, жаром и нагноением любых участков тела.

==============

Прочитав документ от начала до конца, Густав надолго погрузился в молчание.

Затем он поднял голову и с предельно серьезным выражением лица спросил:

"...Это что, эликсир бессмертия?"

"Можете считать, что да."

Честно говоря, для 21-го века это и есть самый настоящий эликсир.

Если немного сгустить краски, то средняя продолжительность жизни человека увеличилась с 47 до 68 лет — на целых 20 лет! — именно после открытия пенициллина.

Конечно, нужно делать скидку на то, что это была эпоха медицинских прорывов, но даже с учетом этого, пенициллин вытащил на себе львиную долю этой статистики.

Неудивительно, что его называют величайшим открытием в истории человечества, а не только медицины.

"Хе-хе-хе..."

Видимо, до него наконец дошел весь масштаб и величие пенициллина.

Глава Гильдии Густав с любовью погладил документы, которые я ему передал, и произнес:

"Значит... теперь мы можем сами диктовать цены, верно?"

"Так и есть."

"Может, поставим цену на уровне хинина..."

"Нет, мы будем продавать его дороже."

Услышав мои слова, лицо Главы Гильдии заметно просветлело.

Наверное, он гадал, с чего это вдруг я решил задрать цену на жизненно важное лекарство.

Но я тоже не полный идиот.

'Если сделать цену слишком низкой, препарат будут скупать пачками, и он просто не успеет дойти до тех, кому действительно нужен прямо сейчас.'

Я не должен забывать:

Человечество сейчас ведет войну с демоническими зверями.

Это эпоха, когда пенициллин действительно нужен огромному количеству людей.

Производственные мощности на первых порах просто физически не смогут поспеть за спросом.

Поэтому мне не оставалось ничего иного, кроме как слегка завысить цену.

"Мы будем продавать его примерно вдвое дороже хинина."

"Боже правый..."

Глава Гильдии Густав застучал по клавишам калькулятора.

С каждым новым нулем на экране его скулы ползли всё выше и выше.

Казалось, на его сияющем лице уже отразился график роста акций нашей компании после запуска пенициллина.

"Неужели... неужели это реальность...?"

Потрясенно пробормотал Густав.

"Даже по самым скромным подсчетам, это в три раза превосходит продажи Виагры!"

"Да, всё верно."

Виагра, конечно, бьет по всем фронтам, но по сравнению с рынком антибиотиков это просто детские игры.

Потому что Виагра лишь улучшает качество жизни, в то время как без антибиотиков само понятие 'медицина' просто перестанет существовать.

А уж если стать монополистом...

Антибиотики — это титан фармацевтики, перед которым меркнет даже Виагра.

"О-ох... хо-о-ох..."

Густав, осознав эту простую истину, тяжело задышал, а его лицо исказила гримаса непередаваемого экстаза.

Глядя на его счастье, я и сам невольно улыбнулся.

Поэтому я решил добить его ещё одной сногсшибательной новостью.

"Вам не нужно беспокоиться о контрактах с Военным Командованием. Я уже обо всем договорился."

"Правда?!"

"Да, в первую очередь мы будем эксклюзивно поставлять пенициллин армии."

Эксклюзивно.

Услышав это слово, Густав обмяк в кресле, словно рискуя умереть от счастья прямо здесь и сейчас.

"Эксклюзивно... эксклюзивно...!"

Но затем, внезапно вспомнив о чем-то, он застыл как вкопанный.

"...Эксклюзивно... Военному Командованию?"

Его глаза безумно забегали и вперились в меня.

"Вы... вы уже согласовали с ними цену?"

"Да."

"...И сколько... Половина?"

Я кивнул.

При этих словах лицо Главы Гильдии приобрело нездоровый оттенок, и он с защелкал кнопками калькулятора.

Затем, схватившись за затылок, он простонал:

"Да это же еле-еле покрывает расходы на сырье и зарплаты...!"

"Зато мы обретем славу, которая войдет в историю человечества."

"Кх-гх...!"

Глядя, как он корчится в агонии, я испытал чувство глубокого удовлетворения.

Мир цифр воистину непостижим.

Наблюдать за тем, как прогнозируемая прибыль рушится в тартарары в тот самый миг, когда я урезал цену для армии, которая по логике должна была стать главным потребителем пенициллина.

— "Нет! Мои золотые горы! Этого не может быть!"

Оставив Главу Гильдии кататься по полу кабинета и комично подвывать, я бегло пробежался глазами по досье черных магов в папке с документами.

'Здесь сказано, что все они обладают талантом к выращиванию плесени.'

Магия требует врожденного таланта.

И нанятые компанией маги-грибники таким талантом определенно обладали.

Когда я проверил, какой объем плесени они способны вырастить за день, на моем лице сама собой расплылась улыбка.

'Нужно как можно скорее повысить их статус.'

Я ещё не говорил об этом ни Главе Гильдии, ни совету директоров, но причина, по которой я выбил этим магам зарплаты на уровне придворных чародеев, заключалась не только в срочной потребности в пенициллине.

'Эра плесени наконец-то наступила.'

Плесень — неотъемлемая часть медицины.

Взять, к примеру, противовоспалительный препарат, над которым я сейчас работаю — стероид.

В былые времена, добыча стероидов — это адский, изнурительный труд, граничащий с выжиманием всех соков из живых людей.

Но если скормить сырье для стероидов обычной хлебной плесени, то наутро вы получите целую гору готового продукта.

Мне лень вспоминать весь этот процесс в деталях, но 'Библиотека Памяти' подсказывает, что суть примерно такова.

Более того, потенциал плесени на этом не заканчивается.

'Наконец-то, Три Божественных Артефакта...!'

Один из Трех Божественных Артефактов, который я так и не смог создать после Виагры из-за нехватки технических возможностей.

Благодаря магам-грибникам я стал на один шаг ближе к созданию этого самого Артефакта.

'Впрочем, это дела далекого будущего.'

А пока нужно сосредоточиться на пенициллине.

Его влияние на мир будет не меньше, а то и больше, чем у хинина.

"Мои драгоценные денежки...! Знай я об этом, ни за что бы не подписал с этими черными магами такие контракты...!"

Так, впечатав в память образ Главы Гильдии Густава, умирающего от 'счастья', я мысленно прикидывал, какой эффект произведет появление пенициллина.

----------

Контрудар (2)

На Западном Фронте не поют птицы. Сюда не залетают даже стервятники и вороны, эти вечные спутники любой битвы, жадные до мертвечины.

Потому что плоть, которая гниет, но всё ещё продолжает двигаться, им не по зубам.

А если какая-нибудь птица по глупости и попытается урвать кусок, то, согласно суровым законам местной пищевой цепи, она сама неизбежно станет кормом для ходячих трупов.

Здесь слышны лишь два звука.

Рев пушечной канонады, сотрясающий землю и небеса, и мерзкий скрежет ржавого металла, заполняющий повисшие между залпами паузы.

Этот звук, до боли напоминающий скрип проржавевших дверных петель, издавали не кто иные, как трупы, остервенело скребущие когтями и оружием заграждения из колючей проволоки перед траншеями.

"Левый фланг! Они прорвали третью траншею на левом фланге!"

"Сколько?! Сколько их прорвалось?!"

"Не счесть! Да их тут не счесть, мать вашу—!!"

"Бросайте правый фланг и отступайте к крепости! Отходим!"

Существа, когда-то бывшие людьми, безостановочно перли вперед. В лохмотьях выцветшей военной формы, свисающих с гниющей плоти. С наполовину снесенными головами, безвольно болтающимися на шеях, и зияющими дырами в груди, сквозь ребра которых проплывал промозглый туман полей сражений.

Бледные Ходоки.

Худшие из монстров, порожденные Черной Башней сотни лет назад, медленно, но верно продавливали линию фронта. Ржавое оружие в их руках пульсировало, густо оплетенное кровеносными сосудами. Эти клинки, пропитанные той же проклятой кровью, что и сами трупы, не оставляли солдатам ни единого шанса на выживание.

"Семиэль! Семиэля задело!"

"Брось его! Если его хоть царапнуло их оружием, он уже не жилец!"

"Мама... мама..."

Главным и самым страшным оружием этих десятков тысяч тварей была 'Инфекция'. Ржавые клинки, когти, ядовитая слюна и кровь. Стоило хоть капле этой дряни попасть в рану, и уже на следующий день зараженный солдат или рыцарь пополнял ряды шаркающей армии мертвецов, идя войной на своих недавних товарищей. Именно поэтому на Западном Фронте тактика ближнего боя уступила место массированному подавлению на расстоянии.

"Ворота прямо по курсу!!"

"Все в крепость! Я задержу их здесь!"

Солдаты в панике отступали к крепостным стенам, едва траншея пала. Рыцари же, напротив, ринулись им навстречу, прямо в гущу Бледных Ходоков. Им нужно было выиграть время, чтобы пехота успела укрыться за воротами. Впрочем, дело было вовсе не во внезапно проснувшемся гуманизме или в том, что Империя вдруг стала ценить жизни простых солдат выше жизней рыцарей.

"Держать строй! Щиты!"

"Копья к бою!"

Любой, кто умрет здесь сегодня, завтра восстанет в рядах врага. Поэтому необходимо было спасать каждого, даже самого никчемного солдата. Смерть рядового сегодня — это потенциальная смерть рыцаря завтра.

"Втыкайте копья! До самого древка!"

По команде Капитана Рыцарей наконечники копий раскалились докрасна от влитой в них Ауры. Десятки копий со свистом рассекли воздух и вонзились глубоко в грязь. Бледные Ходоки уже подобрались вплотную. Настолько близко, что ржавый клинок со скрежетом прошелся по шлему рыцаря в авангарде.

В следующую секунду Капитан перехватил меч обратным хватом и с силой вонзил его в землю.

"Аура! Высвободить!"

Все вонзенные в землю копья разом вспыхнули. Аура, бурным потоком хлынувшая по древкам в почву, заставила землю под ногами мертвецов вспучиться.

"Поднять землю!!"

Почва вздыбилась. Вдоль линии воткнутых копий, словно хребет гигантского зверя, выросла земляная стена. Первая волна Бледных Ходоков с размаху впечаталась в преграду, а те, что шли следом, начали карабкаться прямо по телам своих павших собратьев.

"Всем разворот! Отходим в крепость!"

Стена, наспех возведенная рыцарями, была не слишком высокой. О её прочности и говорить не приходилось. Но этого времени с лихвой хватило, чтобы рыцари успели отступить к воротам.

"Отставших не ждать!"

"В крепость! Все в крепость!"

Рыцари, истратившие львиную долю своей Ауры, изо всех сил рванули к спасительным стенам.

Бах! Бах!

Капитан Рыцарей, отступая последним, то и дело палил из револьвера по Бледным Ходокам, переваливающимся через земляной вал. Пули, накачанные Аурой, разносили гнилые черепа в клочья, отбрасывая мертвецов обратно.

"Закрыть ворота!"

"Приготовиться к осаде!"

"Тащите камни и масло!"

С самых древних времен способность метко бросать предметы была привилегией, дарованной богами исключительно человечеству. Конечно, в природе изредка встречаются демонические звери, способные метать части собственных тел или шипы, но они потому и классифицируются как 'Мутанты', что подобное — огромная редкость. Поэтому можно смело утверждать, что истинная сила человечества в войне с демоническими зверями раскрывается именно при осаде, а не в открытом поле. Ведь стоит только начать сбрасывать со стен всё, что попадется под руку, и даже вчерашний крестьянин, ни разу в жизни не использующий ману, может сымитировать эффект 'Малого Метеорита'.

Но Западный Фронт жил по своим, особым правилам.

Пока солдаты щедро поливали кипящим маслом копошащихся внизу мертвецов, один из дозорных ткнул пальцем в осыпающийся земляной вал и истошно завопил:

"Бледный Гигант!"

"Твою мать, в траншеях его не было!"

Гигантские твари, слепленные из сотен сплетенных трупов, тяжело переваливались через земляную насыпь.

"Мама... мама..."

"Я не хочу умирать..."

"Простите, капитан."

Одна из чудовищных мутаций Бледных Ходоков. На раздутой, перевитой мышцами руке гиганта вместо волос извивались десятки тощих, иссохших рук, напоминающих лапки гигантской многоножки. И эти самые руки лихорадочно сгребали пробегавших мимо звероподобных мертвецов и обычных Бледных Ходоков.

"Нет..."

Сгребая в кучу людей и зверей, гигант принялся лепить из них огромный мясной шар, словно скатывая снеговика.

"Он сейчас бросит! Активировать Барьер!"

Под отчаянный крик Командира гигант с силой швырнул колоссальный мясной ком в сторону стены. Полупрозрачный Барьер, вспыхнувший в самую последнюю секунду, едва выдержал удар, не позволив этой омерзительной груде плоти перемахнуть через стену.

Мертвецы, разлетевшиеся во все стороны от удара о магический щит, градом посыпались в ров перед воротами.

Бледные Ходоки с переломанными ногами, звери со свернутыми шеями... Бесчисленные твари, напрочь забыв о том, что ими только что выстрелили как из катапульты, начали выкарабкиваться из рва и остервенело скрести когтями каменную кладку. Особо проворные звероподобные мертвецы умудрялись вгонять когти глубоко в камень и дюйм за дюймом ползти вверх.

Но Командир крепости был готов и к такому повороту.

"Поджигай!"

Именно для этого они всё это время щедро заливали ров маслом, ещё до того, как первая волна нежити успела добраться до стен.

Вуууух—

Ревущее пламя мгновенно взяло крепость в гигантское огненное кольцо. Копоть жирным слоем оседала на стенах, испещренных алхимическими символами и защитными рунами. Как только этот огонь погаснет, магам придется заново вычерчивать на камне сложные магические формулы. Но зрелище корчащейся в огне нежити определенно стоило этих усилий.

"Сэм! Спаси меня! Сэм!!!"

"Я не могу здесь умереть!"

Мертвецы, объятые пламенем, бессвязно выкрикивали свои последние предсмертные слова — те самые, что они кричали за мгновение до превращения в Бледных Ходоков, — и осыпались горсткой пепла. Чтобы пламя не гасло и сжигало всё дотла, маги то и дело подбрасывали в ров катализаторы и, читая заклинания, усиливали огонь. Разжечь пламя с нуля — задача не из легких, но вот поддерживать и раздувать уже существующий огонь было вполне по силам и не требовало колоссальных затрат маны.

"Держимся так до рассвета."

Нежить катастрофически слабеет под лучами солнца. И дело не только в том, что они становятся медлительными и вялыми.

"С утра заодно и оружие их соберем."

Эти твари, отвергнувшие саму смерть, с первыми лучами солнца теряют остатки своего извращенного интеллекта. Их слаженные построения рушатся, и они больше не в состоянии держать в руках свое ржавое оружие. А поскольку голыми руками и когтями рыцарский доспех не пробить, утро по праву считалось временем человечества.

Поэтому огненному кольцу нужно было продержаться лишь до восхода солнца.

Но, судя по всему, Командир армии мертвецов тоже прекрасно это понимал.

"...Лич."

Из-за земляного вала, разрушенного гигантами, неспешно вышла фигура в низко надвинутом капюшоне мага. Лич.

Мертвый маг, сохранивший весь свой прижизненный интеллект и знания. Обычная магия требует сложных ритуалов, катализаторов и символов, но Лич не скован подобными условностями. Вокруг него валялись тысячи готовых ингредиентов для кровавых жертвоприношений. Используя нежить в качестве расходного материала, он мог с легкостью творить заклинания, на которые ни один живой человек был не способен из-за физических ограничений.

Поэтому один-единственный Лич вполне мог одним заклинанием погасить всё пламя вокруг крепости и снести ворота к чертовой матери. Разумеется, Лорд крепости не собирался просто стоять и смотреть на это.

На крепостной стене седобородый Лорд, сжимая в руках алебарду, указал на мертвого мага и скомандовал:

"Мы разберемся с Личом и вернемся. Рыцарский Орден. Примкнуть штыки."

Вассалы и рыцари, стоявшие рядом с Лордом, синхронно примкнули штыки.

"Мы спускаемся."

Бросив эти слова, Граф Хайрен и его рыцари бесстрашно прыгнули вниз, прямо за пылающую стену.

Битва с Личом закончилась в мгновение ока. И дело было вовсе не в подавляющем превосходстве Лорда. Это был результат отчаянной, самоубийственной атаки, когда на карту было поставлено всё, потому что против такого врага иных вариантов просто не существовало.

Лорд, разрубивший Лича надвое, попутно пустил на фарш ещё парочку гигантов и благополучно вернулся в крепость. Поскольку Граф был сверхчеловеком 5-го ранга, он не получил в этой мясорубке ни единой серьезной царапины. Но вот рыцарям, следовавшим за ним, повезло куда меньше.

"Ха-а... Ха-а..."

Его старшего сына, прорывавшегося в авангарде, задело ржавым топором по предплечью. Он не раздумывая отрубил себе зараженную правую руку и теперь стискивал зубы, пока жрец-целитель обрабатывал культю.

И он был не единственным раненым.

"Мой Лорд... у вас на икре..."

"Хм... Неужели Лич всё-таки достал меня?"

Похоже, сегодня я допустил оплошность.

"Руби."

"Слушаюсь!"

Лорд без колебаний приказал отсечь себе ногу по колено, обойдясь простейшей анестезией. Сразу же после этого старший целитель применил 'Регенерацию'.

"Ну как, чувствуете ногу?"

"...Как всегда, безупречная работа, жрец. Благодарю."

На этом поле боя даже к малейшей царапине относились с маниакальной подозрительностью, предпочитая немедленную ампутацию. Даже если ты просто ободрал колено, споткнувшись во время отступления — ногу отрубали, потому что всегда оставался шанс, что это дело рук нежити. Таков был железный закон этой крепости, и именно благодаря этой паранойе Западный Фронт держался вот уже 10 лет.

"Мой Лорд..."

Сама по себе ампутация не была концом света. В конце концов, всегда можно было приделать протез, или же, когда выдастся спокойная минутка, попросить старшего целителя вырастить новую конечность. Настоящий кошмар начинался потом. Пациенты, перенесшие ампутацию, со следующего же дня начинали неистово молиться. Молиться о том, чтобы не превратиться в Бледных Ходоков. И о том, чтобы их миновала загадочная лихорадка, которую совсем недавно классифицировали как сепсис.

"Братья. Давайте помолимся."

Если бы у них было вдоволь целителей, они могли бы заливать 'Исцелением' каждого солдата, предотвращая заражение. Но это поле боя. Каждый раз, когда рыцарю, не говоря уже о самом Лорде, отрубали конечность, запасы божественной силы истощались колоссальными темпами.

У них банально не хватало святой магии, чтобы уберечь от простого сепсиса каждого простого пехотинца. И это при том, что ситуация кардинально улучшилась после внедрения системы Триажа. Ведь раньше им порой не хватало маны даже на то, чтобы просто остановить кровотечение после ампутации. То, что они вообще выживали на операционном столе, уже считалось чудом.

"Всем отдыхать."

Граф Хайрен тяжело вздохнул, глядя на сотни раненых, заполнивших крепость и в страхе ожидающих прихода сепсиса.

"Ха-а-ах..."

Война на Западном Фронте выматывала до предела. Нужно было не только трястись над каждой царапиной, опасаясь превращения в Бледного Ходока, но и с ужасом ждать смерти от лихорадки.

Именно поэтому человечество никак не могло переломить ход войны с демоническими зверями.

'А ведь я возлагал такие надежды на нынешнее поколение...'

Сверхчеловек 3-го ранга вполне способен одолеть демонического зверя 3-го уровня угрозы. Но какой в этом толк? В следующем году появится точно такая же тварь, а вот сверхчеловек к тому времени бесславно сгниет от лихорадки.

Или же вернется в строй инвалидом с деревяшкой вместо ноги. А порой сверхлюди погибали и вовсе нелепо. На Южном Фронте был случай, когда рыцарь одолел гигантского паука, а потом умер от укуса какого-то москита-переростка. И чаще всего такая глупая смерть настигала именно тех, кто полагался на Ауру.

В отличие от маны, которая поддерживает организм постоянно, Аура — это мощный, но кратковременный всплеск силы. Поскольку рыцари не могут держать защитный покров 24/7, они погибали из-за крошечной ошибки, секундной потери концентрации. Прямо как Граф Хайрен, который сегодня даже не заметил, как Лич чиркнул его по икре.

"Слышал, на Южном Фронте дела пошли на поправку..."

Хинин. С появлением этого препарата способность армии держать оборону возросла в разы. И это было вполне логично. Ведь фронт держится не на одном рыцаре. Выживаемость простых солдат напрямую конвертируется в боеспособность всей армии. Меньше смертей — крепче оборона.

Благодаря этому Южный Фронт начал медленно, но верно теснить демонических зверей. Поговаривали даже, что если так пойдет и дальше, то года через три они продвинутся вглубь вражеской территории дальше, чем когда-либо за всю историю человечества.

Но Западный Фронт — это совершенно другая история. Это проклятая земля, где даже комары, насосавшись крови, превращаются в нежить. И хинином эту проблему было не решить.

'Если бы мы только могли побороть эту лихорадку после ампутаций...'

С искаженным от мрачных мыслей лицом, Граф Хайрен устало потер глаза в своем командном пункте. И в этот момент.

"Граф!"

ВЖУХ.

"Иик!"

"...Прошу прощения. Решил, что это Банши, подосланная Личом."

Вассал сглотнул, глядя на кинжал, который со свистом вонзился в стену в миллиметре от его щеки, и покрылся холодным потом.

"Нет, это моя вина, милорд!"

"Не бери в голову. Так зачем ты пришел?"

"Вам нужно взглянуть на это лично."

Граф недоуменно вскинул бровь. По привычке почесав седую бороду, он спросил:

"Ближе к делу."

"Э-э... это сложно объяснить на словах, боюсь, вы мне просто не поверите."

"..."

В конце концов, заинтригованный Граф поднялся и, волоча уставшие ноги, последовал за вассалом.

Место, куда тот его привел, оказалось лазаретом, где лежали солдаты и рыцари с ампутированными конечностями. И там младшие жрецы-целители... без остановки накладывали 'Исцеление' на пациентов с отрубленными ногами.

Увидев эту картину, Граф почувствовал, как кровь приливает к лицу от ярости.

'Да быть того не может... этот новоиспеченный Главный Жрец что, поддался милосердию?!'

10 лет назад. Отец Графа Хайрена пал на этом самом фронте. И всё потому, что тогдашние целители, не в силах смотреть на мучения умирающих солдат и рыцарей, растратили всю свою ману на 'Исцеление' всех подряд. Как итог — на следующий день, из-за острой нехватки божественной силы, многие ключевые бойцы не получили своевременной помощи, и дом Хайренов бездарно потерял стратегически важную крепость.

"Главный Жрец!"

Граф в ярости окликнул Главного Жреца. Это была вопиющая, преступная растрата ресурсов. Как главнокомандующий этой крепости, он не мог закрыть глаза на подобное самоуправство.

"Главный Жрец!"

"Слушаю вас, Граф."

"Что, черт возьми, здесь происходит?! Нежить всё ещё под стенами! Бой не окончен!"

Не успел прибыть, а уже творит невесть что. С этими мыслями Граф повысил голос, и вены на его шее вздулись, когда он навис над Главным Жрецом.

Но тот, глядя на раскрасневшегося Графа, лишь безмятежно улыбнулся и миролюбиво сложил руки на груди.

"Я понимаю ваше негодование, брат. Но вам не о чем беспокоиться."

"Что вы имеете в виду?"

"Отныне у нас достаточно божественной силы, чтобы применять 'Исцеление' ко всем солдатам без исключения. Это теперь наш базовый стандарт."

"Что это за бред..."

Вместо долгих объяснений Главный Жрец просто указал на одного из младших жрецов. Тот, как ни в чем не бывало, применял 'Исцеление' к очередному пациенту. Но в его действиях была одна маленькая деталь, кардинально меняющая всё.

"Что это такое?"

"Новый катализатор, прибывший прямиком из Столицы."

Целитель, чья божественная сила уже иссякла, делал каждому солдату укол, а затем младший жрец, у которого мана ещё оставалась, накладывал 'Исцеление'. И один этот младший жрец повторял эту процедуру... тридцать раз подряд.

Да. Тридцать раз.

"...Разве рядовой жрец физически способен использовать 'Исцеление' столько раз?"

В среднем, младший жрец мог использовать 'Исцеление' от силы пять раз за день. Но жрецы в лазарете применяли его по тридцать, а то и по пятьдесят раз на брата.

Граф стоял как громом пораженный, а стоявший рядом с ним Главный Жрец — Дорум Менсия — почтительно сложил руки и произнес:

"Приношу свои извинения. Ситуация была критической, и мы пустили лекарство в ход сразу же по прибытии, поэтому отчет задержался. Думаю, с этого дня мы сможем применять 'Исцеление' ко всем раненым солдатам."

Пенициллин. Это был день, когда чудо-катализатор впервые прибыл на Западный Фронт.

----------

Контрудар (3)

[Святому.]

[Летний зной уже вовсю кипит за Медными Стенами.Полагаю, к тому моменту, когда это письмо окажется в ваших руках, стрекот цикад будет стоять в ушах и у вас.Если же цикады не имеют к Территории Академии никакого отношения, прошу меня простить.На Западе в это время года цикады и сверчки просто сходят с ума.Но оставим лирику и перейдем к главному.Когда я осознал, какое влияние оказал на наш фронт присланный вами катализатор, я просто не мог не взяться за перо.Прошло немало времени с тех пор, как я в последний раз писал кому-либо письма, поэтому заранее прошу прощения за возможную косноязычность.

Прежде всего, я хочу выразить вам глубочайшую признательность от лица всего графского рода Хайрен.Вплоть до прошлой зимы дела на фронте шли, мягко говоря, неважно.Если приравнять божественную силу к стратегическому ресурсу, то половина наших резервов уходила на ампутации и заживление конечностей, а оставшаяся часть — на возвращение в строй боеспособных единиц.И даже это стало возможным лишь благодаря Системе Триажа, которую вы разработали совместно с Архиепископом Рейликом.До её внедрения многие солдаты, лишившись конечностей, просто умирали напрасной смертью.Сейчас, по крайней мере, солдаты больше не истекают кровью, отчего на душе стало чуточку легче.Но поскольку бойцы с ампутированными конечностями уже не могут вернуться на поле боя, рассчитывать на кардинальный перелом в войне не приходилось.

Однако всё изменилось благодаря тому катализатору, который вы передали через отца Менсию. Ситуация на фронте сдвинулась с мертвой точки.Применение 'Исцеления' после использования этого катализатора позволяет сократить расход божественной силы в пять-шесть раз.Благодаря этому даже жрецы низших рангов теперь способны оказывать помощь большинству раненых.Сэкономленная божественная сила позволила нам вернуть в строй больше рыцарей, и мы начали метр за метром оттеснять эти проклятые трупы.Возможно, уже к концу этого года я смогу порадовать вас новостями о том, что мы отбросили их за горизонт и отодвинули наши стены вперед.Но больше всего я благодарен вам за то, что нам больше не нужно рубить конечности при малейшем подозрении.

Возможно, мои слова прозвучат самонадеянно, но я с нетерпением жду того дня, когда вы, Святой, сможете приехать на Западный Фронт и прогуляться здесь без малейшего страха.Не зная, как отплатить за этот долг, я посылаю вам вместе с этим письмом скромную благодарность от нашей семьи. Прошу, не отказывайтесь от неё.]

[Глава графского рода Хайрен, Дитрих Хайрен]

"... "

Я аккуратно сложил письмо Графа и убрал его в сейф.

Как-то раз Фрейя упомянула, что коллекционировать подобные благодарственные письма от аристократов — весьма полезная привычка.

Причина проста: в далеком будущем, если на моих потомков свалятся неприятности, эти письма станут для них пропуском за помощью к семье Графа.

Это своего рода долговая расписка: "Наш предок однажды выручил вас, так что теперь ваша очередь помочь нашей семье".

К тому же, как она сказала, аристократы живут не только за счет своей силы, но и за счет репутации и доверия, поэтому отказать предъявителю такого письма им будет крайне неудобно и сложно.

К слову, именно поэтому семьи с многовековой историей обладают таким колоссальным влиянием.

Чем дольше существует род, тем больше подобных "расписок" пылится в их хранилищах.

Вот только у меня нарисовалась одна маленькая проблемка...

'Мне нужно расширять сейф.'

После того как мы запустили производство пенициллина и отправили его на фронт, подобные письма посыпались на меня как из рога изобилия.

Семья Графа Хайрена — лишь одна из многих, стоящих на защите западных рубежей.

Более того, письма шли не только из Западной Крепости.

Запад был сущим адом, спору нет, но солдаты на любом поле боя обречены вести войну ещё и с инфекциями.

В итоге письма с благодарностями прилетели из всех приграничных крепостей — восточных, западных, южных и северных.

Можно сказать, мои потомки обзавелись карточками "выход из тюрьмы" от подавляющего большинства аристократов Империи.

'Что ж, раз они так рады, значит, не зря мы решили так поступить с клиническими испытаниями.'

Пенициллин миновал стадию официальных клинических испытаний в виде исключения.

Если быть точным, самим полигоном для испытаний стало поле боя.

Ситуация была настолько критической, что на некоторые бюрократические части просто закрыли глаза.

Благодаря тому, что военные поставки были в абсолютном приоритете, пенициллин оказался на фронте меньше чем за месяц.

'Потому что Пронтозил в полевых условиях показал себя весьма посредственно.'

Проблема Пронтозила заключалась в его узконаправленности — он отлично справлялся с бактериями, вызывающими пневмонию или послеродовой сепсис.

Но вот убойный бактериальный коктейль, кишащий в окопной грязи, был ему уже не по зубам.

Иногда он срабатывал, но ни о какой стабильности не было и речи.

С пенициллином всё было иначе: он показал ошеломительную эффективность у 80% раненых.

Пронтозил уступил пальму первенства пенициллину отнюдь не случайно.

'Если я добавлю сюда метронидазол, это будет просто идеально.'

Позже, когда я синтезирую метронидазол — антибиотик, который является лучшим напарником пенициллина — картина станет завершенной.

Потому что с того самого момента можно будет смело заявить, что человечество в какой-то мере обуздало бактерии.

'Думаю, рецепт метронидазола я смогу вытащить прямо из Библиотеки Памяти.'

В памяти всплыли слова Космической Головы.

То, что он называл 'Статусом', я истолковал как некий счетчик накопленной кармы или 'добрых дел'.

Счетчик моих 'добрых дел' после запуска пенициллина наверняка взлетел до небес, так что, думаю, доступ к метронидазолу откроется совсем скоро.

Я откинулся на спинку кресла, мысленно набрасывая список препаратов, которые мне предстоит синтезировать в будущем.

"Юлиан."

Возле моей кровати тихо раздался голос Фелиции, моего телохранителя-эльфийки.

"Вам послание от Военного Командования."

Она протянула мне письмо.

Распечатав конверт, я увидел строгий, выверенный шрифт печатной машинки, который нельзя было спутать ни с чем — фирменный стиль Военного Командования.

[Многоуважаемому Черному Святому.От лица всего Военного Командования Империи я, как Начальник Управления Кадров, выражаю вам нашу безграничную признательность за вашу неустанную заботу о благе человечества.Лекарство, которое вы нам предоставили, стало величайшим даром.Все фронты, будь то восток, запад, юг или север, вновь обрели надежду, и у человечества появилось право мечтать о победе, невиданной за всю нашу историю.Уже за одно это армия в неоплатном долгу перед вами.Однако Военное Командование обязано соблюдать определенные формальности, поэтому мы обращаемся к вам с этим посланием.Мы прекрасно осознаем, что из-за критической ситуации на фронтах вам пришлось обойти многие обязательные процедуры, чтобы удовлетворить срочные запросы армии.Военное Командование ни в коей мере не преуменьшает то бремя, которое легло на ваши плечи из-за этой спешки.В связи с этим мы уже готовим достойную награду за ваши труды и просим вас проявить немного терпения.Она, безусловно, не сравнится с той благодатью, которую вы нам даровали, но этим письмом я хочу заверить вас, что армия — не из тех организаций, что забывают свои долги... ]

'Хм.'

В стиле Военного Командования.

Много воды и официоза, читать это было той ещё болью.

В итоге мне пришлось мысленно переводить это письмо на нормальный человеческий.

А суть благодарственного письма Военного Командования сводилась к следующему:

[Мы прекрасно осознаем, что из-за критической ситуации на фронтах вам пришлось обойти многие обязательные процедуры, чтобы удовлетворить срочные запросы армии.

Честно говоря, нам дико стыдно за то, что поначалу мы отнеслись к твоей идее с экстренными поставками пенициллина с таким скепсисом. Извиняемся и низко кланяемся.]

Надо сказать, что процесс массовых поставок пенициллина в армию шел отнюдь не гладко.

Военное Командование было в курсе эффективности препарата, но сильно сомневалось в его стратегической ценности.

Поэтому мне пришлось немного надавить.

От самого процесса синтеза до доставки на передовую.

Я заявил, что Торговая Компания возьмет все расходы на себя, только, ради богов, ускорьте логистику.

Услышав про халяву, военные радостно закивали.

А что в итоге?

Не прошло и недели, как Военное Командование уже не могло представить свою жизнь без пенициллина.

И вот результат — это письмо.

Они пообещали: мы компенсируем все расходы позже, так что, пожалуйста, не обижайся и, главное, не сбавляй темпы производства пенициллина.

Это письмо, написанное в тоне наркомана, умоляющего о дозе, вызвало у меня усмешку.

'Зря переживаете.'

Неужели они думали, что я буду дуться из-за такой ерунды?

Я, наоборот, прекрасно понимаю их опасения и позицию.

Внезапная идея разослать по всем фронтам препарат, для производства которого пришлось нанять целую толпу черных магов, не могла не встретить сопротивления в верхах.

Даже с учетом того, что Черный Святой до этого уже создал немало чудодейственных лекарств, репутация черной магии была слишком уж паршивой.

Если бы я не пустил в ход астрономические суммы на лоббирование и связи с Принцем Эдмундом, чтобы решить эти вопросы, пенициллин добрался бы до фронта в лучшем случае в следующем году.

И вот, попав на передовую, пенициллин покорил сердца Военного Командования меньше чем за неделю.

Осознавая свою неправоту, они вместе с извинениями предложили мне весьма заманчивую сделку.

[По итогам внутренних отчетов установлено, что благодаря пенициллину обороноспособность Южного Фронта значительно повысилась.

Исходя из этого, армия в качестве эксперимента проложит железнодорожные пути между Южными Крепостями.]

В этом мире нет поездов.

Если точнее — технологии для их создания существуют, но до коммерческого использования дело так и не дошло, потому что никто не может проложить пути.

Стоит только начать строить железную дорогу между крепостями, как демонические звери тут же сжирают все рельсы.

Но с Югом ситуация, видимо, обстояла иначе.

Сначала хинин, а теперь ещё и пенициллин.

Как только была решена главная проблема человечества — 'выживаемость на поле боя', из-за которой мы проигрывали демоническим зверям, Военное Командование решило пойти на весьма рискованный, но интересный шаг.

[Для реализации этого проекта армия планирует выпустить государственные облигации для частного сектора.Однако для Торговой Компании Меркурий и лично для вас, Святой, помимо самих облигаций, мы готовы предоставить приоритетное право участия в будущих тендерах.]

Это означает, что они собираются компенсировать мои убытки в этом деле железнодорожными облигациями.

'...А это вообще выгодно?'

Понятия не имею.

Потому что я врач, а не бизнесмен.

Я даже не могу понять, пытаются ли военные меня кинуть или это действительно щедрая благодарность с их стороны.

Поэтому я ткнул пальцем в этот абзац и показал его Фелиции.

"Что скажешь, Фелиция?"

"...Вообще-то, я числюсь в армейских списках."

"Разве ты не говорила, что не относишься к Военному Командованию?"

"К Военному Командованию не отношусь, но в армейских списках числюсь."

Что за бюрократический бред?

"Всё нормально? Даже если мое мнение будет предвзятым?"

"Нормально. Потому что я доверяю тебе, Фелиция."

"..."

Фелиция окинула меня многозначительным взглядом.

А затем кивнула.

"Прежде чем я отвечу, как вы сами оцениваете перспективы железнодорожного бизнеса, Юлиан?"

"У меня нет на его счет особых ожиданий."

Дело не в том, взлетит он или прогорит.

Мне это просто не интересно.

Железные дороги? И сколько на этом можно заработать?

Моя стихия — медицина.

Но Фелиция, похоже, истолковала мой ответ по-своему.

"Большинство других компаний тоже не видят радужных перспектив в железных дорогах. За последние несколько сотен лет Военное Командование неоднократно пыталось проложить железнодорожные пути. Но все эти попытки с треском провалились."

Фелиция решила, что я тоже считаю этот бизнес дохлым номером.

Я было хотел её поправить, но прикусил язык.

Потому что, если дать ей выговориться, она может выдать ещё больше полезной информации.

И действительно, следующая фраза была весьма весомой.

"Но этот проект — совсем другое дело. Официально его продвигает Военное Командование, но на самом деле за ним стоит сам Его Высочество Наследный Принц."

Наследный Принц взялся за дело лично.

А вот это уже меняет всё.

Военное Командование, как ни крути, это организация, чья главная специализация — минимизация потерь.

Любой, кто служил в корейской армии, с этим согласится.

Поэтому армейская верхушка старается держаться подальше от проектов с высокими рисками.

Но раз вмешался Наследный Принц...

'Значит, всё серьезно.'

Если прошлые попытки сводились лишь к пробной прокладке рельсов, то сейчас масштаб проекта таков, что потребовалось личное участие Наследного Принца.

"А это разве не секретная информация?"

"Черный Святой обладает достаточным уровнем доступа, так что всё в порядке."

"К слову, а какой уровень секретности у Юлиана?"

"Учитывая, что вы уже несколько раз публиковали работы запрещенного уровня, ваш допуск к секретной информации уступает лишь допуску Святого."

Да уж.

Может, мне просто кажется.

Но взгляд Фелиции был каким-то... неоднозначным.

Словно она хотела сказать: 'И почему человек, который сам генерирует секретную информацию вагонами, так парится из-за каких-то там государственных тайн?'

"...Как бы там ни было, я услышал твое мнение, Фелиция."

Тот факт, что Наследный Принц лично курирует этот проект.

Иными словами — будущее этих облигаций выглядит весьма и весьма многообещающе.

Возможно, они станут чем-то вроде местного Биткоина.

Я без колебаний сел писать ответ.

[Благодарю за ваше щедрое предложение.]

Не знаю, насколько взлетят в цене эти железнодорожные облигации.

Всё будет зависеть от того, насколько далеко они смогут протянуть пути.

Но раз уж в этом замешан Наследный Принц, даже армейские бюрократы не посмеют относиться к этому спустя рукава.

"Решено. Я принимаю ваше предложение."

Я с радостью настрочил ответ, принимая сделку от Военного Командования.

А несколько дней спустя.

'...Какого... что это? Почему оно сладкое?'

Инспектируя площадку для взрывных работ в Южном Тоннеле, необходимом для прокладки трансконтинентальной железной дороги через весь Юг, я наткнулся на нечто весьма неожиданное.

----------

Контрудар (4)

'Какого... почему оно сладкое?'

Неожиданная находка на Юге.

Но чтобы объяснить, с чего вдруг всё это началось, мне придется немного вернуться в прошлое.

Душой я родом из Сеула двадцать первого века, Республика Корея.

Телесно — из столицы Империи.

Но настоящей родиной для моего сердца стал именно Южный Фронт.

Причина банальна.

Именно здесь график успешности жизни Юлиана пошел в гору.

Южный Фронт, куда я когда-то приехал, чтобы забрать тела своих биологических родителей.

Здесь я впервые попробовал пойло, которое глушили зверолюди, и нащупал ключ к созданию хинина.

Если так подумать, именно с того момента я начал активно действовать как полноправный протагонист.

До этого я и понятия не имел о сюжете оригинала, поэтому рассуждал просто: 'Сиди тихо, изучай мир, пока не повзрослеешь'.

Но после открытия хинина я начал сам активно искать любые возможности.

И поэтому, когда меня пригласили на церемонию закладки Южной Железной Дороги, я ехал на Южный Фронт с чувством триумфального возвращения...

"...А здесь многое изменилось."

Родной край, в который я вернулся спустя десять лет, изменился до неузнаваемости.

Говорят, за десять лет меняются даже очертания рек и гор, но не до такой же степени?

Люди, которые раньше кутались в тюрбаны с ног до головы, спасаясь от насекомых-монстров, теперь щеголяли открытыми участками тела под палящим солнцем.

И речь не только об охотниках за демоническими зверями, но и о наемниках, и о простых солдатах.

Такое чувство, будто я уезжал с Ближнего Востока, а вернулся в Техас.

К слову, в Техасе я бывал, а вот на Ближнем Востоке — нет.

Я стоял и ошарашенно оглядывал Южную Крепость, едва сойдя с трапа дирижабля.

"Вы бывали здесь раньше, Святой?"

Мягко поинтересовался гора мышц по имени Грегор.

Я не собирался говорить это вслух, но чтобы не ставить его в неловкое положение, ответил:

"Как думаете, где именно я создал хинин?"

"Ну... Разве хинин как-то связан с Югом?"

"......"

К моему глубочайшему сожалению, наш паладин-бодибилдер, похоже, даже не знал, для чего применяется хинин.

Но разве это нормально для паладина его ранга?

Разве высокопоставленным паладинам не должны преподавать хотя бы азы в рамках их образования?

Или он дослужился до своей должности исключительно на чистой мышечной массе и божественной магии?

Если так, то это поразительно в совершенно другом смысле.

"Именно здесь ко мне пришло вдохновение для моего первого лекарства. Ведомый волей богов, я смог нащупать здесь ключ к лечению малярии."

"О-о-о...! Вот оно что."

Искренне восхитился Грегор.

Но его взгляд оставался абсолютно пустым. Казалось, он вообще не понял, о чем я говорю.

Ради сохранения чести и достоинства Грегора я не стал заострять на этом внимание.

Пытаясь скрыть свою неловкость, Грегор поспешил перевести тему:

"Кстати, я слышал, что у брата Симеона тоже было немало славных подвигов на Юге."

"Да. Не буду лукавить, было тяжело, но это было второе по уровню счастья время в моей жизни."

Ответил Симеон, почтительно сложив руки.

Он то и дело поглядывал на меня, и я, кажется, догадывался, почему он считает те времена своим 'вторым' расцветом.

"О, не могли бы вы рассказать, что именно происходило на Южном Фронте? Меня всегда восхищали легенды о героях, которые с незапамятных времен защищают человечество от демонических зверей."

"Вам никогда не доводилось сражаться с демоническими зверями, сэр Грегор?"

"Увы, я оттачивал свои боевые навыки исключительно против людей, поэтому мне приходилось иметь дело в основном с черными магами и демонами."

"Понимаю. Раз уж мы всё равно здесь, я с удовольствием расскажу вам обо всем в подробностях, чтобы вы могли оценить, насколько сильно преобразились эти края."

С мягкой улыбкой произнес Симеон.

"Но прежде чем я начну свой рассказ, сэр Грегор, вам известно, в чем кроется главная особенность демонических зверей Южного Фронта?"

"Я слышал, что по сравнению с другими регионами, здесь преобладают мелкие твари, особенно насекомые."

Насекомые, скорпионы, пауки.

Грегор, судя по всему, представлял себе именно такую мелкую живность.

Кстати, то, что пауки и скорпионы — это не насекомые, сейчас значения не имело.

Для человека, который знаком с Южным Фронтом лишь по книгам, такое заблуждение было вполне естественным.

"Хе-хе... 'Мелкие'..."

Тихо усмехнулся Симеон.

Мне показалось, я понял, что скрывалось за этой усмешкой.

Глядя на его лицо, в моей памяти всплыл один невероятно, до одури жуткий демонический зверь, которого я видел на Южном Фронте ещё в детстве.

"Живность здесь и вправду мелкая. Но далеко не все демонические звери таковы."

"Что вы имеете в виду?"

"Думаю, наглядный ответ ждет нас прямо в особняке лорда, куда мы сейчас направляемся."

Кажется, я догадался, что именно Симеон собирается показать Грегору.

Но Грегор, в отличие от меня никогда не бывавший на Юге, лишь непонимающе склонил голову.

И наконец, покинув терминал дирижаблей и добравшись на машине до поместья лорда, Грегор воочию убедился в правоте слов Симеона.

"...Ардену, смилуйся... Боже, взгляни на меня."

Едва переступив порог особняка, Грегор истово забормотал молитву.

Потому что нас встретила паучья голова размером с мое туловище.

"О Ардену, ниспошли мне лишь те испытания, которые я в силах вынести, и даруй мне крепость духа после них..."

В этом и заключался весь ужас Юга.

Рядовые демонические звери здесь действительно мелкие, как и гласят слухи.

Проблема в том, что 'Матка', порождающая эту мелочь, всегда в разы крупнее оригинального вида.

Их размеры могут превышать оригинал в 10, а в некоторых случаях, как у этого чучела паука, и в 100 раз.

Об этом я тоже узнал, когда посещал замок лорда, чтобы забрать тела родителей.

Я слышал, что в Австралии водятся пауки размером с человека.

Это чучело живо напомнило мне о тех байках.

...Твою ж мать.

Пока я предавался воспоминаниям, я случайно встретился взглядом с этим чучелом.

И зачем ему столько глаз?

Тем временем Симеон продолжил свою лекцию.

"Самая страшная угроза, терроризирующая человечество на Южном Фронте — это именно такие 'Матки'."

Стратегия Маток предельно проста.

Они обустраивают гнезда в болотах или демонических пустошах и начинают бесконтрольно плодить потомство.

Детеныши сбиваются в стаи, плодят своих детенышей, те — своих...

И всего за год формируется армия в десятки тысяч особей.

А сама Матка безвылазно сидит в гнезде, дожидаясь, пока ей не притащат на обед зазевавшихся людишек.

"Матки никогда не приближаются к людским крепостям. Поэтому местным лордам частенько приходится раз в год открывать ворота и самим идти на штурм гнезд."

Добавил я, вклиниваясь в объяснения Симеона.

"Причем те демонические звери, которые разрастаются до размеров, в 100 раз превышающих оригинал, удостаиваются титула 'Древних'. На Юге есть традиция: если лорду удается убить Древнего, из него обязательно делают вот такой вот трофей."

'Матки' Юга способны расти практически бесконечно.

Из-за этого время от времени на свет появляются Древние, подобные этому гигантскому пауку.

Когда лорду удается прикончить такого монстра во время экспедиции, это становится событием века, которое увековечивают в истории.

Они раструбят на весь мир о том, что смогли отвести от Юга страшную угрозу.

А заодно это служит отличным пиаром: мол, наш род всё ещё силен и полон пороха в пороховницах.

"Похоже, Граф Зархан, правитель этих земель, в своем поколении одолел Древнего по прозвищу 'Собиратель Черепов'."

"Собиратель Черепов...?"

Чего?

Что ещё за зловещее прозвище?

Заинтригованный Симеон с неизменной улыбкой продолжил свой рассказ.

"Говорят, во время откладывания яиц они используют черепа, собранные в гнезде, в качестве крышек, плотно закупоривая их своими пилообразными зубами—"

"Думаю, на этом можно и закончить."

Грегор поспешно отступил на шаг, прерывая его.

Его лицо красноречивее всяких слов кричало о том, что он знать не хочет о физиологических особенностях демонических зверей Юга.

В детстве у меня было точно такое же выражение лица.

Из чистого любопытства я расспрашивал отца о монстрах Юга, а потом дико жалел об этом, узнав, как именно муравьиные львы охотятся на людей.

"Прошу прощения. Это было бестактно с моей стороны."

"Нет-нет, это я сам просил вас рассказать. Но если вдуматься, цель здесь куда более ясна, чем на других фронтах."

Грегор, слегка оправившись от шока, с бледным лицом покосился на чучело паука.

"Разве задача не сводится к тому, чтобы просто убить Древнего или хотя бы подросшую Матку? Это всяко лучше, чем в других регионах, где приходится отбиваться от бесконечных волн нападающих врагов."

А вот это уже полная ерунда.

Я как раз собирался ответить ему.

"Ха-ха. Если бы всё было так просто, это было бы просто замечательно."

Лорд этих земель — Граф Зархан, — который куда-то отлучался, подошел к нам со спины.

"Причина, по которой мы способны сдерживать натиск полчищ демонических зверей, кроется в том, что наша крепость стоит посреди голой равнины. Но в тот самый момент, когда мы выдвигаемся на охоту за Маткой, ситуация в корне меняется."

Он был абсолютно прав.

Секрет выживания человечества в противостоянии этим ордам заключается в том, что крепость возведена посреди голой степи, где нет ни единой травинки.

У демонических зверей практически нет мест для укрытий, и при необходимости мы можем выжечь или перекопать всю землю вокруг.

Но все эти тактические преимущества испаряются, как только мы ступаем на территорию гнездовий, где обитают Матки.

С этого момента начинается время демонических зверей.

"На Юге есть два основных типа демонических пустошей: пустыня на юго-западе и болота на юго-востоке."

В пустыне любая песчинка может стать смертельной ловушкой, из которой выскочит монстр.

На болотах каждое топкое место и каждое дерево — это их идеальная засада.

Демонические звери Юга пожертвовали индивидуальной боевой мощью, вкачав все свои статы в скрытность, внезапные атаки и яды.

Так что сражаться с ними на их же территории — это задача не из легких.

"Стражи, охраняющие Древнего, размером как минимум с человека. Что до меня, то я не раз был на волосок от того, чтобы лишиться головы, сражаясь со стражей этого паука."

Муравьиные львы, которые охотятся исключительно за лодыжками.

Скорпионы, жалящие в пятку и тут же скрывающиеся в песке.

Москиты, заражающие смертельными болезнями и мгновенно улетающие.

Эти мелкие твари используют изматывающую тактику 'ударил-убежал' у самого гнезда, а когда решают, что добыча выдохлась, наваливаются всей толпой, устраивая пиршество.

Если описывать тактику демонических зверей Юга в двух словах, то это идеальное воплощение фразы: 'в этой игре баланс дерьма'.

"Так что, пожалуйста, не говорите, что охота на Матку — это плевое дело."

"Прошу прощения, я сморозил глупость по незнанию."

"Ничего страшного, Паладин."

С этими словами Граф перевел взгляд на меня.

"Во всяком случае, благодаря Святому львиная доля демонических зверей Юга больше не представляет для нас угрозы."

Я кивнул.

Он не преувеличивал.

"С тех пор как Торговая Компания 'Меркурий' наладила поставки антидотов, расправляться с рептилиями и москитами стало проще простого."

Глаза Грегора удивленно округлились.

"Святой? Когда вы успели...?"

"Как и ожидалось от Святого."

Стоявший рядом Симеон одобрительно закивал, словно это было в порядке вещей.

Видя, что они оба ждут объяснений, я решил приоткрыть завесу тайны, заодно не упустив случая похвастаться своими давними заслугами.

"В этом нет ничего сверхъестественного. Если вы понимаете принцип создания вакцин, то разработать антидот — дело техники."

В антидотах нет никакой мистики.

Антидот — это просто антитело, способное нейтрализовать яд.

И принцип его создания мало чем отличается от производства вакцины.

Вводишь в организм животного ослабленный яд, извлекаешь антитела из выживших особей — и вуаля, антидот готов.

Но когда я вкратце обрисовал этот принцип, Симеон озадаченно склонил голову.

"Но ведь яду демонических зверей обычным животным сопротивляться крайне сложно... Ох, я ни в коем случае не сомневаюсь в ваших словах, Святой."

"А разве среди нас нет тех, кто уже выработал иммунитет?"

Я кивком указал на Графа.

Граф усмехнулся и закатал рукав.

На его предплечье были видны бесчисленные следы от уколов.

"Что это...?"

"Я обратился за содействием к лордам Юга."

На Юге не сыскать человека, который ни разу в жизни не был бы отравлен.

Даже такие матерые бойцы, как Графы, во время экспедиций не раз и не два ловили порцию яда.

Но каждый раз они выкарабкивались с того света благодаря лошадиным дозам божественной магии.

Опираясь на этот факт, я договорился с лордами о регулярной сдаче крови.

Раньше транспортировка донорской крови была бы непосильной задачей.

Но с изобретением Гепарина доставка крови с далекого Юга в столицу перестала быть проблемой.

"Я синтезировал их в свободное время, после того как закончил с вакциной."

Кажется, массовое производство антитоксинов началось вскоре после создания Виагры.

Так что я всё это время не сидел сложа руки.

"Честно говоря, когда мне пришло письмо о том, что моя кровь больше не нужна, мне стало даже немного грустно."

"Похоже, Граф, от вас антитоксинов мы больше не дождемся."

"На ком же вы тогда проводили клинические испытания?"

"...Это врачебная тайна."

Клинические испытания антитоксинов проводились на преступниках.

Черные маги, пытавшиеся отправить на тот свет меня или моих близких, составили ровно половину подопытных.

Особого упоминания заслуживает тот самый ящер, который похитил Фрейю и стипендиатов.

То ли он от природы был таким живучим, но он оказался просто идеальным материалом для тестирования эффективности противоядий.

Это была своего рода судебная сделка.

Каждый успешно созданный антидот означал сокращение срока на 10 лет.

К слову, этому ящеру, похитившему Фрейю, осталось сидеть ещё 105 лет.

Хоть он и не был черным магом, но, будучи наемником, вступившим с ними в сговор, получил по полной программе.

Естественно, такими вещами не принято хвастаться на каждом углу, поэтому информация держится в строжайшем секрете.

Глава Гильдии уверял, что мы можем трубить об этом на каждом углу, ведь все остальные торговые компании промышляют тем же самым, но...

Остатки моей цивилизованной совести из 21-го века заставили меня сохранить всё в тайне.

Так или иначе.

Благодаря этому Юг теперь во всеоружии против змеевидных и москитоподобных тварей, и ситуация на Южном Фронте начала постепенно стабилизироваться.

И финальным аккордом в этом деле стал пенициллин.

"Теперь от укусов какой-то там мошкары на Юге практически никто не умирает. Поверите ли, но смертность только на моей территории упала в тридцать раз?"

Выживаемость напрямую конвертируется в рост производительности.

Отпадает необходимость в бесконечном призыве рекрутов, а выжившие солдаты возвращаются к своим семьям, вновь становясь полезными членами общества.

Ценность спасенных жизней выходит далеко за рамки банальной военной мощи.

"В прошлом году я собственноручно прикончил этого паука. Раньше нам то и дело перекрывали кислород звери уровня Древних, да и припасов вечно не хватало, но в прошлом году мы были укомплектованы под завязку и людьми, и провизией."

И подобная картина наблюдалась сейчас по всему Югу.

Изначально время на Юге всегда играло на руку демоническим зверям.

Древние без устали плодили потомство в своих гнездах, неуклонно наращивая численность своих армий.

И если эту популяцию не прореживать, то лет через десять Матка вместе со своей армией шла на штурм людских крепостей.

Чтобы не допустить этого, лордам приходилось организовывать рейды на гнезда, даже понимая, что это игра в одни ворота.

В ходе этих рейдов им удавалось выкосить основную массу солдат, но до Древнего они так и не добирались. В итоге, понеся колоссальные потери, лорды брали тайм-аут на несколько лет для восстановления сил.

Но с появлением хинина и пенициллина расстановка сил кардинально изменилась.

Хинин спасал от малярии, которая косила солдат во время переходов через болота.

А благодаря пенициллину бойцы, возвращавшиеся после штурмов, перестали гнить заживо от инфекций.

Учитывая, что демонические звери Юга делают ставку на яды и инфекции, появление антитоксинов снизило показатели смертности до немыслимых пределов.

В результате время стало союзником человечества.

Лорды получили возможность регулярно зачищать гнезда без катастрофических потерь.

В конце концов, даже Древние не могли бесконечно плодить солдат, одновременно вынашивая новое потомство, так что со временем чаша весов склонилась в пользу лордов.

"Сказать по правде, в наши дни семья, чья гостиная не украшена головой Древнего, считается на Юге посмешищем."

Граф рассмеялся и похлопал по голове паука.

"Именно поэтому идея прокладки железной дороги зародилась именно на Юге."

В отличие от других регионов, земли за пределами Южных Стен уже давно оставались безопасными.

Некоторые южные лорды докладывали, что поля, возделанные за крепостными стенами, не подвергались нападениям вот уже пять лет.

Учитывая всё это, Военное Командование и решило в первую очередь проложить железнодорожные пути именно на Юге.

"Это секретная информация, но долгосрочная цель — вернуть под контроль все земли между Столицей и Югом, и использовать железную дорогу для связи с Югом как с главной житницей¹ Империи."

Вот в чем крылся истинный смысл этого грандиозного проекта.

"Что-то я разболтался. Боюсь, я отнял у Святого слишком много драгоценного времени."

"Нисколько, слушать о плодах своих трудов — это бальзам на душу."

Можете заливать мне такое хоть круглосуточно.

А если ещё и поаплодируете и поклонитесь — цены вам не будет.

Разве не ради этого я взвалил на себя роль протагониста?

"Так вот почему эти края так сильно изменились с моего последнего визита."

Я стоял на балконе особняка лорда и окидывал взглядом раскинувшиеся внизу земли.

Горожане, которые раньше кутались в плотные ткани, как мумии, чтобы не стать закуской для насекомых-монстров, теперь разгуливали в легкой одежде.

Окна, раньше наглухо забитые ставнями, теперь были распахнуты настежь, а многие подземные убежища переоборудовали под склады.

Но самые разительные перемены коснулись еды.

Прилавки, которые когда-то ломились от жареных жуков из-за тотального дефицита продовольствия, теперь пестрели свежим хлебом и мясом.

Конечно, трущобы вроде Лимбус-Пита никуда не делись, и проблем, требующих решения, хватало с избытком...

"Именно это я и хотел увидеть."

Но при виде детей, беззаботно играющих на улицах, я наконец-то в полной мере осознал значимость своих достижений.

Граф стоял рядом со мной с удовлетворенной улыбкой.

"Для меня великая удача, что именно моя территория была выбрана отправной точкой для железнодорожного проекта, и что мне выпала честь показать Святому эту картину. Большей радости и желать нельзя."

После этой короткой экскурсии по южным владениям, я в сопровождении Графа отправился за крепостные стены.

При виде этих ворот на меня нахлынула волна воспоминаний.

Будучи ребенком, я не имел права выходить за эти ворота, и мне оставалось лишь стоять у входа и смотреть, как в город ввозят гробы моих родителей.

Но теперь, когда Матки в близлежащих пустошах практически истреблены, по крайней мере на этой территории я мог беспрепятственно выходить за стены.

"Из-за нестабильной маны мы пока не можем строить прямо через демонические пустоши, но если пустить рельсы в обход, проблем не предвидится."

За разговорами мы добрались до строительной площадки, где полным ходом шла подготовка к укладке рельсов.

Первое, что бросилось в глаза — это рабочие, утирающие пот под палящим солнцем и перетаскивающие какие-то тяжести.

Когда мы подошли ближе, нас заметил бригадир и тут же подбежал, тяжело дыша.

"Вы прибыли, милорд!"

"Да. Взрывные работы уже завершены?"

"Никак нет. Мы ждали вас, милорд, чтобы вы лично нажали на кнопку."

"Благодарю."

Внезапно Граф умолк и почесал подбородок.

Затем он одарил меня озорной улыбкой.

"Не желаете ли нажать на кнопку, Святой?"

Я категорически замотал головой.

Взрывать всё подряд — это не по моей части.

После того как в прошлой жизни я едва не стал жертвой взрыва во время зарубежной волонтерской миссии, всякая романтика, связанная со взрывчаткой, выветрилась из меня напрочь.

Говорят, настоящие мужики кайфуют от взрывов, но у меня от одного этого звука сердце уходит в пятки совершенно по другой причине.

"Понимаю. Как пожелаете."

Граф не стал настаивать.

Перед началом взрывных работ, мы выслушали дежурный инструктаж от бригадира.

"Мы планируем подорвать этот каньон с помощью бомбы на основе мана-камня..."

Бомба на основе мана-камня.

Местный аналог динамита.

Когда я впервые узнал о существовании этой штуки, я был чудовищно разочарован.

'Будь это настоящий динамит, я бы мог создать из него лекарство для сердца.'

Сразу после того как я разобрался с хинином, подыскивая рецепт какого-нибудь несложного препарата, я наткнулся на упоминание об этой бомбе.

Увы, местная взрывчатка не имела ничего общего с динамитом из моей прошлой жизни, и мои планы по легкому обогащению на сердечных каплях накрылись медным тазом.

"После обрушения скальной породы с помощью этой бомбы..."

Ну и ладно, всё равно это не лекарство.

Я пропускал объяснения бригадира мимо ушей, рассеянно разглядывая строительную площадку.

И вдруг.

"А?"

В дальнем углу площадки перепачканный в грязи каторжник в кандалах размахивал стеклянной бутылкой с какой-то желтой жижей и надрывался:

"Ублюдки! Я ни в чем не виноват!"

"Хватайте этого ублюдка!"

"Не подходите! Иначе я швырну эту бутылку!"

Стража взяла каторжника с бутылкой в плотное кольцо.

Но стоило ему лишь замахнуться этой подозрительной баклажкой, подозрительно напоминающей утку для мочи, как они в ужасе отпрянули.

Наблюдая за этой сценой издалека, я спросил бригадира:

"Кто это...?"

"Бывший глава строительной торговой компании на моих землях. Его приговорили к каторге после того, как на его фабрике прогремел взрыв, унесший жизни людей."

"А что это за бутылка?"

"Это какая-то новая технология, которую они тогда разрабатывали. Я слышал, что именно эта жижа и спровоцировала взрыв. Она детонирует от малейшего толчка, так что для взрывных работ это абсолютно бесполезный мусор."

Сказав это, бригадир поспешил отвести нас подальше от буйного каторжника.

"Прошу прощения, что вам пришлось стать свидетелями столь безобразной сцены, милорд и Святой."

"Ничего страшного."

Граф небрежно махнул рукой.

"Я сам с ним разберусь."

Он медленно извлек из-за пояса магический посох.

"Я просто избавлюсь от бутылки. А потом займусь им самим."

С этими словами он крутанул посох в руке.

В следующее мгновение бутылка с желтой жижей в руках каторжника оказалась заключена в полупрозрачную сферу.

Это был барьер.

Фамильная защитная магия рода Графа, предназначенная для изоляции роев мелких насекомых.

Судя по его уверенному лицу, барьер был достаточно прочным, чтобы выдержать даже взрыв.

"Теперь, даже если она рванет, никто не пострадает. Пристрелите его..."

"Милорд, прошу вас, подождите минутку."

В этот момент я перебил Графа и вмешался.

"Я хочу осмотреть эту жидкость."

"Это слишком опасно, Святой."

"Поэтому мне как никогда нужна ваша помощь, милорд."

Я проговорил это, не сводя глаз с пресловутой бутылки.

"Почему-то жидкость в этой бутылке кажется мне до боли знакомой."

"Знакомой...?"

"Это просто предчувствие, но я испытываю те же самые ощущения, что и в тот день, когда открыл хинин."

Если мои догадки верны, то Юг для меня и впрямь земля обетованная.

¹ Житница — место, где хранят зерно и другие запасы еды. Также так называют богатый урожаем регион.

----------

Контрудар (5)

Глава Торговой Компании, который устроил переполох на стройплощадке, размахивая бутылкой, подозрительно напоминающей утку для мочи, был немедленно взят под стражу.

"Милорд! Я ни в чем не виноват! Умоляю, дайте мне всего один шанс...!"

Мужчина, вцепившись в железные прутья изолятора, надрывался изо всех сил.

Но его отчаянные вопли тут же были прерваны охранниками.

Удар! Хрясь!

После показательной и, возможно, слегка чрезмерной порции тумаков зачинщик беспорядков наконец-то умолк.

Граф, даже не взглянув в сторону избитого, обратился ко мне:

"Святой. Вам что-то известно об этом веществе?"

"Не то чтобы известно. Просто у меня есть привычка всё проверять лично, когда я натыкаюсь на неизвестную субстанцию."

Именно так я открыл хинин, так что отговорка звучала вполне правдоподобно.

"Понимаю. Но прошу, будьте предельно осторожны. Эта жидкость крайне нестабильна."

"Судя по реакции окружающих, штука и впрямь опасная. Не могли бы вы рассказать поподробнее?"

"Это вещество, которое в свое время привлекло внимание как потенциальная замена магическим бомбам. Взрывная сила у него была приличная, да и регулировать мощность оказалось несложно."

"Тогда почему от неё отказались?"

"Потому что она обходилась дороже бомб на основе мана-камней."

Магические бомбы создаются путем нанесения рунных формул на мана-камни.

А сами мана-камни добываются из демонических зверей.

Здесь, на Юге, этих мана-камней столько, что о них можно споткнуться на каждом шагу.

"Конечно, разница в себестоимости между этой желтой жижей — назовем её для удобства Взрывчаткой — и магическими бомбами не так уж и велика. Настоящая проблема крылась в стабильности. Она детонировала от малейшего толчка."

Граф кивнул в сторону Главы Торговой Компании, сидящего за решеткой.

"Этот деятель утверждал, что если жидкость заморозить, её можно будет транспортировать без проблем. И на первый взгляд всё так и было."

"Но на деле оказалось иначе."

"Как и сказал ранее бригадир, на его фабрике прогремел взрыв. Они заморозили жидкость, но лед быстро растаял, что и привело к детонации."

В тот раз погибло четырнадцать человек.

Среди них было двое рыцарей, присланных лордом для инспекции.

"Я понимаю, что это был несчастный случай, но, несмотря на все предупреждения об опасности, этот Глава продолжал настаивать на производстве. Эта трагедия — на его совести, и он должен за неё ответить."

Услышав это, я мысленно согласился с Графом.

Одно дело, если бы он не знал об опасности, но если он был в курсе рисков и всё равно довел дело до взрыва, то ему нет никаких оправданий.

"Тем не менее, поскольку я лично выдал разрешение на производство этой Взрывчатки, я заменил смертную казнь на каторжные работы."

"Видимо, вы возлагали на эту Взрывчатку большие надежды."

"Да."

Граф Зархан кивнул.

"Я надеялся, что это вещество сможет заменить мана-камни в случае проблем с их поставками."

"Ясно."

Тем временем я закончил приготовления к эксперименту над желтой жидкостью, надежно запертой в барьере.

Метод предельно прост.

Берем крошечную каплю, взрыв которой не нанесет никакого ущерба, и приступаем к анализу.

И хотя я назвал это 'экспериментом', действие мне предстояло совершить всего одно.

Лизь.

"Святой?!"

Увидев, как я макнул палец в жидкость и сунул его в рот, Граф в ужасе попытался меня остановить.

"Это же опасно!"

"Всё в порядке."

В конце концов, история биохимии начиналась именно с дегустации.

Язык — это самый точный химический анализатор, дарованный человеку богами.

Если уж на то пошло, величайшие препараты в истории медицины были открыты именно так.

Более того, если моя догадка верна, то самый надежный способ идентифицировать эту жидкость — это попробовать её на вкус.

'Что за...? Сладкая?'

Результат полностью подтвердил мои ожидания.

Этот сладковатый привкус.

Вкус глицерина.

Но поскольку это был не чистый глицерин, за сладостью последовал слегка меловое и горьковатое послевкусие.

'А ведь это просто отличная новость.'

Я же не сахар сюда приехал варить, так что этот вкус был именно тем, что я искал.

Убедившись в своей правоте, я обратился к Графу:

"Похоже, этот Глава Торговой Компании мне ещё пригодится. Мы можем как-то договориться о смягчении его приговора?"

"Вы... вы почувствовали какой-то эффект?"

"Да..."

Ответил я, еле удерживаясь на ногах от внезапно накатившего головокружения.

"Хотелось бы послушать, как именно этот человек додумался до создания этой жидкости."

Серная кислота и азотная кислота.

Именно эти вещества использовал Глава Торговой Компании для синтеза этой желтой жижи.

Едва услышав рецептуру, я окончательно убедился в том, что это за вещество.

'Как я и думал, это нитроглицерин.'

Нитроглицерин.

Препарат для экстренной помощи при сердечных приступах.

Если положить его под язык пациенту с приступом стенокардии, можно выиграть драгоценное время.

'В этом мире я уже было отчаялся его синтезировать.'

Была одна веская причина, по которой я не мог создать это лекарство.

Мне никак не удавалось раздобыть ключевой ингредиент — азотную кислоту.

Азотная кислота — это классический компонент для производства пороха и взрывчатки.

Естественно, монополия на это вещество жестко контролируется Военным Командованием, Императорской Семьей и лордами.

Даже в тех новеллах о боевых искусствах, где все говорят: "чиновники не должны вмешиваться в дела мурима", при первом же появлении пороховых бомб тут же нарисовывается правительственная армия. Что уж говорить про этот суровый мир?

Я даже не пытался раздобыть её на черном рынке.

В мире с таким уровнем паранойи пытаться втихаря скупать ингредиенты для взрывчатки — чистое самоубийство.

Именно поэтому я до сих пор откладывал разработку нитроглицерина в долгий ящик.

"Превосходно, господин Глава. Надеюсь на плодотворное сотрудничество."

В этот раз Южный Фронт преподнес мне шикарный подарок на блюдечке с голубой каемочкой.

Черт возьми. И снова Юг.

Сначала хинин, теперь нитроглицерин.

'Может, мне реально перенести сюда свою штаб-квартиру?'

С этой мыслью я пожимал руку Главе Торговой Компании.

Потрепанный Глава недовольно скривился и бросил:

"Да кто ты вообще такой, чтобы предлагать мне сотрудничество... Гха!"

Бам!

Кулак стражника с размаху впечатался в живот Главы.

Бедолага согнулся пополам, словно креветка.

"Перед тобой Черный Святой, кретин!"

"Кх-ах! П-прошу прощения!"

И лишь после обстоятельной и весьма болезненной 'воспитательной беседы' нам удалось нормально поговорить.

"Вы сказали, вас зовут Харид, верно?"

"Д-да, зовите меня просто Харид, Святой."

"Харид, у меня к вам предложение."

Я поставил Харида перед выбором из двух вариантов.

Первый: гнить на каторге до тех пор, пока железная дорога не опутает весь Юг.

Ни денег, ни славы, зато потом можно будет с гордостью бить себя в грудь и называть 'человеком, заложившим первую шпалу в Империи'.

Второй: пять лет работать под моим началом, производя нитроглицерин.

Уж не знаю, как там насчет творческой самореализации, но он сможет войти в историю как создатель сердечного препарата.

Кроме того, во время работы он будет получать зарплату на уровне ведущего научного сотрудника, а после окончания пятилетнего срока наказания я официально трудоустрою его в торговую компанию.

"Подумайте как следует..."

"Я согласен."

"Шустро."

Как-никак, это поворотный момент в жизни, я не ожидал, что он определится так быстро.

Но, похоже, так думал только я.

Стоявшие за моей спиной Симеон и Грегор пожали плечами:

"Думаю, только полный идиот стал бы сомневаться в такой ситуации."

"Господин Грегор. Если вы так говорите, то кем выставляете меня, ведь я на секунду заколебался? Хотя, конечно, я и не отрицаю, что я идиот."

Как бы там ни было, Харид присоединился к моей команде.

Это был мужчина средних лет с крупной родинкой на лбу, смуглой кожей и кучерявыми волосами.

По меркам моей прошлой жизни, он выглядел как типичный торговец пряностями откуда-нибудь с рынка в Центральной Азии.

"Господин Харид, вы человек верующий?"

"Ещё бы! Когда припекает, я пощусь и усердно молюсь богам. Могу с гордостью заявить, что моя вера непоколебима."

"......"

'И этому человеку я собираюсь доверить работу со взрывчаткой?'

Я стараюсь не судить людей по первому впечатлению, но, учитывая послужной список Харида, мне было как-то не по себе.

Вспомнив, как он размахивал бутылкой с желтой жижей на стройплощадке, у меня по спине пробежал холодок.

Но виду я не подал.

"Харид. Я возлагаю на вас большие надежды."

"И что же мне нужно делать?"

"Из этого вещества я сделаю лекарство."

И всё же, учитывая его прошлое, я решил приставить к нему парочку надзирателей.

Я посадил Харида на дирижабль и отправил в столицу.

Поскольку сам нитроглицерин уже был готов, превратить его в лекарство было делом техники.

— "Кто бы мог подумать, что его можно стабилизировать, просто пропитав им диатомовую землю... Мне такое даже в голову не приходило."

Я как бы невзначай подкинул ему идею о том, что смешивание нитроглицерина с диатомовой землей делает его безопасным.

Он прыгал от радости, уверяя, что это перевернет индустрию взрывных работ, но я придерживался несколько иного мнения.

'Как по мне, это лишь дешевый заменитель магических бомб.'

Вопрос стоимости — это одно, но главной проблемой был сам характер взрыва.

Нитроглицерин, смешанный с диатомовой землей, то бишь динамит — штука, безусловно, удобная.

Но магические бомбы с грамотно прописанными рунными формулами позволяют контролировать форму взрыва.

Можно сделать так, чтобы взрывная волна разошлась цилиндром или сконцентрировалась в узкий конус.

Возможно, как катализатор это и сгодится, но мой вердикт был таков: монополию магических бомб динамиту не пошатнуть.

— "Ха-ха! С этим изобретением я смогу возродить свою компанию!"

Видя, как он счастлив, я не стал спускать его с небес на землю.

В любом случае, оставив производство и сбыт лекарства на совести торговой компании, я вернулся в Академию.

И то, что ждало меня там после долгого отсутствия, было...

"...Айла. Пока меня не было, тут что, война началась?"

"Вроде нет?"

"Тогда, может, черные маги напали?"

"Да нет же."

"Тогда откуда здесь столько раненых?"

Палаты были забиты пациентами так, словно объявили Код 'Черный'.

И все как один — с Геройского Отделения.

В ответ на мой немой вопрос Айла почесала щеку и выдала:

"Ах, это... Ну, с тех пор как появился пенициллин, расход божественной силы на лечение травм резко сократился, верно?"

"Верно."

"Вот Геройское Отделение и решило с этого года сделать упор на спарринги в учебной программе."

"......"

"О! И мисс Эрика тоже здесь!"

Айла радостно помахала рукой Эрике, которая сидела в углу со сломанной ногой.

"Благодаря вам, Святой, будущие герои теперь могут тренироваться в полную силу. И всё это — ваша заслуга."

Глядя на сияющую от восторга Айлу, я крепко задумался.

Интересно, а этим действительно стоит гордиться?

----------

Контрудар (6)

Если переводить реалии местной медицины на язык моей прошлой жизни, то статус божественной магии напоминал гремучую смесь из британской и американской систем здравоохранения. Причем вобравшую в себя их самые худшие черты.

Один целитель низшего ранга способен принять в среднем лишь пять пациентов за день. По уровню доступности это вполне сопоставимо с британской медициной. Что же касается стоимости, то, если не проявить должной осторожности, лечение может запросто разорить вашу семью, оставив без гроша в кармане.

Чтобы осознать масштабы ценников, достаточно вспомнить Маркиза Барлота (ныне Графа). До встречи со мной он едва не обанкротил свой род, оплачивая услуги одного-единственного личного лекаря в отчаянных попытках спасти жену.

И это уже вполне сопоставимо со стоимостью американской медицины.

Иными словами, божественная магия в этом мире представляла собой безумный гибрид худших черт британской и американской медицины. И реформировать эту систему было невозможно по одной ироничной причине — божественная магия оставалась самым надежным средством из всех существующих.

'Будь результаты лечения посредственными, возможно, здесь бы получила развитие народная медицина.'

Но человек с отрубленными конечностями может отрастить их заново. Если, конечно, у него хватит денег. Пациент с кровоизлиянием в мозг, который в моей прошлой жизни остался бы инвалидом до конца своих дней, здесь может гордо выйти из медицинского центра на своих двоих.

Опять же, если у него есть деньги и нужные связи. Разве в таком мире народная медицина могла хоть как-то зацепиться и привлечь к себе внимание? Возможно, от безысходности она бы и развилась среди бедняков, но стать полноценной заменой божественной магии ей не суждено.

Вдобавок ко всему, профессия жреца-целителя сродни какому-то скрытому классу в игре с жесткими условиями разблокировки: "искренне верующий жрец, наделенный талантом мага". Так что вариант "давайте просто наплодим побольше целителей" тоже отпадал сам собой.

И вот тут возникает проблема. В таком мире появляется метод, благодаря которому целитель, еле-еле тянувший пять пациентов в день, теперь способен принять все пятьдесят.

Как на это отреагирует Военное Командование?

Ответ был очевиден.

"Доктор, а вы в курсе, что до того, как вы изобрели этот пенициллин, спарринги у нас проводились только на вступительных экзаменах да раз в семестр? А теперь, говорят, мы будем дубасить друг друга каждые пятнадцать дней."

Выслушав жалобы Эри, я сразу понял, куда клонят военные.

Раньше божественной магии едва хватало на нужды жителей территории Академии и залетных авантюристов. Если бы они начали бездумно растрачивать её на студентов, им пришлось бы отказать в помощи остальным. Сливать столь драгоценный ресурс на сопливых юнцов было непозволительной роскошью.

Поэтому Военному Командованию приходилось туго экономить каждый грамм божественной силы.

Но что мы видим теперь? С появлением пенициллина необходимость в экономии отпала сама собой.

Военное Командование, словно только этого и ждало, пустилось во все тяжкие, устроив настоящий фестиваль по расходованию излишков божественной энергии. Это напоминало то, как городские власти под конец года срочно перекладывают нормальный асфальт, лишь бы им не урезали финансирование.

"К тому же, нам прямым текстом заявили: если что, Доктор всё равно дежурит в клинике, так что деритесь в полную силу, главное — не помрите."

За доверие, конечно, спасибо, но от такого вывода на душе остался неприятный осадок. Да и правила этих спаррингов, о которых поведала Эри, оказались весьма специфическими.

Разрешено всё, кроме прямых ударов в корпус и голову.

Победитель определяется в случае нарушения первого правила, потери сознания одним из противников или добровольной сдачи.

И, что самое интересное: пока нет прямой угрозы жизни, бой может продолжаться даже со сломанными конечностями.

И именно Эри оказалась той студенткой, которая выжала из третьего правила максимум.

"Хе-хе. Доктор, а я ведь иду на серии из двадцати побед подряд. Непобедимая, звучит, а?"

Эри, выставляя напоказ свою сломанную ногу словно боевой орден, хвасталась своими подвигами:

"Эти детки с Геройского Отделения такие неженки. Стоит им подвернуть лодыжку, как они тут же сдаются. Так что мне достаточно просто взять их измором, и победа у меня в кармане."

Эри. В нормальной ситуации подвернутая лодыжка — это техническое поражение, к черту такие спарринги.

Но для Эри, выросшей в местном аналоге Готэма, трущобах Лимбус-Пита, подвернутая нога была не более чем досадной царапиной.

"Хе-хе. Пусть по теории я плетусь в середнячках, но если акцент сместится на спарринги, я им ещё покажу."

Услышав это, девушка с серебристо-голубыми волосами, которая всё это время молча сидела у кровати восстанавливающейся Эри — Фрейя — скорчила недовольную гримасу.

"Сестра. Как ни крути, но блокировать боевой молот коленом — это чистое безумие."

"Фрейя, ты просто не понимаешь. В реальном бою иногда приходится пожертвовать костью, чтобы добраться до плоти врага."

"... Разве не наоборот?"

Но Эри было не переубедить.

"Да? Ну неважно! Главное — это правильный настрой, вот что я пытаюсь сказать."

"Ну, против такого аргумента мне возразить нечем..."

Аристократы вроде Фрейи привыкли к спаррингам, где безопасность ставится превыше всего. В отличие от них, Эри была ветераном уличных разборок, прошедшим суровую школу выживания под крылом Ванчо. Так что спорить с ней о "правильном настрое" было бессмысленно.

"Но, сестра. Почему ты тогда не использовала Ауру? Твой противник даже не умел её выпускать. Используй ты Ауру, и тебе бы не сломали ногу."

"Ванчо... то есть, мой Наставник, как-то сказал мне: чтобы Аура не тратилась впустую, нужно чувствовать идеальный момент для её применения — только так можно стать настоящим бойцом 1-го ранга."

"То есть, ты просто упустила момент?"

"Эхе-хе."

Эри виновато высунула язык и улыбнулась. Я, всё это время молча слушавший их перепалку, машинально отвесил ей щелбан.

"Нашла чем гордиться."

"Ай! Доктор, за что?!"

"Я вытащил тебя из грязи Лимбус-Пита, и вот ты заявляешься ко мне со сломанной ногой и ещё хвастаешься этим, и какой реакции ты от меня ждала?"

"У-у-у..."

Эри обиженно надула губы и вжала голову в плечи. Я тяжело вздохнул и окликнул свою подопечную, Айлу.

"Студентка Айла."

"Да, Учитель! Мне подготовить 'Малое Исцеление'?"

"Нет. Сначала проведем обследование."

Будь это открытый перелом, пришлось бы немедленно тащить её в операционную, но с простым переломом спешка ни к чему.

"Позови кого-нибудь, кто владеет Магией Ясновидения."

Это был местный аналог рентгена. Конечно, то, что это магия, не означает, что результат появляется по щелчку пальцев. Будь всё так просто, мне бы не пришлось вызывать профильного специалиста.

"Да, Святой. Вы звали меня?"

К нам подошел пухлый целитель с круглым лицом, донельзя похожий на панду. Он поправил круглые очки на переносице и спросил:

"Где именно эта студентка получила перелом?"

"Осмотрите всю правую ногу, пожалуйста."

"Слушаюсь."

Целитель-панда закрыл глаза и простер над Эрикой руку, наполненную божественной силой. На его ладони затеплилось слабое свечение, по интенсивности сравнимое с 'Бодростью'. Он поднес излучающую свет руку к колену Эри, а второй рукой подсунул под него черную пластину. Вскоре целитель вытащил пластину и, передав её мне, произнес:

"Снимок готов."

"Как всегда, благодарю за помощь."

"Ну что вы. Разве не вы сами, Святой, обучили меня этой технике?"

На черной пластине проявилось изображение, пугающе похожее на рентгеновский снимок. С той лишь разницей, что цвета на нем были инвертированы.

Принцип создания этого снимка до гениального прост. Часто оперируя бок о бок с Айлой, я подметил одну важную деталь: 'Исцеление' — это не просто вливание божественной энергии в пациента. В зависимости от типа поврежденной ткани и характера травмы, степень поглощения божественной силы и структура самого заклинания должны меняться.

К примеру, если у пациента сломана кость и разорвана плоть, целители кастуют одно 'Исцеление' для мышц, а затем совершенно другое 'Исцеление' для кости.

Со стороны всё это выглядит как один и тот же процесс, но на деле жрецам приходится с бешеной скоростью перестраивать рунные формулы в уме, чтобы добиться нужного результата. Едва узнав об этом, я выдвинул одну идею:

— "Ведь существует же божественная магия, способная стирать чернила, так? А что, если мы возьмем черный лист бумаги и пропустим магию сквозь тело..."

Каждая ткань в организме поглощает божественную силу с разной интенсивностью. А среди заклинаний святой магии есть такое, которое выжигает чернила, словно отбеливатель. Сложив два и два, я изобрел местный аналог рентгеновского аппарата.

Направляешь сверху луч, сплетенный из 'Магии Очищения' и 'Бодрости', а снизу подкладываешь черную бумагу.

Поскольку кости и мышцы поглощают магию по-разному, на бумаге отпечатывается четкий контур скелета и мягких тканей — идеальный рентгеновский снимок.

'Фэнтезийный мир просто великолепен!'

Никакого радиационного облучения, и всё, что нужно для работы — это черная бумага! Конечно, в качестве побочного эффекта целителям приходится потеть вместо рентгеновского аппарата, но это уже не мои проблемы.

И конфессией, унаследовавшей эту революционную технологию, стала не кто иная, как Секта Ардену. К ней принадлежал не только этот целитель-панда, но и наш мускулистый паладин, Грегор.

"Айла, однажды тебе тоже предстоит освоить эту технику, так что запоминай."

В конце концов, рентген нужен всем целителям без исключения. Поэтому, невзирая на принадлежность к конфессиям, Айла тоже этому научится. Но я что-то отвлекся.

"Так, посмотрим..."

Я внимательно изучил снимок колена Эри. Коленная чашечка разлетелась на куски, а берцовая кость была слегка смещена вниз. Похоже, она и впрямь от души впечатала колено в молот.

"Без операции не обойтись. Как её опекун, вы даете согласие, юная леди Фрейя?"

"Да, я даю согласие, Святой."

Семья Нихирит была одним из первых инвесторов Черного Святого. Я задал этот вопрос Фрейе, намекая на этот факт. Фрейя, прекрасно всё понимая, ответила с должным официозом. И тут Айла, до этого молча наблюдавшая за нами, недоуменно склонила голову.

"Но разве 'Среднего Исцеления' будет недостаточно?"

"Студентов слишком много. Нам нужно экономить божественную энергию за счет хирургического вмешательства."

С тех пор как расход маны резко сократился благодаря пенициллину, Военное Командование вознамерилось выжать из образовавшихся излишков божественной силы максимум. И Религиозный Орден, судя по всему, был с ними солидарен.

"Забронируй мне операционную."

"Да! Я мигом всё устрою!"

В прошлой жизни, чтобы забронировать операционную, мне приходилось согласовывать графики с анестезиологами и ждать своей очереди по несколько дней.

Но здесь всё иначе. И не только потому, что я единственный, кто щелкает операции как орешки, но и потому, что благодаря божественной магии сам процесс занимает смехотворно мало времени. Очереди из пациентов здесь просто не бывает.

Айла с цоканьем каблуков умчалась готовить операционную. А я тем временем обратился к двум студенткам, которые всё это время тихо жались в углу, как мыши под веником.

"Студентка Дженни, студентка Гвен. Не хотите поприсутствовать на сегодняшней операции?"

Гвен и Дженни. Подруги Айлы, подрабатывающие в Медицинском Центре ради карманных денег.

"В процессе репозиции коленного сустава вам будет полезно попробовать применить божественную магию на практике."

Причина, по которой я выдвинул им такое предложение, крылась в недавних решениях Военного Командования.

Они увеличили количество спаррингов, совершенно не переживая из-за студенческих травм. Кому-то это покажется бесчеловечным, но я считал, что для будущих Героев это отличная закалка.

В конце концов, Герои — это те, кто рискует жизнью в схватках с демоническими зверями и демонами. Теперь у них появилась возможность набивать шишки и набираться опыта, не опасаясь отправиться на тот свет.

А это, в свою очередь, неизбежно приведет к снижению смертности среди выпускников.

Поразмыслив над этим, я пришел к выводу, что это отличный шанс и для Отделения Целительства.

"Со второго семестра учебная программа Отделения Целительства может претерпеть некоторые изменения. Раз уж на Геройском Отделении оценки теперь ставят за спарринги, почему бы Отделению Целительства не ставить их за клиническую практику? Учитывая, что недостатка в 'учебном материале' теперь точно не будет, разве это не идеальный вариант? Вот я вас и позвал, чтобы проверить эту гипотезу в деле. Думаю, это отличный шанс заранее подготовиться к будущим изменениям. Что скажете?"

"Я... я согласна!"

Выпалила Гвен без малейших колебаний.

А вот Дженни, наоборот, выглядела так, словно её отправляли на эшафот. Но это длилось лишь мгновение.

"Я... постараюсь."

Неохотно кивнула Дженни.

И вот так, используя Эри в качестве учебного материала, я позволил им впервые поучаствовать в настоящей операции.

----------

Контрудар (7)

Перелом надколенника — одна из самых сложных операций в современной ортопедии.

И причин тому множество.

Во-первых, кость сама по себе небольшая.

Большеберцовая, малоберцовая или бедренная кости достаточно крупные, поэтому даже при оскольчатом переломе собрать фрагменты не составляет особого труда.

Но надколенник мал, и когда он разлетается на куски, найти и собрать все осколки — та ещё головная боль.

Во-вторых, это не длинная трубчатая кость, которая остается относительно неподвижной, а суставная, поэтому процесс восстановления идет в разы медленнее.

Кроме того, если фрагменты кости расходятся, сухожилие четырехглавой мышцы и собственная связка надколенника начинают тянуть их в разные стороны, словно натянутые резинки, что чертовски усложняет репозицию. А тонкий слой мягких тканей в этой области многократно повышает риск инфицирования раны...

По этим и многим другим причинам операции на надколеннике, наряду с операциями на костях стопы, считаются в ортопедии настоящим ювелирным искусством.

Но здесь, в этом фэнтезийном мире, мне можно было обо всем этом забыть.

"Пациент: Эрика Нихирит. 17:24. Перелом левого надколенника, открытая репозиция."

Вполуха слушая дежурный рапорт ассистента, я начал вводить Эри анестезию.

Эрика, лежа на операционном столе, обратилась ко мне:

"Если подумать, это ведь моя первая в жизни операция. Я всегда хотела попробовать посчитать вслух перед наркозом, чтобы проверить, смогу ли я продержаться."

"Тогда валяй."

"Десять, дев—..."

Она отрубилась мгновенно.

Даже Эрика, верившая в то, что на силе воли можно вывезти всё, оказалась бессильна перед анестезией.

Убедившись, что наркоз подействовал, я посмотрел на студенток и произнес:

"Айла, Гвен, Дженни. Прежде чем мы начнем, небольшое пояснение. Эрика — моя давняя пациентка. Она страдает хроническим заболеванием и принимает гепарин на постоянной основе."

Дженни тут же подняла руку.

В её глазах, устремленных на мою маску ворона, читалось нечто сродни соревновательному азарту.

Похоже на тот самый взгляд, которым Айла сверлила Юлиана на первой лекции по черной магии.

Я кивнул Дженни, давая слово.

"Слушаю вас, мисс Дженни."

"Насколько мне известно, хирургическое вмешательство противопоказано при приеме гепарина. Почему мы просто не вправим ей кость закрытым способом с помощью 'Высшего Исцеления'?"

"Отличный вопрос."

Замечание Дженни было абсолютно обоснованным.

Гепарин — препарат, разжижающий кровь.

Поэтому, как правило, пациентам, принимающим его, операции не назначают. В таких случаях рекомендуется отменить препарат и провести операцию в безопасных условиях через неделю.

"Вы, первокурсницы, возможно, этого ещё не проходили, но когда пациент принимает антикоагулянты вроде гепарина или аспирина, хирургического вмешательства, чреватого кровотечениями, лучше избегать."

Услышав это, можно было бы подумать, что я допустил грубую ошибку.

Ведь я не стал отменять гепарин перед операцией.

Но это не было ошибкой.

"Однако мы не отменяем гепарин перед абсолютно всеми операциями. Если у пациента высок риск развития тромбоэмболии легочной артерии, или же ситуация требует экстренного хирургического вмешательства, мы оперируем, не прерывая курс гепарина."

Было бы идеально, если бы каждая операция проходила в самых тепличных условиях.

Пациент послушно отменил все опасные препараты, не ел перед наркозом, его жизненные показатели стабильны и всё в таком духе.

Но пациенты травматологии чаще всего поступают в состоянии, бесконечно далеком от идеального.

Пострадавший в автокатастрофе, который до этого сидел на антикоагулянтах.

Пациент с разрывом кишечника, который только что плотно пообедал.

И случай Эри не исключение.

"Подобные переломы колена требуют экстренного хирургического вмешательства. У нас просто нет времени ждать отмены гепарина. Хороший вопрос, мисс Дженни."

"Э-эм... Понятно."

Мой ответ её почему-то не устроил?

Дженни нехотя кивнула.

Айла, стоявшая рядом с ней, почему-то расплылась в победной улыбке, но я решил не обращать на это внимания.

"Тогда приступим к операции."

Как и всегда, я вымыл руки в растворе карболовой кислоты, переоделся в хирургический костюм и приступил к делу.

"Скальпель-десятка."

"Скальпель."

Взяв скальпель, поданный ассистирующим целителем, я сделал вертикальный разрез прямо по центру колена.

Как только на коже проступили капли крови, Айла тут же применила 'Бодрость'.

Благодаря этому я смог вскрыть коленный сустав, сохраняя операционное пространство в идеальной чистоте.

В образовавшейся вертикальной ране виднелись раздробленные осколки кости и разорванные в клочья связки.

Указывая студентам на каждый костный фрагмент, я пояснял:

"Вот это — собственная связка надколенника, а разорванные участки по бокам — это медиальная и латеральная поддерживающие связки. Крестообразные связки через этот разрез толком не разглядеть, но они должны находиться примерно здесь."

Чтобы нормально увидеть крестообразные связки, пришлось бы откинуть кость целиком.

Естественно, делать этого во время операции я не собирался, так что просто упомянул их вскользь.

Затем я ввел пальцы в открытую рану.

Чтобы проверить состояние суставной поверхности позади надколенника.

Так я мог на ощупь оценить состояние связок, которые не видно на рентгеновском снимке.

Закрыв глаза, я обратился к целителю, который готовил 'Среднее Исцеление'.

"Фиксируйте. Задняя суставная поверхность. фронтальный раскол от центрального гребня к латеральной фасетке. Вдавление примерно на два миллиметра и образование ступеньки на латеральной фасетке. Медиальная суставная поверхность частично сохранена. Обнаружен один жизнеспособный костно-хрящевой фрагмент, прикрепленный к медиальной поддерживающей связке. Нижний полюс раздроблен на множество мелких осколков, целостность связки надколенника сохранена, но в месте прикрепления к нижнему полюсу..."

Я продолжал ощупывать сустав, диктуя целителю результаты осмотра.

Хотя, строго говоря, эта информация не так уж и критична.

Главное — сам факт перелома кости, а не то, как именно она раздроблена.

В противном случае, как бы целители вообще работали до того, как я познакомил их с хирургией?

Верное своей природе божественного чуда, 'Исцеление' само находило, что и куда нужно прирастить, даже без детального руководства.

И всё же, причина, по которой я так дотошно диктовал это целителю, была одна.

"...Разрыв медиальной поддерживающей связки. На латеральной связке наблюдаются признаки растяжения, но целостность, судя по всему, не нарушена."

Потому что это значительно экономило божественную энергию.

Магия сродни программированию.

Чем точнее и детальнее прописано заклинание, тем выше шанс получить исключительно нужный результат и ниже риск нежелательных побочных эффектов.

И божественная магия не исключение.

Чем детальнее описано повреждение кости, тем меньше божественной силы будет впустую растрачено на окружающие сосуды или мышцы.

Именно поэтому я диктую всё с такой скрупулезностью.

Чтобы целитель мог максимально точно отразить характер перелома надколенника в своей рунной формуле, не позволяя мане утекать куда попало.

"Принято."

"Тогда я заканчиваю осмотр и приступаю к репозиции."

В обычных условиях для фиксации осколков надколенника и их соединения со связками используют спицы и проволоку.

Но в этом мире в них нет необходимости.

Проволока — это лишь временный каркас, удерживающий кость до тех пор, пока она не срастется естественным путем.

В мире, где существует 'Исцеление', это абсолютно бесполезный инструмент.

Поэтому сегодня в моем арсенале вместо проволоки были обычные хирургические нити.

Однако тут возникла одна проблемка.

В отличие от мягких тканей, шить кость иголкой и ниткой — задача не из легких.

Но и на этот случай у меня был заготовлен ответ.

"Дайте мне двухмиллиметровое сверло."

Мне в руку вложили ручную дрель, больше похожую на шило.

Я просверлил по два отверстия в каждом из крупных осколков кости.

Затем продел сквозь них нить, стянув осколки восьмеркой.

Даже без тугого затягивания узлов кости плотно прижались друг к другу, словно магниты.

Принцип предельно прост.

Мы используем силу тяги четырехглавой мышцы, которая пытается развести осколки в стороны, чтобы, наоборот, плотнее прижать их друг к другу.

Разобравшись с крупными фрагментами, я переключился на мелочевку, которую было слишком неудобно сшивать нитками.

Их можно было прикрепить к более крупным осколкам, сплетя из нитей своеобразную фиксирующую сетку.

Оставался самый важный, финальный штрих.

"Целитель, сделайте ещё один снимок."

Рентген.

По моей команде целитель подсунул под колено черную пластину и провел обследование.

На пластине проявилось аккуратно собранное колено.

Я с минуту пристально изучал снимок, затем удовлетворенно кивнул и произнес:

"Можете исцелять."

"Начинаю исцеление перелома."

'Среднее Исцеление' окутало раздробленный надколенник мягким светом.

И кости мгновенно срослись в единое целое.

Скрестив руки на груди, я наблюдал за этим процессом со стороны.

Оставалось лишь зашить рану, так что моя непосредственная работа на этом была закончена.

В этот момент Гвен, до этого тихо стоявшая в сторонке, заговорила.

"Эм... Святой. Можно задать один вопрос...?"

"Спрашивайте, мисс Гвен."

"А почему бы не исцелить кость и плоть одним разом?"

"Наблюдательно."

Она была права.

Казалось бы, почему не зашить рану прямо в процессе регенерации кости?

Но на то была своя веская причина.

"Чтобы снизить вычислительную нагрузку."

"Вычислительную нагрузку? ...А-а-а."

Исцелять кость, плоть и мышцы по отдельности.

Кажется, до неё дошел смысл моих слов.

"Действительно, если делать так, можно полностью сконцентрироваться на кости и не дать 'Исцелению' впустую растекаться по другим тканям."

Это и есть разделение труда.

Местные целители привыкли лечить всё скопом, одним махом.

Но, как по мне, это слишком усложняло рунные формулы и возлагало непомерную нагрузку на самого заклинателя.

Поэтому я заставил их разделить процессы: отдельно лечим кости, отдельно — кровеносные сосуды, отдельно — мышцы, связки и кожу, и вот результат.

Чудеса, на которые раньше были способны лишь старшие целители, теперь могли воспроизводить жрецы рангом пониже.

Плюс ко всему, это избавляло от нерационального расхода божественной энергии на окружающие здоровые ткани.

Копейка рубль бережет. Как говорится, из этих мелочей и складывается колоссальная экономия маны.

"Учет всех этих нюансов позволяет сэкономить около тридцати процентов маны."

Тридцать процентов — это огромная цифра.

Потому что целитель, который раньше мог принять тридцать пациентов в день, теперь мог вытянуть все сорок.

И это был далеко не единственный пример, в клинике Мейер было полно подобных хитростей для экономии божественной силы.

И мы не собирались останавливаться на достигнутом, продолжая совершенствовать наши методы.

Пока я рассказывал всё это, колено Эри вернулось в свое первозданное, идеальное состояние.

Результат превзошел все ожидания.

Пока Эрика не отойдет от наркоза, я решил устроить для студенток небольшую сессию вопросов и ответов.

"Итак, ещё вопросы будут?"

"У меня есть вопрос."

На этот раз заговорила Дженни.

Судя по количеству вопросов, медицина её и впрямь заинтересовала.

Похоже, тот взгляд в начале операции был вызван вовсе не желанием утереть мне нос, а чистым академическим любопытством.

"Для чего вы в самом конце назначили повторное сканирование Магией Ясновидения? Рана ведь и так была открыта, зачем было делать снимок?"

"Чтобы предотвратить гетеротопическую оссификацию."

"Гетеротопическую... оссификацию?"

Дженни непонимающе склонила голову.

Вместо долгих объяснений я поднял с хирургического стола один из мелких костных осколков Эри.

Он был слишком крошечным, чтобы его можно было пришить нитками, поэтому я его просто удалил.

"Мисс Дженни. Не могли бы вы применить 'Малое Исцеление' к этому осколку?"

"Слушаюсь."

Свечение её 'Исцеления' впиталось в костный фрагмент.

И осколок, который был меньше миллиметра в диаметре, мгновенно разросся почти до двух миллиметров.

Но Дженни всё равно выглядела озадаченной, словно не понимая, в чем кроется опасность такого роста.

Пришлось разжевать ей всё по полочкам.

"Человеческий глаз далеко не идеален. Тем более в реальных полевых условиях. Осколки кости совсем не такие белоснежные, как на картинках в учебнике анатомии, они перемазаны кровью, из-за чего их крайне сложно заметить, они буквально сливаются с фоном. Что будет, если вы зашьете рану, оставив такие крошечные осколки, скажем, в мышечной ткани?"

"Осколки кости так и останутся застрявшими между мышцами, верно?"

"А что произойдет, если такой пациент получит порцию 'Исцеления'?"

Я потряс перед ней увеличившимся осколком, и Дженни тихо ахнула, осознав весь ужас ситуации.

"Они просто разорвут мышцы изнутри."

"Вот именно."

Именно поэтому хирургическая обработка раны так важна.

Чтобы оставшиеся осколки кости не изрешетили плоть пациента.

Раньше Айла вручную контролировала рост таких осколков во время 'Исцеления', но с появлением аналога рентгена я немного изменил подход в лечении.

Но реакция Дженни показалась мне слегка странной.

Она явно была впечатлена, но при этом выглядела какой-то... недовольной.

Айла тоже вела себя чудаковато.

Всякий раз, когда Дженни задавала вопрос, Айла победно выпячивала грудь, а её губы под вуалью так и дергались в самодовольной ухмылке.

Пока я ломал голову над их странным поведением, Дженни, переварив мои объяснения, понимающе кивнула.

"Тогда у меня последний вопрос."

"Задавайте."

Дженни задала свой последний вопрос.

Но на этот раз её взгляд разительно отличался от предыдущего.

Как бы это точнее описать.

Она не пыталась выведать какую-то профессиональную тайну. Ею двигало чистое, ничем не замутненное любопытство.

"Когда вы во время операции диктовали целителю результаты осмотра сустава..."

Дженни на секунду замялась, но всё же выпалила:

"Вы называли размеры раны и сверла в миллиметрах... а нельзя ли было использовать дюймы?"

"..."

"Нет, ну правда... Мне просто в дюймах как-то привычнее..."

В этот момент я испытал чувство глубочайшего облегчения.

Потому что, не будь на мне сейчас маски ворона, я бы стопроцентно скривил лицо так, что это разрушило бы весь мой образ, и обложил бы её трехэтажным матом прямо в лицо.

----------

Контрудар (8)

Операция Эри прошла успешно.

Сразу после её завершения на горизонте замаячил жуткий призрак Ярдо-Фунтовой системы — эдакий монстр в стиле неаполитанских хорроров, — но жрица-послушница Айла тут же изгнала его метким экзорцизмом.

Под уничтожающим взглядом Айлы, приправленным ехидным: 'Ага, можно подумать, ты вообще способна высчитывать что-то в дюймах', Дженни моментально сдулась и забилась в угол.

"Учитель. Пожалуйста, не обращайте внимания на слова старшей Дженни. Такое иногда случается — люди, выросшие в семинариях, слишком привыкают к этим ярдам и фунтам."

Когда с операцией Эри было покончено, мы сидели в палате, дожидаясь, пока она придет в себя.

Айла, только что размазавшая Дженни по стенке, вдруг решила заступиться за неё и пустилась в запоздалые объяснения.

"Подавляющее большинство жрецов-целителей, воспитанных на Писаниях Ветхого Завета, грешат подобным."

"И что это значит, Айла?"

"Неужели Учитель не знает о разделении на Ветхий и Новый Завет?"

"Нет, об этом я в курсе."

В свое время я изучил историю целительства от и до, чтобы классифицировать Демонические Болезни и понять, на что вообще способна местная божественная магия. В процессе я, естественно, узнал о Ветхом и Новом Заветах.

"Вы же ведете летоисчисление от эпохи явления Первородной Святой — всё, что было до неё, относится к Ветхому Завету, а всё, что после — к Новому, верно?"

"Да, абсолютно верно."

Первородная Святая — возлюбленное дитя богов, полубог, взявшая на себя грехи всего человечества. Около тысячи лет назад, в эпоху раздробленности, когда Империи еще не существовало, а разрозненные королевства вели бесконечные войны, она явилась в этот мир как истинный спаситель.

Подобно тому, как мой Учитель, Великий Мудрец, структурировал первобытный магический хаос в строгую академическую дисциплину, Святая сделала божественную магию — которая до этого была чудом для избранных — доступной для более широкого круга людей.

"Я знаю, что в эпоху Нового Завета людей, способных применять божественную магию, стало на порядок больше."

Изначально, во времена Ветхого Завета — то есть до её рождения — божественная магия была даром, пробудить который могли лишь самые истово верующие фанатики.

Мало того, твой ранг рос только при условии строжайшего, маниакального соблюдения всех догматов секты, а любая оплошность, накопленная карма или нарушение заповеди вели к немедленному понижению в ранге. Проблема заключалась в том, что эти стандарты применялись не только к поступкам, но и к мыслям.

— Как смеет священнослужитель предаваться похоти? Понижение ранга.— Как смеет священнослужитель завидовать? Блокировка божественной силы.— Как смеет священнослужитель жаждать богатств? Лишение божественной силы.

Вот как-то так это и работало. Как итог, говорят, что в ту эпоху жрецы-целители были большой редкостью, встречавшейся куда реже, чем в наши дни. На целое поколение приходился от силы один старший целитель, а те крохи младших жрецов, что умудрялись пробудить дар, теряли его чуть ли не на следующий день. И Первородная Святая кардинально изменила этот расклад.

"В тот день, когда Святая взяла на себя грехи всех людей и приняла мученическую смерть, жрецы-целители перестали терять свой дар из-за мирских грехов."

"Вы прекрасно осведомлены, Учитель."

Святая искупила своей смертью все грехи жрецов — причем не только своих современников, но и всех будущих поколений. После её жертвы священнослужителям больше не требовалось фанатично блюсти каждую букву догматов, и жрецы-целители перестали быть такой уж редкостью.

Конечно, был и побочный эффект: божественную силу начали пробуждать люди, глядя на которых хотелось спросить: "Какого черта этому ублюдку вообще дали такую силу?", из-за чего процесс пробуждения стал попахивать откровенным рандомом. Но даже с учетом этого, чудо, которое она даровала человечеству, было воистину бесценным.

В этот момент Фрейя, всё это время тихо слушавшая нас в палате, робко подняла руку.

"Юная леди Фрейя? У вас есть вопрос?"

"Ну... я не очень сильна в истории Церкви Солнца, поэтому хочу уточнить: у меня в голове как-то не укладывается символизм того, как смерть Первородной Святой могла искупить чужие грехи."

Неожиданно. Я и не думал, что Фрейю заинтересуют подобные теологические вопросы. Возможно, она пыталась выудить отсюда принцип, по которому я вылечил её от Демонической Болезни.

Судя по всему, реакция Фрейи удивила не только меня. Глаза Айлы тоже слегка округлились.

"А, понимаю."

"Прошу прощения, если мой вопрос прозвучал кощунственно. Просто мне, как магу, довольно сложно постичь этот принцип..."

"Нет-нет, для человека, далекого от Церкви, это и впрямь может показаться непонятным."

Айла бросила мимолетный взгляд на Эри, которая всё ещё спала под действием наркоза.

"Мня..."

Похоже, Эри проснется ещё не скоро. Айла решила взять на себя роль лектора по истории религии для Фрейи.

"Эм... минуточку."

Прежде чем начать, Айла замялась. Кажется, я понимал причину её нерешительности. Чтобы объяснить принцип символизма Первородной Святой, ей придется углубиться в историю — а история эта была, мягко говоря... весьма и весьма жуткой.

Вскоре, подобрав нужные слова, Айла начала свой рассказ.

"В ту эпоху, когда жила Первородная Святая, самого понятия 'Святая' просто не существовало."

Как можно догадаться из титула 'Первородная Святая', до её появления такой концепции не было в принципе. Строго говоря, по меркам того времени она занимала позицию целителя высочайшего ранга. Проблема крылась в самом процессе, в ходе которого мир признал её Святой.

"Религиозный Орден той эпохи насквозь прогнил в коррупции."

В отличие от наших дней, тогда божественная сила не распределялась 'справедливым' рандомом. В то время статус священнослужителя определялся исключительно его политическим весом и связями.

Выслушав это, Фрейя в недоумении склонила голову.

"Разве? Я думала, чем истовее вера, тем выше ранг?"

"Вовсе нет. Истинно верующие были такой редкостью, что наличие глубокой веры, наоборот, ставило крест на их карьере."

Любая организация подчиняется правилу большинства. В деревне, где живут одни одноглазые, нельзя делать наличие двух глаз обязательным условием для того, чтобы стать старостой. Сделай они так, и одноглазые поймут, что им никогда не дорваться до власти.

Именно поэтому верхушку Ордена оккупировали священнослужители низших рангов. Сделай они уровень божественной силы, подтверждающий истинную веру, главным критерием отбора — и они бы сами поставили крест на своих карьерах.

Поэтому Орден определял пригодность к служению не по силе божественной магии, а по показному благочестию.

"Быть единственным грешником в толпе праведников — позорно, но когда вокруг одни грешники, можно вообще не волноваться о морали. Говорят, это было время, когда даже самый заурядный жрец, не способный выдавить из себя ни капли божественной магии, мог взлететь на самый верх, если умел качественно строить из себя святошу."

Разумеется, люди той эпохи умели притворяться ничуть не хуже нынешних. Как только ранг божественной магии перестал быть мерилом успеха, наверх полезли те, чье благочестие было лишь дешевой театральной постановкой.

"Орден был крайне недоволен растущей популярностью Первородной Святой. Чем больше чудес она совершала по всему континенту, тем стремительнее таял авторитет самого Ордена."

Их бесило то, что она, будучи простой смертной, почиталась в народе наравне с богами. Скорее всего, они тупо завидовали ей, осознавая свою собственную ничтожность и неспособность творить чудеса.

В то же время, королевская семья, чей авторитет также пошатнулся из-за её заоблачной популярности, начала точить на неё зуб. Сговорившись, Орден и монархи устроили над ней показательный суд инквизиции.

"Эти продажные жрецы приговорили Святую к смерти."

Суд походил на классическую охоту на ведьм, и, руководствуясь самыми что ни на есть 'рациональными' и 'справедливыми' средневековыми методами дознания, её признали еретичкой, морочащей головы простому люду.

Естественно, раз она ведьма, её полагалось либо обезглавить, либо сжечь на костре. Но у трусливых монархов и церковников кишка тонка оказалась отправить её на костер. Сожги они заживо любимицу народа — и она мгновенно стала бы мученицей, а толпа вознесла бы её на пьедестал.

"Видимо, они испугались, что Святая просто не сгорит в огне."

Поэтому они решили растоптать и осквернить её святость. Они распяли её прямо на городских вратах, бросив на растерзание демоническим зверям — причем выбрали для этого саму передовую, где твари свирепствовали сильнее всего.

Логика Ордена и королевской семьи была предельно проста: если она и впрямь пользуется милостью богов, то твари, отрицающие саму человеческую природу, не посмеют её и пальцем тронуть.

Но вот незадача.

"Как говорится, бриллиант сверкает даже в грязи. Святая не позволила этим гнусным ублюдкам осквернить свою душу."

Демонические звери не тронули её. Прошел день, два, четыре — а твари даже не приблизились к ней. Даже те монстры, что обычно с остервенением рвали когтями городские стены, замирали и притихали, пока она висела на вратах.

Спустя полмесяца такой пытки.

"В итоге Святая приняла смерть от рук людей, а не демонических зверей."

Святая погибла — и убили её именно люди.

Прошло ещё полмесяца.

Орден и королевская семья так и не предали её тело земле. Они втайне надеялись, что хотя бы мертвое тело подвергнется осквернению.

Но прошел месяц, а демонические звери так и не осмелились притронуться к её трупу. Это был тот самый момент, который неопровержимо доказал её божественную природу.

"Согласно показаниям солдата, стоявшего в карауле под вратами и слышавшего её последние слова, предсмертным желанием Святой было, чтобы её смерть стала искуплением людских грехов."

В магии работает железное правило: чем ценнее катализатор, тем мощнее эффект. По аналогии с черной магией, где принесение в жертву близкого человека дает колоссальный выброс энергии. Смерть Святой сработала по тому же принципу. Принеся свою чистую, непорочную сущность в жертву в качестве катализатора, она аннулировала все штрафы за грехи, которые жрецам предстояло совершить в будущем.

"Теперь вам понятен принцип?"

"Неужели... такое действительно возможно?"

"Возможно, и именно благодаря этому мы живем в том мире, который знаем сейчас."

Фрейя была потрясена рассказом Айлы. Но она не стала отмахиваться от этой истории как от выдумки. Будучи магом, она, должно быть, прикинула: раз ранг Святой превосходил даже ранг Императора, то в теории такое вполне осуществимо. Я рассуждал примерно так же.

"Теперь вам всё ясно?"

"Поразительно... Первородная Святая была поистине великим человеком."

"Да. Поэтому называть меня тем же титулом, что и её — это просто кощунство. Вот почему мы стараемся называть её 'Апостолом'."

К слову, Первородную Святую также величают 'Апостолом'. После её смерти Орден начал щедро раздавать титулы 'Святых' и 'Святых Дев' всем, чьи заслуги превосходили уровень старшего целителя. Чтобы как-то выделять её на их фоне, за ней и закрепилось это обращение.

Разобравшись в принципах, Фрейя перевела взгляд на ожерелье Айлы — Y-образный символ веры с распятой на нем женской фигурой.

"Значит, этот символ веры..."

"Да. Он запечатлел тот самый момент, когда Святая приняла смерть."

Вот почему символ веры имеет Y-образную форму. Её распяли на городских вратах, но не делать же эмблему в форме ворот, так что за основу взяли позу, в которой она висела.

Когда религиозный урок Айлы подошел к концу, я озвучил мысль, которая всё это время не давала мне покоя.

"Мы как-то сильно ушли от темы, Айла."

"Да?"

"Так какое отношение имеет использование старшей Дженни Ярдо-Фунтовой системы к Новому и Ветхому Заветам?"

"Ах, я думала, раз Учитель знает о Новом и Ветхом Заветах, то вы уже сами обо всем догадались."

Я отрицательно покачал головой.

"Это всё, что мне известно."

Я изучил историю лишь настолько, чтобы понять пределы возможностей божественной магии. В тонкости местного символизма и катализаторов я не вникал, пройдясь лишь по верхам. Так что даже я не мог уловить связь между Заветами и дюймами Дженни.

Айла посмотрела на меня с явным удивлением.

"Оказывается, и Учитель знает не всё."

"Я не всеведущ."

Даже Великий Мудрец вряд ли бы стал утверждать, что знает всё на свете, куда уж мне. К счастью, Айлу это признание ничуть не разочаровало.

"Наверное, вы правы. Поскольку Учитель глубоко исследует медицину, опираясь исключительно на взгляды и стиль Нового Завета, вы можете не знать о его отличиях от Ветхого."

Стиль Нового Завета? Стиль Ветхого Завета? Я не стал перебивать её расспросами — Айла сама всё с удовольствием расскажет.

"В целом, существует два подхода к использованию божественной магии: стиль Ветхого Завета, зародившийся до мученической смерти Первородной Святой, и стиль Нового Завета, появившийся после."

В далеком прошлом для применения божественной магии требовалось собирать кучу всяких святых реликвий и символов, прямо как в обычной магии — будь то 12-гранная пирамида, символизирующая божественность, или шестой семядольный листок яблони. По какой-то неясной причине всё, что несло в себе хоть каплю божественного символизма, шло в ход как катализатор.

Но после мученической смерти Святой подготовка этих символов упростилась до безобразия.

"Вы ведь замечали, что современные жрецы-целители не носят с собой весь этот антиквариат?"

"В большинстве своем они используют ожерелье."

"Именно. Одно это ожерелье способно заменить практически любой святой символ."

Символизм, которым была наделена Первородная Святая, оказался настолько всеобъемлющим — она не только защитила жрецов от понижения ранга из-за грехов, но и стала универсальным заменителем большинства символов божественной магии.

"Использование подобного ожерелья для сотворения божественной магии и называется 'стилем Нового Завета'."

"Тогда стиль Ветхого Завета..."

"Это методы тех, кто либо не носит с собой таких символов, либо не умеет ими правильно пользоваться."

Стиль Ветхого Завета — это его полная противоположность: применение божественной магии по стандартам ортодоксальных магов. То есть, истовые молитвы без святого символа, скрупулезный сбор и вычерчивание всевозможных символических артефактов и формул.

"Более того, разница между стилями Ветхого и Нового Завета сегодня заключается ещё и в тех путях развития, которые они избирают."

Стиль Нового Завета стремится к прогрессу через научный подход — изучение феноменов и свойств катализаторов. В то время как стиль Ветхого Завета ищет развития через религию — слепую веру и символизм.

"Подавляющее большинство жрецов предпочитает более доступный стиль Нового Завета, но это вовсе не значит, что авторитет Ветхого Завета угас."

Порог вхождения в стиль Ветхого Завета запредельно высок, а его базовый потенциал до смешного низок — всё из-за колоссального объема данных, накопленных ещё до рождения Святой, которые практически невозможно обосновать научно. Зато его 'потолок' просто уходит в космос.

"Взять, к примеру, Столицу. Почему на неё так редко нападают демонические звери? Потому что в её стены намертво вмурованы символы стиля Ветхого Завета."

Судя по рассказам, стиль Ветхого Завета представлял собой нечто поистине фантастическое — ту самую божественную магию, которая возводит нерушимые барьеры от демонических зверей и дарует знания, неподвластные человеческому разуму.

Говорят, Оракулы невозможно получить с помощью стиля Нового Завета. Эту связь с богами могут устанавливать лишь жрецы Ветхого Завета.

"Думаю, именно поэтому старшая Дженни и спросила про дюймы и фунты."

По словам Айлы, Ярдо-Фунтовая система — это своеобразный пережиток прошлого, намертво вцепившийся в стиль Ветхого Завета. Когда вы пытаетесь перевести и применить на практике записи Ветхого Завета — в которых в качестве единиц измерения использовались, например, длина предплечья короля... или какого-нибудь другого человека — вы волей-неволей вынуждены использовать Ярдо-Фунтовую систему, которая хотя бы отдаленно напоминает современные стандарты. В тех древних манускриптах было слишком много такого, что просто невозможно перевести в метрическую систему, так что людям пришлось смириться и привыкнуть.

Иными словами, Айла клонила к тому, что вопрос Дженни про ярды и фунты был проявлением её приверженности этим старым, как мир, традициям.

"Я ведь права, старшая Дженни?"

Айла, которая до этого отстаивала невиновность Дженни, теперь гордо выпятила грудь, издав победное "хм-хм", словно желая показать, что и она способна на блестящую дедукцию. Это выглядело настолько забавно, что я еле удержался от того, чтобы не потрепать её по голове.

Но реакция Дженни оказалась совершенно непредсказуемой.

"...Та-дам."

Дженни вытащила из кармана святой символ — всем своим видом заявляя, что она адепт Нового Завета, а не Ветхого.

Лицо Айлы вытянулось от разочарования.

"...Старшая, разве вы не по Ветхому Завету работаете?"

"А разве ты не видела, как я применяю 'Исцеление' в стиле Нового Завета?"

"У-у-у..."

Плечи Айлы бессильно поникли, а в её унылом голосе читалась немая мольба забыть об этом позорном провале дедукции.

Похлоп-похлоп.

Гвен, взявшая на себя роль 'одиночки' в их компании, заботливо похлопала её по спине.

"Видимо, мне ещё расти и расти, Гвен. А я-то хотела блеснуть дедукцией, как Учитель."

"Нет-нет, что вы, Святая. Когда-нибудь вы обязательно научитесь так же виртуозно разгадывать загадки, как Святой."

Фрейя тепло улыбнулась, глядя на эту парочку.

Но мое внимание было приковано вовсе не к ним — я пристально наблюдал за Дженни.

И на то была одна веская причина.

'Она ведь так и не сказала прямо, что не работает по Ветхому Завету.'

Дженни ведь так и не сказала, что не практикует Ветхий Завет. Она лишь уточнила, что умеет применять божественную магию по методам Нового Завета. Иными словами, она ни разу не обмолвилась о том, что методики Ветхого Завета ей не подвластны.

До боли знакомая манера общения. Дженни никогда не лгала в открытую — она лишь виртуозно жонглировала полуправдой. Это был её фирменный способ лгать, который я раскусил, общаясь с ней и Шарлоттой в шкуре Юлиана. Возможно, это была какая-то фишка стиля Ветхого Завета — попытка добиться определенного эффекта, не прибегая к откровенной лжи.

"Хе-хе-хе... если я получу травму, я всегда смогу её вылечить... хе-хе..."

Пропустив мимо ушей бредни, которые Эри несла в полудреме на больничной койке, я продолжал сверлить взглядом Дженни, на губах которой играла кривая усмешка.

...Погодите-ка.

Небольшая поправка.

Последний бред Эри я просто не мог пропустить мимо ушей.

'Вот очнется, устрою ей знатную взбучку.'

Отодвинув эту мысль на задний план, я снова перевел взгляд на Дженни.

----------

Контрудар (9)

Операция не заканчивается в тот момент, когда хирург зашивает разрез.

Операцию нельзя назвать успешной до тех пор, пока пациент не отойдет от наркоза, а хирург не убедится в отсутствии нетипичных болей или осложнений в области раны.

Ведь если рана нестерпимо болит или пациент вообще не приходит в себя, это верный признак того, что всё пошло наперекосяк.

Конечно, в травматологии пациенты частенько прибывают в таком состоянии, что и проверять-то особо нечего.

Но вдолбленные мне в мозги наставления моего ментора со времен общей хирургии сделали свое дело: я привык лично проверять состояние пациентов после операции, даже не будучи анестезиологом.

Поэтому, едва закончив с Эри, я не поспешил домой, а направился прямиком в её палату. И это было лишь логичным продолжением моей давней привычки.

"Эу-у... хе-хе..."

"Эрика. Просыпайся."

"Ещё пять минуточек, Доктор..."

"Ты говорила то же самое пять минут назад."

В отдельной палате, выделенной специально для Эри и Фрейи.

Видя, что мои уговоры на неё не действуют, я без церемоний сдернул с неё одеяло.

Мой ментор всегда говорил:

Сразу после операции врач обязан тормошить пациента и не давать ему заснуть.

Потому что ни в коем случае нельзя пропустить момент, если что-то пошло не так с хирургическим вмешательством или наркозом.

Один зевок — и пациент может не проснуться вовсе, поэтому врачи будят их, порой едва сдерживая слезы от усталости.

"Хны-ы-ы... Холодно же..."

"Сестра. Вставай давай."

"Хи-и... Фрейя, отсюда снизу ты кажешься такой огро-о-омной."

"...Сестра?"

И я делал это вовсе не потому, что мне доставляло садистское удовольствие наблюдать, как пациент, отходя от наркоза, генерирует кринж в промышленных масштабах.

Вовсе нет.

Кое-как растолкав Эри, которая продолжала нести какую-то несусветную чушь, я усадил её, кутающуюся в одеяло и мелко дрожащую, перед собой.

"У-у-ух... Это всё из-за операционной? Почему тут такой дубак."

"Возможно, в операционной и впрямь было прохладно. Но оставим это. Эрика. Ты и дальше планируешь возвращаться ко мне в таком виде?"

"А? А почему бы и нет? Доктор же всегда меня вылечит."

"Общий наркоз — это не та штука, которой можно баловаться каждый день."

"Из-за привыкания?"

Лицо Эри, выросшей в суровых реалиях Сектора D, заметно помрачнело.

Видимо, перед её глазами предстали образы наркоманов из Дымового Переулка Сектора E.

Я поспешил развеять её опасения.

"Эфир и пропофол, которые мы используем для анестезии, практически не вызывают зависимости."

По крайней мере, те, что применяются в хирургии.

Конечно, если использовать их не по назначению — это уже другой разговор, но при соблюдении дозировки риск привыкания минимален.

Препараты, вызывающие тяжелейшую зависимость, которых так боится Эри — это кокаин и опиум, а их мы в этой операции не применяли.

Но суть не в этом. Меня беспокоило совершенно другое.

Меня раздражало её легкомысленное отношение к операциям.

"Я не хочу, чтобы ты калечилась без веской на то причины."

"Но я же покалечилась, чтобы выиграть спарринг?"

"Вот это и называется 'без веской причины'."

Я знаю Эри как облупленную.

И я более чем уверен, что она способна размазать по стенке большинство своих сверстников, даже не получив при этом ни царапины.

"Ты ведь с легкостью уделаешь даже второкурсника вроде Каля."

Каль, тот самый стипендиат с Отделения Фехтования.

Этот парень, будучи второкурсником Геройского Отделения, стабильно демонстрировал выдающиеся результаты.

По словам Шарлотты, дошло до того, что она ни разу не видела, чтобы кто-то из второкурсников смог одолеть его в фехтовальном спарринге.

И даже этот самый Каль уважительно называет Эри 'Старшей сестрой', а среди первокурсников-героев и вовсе нет никого, кто мог бы составить ей конкуренцию.

Иными словами, если бы она действительно хотела избежать травмы, она бы с легкостью уклонилась.

"Я слышал, ты не использовала Ауру."

"Ага, просто момент упустила. Нужно было вырубить её и врубить в самую последнюю секунду, но я облажалась."

"А может, стоило не спешить и дать себе время привыкнуть?"

"..."

Эри молча посмотрела на меня.

А затем заговорила.

"Это всё потому, что мой ранг слишком низкий. Изначально я была твоим телохранителем, но после того как ты стал Святым, моего уровня оказалось недостаточно, и ты променял меня на этого мускулистого дядю."

"Тебя это задело?"

"Не то чтобы задело, но..."

Теребя прядь своих распущенных рыжих волос, Эри буркнула:

"Ладно. Думаю, меня это всё-таки задело."

Услышав это, у меня язык не повернулся её отчитывать.

Потому что мне показалось, что я прекрасно понимаю природу этой спешки.

Когда-то я и сам варился в этом котле эмоций.

Все мои ровесники стремительно двигались вперед.

Они открывали частные клиники, становились профессорами, обзаводились семьями и так далее.

А я, пытаясь получить двойную специализацию, скакал из одной ординатуры в другую, даже не получив профессорского звания.

Наверное, тогда я тоже отчаянно спешил.

Именно поэтому я истязал себя 36-часовыми дежурствами без сна и отдыха.

Но результат, как говорится, налицо.

И из этого горького опыта я вынес один важный урок.

"Прости. Я даже не догадывался."

Скорость — не главное.

Куда важнее — как далеко ты сможешь зайти и кто будет идти с тобой плечом к плечу.

Но сколько бы раз тебе об этом ни твердили, пока сам не набьешь шишек, эти слова так и останутся пустым звуком.

Поэтому, вместо того чтобы читать ей нотации о вреде спешки, я дал ей другое обещание.

"Тогда я поручу тебе новое задание."

"Новое задание?"

"Я ведь частенько давал тебе поручения, когда мы жили в Лимбус-Пите, помнишь?"

Эри закивала.

Её распущенные после операции волосы забавно подпрыгивали в такт.

"И это задание... Да. Я не стану запрещать тебе получать травмы."

Меня ничуть не возмущало распоряжение Военного Командования о проведении спаррингов каждые пятнадцать дней.

Как-никак, это темное фэнтези.

А Герой — это профессия, предполагающая столкновения с самыми смертоносными демоническими зверями, демонами и вдобавок с черными магами.

Нельзя вечно держать их в тепличных условиях.

В этом свете я вполне разделял прагматизм Военного Командования: пусть юнцы набивают шишки в реальных условиях, лишь бы не насмерть.

В конечном итоге, именно этот путь лучше всего подходил и для Эри.

Так что травмы в спаррингах были неизбежным злом.

Именно поэтому я не стал требовать от неё абсолютной невредимости.

Вместо этого я сказал:

"Но если уж получаешь травму, пусть в этом будет смысл."

"Смысл...?"

"Чтобы защитить кого-то, или, на худой конец, чтобы извлечь из этого ценный урок. В таких случаях — получай травмы на здоровье."

Я ласково погладил Эри по голове.

"Я всегда буду у тебя за спиной. Так что, если в этом есть смысл, выкладывайся на полную. А если нет — старайся беречь себя."

"...Прямо как в нашу первую встречу, Доктор."

"А ты разве не знала? Я был и всегда буду твоим опекуном."

На этом наш разговор подошел к концу.

Я дал краткие наставления Фрейе, как её законному опекуну, и направился к выходу из палаты.

"Тебе ведь завтра тоже в Академию, верно? После ночи в операционной вряд ли выспишься, но всё равно, ложись пораньше."

Бросив эти слова, я покинул палату.

В палате, после ухода Директора Шуна.

Повисла звенящая тишина. Остались лишь Фрейя и Эри.

Вжик, вжик.

Фрейя, неумело орудуя ножом, чистила яблоко.

А Эри, с распущенными волосами, обхватив колени руками, терпеливо ждала угощения на больничной койке.

И вдруг она пробормотала, словно обращаясь к Фрейе:

"Фрейя."

"А? Что такое?"

"Что мне делать."

"С чем?"

"Кажется, я втрескалась в Ворона."

"...?"

Спустя несколько дней после того, как я прооперировал Эри.

"Перед нами пациент с компартмент-синдромом, вызванным обширной гематомой. Какие будут предложения по лечению?"

"Полагаю, мы можем устранить гематому с помощью фасциотомии, а затем применить 'Исцеление'."

"Абсолютно верно, студентка Айла."

С того самого дня Медицинский Центр начал стремительно заполняться студентами Геройского Отделения.

Как говорится, человек ко всему привыкает — и студенты, поначалу трясшиеся над каждой царапиной, постепенно адаптировались к новой системе.

Благодаря этому переломы конечностей в дни спаррингов стали на Геройском Отделении обыденной рутиной.

"Грегор. Пожалуйста, помогите мне вправить тазовую кость студенту Дориану."

"Слушаюсь. Куда именно мне, ничтожному, следует тянуть?"

"Сначала потяните наружу, а затем подтолкните внутрь с помощью крюка."

В этой суматохе то и дело мелькали знакомые лица.

Один из моих стипендиатов, Каль.

И Дориан, которого я когда-то прозвал 'Студентом-Медведем' — кандидат в офицеры-командиры.

Оба они не уступали Эри в безрассудстве на Геройском Отделении, так что в Медицинском Центре они быстро стали местными знаменитостями.

Поначалу я не обращал внимания, но этот Дориан оказался ничуть не менее бесшабашным, чем Каль.

Если быть точным, в обычной жизни он был весьма рассудителен, но если в спарринге он видел 'рациональную' возможность для победы, он без колебаний жертвовал собственной плотью, чтобы добраться до костей противника.

За этот стиль ведения боя к нему намертво прилипло прозвище 'Медведь, рвущий Героев'.

"Дориан. Как тебя угораздило так перекособочить таз на этот раз?"

"У меня нет оправданий, милорд."

"Он говорит, что получил эту травму, когда во время группового спарринга пошел на таран, вклиниваясь между щитами вражеского авангарда."

Сдал его с потрохами Каль, лежавший на соседней койке.

Услышав предательство от товарища по оружию, Дориан свирепо сверкнул глазами.

"А ты сам-то! Специально подставился под удар, только чтобы спереть флаг."

"Но мы же в итоге выиграли, так?"

"А твой пневмоторакс опять обострился, не так ли?"

"С этим ничего не поделаешь. Пневмоторакс — штука коварная, любит возвращаться."

В прошлом Калю изрядно досталось: ящер проломил ему грудину и повредил легкое.

Во время экстренной операции нам пришлось буквально скрутить его легкое, чтобы остановить кровотечение.

И как следствие, даже после полного восстановления, у него периодически возникали рецидивы пневмоторакса.

Он регулярно проходил курсы 'Исцеления', но стоило ему хоть немного перенапрячься, как легкое снова сдавало сбои.

Услышав об этом, я строго посмотрел на Каля.

"Ты мне об этом не рассказывал, студент Каль."

"Ну... я просто не хотел лишний раз вас беспокоить, милорд..."

Каль отвел взгляд, явно избегая смотреть мне в глаза.

Дориан тяжело вздохнул и сдал товарища:

"Он говорит, что весь прошлый год лечился втайне от вас."

"..."

Маска ворона безмолвно уставилась на Каля.

Тот виновато вжал голову в плечи.

"Но... жрец всегда говорил мне, что частые рецидивы пневмоторакса из-за перенесенной травмы вылечить невозможно..."

"Студент Каль, ты мне не доверяешь?"

"Нет! Дело вовсе не в этом, просто я не хотел доставлять вам проблем, милорд...!"

"Рецидивирующий пневмоторакс — это заболевание, которое поддается полному излечению."

"...Что?"

"Как удачно всё сложилось."

Пациенты с рецидивирующим пневмотораксом попадались не так уж часто, чтобы использовать их в качестве наглядного учебного материала.

Отличный учебный материал сам пришел ко мне в руки.

Я тут же вызвал дежурного пульмонолога.

Услышав, что я собираюсь продемонстрировать очередной прорывной метод лечения, он бросил всех амбулаторных пациентов и примчался как на крыльях.

"Какое чудо вы явите нам на этот раз, милорд?!"

"Я покажу вам метод радикального лечения рецидивирующего пневмоторакса."

Я обратился к Калю, который смотрел на меня так, словно увидел привидение.

"Студент Каль. Для начала давай возьмем у тебя немного крови."

Пришло время продемонстрировать технику 'заклеивания' дырявого легкого собственной кровью пациента — метод кровяной 'заплаты'.

----------

Контрудар (10)

Базовым методом лечения пневмоторакса является установка дренажной трубки и ожидание естественного заживления.

Когда в легком образуется прокол, через него начинает выходить воздух.

И чтобы этот скапливающийся воздух не сдавил сердце и здоровое легкое, убив пациента, в грудную клетку вставляют трубку для его откачки.

Однако сама по себе дренажная трубка легкое не лечит.

Она лишь выигрывает время, чтобы рана могла затянуться естественным путем.

Но если прокол не закрывается даже с трубкой, приходится переходить к следующему этапу.

К плевродезу.

Поскольку воздух продолжал выходить из легкого, в плевральную полость вводился препарат, заставляющий поверхность легкого намертво склеиться с внутренней стенкой грудной клетки.

И в качестве этого препарата выступала не что иное, как собственная кровь пациента.

"Сейчас я использую кровь Каля, чтобы залатать дыру в его легком. Брэндон, внимательно следи за моими действиями."

Первым делом я применил Магию Ясновидения, чтобы точно определить расположение прокола в левом легком.

Затем я ввел дренажную трубку в левую половину грудной клетки, чтобы откачать скопившийся воздух.

Следом я набрал около 200 миллилитров крови из предплечья Каля.

И тут же влил эту кровь прямо в дренажную трубку, установленную в его груди.

"Каль, пожалуйста, принимай те позы, которые я скажу."

Я заставил его покрутиться и попереворачиваться с боку на бок.

Это было нужно для того, чтобы кровь в плевральной полости равномерно растеклась и покрыла поверхность легкого и внутреннюю стенку грудной клетки.

На этом процедура аутогемоплевродеза была завершена.

Проще простого, верно?

В финале я велел Брэндону применить 'Исцеление', чтобы минимизировать утечку воздуха, и на этом экстренная помощь была оказана.

"Эта техника называется 'аутогемоплевродез'. Принцип понятен?"

"Поскольку в легком была дыра, вы использовали собственную кровь пациента, чтобы её закупорить."

"Именно так."

Кровь имеет свойство сворачиваться.

Используя этот принцип, кровь действует как естественный пластырь, намертво перекрывая прокол в легком.

К тому же, можно не переживать об аллергии или отторжении.

Ведь это кровь самого пациента.

"Самое важное в этой процедуре — смена положений тела. Кровь должна равномерно распределиться по всему легкому."

После того как я несколько минут покрутил Каля в разные стороны, его лицо заметно расслабилось — судя по всему, кровь успешно закупорила дыру.

"Дышать стало легче, Каль?"

"Благодарю вас, Святой. Теперь я могу дышать полной грудью."

Каль делал осторожные вдохи.

Я приложил стетоскоп к его груди, прислушиваясь к звукам поднимающейся и опускающейся грудной клетки.

Похоже, прокол был надежно запечатан.

Но оставался ещё один важный шаг — профилактика рецидивов.

"Что? Это ещё не всё?"

"Аутогемоплевродез — это лишь вспомогательная мера, направленная на экономию божественной энергии. Для предотвращения рецидивов применяется совершенно иная техника."

Существует два основных вида плевродеза.

Первый — аутогемоплевродез.

Как мы только что убедились, это процедура 'заклеивания' упорных проколов с помощью крови.

Второй — химический плевродез.

"Я буду использовать тальк."

Пока Брэндон и Каль озадаченно переглядывались, я достал порошок талька.

Смешав его с физиологическим раствором, я получил суспензию, которую точно так же, как и кровь, ввел через дренажную трубку.

Затем я проинструктировал Брэндона:

"В ближайшие несколько часов Каль будет жаловаться на сильную боль и жар. В этот период применяйте только 'Бодрость', никакого 'Исцеления'."

"Но почему?"

"Потому что это будет означать, что введенный мной препарат работает как надо."

Принцип химического плевродеза во многом схож с действием нитрата серебра.

Поскольку в легком постоянно образуются дыры, мы 'обжигаем' эту область, заставляя её намертво срастись с грудной стенкой.

Так риск образования новых проколов сводится к минимуму.

И, как можно догадаться из самого принципа, жжет оно так же адски, как и нитрат серебра.

Брэндон продолжал восхищенно ахать, старательно конспектируя всё, что касалось плевродеза.

Закончив писать, он задал свой последний вопрос.

"Святой, как вы вообще додумались использовать тальк для лечения легких?"

"Я узнал об этом, оперируя дворфов."

Я с ходу выдал заготовленную отговорку.

Не мог же я сказать, что знаю это из прошлой жизни, так что пришлось импровизировать в рамках местных реалий.

"У пациентов-дворфов грудная клетка обычно очень массивная. И среди них частенько попадались те, кто страдал от пневмоторакса. Леча их, я и обнаружил, что их грудная стенка имеет свойство срастаться."

Оперируя дворфов, я действительно часто натыкался на то, что их легкие были фиброзными или сросшимися с грудной стенкой.

Для расы, которая души не чает в шахтах и минералах, это было закономерным следствием постоянного вдыхания тальковой пыли.

"Оттуда я и почерпнул эту идею."

"Боже правый. У меня самого немало пациентов-дворфов, но мне до боли стыдно, что я ни разу не обратил на это внимания."

"Всё в порядке. Я верю, что однажды и вы, Брэндон, совершите открытие, которое затмит мои."

Честно говоря, я бы очень этого хотел.

Если в будущем такой целитель, как Брэндон, превзойдет меня, я смогу спокойно умыть руки и уйти из этой сферы.

К тому же, Шарлотта научила меня, что репутация Юлиана растет параллельно с её собственной, и действительно, самая лучшая репутация — та, что работает на автопилоте.

И Эри, и Айла, и этот медицинский центр.

Я вкладывался в их развитие в том числе и ради этого самого автопилота.

В далеком будущем, когда весь мой багаж знаний из 21-го века иссякнет и мне больше нечем будет удивлять,

чтобы иметь возможность просто стоять сложа руки с умным видом и принимать почести как 'гений', мне нужно было готовить почву уже сейчас.

Это своего рода мой личный пенсионный план в рамках жанра 'недопонимания'.

— "Пф, да неужели Святой этого не знал? Он просто давал своим ученикам шанс проявить себя."

Примерно так я и вижу свою дальнейшую жизнь.

Кстати, этому плану я научился у своего Учителя, Великого Мудреца.

Выстроив магическую систему, он спихнул всю грязную работу на учеников, а сам живет в свое удовольствие, делая лишь то, что ему хочется. И при этом, что бы он ни выкинул, все вокруг только аплодируют.

Грех не позавидовать такой жизни.

Говорят, если ты стал знаменитым, люди будут аплодировать, даже если ты просто нагадишь на сцене — видимо, эта поговорка возникла не на пустом месте.

Разве не в этом вся суть жизни протагониста в жанре 'недопонимания'?

В любом случае.

"Есть ещё вопросы?"

"У меня есть."

Пока я передавал Брэндону свои знания ради обеспеченной старости, вопрос задал вовсе не он, а Каль.

"На моей памяти студент Каль задает вопрос впервые."

С момента нашей первой встречи за ужином Каль не задал ни единого вопроса.

Даже на моих лекциях по черной магии от лица Юлиана он упорно молчал.

Я знал, что учеба — не его сильная сторона, поэтому никогда не питал на его счет особых иллюзий.

Но сегодня Каль впервые так поинтересовался.

Из-за этого мне потребовалось несколько секунд, чтобы просто переварить сам факт того, что Каль о чем-то спрашивает.

И, судя по всему, не только мне.

"Ты? И вдруг с вопросом?"

Студент-медведь Дориан тоже уставился на Каля так, словно увидел восьмое чудо света.

Каль грубо огрызнулся:

"А что, мне уже и спросить нельзя?"

"Я просто боялся, что ты потратишь время Святого на какую-нибудь глупость."

Каль в ответ показал ему средний палец, а затем встретился взглядом с моей маской ворона.

И произнес:

"Эта техника, которая починила мое легкое... старшая Эрика о ней тоже знает?"

"Если речь об аутогемоплевродезе, то Эрика уже давно освоила её в совершенстве."

Уникальная магия Эрики завязана на крови.

И применение собственной крови для запечатывания ран — это то, что она практикует уже очень давно.

Выслушав мои объяснения, Каль понимающе кивнул.

"Неудивительно. Когда старшая Эрика дралась с тем черным магом на днях, кровотечение у неё остановилось как-то подозрительно быстро."

"Эрика, говоришь?"

Эри дралась с черным магом?

Каль ответил так, словно я должен был быть в курсе.

"А вы не знали? Старшая Эрика после занятий только и делает, что охотится на черных магов, засевших на территории Академии. Благодаря этому она рубит дополнительные баллы и по оценкам обходит всех на курсе."

Ранее Академия перешла в режим изоляции, чтобы не дать черным магам ускользнуть.

Они назначили награду за их головы и объявили, что студенты, сумевшие их поймать, получат дополнительные баллы.

И, если верить Калю, Эрика была в первых рядах этой охоты.

"Я тоже пытался срубить баллов, как старшая Эрика, и полез в драку с черными магами, но с моим уровнем это оказалось гиблым делом."

Каль горько усмехнулся.

Дориан, лежавший рядом, тоже покачал головой с нескрываемым отвращением.

"Как-то раз мы с Калем нарвались на черного мага, и нам едва хватило сил просто унести ноги. Если бы не патрульный профессор, который нас вытащил... бр-р."

"И куда только смотрит Академия?"

"Студсовет уже подавал жалобы, но нам ответили, что профессора постоянно следят за ситуацией и не допустят смертельных исходов, так что мы можем охотиться на черных магов сколько душе угодно."

Услышав это, я невольно нахмурился.

Насколько же они помешаны на прогрессе, раз используют даже черных магов в качестве 'учебного материала'?

Поскольку этот проект продвигало Военное Командование, он в корне отличался от того инцидента с похищением в старшей школе.

"Раз уж Святой лично дежурит в Медицинском Центре, Военное Командование, видимо, решило выжать из этого максимум."

Или же их вера в мои способности переходит все мыслимые границы.

"Ясно. Нужно будет потом поговорить с Эрикой."

И чем она только занимается за моей спиной?

Я криво ухмыльнулся и кивнул.

В то же самое время.

В отдельной палате Эрика, хрустя дольками яблок, которые ей нарезала Фрейя, вела с кем-то оживленную беседу.

"Фрейя сказала мне, старшая Дженни, что вы владеете божественной магией Ветхого Завета?"

Дженни Рейлик.

Эрика обращалась ко второкурснице с Отделения Целительства, которая пришла её навестить.

Дженни, явно застигнутая врасплох, уставилась на Эрику, лежащую на кровати.

"Я никогда ничего подобного не говорила?"

И точно так же, как тогда в палате пробуждения, Дженни извлекла из кармана святой символ.

Но Эрику это ничуть не смутило.

"Бросьте, на этот фокус могла купиться разве что Айла, но Фрейю не проведешь. Она изучала юриспруденцию, так что дешевой ложью её не проведешь."

Фрейя, тихо сидевшая в углу, утвердительно кивнула.

Оказавшись под прицелом двух настырных младшекурсниц, Дженни издала сухой, безжизненный смешок.

"Никак не ожидала, что незнакомая мне первокурсница позовет меня в палату ради такого разговора."

"Так и будете дальше строить из себя дурочку?"

"Нет."

Дженни покачала головой.

"Вы правы. Я действительно владею божественной магией Ветхого Завета. И зачем же я вам понадобилась?"

"Я сейчас собираю команду для выполнения заданий Геройского Отделения."

Ответила Эрика, проглатывая кусок яблока.

"И мне в команду позарез нужен жрец, владеющий божественной магией Ветхого Завета."

"Вы хоть понимаете разницу между ними, младшая?"

"Я читала об этом."

Божественная магия Нового Завета заточена исключительно под исцеление.

Именно её чаще всего и называют божественной магией.

А вот божественная магия Ветхого Завета специализируется на 'божественных чудесах'.

И в число этих чудес входит боевая божественная магия.

"Паладины ведь используют в основном магию Ветхого Завета, так? Один из телохранителей Святого явно из таких."

Услышав слова Эрики, Дженни нервно вздрогнула.

Она испугалась, что Эрика могла пронюхать о её родстве с паладином Грегором.

Но то ли по счастливому стечению обстоятельств, то ли просто из-за отсутствия интереса, внимание Эрики было сосредоточено исключительно на Дженни.

"Обычные жрецы-целители слишком хлипкие, чтобы таскать их с собой на боевые задания."

"И поэтому вы решили пригласить меня?"

"Ага."

С точки зрения Эрики, Дженни была просто идеальным кандидатом.

Мало того, что она могла оказывать поддержку в бою магией Ветхого Завета, так ещё и в случае чего могла подлатать раны магией Нового Завета.

Усвоив от Юлиана золотое правило — 'вербуй таланты, пока они на дне', Эрика решила активно применять его на практике при сборе своей геройской пати.

"Мне кажется, для вас это тоже весьма выгодная сделка, старшая."

"Нет, сделка отвратительная."

Но Дженни ответила жестким отказом.

"Именно поэтому я и скрывала свои навыки Ветхого Завета. Я до ужаса боялась, что меня заставят стать паладином или потащат в какую-нибудь геройскую команду."

"А что в этом плохого?"

"Это опасно. Да и мне не особо нравится причинять людям боль."

Дженни вспомнила о своем старшем брате.

Её брат был паладином с таким добрым сердцем, что именно из-за этой доброты стал изгоем среди инквизиторов.

Брат, который нацепил на себя нелепую маску 'Всемогущего' и через силу заставлял себя выглядеть уверенно.

После того случая Дженни стала смотреть на мир сквозь призму цинизма.

И хотя её брата спас Святой, а сама Дженни немного пересмотрела свои фаталистичные взгляды благодаря Юлиану, её отношение к паладинам и героям осталось неизменным.

"Я не хочу связываться с такими опасными компаниями. Всё, чего я хочу — это тихой и спокойной жизни."

Дженни с отвращением отмахнулась от предложения.

"Я просто хочу безопасно лечить людей в тылу, как и все остальные целители."

И в этот момент Эрика протянула Дженни золотую монету.

Это был переговорный прием, которому она научилась у Директора Шуна.

Если собеседник отказывается, просто покажи ему золотую монету.

И тогда ты сразу услышишь его истинные намерения.

"Старшая. Одна золотая монета в неделю."

"...."

"Если мало, давайте две."

Дженни какое-то время молча пялилась на золотую монету, затем подняла три пальца и произнесла:

"Кстати говоря, мне тут срочно понадобилась наличка. Три золотых — и я, так и быть, подумаю."

"А вам правда столько нужно? Я слышала, вы пишете романы, старшая. Неужели у вас такие большие расходы?"

"Моя соседка по комнате конфисковала мою сберкнижку. Так что мне позарез нужны карманные деньги."

"По рукам. Как насчет трех золотых монет в неделю?"

"По рукам."

Дженни протянула руку.

Эрика крепко пожала её, в очередной раз убедившись, что наставления Директора Шуна работают безотказно.

----------

Контрудар (11)

Кладбище на Территории Академии, расположенное глубоко под землей.

Самое отдаленное место от общежитий, где кипела жизнь юных, полных сил кадетов.

Подземное пристанище для мертвецов.

И в недрах этой усыпальницы, превратившейся в настоящий лабиринт из-за бесконечных расширений, копошились две тени.

"Говорят, тут точно кого-то видели..."

Коридор, где из каждой ниши зияли проломами вскрытые гробы, и лишь одинокая магическая лампа холодно мерцала над этим склепом.

Солдат с факелом в руке осторожно осматривал проход, бросая реплики своему напарнику.

"Ты ту сторону проверил?"

"Ага. Скорее всего, тому посетителю просто почудилось."

"Думаешь?"

Солдат с факелом недоверчиво хмыкнул и заглянул в очередной саркофаг.

Они спустились в этот склеп из-за поступившего сигнала: какой-то посетитель, спустившийся в подземную усыпальницу в одиночку, утверждал, что слышал здесь голоса.

"Не думаешь же ты, что тут завелся гуль?"

"Исключено. Гробы вскрыты, да, но это больше похоже на работу наемников, которым срочно понадобилась наличка. Трупы-то все на месте."

"Запиши, какие именно гробы повреждены. Надо будет известить родственников."

"Тц. Наемники. Даже если они на мели, кому в здравом уме придет в голову воровать подобное?"

Второй солдат лишь брезгливо цокнул языком, глядя на развороченный саркофаг.

Возможно, из-за душного подземного воздуха, он снял шлем и держал его под мышкой.

Солдат с факелом обернулся к нему:

"Это могли быть и не наемники. Помнишь случай, когда студенты Геройского Отделения разоряли могилы, потому что им урезали стипендию?"

"Да ладно тебе, наемники всё равно мародерствуют куда чаще студентов."

"И то верно."

Солдат с факелом согласно кивнул.

"Тогда спишем этот вызов на банальную паранойю."

"И на этом всё? Осмотр окончен?"

"А ты что предлагаешь? Землю рыть? Или каждый гроб вскрывать?"

Услышав это, солдат со шлемом под мышкой крепко задумался.

Вскрывать гробы — значит, придется извещать семьи усопших и строчить гору бумаг.

Ковырять землю или ломать стены — ещё одна гора бумаг с объяснением ущерба.

"...Нет уж, пошли отсюда."

Как ни крути, а это уже выходило за рамки их полномочий.

Солдат нацепил шлем и решительно зашагал к выходу на поверхность.

По пути солдат с факелом задумчиво произнес:

"Слушай, а тебе не кажется, что в последнее время на Территории Академии отлавливают как-то подозрительно много черных магов?"

"А, ты об этом? Говорят, у нас теперь есть спецы по этому."

"Спе... кто? В смысле, эксперты?"

"Ага."

Кивнул солдат в шлеме.

"С прошлого года студенты, которых натаскивает профессор по Защите от черной магии, открыли настоящую охоту на черных магов. Я слышал, студенты Геройского Отделения вытаскивают на свет таких ублюдков, которых даже Служба Безопасности прошляпила."

"Ничего себе. Выходит, мы всё это время ходили и не подозревали, что эти тараканы копошатся прямо у нас под ногами?"

"Именно так."

"Аж мурашки по коже."

"И не говори."

Болтая о том о сем, два солдата растворились в ночном тумане.

А внутри усыпальницы, которую они только что покинули...

По ту сторону стены, мимо которой они недавно прошли.

Кто-то из группы, всё это время затаившей дыхание, с облегчением выдохнул и произнес:

"Фу-у-ух... Пронесло."

Этот вздох облегчения вырвался у них лишь после того, как отсвет факела по ту сторону стены окончательно угас.

Владей хоть один из этих солдат даже азами Магии Земли, он бы непременно заметил искажения в каменной кладке и обнаружил этот тайник.

Эта мысль пронеслась в голове у каждого, кто находился в комнате.

Но никто не решился озвучить её вслух.

Вместо этого они были заняты тем, что пытались скрепить жалкие остатки своей растоптанной гордости.

"...Подумать только, нас довел до такого состояния какой-то сопляк, который тяжелее мела в руках ничего не держал."

Заговорил мужчина, чьи глаза скрывались за глубокими, черными кругами, похожими на синяки.

Он с силой оттолкнулся от стены, на которую опирался, и на кирпичах, которых он коснулся, тут же расплылись пятна сине-черной плесени.

"Если бы только Старейшины не залегли на дно..."

На слова мужчины с темными кругами женщина с ярко-красными губами лишь презрительно фыркнула.

"И ты всё ещё говоришь о них с таким пиететом? Пора бы уже смотреть правде в глаза. Старейшины просто использовали нас как пушечное мясо и сбежали. Ты и сам это прекрасно понимаешь."

"..."

"Или ты просто строишь из себя преданного пса в надежде, что когда-нибудь выберешься отсюда, и тебя погладят по головке за верность? Неужели ты всерьез думаешь, что эти ублюдки скажут тебе спасибо за твои жертвы и отсыпят пару новых заклинаний?"

"Заткнись, Лодени. Еще одно оскорбление в их адрес, и я пущу тебя на удобрения."

"Хм... Значит, ты и вправду так думаешь."

Женщина с красными губами, названная Лодени, демонстративно сделала шаг назад.

"Отма такой злой, Балтазан, дорогой."

Она прильнула к стоявшему рядом с ней волколюду.

Но реакция волколюда была столь же ледяной.

"Отвали, женщина-летучая мышь. От тебя разит кровью так, что блевать тянет."

Волколюд брезгливо принюхался и свирепо зыркнул на неё.

Голова у него была волчья, а вот левая рука — массивная, как у медведя.

Наткнувшись на стену холода с обеих сторон, Лодени перевела взгляд на последнего присутствующего.

"Лорд Бельгиан. Эти детишки совсем отбились от рук, они так грубы со мной."

Бельгиан.

Когда-то он был черным магом 2-го ранга, наводившим ужас на столицу Империи, и весьма уважаемой фигурой даже в кругах Круглого Стола 13-ти.

И всё потому, что в то время как обычным магам едва удавалось освоить хотя бы одну школу магии, Бельгиан, будучи самоучкой, достиг высот как в Некромантии, так и в Магии Эпидемий.

Но теперь, из-за одного досадного инцидента, от его былой славы остались лишь воспоминания.

"Лодени."

"Да, лорд Бельгиан."

"Такая шлюха, как ты, должна знать свое место."

"..."

После грубого одергивания со стороны Бельгиана лицо Лодени побелело как мел.

А в следующее мгновение её черты исказила гримаса ярости.

"Что ты только что сказал?"

"Я сказал, не смей вести себя так фамильярно, шлюха, учитывая, что у тебя здесь самый низкий статус."

"..."

На лбу женщины вздулись вены.

Настолько, что даже толстый слой макияжа не мог их скрыть.

Но она не посмела ответить Бельгиану.

Место, где они находились, было кладбищем.

Для мага, чья сила напрямую зависит от окружающей среды, не было места более выгодного для Бельгиана, чем это.

Она прекрасно понимала: стоит ей лишь оскалить зубы, как трупы поднимутся по одному его слову и оторвут ей голову.

Будучи черным магом, ставящим собственное выживание превыше всего, она категорически не желала подобного финала, поэтому натянула на лицо неестественную улыбку и покорно стерпела оскорбление.

И лишь когда эти четверо закончили обмениваться 'любезностями', Бельгиан, единственный маг 2-го ранга среди них, заговорил.

"Судя по всему, звукоизолирующий барьер оказался недостаточно надежным. Я усилю его, а впредь, если поблизости будут посторонние, мы будем прекращать любые разговоры."

"Если бы ты был повнимательнее, этого кризиса вообще бы не случилось."

Язвительно бросил волколюд.

И прежде чем Бельгиан успел хотя бы разозлиться, вмешался другой.

"Балтазан. Соблюдай субординацию Круглого Стола 13-ти. Проявляй уважение к старшим по рангу."

"Ха. Я должен проявлять уважение к человеку, который после того, как словил святую пулю, по силе не превосходит даже 1-й ранг?"

"Даже если его магическая мощь упала до 1-го ранга, его опыт и знания никуда не делись."

"Отма, ты и вправду думаешь, что если будешь вылизывать задницу этому Бельгиану, он поделится с тобой своими заклинаниями?"

При этих словах Отма бросил мимолетный взгляд на Бельгиана.

Но лишь на мгновение.

Он снова повернулся к волколюду.

"Гений заслуживает должного уважения, а тот, кто добился высот — должного почтения."

"Ха. Значит, даже гений, которому подрезали крылья, всё равно остается гением, да."

Бельгиан.

Была лишь одна причина, по которой он пал так низко.

И этой причиной стала серебряная пуля, застрявшая в его теле несколько лет назад.

Саму пулю извлекли вполне успешно.

Но остаточная божественная сила от этой пули нарушила стабильность его рунных формул.

Из-за этого его некогда стремительный рост остановился, и, несмотря на статус мага 2-го ранга, даже маги 1-го ранга смотрели на него свысока.

Единственным утешением было то, что Круглый Стол 13-ти, грезивший о возрождении 13-й Магической Башни, по-прежнему относился к нему как к магу 2-го ранга.

В парадигме знаний, которые они преследовали, чистая боевая мощь отходила на второй план.

Черный маг с синяками под глазами, Отма, лишь неукоснительно следовал этому правилу.

"Ха."

Фыркнув на замечание Отмы, волколюд снова замолчал.

В былые времена Бельгиан бы просто прикончил этого волколюда и превратил его в нежить.

Но сейчас его сил едва хватало на то, чтобы провернуть подобное.

Он бы не проиграл, но если бы он убил волколюда и истощил свои запасы маны, Отма непременно бы этим воспользовался и ударил в спину.

Хотя Отма и строил из себя почтительного подчиненного, Бельгиан прекрасно знал его гнилую натуру.

Он был в этом уверен, ведь за Отмой тянулась длинная череда предательств: он не раз пускал своих наставников в расход ради собственной выгоды.

Бельгиан тяжело вздохнул и сдержал свой гнев.

И заговорил вновь.

"Мы обязаны вырваться отсюда любой ценой. И для этого нам нужно выждать правильный момент."

"Лорд Бельгиан, прошу прощения, но когда же наступит этот момент?"

"Прямо перед выпускными экзаменами Академии."

В период выпускных экзаменов студенты Геройского Отделения и профессора будут загружены по горло.

Именно в это время контроль ослабнет, и, по мнению Бельгиана, это будет идеальное окно для побега.

"Когда придет время, проверки на выходах станут не такими тщательными. Тогда мы и покинем Академию."

"Тц. Если бы Маркиза Барлота не выпустили, нам бы не пришлось идти на такие крайности."

Услышав бормотание волколюда, бровь Бельгиана снова нервно дернулась.

Но на этот раз вовсе не потому, что он был оскорблен.

Напротив, он был полностью согласен со словами волколюда.

Но внешне он этого не показал.

"Не будем ворошить прошлое. Возможность обязательно представится."

Рожденный бастардом, он долгие годы ждал того дня, когда сможет отомстить аристократам, выбросившим его на помойку.

Он терпел эти унижения больше десяти лет.

Что для него значили ещё пара-тройка лет ожидания?

"Унижение — явление временное. Чтобы достичь великой цели, нужно уметь терпеть любые оскорбления..."

Как раз в тот момент, когда Бельгиан читал нотации своим приспешникам—

Тук-тук.

Раздался легкий стук в стену комнаты, где они скрывались.

При этом звуке все разом затаили дыхание.

На всякий случай они даже погасили магическую лампу, которая тускло освещала их укрытие.

Тук-тук-тук.

Стук повторился, и черный маг с синяками под глазами вопросительно посмотрел на Бельгиана.

Словно спрашивая: "Ты что, сделал стену слишком тонкой?"

Бельгиан понял его без слов и покачал головой.

Стена была не настолько тонкой, чтобы за ней можно было расслышать звуки.

Если только у кого-то не был аномально острый слух, найти этот тайник было практически невозможно...

И как раз когда он об этом подумал—

"Сестра, эта стена звучит как-то иначе, чем остальные."

"Поняла."

Через органы чувств гулей, которых он запрятал в гробах снаружи...

До него донесся диалог.

"Похоже, наводка была верной."

"Старшая Дженни, накиньте на нас баффы перед тем, как мы войдем."

"Ну, вообще-то это не баффы, а благословения..."

Со вздохом, сквозь стену просочилась опасная аура.

Бельгиан мгновенно подготовил свою ману и скомандовал:

"Всем приготовиться к бо—"

Но не успел он договорить,

КРАК!

Топор пробил стену, с грохотом влетая в комнату.

Летящий топор вонзился прямо в плечо волколюда, который даже не успел сообразить, что происходит.

"Гя-а-а-а!!"

По ту сторону пролома в стене сверкнули алые глаза.

Владелица этих глаз — Эрика — заговорила:

"Та-дам! Сестрички прибыли!"

"Сестра... Умоляю, это же так стыдно..."

"Нет, мы правда назовем нашу команду именно так, младшая? Серьезно?"

Вслед за ней раздались недовольные голоса Фрейи и Дженни.

----------

Гуманизм (1)

Жизнь в Медицинском Центре Мейер при Академии текла на удивление размеренно.

Да, порой к нам заваливались толпы покалеченных студентов с Геройского Отделения, но такие наплывы случались строго по расписанию — в дни спаррингов.

Учитывая, что спарринги проходят раз в две недели, а курсов всего четыре, из четырнадцати дней завал бывал лишь в четыре. Остальные десять дней можно было назвать практически курортом.

Даже по сравнению с моей жизнью в Лимбус-Пите, здесь был сущий рай. Когда я тянул клинику в одиночку, мне приходилось быть эдаким 'человеком-оркестром', метаясь от хирургического стола к амбулаторному приему, а после найма помощников ежедневный поток пациентов стабильно переваливал за сотню.

На фоне тех деньков, когда больные шли нескончаемым потоком без единой передышки, рутина Академического Госпиталя казалась мне до неприличия расслабленной.

Впрочем, судя по всему, я был единственным, кто так считал.

"Святой. Вы только за это утро приняли пятьдесят человек, не так ли?"

"И как вы только держитесь на ногах?"

"Врачи из Лимбус-Пита рассказывали, что там пациентов было в два раза больше."

"Ну, на то он и Святой, верно?"

Словно этот мир унаследовал все прелести британской системы здравоохранения, где прием десятка пациентов за утро уже считается веским поводом для забастовки. На фоне здешних целителей, которые начинают жаловаться о переутомлении, стоит счетчику перевалить за двадцать, выполнение даже половины моей обычной нормы из Лимбус-Пита обеспечило мне титул Святого. Впрочем, это всеобщее заблуждение на мой счет меня вполне устраивало.

'Хвалите меня, хвалите.'

И пусть в глубине души я понимал всю абсурдность ситуации, будучи человеком глубоко прагматичным, я не собирался пресекать эти похвалы. Наоборот, мне даже нравилось строить из себя этакого непризнанного гения, купаясь в лучах чужого обожания. Так что я спокойно наслаждался послеобеденным отдыхом, пропуская восторженный шепот целителей мимо ушей как белый шум.

"Святой, в последнее время пациентов стало заметно меньше. Какая благодать."

Радостно заговорила Гвен, потягивая сваренный мной кофе.

Услышав это, я медленно перевел на неё взгляд и произнес:

"Гвен."

"Да, Святой?"

"Сколько ты уже работаешь в Экстренном Корпусе?"

"Около двух месяцев!"

Я обратился к этой жизнерадостной новенькой в отделении неотложной помощи.

"В Экстренном Корпусе существует одно железное табу."

"П-правда?!"

При слове 'табу' лицо студентки мгновенно побледнело. В мире, где на каждом шагу происходят антинаучные чудеса вроде магии, слово 'табу' имеет совершенно иной, куда более зловещий вес.

Гвен судорожно сглотнула.

"Я... я сказала что-то не то?"

"Да."

Я кивнул и указал пальцем на входные двери.

"Вслух упоминать о том, что в Экстренном Корпусе мало пациентов — это строжайшее табу."

Многие думают, что это просто суеверие. Но на самом деле это непреложный закон мироздания. Стоит только кому-то заикнуться о том, что сегодня тихо и пациентов мало, как они тут же попрут со всех дверей — это главное проклятие любой неотложки.

"Заруби это себе на носу, Гвен."

Произнес я, и в ту же секунду, словно в подтверждение моих слов, двери с грохотом распахнулись.

"Стоит тебе только заикнуться о количестве пациентов, как тут же привезут тяжелого."

Вслед за этими словами на пороге появились Эрика и Фрейя. Я уж было хотел спросить, с какой радости они завалились в Экстренный Корпус в день, когда нет спаррингов, как вдруг заметил носилки, которые волокли за ними двое солдат. На носилках корчился мужчина в военной форме, отчаянно зажимая правый бок.

"Угх..."

Не успел я и рта раскрыть, как между девочками вклинилась Дженни и затараторила:

"Докладываю. Мужчина, на вид около двадцати. В ходе боевого столкновения получил удар рукоятью топора в правое подреберье. Тупая травма живота, колото-резаных ран от лезвия не обнаружено."

"Дженни. Кто этот пациент?"

"Черный маг, который скрывался на территории Академии."

"......"

"Вы... сможете его вылечить?"

Немногим ранее.

'Сестрички-Герои' наткнулись на черных магов в подземных катакомбах. И, не раздумывая ни секунды, вступили в бой.

"Мэм! Трое 1-го ранга и один 0-го. Прикажете отступать?"

"Нет."

Фрейя, мгновенно оценив силы противника, была готова скомандовать отход, покрывшись холодным потом. Но Эрика решительно покачала головой.

"Я их уделаю."

И это была не пустая бравада. В магических поединках всё решают три вещи: символизм, катализаторы и окружение.

Взять, к примеру, учителя магии Эрики, Директора Шена, который становится практически бесполезен в дождливую погоду. Конечно, встречаются уникальные кадры, способные подчинять себе окружающую среду. Но такие уникумы встречаются лишь среди магов 3-го ранга и выше. По крайней мере, маги до 2-го ранга включительно не могли себе позволить такую роскошь, как игнорирование обстановки.

"Фрейя, я же не просто так пру напролом."

В этом плане все козыри были на руках у 'Сестричек'.

'Эпидемное Проклятие', фирменное оружие черных магов, в эту эпоху практически утратило свою эффективность. Мало того что благодаря вакцинам список действенных проклятий сократился до минимума, так даже в случае успешного наложения проклятия большинство из них легко лечится пенициллином.

Зная это, Эри на всякий случай заранее закинулась пенициллином. Защита от некромантии и ментальной магии тоже была продумана до мелочей.

"Как думаешь, зачем я вообще притащила сюда старшую Дженни?"

Божественная магия Ветхого Завета — это абсолютная контра черной магии, за исключением школы Эпидемий. Заклинания, опирающиеся на гниль и скверну как на основу своего символизма, неизбежно проигрывают мощи святой магии Ветхого Завета. А жрецы Ветхого Завета, для которых святость является образом жизни, и вовсе выступают естественными врагами черных магов.

"Пока старшая Дженни просто стоит рядом и дышит, уделать этих черных магов будет в разы проще, чем когда-либо."

Сказала Эри, с предвкушением глядя на Дженни. Под этим полным надежды взглядом младшекурсницы Дженни неловко почесала щеку и пробормотала:

"Эм... Я, конечно, понимаю, чего ты от меня ждешь, но в последнее время мой образ жизни далек от идеалов непорочности..."

"А? Старшая?"

"Да не парься. Я могу просто выжать из себя божественную силу грубой мощью."

Отсутствие должного символизма не означает невозможность использования божественной магии. Просто расход маны возрастает в разы. Иными словами, если у тебя силы немерено, то и без символизма можно как-нибудь выкрутиться.

"Правда, на марафонский забег меня не хватит, так что давай закругляйся с ними побыстрее."

"Без проблем, старшая."

Эри покрепче перехватила топорик и свирепо уставилась на черных магов.

"Я пущу их на фарш за пять минут."

"На фарш? Это ещё зачем?"

"Сестра. Твой словарный запас..."

Не дав Фрейе закончить мысль, Эрика молнией метнулась в сторону черных магов. Она намеренно навязывала им ближний бой в тесном пространстве — свою коронную стихию.

"Перехвати её, шавка!"

"Тц."

По приказу Бельгиана вперед тут же выступил волколюд с медвежьими лапами. Активировав Татуировку Химеры на левой руке, он заставил плоть на своих конечностях неестественно вздуться и трансформироваться.

'Рыжие волосы, красные глаза. Точно. Это та самая Красная Дьяволица, которая охотится на наших.'

Волколюд Балтазан мгновенно вспомнил досье на Эрику. Героиня, прославившаяся тем, что целенаправленно истребляет исключительно магов Школы Химер, запертых в Академии. Балтазан досконально изучил её стиль боя.

Её основное оружие — топорики и кинжалы. Говорят, она делает ставку на маневренность и взрывную скорость, а не на грубую силу и лобовые атаки, как типичные рыцари или мечники.

'Схватка с Героем не входила в мои планы... но...'

Волколюд Балтазан — адепт Искусства Химер. А стратегия химерологов проста как камень-ножницы-бумага. Если противник бьет ножницами, ты превращаешься в химеру-камень.

'Мне нужна шкура, которую не пробить топором.'

Будучи магом 1-го ранга, Балтазан мог выбирать из трех типов трансформаций. Для его уровня это был весьма солидный арсенал, которого вполне хватало для игры в 'камень-ножницы-бумага'.

И вот, за долю секунды до того, как топор Эри должен был вонзиться в его плоть, он трансформировал свою кожу в вязкую, глиноподобную субстанцию. Это была шкура Грязевого Слизня, обитающего в топях. Против острого холодного оружия она обеспечивала практически абсолютную неуязвимость,,,

БАХ—

"А?"

На этом мысли Балтазана оборвались. Потому что одновременно с грохотом выстрела, раздавшимся откуда-то от пояса противницы, он почувствовал жгучее тепло в боку. И это была далеко не обычная пуля. Та самая кошмарная пуля, которая в свое время сделала инвалидом мага 2-го ранга Бельгиана. И теперь эта пуля с остервенением рвала внутренности Балтазана.

"Ух... почему именно такое оружие... против меня...?"

Эри, не удостоив его ответом, пронеслась мимо Балтазана и ворвалась прямо в центр группы черных магов. Первым делом она впечатала ногу, накачанную Аурой, в лицо мага с синяками под глазами, который всё ещё пребывал в ступоре от того, что его Эпидемное Проклятие не сработало.

"Кх-а-а...!"

Следом топор с хрустом опустился на плечо ведьмы, попытавшейся вмешаться в кровоток Эрики.

"Кья-а-а-а-а!!!"

И, наконец, очередь дошла до черного мага, который всё это время строил из себя крутого босса в задних рядах...

"И-и-ик! Не стреляй! Сдаюсь! Я сдаюсь!"

"...?"

"Только не эта пуля! Умоляю, только не она!"

Этот маг бился в самой настоящей истерике, пуская пену изо рта. Это был не кто иной, как Бельгиан. Увидев такую реакцию, Эрика недоуменно склонила голову и направила на него дуло револьвера.

"И-и-ик!"

Бельгиан, бледный как полотно, бросился наутек, лишь бы не попасть под мушку. Со стороны он напоминал таракана, в панике убегающего от тапка. Но тут, разглядев лицо Эрики, Бельгиан в ужасе выкатил глаза.

"Ты... неужели это...?"

"Ты меня знаешь?"

"Ещё бы! Я извинюсь! Я извинюсь за всё, в том числе и за тот день!"

Оказавшись на мушке у Эрики, Бельгиан рухнул на колени и зарыдал, моля о пощаде.

"Я был неправ! Умоляю, пощади!!"

Другим кандидатам в Герои он, возможно, и попытался бы оказать сопротивление. Но только не Эрике. Тот самый день, когда он, признанный гений черной магии, был повержен в прах. Всё повторилось с пугающей точностью. Та самая святая пуля, застрявшая в его ноге и сделавшая его калекой. И теперь Эрика, ставшая в разы сильнее, чем в тот день, стояла перед ним с той самой пулей. Для Бельгиана она была воплощением ночного кошмара наяву.

'Мне от неё не уйти!'

Эпидемное Проклятие? Из-за вакцины оно просто сожрет ману впустую, как и в тот раз. Призывать гулей — бессмысленно. Судя по её мастерскому владению топором, его нежить пустят на фарш в два счета. Но страшнее всего была аура, исходившая от Эрики. Та самая аура, которую он чувствовал от Старейшины Магии Крови. Инстинкт самосохранения буквально орал Бельгиану: сдавайся.

"Я даже готов извиниться за все те оскорбления, что наговорил тебе тогда!"

"Оскорбления?"

Щелк.

При звуке проворачивающегося барабана Бельгиан вжался в землю ещё сильнее и завопил:

"Прости меня! Я сделаю всё, что скажешь! Только, умоляю, пощади!!"

Бельгиан распинался так истово, словно пытался прорыть носом ход к центру земли.

Фрейя, наблюдавшая за этой жалкой картиной, недоуменно склонила голову и прошептала Эри:

"Ты его знаешь?"

"Нет, не знаю."

"Тогда с чего он так убивается?"

"Да кто его знает. Главное, что мы избежали драки, разве это не здорово?"

К сожалению, имя 'Бельгиан' отсутствовало в памяти Эрики. Если быть точным, она могла бы вспомнить его, если бы хорошенько напрягла мозги, но ей было банально лень. Возможно, сказалось чрезмерное использование Ауры во время рывка. И пока она милостиво принимала капитуляцию Бельгиана...

"Эм... младшая Эрика."

Осторожно заговорила Дженни.

"Ты собираешься их прикончить?"

"Нет. Вообще-то, мне плевать... а почему вы спрашиваете?"

В ответ на вопрос Эрики Дженни указала на волколюда, истекающего кровью на полу.

"...Может, отнесем его в Медицинский Центр?"

"Чего? Зачем? Он же черный маг."

"Но..."

Дженни виновато опустила голову и продолжила:

"Но... даже если он преступник, я бы хотела спасти его, если это в моих силах."

"......"

"Я понимаю, что тебе трудно меня понять. Но это не просто жалость..."

"Думаю, я вас понимаю."

"А?"

Эрика долго смотрела на Дженни. На какое-то мгновение поверх фигуры Дженни ей привиделся силуэт человека в Маске Ворона — и это не было простым совпадением.

Лимбус-Пит просто кишел отбросами общества, которым не было прощения. И всё же Директор Шун ни разу не отказал в помощи ни одному пациенту.

Эрика до сих пор не могла до конца постичь эту логику, но неоспоримым оставался тот факт, что его действия спасли бесчисленное множество жизней.

Поэтому Эрика тяжело вздохнула и произнесла:

"Если таковы ваши принципы как жрицы, то ничего не поделаешь."

Тык-тык.

Она легонько пнула поверженного волколюда сапогом и пробормотала:

"У меня нет привычки добивать уже поверженных врагов."

С этими словами Эрика тут же повернулась к Фрейе:

"Фрейя, можешь позвать кого-нибудь из наших? Нужно поскорее перетащить его."

"...Вот, собственно, как всё и было."

Выслушав рассказ Дженни, я кивнул. Если вкратце: Эрика подстрелила черного мага в бок ради карманных денег и дополнительных баллов, а Дженни просит меня его вылечить.

"Это... наверное, невозможно?"

Дженни посмотрела на меня полными тревоги глазами. Я едва сдержал смешок и ответил без малейших колебаний:

"Раз уж он переступил порог Медицинского Центра, с этой секунды он — мой пациент. Дженни, ты когда-нибудь видела, чтобы я делил больных на достойных и недостойных?"

Лицо Дженни мгновенно просияло. Я тут же распорядился отправить подстреленного мага в операционную и добавил:

"Наоборот, это очень правильный подход, Дженни. Постарайся никогда не забывать об этом принципе."

"Спас... сибо вам, Святой."

Оставив Дженни переваривать похвалу, я развернулся и вместе с Айлой направился в операционную.

----------

Гуманизм (2)

Может ли существовать фраза более лицемерная, чем "все человеческие жизни равны"?

Жизни благородных героев, пожарных, готовых в любую секунду отдать жизнь ради спасения других, приравниваются к жизням нацистских мразей, от которых миру достается лишь дерьмо и углекислый газ. Да кто в здравом уме с этим согласится?

Даже в современном обществе 21-го века, где концепция прав человека цветет и пахнет, эта идея не всегда находила понимание.

И я не исключение. Если бы ко мне в отделение одновременно привезли Гитлера и Ганди, мой внутренний компас без раздумий указал бы на спасение Ганди. И, судя по всему, я был не одинок в своих взглядах.

"Учитель..."

Пока я готовился к операции на черном маге, ко мне робко подошла Айла.

"Я... я терпеть не могу черную магию. А людей, которые используют её во вред другим, я ненавижу ещё сильнее."

"..."

"Если честно, я вообще не понимаю, зачем Учителю спасать подобных людей..."

Я невольно вздрогнул. А всё потому, что прямо перед ней стоял человек, который сделал себе имя именно на черной магии. И пусть я знал, что Айла имела в виду совсем другое, укол совести я всё же почувствовал.

"Студентка Айла."

"Простите, что говорю это перед самой операцией..."

"Ты не хочешь ассистировать?"

"...Если честно, нет."

Понимаю. Я её прекрасно понимаю. Да я и сам бы с радостью отказался от этой операции. Этот Маг Химер, словивший пулю, с первой же секунды не вызывал у меня ни капли сочувствия. Скольких людей этот ублюдок пустил в расход, чтобы обрести свои силы? Зная, через какой ад нужно пройти, чтобы овладеть Магией Химер, моё желание оперировать его улетучивалось с каждой секундой.

Но что поделать? Я врач из двадцать первого века, тем более травматолог, и меня учили спасать жизни, а не выносить приговоры.

"Я разделяю твои чувства, Айла. И студентка Дженни, скорее всего, думает так же."

"Тогда зачем..."

"Потому что перед нами пациент."

Переступив порог больницы, врач обязан заткнуть своего внутреннего моралиста. Будь перед тобой Гитлер, жирный боров с Севера или сектант, пытающийся призвать Ктулху — если это пациент, ты его лечишь. В моей прошлой жизни такие дилеммы возникали сплошь и рядом.

— "Пациент из тюрьмы. Сокамерники постарались."

В университетскую клинику частенько привозили кадров, глядя на которых невольно задумываешься: а стоит ли вообще марать о них руки? Среди них попадались те ещё отморозки из криминальных сводок. Если честно, я не раз сомневался, правильно ли тратить налоги добропорядочных граждан на лечение подобного биомусора. И каждый раз мой ментор вправлял мне мозги.

— "Меня это тоже бесит, но сначала мы их спасаем. Ты же произносил Женевскую декларацию на выпуске?"— "Я тогда специально промолчал."— "Получение лицензии означает автоматическое согласие."— "Тц."

Шутки шутками, но стоит пациенту — будь то Гитлер или ещё какой ублюдок — оказаться на операционном столе, врач обязан его спасти. Так мне всегда твердил ментор. И в какой-то момент я и сам пропитался этой философией, машинально спасая всех, кто попадал под мой скальпель. Домашних насильников, телефонных мошенников, словивших заточку в бок, или ублюдков, толкавших наркоту детям. Я спасал их, не вынося вердиктов.

Так было в прошлой жизни, так было в Лимбус-Пите, так есть и сейчас.

Причина была лишь одна.

"Студентка Айла. Как думаешь, что произойдет, если целители получат власть решать, кому жить, а кому умереть?"

"Это же абсурд! Такое право принадлежит лишь богам!"

"Верно. Именно поэтому я не берусь судить, кто здесь зло, а кто добро."

"Ах..."

В тот самый миг, когда врач берет на себя роль судьи, медицина вырождается в инструмент карательной системы. Конечно, кто-то возразит: 'А почему бы просто не оставить подыхать конченых мразей?'

Но компромиссы — это как снежный ком. Стоит только начать, и ты уже не сможешь остановиться. Сегодня мы не лечим убийц. Завтра — преступников помельче. Послезавтра — бывших зэков. А там и дойдет до того, что ты откажешь в помощи человеку просто потому, что он тебе не нравится или перешел дорогу власть имущим.

Я отказываюсь судить, чтобы не допустить этого. Ибо подобное высокомерие — это путь в один конец.

— "Звучит как-то нерационально."

— "Вот именно. Но что поделать? Этот нерациональный альтруизм — и есть фундамент медицины 21-го века, которой ты обучаешься."

Если уж ты решил следовать своим принципам, делай это до конца, не оставляя места для исключений, даже если это выглядит как фанатизм. Даже если окружающие крутят пальцем у виска, называя это глупостью, абсурдом и противоречием. А если ты всё равно не можешь с этим смириться...

— "Тогда давай зайдем с другой стороны. Мы спасаем этих ублюдков именно потому, что ненавидим их. Мы не даем им трусливо сбежать от правосудия через смерть, чтобы они сполна расплатились за свои грехи при жизни."— "Думаете, так звучит логичнее?"— "А у тебя есть вариант получше?"— "...Нет."

Я предпочитаю думать, что рву жилы в операционной лишь для того, чтобы эти ублюдки получили по заслугам.

"А что делать с этим черным магом, решим потом."

Будут ли его пытать или пустят в расход. Это уже забота Службы Безопасности. Моя задача — спасти его. Знаю, звучит весьма противоречиво, но таково кредо врача, тут уж ничего не попишешь.

"Студентка Дженни, вы ведь тоже так считаете?"

Я обратился к Дженни, которая нервно переминалась с ноги на ногу у входа в операционную. Казалось, она сомневалась в правильности своего выбора. Я твердо сказал ей:

"Студентка Дженни. Ваш выбор был правильным."

"...Вы что, издеваетесь надо мной, Ваше Преосвященство Святой?"

"Вовсе нет."

"Но..."

"Студентка Дженни. Прошу прощения, что перебиваю. Похоже, наркоз подействовал."

Пока мы болтали, подготовка к операции была завершена. Дженни, судя по всему, хотела что-то добавить, но я отложил этот разговор на потом. Кивнув Дженни и Айле, я произнес:

"Если не хотите заходить, вас никто не заставляет."

Будь они официальными целителями, я бы провел с ними жесткую воспитательную беседу, но Дженни и Айла — лишь студентки Отделения Целительства.

Строго говоря, они вообще не обязаны участвовать в операциях. Их присутствие здесь — это исключительно право на наблюдение. Я не настолько жесток, чтобы силком тащить их в операционную.

"Решайте сами."

"Я..."

"Я пойду."

Вместо мнущейся Айлы вперед решительно шагнула Дженни.

"Я хочу пойти."

"Отлично. Заходите."

"Я... я тоже пойду!"

С запозданием подняла руку Айла.

И вот так, в компании двух студенток, я приступил к операции.

"Тайм-аут¹..."

"Времени в обрез, тайм-аут пропускаем."

Процедуры, не влияющие на жизнеобеспечение, безжалостно отбрасываются.

"А как же флюороскопия?"

"У пациента огнестрельное ранение правого подреберья. Пропускаем все обследования и сразу переходим к лапаротомии. Доктор-анестезиолог, запускайте протокол массивной гемотрансфузии."

"Есть."

По протоколу мы обязаны провести визуальную диагностику для оценки тяжести повреждений. Но у этого пациента времени на это нет. Правое подреберье. Пуля угодила точно в область печени — орган, который кровоточит как проклятый.

'Угораздило же словить пулю именно туда...'

Какой орган в брюшной полости не критичен? Но печень по своей важности ничуть не уступает сердцу. Ведь как и к сердцу, к печени сходятся крупнейшие кровеносные сосуды. И стоит ей начать кровоточить, пусть это и не мгновенная смерть, как при поражении сердца, пациент всё равно откинет копыта очень быстро. Не зря же поножовщики, желая прикончить жертву наверняка, бьют ножом снизу вверх в правый бок.

В стерильно чистой операционной.

Я обратился к ассистирующему целителю.

"Сможете восстановить печень 'Исцелением'?"

"Ваше Преосвященство Святой. Мы действительно обязаны тратить божественную силу на такого человека?"

"...Не хотите?"

"Простите."

Целитель виновато опустил голову.

"Я бы и рад... но, боюсь, у меня не выйдет. Нет, точнее, я просто не хочу этого делать."

"..."

Кажется, я понимаю, о чем он.

Один из ключевых элементов в Божественной Магии — это эмоции заклинателя. Подобно тому, как боевая магия требует яростной визуализации и жажды убийства, божественная магия немыслима без искреннего желания исцелить пациента. И сейчас этот целитель прямо заявляет: Я не могу заставить себя искренне желать исцеления этому черному магу.

"Простите меня, Ваше Преосвященство. Похоже, моя вера ещё слишком слаба."

"Вовсе нет."

Старшие целители, способные за секунды восстановить печень, отвечали мне в точности так же. Они не могли выдавить из себя ни капли милосердия по отношению к черному магу.

"Это всё из-за недостатка нашего благочестия. Просим прощения."

Недостатка благочестия?

Именно потому, что они благочестивы, их ненависть к нему столь сильна. И именно поэтому они не могут применить 'Регенерацию'.

Но я не мог их за это винить.

Ведь я и сам оперирую его из чувства профессионального долга, а не из глубокого сострадания.

У меня нет морального права их осуждать.

И тут.

"Я... думаю, я справлюсь."

Айла неуверенно подняла руку.

"Если достаточно 'Малого Исцеления'... я смогу это сделать."

"Студентка Айла. Вы уверены? Не заставляйте себя."

"Послушав вас, Учитель, я прониклась искренним желанием спасти этого человека. Я справлюсь."

Айла посмотрела на меня глазами, в которых читалась непоколебимая решимость.

Как и ожидалось от истинной Святой.

В отличие от меня, Святого по недоразумению, она была способна найти в своем сердце милосердие даже к подобному отребью.

Испытав к Айле невольное уважение, я начал подготовку к операции.

"С вашей помощью, студентка Айла, я могу быть спокоен."

Во время 'Весны Невернувшихся' мы спасали пациентов и с более тяжелыми травмами одним лишь 'Малым Исцелением'.

'Высшее Исцеление'?

Жаль, конечно, что без него, но справимся.

Как только определился целитель для 'Исцеления', операция началась.

"Скальпель-десятка."

В мою руку лег скальпель.

За секунду до того, как вскрыть брюшную полость, я сделал глубокий вдох.

"Фу-у-ух..."

При огнестрельном ранении печени счет идет на секунды. Вскрывать нужно молниеносно. Но вскрытие без четкого плана действий — это прямой путь к катастрофе.

'Как только я вскрою брюшную полость, оттуда хлынет кровь. Я должен заранее визуализировать сосудистую сетку и быстро перекрыть источник.'

До вскрытия брюшной полости скопившаяся внутри кровь действует как давящая повязка на рану. Что будет, если я вскрою живот в таких условиях? Тикающие часы мгновенно ускорятся. Давление спадет, кровь хлынет фонтаном, и состояние пациента начнет стремительно ухудшаться. Поэтому перед тем как сделать разрез, я обязан досконально прорисовать в уме карту кровеносных сосудов. Искать их вслепую в море крови будет слишком поздно.

'Что касается техники...'

Да. Так и сделаем.

Сделав глубокий вдох и окончательно утвердив план операции, я приложил скальпель к эпигастрию. И хотя ранение находилось в правой части живота, мне всё равно предстояло осмотреть всю брюшную полость, чтобы взять сосуды под контроль.

Скальпель, начав путь от эпигастрия, скользнул вниз к пупку.

И в этот момент,

Хлюп!

Кровь хлынула из живота, словно из пробитой трубы. Давление спало, и скопившаяся кровь вырвалась наружу. Айла, несмотря на то, что это был не первый её пациент в травматологии, заметно запаниковала.

"А? Что это?!"

Фонтанирующая кровь выглядела действительно жутко. Айла посмотрела на меня с немым вопросом: 'Мы точно сможем его спасти?'

Я немедленно отдал приказ ассистирующим целителям.

"Начинайте тампонаду. Доктор, откачивайте кровь."

Тупая, методичная тампонада по четырем направлениям.

Плотно набиваем марлю, словно разделяя полость на север, юг, восток и запад.

Тем временем другой ассистент вычерпывал скопившуюся кровь из брюшной полости. В ход пошел даже тазик. Пытаться откачать такой объем крови с помощью аспиратора заняло бы целую вечность. В таких ситуациях, даже если придется орудовать тазиком, ковшом или ведром, главное — как можно быстрее вычерпать всю кровь.

"...Уже кое-что видно."

Лишь после того, как мы вычерпали приличное количество крови, за линзами моей вороньей маски начали проступать очертания печени.

"Ретрактор Букуолтера, пожалуйста."

По моей команде рядом с операционным столом установили толстый металлический стержень. К нему крепилась длинная металлическая лапа с овальным кольцом на конце. На кольце располагались крючки. Зацепив их за края разреза, мы смогли широко раздвинуть брюшную полость, освободив руки ассистентам.

Я осторожно провел пальцем по скользкой, залитой кровью поверхности печени и скомандовал:

"Записывайте."

По мере того как отсос убирал кровь, моему взору предстал раневой канал, пробитый пулей. Следуя по нему кончиком пальца, я диктовал состояние печени.

"Раневой канал начинается в 5-м сегменте, проходит вглубь через 8-й сегмент в задне-верхнем направлении. 7-й сегмент... подозрение на повреждение вплоть до границы. 6-й сегмент визуально цел. Признаков повреждения левой доли не наблюдается."

Давненько я не делил печень на 8 сегментов и не выстраивал в голове траекторию пули. Пробитие снизу вверх, от медиальной части к правой латеральной.

Значит, поврежденные сосуды...

"Судя по всему, имеются повреждения паренхимы печени и приносящих сосудов... В глубоких слоях просматривается венозное кровотечение... Хм..."

Мне нужно было определить, из какого именно сосуда хлещет кровь, но картина была слишком нечеткой.

Крупные кровеносные сосуды печени можно разделить на три типа: печеночная артерия, печеночная вена и воротная вена.

Точное определение того, какой из них разорван, было критически важно для исхода операции.

"Для оценки сосудов, делаем 'печеночный сэндвич'."

"Сэндвич...?"

Ах, да.

Я совсем забыл, что хирургическая бригада ещё не привыкла к операциям на печени, и поспешил исправиться.

"Обложите печень марлевыми тампонами сверху и снизу, а затем сдавите с обеих сторон."

Обычно для остановки кровотечения рану плотно тампонируют. Но с печенью этот фокус не проходит — её ткани настолько хрупкие, что грубая тампонада лишь усугубит повреждения. Поэтому кровотечение останавливают путем сдавливания печени сверху и снизу. Почти как при готовке печени на кухне. Хотя человеческую печень я, признаться, ни разу не готовил.

Как я и велел, мы сдавили поврежденную печень на несколько секунд.

Но стоило мне убрать марлю, как кровь снова хлынула из раны.

Первичный гемостаз провалился.

В таких случаях приходится прибегать к более радикальным мерам.

"Прием Прингла... Нет."

Я уже было хотел скомандовать Прием Прингла, но вовремя остановился. Я же ещё не обучал их этой технике.

"Зажим."

Пообещав себе обязательно провести для них мастер-класс по этой теме, я взял зажим. Я нащупал пропитанную кровью красноватую связку под печенью, ведущую к желудку. И пережал сосуды, проходящие под ней. Это было необходимо для того, чтобы выяснить, какие именно сосуды повреждены.

Если вкратце: я пережимаю участок, где сходятся сосуды под печенью, чтобы определить, какие именно сосуды разорваны — верхние или нижние. Если после пережатия нижней части кровотечение останавливается, значит, повреждены нижние сосуды. Если кровь продолжает хлестать — проблема в верхних.

Обычно всю эту диагностику проводит ассистент, а оперирующий хирург в это время мысленно выстраивает план дальнейших действий. Но поскольку мои ассистенты ещё не достигли нужного уровня, мне приходилось всё делать самому.

"...Кровотечение уменьшилось. Это сочетанная травма с повреждением приносящих сосудов."

Та-дам.

Диагноз: повреждены и верхние, и нижние сосуды.

Черт.

Об удалении правой доли можно забыть.

Такое кровотечение банальной резекцией правой доли не остановишь.

Тихо ругаясь про себя, я принялся за оказание экстренной помощи.

Мелкие артериальные кровотечения на поверхности я пережимал зажимами и лигировал². Неглубокие повреждения паренхимы печени ушивал толстыми шелковыми нитями. С микроскопическими кровотечениями отлично справлялась 'Бодрость'. 'Малое Исцеление' применялось лишь там, где кровь всё еще сочилась по тканям.

Но даже после всех этих манипуляций глубокое кровотечение не унималось.

Впрочем, это было не критично.

"Студентка Айла. Восстановить внутренние органы 'Малым Исцелением' проблематично, не так ли?"

"Да, это действительно так..."

"Тогда восстановите только кровеносные сосуды."

Раньше считалось, что регенерация сосудов невозможна без 'Высшего Исцеления'. Но с появлением хирургии выяснилось, что если сосуды грамотно пережать и перевязать, то кровотечение можно остановить даже с помощью 'Малого Исцеления'.

Интересно, хватит ли такого уровня гемостаза.

И мои прогнозы оправдались на все сто.

"А? Ого! Крово... кровотечение остановилось!"

Как я и ожидал.

После того как я лигировал крупные сосуды, с мелкими кровотечениями 'Малое Исцеление' справилось без проблем.

Конечно, разорванная печень при этом не восстановилась.

А сама по себе разорванная печень таила в себе немало сюрпризов.

"Промоем брюшную полость и проверим желчные протоки."

Об этом часто забывают, но печень — это орган, вырабатывающий желчь, пищеварительный сок. А значит, если паренхима и желчные протоки разорваны и оставлены без внимания, желчь начнет просачиваться в брюшную полость. И что произойдет, если оставить такую разорванную печень как есть? Пищеварительный сок просто-напросто растворит внутренности пациента. И пусть желчь уступает по силе желудочной кислоте, это всё равно невероятно агрессивная субстанция, и если оставить её в брюшной полости, она устроит там настоящий апокалипсис.

Именно для того, чтобы этого не допустить, я и проверяю желчные протоки.

"Подтвержден разрыв желчного пузыря. Проводим холецистэктомию. Общий желчный проток и главные печеночные протоки... к счастью, не повреждены."

Можно ли назвать это божественным вмешательством?

Благодаря тому, что пуля прошла навылет, система желчевыводящих путей практически не пострадала.

Я установил дренажную трубку в брюшную полость и произнес:

"А теперь я зашью разрез."

Закрыв брюшную полость, я завершил операцию Мага Химер.

После операции.

Когда остальные целители, включая Айлу, без сил рухнули в операционной, я направился в палату, чтобы проверить состояние пациента.

Придя туда, я обнаружил, что у черного мага уже есть посетитель.

Это была Дженни.

"Студентка Дженни."

"Ваше Преосвященство Святой. Вы не устали?"

"Сегодня было мало операций, так что я в норме."

"...И сколько же операций вы обычно проводите?"

Ну.

В среднем, штуки четыре?

Бывало, я не вылезал из операционной по 36 часов подряд.

Так что одна операция — это вообще не нагрузка.

Меня больше беспокоило состояние других целителей, которые падали с ног, хотя всего лишь ассистировали.

'Может, заставить их бегать по утрам?'

С этой мыслью я обратился к Дженни.

"Перед операцией вы хотели что-то сказать, верно?"

"Ну..."

Дженни посмотрела на Мага Химер, который всё ещё не пришел в сознание, и произнесла:

"До этого момента я не испытывала никаких эмоций по поводу смерти черных магов. Когда я шла их обезвреживать, я тоже особо не задумывалась. Но..."

Дженни тяжело вздохнула.

"Но сразу после того, как младшая Эрика нейтрализовала этого черного мага, я услышала его бормотание."

— "Я... не хочу... умирать."

"Честно говоря, мое сердце не дрогнуло. Но потом в памяти всплыли Догматы Ветхого Завета..."

"И поэтому вы попросили Эрику сохранить ему жизнь?"

"...Да. Хотя это было продиктовано скорее чувством долга, нежели состраданием."

На лице Дженни появилась самоуничижительная улыбка.

"Я сделала это из-за принципов, которые и сделали меня целительницей."

Она достала из кармана игральную кость.

Ту самую, которую я подарил ей, будучи Юлианом.

"У меня есть старший брат. Человек, который когда-то не вписывался в стандарты этого мира. Когда он заперся в своей комнате, меня осуждали за то, что я не пролила по нему ни единой слезинки."

Она покатала кость на ладони.

"Поэтому я решила больше не судить тех, кого совершенно не знаю. Отчасти поэтому я так полюбила игральные кости. Решаю не я, решает удача."

Тук-тук-тук...

Кость со стуком покатилась по прикроватной тумбочке пациента.

"Мое желание спасти этого человека..."

"Мисс Дженни, это из-за тех правил, которые вы сами для себя установили?"

"Да. Независимо от моих личных чувств, у меня есть долг целительницы."

Но, судя по всему, этот выбор не приносил Дженни удовлетворения.

"Разве вам, Ваше Преосвященство, это не кажется лицемерным? Сначала я способствовала тому, чтобы он оказался при смерти, а теперь пытаюсь его спасти?"

"Ничуть."

Разве американские копы не действуют по тому же принципу? Сначала изрешетят преступника пулями, а потом, если тот чудом выжил, везут его в больницу.

На первый взгляд, это кажется чистым абсурдом.

Ещё секунду назад ты пытался его убить, а когда он обезврежен и валяется в луже крови, ты вдруг кидаешься его спасать.

К тому же, это темное фэнтези.

Здесь подобные гуманистические заморочки из прошлой жизни вряд ли встретят с пониманием.

Но мне импонировали её противоречивые убеждения.

В конце концов, разве в этом мире существует хоть одно убеждение, лишенное противоречий? Будь это так, не было бы ни идеологических войн, ни религиозных распрей, и все жили бы в абсолютной гармонии.

Вот почему мне нравился её подход.

Ведь...

"Я тоже так делал."

"А? Вы, Ваше Преосвященство?"

"Я лечил человека, который пытался меня убить."

И я продолжаю это делать до сих пор.

Ещё в те времена, когда мы с Эрикой жили в клинике в трущобах.

Зимой к нам заявился Клоун из Сектора H, чтобы прикончить меня.

Когда Эрика его обезвредила, я оказал ему лучшую медицинскую помощь, на которую только был способен.

И вовсе не потому, что мне было его жаль, или потому, что я такой весь из себя святой, возлюбивший врагов своих.

Просто так велел мне мой врачебный долг.

Поэтому действия Дженни не казались мне чем-то из ряда вон выходящим.

Когда я поведал об этом Дженни, она искренне удивилась.

"И что же стало с тем Клоуном потом..."

"Ну..."

Сразу после лечения его забрал Ванчо, так что понятия не имею, что с ним стало.

И знать не желаю.

Услышав это, Дженни посмотрела на меня с недоумением.

"Вы спасли его как пациента, но позволили им его забрать?"

"Я выполнил свой долг."

Не стоит путать теплое с мягким. Долг врача — сделать для пациента всё возможное. Окажется ли он потом за решеткой или на виселице — меня не касается. Если только казнь не проходит прямо в стенах священной больницы, его дальнейшая судьба меня не волнует.

"...Весьма удобная философия."

"Жизненно необходимая в этом сложном мире."

Дженни несколько секунд обдумывала мои слова.

А затем усмехнулась и произнесла:

"Тогда могу я позаимствовать у вас кусочек этой философии?"

"Я не против."

"В таком случае..."

Взгляд Дженни устремился к выходу из палаты.

У дверей стояли солдаты в униформе, неотрывно следя за моей реакцией.

Дженни кивнула им и сказала:

"Полагаю, мне не нужно мешать этим людям забирать пациента, верно?"

"Я тоже не собираюсь этого делать."

Как правило, пациенты, доставленные на операцию прямиком из тюремной камеры, после выздоровления отправляются обратно. В этом мире с правами человека всё довольно туго, так что их, похоже, собираются утащить ещё до того, как они успеют очухаться.

"Вы собираетесь их останавливать, студентка Дженни?"

В ответ на мой вопрос Дженни отрицательно покачала головой.

А затем, словно по заранее отрепетированному сценарию, мы оба обратились к солдатам, переминавшимся у входа.

"Простите, что заставили вас ждать."

¹ Тайм-аут в медицине — короткая пауза перед процедурой/операцией для проверки пациента, диагноза, плана действий и безопасности.

² Лигировать — перевязать сосуд, проток или другую ткань специальной нитью, чтобы остановить кровотечение или перекрыть поток жидкости.

----------

Допрос (1)

Любой кошатник подтвердит: трудно передать словами ту смесь ужаса и недоумения, когда твой питомец притаскивает с улицы в дом какую-нибудь непонятную дрянь.

Воробей — это ещё полбеды, но когда кот притаскивает живую мышь и выплёвывает её прямо тебе под ноги, то прямо становится не по себе.

Сам я, конечно, кошек никогда не держал, так что лично этого не испытывал.

Знаю лишь понаслышке от одного однокурсника по меду, который вырос в деревне.

Но сейчас мне казалось, что я вполне способен прочувствовать эти эмоции.

"Эрика."

Вернувшись домой после того, как мы сдали черного мага в Медицинский Центр, я снял маску ворона.

И за ужином негромко окликнул Эри.

Эри, до этого с аппетитом уплетавшая свою рульку, напряглась и замерла как вкопанная.

Поскольку я давненько не называл её полным именем, она, видимо, догадалась, что разговор предстоит серьезный.

"Эм... Что такое, Учитель... то есть, юный господин?"

Несмотря на то, что посторонних ушей поблизости не было, Эри поспешно исправила обращение.

Она с тревогой посмотрела на меня, сидящего во главе стола, ожидая, что будет дальше.

Я аккуратно вытер рот салфеткой и начал:

"Я слышал от Каля. Та самая 'Красная Дьяволица', которая открыла сезон охоты на черных магов — это ты."

"Э-э... ну... простите?"

"За что ты извиняешься?"

Я ведь еще даже к сути не перешел.

Решила заранее извиниться, ожидая нагоняя?

"Я же еще ничего не сказал, Эри."

"Значит, ругать не будешь?"

"Этого я тоже не говорил."

Если она так подумала, то была абсолютно права.

Когда этот черный маг внезапно завалился в Экстренный Корпус, я был слишком ошарашен, чтобы что-то сказать, но у меня накопилась пара вопросов, которые следовало прояснить.

"Я дам тебе шанс оправдаться."

"...Простите, что ввязалась в опасное дело, не сказав вам, юный господин."

"И в чем же тут ошибка?"

"Я ведь обещала вам, что не буду подвергать себя бессмысленной опасности."

Строго говоря, это обещание она давала Директору Шуну, но поскольку за столом были только я, Фрейя и Эри, я не стал заострять на этом внимание.

Вместо этого я поспешил развеять её заблуждения.

"Я ругаю тебя вовсе не за это."

"А? Не за то, что я полезла на рожон?"

"Учитывая, что ты решила стать Героем, я не имею права отчитывать тебя за это."

Я не собираюсь проживать за неё жизнь и не считаю её своей собственностью.

Я не могу и не хочу мешать ей идти к своей мечте.

Конечно, если бы она начала прыгать по крышам от скуки, занимаясь паркуром, я бы всыпал ей по первое число как опекун, но охота на черных магов — это явно не тот случай, когда опасность можно назвать бессмысленной.

"Тогда... за что?"

"Вот о чем я хочу тебя спросить."

Звяк.

Помятая серебряная пуля со звоном легла на стол.

Та самая пуля, напитанная божественной силой, которую я извлек из печени черного мага.

Чертовски дорогой боеприпас, один выстрел которым обходится по цене приличного дома.

"Что-то не припомню, чтобы я давал тебе эту пулю. Как она у тебя оказалась, Эрика?"

"......"

Эри покрылась холодным потом и отвела взгляд.

Кажется, про такие ситуации говорят: 'Слышно, как вращаются шестеренки в голове'.

Фрейя, до этого элегантно орудовавшая приборами, тоже посмотрела на Эри, словно вспомнив что-то важное.

"А если подумать, сестра. Мы с тобой часто беремся за задания по поимке черных магов, но я никогда раньше не видела у тебя такой пули? Выглядит она весьма специфически. Где ты её раздобыла?"

Глаза Эри забегали из стороны в сторону.

В конце концов, её блуждающий взгляд остановился на мне.

"...Я стащила её из вашего сейфа, юный господин."

Так я и знал.

Я был в этом уверен.

В Академии действует строгий запрет на использование сторонней экипировки.

Исключение делается лишь для специфических катализаторов, строго оговоренного снаряжения и некоторых магических артефактов. Любое оружие и снаряжение, используемое на территории Академии, студенты обязаны приобретать исключительно на свою стипендию.

Причина, естественно, кроется в стремлении уровнять шансы и повысить мастерство.

Как говорится, наличие дыни еще не делает дынную булочку вкуснее — суть в том, что Академия принципиально не позволяет компенсировать недостаток мастерства крутой экипировкой.

К слову, фамильные реликвии, передающиеся из поколения в поколение, считаются частью 'силы рода' и признаются законным арсеналом Героя, но сейчас не об этом.

В любом случае, поверить в то, что Эри смогла купить эту серебряную пулю на свою студенческую стипендию, было просто невозможно.

А это значит...

"Ну... Я просто подумала, что на всякий случай мне нужно какое-то средство самозащиты, если всё пойдет наперекосяк. Так что, исключительно в целях безопасности..."

"Сестра. Следи за словами."

"Я просто одолжила её на время, ради нашей же безопасности."

При этих словах мой взгляд невольно скользнул к расплющенной серебряной пуле.

И это называется 'одолжила'?

Поняв, о чем я думаю, Эри съежилась ещё сильнее.

"Я же не знала, что на этом задании будет аж четверо черных магов. Я просто не могла позволить Фрейе или старшей Дженни подвергнуться опасности из-за меня."

"И поэтому ты решила сократить их число на одного, как только увидела?"

"Ага!"

Словно напрочь забыв, что её вообще-то отчитывают, она гордо закивала.

Прямо как ретривер, который начинает радостно вилять хвостом, если погладить его по голове посреди нагоняя.

Я тепло улыбнулся в ответ на её сияющую физиономию.

"Отличное решение, Эри. Благодаря тебе никто не пострадал, и вы добились блестящих результатов."

"Хе-хе."

"Но..."

Бац!

"Иик!"

"Я не могу спустить тебе с рук то, что ты без спроса берешь вещи из моего сейфа."

"У-у-у..."

"Я доложу об этом инциденте руководству Академии. Поскольку студентка обокрала сейф профессора, наказания не избежать."

Впрочем, в этом мире, где победителей не судят, суровое наказание ей вряд ли светит.

Спереть у профессора пулю и повязать четырех черных магов — это колоссальное достижение.

Скорее всего, дело ограничится исправительными работами, снятием баллов и урезанием стипендии.

Но потерянные баллы и стипендия — это сущие копейки по сравнению с наградой и бонусами за поимку черных магов, так что по факту останутся только исправительные работы.

Когда я обрисовал ей эту перспективу, глаза Эри округлились.

"А? Так ты не злишься из-за кражи?"

"С чего бы мне злиться из-за такой ерунды?"

Из-за серебряных пуль?

Те времена, когда я трясся над каждой копейкой, давно прошли.

Может, во времена Лимбус-Пита, когда мы с Эри ютились в нашей захудалой клинике, я бы и расстроился, но сейчас у меня нет для этого ни малейшего повода.

С тех пор как я создал вакцины, Виагру, антибиотики...

Разве не смешно сравнивать те дни, когда я перебивался продажами хинина и инсулина, с моим нынешним положением?

Теперь, будучи Святым, я могу закупать эти серебряные пули у Ордена с огромной скидкой.

Грубо говоря, я могу отбить стоимость этой пули, просто пару раз моргнув.

Подумаешь, стащила одну пулю...

'Я этого даже не заметил.'

Конечно, вещь это всё ещё ценная, потому что Ордену тяжело их производить, но даже с учетом этого, сам факт кражи пули меня не особо задел.

По ощущениям — это как если бы младшая сестра стащила из моей комнаты карандаш.

"То, что вы все целы и невредимы, куда важнее какой-то там пули. Главное, что никто из вас не пострадал."

"Юный господин...!"

Но Эри и Фрейя, кажется, истолковали мои слова по-своему.

"Правда? Я правда дороже для тебя, чем эта пуля?"

"Спасибо, что сказал это, Брат."

Не видя смысла портить такую трогательную атмосферу, я не стал развеивать их заблуждения.

Однако был один момент, который я не мог оставить без внимания.

"Мисс Фелиция."

"Да, слушаю вас."

Я обратился к эльфийке-телохранительнице, которая всё это время стояла в углу тихо, как мышь под веником, словно её тут и не было.

"Вы хотите сказать, что не знали о том, что Эри взяла пулю?"

"Я была в курсе. Вы, сэр Юлиан, с самого утра отправились в Медицинский Центр, а она пришла как раз в ваше отсутствие."

"Тогда почему вы её не остановили?"

"Она сказала, что вы сами послали её за ней, и у меня не было причин сомневаться в её словах."

Услышав ответ Фелиции, Эри плотно сжала губы.

"Эм... ну..."

"Эрика?"

"Но ведь благодаря этому всё обошлось, и никто не пострадал, верно?"

"Об этом факте я тоже обязательно упомяну в рапорте Академии."

"Ува-а-а-ах! Только не чистка туалетов!"

Проигнорировав отчаянные мольбы Эри, я спокойно продолжил ужин.

И вот так, если не считать того мелкого нюанса, что Эри поймала черного мага, мы провели вечер, ничем не отличающийся от наших обычных семейных посиделок.

Слух о том, что Эрика 'снова' поймала черного мага, разлетелся по Геройскому Отделению со скоростью лесного пожара.

Реакции были самыми разнообразными.

"Как и ожидалось, старшая сестра просто монстр в боях."

"Вот только с учебой у неё... ну... так себе."

Это были те, кто объективно оценивал её способности.

"Разве это не та девчонка, которую Черный Святой подобрал в трущобах и пристроил в семью Нихирит?"

"Говорят, она провернула это дельце, только потому что сперла защитную пулю из особняка профессора Юлиана?"

"Чего? Да с такой пушкой и я бы справился. Как ни крути, а гнилое нутро трущобной крысы ничем не вытравишь."

А это завистники, перекручивающие факты в угоду собственным комплексам.

И, наконец.

"Старшая сестра! Я наслышан о твоих подвигах!"

Те, в ком эти слухи разожгли нешуточный дух соперничества.

В основном это были студенты, которые знали Эрику уже давно.

И самым ярким представителем этой группы был помешанный на мечах и фехтовании Каль, второкурсник Геройского Отделения.

"Кья-а-а! Как услышал о твоих подвигах, у меня аж сердце кровью облилось от зависти."

"О, давненько не виделись, Каль."

"Старший Каль! Доброе утро! Сестра! В стенах Академии ты должна обращаться к нему уважительно!"

Фрейя, оказавшаяся между двух огней, места себе не находила.

Увидев, как Эрика панибратски общается со старшекурсником, которого она сама чуть ли не боготворила, Фрейя поспешила напомнить ей о субординации.

"Сестра. Мы в Академии, хотя бы здесь называй его старшим."

"Эм... Ну, тогда, старший Каль?"

Сегодня Фрейе пришлось изрядно попотеть, выполняя роль фильтра манер для Эрики.

Но все усилия Фрейи пошли прахом из-за этого помешанного на мечах идиота.

"Да брось, старшая сестра. Мне и так норм. Зови просто Калем."

"Слышала, Фрейя? Он сам сказал, чтобы я звала его по имени."

"Ха-а-ах..."

Из-за этой абсурдной субординации, при которой старшекурсник называет первокурсницу 'старшей сестрой', на душе у Фрейи стало совсем тоскливо.

Но, не обращая на неё ни малейшего внимания, Каль и Эрика полностью погрузились в свой собственный мир.

"Каль, и правда, сколько лет, сколько зим."

"Давненько не виделись, старшая сестра."

"А чего это ты вдруг решил меня навестить? У тебя же сейчас лекция по черной магии для второго курса, разве нет? А мы идем на лекцию для первокурсников."

"А, ну, понимаешь."

Каль внезапно вытянулся по стойке смирно и ударил себя кулаком в грудь.

"Услышав о твоих подвигах, в моей груди вспыхнуло пламя, и я пришел, чтобы предложить тебе сопровождать тебя на твоем пути."

"Кончай нести эту рыцарскую чушь. Я ни слова не понимаю."

"Я к тому, что ты в будущем наверняка совершишь такое, что никому и не снилось, вот я и хочу себе обеспечить место в твоей геройской команде заранее."

Услышав это, Эрика расплылась в широкой улыбке и ответила:

"Ага, обойдешься!"

"Что? Почему? У тебя перебор с бойцами авангарда?"

"Нет?"

Эрика покачала головой.

"Всё дело в том, что ты парень."

"А это что, проблема?"

"Ещё какая. Геройская команда — это тебе не в песочнице играть, понимаешь?"

И тут Эрика выдала аргумент, сражающий наповал.

"Даже в армии взводы делят по половому признаку. С чего бы в геройской команде должно быть иначе? А если ты парень? Начнутся вечные проблемы с очередностью в душ и туалет, сплошной геморрой."

"Я могу вообще не мыться, а нужду справлять в кустах."

"......"

Фрейя одарила Каля взглядом, полным искреннего омерзения.

И в этот момент она окончательно поняла, почему к Калю в Академии намертво прилипло прозвище 'Маньяк Меча'.

Этот парень был ходячей катастрофой во всем, что не касалось фехтования.

Не замечая этого убийственного взгляда, Каль с гордостью заявил:

"Спать под открытым небом для меня тоже не проблема."

"Всё равно нет."

"Да почему?!"

"А что, если ты вдруг втюришься в кого-нибудь из наших?"

Эрика сопроводила свои слова весьма недвусмысленным жестом, которому научилась ещё в детстве, живя в Лимбус-Пите. Жестом, явно намекающим на сексуальный контакт.

Реакция Фрейи, естественно, была бурной.

"Сестра! Пожалуйста, остановись!!!"

И Фрейя была не единственной, кто впал в ступор.

"Чего? Чего-чего??"

Даже зная Эрику столько лет, Каль никак не мог привыкнуть к этой её стороне, взращенной суровыми законами Сектора D.

Но, несмотря на шок, аргумент оказался железобетонным.

Настолько, что даже упрямый Каль был вынужден немедленно отступить.

"Если причина в этом, то ничего не попишешь."

"Прости. Именно поэтому мы и назвали нашу команду 'Сестрички'."

Каль кивнул.

А затем, словно вспомнив что-то важное, непонимающе склонил голову.

"Но, старшая сестра."

"А?"

"Разве ты сама не говорила, что когда станешь Героем и соберешь свою команду, то обязательно возьмешь в качестве стратега юного господина Юлиана?"

"Я такое говорила?"

"Но ведь он же мужчина?"

"....Чего?"

Эрика удивленно захлопала глазами.

"...Как-то я об этом не подумала."

Фрейя молча уставилась на затылок своей старшей сестры.

И в её голове бился один-единственный, вполне закономерный вопрос: как человек с таким уровнем интеллекта вообще способен использовать настолько сложную магию?

----------

Допрос (2)

У Эрики, негласного лидера и сильнейшей студентки Геройского Отделения, была предельно простая стратегия повышения успеваемости.

Как ни крути, её шансы обойти в теории однокурсников, которые целыми днями зубрили учебники, стремились к абсолютному нулю.

Поэтому её план был прост: с лихвой компенсировать это отставание подавляющим превосходством на практике и вырвать первое место.

И, как назло, обстоятельства складывались исключительно в её пользу.

Благодаря медицинским реформам Черного Святого, спарринги стали проводиться гораздо чаще, а в системе оценок явный перевес сместился в сторону практических навыков.

Более того, когда вышло официальное распоряжение о том, что поимка пробравшихся в Академию черных магов также будет поощряться дополнительными баллами, никто из сокурсников больше не мог тягаться с Эрикой.

Неудивительно, что Каль так рвался вступить в ряды 'Сестричек'.

"Хе-хе. Фрейя, ну как тебе? Кажется, наконец-то наступила моя эпоха, а? С такими темпами первое место у меня в кармане!"

Эрике казалось, что всё складывается настолько идеально, словно сама Вселенная подкидывает ей козыри.

И вот настал день оглашения результатов за первый семестр.

Эрика, проснувшаяся рано с помощью Фрейи, с самого утра потащила 'Сестричек' к зданию администрации.

"Хе-хе... Фрейя, только юному господину ни слова. Ты знала, что студенты делают ставки на итоговые оценки?"

Там, где есть люди, всегда найдутся и подпольные развлечения.

И даже Академия, эта обитель знаний и дисциплины, не стала исключением.

"На местном сленге это называется 'скачками'. Суть в том, чтобы угадать пятерку лучших студентов в точном порядке их рейтинга. Говорят, перед отъездом на каникулы многие спускают на эти ставки всю свою стипендию до последнего гроша."

Стипендия, которую студенты получают в Академии, представляет собой внутреннюю валюту, не имеющую ценности за её стенами.

К тому же, с началом каждого нового семестра половина оставшихся средств списывается в качестве налога.

Изначально эта система задумывалась для того, чтобы мотивировать студентов тратить деньги на улучшение своих оценок, но в итоге она привела к совершенно неожиданному побочному эффекту — появлению тех самых 'скачек'.

"Сестра, если всё так..."

"Хе-хе. Я поставила все свои сбережения на то, что займу первое место!"

С гордостью заявила Эрика.

Она была непоколебимо уверена в своей победе.

"Кхм-кхм!"

"А? Старшая Дженни, вы что, простудились?"

"А? Ох, да. Что-то мне нехорошо."

"Если вам нездоровится, так бы и сказали. Мы бы сами забрали ваш табель с оценками."

"Всё в порядке. Ничего страшного."

Дженни отмахнулась, натянув на лицо донельзя кривую улыбку.

Она просто физически не могла признаться им, что является главным игроком и теневым организатором этих самых 'скачек'.

'Кто ж знал, что эта затея разрастется до таких масштабов.'

Год назад Дженни, изнывая от скуки и нехватки дофамина в стенах Академии, собрала компанию таких же 'скучающих' друзей и организовала подпольный игровой клуб.

Именно её жаждущая азарта компашка втихаря и запустила эти подпольные 'скачки'.

Организационную часть взял на себя наследник одной из торговых гильдий.

А стартовый капитал для системы сбора ставок предоставили богатенькие студенты, включая саму Дженни.

Поскольку она сколотила приличное состояние на публикации романов по мотивам расследований Шарлотты, профинансировать запуск игры для неё не составило труда.

Она только не ожидала, что игра приобретет такой размах.

'Ректор закрывает на это глаза, мол, пусть молодежь развлекается...'

Поскольку ставки делались на академическую успеваемость, а не на карты, Студенческий Совет тоже предпочел не вмешиваться, что и позволило 'скачкам' так разрастись.

Если в этом и была проблема...

"Старшая Дженни, а вы тоже делаете ставки на этих скачках?"

"Ну что ты, сестренка. Я же жрица Ветхого Завета, как я могу заниматься подобными вещами? К тому же, в наших догматах прописан обет нестяжательства."

Никому и в голову не приходило заподозрить Дженни в том, что она является одним из главных кукловодов этих 'скачек'.

В конце концов, единственным человеком во всей Академии, знавшим о её пагубном пристрастии к азартным играм, была её соседка по комнате, Шарлотта.

Поэтому каждый раз, когда младшекурсницы смотрели на неё с таким благоговением, её совесть неприятно покалывала.

"Я выросла в Лимбус-Пите, так что вряд ли смогла бы вести такую аскетичную жизнь, как жрецы Ветхого Завета. Вы просто потрясающая, старшая."

"Я тоже так думаю."

"Ха-ха-ха..."

Дженни сухо рассмеялась, погрузившись в свои мысли.

В памяти всплыл один неприятный факт, который она тщательно скрывала от 'Сестричек'.

Её символ 'непорочности' постепенно разрушался из-за этой пагубной привычки.

Впрочем, она успокаивала себя тем, что даже несмотря на это разрушение, она всё ещё способна применять божественную магию ничуть не хуже любого среднестатистического жреца.

'Ну, если дела пойдут совсем туго, завяжу с этим на недельку, и символизм быстро восстановится.'

За этими разговорами о скачках девушки добрались до здания администрации.

"Так, давайте скорее посмотрим, что там с оценками."

Напевая под нос мелодию, которую частенько насвистывал Ванчо во время азартных игр, Эрика развернула табель с оценками.

И в графе 'рейтинг' значилось...

"Чего? Второе место? Почему?!"

Эрика уставилась на табель, отказываясь верить своим глазам.

Она крутила табель так и эдак, подносила его к свету, но цифра '2' в графе рейтинга не менялась на '1'.

"Но почему?"

Эрика сверлила бумагу взглядом, искренне не понимая, где она могла оступиться.

Она всегда брала первые места в спаррингах.

Да, она теряла баллы на теории, но бонусных очков за поимку черных магов должно было с лихвой хватить, чтобы скомпенсировать это отставание.

Так почему же она вторая?

"Никто в Академии не поймал больше черных магов, чем я..."

Даже если брать в расчет не только первокурсников, а вообще всех студентов Академии, вряд ли сыскался бы кто-то с более внушительным послужным списком.

Разве что Шарлотта, второкурсница, которая щелкала как орешки нераскрытые дела, могла бы составить ей конкуренцию.

Именно поэтому Эрика не могла понять, что пошло не так.

"Кто же тогда на первом месте? Может, пойти поскандалить в администрацию..."

И в этот момент.

"А? Сестра?"

"Что?"

"Я на первом месте."

"...Ах."

Только услышав эти слова, Эрика всё поняла.

Всякий раз, когда она дубасила черных магов, рядом с ней неотлучно находилась Фрейя, соучредитель 'Сестричек'.

Самой Эрике, умеющей лишь переть напролом, было бы крайне проблематично вычислять черных магов, скрывающихся в толпе.

Поэтому в охоте на магов она всегда полагалась на мозги Фрейи.

Иными словами, чем больше достижений записывала на свой счет Эрика, тем больше баллов автоматически капало и в копилку Фрейи.

Вдобавок ко всему, Фрейя всегда обходила её по теории, и хотя в спаррингах она уступала Эрике, она всё равно стабильно держалась в тройке лидеров.

И, наконец, последний гвоздь в крышку гроба...

"Точно... Я же недавно получила дисциплинарку."

С Эрики сняли баллы за инцидент с 'тактическим заимствованием серебряной пули' из особняка профессора Юлиана.

Эта крошечная разница и поменяла их с Фрейей местами.

"А? Сестра? А как же тогда стипендия..."

"НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!! Я ЖЕ ПОСТАВИЛА ВСЁ НА КОН!!!!!"

Прямо посреди академической площади.

Рыжеволосая девушка с истошным воплем схватилась за голову.

'НЕТ!!! Я же ставила на младшую Эри!!!!!'

А за её спиной Дженни беззвучно орала в глубине своей души.

Вполне закономерно, что самым богатым человеком в 'Сестричках' в одночасье стала Фрейя.

Причем сама Фрейя даже не догадывалась о своем новообретенном состоянии.

"Хнык-хнык... Фрейя. Как ты могла так поступить со своей сестрой?"

"Эм... Мне извиниться, сестра?"

"Нет. Только не извиняйся. От этого я почувствую себя ещё большим ничтожеством."

"Радует, что ты хотя бы самокритична."

И пока бюджет 'Сестричек' стремительно летел в тартарары...

"Прошу прощения, вы Эрика?"

К воющей посреди площади Эрике подошел солдат.

Эрика, валявшаяся на траве и размазывающая слезы, подняла глаза, чтобы оценить его звание.

Первокурсники считались рядовыми.

Второкурсники — рядовыми первого класса.

А выпускники... ну, это отдельная песня.

В Академии, которая по совместительству была и военным учреждением, студенческая иерархия выглядела примерно так.

На плечах солдата, обратившегося к ней, красовались нашивки сержанта.

"Так точно! Кадет Геройского Отделения первого курса, Эрика Нихирит! Слушаю!"

Убедившись, что перед ней сержант, Эрика вскочила как ужаленная и по привычке отдала честь.

Глядя на Эрику, с головы и формы которой осыпалась трава, солдат не смог скрыть неловкой улыбки.

И это... та самая 'Красная Дьяволица', наводящая ужас на черных магов?

Эта мысль промелькнула в его голове, но он ничем не выдал своих сомнений и произнес:

"Служба Безопасности запрашивает содействия у группы Эрики, 'Валькирий'."

"Валькирий?"

"Сестра. Наша группа официально зарегистрирована как 'Валькирии'. Помнишь, Бюро Управления Героями отклонило название 'Сестрички', потому что нас могли спутать с настоящими монахинями."

"Пф. Для меня мы всё равно 'Сестрички'."

Эрика упрямо скрестила руки на груди, отказываясь принимать реальность.

"В общем, вы ищете 'Сестричек', так?"

"...Так точно."

Выслушав этот диалог, сержант кивнул.

Да уж. 'Красная Дьяволица' во плоти.

В конце концов, у каждого по-настоящему крутого героя должны быть свои причуды.

Видимо, и эта Эрика — весьма многообещающий герой с выдающимися способностями.

С этой мыслью сержант перешел к сути.

"Служба Безопасности просит Вальк... то есть, 'Сестричек', оказать содействие в допросе пойманных вами черных магов, в частности Бельгиана и его приспешников."

Следуя за сержантом, 'Сестрички' направились в допросную Службы Безопасности, отвечающей за порядок на территории Академии.

Сержант, выступавший в роли их гида, угостил девушек дешевым кофе и вкратце обрисовал ситуацию.

"Вы помните Бельгиана?"

"Эм... Простите, а это кто? Я столько этих черных магов переловила, что всех и не упомнишь."

"Сестра. Ну тот черный маг, который недавно валялся у тебя в ногах и умолял о пощаде."

"А-а-а."

Только благодаря Фрейе, которая работала у Эрики кем-то вроде жесткого диска, та смогла поддержать беседу.

Сержант решил, что такая забывчивость вполне в духе крутого героя, и продолжил:

"Благодаря неоценимой помощи 'Сестричек', нам удалось взять под стражу этого черного мага по имени Бельгиан. Как выяснилось, это весьма крупная шишка, находящаяся в розыске даже в Столице."

В последнее время Эрика изловила в общей сложности четырех черных магов.

Бельгиана, специализирующегося на Эпидемной Магии и Некромантии.

Ротмунда, использующего Магию Проклятий.

Лодени, владеющую Магией Крови.

И, наконец, Мага Химер, Балтазана.

Все эти маги занимали руководящие посты в иерархии Круглого Стола 13-ти.

Может, и не верхушка, но они определенно располагали ценнейшей информацией.

Военное Командование высоко оценило заслуги 'Сестричек' в их поимке.

Но была одна проблема...

"Всё, что нам удалось из них вытянуть — это то, какими видами магии они владеют."

Они наотрез отказывались говорить что-либо по существу.

"Мы перепробовали разные методы допроса, но... видимо, на то они и черные маги, болевой порог у них запредельный."

С каких это пор слова 'допрос' и 'боль' стали синонимами в официальных отчетах?

Фрейя, слушавшая сержанта, мысленно задалась этим вопросом, но решила не заострять на этом внимание.

"Я слышал, что вы посещали лекции по Защите от черной магии. Но полагаю, вам не рассказывали о том, как именно черные маги оттачивают свое искусство. Позволите мне вкратце пояснить?"

Эрика кивнула от лица всей группы.

Сержант передал девушкам подготовленные документы и начал:

"Для начала, Магия Проклятий. Мастера Проклятий добровольно уродуют свои конечности, превращая их в 'подношения' для усиления проклятий, тем самым перестраивая свое тело для более эффективной активации магии."

Некроманты систематически доводят себя до грани клинической смерти, чтобы расширить свое понимание природы смерти.

Маги Крови вынуждены потреблять кровь различных существ или самыми изощренными способами пускать кровь самим себе.

И, наконец, Маги Химер...

"Чтобы избавиться от своего человеческого облика, они собственными руками сдирают с себя кожу и плоть, проводя ритуалы прямо на обнаженных тканях."

Реакция 'Сестричек' была предсказуемо разной.

Эрика слушала с явным интересом, кивая: "А-а, вот оно как".

Лицо Фрейи скривилось от отвращения.

Дженни же сохраняла абсолютное спокойствие, словно всё это было ей давно известно.

Среди них Фрейя подняла руку и задала вполне логичный вопрос:

"И ради чего они подвергают себя таким нечеловеческим пыткам?"

"Потому что путь черной магии — самый короткий и легкий."

Ответил не сержант, а Дженни.

"Черная магия не требует долгих лет обучения и медитаций. Единственное, что от тебя требуется — это железная воля, способная выдержать боль."

По словам Дженни.

Черная магия, в отличие от остальных школ, не требует наличия какого-то особого таланта.

Конечно, совсем без способностей к магии ничего не выйдет.

Но в отличие от обычных магов, им не нужно пытаться 'почувствовать' абстрактные концепции или проникаться тонким символизмом.

"В конце концов, черная магия — это магия, воздействующая на живую плоть. Пока ты готов истязать собственное тело, твое понимание магии растет с такой скоростью, какая другим школам и не снилась."

Разумеется, человеческая выносливость имеет свои пределы, поэтому черные маги часто оттачивают свое мастерство на чужих телах, а когда чувствуют, что готовы пробить потолок своего развития — переходят на эксперименты над собой.

"Именно поэтому пытки на них не работают."

Резать их ножами? Прижигать каленым железом?

Для них это просто очередная тренировка.

Им, конечно, может не нравиться, когда их тела кромсают на куски, но они точно не из тех, кто сломается от боли и начнет выкладывать все секреты.

В этом и заключалась главная трудность при допросе черных магов.

"Вы подозрительно хорошо осведомлены в этом вопросе, старшая Дженни."

"Эти методы весьма схожи с аскетичными практиками Ветхого Завета. Вот я и нахваталась кое-каких знаний."

Последователи Ветхого Завета тоже могут быстро повышать свой ранг через самоистязание и очищение.

Например, через изнурительные посты, молитвы до потери сознания или самопожертвование.

Ярким примером был старший брат Дженни, Грегор.

Именно благодаря фанатичной аскезе, помноженной на абсолютную, непоколебимую веру, он смог достичь четвертого ранга в столь юном возрасте.

Насколько было известно Дженни, в мире просто не существовало другого такого маньяка, способного выдержать аскезу уровня её брата.

'Разве что найдется какой-нибудь псих, который начнет добровольно вживлять в себя паразитов или бактерии...'

Но она была уверена, что второго такого, как Грегор, просто не существует.

Дженни пожала плечами и добавила:

"Вот почему я поначалу так неправильно поняла профессора Юлиана."

"А? В смысле?"

"Вы ведь обе ходили на его лекции, верно? Судя по тому материалу, который он преподаёт, он должен быть как минимум на уровне шестого ранга, разве нет?"

"Э-э... Ну да."

На секунду Дженни захотелось спросить, а слушали ли они вообще то, о чем он рассказывал, но, вспомнив, какие у них отношения с Юлианом, она прикусила язык.

Почувствовав какое-то странное, необъяснимое чувство отчуждения, Дженни облизнула пересохшие губы.

И в этот момент.

"О?"

"Что такое, старшая Дженни?"

Проигнорировав реакцию девочек, Дженни обратилась к сержанту.

"Сержант. Вы ведь обратились к нам, потому что черные маги отказываются говорить, я правильно понимаю?"

"Так точно, сестра."

Поскольку жрица-целительница не относилась к Военному Командованию, сержант ответил ей со всем уважением, как гражданскому лицу.

"Согласно рапортам, которые 'Сестрички' предоставили Службе Безопасности вместе с задержанными, там было указано, что человек по имени Бельгиан испытывал панический страх перед Эрикой. Поэтому мы и решили попросить вас о содействии."

Выслушав сержанта, Дженни задумчиво кивнула.

А затем, подняв палец вверх, словно предлагая блестящую идею, произнесла:

"Есть человек, который справится с этой задачей в сто раз лучше нас."

"Если вы имеете в виду мисс Шарлотту, вашу близкую подругу, то мы уже обращались к ней. Но она заявила, что допросы — это не её профиль."

"Хм... Ну да, это в её стиле. Наверняка сказала что-то вроде 'моя страсть — это дедукция, а не выбивание показаний'..."

Дженни покачала головой с кривой усмешкой.

"Но я говорила совершенно о другом человеке."

"И о ком же?"

Уголки губ Дженни предательски поползли вверх.

"Как насчет Профессора Юлиана?"

"Он тоже ответил отказом. Сослался на то, что у него с Военным Командованием заключен контракт, запрещающий использовать его знания о черной магии во вред."

"Вы меня не так поняли. Я вовсе не предлагаю ему их пытать."

"Тогда как же...?"

Прежде чем ответить, Дженни на секунду задумалась.

То, как Юлиан 'прочистил' ей мозги в прошлый раз, было просто мастерски.

Она вспомнила, как, сама того не замечая, попала под его влияние и выболтала ему всё, о чем он даже не спрашивал.

Даже сама Дженни до сих пор не могла до конца понять, как ему это удавалось.

Если бы её попросили объяснить, она бы сказала, что он просто считывал малейшие реакции собеседника и мастерски создавал иллюзию того, что ему и так всё известно, вынуждая жертву саму выбалтывать все секреты.

'У нас с Шарлоттой совершенно разные подходы к дедукции, но если он применит свой метод, заставив их заговорить, опираясь лишь на косвенные улики, он сможет вытянуть из них такую информацию, о которой мы даже не подозревали.'

Дженни не просто так выбрала Юлиана в качестве прототипа для финального босса в своем романе.

Его дедукция в корне отличалась от методов Шарлотты.

Его способность заставлять оппонента добровольно выкладывать все карты на стол с помощью блефа, а не выстраивать цепочки доказательств по уликам, идеально подходила для нагнетания напряжения в детективной истории.

Конечно, немалую роль сыграло и то, как виртуозно и пугающе правдоподобно он создавал настольные игры по мотивам реальных убийств.

Как бы там ни было, если за дело возьмется Юлиан, разве этого не хватит, чтобы развязать языки этим черным магам?

"Просто дайте ему с ними поговорить. Спокойно, без рукоприкладства. Он без труда сможет развязать им языки."

"Хм... Звучит разумно."

Сержант согласно кивнул.

Дженни добавила:

"И я думаю, что мой план допроса подойдет как нельзя лучше."

Несколько дней спустя.

Наблюдая за процессом допроса Юлиана через магический артефакт слежения, Дженни пожалела о своей блестящей идее, причем совершенно в ином ключе.

— "Умоляю! Я расскажу вам всё! Прошу вас..."

— "Мгмм... мм-м...!"

Женщина-Маг Крови упала в обморок прямо с кляпом во рту.

Бельгиан задыхался в приступе гипервентиляции.

А посреди всего этого хаоса...

— "Умоляю... простите меня... я правда не могу это съесть... сжальтесь..."

Мастер Проклятий распластался по столу перед Юлианом, умоляя о пощаде.

Наблюдая за этим, она подумала:

'Неудивительно, что я так испугалась, когда впервые с ним встретилась.'

----------

Допрос (3)

Право на передышку после окончания первого семестра в Академии принадлежит не только студентам.

Профессора, всё это время корпевшие над лекциями, тоже получают законный отпуск.

Не стал исключением и Юлиан, профессор по Защите от черной магии.

С началом каникул он возвращается в родовое поместье, чтобы провести время с семьей и подготовиться к следующему семестру…

Таково было официальное расписание Юлиана для широкой публики.

К моему глубочайшему сожалению, поскольку Директор Шун, клинический профессор, обязан был оперировать в Академии даже во время каникул, об отпуске мне оставалось только мечтать.

И всё же, с отменой лекций по черной магии для первокурсников и второкурсников, у меня образовалась уйма свободного времени.

Благодаря этому я смог наконец-то посвятить себя хобби, которые давно откладывал в долгий ящик.

'Давненько я этим не занимался. Пора бы поэкспериментировать с новыми рецептами.'

Каждый год, под конец семестра, студенты отправляются в Демонические Пустоши на охоту ради экзаменов на повышение ранга, а Академия затем скупает у них добычу.

Специфические части идут на создание экипировки, мясо — в мясные лавки, мана-камни — на магические инструменты.

Таким вот нехитрым образом демонические звери вносят свой посильный вклад в экономику территории Академии.

В столице мне, конечно, тоже доводилось работать с мясом демонических зверей, но здешнее разнообразие поражало воображение.

И я с нескрываемым удовольствием исследовал способы разделки и приготовления тех видов, которые видел впервые в жизни.

'Какую бы диковинку пустить под нож сегодня?'

Как правило, когда речь заходит о съедобном мясе демонических зверей, в первую очередь подразумевают тварей, похожих на свиней, коров или птиц.

Но даже на скотобойне Ванчо далеко не всегда разделывали обычный домашний скот. Частенько туда привозили и демонических зверей, так что практики у меня хватало.

Но на этих каникулах мне хотелось попробовать нечто совершенно иное.

'Всё равно я готовлю не для семьи.'

Почему бы не поэкспериментировать с чем-то более экзотичным?

С этими мыслями я сегодня вновь наведался в Гильдию Авантюристов на территории Академии.

"О, профессор, вы как раз вовремя. Какие части изволите взять сегодня?"

Едва я переступил порог, как Глава Гильдии радостно меня поприветствовал.

Он всегда радовался моему приходу, потому что я скупал у них неликвидные внутренности демонических зверей, от которых было трудно избавиться.

"Вот список того, что ребята наловили за последние дни."

Я пробежался глазами по списку, который протянул мне пузатый Глава Гильдии.

'Обезьяноподобный демонический зверь… За такое даже я браться не рискну.'

В прошлой жизни я слышал, что где-то мозги макак считаются деликатесом.

Проблема в том, что разделка обезьяны слишком уж напоминает расчлененку человека, а мне такое не по душе.

И пусть есть страны, где подобная экзотика считается нормой, мой желудок был к такому не готов.

'Зайцеподобный?'

Зайца я готовил в прошлый раз.

Мясо вкусное, но потроха слишком мелкие, особо не разгуляешься.

'Акула… вот это уже интереснее.'

Изучая список трофеев, поступивших на скотобойню, я приметил парочку любопытных вариантов.

Немного поразмыслив, я остановил свой выбор на акулоподобном и страусоподобном демонических зверях.

Но особенно меня заинтриговала именно акула.

"Рыба! И подумать не мог, что к нам завезут такую редкость."

"Ха-ха. Я помнил, что вы, Профессор, весьма интересовались рыбными блюдами, поэтому приказал сразу же убрать её в морозильную камеру."

"Благодарю, Глава Гильдии. Охлаждение, должно быть, влетело вам в копеечку. Включите это в счет."

Пузатый Глава Гильдии лишь отмахнулся.

"Бросьте. Благодаря тому, что вы, Профессор, регулярно скупаете у нас неликвид, мой кошелек знатно потолстел. К тому же, морозилку мне оборудовал один знакомый маг по дружбе, так что это обошлось мне сущие копейки."

Туши этих демонических зверей Глава Гильдии выкупал у авантюристов из своего кармана.

Ведь далеко не каждый монстр представляет коммерческую ценность.

На одних можно озолотиться, а другие и даром никому не нужны.

Проблема в том, что авантюристы — не благотворительная организация.

Кто-то должен скупать их добычу, чтобы они не остались в минусе.

Конечно, государство и лорды тоже закупают трофеи, но этого недостаточно, чтобы мотивировать авантюристов рисковать шкурой.

Поэтому Глава Гильдии берет эти расходы на себя, чтобы его ребята не голодали.

"Если вам всё же неловко, буду рад, если вы снова пригласите меня на ужин. Я впервые в жизни узнал, что из мяса демонических зверей можно приготовить такие шедевры."

"Сейчас каникулы, так что, думаю, смогу приглашать вас почаще."

"Уже предвкушаю."

Именно за это я и уважаю местного Главу Гильдии.

Он отличный мужик, а то, что он с таким аппетитом и без капли предубеждения уплетает мою стряпню, делает его в моих глазах ещё лучше.

А вот студенты, даже если я и звал их на ужин, после первой же трапезы под любым предлогом отказывались от повторных приглашений.

Лишь Дженни иногда заглядывала в гости за компанию с Шарлоттой.

'Наверное, студенты просто экономят свою стипендию.'

Я-то думал, они будут на седьмом небе от счастья, если я бесплатно накормлю их вкусной едой.

Неужели я так плохо готовлю?

Или мои блюда слишком специфические?

А может, им просто неловко ужинать за одним столом с профессором.

'Но почему они всегда сидели с такими бледными лицами...'

Однажды я даже поинтересовался у Фелиции, в чем может быть дело.

И её ответ был таков:

— "Может, вам стоит сменить интерьер?"— "А что не так с моей столовой?"— "Она выглядит жутковато. Да и этот дом, сэр Юлиан, разве вы не купили его по дешевке из-за плохой репутации?"— "На тот момент это был единственный доступный вариант. Что я мог поделать?"

Она заявила, что всё дело в дурных слухах, гуляющих об этом доме.

Как бы то ни было, именно поэтому мне так нравятся люди вроде Главы Гильдии.

Он с радостью принимает приглашения и с аппетитом уплетает даже те блюда, для которых я использую самые диковинные ингредиенты.

Как сказал сам Глава Гильдии:

Будучи авантюристом, ради выживания в Демонических Пустошах порой приходится жрать даже насекомых.

На фоне этого, по его словам, моя стряпня шокирует лишь набором ингредиентов. Что же касается вкуса — это уровень первоклассного ресторана.

"Раз уж зашла об этом речь, я как раз собирался приготовить сегодня рыбу. Не желаете ли составить мне компа..."

Я стоял у стойки гильдии, мирно болтая с Главой.

Как вдруг двери с грохотом распахнулись, и в помещение строевым шагом вошли солдаты в форменных фуражках.

Майор, шедший во главе отряда, целенаправленно направился ко мне, отдал честь и произнес:

"Мы искали вас, Профессор Юлиан Нихирит."

Вспомнив, что Принц пожаловал мне воинское звание примерно на уровне капитана, но при этом я всё же остаюсь гражданским лицом, я ответил ему легким салютом.

"Доброго дня, майор."

"Прошу прощения за то, что беспокою вас во время каникул, но не могли бы вы уделить нам немного времени?"

"Это не терпит отлагательств и не может быть обсуждено здесь?"

Вместо ответа майор молча сделал шаг в сторону.

И за спинами солдат я увидел Эри, Фрейю и Дженни.

Кажется, они называют свою команду 'Сестрички'?

Одного того факта, что их сопровождали военные, было достаточно, чтобы догадаться о причине их визита.

Скорее всего, дело в черной магии.

Сделав такой вывод, я первым делом извинился перед Главой Гильдии.

"Прошу прощения. Похоже, наш ужин придется перенести."

"Ничего страшного, Профессор."

И вот так, совершенно неожиданно для себя, я оказался на званом ужине с черными магами, который абсолютно не входил в мои планы.

"...Иными словами, мисс Дженни, вы хотите, чтобы я, подобно мисс Шарлотте, выудил из них информацию, опираясь исключительно на дедукцию?"

"Да. Всё верно, Профессор."

"Хм..."

Едва выслушав сбивчивые объяснения Дженни, первой моей мыслью было отказаться.

'Я не владею дедукцией на уровне Шарлотты.'

Я всего лишь подгоняю факты под уже известные мне шаблоны или прецеденты из медицинской практики.

Так было и с инцидентом со звездчатым анисом, и с отравлением мышьяком.

Я просто сопоставлял улики с тем, что знал как врач. Я не выстраивал картину преступления с нуля, опираясь лишь на разрозненные зацепки.

Я уже не раз это подчеркивал: моя хваленая наблюдательность — это лишь профессиональный навык диагноста. Я не способен читать чужое прошлое с магической точностью, как это делает Шарлотта.

'Но раз я сам заварил эту кашу с недопониманиями, отступать некуда.'

Проблема в том, что Дженни и остальные так не считают.

Поскольку в самом начале я слишком активно разыгрывал карту сурового соперничества с Шарлоттой, их ожидания взлетели до небес.

Ситуация зашла слишком далеко, чтобы я мог просто пойти на попятную.

В итоге, поняв, что отвертеться не выйдет, я решил для начала уточнить, чего именно они от меня ждут.

"Мисс Дженни. И что же конкретно вы предлагаете мне сделать?"

"В отличие от Шарлотты, Профессор, вы виртуозно умеете загонять собеседника в угол, используя психологическое давление и обрывки улик. Поэтому я бы хотела, чтобы вы провели именно такой допрос с пристрастием."

Услышав это, я мысленно выдохнул с облегчением.

Они не ждали от меня дедуктивных озарений в стиле Шарлотты. Им нужно было, чтобы я просто расколол их и заставил признаться.

А уж это мне вполне по силам.

Блефовать с таким видом, будто я знаю всё на свете — это для меня уже сущая рутина.

'Даже у черных магов должны быть свои профессиональные болячки.'

Если я надавлю на них, опираясь на эти симптомы, думаю, всё пройдет как по маслу.

"Хорошо. Давайте попробуем."

Они сказали, что эти фанатики не раскололись даже под пытками.

А значит, если они не заговорят и со мной, моя репутация не особо пострадает.

Итак, когда всё было решено и я уже готовился к допросу,

Дженни осторожно выдвинула ещё одно предложение.

"Профессор. Как насчет того, чтобы приготовить для них ужин?"

"Ужин?"

"Да."

Дженни произнесла это так, словно это была самая очевидная вещь в мире.

"Мои однокурсницы говорили, что когда они ужинают с вами, то сами того не замечая, начинают выбалтывать то, о чем их даже не спрашивали. Со мной было то же самое. Может, всё дело в атмосфере, которую вы создаете?"

Услышав это, я невольно усмехнулся.

Неужели моя стряпня настолько хороша, что заставляет людей терять бдительность?

Если так, то это весьма лестный комплимент моим кулинарным талантам.

"Договорились."

Я не в восторге от идеи готовить для черных магов.

Но раз уж я недавно спас жизнь умирающему Магу Химер, то решил, что могу и накормить их, руководствуясь принципом 'накорми врага своего, чтобы он подавился'.

Кто знает?

Если они до этого давились тюремной баландой, а теперь отведают моего кулинарного шедевра, может, они и впрямь расслабятся.

Однако был один нюанс, который я должен был для себя прояснить.

'Тратить на них деликатесные, дорогие куски мяса я точно не стану.'

В отличие от врачебной практики, на кухне Женевская конвенция не действует.

Я не обязан кормить террористов блюдами из мишленовского ресторана.

Конечно, есть повара, для которых приготовление идеального блюда — дело чести, но поскольку для меня это лишь хобби, я свободен от подобных условностей.

Поэтому я решил приготовить для черных магов ужин из ингредиентов, которые вызывают крайне противоречивые чувства.

'К тому же, сегодняшняя партия мяса и так весьма специфична.'

Во-первых, акулоподобный монстр. Если разделывать его как тунца, я ни за что не отдам им элитные куски вроде жирного брюшка.

Поэтому я решил пустить в ход голову, которую обычно вообще не едят.

И тут мне на ум пришло блюдо из глазных яблок.

Глаза тунца — деликатес весьма на любителя и сложный в приготовлении, но вкус у него отменный.

Я рассудил, что акула и тунец в этом плане схожи, так что почему бы не попробовать?

То же самое и со страусоподобным монстром.

Обычно в ход идут грудка, окорочка или крылья.

Но скармливать этим ублюдкам такое шикарное мясо я не собирался.

Поэтому я решил приготовить их поджелудочную железу и печень.

'Что ж, с ингредиентами определились.'

Но всё же, как кулинар-любитель, я обладаю хоть какой-то профессиональной гордостью.

Поэтому я постарался приготовить из этих продуктов конфетку.

В подземельях Службы Безопасности Академии, куда не проникал ни единый луч солнечного света (хотя и на поверхности с солнцем были проблемы), располагалась тюрьма, усеянная рунными формулами, подавляющими любую магическую активность.

Тусклые символы Ветхого Завета, выгравированные на каждом пруте решетки, блокировали магию арестантов, используя тот факт, что божественная сила нарушает потоки маны.

Даже тьму — извечную союзницу преступников — здесь было не сыскать из-за ярко горящих магических ламп.

Словно пресекая любые попытки плести интриги под покровом мрака, тюрьма была залита светом настолько, что отбросить тень здесь было физически невозможно.

И чтобы лишить их остатков любого личного пространства, в каждой камере сидело по одному человеку, а вместо туалета им выдали обычные горшки.

По обе стороны от этого коридора, за железными решетками, беспокойно бегали глаза арестантов.

Мародеры, дезертиры, убийцы.

Преступники, которые за всю свою жизнь и мага-то ни разу не видели, прилипли лицами к прутьям решеток.

Потому что в этом болоте не было зрелища более упоительного, чем наблюдать, как кто-то ещё более жалкий и ничтожный, чем они сами, томится за решеткой.

Их жадные взгляды сфокусировались на чёрных магах, запертых в камере в самом конце коридора, которая была усеяна особо сложными защитными рунными формулами.

В центре этого нездорового внимания Маг Крови Лодени, демонстративно игнорируя чужие взгляды, прислонилась спиной к стене.

"Тц."

Там, где должно было быть её левое плечо и рука, была пустота.

Последствия удара топора Эрики.

Из-за уникальной магии Эрики, использующей сгустки крови как смертоносный яд, рука Мага Крови подверглась некрозу, и её пришлось ампутировать.

Обратись она за помощью вовремя, руку можно было бы спасти.

Но из-за того, что она на дух не переносила жрецов и до последнего скрывала свои раны, Лодени осталась инвалидом.

Впрочем, она не выглядела так, словно жалеет о своем решении.

"Ты же вроде привыкла к липким взглядам в своем борделе, разве нет?"

"Заткнись, циклоп."

Донеслось из соседней камеры.

Лодени огрызнулась на Мастера Проклятий, Отму, который прикрывал один глаз повязкой.

Эта повязка тоже была заслугой Эрики.

Во время их задержания удар ноги, призванный сбить концентрацию Мастера Проклятий, пришелся крайне неудачно.

В итоге Отме пришлось удалить лопнувшее глазное яблоко.

Он, конечно, слезно умолял Святого восстановить ему глаз, но Святой холодно ответил, что удаление глаза до начала заражения — это и есть лечение, и вставил ему обычный стеклянный протез.

Поскольку восстановление утраченного органа с нуля требует куда больших затрат божественной силы, чем простое спасение жизни, ему в жесткой форме дали понять, чтобы он не рассчитывал на особое отношение.

И с того самого дня Отма не уставал ныть, сокрушаясь, почему Магу Химер спасли жизнь, а ему зажали восстановить какой-то глаз.

И если в поле его зрения попадал другой арестант, который его бесил, он с удовольствием вступал с ним в словесную перепалку.

"Ха-а-а-ах... Ха-а..."

"Эй, блохастый. Спишь?"

"...Угх."

Маг Химер, Балтазан, лишь недавно пришел в себя.

Из-за осложнений после операции на печени он смотрел в пустоту и бормотал бессвязный бред.

Черный Святой, Директор Шун, диагностировал это как печеночную энцефалопатию или посттравматический делирий, заявив, что остается лишь ждать естественного восстановления.

И, наконец, Бельгиан.

"Лорд Бельгиан."

"..."

"Бельгиан?"

"Заткнись."

"Пф. Всё ещё строишь из себя крутого."

И, наконец, Бельгиан.

С того самого момента, как он сдался Эрике, он практически не открывал рта.

Словно считал, что даже будучи в плену, нет смысла делиться с ними информацией.

И вот так, в самом конце мрачного коридора, четверо черных магов томились в одиночных камерах.

Потеряв счет времени, они подчинялись командам тюремщиков во время перекличек, а в перерывах их периодически таскали в пыточную — такова была их новая рутина.

Но сегодня эта рутина внезапно нарушилась.

Щелк.

В конце коридора щелкнул замок.

"Тех двоих. Вытаскивайте."

Дверь соседней камеры с лязгом распахнулась, и внутрь ввалились стражники, вооруженные копьями с выгравированными на них рунными формулами.

Первым выволокли Мастера Проклятий, Отму.

Даже когда его грубо толкали в спину, заставляя спотыкаться, он продолжал свирепо зыркать на стражников.

Темно-синяя энергия в его ладонях так и чесалась вырваться наружу, но кандалы высасывали из него ману быстрее, чем он успевал её концентрировать.

Он лишь бессильно сжимал и разжимал кулаки.

Следом за ним вытащили Мага Химер, Балтазана.

Балтазан обмяк, и стражникам пришлось тащить его волоком.

Но обращались они с ним на удивление бережно.

Всё потому, что Маг Химер находился в таком состоянии, что мог откинуть копыта в любой момент.

Затем настала очередь оставшихся двоих: Бельгиана и Лодени.

"Вы двое — следующие. На выход. В комнату ожидания."

"Да ладно вам, мальчики. Вы же знаете, что вашими пытками нам языки не развязать?"

"..."

Рядом с ухмыляющейся Лодени шел Бельгиан, чье лицо сохраняло абсолютное безразличие.

Он гадал, какие ещё извращенные пытки они для них приготовили на этот раз.

Не то чтобы ему было не больно, просто этой боли было недостаточно, чтобы заставить его выложить всё, что он знал.

Именно поэтому он и мог сохранять такую невозмутимость.

Так Бельгиана и Лодени привели в новое помещение, именуемое 'комнатой ожидания'.

Комната ожидания была отделена от допросной лишь прочной железной решеткой.

И по ту сторону решетки, в самом центре допросной, за столом сидели трое.

Маг Химер, Балтазан.

Мастер Проклятий, Отма.

И...

"Профессор Юлиан. Рад встрече."

"И вам добрый вечер, господин Отма."

Это был Профессор Юлиан — заклятый враг и ночной кошмар всех черных магов.

Перед ними был накрыт стол: Юлиан восседал во главе, а двое черных магов сидели по обе стороны от него.

Юлиан подал знак стражникам.

Те, хоть и с явной неохотой, сняли с пленников наручники.

Едва освободившись от оков, Отма инстинктивно попытался сконцентрировать ману в ладонях.

Но кандалы на ногах всё ещё были на месте, так что его магия оставалась надежно запечатанной.

Юлиан обратился к двум черным магам, чьи руки теперь были свободны:

"Изначально я планировал допрашивать вас по одному, но, учитывая плачевное состояние господина Балтазана, я решил провести совместную беседу."

"Вы правда думаете, что я вам что-то скажу, Профессор?"

"Ну, это мы ещё посмотрим."

Равнодушно бросил Юлиан в ответ на дерзость Отмы.

"Я здесь лишь для того, чтобы разделить с вами трапезу. Но пока блюда не подали, может, немного поболтаем?"

"..."

Мастер Проклятий тут же захлопнул рот.

Он всем своим видом демонстрировал, что из него и слова не вытянуть.

Но Юлиан, казалось, ничуть не расстроился и продолжил:

"Вижу, вы заменили правый глаз на протез."

Юлиан с ходу ударил по больному месту Мастера Проклятий.

"Протез не доставляет вам дискомфорта?"

"..."

"Многие недооценивают важность глазного протеза, считая его лишь косметической деталью, но это сложнейший медицинский имплантат. Он не должен быть ни слишком большим, ни слишком маленьким, ни слишком тяжелым. Материал тоже играет критическую роль, ведь он постоянно контактирует со слизистой."

"..."

Отма упорно хранил молчание.

Но Юлиан, не обращая на это внимания, продолжил.

"После удаления глазного яблока пустую глазницу необходимо заполнить качественным протезом. Глазница не приспособлена к воздействию гравитации без внутренней опоры. Если оставить её пустой, со временем эта сторона лица неизбежно обвиснет под собственным весом. Человек, изготовивший вам этот протез, удосужился объяснить вам эти тонкости?"

"..."

Тон Юлиана, сочащийся заботой, дико раздражал Мастера Проклятий, и ему до зуда хотелось огрызнуться.

Но он понимал: если слухи о Юлиане правдивы, этот дьявол во плоти способен выудить нужную информацию даже из самого незначительного слова.

Поэтому он изо всех сил старался никак не реагировать.

Но, словно доказывая, что молчание — не панацея, Юлиан вдруг с явным интересом уставился на него.

"Именно поэтому я и хотел посоветовать вам: не стоит извлекать и вставлять протез слишком часто."

Мастер Проклятий невольно вздрогнул.

"У вас наблюдается сильное воспаление конъюнктивы и обильные выделения. Это верный признак того, что вы слишком часто тревожите протез. Но что самое забавное — фокус зрачка смещен. Вы, видимо, пытались вставить его так, чтобы он смотрел прямо, но увы. Человеческий глаз всегда немного косит к переносице, что и создает эффект прямого взгляда. Если бы вам его вставлял специалист, он бы вряд ли допустил такую нелепую ошибку."

Юлиан погрозил ему пальцем и произнес:

"Вы что-то спрятали в глазнице, не так ли?"

"!!!!"

Едва он закончил фразу, как стражники, стоявшие за спиной Отмы, с силой впечатали его лицом в стол.

Они тут же выковыряли протез и разбили его вдребезги.

Из осколков посыпались клочки волос.

Юлиан моментально истолковал значение своей находки:

"Учитывая пестрое разнообразие цветов, это явно волосы местных стражников. Планировали собрать их, наложить массовое проклятие, обезвредить охрану и сбежать?"

Все, кто наблюдал за этим допросом, после этой короткой сцены поняли одну простую истину.

Что инициатива в этой комнате уже целиком и полностью принадлежит Юлиану.

----------

Допрос (4)

Сразу после того, как амбициозный план побега Мастера Проклятий с треском провалился.

Ледяные взгляды стражников скрестились на Отме, чья голова всё ещё была впечатана в стол.

Оказавшись в центре всеобщего внимания, Мастер Проклятий не проронил ни звука.

В этот момент начальник стражи, до этого молча наблюдавший за допросом, подошел к Юлиану и осторожно шепнул:

"Профессор. Вы и дальше планируете вести допрос в таком ключе?"

"Да. Пожалуйста, подождите ещё немного."

Ответив ему, Юлиан жестом подал сигнал стражникам.

Словно приказывая им отпустить Мастера Проклятий.

Стражники, до этого вдавливавшие голову черного мага в стол, с явной неохотой отступили.

Отма злобно заворчал, намертво впечатывая в память лица стражников и Юлиана, с твердой мыслью о том, что в тот самый день, когда он вырвется отсюда, первым делом проклянёт их семьи.

Догадывался ли Юлиан о кровожадных планах Мастера Проклятий или нет — неизвестно.

Юлиан невозмутимо продолжил допрос.

"Глядя на эти волосы, нетрудно догадаться о принципе проклятия, которое вы собирались применить. Это контагиозная³ магия — одно из ответвлений симпатической магии."

"......"

"Достать куклу в таком месте проблематично, так что классическое проклятие с втыканием гвоздей в куклу Вуду отпадает. Значит ли это, что вы готовили заклинание, при котором уничтожение вашего собственного искусственного глаза лишило бы зрения и владельцев этих волос?"

"!!!!"

Глаза Мастера Проклятий в шоке расширились.

Его взгляд так и кричал: 'Откуда ты это знаешь?!'

В ответ на эту реакцию Юлиан довольно улыбнулся и произнес:

"Я ведь не за красивые глазки получил должность профессора по Защите от черной магии."

Сказав это, он бросил мимолетный взгляд на настенные часы.

"Как раз время подавать ужин."

Едва он закончил фразу, как раздался мелодичный звон колокольчика, и в допросную въехала Эрика, толкая перед собой сервировочную тележку.

Она поставила в центр стола поднос, накрытый клошем¹.

Прежде чем поднять клош, Юлиан обратился к Мастеру Проклятий.

"К слову о магии, которую вы, господин Отма, собирались применить. По иронии судьбы, наш сегодняшний ужин имеет самое прямое отношение к этой самой магии."

"......"

"С древних времен наши предки верили, что употребляя в пищу определенные продукты, можно исцелить или укрепить схожие с ними по форме органы человеческого тела."

Мастер Проклятий промолчал, но мысленно не мог не согласиться с этим утверждением.

Есть помидоры, потому что они похожи на сердце. Есть грецкие орехи, потому что они напоминают мозг. Есть морскую капусту, потому что она похожа на волосы.

Работает ли это на практике — вопрос открытый, но сам принцип поиска и употребления подобной пищи в широком смысле идентичен принципам симпатической магии — основы черной магии.

На этом же базировалось и искусство химерологов.

Чтобы заполучить медвежью лапу, нужно содрать кожу с человеческой руки, обернуть её медвежьей шкурой и прожить так несколько месяцев.

Чтобы обзавестись змеиным языком, нужно соскоблить с языка вкусовые сосочки и обмотать его змеиными потрохами.

Таковы базовые принципы химерологии.

Пойдя ещё дальше, если сжечь всю кожу на лице дотла, чтобы достичь состояния 'отсутствия формы', то есть состояния чистого холста, можно стать Мастером Трансформации.

Иными словами, симпатическая магия, о которой сейчас вещал Юлиан, была прекрасно известна Магу Химер, сидевшему напротив Отмы.

По тону Юлиана, явно намекающему на то, что он всё это прекрасно понимает, Отма невольно проникся к нему неким подобием уважения.

'Для человека со светлой стороны он слишком уж хорошо разбирается в черной магии.'

И в то же время ему стало жаль.

Почему человек с такими глубокими познаниями до сих пор не присоединился к их делу?

Пока Отма сокрушался о нераскрытом потенциале Юлиана, тот театральным жестом приподнял клош.

"В этом смысле эти блюда могут оказаться именно тем, что вам сейчас нужно."

Он открыл клош и представил блюдо.

"Сегодняшнее меню я составил в восточном стиле. Для начала, на закуску — желе."

Юлиан тактично умолчал о том, что оно приготовлено из глаз акулоподобного демонического зверя, решив не портить им аппетит.

Мастер Проклятий, хоть и испытывал легкую тревогу после предыдущих объяснений, всё же зачерпнул желе ложкой и отправил в рот.

Его глаз от удивления стал размером с блюдце.

"Это... вкусно."

"Рад, что вам понравилось."

Желе.

Это холодная закуска, приготовленная из чистого желатина и жира, аккуратно отделенных от глазного яблока.

Пока Отма наслаждался вкусом, один из стражников начал с ложечки кормить пускающего слюни Мага Химер.

Несмотря на то, что маг превратился в пускающего слюни слабоумного, базовый глотательный рефлекс у него сохранился, поэтому он охотно ел сам, стоило лишь поднести ложку к его губам. Хотя и перемазался соусом по самые уши.

"М-м-м... вкусно... как вкусно..."

Глядя на своего впавшего в маразм товарища, Мастер Проклятий почувствовал укол сожаления.

Но это длилось недолго.

Сейчас всё его внимание было приковано к еде.

Потому что еда такого уровня — которую даже сравнивать с тюремной баландой было бы кощунством — требовала должного уважения.

С таким благоговением прикончив закуску, Мастер Проклятий Отма слегка поклонился Юлиану и произнес:

"Несмотря на обстоятельства нашей встречи, доброту следует вознаграждать должной вежливостью. Искренне благодарю за угощение."

Разумеется, это не означало, что он тут же растает и выложит всю секретную информацию.

Но, по крайней мере, в рамках своих убеждений, Отма был из тех, кто привык платить вежливостью за вежливость.

Затем начали подавать следующие блюда.

"А теперь суп и горячая закуска."

Ожидания Отмы, подогретые превосходной первой закуской, взлетели до небес.

Перед ним поставили блюдо, от которого исходил легкий парок.

Одного этого было достаточно, чтобы Отма, в свое время прислуживавший аристократам, примерно понял концепцию этого ужина.

'Начинаем с холодного и постепенно переходим к горячему? Весьма классическая и изысканная подача.'

Следующим блюдом был суп.

Ушиоджиру из головы акулы.

Это прозрачный суп, сваренный на основе черепа, челюстей и хрящей акулы.

Отма смаковал его, даже не пытаясь угадать ингредиенты.

'Ох...'

Божественно.

Если бы он знал слово 'умами', он бы сказал, что это квинтэссенция вкуса умами.

Сам того не заметив, он напрочь забыл о том, что ещё минуту назад обсуждал с Юлианом 'симпатическую магию', и с нетерпением ждал следующей смены блюд.

У него просто не осталось душевных сил размышлять над тем, с чего это вдруг Юлиан завел тот разговор.

Для него, неделями давившегося черствым хлебом, подобная гастрономия была пыткой похуже любого физического воздействия.

"Что здесь вообще происходит..."

"Сестра Дженни. Вы уверены, что этот метод работает?"

"...Э-э... Давайте ещё немного подождем."

Тем временем по ту сторону магического артефакта, заменявшего зеркало Гезелла², солдаты и 'Сестрички', наблюдавшие за допросом, начинали терять терпение.

Потому что всё это больше походило на то, что они просто кормят черных магов деликатесами в ресторане.

"Следующее блюдо — холодная закуска."

Холодной закуской оказались щечки акулы, маринованные с водорослями комбу.

Мясо щек было слегка обжарено, как сашими, а сверху лежали водоросли.

Вкус этого блюда был доведен до совершенства путем ускорения процесса ферментации с помощью черной магии.

"Вкуснотища... м-м-м... хе-хе-хе..."

"Не могу не согласиться."

Маг Химер и так не блистал умом, а теперь, когда он окончательно лишился рассудка, Мастер Проклятий тоже поддался чревоугодию и наслаждался пиршеством.

И вот, наконец, время подошло к основному блюду.

На стол подали горячее блюдо, по сути заменяющее полноценный прием пищи.

Но стоило Мастеру Проклятий разглядеть, что именно ему подали, как он потерял дар речи.

"......"

"Вы не собираетесь есть?"

Горячим блюдом оказалось арани из акульих глаз.

Это суп в восточном стиле, где ингредиенты плавают в прозрачном бульоне, сохраняя свою первозданную форму.

Это было традиционное блюдо бедняков восточных трущоб, главной фишкой которого были акульи глаза, плавающие в коричневатом бульоне.

Юлиан лишь слегка изменил этот рецепт.

Блюдо из глаз, в точности как и первая закуска.

Однако у этого блюда было одно кардинальное отличие от желе.

В то время как желе в процессе готовки приобрело форму обычной, безобидной субстанции, в арани форма глаза сохранилась практически в первозданном виде, включая черный зрачок.

"......"

Акулий глаз, покачивающийся в супе, смотрел прямо в единственный глаз Мастера Проклятий.

Подать суп из глаз Мастеру Проклятий, который сам недавно лишился глаза.

Что, черт возьми, это должно было значить?

И вообще, с каких это пор из глаз готовят еду?

И лишь в этот момент Мастер Проклятий осознал: за всё время ужина Юлиан ни разу не обмолвился о том, из каких конкретно ингредиентов приготовлены эти блюда.

Похоже, эта мысль посетила не только его.

Солдаты, наблюдавшие за происходящим через артефакт.

Даже Дженни, которая сама предложила этот метод.

Все они гнали от себя эти страшные догадки со словами 'да быть того не может',

ведь они своими глазами видели весь процесс готовки на кухне,

и всё же, тот разговор о 'симпатической магии' перед началом ужина и сама атмосфера трапезы упорно указывали лишь на один, леденящий душу вывод.

И в этой звенящей тишине Мастер Проклятий дрожащим голосом спросил:

"Э-этот глаз... откуда вы его взяли?"

Юлиан, опасаясь, что если он назовет акулоподобного демонического зверя, Мастера Проклятий стошнит, как и его студенток в прошлый раз, решил увильнуть от прямого ответа, но при этом ни разу не солгав.

"Скажем так, мне удалось раздобыть то, что всё равно собирались выбросить на помойку."

И это была чистая правда.

В обычных условиях большинство субпродуктов, включая внутренние органы, безжалостно выбрасываются.

В конце концов, даже если обойти весь мир, вряд ли сыщется больше парочки чудаков вроде Юлиана, которые стали бы заморачиваться с готовкой потрохов.

Просто Эрика и Фрейя уже привыкли к этому. Никто другой в здравом уме субпродукты не готовил.

Но для Мастера Проклятий эти слова обрели совершенно иной, чудовищный смысл.

Его собственный глаз, удаленный несколько дней назад, до того как успел сгнить.

Искусственный глаз, раздавленный вдребезги во время их первого разговора.

Суп, в котором плавал глаз, пугающе похожий по цвету и размеру на его собственный.

И тот разговор о принципах симпатической магии перед самой подачей блюд.

"......"

Он отчаянно хотел верить, что это лишь плод его больного воображения.

Но, судя по всему, он был не единственным, кого охватила эта паранойя.

"Бле-э-э..."

Некоторые стражники, до этого молча стоявшие в допросной, начали издавать характерные рвотные позывы.

В отличие от солдат у мониторов, стражники в камере не видели, из чего Юлиан готовил.

"Ху-у... ху-у..."

Ему не хватало воздуха.

А тем временем Юлиан заботливо вставил соломинку в рот пускающему слюни Магу Химер и поил его супом мягким, ласковым тоном, словно уговаривая капризного ребёнка:

"Да-да. Пей до дна. Вот так, молодец."

Хлюп-хлюп.

Маг Химер, с лицом, искаженным блаженством, тупо потягивал суп.

При виде этого зрелища к горлу Мастера Проклятий подступила неконтролируемая тошнота.

Но Юлиан, не обращая на это ни малейшего внимания, подал следующее блюдо.

Наконец-то настал черед главного блюда.

Стейк из печени страуса с гарниром из поджелудочной железы.

Увидев стейк, Мастер Проклятий на секунду вздохнул с облегчением, решив, что глаз был просто жутким совпадением и Юлиан не имел в виду ничего такого.

Но это облегчение длилось недолго.

"Запах... восхитительный..."

"Это пойдет тебе на пользу. Тебе это блюдо сейчас нужнее, чем кому-либо."

Юлиан с легкой улыбкой принялся нарезать стейк на тарелке Мага Химер.

Когда Мастер Проклятий увидел срез стейка, он судорожно вдохнул.

'...Печень?'

На срезе стейка показался вовсе не мраморный узор мышечных волокон, а гладкая, характерная текстура печени.

А срез куска, лежавшего рядом, не оставлял сомнений — это была поджелудочная железа.

И это точно не было ни ошибкой, ни игрой воображения.

Черный маг, который за свою жизнь перевел на эксперименты бессчетное количество человеческих органов, мог определить это безошибочно.

'Печень... и поджелудочная...?'

По лбу Мастера Проклятий скатилась капля холодного пота.

Блюда из субпродуктов сами по себе не были редкостью.

Нищие, которым больше нечего было есть, частенько перебивались подобной пищей.

Когда аристократы забирали самое отборное мясо, бедняки собирали на скотобойнях выброшенные потроха и варили из них похлёбку.

Так что блюда из печени были вполне обыденной пищей для простолюдинов и бедноты.

Проблема заключалась в том, что он совершенно не понимал, зачем аристократу вроде Юлиана готовить субпродукты вместо нормального мяса.

'Почему именно органы...?'

Печень — это ещё куда ни шло.

Но поджелудочная железа и глаза?

Эти части брезговали есть даже самые отчаявшиеся бедняки.

Более того, зачем было пытаться замаскировать всё это под изысканную 'высокую кухню' аристократов?

Мастер Проклятий даже забыл взять в руки вилку, ломая голову над истинными намерениями Юлиана.

А сидящий напротив него Маг Химер глупо хихикал и с аппетитом уплетал блюдо из печени.

"У тебя отменный аппетит. Как повару, мне это очень льстит."

"Вино... хочу вино..."

"Кажется, ты хочешь пить. Вот, держи вино."

Юлиан с довольной улыбкой опустил соломинку в бокал с вином и помог Магу Химер напиться.

Для человека, проводящего допрос черных магов, он выглядел слишком уж заботливым.

Наблюдая за этим, Мастер Проклятий наконец-то окончательно уверился в намерениях Юлиана.

С какой стати Юлиану, который по определению должен их ненавидеть, радоваться тому, что они с аппетитом уплетают его еду?

И почему он скормил блюдо из глаз тому, кто лишился глаза, а блюдо из печени — тому, кому вырезали печень?

Было лишь одно логичное объяснение происходящему.

'Быть того не может... эти органы...'

И в этот момент.

Словно желая окончательно развеять все его сомнения, Юлиан вслух произнес:

"Печень — уникальный орган, способный к регенерации, даже если от неё осталась лишь половина. Балтазан, это значит, что у тебя тоже есть все шансы на выздоровление."

Эти слова стали последней каплей.

Его голос, полный нескрываемого предвкушения, звучал так...

Словно он искренне жаждал, чтобы печень Мага Химер восстановилась как можно скорее.

"Хе-хе... я скоро поправлюсь..."

"Конечно, поправишься. Чтобы ты смог выполнить свое предназначение."

Чтобы ты смог выдать нам всю полезную информацию.

Юлиан не стал договаривать фразу вслух и лишь заботливо обтер рот Мага химер салфеткой.

Поехавший крышей товарищ рядом.

И пугающе заботливый профессор по Защите от черной магии.

Для Мастера Проклятий всё происходящее казалось сюрреалистичным кошмаром.

"Бле-э-э..."

Тошнота подкатила к горлу, и остатки рассудка взяли верх.

Его желудок, подчиняясь инстинкту самосохранения, спазмировался.

Ему нужно было срочно выблевать всё, что он успел съесть.

Это был не яд и не еда.

Это было изощренное оскорбление, циничная насмешка, растаптывающая саму человеческую природу.

Не в силах больше сопротивляться рвотным позывам, он выплеснул содержимое желудка прямо на стол.

"Блу-ээ-ээх...!"

"Эхе-хе..."

Мастер Проклятий Отма, размазывая по щекам скупые слезы, взмолился о пощаде.

Маг Химер же радостно захихикал, глядя на рвоту товарища, как ребенок, увидевший смешную лужу.

Вся эта ситуация казалась чьей-то больной фантазией.

Само нахождение в этой комнате сводило с ума.

В конце концов, окончательно сломленный этой атмосферой безумия, Мастер Проклятий заскулил:

"Умоляю! Я расскажу вам всё, что знаю. Пожалуйста..."

"В чем дело? У нас ведь ещё горячее и десерт..."

"Умоляю... хватит..."

Взмолился Мастер Проклятий.

Потому что он до смерти боялся того, что ему придется запихивать в себя дальше.

Глаз, печень, поджелудочная железа — их подавали именно в таком порядке.

Какая часть тела станет главным ингредиентом следующего блюда?

Он мог ответить на этот вопрос даже с закрытыми глазами.

Сквозь решетку, ведущую в комнату ожидания, он посмотрел на женщину — Мага Крови, лишившуюся руки.

Женщина, с кляпом во рту, чтобы не мешала допросу, смотрела на всё это широко раскрытыми глазами и отчаянно пыталась что-то сказать.

"М-м-мгх... мм-м-мгх...!"

Она захлебывалась слезами, пытаясь докричаться до них.

Взгляд Мастера Проклятий на мгновение задержался на её пустом рукаве.

Она тоже всё поняла.

Поняла, что как только закончится этот допрос, наступит её очередь садиться за стол.

Ни один человек в здравом уме не смог бы спокойно проглотить подобную пищу.

Разумеется, человек, способный приготовить и подать такое, был ещё дальше от нормальности.

Это было за гранью человеческого понимания.

Подобная идея могла прийти в голову лишь тому, чья душа была извращена до уровня демона.

И только теперь Мастер Проклятий осознал...

Почему именно Юлиана Императорская Семья назначила профессором по Защите от черной магии.

И почему Военное Командование так активно продвигало его как естественного врага черных магов.

"Умоляю... простите меня... я ни за что не смогу это съесть... пощадите..."

Закончив свои размышления, Мастер Проклятий рухнул лицом на стол и взвыл.

"Ещё... ещё..."

А Маг Химер, сидящий напротив, раскачивался из стороны в сторону, в предвкушении следующего блюда.

Эта картина как нельзя лучше отражала всю степень безумия, царящего в этой комнате.

В этом театре абсурда только сумасшедший мог чувствовать себя как в раю.

Именно поэтому Маг Химер вписывался в эту атмосферу лучше кого бы то ни было.

Но у Мастера Проклятий не хватило духу пуститься во все тяжкие вместе с ним.

"Умоляю... я скажу всё, что вы захотите... Только... хватит..."

В итоге, всё, что ему оставалось — это молить о пощаде монстра, сидящего напротив.

Даже стражники, которые до этого смотрели на черных магов с нескрываемой ненавистью, теперь поглядывали на рыдающего Мастера Проклятий с явной жалостью.

И не только стражники и черные маги в комнате ожидания жалели его.

Солдаты и Дженни, наблюдавшие за всем этим через магический артефакт, тоже в ужасе прикрыли рты руками.

"О боже..."

"Э-э... гм..."

Дженни нервно сглотнула.

Это было совершенно не то, чего она ожидала.

Она-то рассчитывала на допрос, в котором Юлиан просто задавит их психологически, делая вид, что знает всё наперед.

Но Юлиан сломил дух черного мага совершенно иным, куда более изощренным способом.

Сержант, который изначально согласился на её план, прикрыл рот рукой и спросил:

"Мисс Дженни, вы именно это имели в виду?"

"......"

"Почему вы молчите... Неужели те слухи, что ходят среди студентов — правда?"

"......"

Дженни так и не смогла заставить себя произнести слово 'нет'.

Раньше она недоумевала, почему её однокурсницы под какими-то надуманными предлогами отказались от второго приглашения Юлиана на ужин.

Кажется, теперь она всё поняла.

'А ведь если подумать, мне тоже было жутковато, когда мы впервые встретились.'

Сложно объяснить почему, но что-то в его ауре было не так.

Просто так чувствовалось.

Во время ужинов с Юлианом, чем дольше она с ним общалась, тем сильнее леденело сердце.

Каждый раз рука сама собой тянулась к револьверу в кармане, словно ища защиты.

Не будь он женихом Шарлотты, она бы, наверное, тоже сбежала после первого же приглашения.

Вот почему теперь она понимала, откуда берут начало все эти зловещие слухи о Юлиане.

Но, понимая, что оставлять солдат в неведении — не самая лучшая идея, она решила хоть как-то развеять слухи.

"Это правда, что профессор использует весьма специфические ингредиенты, но это не значит, что они добыты незаконным путем."

"Но вы не отрицаете, что ингредиенты — специфические."

Потому что это была правда...

Однако один момент не давал покоя даже Дженни.

"Допустим, ингредиенты и впрямь специфические. Но с чего вы взяли, что это человечина, а не мясо демонических зверей?"

"А вы разве не слышали? Говорят, дом, в котором сейчас живет профессор, раньше был построен на месте старого кладбища."

"......"

Ну почему из всех возможных мест он выбрал дом именно там?

Дженни тяжело вздохнула, понимая, что слухи обрастают всё новыми и новыми безумными подробностями.

"Это мясо демонических зверей. Стражники внутри могут этого и не знать, но мы-то видели, как профессор готовил всё это на кухне."

"Вы... вы уверены, что это было мясо демонических зверей?"

"Скорее всего."

И в самом эпицентре всей этой разыгравшейся трагедии.

Тот самый человек, который и стал причиной этого глобального недопонимания...

'Вот за это я и ненавижу черных магов. Что не так с моей едой, почему их всё время от неё тошнит?'

Будучи глубоко оскорбленным тем, что его кулинарные шедевры были так жестоко отвергнуты, он молча отложил приборы.

¹ Клош - металлический купол для блюд.

² Зеркало Гезелла — одностороннее зеркало, используемое для наблюдения за человеком так, чтобы он не видел наблюдателя. Часто применяется в психологии и исследованиях поведения.

Комментарий от переводчика:

³ Для читателей анлейта поясню различие в названии. В анлейте используется термин infection magic, что не совсем подходит для описания магии, позволяющей оказывать воздействие на связанные предметы и т. д. Я немного изучил тему симпатической магии и пришёл к выводу, что в данном случае правильнее использовать термин "контагиозная магия".

К слову, контагиозная магия — это вид симпатической магии, основанный на законе контакта. Она строится на вере в то, что объекты, находившиеся в физическом контакте, остаются связанными навсегда. Воздействие на часть объекта, например волосы или ногти, позволяет влиять на весь объект целиком.

----------

Допрос (5)

В нашем мире существует негласное правило — закон гостеприимства.

Это священный долг перед гостем, который соблюдается независимо от времени и места.

Суть этого закона проста: хозяин, пригласивший человека на пир, не имеет права причинить ему вред, а гость, в свою очередь, обязуется не навредить хозяину.

Это правило чтили не только в моей прошлой жизни, но и здесь, в этом мире.

Более того, в обществе, где аристократия всё ещё имеет вес, этот закон соблюдается куда строже, чем в мире победившего индивидуализма.

И я тоже неукоснительно следую этому правилу.

Раз уж я пригласил кого-то разделить со мной трапезу, я сделаю всё возможное, чтобы накормить гостя и не причинить ему ни малейшего вреда.

Это принцип, который намертво вбит в мое подсознание.

В каком-то смысле это сродни врачебному долгу — лечить всех без исключения, не деля пациентов на праведников и грешников.

Именно поэтому я вложил всю душу в готовку для этих черных магов.

Даже с учетом того, что я пустил в ход специфические субпродукты на любителя, просто чтобы не переводить на этих ублюдков нормальное мясо.

Несмотря на это, я выложился на все сто и приготовил их так, чтобы эти гурманы просто пальчики облизали.

'К тому же, специфичной была только основа. На специях я вообще не экономил.'

Выбор ингредиентов — это одно, но мясо демонических зверей всегда славилось своим резким, специфическим душком.

Однако, если просто заглушить его тонной дорогих специй, это убьет весь характер блюда.

Поэтому я с ювелирной точностью рассчитал всё: от метода термообработки до пропорций приправ, чтобы замаскировать этот душок, и даже заморочился с элегантной подачей, чтобы блюда не вызывали отторжения...

'И что в итоге... такая реакция?'

Их реакция, вплоть до рвоты на стол.

Это было откровенным свинством.

"Какое разочарование. А ведь я даже откупорил бутылочку выдержанного 'Манипла'..."

Я не поскупился на элитное красное вино.

Сколько дорогих вин мне пришлось перепробовать, чтобы найти то единственное, которое гармонично сочеталось бы даже со специфическим привкусом мяса монстров?

В итоге я выбрал то, где легкая терпкость граната и приятная кислинка создавали идеальный баланс...

Но черный маг лишь опустошал желудок и умолял о пощаде, напрочь игнорируя мои кулинарные старания.

"Вам не по вкусу?"

Ам-м.

Я с наслаждением отрезал кусочек от стейка из печени, приготовленного для меня.

Кислинка, растекающаяся по рецепторам, и нежнейшая текстура печени были просто божественны.

И чем больше я наслаждался этой симфонией вкуса, тем меньше понимал, с чего вдруг этот черный маг устроил такую истерику.

"Вкуснотища..."

Заговорил Маг Химер, сидевший рядом со мной и уплетающий стейк из печени прямо руками.

Вот, видите?

Даже Маг Химер, чьи вкусовые рецепторы деградировали до уровня трехлетнего ребенка, оценил мои старания.

Шеф-повара частенько говорят, что дети — самые строгие и неподкупные ресторанные критики.

Раз уж я угодил даже ему, значит, к самой еде придраться было невозможно.

"Вам что-то не нравится?"

Из-за этого я впервые за долгое время забыл о самоконтроле и не скрывал своего раздражения, обращаясь к Мастеру Проклятий.

Было чертовски обидно, что мою искренность и вложенные усилия просто растоптали.

Возможно, он уловил мои эмоции. Черный маг, до этого моливший о пощаде, побледнел как полотно и с размаху впечатался лбом в стол.

"И-и-ик...!!"

Да что с ним не так, в самом деле?

Не может же у него быть какой-нибудь абсурдной аллергии на печень.

И как раз в тот момент, когда мое недоумение поведением Мастера Проклятий достигло апогея.

"Профессор, думаю, на этом стоит закончить. Дальше мы сами."

В допросную ворвались солдаты, до этого наблюдавшие за нами снаружи.

Только тогда до меня дошло то, о чем я совершенно забыл.

Ах да. Это же допрос. А не званый ужин.

Конечно, я не то чтобы совсем забыл, зачем мы здесь собрались.

Просто из-за просьбы Дженни всё это больше походило на сбор анамнеза у пациента, нежели на полицейский допрос.

"Благодарим за содействие, Профессор. Мы перехватываем инициативу. Пожалуйста, подождите в соседней комнате, пока мы будем фиксировать его показания."

Когда стражники подняли его под руки, Мастер Проклятий пошел с ними на удивление покорно.

Может, мне просто показалось, но он выглядел так, словно был готов расцеловать этих солдат.

— "Я даю тебе выбор, Лодени. Ты тоже пройдешь через этот допрос, или мы договоримся по-хорошему? Если согласна, кивни."— "М-м-мф! М-м-м-мф!"

Маг Крови, сидевшая в комнате ожидания и ещё не успевшая отведать моей стряпни, закивала как болванчик.

Её кивки были настолько энергичными и отчаянными, что я даже немного опешил.

Вот так двое из четырех черных магов были благополучно отправлены в допросную, а впавшего в маразм Мага Химер отвели обратно в камеру.

Остался только один.

Бельгиан, специализирующийся на Эпидемной Магии и Некромантии.

Его не отвели ни в камеру, ни в комнату для снятия показаний.

"Тогда мы, пожалуй, пойдем."

"Спасибо за понимание, Майор."

Место, куда его привели, было так называемой "Светлой Комнатой" — помещением, где не велось никаких записей.

Местный аналог секретных застенков Службы Безопасности.

Пространство, где не оставалось никаких бумажных следов, и никто снаружи не мог даже догадываться о том, какие методы допроса здесь применяются.

Внешне она мало чем отличалась от обычной допросной, если не считать въедливого запаха крови и сырости, который с трудом перебивался каким-то дешевым парфюмом, да парочки инструментов для 'физических бесед', небрежно разложенных на видном месте.

В обычной ситуации его бы сюда не привели.

Я не знаю точной причины, но поскольку черные маги внезапно стали такими сговорчивыми, нам нужно было вытянуть из них информацию до того, как они передумают.

Приведи мы его в подобное место, он мог бы снова замкнуться в себе, а это, в свою очередь, могло бы обернуться для нас трибуналом в будущем.

И всё же причина, по которой его перевели именно сюда, была одна.

"Черный маг Бельгиан, я полагаю?"

"...Да, Профессор."

Потому что я воспользовался своими связями и полномочиями, чтобы встретиться с ним.

Принц Эдмунд, усадивший меня в кресло профессора по Защите от черной магии, обмолвился, что мой статус в военной иерархии эквивалентен капитану.

Так что я имею полное право на приватную 'встречу' с пленным чернокнижником.

Поскольку местная армейская структура кардинально отличалась от той, что была в моей прошлой жизни, я немного сомневался, прокатит ли этот трюк.

Но, как оказалось, в рамках моих полномочий я вполне мог поставить свои личные интересы выше той информации, которой владел этот черный маг.

"Люди привыкли клеймить черных магов за жестокость, но, глядя на эту комнату, я бы не сказал, что мы единственные, кто грешит подобным. Я прав, Профессор?"

Черный маг нервно хохотнул, пытаясь разрядить обстановку неуклюжей шуткой.

Глядя на него, на меня нахлынули воспоминания десятилетней давности.

Бельгиан.

Первый черный маг, с которым я столкнулся в этом мире.

Существо, которое представляло прямую угрозу моей жизни.

Тот самый человек, из-за которого я стал маниакально скрывать свою личность.

Было много инцидентов, когда мне приходилось защищать близких, но тот первобытный страх, который я испытал при встрече с этим человеком, стал отправной точкой моей паранойи.

Неважно, сколько у меня было денег.

Неважно, насколько сильна была моя охрана.

Именно он заставил меня осознать, что этот мир — темное фэнтези, где один неверный шаг может стоить тебе жизни.

Эта злосчастная карма вновь свела нас вместе, так же внезапно, как и в нашу первую встречу.

С той лишь разницей, что теперь расстановка сил кардинально изменилась.

"Я тоже готов ответить на их вопросы. Честно говоря, я осмелюсь предположить, что знаю даже больше, чем они."

"Это вполне вероятно. Судя по досье, вы маг 2-го ранга. Вы наверняка знаете о Круглом Столе куда больше, чем эта мелюзга."

"Тогда почему вы оставили меня здесь одного?"

Бельгиан заметно занервничал.

"Неужели... у вас ко мне личные счеты?"

Личные счеты...

По иронии судьбы, то, что я к нему испытываю — это вовсе не жажда мести.

Причина, по которой я притащил его сюда...

"И это всё, что вы хотите мне сказать?"

"...?"

"Вы уверены?"

"...Вы стали профессором. Директор Шун."

Да.

Именно поэтому.

Единственный человек в этом мире, который, будучи моим врагом, видел мое истинное лицо без маски ворона.

И этот человек — Бельгиан.

Сколько раз я просыпался в холодном поту от мысли, что он может слить мою личность другим черным магам?

Благодаря тому, что Служба Безопасности покопалась в памяти людей, моя личность так и не была раскрыта, но порой, когда я вспоминал об этом, тревога не давала мне уснуть.

Это не то чтобы травма, но уровень паранойи был достаточным, чтобы раз в полгода я просыпался от кошмара с мыслью: 'Какого черта'.

Поэтому, воспользовавшись шансом избавиться от этой тревоги, а заодно и из чистого любопытства, я вызвал его на этот приватный разговор.

Учитывая, что после того, как он выложит всю информацию, его, скорее всего, отправят прямиком на эшафот, я решил переговорить с ним до этого момента.

"Эри. Ты тоже отлично потрудилась."

Сразу после того, как я удостоверился, что этот человек — тот самый Бельгиан, я подбодрил Эри, которая всё это время растерянно стояла у меня за спиной.

Я подумал, что ей тоже, наверное, сейчас не по себе.

В конце концов, она стояла лицом к лицу с магом 2-го ранга, с которым когда-то столкнулась впервые в жизни.

Тогда, при первой встрече с этим человеком, она наверняка была в ужасе.

В подтверждение моих мыслей, когда я внезапно обратился к ней, Эри ответила с явным смущением.

"А? А, да. Было немного напряжно."

"...?"

Что за дела?

Почему её реакция такая... никакая?

"Ха-ха. Да, пришлось попотеть."

Её глаза так и бегали, словно она что-то от меня скрывала.

Поскольку её поведение было донельзя подозрительным, я решил немного на неё надавить, и она зашептала в ответ:

"Этот парень по имени Бельгиан. Откуда он вообще знает, кто ты такой?"

"Ты его не помнишь?"

"В упор не помню."

"...Ну, главное, что ты не пострадала."

И то верно.

Раз уж она здорова и не заработала никаких психологических травм — это главное.

Я почувствовал себя идиотом из-за того, что накручивал себя на пустом месте.

С облегчением выдохнув, я задал вопрос, который откладывал до этого момента.

"Бельгиан. Твой тон изменился. Тогда, в нашу первую встречу, ты держался куда увереннее."

"...Было дело."

В те времена он был уж слишком самовлюблённым, говорил до жути пафосно и наигранно.

А сейчас...

"Да и твой пыл тоже заметно угас. Тогда тебе хватило одного взгляда на меня, чтобы закатить истерику о том, как я тебя обманул."

А теперь передо мной сидел просто сломленный ублюдок.

Его реакция разительно отличалась от той, что была в прошлом.

Раньше он бы воспринял даже эти слова как оскорбление и бросился бы в атаку.

А сейчас он лишь горько усмехнулся и покорно признал свою неправоту.

"Это потому, что тогда я считал нас ровней."

"А сейчас? Твое мнение изменилось?"

"Я осознал свое место."

Произнес Бельгиан, чьи некогда гордые плечи теперь бессильно поникли.

"В те времена в кругах черных магов меня называли гением. И я сам в это верил. Но когда я начал читать в газетах о ваших достижениях... все мои успехи показались мне лишь пустым звуком."

Он указал на свою ногу.

"Я не настолько слеп, чтобы ставить такого калеку, как я, прихрамывающего из-за пули, которую я словил в тот день, на один уровень со Святым, даже если он не обладает божественной магией."

Услышав это, на душе стало как-то тяжело.

Потому что мне прекрасно знакомо это чувство отчаяния, когда ты сталкиваешься с истинным гением.

В медицинской школе такие уникумы попадаются сплошь и рядом, так что я знаю это чувство не понаслышке.

Конечно, это не означало, что я вдруг воспылал сочувствием к такому ублюдку, как Бельгиан.

Я просто вспомнил ту тяжесть, которая наваливается, когда ты сталкиваешься с гением. Одного этого было недостаточно, чтобы проникнуться к нему состраданием.

'Но, если уж на то пошло, я бесконечно далек от того гения, которым он меня считает.'

Ну да ладно, сейчас это не имеет значения.

Так или иначе, кажется, я понимаю, почему он докатился до такой жизни.

Тогда следующий вопрос.

"Почему ты не рассказал другим черным магам о моей личности? Ты бы заработал кучу баллов вклада, доложив об этом Круглому Столу."

Я прекрасно знаю структуру Круглого Стола 13-ти благодаря моему верному помощнику, Симеону.

— "В Круглом Столе есть система поощрений, так называемые Баллы Вклада. Если ты приносишь пользу Круглому Столу, тебе начисляют эти баллы. За них ты можешь приобрести магические знания или информацию, которыми располагает Круглый Стол."— "А ты хорошо осведомлен о делах Круглого Стола, Симеон."— "Во время своего паломничества я встречал немало черных магов. И большинство этих встреч заканчивались весьма печально для них."

По словам Симеона, черные маги накапливают знания и повышают свой статус именно благодаря этим Баллам Вклада.

Способов заработать эти баллы — великое множество.

Выполнение поручений от имени Круглого Стола.

Помощь в исследованиях вышестоящим магам внутри организации.

Продажа ценных знаний или информации.

Накопив достаточно баллов, они покупают и изучают новые заклинания или методы тренировок.

Конечно, расценки на покупку знаний просто грабительские по сравнению с тем, что они получают от продажи.

Но даже с учетом этого, с той информацией, которой владел Бельгиан, он вполне мог бы претендовать на повышение в ранге.

— "Директор Шун и Юлиан — это один и тот же человек."

Для черных магов, которые точат зубы и на директора Шуна, и на Юлиана, мечтая убить обоих, информация о том, что это одна и та же личность — поистине бесценна. Ведь имея на руках лишь имя и информацию о близких людях цели, они могут накладывать проклятия дистанционно.

Так что, если бы он доложил об этом Круглому Столу...

"Ты бы легко смог подняться до 4-го ранга. А моя жизнь превратилась бы в настоящий ад."

"Скорее всего."

"Так почему же ты им не рассказал?"

К этому моменту моя жизнь превратилась бы в непрекращающийся кошмар.

Вот мне и стало любопытно.

Какого черта этот человек так и не сдал меня?

Мне хотелось узнать секрет этого невероятного везения, которое невозможно было объяснить одной лишь удачей протагониста.

"Хотите знать, почему я так никому и не рассказал?"

Переспросил Бельгиан, и в его глазах читалась какая-то пугающая пустота.

Глаза, полные покорности судьбе и безграничной усталости.

Эти глаза опустились на его собственную ногу.

А затем из него вырвался голос, пропитанный горечью и обидой.

"Знаете ли вы, Директор Шун? Люди — это твари, которые лишь делают вид, что восхищаются взлетом гения, но с куда большим упоением они смакуют его падение."

Он указал на свою покалеченную ногу.

"В тот день, когда ваша пуля пробила мне ногу, я превратился в мага-инвалида."

Думаю, так оно и есть.

Это была чертовски дорогая пуля.

Пуля, мощи которой в свое время хватило, чтобы убить Графа 5-го ранга.

Даже если он каким-то чудом её извлек, остаточная божественная сила продолжала бы блокировать его магию.

"Поначалу они делали вид, что уважают меня. Те, кто раньше зависел от моего таланта, твердили, что я обязательно поправлюсь. Но эти маски быстро слетели."

Бельгиан презрительно скривился, словно вспомнив что-то омерзительное.

"Сначала они прощупывали почву. А когда убедились, что я окончательно стал калекой, начали вытирать об меня ноги. Поэтому я и не стал рассказывать им о том, кто вы такой."

"И как это связано?"

"Это было весьма забавно."

Бельгиан криво усмехнулся, вспоминая прошлое.

"Те, кто смотрел на меня как на мусор, те Старейшины, что списали меня со счетов. Наблюдать за тем, как они один за другим терпят крах из-за чудес, которые вы творили, и как их уверенность тает на глазах — это доставляло мне несказанное удовольствие. Поэтому я и молчал. С какой стати я должен был помогать им ради их же выгоды?"

"А как же Баллы Вклада? Тебе они были не нужны?"

"Даже если бы я и выучил новые заклинания за эти баллы..."

Похлоп, похлоп.

Бельгиан похлопал себя по покалеченной ноге.

"От этих знаний я бы не перестал быть инвалидом. Так что уж лучше я своими собственными глазами увижу падение тех, кто вытирал об меня ноги. Разве это не приятнее?"

Иными словами, вместо преданности Круглому Столу...

"Буду откровенен, я надеялся, что вы будете действовать ещё активнее. Чтобы я мог насладиться зрелищем того, как те, кто списал меня со счетов, захлебываются в бессильной злобе. Что ж, как видите, очень жаль, что мне не доведется увидеть финал этого спектакля."

Всё это время он оставался в их рядах исключительно ради мести.

"Конечно, жаль и то, что я не смогу отомстить семье, которая меня выбросила."

Я молча выслушал его и на мгновение задумался.

Затем с трудом выдавил из себя вопрос.

"Тебе когда-нибудь доводилось причинять вред невинным людям в прошлом? Распространять чуму? Убивать людей, чтобы превратить их в гулей?"

Бельгиан презрительно фыркнул.

"Черные маги часто заблуждаются на этот счет, но это крайне неэффективно. Куда проще дождаться зимы и поднять уже готовых трупов, чем тратить силы на убийство живых. Гной с разлагающихся трупов работает в разы эффективнее, чем гной с живых людей. И я это прекрасно знаю."

"А ты когда-нибудь проводил эксперименты на людях?"

Услышав это, лицо Бельгиана мгновенно исказилось от гнева.

Он откинул челку назад, обнажив клеймо, и прошипел:

"Это клеймо, которое выжег мне мой ублюдок-отец, зачавший меня. Он использовал меня и мою мать в качестве подопытных кроликов для своего законного сынка, а когда мы стали не нужны, он выжег мне это клеймо. Надеюсь, вы не ставите меня в один ряд с этой мразью."

Он сверлил меня взглядом, в котором полыхала ярость, готовая вырваться наружу.

Похоже, я наступил на больную мозоль.

Я не думаю, что он лгал.

Черные маги славятся своими зверствами, но и аристократы в этом плане ничуть им не уступают.

Они похищают людей из Лимбус-Пита, ставят на них магические опыты, а потом выбрасывают обратно — и всё это делается в строжайшей тайне.

Не зря же работорговля в Секторе H процветает, сколько бы с ней ни боролись.

Так что реакция Бельгиана выглядела вполне искренней.

"Это все ваши вопросы?"

"Да, это всё."

Я получил подтверждение своим догадкам.

"На этом допрос окончен. И теперь у меня к тебе предложение."

"...Предложение?"

"Не хочешь ли ты использовать свои знания во искупление грехов?"

В отличие от тех троих.

В этом человеке ещё оставалась надежда на исправление.

'В конце концов, вакцина была создана именно благодаря его записям.'

А для лечения Демонической Болезни с помощью черной магии он и вовсе был мне жизненно необходим.

Поэтому я протянул ему руку.

----------

Снова демоническая болезнь (1)

Черный маг Бельгиан стоял в полнейшем недоумении.

"И вы хотите сказать, что теперь моя задача — выращивать эту плесень?"

Всё потому, что предложение, которое Юлиан выдвинул в качестве судебной сделки, сводилось именно к этому.

"Когда вы заикнулись о 'судебной сделке', я уже приготовился к отправке в штрафной батальон, но никак не ожидал, что в итоге окажусь в найме у торговой компании."

Сказал Бельгиан, стоя в лаборатории профессора Юлиана на территории Академии, куда его доставили после тайного помилования и освобождения из тюрьмы.

"Штрафной батальон? С чего вы вообще это взяли?"

"Империя не привыкла разбрасываться полезными кадрами. Сначала она дает им крошечную надежду, заставляет отчаянно за неё цепляться, а затем выжимает их досуха на благо государства. Разве не так Империя выживала во все времена?"

"Значит, вы всё же признаете, что являетесь полезным кадром."

"Конечно, до ваших высот мне далеко, но было время, когда и меня превозносили. Пусть мне и не суждено стать яркой звездой вроде вас, но как минимум светлячком я себя считаю, и горжусь этим."

Главным условием помилования Бельгиана была помощь в исследованиях профессора Юлиана в области черной магии.

И эти самые 'исследования черной магии' заключались в...

"Так что я всё ещё не могу понять: как разведение этой плесени может кого-то вылечить?"

Именно так: в разведении плесени.

Услышав это, Бельгиан всем своим видом демонстрировал крайнюю степень скепсиса.

"Или, может, это такая многоходовочка? Вы заставляете меня возиться с плесенью, потом Тайная Стража Империи как-нибудь её использует, а потом свалят всю вину на меня?"

"Вам бы поработать над доверием к людям. Неужели вас всю жизнь только и делали, что обманывали?"

"Представьте себе. С самого рождения и по сей день, если не считать моей матери, все окружающие лишь пытались меня использовать. Я понимаю, что не все вороны черные, но, к моему несчастью, мне попадались исключительно черные."

Выслушав эту метафоричную тираду про ворон, я лишь мысленно цокнул языком.

Судя по нашим прошлым разговорам, жизнь Бельгиана и впрямь была не сахар.

Он, конечно, не выкладывал мне всю свою подноготную.

Но по его оговоркам было легко понять, что он хлебнул того же горя, что и большинство бастардов.

Я сам никогда не был в шкуре незаконнорожденного ребёнка, так что строить из себя святого праведника и читать ему лекции о доверии мне было как-то не с руки.

И пока я раздумывал, что бы такого ответить, Бельгиан презрительно фыркнул.

Он постучал пальцем по стеклянной крышке чашки Петри. Тук-тук.

"Впрочем, меня это не касается. Вы же обещали, что в тот день, когда я дам результат, вы вытащите на свет божий все грязные секреты моего ублюдочного папаши."

"Обещаю."

Услышав это, он удовлетворенно кивнул.

"По рукам. Ради такого я готов стерпеть любое клеймо. Я и так уже на самом дне, так что перебирать методами не в моем положении."

"Но прежде чем мы начнем, позвольте прояснить один момент. Ваши знания в области черной магии будут использоваться исключительно во благо."

Однако позволять ему и дальше вариться в своих заблуждениях было бы неправильно.

Самое главное в любом исследовании — это понимание конечной цели.

'Я должен открыть это.''Я должен добиться этого результата.'

Только четко осознавая направление, можно не сбиться с пути в дебрях исследований.

Обычно я не утруждаю себя развеиванием чужих иллюзий, но в случае с Бельгианом это было необходимо.

"Вам это знакомо?"

Я выудил из внутреннего кармана пальто потрепанную тетрадь.

И положил её на рабочий стол, разделявший нас с Бельгианом.

Его брови поползли вверх.

"......Мой гримуар."

"Значит, помните."

"Как я мог его забыть?"

Это была не просто тетрадь, а гримуар Бельгиана.

Сборник его многолетних трудов, исследований и магических наработок.

"Я спать перестал из-за тех заклинаний, которые не могу вспомнить без него."

Каким бы гениальным ни был маг, держать в голове рунные формулы абсолютно всех заклинаний просто нереально.

Именно поэтому маги и записывают заклинания, которыми пользуются редко, в подобные гримуары.

И Бельгиан свой благополучно утратил.

"Так он был у вас. Я потом пару раз тайком наведывался в Сектор D, но так ничего и не нашел, решил, что кто-то другой подобрал."

"Скажите спасибо, что он попал ко мне. Благодаря ему я смог создать величайший шедевр в своей жизни."

"Шедевр?"

Бельгиан непонимающе склонил голову.

Видимо, он даже представить себе не мог, как можно применить его гримуар во благо.

"Вы хотите сказать, что сварили зелье с помощью черной магии?"

"Да."

Видя, что до него всё ещё не доходит, я взял с края стола ампулу с вакциной и показал ему.

"Я адаптировал заклинания из этого гримуара и создал вакцины. Начиная с самой первой и заканчивая всеми последующими — в их основе лежат формулы, описанные в этой книге."

Как же она называлась?

Давненько я не освежал это в памяти, так что могу и ошибаться... Кажется, Формула Шнабеля?

Та самая формула, которая переводит проклятия школы Эпидемий в состояние, пригодное для создания вакцин.

Базовая рунная формула черной магии, послужившая фундаментом для этого открытия, была взята именно из его гримуара.

"Благодаря этому, теперь, как только мы разгадываем рунную формулу любого эпидемного проклятия, мы просто прогоняем её через этот алгоритм и получаем готовую вакцину."

Всё началось с вакцины от оспы.

А затем Торговая Компания 'Меркурий' наладила массовое производство вакцин по этому методу.

На сегодняшний день мы уже выпускаем вакцины от холеры, коклюша и чумы, а сейчас, поскольку эффективность ещё не до конца подтверждена, в разработке находится вакцина от столбняка.

Выслушав мои объяснения, Бельгиан вытаращил глаза.

"Боже правый. Выходит, в основе вакцин лежит черная магия?"

"А вы не знали?"

"Откуда мне было знать, если мне никто об этом не рассказывал? Даже черные маги по глупости считают, что вакцина — это нечто сродни святой воде."

Неожиданно.

Возможно, всё дело в том, что в этом мире нет интернета и глобальных информационных сетей?

Похоже, принцип действия вакцин известен лишь узкому кругу целителей.

А если подумать, даже в моей прошлой жизни, при наличии интернета, многие люди, далекие от медицины, не понимали, как они работают, так что удивляться тут нечему.

"Позже я объясню вам эту формулу в деталях. Но если в двух словах: человек, однажды перенесший проклятие, вырабатывает к нему иммунитет, верно? Вакцина — это, по сути, превентивное заражение ослабленной версией проклятия, использующее именно этот принцип."

Узнав, как это работает, Бельгиан надолго замолчал.

Его взгляд метался от открытой страницы гримуара к моему лицу и обратно.

Глаза, поначалу расширенные от шока, в какой-то момент начали медленно возвращаться в норму.

Уголки его губ дрогнули в горькой усмешке, и он низко опустил голову, пряча в тени клеймо на лбу.

"......Смотреть на одни и те же вещи, но прийти к таким кардинально разным выводам. Наверное, это и есть ответ на вопрос, почему я оказался на самом дне."

"Мне просто повезло. У меня были хорошие наставники, которые вовремя направляли меня на перепутьях."

Он долго и молча смотрел мне прямо в глаза.

А затем произнес:

"Хотите сказать, что и у меня был шанс пойти по вашему пути."

"Копаться в прошлом сейчас бессмысленно. Не лучше ли обсудить то, на что мы можем повлиять в будущем?"

Бельгиан едва заметно кивнул.

"Хорошо. Я понял, что мои познания в черной магии пойдут на благое дело. Но плесень? Неужели эта плесень так важна?"

Чтобы наглядно всё ему объяснить, я повел его вглубь лаборатории, в помещение для культивирования.

Там, на полках, в аккуратно расставленных чашках Петри, пушистыми белыми кольцами разрасталась плесень.

"Эта белая субстанция выделяет вещество, способное исцелять болезни."

Я взял одну чашку Петри и показал ему.

"Я вычитал об этом в старинном медицинском трактате Секты Менсия, так что, уж простите, вдаваться в подробные научные объяснения не буду."

"Когда до меня дошли слухи, что Торговая Компания 'Меркурий' скупает черных магов, не состоящих в Круглом Столе, я долго ломал голову, к чему бы это... Так вот в чем было дело..."

Бельгиан окинул взглядом ряды чашек Петри.

"Значит, мне нужно просто наладить массовое производство этой плесени?"

"Нет."

Его задача заключалась вовсе не в выращивании этой белой плесени.

"Это лишь малая часть её потенциала. Плесень, с которой предстоит работать вам, предназначена для совершенно других целей."

"......И для каких же?"

"Для этого."

Я провел его в кладовую.

А там...

Рядами лежали десятки разновидностей 'ямса'.

"Это же......"

"Ямс."

"Видно."

Дикий ямс.

Это был тот самый ямс, который я просил собрать авантюристов, наемников, алхимиков и всех, кого только можно было привлечь.

Ямс из Империи, ямс из Восточного Королевства (там его, кажется, называют 'ма'), западный ямс, южный ямс, ямс, привезенный из-за моря.

Короче говоря, здесь были собраны практически все виды ямса, произрастающие в этом мире.

Когда я от имени Директора Шуна объявил награду в сто тысяч мар за каждый новый вид растения из семейства диоскорейных, люди действительно потащили мне всё, что только смогли выкопать.

Бельгиану, который в оцепенении пялился на эти горы корнеплодов, я коротко пояснил:

"Недавно мне удалось выделить из этих растений новое вещество."

Этим веществом были не кто иные, как прогестерон и стероиды.

Сам процесс исследований много времени не занял.

Опираясь на знания, любезно 'загруженные' в мою голову космическим Демоном Бабелем, я смог выделить нужные компоненты довольно быстро.

'Всё оказалось куда проще, чем я думал.'

Изначально я предполагал, что главная загвоздка будет заключаться не в самом процессе синтеза.

В этом мире, где законы физики и химии слегка другие, я боялся, что мне придется искать некий специфический 'дикий мексиканский ямс из иного мира', из которого можно было бы выжать нужные вещества.

Но кто бы мог подумать.

До начала экспериментов я был уверен, что мне понадобятся какие-то уникальные, редкие сорта.

А на деле оказалось, что нужные компоненты можно экстрагировать практически из любого дикого ямса.

Для синтеза мне вовсе не требовались какие-то заморские диковинки.

'Если так можно выразиться, то в своей прошлой жизни я просто зубрил 'готовые ответы'.'

Я знал лишь итоговые формулы и способы синтеза.

Но я не знал самого 'процесса решения задачи' — то есть истории создания этих препаратов.

Поэтому я и не догадывался, что для моих целей сгодится любой ямс, который подвернется под руку.

Так или иначе, благодаря этому извлечь нужные компоненты оказалось проще пареной репы.

Единственная проблема заключалась в том, что...

"Это вещество оказалось поистине революционным. Но чтобы наладить его массовое производство, мне нужно отобрать из всего этого многообразия самые подходящие сорта ямса."

'Открытие вещества' и его 'коммерческое использование' — это две разные вещи.

Да, я успешно добыл нужные компоненты.

И из этого ямса, и из того.

Но из одних сортов вещества получается много, а из других — жалкие крохи.

Естественно, как человеку, которому предстоит наладить массовый сбыт, мне нужно было отобрать самые продуктивные сорта.

Не успел я договорить, как Бельгиан уловил ход моих мыслей и кивнул.

"Я понял. Вы хотите провести селекцию. Но при чем здесь плесень?"

"'Совершенно случайно' я обратил внимание на один вид плесени, который вытягивает из этого ямса нужные мне вещества."

Открыл это, конечно, не я.

А совсем другой человек, но, допустим, это произошло 'совершенно случайно'.

"И это натолкнуло меня на мысль о том, что у плесени может быть огромный потенциал."

"Так почему бы вам просто не поручить выращивание этой плесени вашим ручным черным магам из гильдии?"

"Я же сказал, что среди всех этих сортов ямса нужно отобрать самые продуктивные, верно? Вполне логично предположить, что и среди плесени, о которой я ещё не знаю, может найтись вид, справляющийся с этой задачей куда эффективнее."

История создания пенициллина доказывает это.

Ведь плесень, позволившая открыть пенициллин, и плесень, которая использовалась для его массового производства — это совершенно разные виды.

Наверняка существует особый вид плесени, способный извлекать из ямса нужные мне вещества в промышленных масштабах.

Проблема в том, что я не умею свободно манипулировать плесенью.

Именно для этого мне и понадобился Бельгиан.

"......То есть, вы хотите сказать."

Проговорил Бельгиан, окинув взглядом склад, забитый ямсом.

"Для начала мне нужно перебрать эти десятки сортов ямса и найти самый продуктивный."

Затем он перевел взгляд на чашки Петри с плесенью.

"А потом ещё и найти среди плесени ту, которая будет вытягивать это вещество с максимальной эффективностью."

"Сразу видно специалиста высокого уровня, схватываете на лету."

"......."

Он молча загнул пальцы, прикидывая объем работ.

А затем выдал:

"Вы вообще в своем уме?"

"Не переживайте. Я не собираюсь присваивать все лавры себе. Ваше имя тоже будет фигурировать в списке создателей."

"Я не об этом."

Ответил он с нескрываемым раздражением.

"Вы всерьез думаете, что один человек способен провернуть такой объем работы? Если не собираетесь выполнять условия нашей сделки, так и скажите прямо."

Похоже, он решил, что я специально подкидываю ему невыполнимое задание, чтобы найти повод не помогать ему с местью.

Чтобы развеять его паранойю, я ответил:

"Об этом тоже можете не беспокоиться. Стоит вам только начать, и вы поймете, что всё не так уж и нереально, как вам кажется."

"И с чего бы мне вам верить?"

На это я лишь указал пальцем на себя и произнес:

"Я сам в одиночку проворачивал проекты подобного масштаба. Так что и вы, Бельгиан, тоже справитесь."

Услышав это, Бельгиан окинул меня презрительным взглядом и прошипел:

"Так я и знал, вы даже не собирались сдерживать слово."

Да что не так-то?

Любой аспирант или ординатор справляется с подобными объемами.

Я и сам через это прошел.

'Ну вот, теперь я профессор, самое время пропустить весь гринд с помощью лабораторных рабов'.

Говорю тебе, глаза боятся, а руки делают.

Но, верный своей параноидальной натуре черного мага, он, казалось, не поверил ни единому моему слову.

В итоге, затаив на меня очередную, совершенно новую обиду, Бельгиан с тяжелым вздохом приступил к переборке ямса и плесени.

----------

Снова демоническая болезнь (2)

Старшая дочь семьи Нихирит, Фрейя Нихирит.

В последнее время она пребывала в прескверном расположении духа.

Всё потому, что ей с опозданием пришлось столкнуться с суровой пропастью между идеалами и реальностью — тем, чего она счастливо избежала даже в подростковом возрасте.

"Сестра! Как ни крути, но это просто уму непостижимо!"

В клановой комнате (комнате клуба), выделенном для (будущей) великой геройской команды 'Сестрички' (Валькирии).

Фрейя, выступающая в роли авангарда их группы, ударила кулаком по столу.

"Судебная сделка, подумать только! Судебная сделка для черных магов!"

Причиной её праведного гнева было не что иное, как помилование черных магов.

Несколько дней назад, в тот самый день, когда Брат допрашивал этих магов.

Они выдали Военному Командованию подробнейшую информацию о Круглом Столе 13-ти, включая имена всех внедренных в Академию людей.

В обычных условиях черного мага — а уж тем более того, кто якшался с Круглым Столом — ждала немедленная смертная казнь без суда и следствия.

Но на этот раз наказание для плененных магов смягчили до пожизненного заключения.

На столе в клановой комнате, за которым собралась вся команда, лежала копия официального постановления.

— В отношении 4-х черных магов приведена в исполнение мера наказания в виде пожизненного лишения свободы.— Место отбывания наказания — тюрьма 2-го уровня безопасности.

Даже выбор тюрьмы для отбывания их пожизненного срока стал поводом для возмущения.

Тюрьма 1-го уровня — это башня посреди мертвого ледяного моря, куда не проникает ни один луч солнца.

В то время как тюрьма 2-го уровня, хоть и пропахла плесенью, всё же позволяет узникам видеть солнце сквозь пелену смога.

По всем правилам эти маги должны были гнить заживо в тюрьме 1-го уровня, но их отправили на второй.

Фрейю просто выводило из себя то, что этим тварям позволили наслаждаться подобной роскошью.

"Сестра, неужели тебя это не злит?"

"А с чего бы мне злиться?"

"Потому что эти монстры не понесли должного наказания за свои злодеяния!"

"Как по мне, то, что они получили, вполне тянет на правосудие."

В отличие от взвинченной Фрейи, Эрика оставалась абсолютно равнодушной.

Для неё, выросшей на суровых улицах Лимбус-Пита, даже такой исход казался вполне приемлемым.

До того, как Юлиан навел порядок в Лимбус-Пите, там был один старик, который сколотил состояние, толкая дурь малолеткам.

Этот старик благополучно дожил до глубокой старости и умер в своей постели ещё до того, как Ванчо, под влиянием Юлиана, запретил подобное.

А как насчет работорговцев, которые пытались продать Эрику?

А биологические родители, выбросившие её на свалку Лимбус-Пита?

На фоне всего этого, инцидент в Академии выглядел как детская шалость.

Черных магов лишили конечностей и упекли за решетку.

По меркам Лимбус-Пита, где даже чья-то смерть не вызывает ничего, кроме равнодушия, это было вполне справедливое возмездие.

"Возможно, для жителей Сэнктум-Хилла это и трагедия века, но там, на дне, Фрейя, это суровая реальность."

"......"

Не найдя что ответить на слова Эрики, закаленной в бесчисленных уличных разборках и пропитанной суровыми реалиями жизни, Фрейя лишь до крови прикусила губу.

В этот момент Дженни, единственный целитель и жрец в их команде, решила вмешаться и разрядить обстановку.

"Младшая Фрейя. Я прекрасно понимаю твое негодование. Но, говорят, у них просто не было иного выхода. Информация, которую они выложили, стоила такой уступки."

Военное Командование оценило сведения, полученные от пленных магов, на вес золота.

До этого момента черные маги ни разу не раскрывали рта, какие бы пытки или уговоры к ним ни применяли.

Даже стоя одной ногой в могиле, они предпочитали сдохнуть, но не предавали Круглый Стол.

"Это первый случай в истории, когда черные маги выдали настолько подробную информацию о Круглом Столе. Это лишь доказывает, насколько гениален был допрос профессора Юлиана."

Сведения, которые они выложили, были из тех, что Военному Командованию не удалось бы добыть никакими другими путями.

Псевдонимы всех магов, состоящих в Круглом Столе.

Их методы связи и стратегии.

Тайные убежища и места сборов.

И, что самое важное, реальные личности некоторых черных магов и их высокопоставленных покровителей.

Это была информация, которую военные не смогли бы раскопать, даже если бы землю носом рыли.

"Говорят, черных магов просто невозможно расколоть, какими бы пытками их ни изводили. Именно поэтому, даже задерживая их, военные никак не могли выйти на след Круглого Стола. Но благодаря информации, полученной в этот раз, они наконец-то смогут нанести по Круглому Столу серьезный удар."

Черные маги никогда не кололись.

И дело было вовсе не в слепой преданности или фанатичной лояльности.

Была лишь одна причина, по которой они до гроба хранили тайны организации.

Присутствие некромантии в арсенале Круглого Стола.

Черные маги лучше кого бы то ни было знали, что смерть — это далеко не конец.

Они прекрасно понимали, на какие вечные муки будут обречены души тех, кто посмеет предать организацию.

И каким изощренным издевательствам подвергнутся их трупы.

Зная это, они предпочитали молчать.

Иными словами, их рты до сих пор были наглухо зашиты банальным страхом.

А то, что заставило их заговорить — это страх, превзошедший ужас перед Круглым Столом, и чувство абсолютного освобождения от этого нового страха.

"Кроме того, они получили железные гарантии того, что Военное Командование, действуя заодно с профессором Юлианом, сможет обеспечить им надежную защиту, поэтому и выложили всё как на духу. А в тюрьму 2-го уровня их отправили только потому, что в тюрьме 1-го уровня кишмя кишат другие черные маги, и там их просто-напросто порвали бы на куски."

Во время допроса Юлиан дал им несколько обещаний.

И большинство из них касалось того, что произойдет с ними после смерти.

Он пообещал, что даже если они умрут, он лично позаботится о том, чтобы их души не подверглись осквернению.

Что их тела будут кремированы со всеми почестями, исключающими возможность некромантии.

И что они не окажутся в списке блюд на обеденном столе.

Произошел небольшой казус, когда Юлиан, слегка поморщившись на последнем пункте, спросил, к чему вообще такие странные условия, на что черные маги разрыдались и стали умолять его согласиться.

Но суть оставалась неизменной.

"Младшая Фрейя. Как по мне, эти ублюдки совершенно не боятся смерти. Если посмотреть на это под таким углом, разве не лучше, чтобы они гнили в камере до конца своих дней?"

"И всё же..."

Фрейя всё еще не могла с этим смириться.

"Но ведь эти черные маги проникли в самое сердце Академии. Погибли люди...... И, и...... а им дают всего лишь пожизненное! И что хуже всего!"

Бам!

От очередного удара по столу чай в чашках угрожающе плеснулся через край.

"Хуже всего то, что один из них вообще получил помилование и теперь будет работать ассистентом у Брата!"

"Насчет этого......"

Тут уж и Дженни не нашлась что ответить.

Пожизненное заключение она ещё могла как-то оправдать.

С прагматичной точки зрения, такой ход Военного Командования мог посеять семена раздора в рядах врага.

Надежда на то, что предав Круглый Стол и слив информацию, можно избежать смертной казни и отделаться пожизненным — это мощнейшее оружие, способное пробить брешь в некогда монолитной обороне черных магов.

Именно поэтому с пленниками обращались столь обходительно.

Но этот конкретный случай.

Помилование Бельгиана — это было то, что даже Дженни с трудом укладывала в голове.

"...Профессор сказал, что количество жизней, которые этот человек сможет спасти в будущем, многократно перевешивает те злодеяния, которые он совершил в прошлом."

Дженни тоже была не в восторге от этого решения Юлиана.

Но раз он поставил точку, ей ничего не оставалось, кроме как молча копить в себе невысказанное возмущение.

В итоге Дженни сделала для себя лишь один вывод.

"Младшая Фрейя. Когда ты станешь Героем, тебе придется сталкиваться с куда более вопиющей несправедливостью."

"Я хотела стать Героем вовсе не для этого..."

Причина, по которой Фрейя решила стать Героем.

Защищать людей.

В детстве она боготворила своего отца, Судью-Дознавателя, и сама мечтала пойти по его стопам.

Но дознаватели — это не те люди, которые предотвращают трагедии.

Они лишь разгребают их последствия.

Поэтому она стала мечтать о карьере Героя.

Она считала, что предотвращать трагедии — это идеал, а останавливать их в самом начале, пока не стало слишком поздно — это достойная альтернатива.

Именно поэтому она и пошла в Герои, но......

"Это не та справедливость, за которую я хотела бороться."

"Младшая Фрейя, разве ты не знала о существовании судебных сделок?"

"Знала. Но... я впервые вижу это своими глазами."

Фрейя бессильно опустила голову, её плечи поникли.

Дженни с сочувствием посмотрела на макушку расстроенной младшекурсницы.

Хоть идеалы Дженни и отличались от идеалов Фрейи, она прекрасно понимала ту боль, которую испытываешь, когда твои розовые очки разбиваются о суровую реальность.

Эрика тоже прониклась сочувствием к Фрейе.

"Тц. Прости. Я как-то не подумала об этом."

Эрика виновато почесала затылок, цокнув языком.

Не то чтобы она вдруг прониклась идеалами Фрейи о вселенской справедливости.

Для Эрики профессия Героя была лишь социальным лифтом. Вопросы высшей справедливости её не сильно волновали.

Ей просто стало по-человечески жаль свою младшую сестренку, которая так убивалась из-за этого.

"Всё в порядке, сестра. Простите, что устроила истерику."

Впрочем, хандра Фрейи продлилась недолго.

Она прекрасно понимала, что Геройская команда — это не место для навязывания своих личных идеалов.

Конечно, организации нужен вектор движения, но попытки прогнуть всех под свою систему ценностей лишь разрушат команду изнутри.

Фрейя отлично усвоила это ещё на уроках по теории управления в Старшей Школе.

Поэтому она привычно задвинула свое чувство обостренной справедливости на задний план.

"Обидно, конечно, но придется с этим смириться."

Пробормотав это, Фрейя потянулась за своей чашкой с чаем, словно пытаясь запить им ту горькую обиду, что всё ещё жгла ей горло.

Но в тот же день.

"Брат!"

Словно все её попытки сдержаться пошли прахом.

За ужином её тщательно сдерживаемое негодование всё же вырвалось наружу.

Фрейя и Эрика жили как квартирантки в поместье Юлиана.

И вовсе не потому, что они не могли найти себе жилье в общежитии.

Просто их семья и так уже обосновалась на территории Академии, да и свободных комнат в доме хватало с избытком.

Они не видели смысла искать какое-то другое жилье.

К тому же, они были прекрасно осведомлены о двойной жизни Юлиана.

Взамен Юлиан взимал с них ежемесячную плату за проживание.

Это была минимальная мера предосторожности, чтобы избежать слухов о том, что профессор делает поблажки студенткам из-за родственных связей.

Разумеется, такую параноидальную границу между личным и рабочим Юлиан проводил только в стенах Академии.

Однако был один момент, когда Юлиан делал исключение ради удобства Эрики и Фрейи.

И это было время ужина.

Остальным студентам приходилось давиться безвкусной армейской баландой в столовой или тратить стипендию на рестораны.

А вот Эрика и Фрейя каждый вечер наслаждались роскошными ужинами в особняке Юлиана, приготовленными его собственными руками.

Конечно, сам Юлиан объяснял это так:

— "Будучи профессором, я просто делю трапезу со студентами, заодно проводя воспитательные беседы и направляя их на путь истинный. Более того, шанс отужинать со мной имеют все студенты, посещающие мои лекции."

Поскольку он открыто заявлял об этом, никаких скандалов не возникало.

Многие студенты охотно принимали его приглашения на ужин, преследуя свои собственные, корыстные цели.

Но никто, кроме Шарлотты, не пришел на этот 'роскошный ужин' во второй раз.

Так что большинство студентов совершенно не завидовали тем пиршествам, которыми Эрика и Фрейя наслаждались каждый день.

Их больше интересовало то, из какой стали сделаны желудки этих двоих, раз они могут выдерживать такое.

И сегодня, как и всегда, Юлиан ужинал в уютной домашней обстановке вместе с Фрейей и Эрикой.

"......"

"......"

"Ам-ням."

Но сегодня в атмосфере витало какое-то напряжение.

Эрика уплетала еду за обе щеки, как ни в чем не бывало.

Проблема была во Фрейе.

"Фрейя."

"......"

"Тебе не по вкусу сегодняшнее блюдо?"

На ужин сегодня подавали конфи.

Приготовленное из лапок лягушкоподобного демонического зверя.

Впрочем, все перепонки и скользкая кожа, выдающие в нем лягушку, были тщательно удалены.

Так что, если не знать, из чего это приготовлено, оно выглядело как самое обычное утиное мясо.

Более того, Эрика даже заявила, что по вкусу оно ничем не отличается от утки.

Но Фрейя почему-то ковырялась в тарелке с явным отвращением.

Юлиан с беспокойством посмотрел на неё и извинился:

"Прости. Видимо, я переборщил с кулинарными экспериментами."

Прежде чем подать блюдо, Юлиан прямо спросил её разрешения.

Он сказал, что если она брезгует лягушатиной, он может приготовить конфи из утки.

И Фрейя ответила, что всё в порядке.

Но даже если разрешение получено, блюдо считается провальным, если оно не приносит удовольствия тому, кто его ест.

Следуя этому принципу, Юлиан искренне извинился.

"Фелиция приготовила отличный конфи из утки. Если ты действительно не можешь это есть, я отдам тебе ту порцию......"

"Брат."

Звяк.

В этот момент Фрейя, которая до этого всё же отщипывала от мяса по крошечному кусочку, наконец заговорила.

"Я, в общем, решила, что больше не буду учиться у Графа Барлота."

"......"

Услышав это имя, Юлиан был вынужден отложить приборы.

Граф Барлот.

Бывший пособник черных магов, который получил помилование через судебную сделку и был понижен в титуле.

Причин для его помилования было несколько.

Первая — предоставление ценной информации о черных магах.

А вторая — передача Тайной Магии своего рода — по сути, главного сокровища семьи — роду Нихирит.

Именно благодаря этим двум пунктам он и выбил себе прощение.

Для широкой общественности понижение его титула объяснялось тем, что 'будучи Маркизом, он не смог обеспечить должный уровень безопасности Академии'.

До недавнего времени Фрейя тоже верила в эту версию.

Но после разговора с Юлианом перед ужином ей открылась истинная картина.

— "Фрейя, от отца пришло письмо. Раз уж скоро летние каникулы, он считает, что тебе было бы полезно провести это время в поместье Графа Барлота, изучая их Тайную Магию."— "Что? С какой стати Граф вдруг решил поделиться со мной своей Тайной Магией?"— "Ну..."

Тайная Магия — это святая святых любого аристократического рода.

Существуют семьи, которые относятся к своим же родственникам исключительно как к инкубаторам для передачи Тайной Магии.

Фрейя прекрасно понимала всю тяжесть дворянского долга.

Поэтому она понимала, почему родители настаивают на её поездке туда на каникулы.

У её отца не было таланта к Тайной Магии, а мать не блистала выдающимися боевыми навыками.

Так что логика в отправке её, Фрейи, на обучение была железной.

Но чего она категорически не могла понять — так это почему Граф Барлот согласился обучать этому виконтский род Нихирит.

Он не был их вассалом, и, насколько ей было известно, у него имелся законный наследник.

Более того, между их семьями не было вообще никаких связей.

С чего вдруг такая щедрость?

И объяснение Юлиана расставило всё по местам.

— "Он пошел на судебную сделку."

Судебная сделка.

Опять эта чертова судебная сделка.

Та самая тема, из-за которой Фрейя сегодня днем повздорила со своей сестрой.

И вот она всплыла снова.

— "Он совершил непростительные вещи."

И в тот самый миг, когда она услышала это объяснение из уст своего глубокоуважаемого Брата.

Обида и негодование, которые она так старательно подавляла в себе, наконец-то прорвали плотину в ней.

И прямо за ужином всё это выплеснулось наружу.

"Брат. Я не могу быть ученицей такого человека."

Она просто не могла с этим смириться.

"Даже если этот человек никого не убил лично, из-за него наши старшекурсники остались калеками. Как... как этот Граф мог так легко отделаться?"

Фрейя с отвращением покачала головой.

"Я не могу. Я не хочу. Я... я..."

Она долго подбирала слова.

И, наконец, слова, которые всё это время жгли ей сердце.

Вырвались наружу.

"Я верю, что если человек совершает преступление, он обязан понести за него наказание."

"......"

"Честно говоря, всё это насквозь пропитано лицемерием."

"......"

Стук столовых приборов, до этого раздававшийся в столовой, мгновенно стих.

Эрика тоже перестала жевать.

Но взгляд Эрики был прикован не к Фрейе, а к Юлиану.

Юлиан же не смотрел на Фрейю.

Его глаза были устремлены на тарелку с конфи, и он издал глубокий, тяжелый вздох.

"...Лицемерием."

"......"

"Да. Ты абсолютно права, Фрейя. Я и в самом деле лицемер."

"Нет, Брат, я вовсе не это имела в виду..."

Кто бы посмел назвать этого Святого лицемером?

Кто бы осмелился ткнуть в него пальцем?

Уж точно не Фрейя, которая выросла, наблюдая за каждым его шагом, и никогда не сомневалась в его благородстве.

Так что брошенное ею слово 'лицемерие' предназначалось Империи, а вовсе не её Брату.

"Я говорила не о тебе, Брат, а о суровой реальности..."

"Я знаю."

"Что?"

"Я знаю, что ты не это имела в виду."

Юлиан горько усмехнулся.

"Но не только эта реальность лицемерна, я тоже насквозь пропитан лицемерием."

"Да кто бы посмел сказать о тебе такое?!"

"Я сам."

У Фрейи перехватило дыхание.

Взгляд Юлиана скользнул к потолку.

Вместо невидимых звезд он принялся пересчитывать свечи на люстре и тихо пробормотал:

"Фрейя. Тебя возмущает, что преступления Графа сошли ему с рук?"

"...Да."

"И помилование черных магов тебе тоже не по душе."

"Всё верно."

Юлиан медленно прикрыл глаза.

"Тогда как ты считаешь, должны ли все те, кто убивал людей ради накопления знаний, понести заслуженное наказание?"

"...Да."

"В таком случае, я тоже грешник."

"...Что?"

Фрейя растерянно моргнула.

Но Юлиан, не обращая на это внимания, продолжил:

"Когда я только начинал в Лимбус-Пите, я не был мастером на все руки."

В памяти Юлиана всплыли те дни, когда он впервые отправился в Сектор D.

По специальности он был общим и торакальным хирургом.

Акушерство и педиатрия не входили в его профиль.

Его познания в акушерстве были на уровне университетских лекций, и до уровня профи ему было как до луны.

И тем не менее, сейчас его навыки в акушерстве и педиатрии превосходили навыки любого целителя в этом мире.

И на то была одна веская причина.

"Я использовал этих людей как тренировочный материал, чтобы набить руку, прекрасно понимая, что многие из них умрут на моем операционном столе."

Всё дело в практике.

Хирургические техники и знание анатомии, оставшиеся у него от травматологии.

Опираясь на эту базу, он брался за акушерские операции.

Успокаивая себя тем, что кроме него им всё равно никто не поможет, он использовал их как 'тренировочный материал'.

"Бесчисленное множество людей погибло от моих рук."

Роженица, у которой он не смог остановить кровотечение, истекла кровью.

Мать, у которой отнялись ноги из-за случайно перерезанного нерва.

Были и те, кто балансировал на грани жизни и смерти, и те, кто остался инвалидом на всю жизнь из-за неправильного переливания крови.

Но самым жутким воспоминанием было вскрытие трупа мертвого ребенка ради изучения методов детской хирургии.

Он находил этому тысячи оправданий.

Но в глубине души он всегда осознавал, что его действия были бесконечно далеки от абсолютного добра.

"Когда эти черные маги хвастались, что убили десятки людей, мне стало тяжело на душе."

Число тех, кого он убил или покалечил своими 'экспериментами', исчислялось далеко не десятками.

И всё же он не останавливался.

Потому что знал: другого способа получить эти знания просто не существует.

Сколько бы он ни тренировался на трупах перед реальной операцией.

Первые живые пациенты для каждой новой техники были для него не более чем лабораторными крысами.

"Свои навыки трепанации черепа я оттачивал точно так же."

Я ведь не нейрохирург.

Так что изначально мой практический опыт в этой области был практически нулевым.

И то, что сейчас он мог проводить трепанацию с закрытыми глазами, было заслугой тех самых 'подопытных' пациентов, которых он не смог спасти.

Строитель, сорвавшийся с лесов.

Старик, поскользнувшийся на лестнице.

Бандит, пострадавший в разборках.

Он знал, что его некомпетентность убьет их, но у него просто не было выбора.

Ведь в этом мире не было ни старших товарищей, ни профессоров-наставников, ни системы, которая могла бы его подстраховать.

"В стенах Торговой Компании прямо сейчас проводятся сотни клинических испытаний. И от побочных эффектов этих препаратов реально гибнут люди. Я знаю это, но всё равно продолжаю их выписывать."

И дело не только в хирургии. То же самое касалось и фармакологии.

Как бы тщательно ни проверяли безопасность препаратов, какие бы меры предосторожности ни предпринимали — этого не избежать.

В конечном итоге, экспериментальные лекарства неизбежно вызывают непредвиденные побочки.

Некоторые из которых калечат людей на всю оставшуюся жизнь.

"Многие люди умерли из-за вакцин, которые я создал."

Особенно тяжелым бременем на его совести лежали вакцины.

Вакцины — это один из тех современных препаратов, которые, с точки зрения утилитаризма, применяются с полным игнорированием возможных побочных эффектов.

Все врачи знают, что вакцины могут дать побочки, но стоит лишь на секунду задуматься об этом, как перед глазами встает куда более страшный призрак тотальной пандемии.

Поэтому закрывать глаза на побочные эффекты и каждый раз выписывать препарат с непредсказуемым результатом — это и есть сама суть вакцинации.

Хотя нынешняя вакцина от оспы стала в разы безопаснее благодаря многократным улучшениям.

Побочные эффекты всё равно фиксируются с вероятностью 0,1%.

Вот о чем он думал.

О своих ошибках по неопытности и о не до конца проверенных лекарствах и вакцинах.

Да, он спас десятки миллионов людей.

Но при этом он отправил на тот свет сотни тысяч безликих жертв.

Если сложить всё это, количество людей, которых он убил или покалечил, просто несопоставимо с жертвами любого черного мага.

И пусть в основе всего этого лежали благие намерения...

Он никогда не забывал о том, что эти благие намерения убили немало людей.

"Так что, Фрейя, как ты и сказала, я самый настоящий лицемер."

Он ни на секунду не считал себя Святым.

Святой должен быть воплощением абсолютного добра.

Но количество жизней, которые он сознательно пустил в расход, было таково, что ему нет и не может быть прощения.

Врач никогда не сможет стать Святым.

У каждого врача есть период неопытности, и сколько бы его ни страховал опытный профессор-наставник, он неизбежно будет ошибаться.

И рано или поздно наступает день, когда хирург проводит свою самую первую операцию.

И этот самый первый пациент, в каком-то смысле, всегда становится жертвой этого врача.

'Именно поэтому врачи, от которых зависят жизни людей, так часто глушат стресс алкоголем и сигаретами.'

Неопытный терапевт, проглядевший рак толстой кишки, начинает курить.

Хирург, случайно повредивший нерв, топит горе в алкоголе.

Возможно, именно это чувство вины и является теми кандалами, которые намертво привязывают их к профессии.

Его ментор когда-то говорил нечто подобное, и теперь Юлиан понимал его как никто другой.

"Именно поэтому я считаю себя лицемером."

С этими словами Юлиан вытащил из кармана блокнот.

Пока Фрейя гадала, не гримуар ли это Юлиана, он начал зачитывать записанные в нем имена одно за другим.

"Реген. Ацука. Том. Айнель...... Сегодня ко мне поступил пациент с Демонической Болезнью. Я удалил ему толстую кишку, чтобы хоть как-то облегчить симптомы."

Диагноз пациента — болезнь Крона.

Терминальная стадия.

"Пациент, которому вырезали такой кусок кишечника, долго не протянет."

Он мысленно прикинул его шансы.

Это был пожилой человек, который десятилетиями страдал от болезни Крона, не получая никакого лечения, без стероидов.

С такой обширной резекцией кишечника он давал ему от силы пять лет.

Но варианта не резать просто не было.

Оставь он всё как есть, и болезнь Крона переросла бы в рак.

"Сегодня я снова убил человека. Чтобы хоть немного приглушить это чувство вины, я записываю их имена в этот блокнот."

"Брат... Брат... но ведь..."

Фрейя была совершенно сбита с толку.

Она не знала, что и сказать.

Неужели и это тоже лицемерие?

В итоге она поспешно выпалила первое, что пришло в голову, пытаясь защитить его:

"Но Брат... в конечном итоге, ты же спас гораздо больше жизней."

"Ты права. Именно поэтому я имею наглость носить титул Святого и получать всеобщее прощение."

Он тяжело вздохнул.

"И по этой же самой причине те, кто совершал преступления, тоже заслуживают прощения."

"......Ах."

"Эти люди способны спасти куда больше жизней, чем отняли. Вот почему у меня рука не поднялась пустить их в расход, и я решил дать им шанс."

Юлиан горько усмехнулся.

Так думал Юлиан.

Если у человека есть способности и искреннее желание искупить свою вину, ему нужно дать этот шанс.

Потому что так было и с ним самим.

В те времена, когда он был зеленым юнцом.

Точно так же, как те, кто погиб из-за его ошибок, некомпетентности и неопытности, простили его.

Точно так же, как он смог вырасти и стать тем, кто он есть, благодаря этому состраданию и второму шансу.

Он считал, что и другие заслуживают такого же шанса.

Потому что он лучше кого бы то ни было понимал: откажи он им в этом, и само его существование потеряет всякий смысл и оправдание.

"Они напомнили мне меня самого. Я лицемер, Фрейя. И поэтому я их спасаю."

Юлиан перевел взгляд на кусочек конфи в своей тарелке.

Вместе с ним перед глазами пронеслись десятки других блюд, которые он готовил.

Тартар из сердца.

Суп-арани из акульих глаз.

Стейк из страусиной печени.

Он брался за самые немыслимые и причудливые ингредиенты.

Раньше он оправдывал это тем, что это эдакий 'эндгейм-контент' для искушенного гурмана.

Но где-то в глубине души он осознавал истинную причину.

Сердца. Глаза. Печень. То, к чему никто не желает даже прикасаться.

То, что обычно выбрасывают на помойку.

Ему нравилось наблюдать, как под воздействием огня это преображается во что-то совершенно иное...

...словно даруя им второй шанс.

Превращая их 'омерзительность' в изысканный вкус, словно доказывая, что и в них была своя ценность.

Наверное, всё это тоже было лишь попыткой успокоить собственную совесть.

Конфи из лягушачьих лапок не стало исключением.

Это был его личный ритуал, отчаянная попытка доказать самому себе, что он не ошибся в своем пути.

"Фрейя. Поэтому я скажу тебе прямо."

Он не мог заставить себя поднять голову.

Ему просто не хватало духу посмотреть в глаза своей младшей сестре, которая так свято чтила идеалы справедливости, впитав их от отца.

Потому что ему было невыносимо стыдно за самого себя.

"Я вовсе не тот великий человек, которым вы все меня считаете."

Так он думал.

Он никогда не был Святым.

И он никогда не должен был носить этот титул.

----------

Снова демоническая болезнь (3)

Фрейя всегда отличалась обостренным чувством справедливости.

Даже в реалиях темного фэнтези, погрязшего в политических интригах и закулисной грызне, она оставалась человеком, для которого справедливость была путеводной звездой.

Она всегда выбирала правильный путь, а не легкий.

С самого детства она боготворила своего отца, Судью-Дознавателя, и в её сердце горели поистине благородные идеалы.

Будь оригинал этого мира романтическим фэнтези, она бы стопроцентно стала главной героиней.

И именно эта девушка сейчас стояла передо мной с низко опущенной головой.

"Брат. Прости меня. Я вовсе не то имела в виду..."

Она не переставала извиняться.

"Я просто... слова как-то сами вырвались..."

"Нет. Тебе не за что извиняться."

Я отмахнулся от её извинений.

"Я не говорил, что ты неправа. Скорее, это я пытался оправдаться."

И пусть мой ответ в итоге прозвучал вразрез с её убеждениями.

Это вовсе не значило, что я считаю Фрейю неправой.

Более того, исходя из её взглядов, она была абсолютно права.

С точки зрения Героя, чье предназначение — нести в мир добро, путь Фрейи — единственно верный.

Был бы я целителем, чья профессия неразрывно связана с религией, я бы тоже согласился с тем, что подход Фрейи — правильный.

Но я — врач.

И для меня врачебная этика всегда будет стоять выше религиозной догматики.

Для меня мертвые значат куда меньше, чем те, кого ещё можно спасти.

Суть в следующем:

"Фрейя. Дело не в том, что ты неправа. Я просто хочу сказать, что мы с тобой разные."

Идеалы, к которым мы стремимся — разные.

Поэтому, как бы ослепительно ни сияла справедливость Фрейи, я за этим светом не пойду.

Иными словами:

"Я знаю, что это звучит лицемерно, но я не собираюсь менять свои методы."

В моем абсолютном приоритете всегда будут стоять те люди, которых я могу спасти — как сейчас, так и в будущем.

Учитывая острый ум Фрейи, я был уверен, что она уловит суть этих слов без лишних обид.

Затем из-под её всё ещё склоненной головы донесся тихий голос:

"Тогда как мне быть?"

"Я надеюсь, ты останешься верна своим принципам. Даже если из-за этого мы будем иногда сталкиваться лбами, я хочу, чтобы ты продолжала идти своим путем."

"Я не хочу ссориться с тобой, Брат."

"Это не ссора. Это поиск лучшего решения."

Общество — это котел, в котором кипят и сталкиваются сотни противоречивых понятий об этике и справедливости.

Мораль полицейского отличается от морали врача.

Этика солдата идет вразрез с этикой адвоката.

Именно в столкновении этих противоречий люди и выковывают свой собственный путь.

Я хотел, чтобы Фрейя осознала всю многогранность этого мира.

Но, похоже, она была ещё к этому не готова.

"Но что, если я ошибаюсь?"

"С чего бы тебе об этом волноваться?"

"Ты ведь всегда был умнее меня, с самого детства..."

"Тебе не о чем переживать."

Я прекрасно понимал её страх.

Она боялась совершить роковую ошибку, даже не осознав этого.

Я и сам не раз цепенел от страха сделать неправильный выбор.

"Я тоже этого боюсь. Именно поэтому мы и разговариваем. Всякий раз, когда у тебя будут возникать подобные сомнения, я хочу, чтобы ты делилась ими со мной. Так я тоже смогу лишний раз убедиться, что не свернул не туда."

Фрейя надолго замолчала.

А затем, всё так же не поднимая головы, произнесла:

"Хорошо. В таком случае... завтра я наведаюсь в поместье Графа Барлота и поговорю с ним лично, прежде чем мы вернемся к этому разговору."

"Спасибо, Фрейя."

На этом наш ужин подошел к концу.

Для Фрейи настало время разложить по полочкам свои мысли.

А для меня — повод лишний раз переосмыслить свои собственные методы.

На следующее утро, после откровенного разговора с Юлианом.

Фрейя первым делом отправилась в поместье Графа Барлота.

Помимо обязанности изучать Тайную Магию как аристократка, ей было жизненно необходимо упорядочить свои мысли перед очередным 'разговором' с Юлианом.

'Человек, которого защищал мой Брат...'

Действительно ли этот человек заслуживал того, чтобы его защищали?

Чтобы убедиться в этом, она решила встретиться с Графом лично.

'И это дом Графа Барлота?'

Первое, что бросилось в глаза Фрейе по прибытии в поместье — это откровенно запущенный сад семьи Барлот.

Пока она шла по аллее к особняку, в её голове сам собой возник закономерный вопрос:

'Как сад человека, носившего титул Маркиза, может быть в таком плачевном состоянии?'

Сад — это лицо семьи.

Это первое, что видят гости, ступая на территорию поместья.

Именно поэтому уход за садом традиционно считается обязанностью хозяйки дома.

Не зря же благородные леди проводят столько времени, прогуливаясь по своим владениям.

Ландшафт должен отражать традиции и статус семьи, поэтому методы ухода за садом передаются из поколения в поколение и строго соблюдаются.

Фрейя, которой предстояло стать Главой Семьи и унаследовать Тайную Магию, подобным премудростям у матери не училась.

Ведь это была роль хозяйки дома, а не её главы.

Но даже ей было очевидно: назвать этот сад ухоженным не вышло бы даже из вежливости.

Не то чтобы за ним вообще не следили.

Просто в нем напрочь отсутствовала какая-либо гармония и эстетический вкус.

В этом саду не угадывалось ни единого следа многовековых традиций рода Барлот.

'Хозяйка дома совсем не смыслит в садоводстве? Или она просто редко выходит на прогулки?'

С этими не самыми вежливыми мыслями она вошла внутрь.

Но ответ на её вопрос нашелся довольно быстро.

"Здравствуйте, Граф. Я Фрейя Нихирит. Я прибыла для обучения, как мы и договаривались."

"О, вы уже здесь, юная леди. Вы прибыли раньше назначенного времени. Мой муж сейчас в саду за домом. Он скоро подойдет, так что, не сочтите за труд, подождите немного."

"Благодарю вас, Графиня."

Едва взглянув на Графиню Барлот, с трудом передвигавшуюся с помощью ортопедического аппарата, Фрейя всё поняла.

'Так вот в чем дело. Графиня нездорова. Как мне стыдно.'

С таким здоровьем это было неизбежно.

Чтобы ухаживать за садом, нужно обходить его владения, а если передвигаться можно только с помощью костылей, о прогулках не может быть и речи.

Наоборот, Граф, который взвалил на себя не только обязанности Главы Семьи, но и заботу о саде вместо жены, вызывал искреннее уважение.

Осознав свою ошибку, Фрейя мысленно попросила у Графини прощения.

Не подозревая о терзаниях Фрейи, Графиня была с ней исключительно любезна.

"Вы ведь сестра Профессора Юлиана, верно? Если вы немного подождете в гостиной, слуги позовут моего мужа."

"Графиня, прошу, не утруждайте себя..."

"Всё в порядке. Директор Шун, который иногда консультирует меня, сказал, что мне полезно вот так ходить для реабилитации."

Сказав это, Графиня лично вынесла чайный сервиз.

И дело было вовсе не в том, что в доме не хватало слуг.

"Профессор Юлиан всегда так занят, что мне никак не удается принять его у нас в гостях. Поэтому я хотела отблагодарить хотя бы его младшую сестру, леди Фрейю."

Графине просто хотелось выразить свою признательность, обслужив её лично.

Такое внимание со стороны Графини заставило Фрейю почувствовать себя немного неловко.

Обычно хозяйка дома лично подает чай только тогда, когда в дом прибывает гость, превосходящий их по статусу, или представитель не менее знатного рода.

Или же в знак глубочайшего уважения к человеку, оказавшему семье неоценимую услугу.

Как ни крути, это был не тот жест, который Графиня должна была оказывать дочери простого Виконта.

"Надеюсь, чай придется вам по вкусу, юная леди."

"Он восхитителен. Спасибо вам, Графиня."

"Я очень рада."

Женщина с добрым лицом, сложив руки, счастливо улыбнулась.

Всё это время Фрейя не могла отвести взгляд от прихрамывающей ноги Графини.

"..."

"Леди Нихирит. Вас интересует моя нога?"

"...Да."

"Видимо, Профессор Юлиан вам ничего не рассказывал."

"Мой брат никогда не обсуждает своих пациентов и клиентов даже в кругу семьи."

"О-хо. Что ж, это вполне в духе профессора."

Графиня прикрыла рот рукой и тихонько рассмеялась.

Каждый её жест был полон врождённой элегантности.

"Я перенесла операцию. Не уверена, что всё правильно поняла, но, кажется, у меня были закупорены кровеносные сосуды в кишечнике и почках, и я едва не лишилась ноги. К счастью, ногу удалось спасти, но из-за того, что я долгое время была прикована к постели, мышцы сильно атрофировались."

"А разве божественная магия не может в этом помочь?"

"Божественная магия ведь не может нарастить мышечную массу вместо меня, не так ли?"

Разве?

На мгновение в памяти Фрейи всплыл образ мускулистого паладин, телохранителя Директора Шуна.

Она слышала, что он окутывает свое тело святой магией и намеренно рвет мышцы, чтобы нарастить мышечную массу за счет регенерации.

— "Сэр Отто! Ещё один подход!!"— "Гхх-у-у-ух..."

Она вспомнила сцену, которую как-то раз наблюдала краем глаза, проходя мимо Торговой Компании Меркурий.

Отто, личный водитель Директора Шуна, изнемогающий под надзором этого мускулистого паладина.

Но представить Графиню, изнуряющую себя подобными тренировками, было свыше её сил, поэтому Фрейя просто кивнула.

Пока они мило беседовали с Графиней, в гостиную вошел Граф, вернувшийся из сада за домом.

"Прошу прощения за задержку. Нужно было проверить, как прижились тюльпаны, которые я пересадил вчера."

Услышав это, Фрейя всё поняла.

Живые цветы — в отличие от искусственных — удовольствие не из дешевых.

А уж если речь идет о редких, экзотических сортах, их цена взлетает до небес.

Конечно, для аристократа это не повод впадать в отчаяние из-за пары завядших бутонов, но потерять их всё равно было бы обидно.

Так что утренняя проверка тюльпанов Графом была вполне оправданной.

"Эти тюльпаны мне пару дней назад подарил Юлиан. Говорят, сад семьи Нихирит просто утопает в цветах?"

"Да. Нам присылают столько подарков, что, к счастью, от цветов отбоя нет."

Редкие живые цветы, цветущие в саду за домом, служили своеобразным символом политических союзов между семьями.

К примеру, если в саду какого-нибудь Графа цветут черные розы, это означает, что Герцогский род, владеющий плантациями этих роз, и семья этого Графа состоят в весьма тесных отношениях.

И наоборот, если кто-то начнет выращивать черные розы, не имея на то права, это может спровоцировать гнев Герцога — таковы уж негласные правила аристократии.

К слову, в саду семьи Нихирит произрастало не меньше дюжины видов подобных экзотических цветов.

Всё это были подношения от знатных семей, чувствовавших себя в неоплатном долгу перед Юлианом.

"Ха-ха. Представляю, как тяжело леди Нихирит за всем этим ухаживать."

"Мама тоже постоянно жалуется и каждый раз умоляет Брата перестать тащить их в дом."

"Восхитительно. А у меня от одного-единственного цветка спина раскалывается."

Граф раскатисто расхохотался, потирая поясницу.

Фрейя ответила ему натянутой улыбкой.

Она не могла заставить себя искренне улыбнуться этому человеку.

'...Я понимаю, что он хороший человек.'

Но глядя на Графа, перед её глазами то и дело всплывали лица старшекурсников, которых она видела в Клинике Мейер.

Даже если Граф не калечил их лично, именно его действия привели к тому, что они остались инвалидами с пожизненными психологическими травмами.

Помня об их страданиях, она не могла воспринимать Графа просто как 'доброго дядюшку'.

"Что ж, как мы и договаривались, я приступлю к вашему обучению Тайной Магии."

Не подозревая о внутренних терзаниях Фрейи, Граф возвестил о начале занятия.

И так начался этот крайне некомфортный для неё урок.

"......А?"

Переходя в тренировочный зал для изучения Тайной Магии, Фрейя столкнулась в коридоре с весьма неожиданным человеком.

"Старшая?"

"Хм? Мы знакомы, подруга?"

"Да! Вы ведь старшая Изола, верно?"

Это была Изола, выпускница Геройского Отделения.

С протезом вместо правой ноги она неловко почесала щеку и произнесла:

"Эм... Ты, судя по всему, младшекурсница, но прости, у меня плохая память на лица. Мы где-то пересекались?"

"Нет, я просто знаю в лицо всех выпускников, потому что часто наблюдала за вами издалека."

"Ты что, где-то раздобыла выпускной альбом?"

"Нет? Я просто мечтаю стать таким же великим Героем, как вы, поэтому вырезаю из газет все статьи с описанием ваших подвигов."

"...Чего?"

У Фрейи было весьма специфическое хобби.

Так называемый 'фанатизм по героям'.

Обостренное чувство справедливости толкало её коллекционировать истории о тех, кто эту самую справедливость вершит.

У неё в комнате громоздились целые стопки альбомов, под завязку набитые газетными вырезками о подвигах самых разных Героев.

Львиную долю этого импровизированного архива, разумеется, занимали вырезки, посвященные Юлиану (Директору Шуну).

Услышав о таком специфическом хобби Фрейи, Изола на мгновение опешила.

"А... ты, я погляжу, очень целеустремленная младшекурсница... Но что ты забыла в поместье Графа?"

На вопрос Изолы ответил Граф Барлот, сопровождавший Фрейю.

"Это младшая сестра Юлиана. У меня с профессором свои счеты, так что на время летних каникул я взял её под свое крыло для тренировок."

"Ещё одна?"

"Ха-ха... что-то вроде того."

Ещё одна?

Пока Фрейя недоумевала над смыслом этой фразы, Изола помахала ей на прощание.

"Что ж, младшая. Впитывай знания Графа как губка. Мне его уроки тоже очень помогли. Ладно, я побежала."

Бросив это на ходу, Изола зашагала прочь такой естественной и уверенной походкой, что протез был практически незаметен.

Когда Изола скрылась из виду, Фрейя повернулась к Графу:

"Что она имела в виду под 'ещё одна'? Разве кто-то из старшекурсников тоже изучает у вас Тайную Магию?"

"Не совсем."

Граф горько усмехнулся.

"Директор Шун вытащил их с того света, но им всё ещё предстоит долгий и тяжелый путь восстановления. Поэтому я обучаю выпускников боевым искусствам."

"Что?!"

Фрейя была ошарашена.

"Всех этих людей? У вас вообще остается время на сон?"

"Какого отдыха заслуживает грешник? Мне и целой жизни не хватит, чтобы искупить свою вину."

Граф невесело улыбнулся.

"Конечно, я понимаю, что это не вернет им утраченное здоровье и не перечеркнет их страданий. Но я просто обязан это делать. И я взялся за это вовсе не для того, чтобы вымолить прощение."

Горькая усмешка сменилась гримасой глубокой самоиронии.

"Императорская Семья не отдавала мне такого приказа, но как их бывший покровитель, я стараюсь поддерживать их по собственной инициативе."

"И вы собираетесь взять на обеспечение их всех?"

"Я же когда-то был Маркизом, управляющим всей территорией Академии. Уж содержание одного рыцарского ордена я как-нибудь потяну."

Фрейя в оцепенении смотрела на Графа.

Где-то в груди у неё предательски защемило.

"Что-то я разболтался. Идемте. Я должен извиниться за то, что доставил Профессору Юлиану столько проблем."

----------

Снова демоническая болезнь (4)

В какой момент люди расстаются с детской наивностью?

В тот день, когда понимают, что Санта-Клаус — это переодетый дядя?

Когда узнают, что сказки о питомцах, ждущих нас на радуге — это просто ложь для утешения?

Или когда выясняют, что деньги, подаренные на Новый год, которые мама обещала 'сберечь', на самом деле ушли на покупку акций?

Нет.

По крайней мере, моя вера в чудеса разбилась вовсе не об эти банальные вещи.

Конечно, когда в выпускном классе я узнал, что все мои новогодние сбережения вбухали в акции, я рвал и метал, закатив родителям скандал.

Но это не убило мою наивность.

Впрочем, те акции оказались от какой-то компании по производству полупроводников, так что позже я был готов целовать родителям руки.

Так что моя детская наивность продержалась куда дольше, чем у большинства.

Я был из тех, кто ставил детские мечты и романтику выше циничных интересов взрослых — начиная с того момента, когда я впервые влюбился в образ хирурга из сериала, и заканчивая тем, как я восхищался профессором, прикрывавшим мои косяки, пока я сам не встал на путь хирургии.

Мне даже удалось сохранить эту наивность после службы в армии, которую многие называют кладбищем иллюзий.

Говорят, вера в человечество там разбивается о дедовщину и армейский идиотизм, но меня, как военного врача, эта участь миновала...

Так какое же событие окончательно лишило меня наивности?

Им стала банальная невыплата зарплаты.

'Он же клялся, что угостит меня чем-то невероятно вкусным.'

Я покорно поплелся за своим профессором, поверив его обещаниям сводить меня в шикарный ресторан во время летних каникул.

Но когда я открыл глаза, я оказался посреди зоны бедствия где-то за границей.

— "Профессор."— "Чего тебе, оболтус?"— "И где здесь тот самый ресторан с тремя звездами Мишлен, о котором вы говорили?"— "Три звезды — это не ресторан, это та еда, которую мы будем уплетать после того, как спасем этих людей."— "Простите, я могу обматерить вас прямо сейчас?"— "Я твой куратор."

С того самого дня Маленький Принц, живший в моем сердце, повязал на лоб красную бандану забастовщика.

Мальчик, лишившийся наивности, научился жестко отстаивать свои права и просчитывать выгоду.

— "Если я уволюсь, в ближайшие десять лет в ординатуру по травматологии не придет ни один человек. Вы к этому готовы?"— "...Я лично пожарю тебе стейк перед тем, как мы вернемся в Корею."— "Договорились."

Но даже этот мой прагматизм был жестоко растоптан грязными уловками взрослых.

Откуда мне было знать, что под словом 'стейк' этот старый ублюдок имел в виду гамбургер из самолетного меню?

К тому моменту, когда мы летели обратно в Корею, мой внутренний Маленький Принц окончательно превратился в Капитана Крюка.

...Хотя Маленький Принц — это вроде пацан из Неверленда, да?

В общем, не суть.

Процесс прощания с твоими наивными иллюзиями и принятия суровой реальности всегда болезнен.

А признать, что жизнь идет совсем не так, как ты себе представлял — ещё тяжелее.

Поэтому мне оставалось лишь наблюдать за запоздалым подростковым бунтом Фрейи со стороны и тихо её поддерживать.

Будь я 'правильным' взрослым, я бы просто растоптал её идеалы железобетонной логикой.

'Добро вознаграждается, а зло наказуется? Звучит красиво. Но реальность слишком грязна для таких сказок.'

Жизнь устроена иначе, сказал бы я.

У тебя просто нет сил, чтобы изменить мир, сказал бы я.

Но я не стал этого делать.

Я искренне надеялся, что благородные идеалы Фрейи не сломаются под гнетом реальности.

Даже если в процессе она набьет себе шишки, разочаруется и её идеалы потускнеют.

Я хотел, чтобы она продолжала верить.

Поэтому я просто ждал.

Вместо того чтобы ломать её убеждения, я надеялся, что они лишь закалятся в горниле испытаний.

Так пролетело два месяца.

Знойное лето подошло к концу, и на территории Академии уже чувствовалось приближение второго семестра.

И тогда это случилось.

"Брат, ты ведь сможешь вылечить этого Героя?"

"...Смогу, но в нынешнем виде риск неудачи слишком велик. Магическая часть ещё не доработана."

Инцидент, в котором её вера наконец-то засияла по-настоящему.

Два месяца спустя после того, как на Фрейю обрушился запоздалый подростковый бунт.

Во время летних каникул она молча перенимала магию у Графа Барлота.

И за эти два месяца она добилась поразительных результатов.

"Леди Нихирит. Ваш род случайно не является побочной ветвью нашей семьи?"

"Нет, не является."

"Тогда как вы умудряетесь так легко схватывать нашу Тайную Магию? Не будь вы дочерью Виконта, я бы прямо сейчас удочерил вас."

Совместимость Фрейи с Тайной Магией семьи Барлот оказалась просто феноменальной.

Всего за два месяца она достигла уровня, сопоставимого с её владением Тайной Магией Нихиритов, которую она оттачивала половину своей жизни.

Всё потому, что таланты, необходимые для магии Нихиритов, идеально резонировали с Тайной Магией Барлотов.

"Насколько я помню, ваша семья делает упор на обостренный слух? Наша же семья полагается на зрение и наблюдательность, так что, похоже, наши методы отлично дополняют друг друга."

"Это всё благодаря вашим наставлениям, Граф."

Фрейя почтительно поклонилась, прощаясь с ним.

Это был их последний урок.

Ведь Фрейе пора было возвращаться к учебе.

"Если у вас возникнут вопросы или трудности — обращайтесь в любое время."

"Благодарю за вашу доброту, Граф."

И вот, в день последнего занятия с Графом Барлотом.

Фрейя привычным маршрутом возвращалась на территорию Академии.

Лето подходило к концу.

Тусклые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь смог, желтыми пятнами ложились на тротуар, а из зарослей плюща доносился непрерывный стрекот магических насекомых, похожих на цикад.

Эти насекомые классифицировались как демонические звери.

Но вся их опасность сводилась к тому, что они орали всю ночь напролет, заглушая звуки приближения настоящих монстров. Сами по себе они были абсолютно безобидны.

Именно поэтому барьер Академии даже не пытался их отфильтровывать.

Впрочем, студенты в общежитиях всё равно их нещадно истребляли — просто потому, что эти твари мешали им спать.

Но поскольку возле особняка, где жила Фрейя, их было не так уж много, она не утруждала себя охотой на них.

Да и гоняться за этими цикадами, если они решат улететь — то ещё сомнительное удовольствие.

ВЖУХ!

В этот момент магическая пуля со свистом устремилась прямо в источник стрекотания.

Магическое насекомое разлетелось на десятки кусков ещё до того, как успело среагировать, и осыпалось в клумбу.

Фрейя повернула голову в ту сторону, откуда был произведен выстрел.

Там старый стражник приветливо махал ей рукой.

"Добрый день, юная леди."

"И вам добрый день, сэр."

Это было лицо, которое она видела здесь каждый божий день.

Студенты не знали имени этого старого стражника.

Для большинства он был лишь безымянным стариком, который всегда стоял на одном и том же месте, охраняя главные ворота в одной и той же позе.

Многие его даже не замечали.

Он сливался с пейзажем, словно врос в тень у главных ворот.

Но Фрейя здоровалась с ним каждый раз.

Потому что она знала не только его имя, но и всю его историю.

'Сэр Айнель сохраняет достоинство даже в такие годы.'

Айнель, Герой Копья.

Герой, чье имя гремело около тридцати лет назад.

Трагичный герой, вынужденный уйти в отставку из-за Демонической Болезни на самом пике своей карьеры, когда публика ещё даже не успела как следует запомнить его лицо.

То, что Фрейя знала даже о таком герое, было прямым следствием её специфического хобби.

'Наверное, из-за того, что он воевал на Юге, где полным-полно насекомых, его магические пули бьют с такой ювелирной точностью.'

Она уже собиралась пройти через ворота, поздоровавшись со старым стражником, как вдруг...

"...Простите, сэр?"

"В чем дело, юная леди?"

"У вас... сильно болит живот?"

Взгляд Фрейи опустился на живот старика.

Оттуда доносился весьма подозрительный звук.

Звук, который она слышала довольно часто.

Точно так же урчал живот Эрики, когда она с умным видом выпивала молоко, прокисшее до запаха старого йогурта, заявляя, что оно просто 'хорошей выдержки'.

Или у однокурсников, перебравших с зельями.

Бурл-бурл—

Но звуки из живота старика были куда более зловещими.

Казалось, его кишки буквально скручивает узлом.

Только тогда Фрейя заметила, что старик выглядит просто ужасно.

Его лицо, обычно землистого оттенка, сейчас побледнело, а лоб покрылся холодным потом.

И была ещё одна странность.

Для бывшего Героя его поза была какой-то неестественной, сгорбленной.

В конце концов, Фрейя не выдержала и спросила напрямую:

"Сэр, если вам нездоровится..."

"А, не берите в голову, юная леди. Недавно Святой сделал мне операцию. Он предупреждал, что у меня могут быть проблемы с пищеварением... угх..."

Но старик не смог договорить.

Схватившись за живот, он пошатнулся.

Ноги отказались его держать, и он повис, судорожно опираясь на копье.

Холодный пот градом катился по его лицу, а бескровные губы дрожали так, словно он превратился в вампира.

"...Сэр?"

Едва Фрейя сделала шаг к нему.

Бряк.

Сначала на землю упало копье, а следом за ним рухнул и сам старик.

"Сэр!"

В нос ударил резкий, тошнотворный запах.

Фрейя знала этот запах.

Она не могла бы описать его словами.

Но инстинктивно она всё поняла.

Запах смерти.

Тошнотворная смесь запаха крови и фекалий, сопровождающая угасание жизни.

Она никогда не чувствовала его раньше, но даже без объяснений поняла, что это именно он.

Она посмотрела на старика.

Его штаны стремительно пропитывались темно-багровым цветом.

Он непроизвольно испражнялся кровью.

На тыльной стороне ладони, которой он судорожно сжимал живот, вздулись вены.

"Угх..."

Он даже не мог нормально застонать от боли.

Фрейя не раздумывала ни секунды.

Она взвалила старика себе на спину.

Для её тела, закаленного магическими тренировками, его вес не представлял особой проблемы.

"Потерпите ещё немного."

Фрейя без колебаний рванула к ближайшему медицинскому центру.

Ей не нужны были для этого причины.

Потому что для того, чтобы помочь человеку — а уж тем более тому, кто посвятил свою жизнь защите других — причины не нужны.

Фрейя ворвалась в двери Клиники Мейер и закричала:

"Пациент! Острое недержание кала с обильным кровотечением!"

Она выкрикнула симптомы, используя терминологию, которой нахваталась от брата.

При словах 'обильное кровотечение' целители в белых рясах мгновенно подняли головы.

Потому что кишечное кровотечение такой силы, что пациента пришлось тащить на себе — это экстренный случай, требующий немедленного вмешательства.

Один из них подбежал, чтобы осмотреть старика, но внезапно замер.

"...Это же..."

Целитель переводил растерянный взгляд с пепельно-серого лица старика на его пропитанные кровью штаны.

Лицо целителя тоже помрачнело.

И с его губ сорвался жестокий вердикт:

"Мы не можем его лечить."

"Что?! Почему?!"

"Он пациент с Демонической Болезнью."

При этих словах суета в медицинском центре мгновенно стихла.

Взгляды всех присутствующих скрестились на старике.

Слова 'Демоническая Болезнь' всегда вызывали нездоровое любопытство.

Целитель, осматривавший старика, сделал предостерегающий жест коллегам.

Это был сигнал о том, что пациент — не цирковая обезьянка.

Целители виновато опустили головы, устыдившись своего неуместного любопытства.

Затем целитель снова обратился к Фрейе:

"Мы оперировали этого человека несколько месяцев назад."

"Да, я слышала. Операцию проводил Святой."

"Всё верно."

Целитель снял очки и устало потер переносицу.

"У него Демоническая Болезнь. Святой сказал, что на данный момент лекарства от неё не существует, и просто удалил ему часть кишечника."

"Значит, швы разошлись?"

"Скорее всего."

Целитель тяжело вздохнул.

"Но применять божественную магию в его случае нельзя."

"...Из-за Демонической Болезни."

"Да, именно так."

Демоническая Болезнь.

Болезнь, которая по логике вещей должна излечиваться святой магией, но вместо этого пожирает божественную силу и лишь прогрессирует.

Фрейя знала весь ужас этой болезни лучше кого бы то ни было.

Потому что сама когда-то от неё страдала.

"Обычно после резекции кишечника мы пытаемся восстановить удаленный участок с помощью божественной магии... Но для этого пациента с Демонической Болезнью даже это было невозможно."

Целитель, стоявший перед ней, знал об этой болезни даже больше, чем Фрейя.

При обычной резекции кишечника грамотное применение 'Высшего Исцеления' позволяет в какой-то мере восстановить удаленные ткани.

Именно так травматологические пациенты часто восстанавливают свои внутренние органы после операций.

Но для пациентов с Демонической Болезнью это строжайшее табу.

Потому что прошлые эксперименты на свиньях показали: применение 'Исцеления' к таким пациентам приводит к тому, что болезнь с новой силой вспыхивает на месте среза.

В итоге даже Святому не оставалось ничего иного, кроме как просто вырезать пораженный участок.

"Для начала положите его на кровать. Вон там, в углу. Мы можем вколоть ему обезболивающее."

"А как же лечение..."

"В прошлый раз ему удалили половину толстой кишки. Если мы прооперируем его снова... Учитывая его возраст, я сильно сомневаюсь, что он переживет даже саму операцию."

Фрейя бессильно опустила голову.

Она вновь столкнулась с непробиваемой стеной реальности.

Но больше всего её сердце рвала на части собственная беспомощность.

Кто-то мог бы спросить:

Он же просто обычный стражник — с чего бы так убиваться из-за какого-то старика?

Но у Фрейи были на то свои причины.

'Если таков конец Героя... это просто неправильно.'

Добро должно вознаграждаться.

Зло должно быть наказано.

Для неё, жившей с непоколебимой верой в эти идеалы, такая реальность была слишком несправедливой.

'Должен же быть способ спасти его...'

Пока она снова погружалась в пучину отчаяния.

"Мне очень жаль, студентка. Мы, конечно, позовем Святого, но вряд ли мы сможем чем-то помочь..."

Услышав слова целителя, в её памяти всплыло одно лицо.

Черный Святой здесь бессилен.

Но... что насчет...

"...Подождите минуту."

Фрейя уложила старика на койку и решительно поднялась.

Возможно, её Брат.

Возможно, Профессор Юлиан.

Если Святой, символ божественной магии, опустил руки, то Юлиан, символ черной магии, возможно, сможет спасти этого человека с помощью черной магии, точно так же, как он когда-то спас её.

Ухватившись за эту крошечную надежду, Фрейя пулей вылетела из Клиники Мейер.

Несколько минут спустя.

"Брат, скажи, ты сильно продвинулся в изучении Демонической Болезни?"

Фрейя ворвалась в лабораторию Юлиана, где тот активно эксплуатировал своего нового аспиранта-черного мага, которым обзавелся пару месяцев назад.

Юлиан встретил внезапно нагрянувшую Фрейю с абсолютным спокойствием.

"Я уже практически закончил с классификацией Демонической Болезни. Планирую опубликовать результаты вместе с методами лечения, когда всё будет готово. А в чем дело?"

"Ну..."

Фрейя вкратце обрисовала ситуацию со стариком, которого она притащила в клинику.

Закончив рассказ, она с надеждой в глазах посмотрела на Юлиана.

"Брат, ты ведь сможешь вылечить этого Героя?"

"...Смогу, но в нынешнем виде риск неудачи слишком велик. Магическая часть ещё не доработана."

Такой ответ заставил бы большинство людей опустить руки.

Но Фрейя не сдавалась.

"И на какой стадии сейчас находятся магические исследования?"

"Катализатор уже готов."

Юлиан бросил взгляд на комнату, где корпел над пробирками его аспирант — бывший черный маг.

"Я обзавелся весьма толковым ассистентом."

Так или иначе, всё, что оставалось сделать в исследовании стероидов — это отобрать нужные виды грибков и ямса для массового производства.

Эта работа была настолько рутинной и муторной, что отнимала уйму времени, но для производства не в промышленных масштабах этого было вполне достаточно.

Количества полученного препарата хватило бы примерно на четыре попытки лечения Демонической Болезни.

Проблема заключалась в магической составляющей.

"Хоть катализатор и готов, а рунная формула более-менее набросана, я ещё не подобрал подходящий символ и не составил заклинание."

Создать формулу черной магии, которая работала бы в связке со стероидами, оказалось задачей не из легких.

Он активно консультировался со своим Учителем, Великим Мудрецом, чтобы довести формулу до ума, но поскольку это была принципиально новая магия, аналогов которой просто не существовало, разработка шла со скрипом.

"Мне жаль этого пациента, но вылечить его будет проблематично."

"Но почему?"

"У него болезнь Крона. Если после операции у него открылось кишечное кровотечение, значит, его восприимчивость к стероидам оставляет желать лучшего."

С точки зрения холодного расчета, тратить драгоценные стероиды на этого старика было нерационально.

С его точки зрения, куда правильнее было бы приберечь их для того, кого он гарантированно сможет спасти.

Такова была непоколебимая философия Юлиана.

"Для меня важнее те люди, которых я могу спасти наверняка."

"...А что, если использовать это лекарство как катализатор и применить ту же магию, которой ты вылечил меня?"

"Ну..."

Юлиан задумался.

Причина, по которой запасы стероидов сократились до четырех доз, на самом деле крылась в нестабильности этой магии.

Он несколько раз тестировал её в процессе разработки, но процент успеха не дотягивал даже до 10%.

'Я и сам не понимаю, в чем тут загвоздка.'

Он раз за разом повторял метод, который использовал на Фрейе.

С теми же переменными, даже с тем же самым символом.

Дошло даже до того, что он проводил тесты в выходной день, в той же комнате, с латунным символом матери Айлы, всерьез задаваясь вопросом, не зависит ли успех магии от правильной ауры места.

Но даже при таких условиях процент успеха упорно отказывался превышать 10%.

И это уже после всех возможных доработок.

Изначально шанс на успех был и вовсе меньше 5%.

'Возможно, исцеление Фрейи было настоящим чудом.'

Суть в том, что даже с использованием магии вероятность успешного лечения старика была ничтожно мала.

"В этой магии слишком много нестабильных элементов, чтобы переходить к клиническим испытаниям. Интенсивность воздействия трудно контролировать, и одно неверное движение может привести к иммунодефициту."

"..."

"И ты всё ещё хочешь, чтобы я его лечил?"

"...Да."

Фрейя кивнула.

"Я верю, что хорошие люди заслуживают награды, а у Героев всегда должен быть счастливый конец..."

"Подожди."

Юлиан прервал её на полуслове.

Он внезапно уставился на формулу, над которой ломал голову всё это время, и обратился к Фрейе.

"Повтори, что ты сейчас сказала."

"Что хорошие люди заслуживают награды?"

"Да! Именно это!"

Юлиан схватил Фрейю за плечи и радостно воскликнул.

"И как я сам до этого не додумался? Даже в божественной магии ключевую роль играют сострадание и милосердие. Почему я упустил это из виду в исцеляющей магии?"

В голове Юлиана мгновенно сложился пазл из множества переменных.

Одна переменная, которую он всё это время игнорировал, встала на свое место.

Сострадание.

— "Простите, Святой. Мы не можем лечить этого человека."

Если целители не могут применять святую магию к преступникам, к которым не испытывают сострадания, то почему черная магия для лечения Демонической Болезни должна быть исключением?

В конце концов, главным элементом любой магии является воля заклинателя.

'В отличие от случая с Фрейей, в моих исследованиях не было той самой отчаянной искренности.'

Вот в чем крылась причина неудач.

Окрыленный догадкой, Юлиан схватил Фрейю за руку и потащил за собой из лаборатории.

Фрейя могла бы легко вырваться из его хватки.

Физическая сила Юлиана оставляла желать лучшего.

Но вместо того чтобы сопротивляться, она расслабилась и послушно побежала за ним.

Потому что ей показалось, что она поняла, почему он вдруг так сорвался с места.

Когда они сели в машину, которую заранее завела Фелиция, Юлиан заговорил с нескрываемым воодушевлением.

"Ты была права, Фрейя. Герои заслуживают своего счастливого конца."

"Значит..."

"В этот раз твой подход оказался единственно верным."

Юлиан посмотрел на Фрейю и тепло улыбнулся.

"Я же говорил. Именно поэтому нам нужно разговаривать."

----------

Снова демоническая болезнь (5)

Водит Фелиция, как всегда, агрессивно.

Видимо, сказывается армейское прошлое.

Она гнала дорогущую машину так, словно это был броневик на передовой.

'Вот за это я и ненавижу ездить, когда за рулем Фелиция.'

Вдобавок ко всему, поскольку я велел ей гнать на всех парах из-за экстренного пациента, её вождение было ещё более экстремальным, чем обычно.

Резкие перестроения из ряда в ряд были для нее нормой, а если ей вдруг приспичивало, она закладывала такие дрифты по пути к Медицинскому Центру, что дух захватывало.

На заднем сиденье этой машины меня мотало из стороны в сторону, как шарик в пинболе.

Слава богам, Фрейя крепко держала меня.

Иначе я бы точно вылетел в окно.

Как бы там ни было, пейзажи жилого сектора Академии стремительно проносились за окном.

Тем временем я мысленно перестраивал рунную формулу.

Катализатор: стероиды.

В качестве основы — модифицированная формула 'Иссушения'.

Цель: вышедшие из-под контроля иммунные клетки в толстом кишечнике.

И последняя переменная.

Сострадание и милосердие.

Перебирая в уме эти условия, я столкнулся с одной проблемой.

'Я чувствую, что мне не хватает той отчаянной искренности, которая была при лечении Фрейи.'

Я не святой.

Я уж точно не тот праведник, способный возлюбить абсолютно незнакомого человека так же сильно, как члена собственной семьи.

Даже если это пациент, которого я когда-то оперировал, выдавить из себя столько же сострадания, сколько я испытывал к Фрейе, будет проблематично.

Я, конечно, постараюсь проникнуться к нему сочувствием, но против своей природы не попрешь.

'Эмоции — это символизм. Чтобы компенсировать нехватку символизма, мне придется выкрутить 'понимание рунной формулы' на максимум.'

К счастью, символизм, катализаторы и рунные формулы взаимодополняемы.

Это значит, что хотя они и не могут полностью заменить друг друга, их можно использовать для взаимного усиления и компенсации недостатков.

Возьмем, к примеру, магию огня.

Без катализатора вроде горючего вещества, какой бы мощный символизм ты ни вкладывал, огонь не загорится.

Это всё равно что умножать ноль на любое число — в результате всё равно будет ноль.

Но если у тебя есть хотя бы капля горючего, ты можешь компенсировать её нехватку за счет более сильного символизма и глубокого понимания магии.

Если у тебя есть хотя бы единица, результат будет кардинально отличаться от нуля.

То же самое и с этим пациентом.

Поскольку символизма сострадания мне сейчас явно недостает по сравнению с тем разом, когда я лечил Фрейю.

Мне придется компенсировать это куда более глубоким и детализированным пониманием болезни.

Мне нужно копнуть глубже, чем тогда, когда я просто обошелся поверхностными знаниями о связи адаптивного иммунитета и вирусов.

'Так, стоп. Каков там патогенез болезни Крона...'

Иммунная система — штука невероятно сложная.

Настолько сложная, что её нельзя просто поделить на белые кровяные тельца и Т-лимфоциты.

Даже если брать по верхам, нужно учитывать такие вещи, как CD19 или NK-клетки.

Естественно, будучи хирургом, а не гастроэнтерологом, я не помнил всех этих тонкостей.

Когда терапевты присылали ко мне пациента с болезнью Крона на резекцию кишечника, я просто резал, а вот причины возникновения этой болезни меня не касались.

'Я, конечно, проходил это в меде, но...'

Я попытался выудить патогенез болезни Крона из глубин своей памяти.

Разумеется, ничего не вышло.

В итоге я решил впервые за долгое время прибегнуть к 'тому самому методу'.

В трясущейся машине я тихо закрыл глаза.

Ещё полгода назад я не мог использовать эту магию нигде, кроме своей старой комнаты, но теперь, благодаря медитации, я мог получить доступ к Библиотеке Памяти из любой точки.

Я визуализировал интерьер своей уютной комнаты.

И передо мной развернулись бесконечные ряды книжных стеллажей.

В былые времена я бы убил часы, пытаясь отыскать нужную книгу по болезни Крона среди этого моря макулатуры.

Но после упорных тренировок с Графом Барлотом я наконец-то нащупал алгоритм быстрого извлечения нужных воспоминаний.

'Время: воспоминания 32-летней давности. Ключевые слова: первый и второй курс меда. Категория: Гастроэнтерология.'

Бесчисленные стеллажи начали растворяться в воздухе, словно проходя через фильтр.

Количество оставшихся полок всё ещё впечатляло, но в таких масштабах я смогу найти нужное минут за пять.

'Итак, патология болезни Крона...'

И как раз в тот момент, когда я уже собирался схватить нужную книгу.

Дзынь.

В моей комнате раздался звон посуды и столовых приборов.

Повернув голову на звук, я увидел то, что и ожидал.

Космический Демон Бабель сидел за столом и изволил трапезничать.

Его сегодняшним блюдом было Тет-де-во.

Блюдо, приготовленное из телячьих мозгов.

По крайней мере, внешне оно выглядело именно так.

Хотя кто его знает, из чьих мозгов оно было приготовлено на самом деле.

Космический Демон Бабель, звонко стуча приборами, уплетал Тет-де-во.

Я решил не забивать себе голову вопросами о том, как именно мясо попадает внутрь этой звездной сферы, как он чувствует его вкус и, что самое главное, куда оно потом девается.

Вместо этого я просто поздоровался с Демоном.

"Добрый день, Бабель."

"А у меня здесь утро. Я только проснулся."

"Демоны обычно ведут ночной образ жизни?"

"Скажем так, время, в котором я существую, течет несколько иначе, чем твое."

Как всегда.

Его ответы всегда были настолько туманными, что я сомневался, можно ли назвать наше общение полноценным диалогом.

Бабель, отрезая кусок мяса, бросил взгляд на книгу в моих руках.

Затем он смочил губы вином, кивнул и произнес:

"Лечение пациента с воспалительным заболеванием кишечника, значит. Ты замахнулся на весьма интересную задачу, Юлиан."

"Вы определили это с первого взгляда."

"Как думаешь, кто лучше ориентируется в здешних знаниях: ты, заглядывающий сюда от случая к случаю, или я, торчащий здесь сутками напролет?"

Ответив вопросом на вопрос, Бабель вдруг вытащил откуда-то книгу и протянул её мне.

"Тебе это понадобится."

Не говоря ни слова, я принял книгу.

Я понятия не имел, какие цели преследует этот Демон, но знания, которые он подкидывал, приходились как нельзя кстати.

Стоило мне коснуться обложки, как в мой разум хлынул поток воспоминаний.

Это были знания о том, как виртуозно балансировать на тонкой грани между стероидами и антибиотиками.

"Агрессивная стероидная терапия для пациента с болезнью Крона после операции убьет его иммунитет и откроет дорогу инфекциям. Тебе придется компенсировать это антибиотиками."

Именно этот нюанс я и упустил из виду.

Учитывая возраст пациента, не было бы ничего удивительного, если бы сразу после стероидной терапии он подхватил какую-нибудь заразу.

Поэтому он и подсказывал мне назначить антибиотики заранее.

Однако, получив это воспоминание, я почувствовал легкое раздражение.

Не то чтобы я этого не знал.

Просто сейчас мне позарез нужны были именно стероиды, и я банально не успел продумать всё на шаг вперед.

К тому же, учитывая, что все знания в этой библиотеке — это мои собственные воспоминания, говорить, что я чего-то 'не знал', было бы некорректно.

Я ответил Демону с ноткой мелочного упрямства:

"...Вообще-то, это моя библиотека."

"Я в курсе. Ты бы и без меня это вспомнил. Я просто решил немного выпендриться."

Космический Демон, казалось, усмехнулся.

Впрочем, отсутствие у него лица не позволяло сказать это наверняка.

Я вздохнул и встал напротив стола, за которым он сидел.

"Поскольку ситуация экстренная, я просто подниму тост и пойду."

Всё же, ради приличия, я потянулся за бокалом, чтобы чокнуться на прощание.

В этот момент Бабель накрыл пустой бокал ладонью, останавливая меня.

"Не советую тебе пить это вино. Позже я угощу тебя вином, которое тебе придется по вкусу, а сегодня, уж извини, придется уйти с пустыми руками."

С этими словами Бабель пригубил темно-бордовое вино.

Я неохотно кивнул и встал перед дверью, ведущей из библиотеки.

Демон, не вставая из-за стола, бросил мне в спину:

"Мне чертовски любопытно, какой выбор ты сделаешь на этот раз. Удачи."

Не успел я спросить, что он имеет в виду...

Как мое сознание уже вернулось в реальность.

"Мы на месте, лорд Юлиан."

Голос Фелиции окончательно вырвал меня из транса.

Мне до одури хотелось вернуться и вытрясти из Бабеля ответы, но мы уже прибыли в Медицинский Центр, и времени на разборки у меня не было.

Я приготовился выходить из машины, наскоро рассортировав в голове информацию по болезни Крона.

Бах.

Машина ещё даже не успела остановиться, а Фрейя уже распахнула дверь и выскочила наружу.

Я схватил свой медицинский саквояж и последовал за ней.

Воздух, пропитанный запахом дезинфекции и крови.

Суетящиеся жрецы в рясах.

До боли знакомая атмосфера, в которой я варился вплоть до утренней смены.

Правда, без маски ворона запахи ощущались куда острее.

Посреди всего этого хаоса метался целитель средних лет, судорожно сжимая в руке кристалл связи.

"Да почему же Черный Святой не отвечает на вызов!"

"Может, Святой отдыхает?"

"Но он же всегда на связи."

Целитель средних лет, чуть ли не рыдая в кристалл связи, обратился к другому целителю.

'Значит, сегодня в Экстренном Корпусе дежурит Бине.'

Бине.

Один из целителей, ответственных за Экстренный Корпус.

Бине только и делал, что в отчаянии сверлил взглядом кристалл связи, по которому никак не удавалось дозвониться до Директора Шуна.

Стоявший рядом с ним жрец-стажер (ординатор) обеспокоенно спросил:

"Может, попросим другого хирурга провести операцию?"

"Это пациент с Демонической Болезнью. На хирургическом отделении нет никого, кто мог бы за это взяться."

Судя по всему, речь шла о пациенте, которого притащила Фрейя.

Глядя на эту панику, мне стало немного совестно.

'Черный Святой не придет.'

В конце концов, Черный Святой — это признанный авторитет в области божественной магии.

Если он вдруг начнет использовать черную магию, это вызовет массу неудобных вопросов.

Не зря же Фрейя притащила сюда именно 'Юлиана', а не 'Директора Шуна'.

Тем временем Фрейя уже решительно направлялась к этому целителю средних лет.

Но я её остановил.

"Веди меня прямо к пациенту."

"А? Но без целителя..."

"У меня есть план."

Кто мне поверит, если я скажу, что собираюсь лечить Демоническую Болезнь с помощью черной магии?

Они костьми лягут, но не позволят мне проводить подобные сомнительные эксперименты на пациенте.

— "Профессор Юлиан. Я признаю ваш авторитет в области черной магии, но это Медицинский Центр. Я не могу этого допустить."

Они наверняка заблокируют меня, потребовав сначала получить разрешение от Черного Святого.

А тем временем пациент просто умрет.

Естественно, возиться с подобным у меня не было ни малейшего желания.

Поэтому я решил пойти другим путем.

"Поторопись, Фрейя."

"Ах, да."

Фрейя, не в силах сопротивляться моему напору, повела меня к пациенту.

Пациент, к которому мы подошли, выглядел ужасно.

Простыня в районе таза пропиталась кровью, а жрец-стажер, дежуривший у койки, нервно вливал в него физраствор и кровь.

Я подошел к стажеру и сказал:

"Вас вызывают на пост. Сказали, у целителя Бине есть к вам разговор по поводу этого пациента."

"Ах, понял."

Стажер в спешке убежал к посту.

И вот так мы с Фрейей остались одни у койки пациента.

Спровадив даже стажера, я занял место у кровати.

Фрейя, наблюдая за моими манипуляциями, кажется, догадалась, что я собираюсь сделать.

"Брат, неужели ты...?"

"Выиграй мне две минуты, чтобы никто не мешал, Фрейя."

"Брат, ты что, превращаешься в Эрику?"

Оставив этот вопрос без ответа, я начал подготовку к заклинанию.

В моем арсенале были латунный святой символ и стероиды.

Я достал иглу от шприца, которую прихватил на посту медсестер по пути, и ввел стероиды в вену.

'Доза примерно 40 миллиграмм.'

Следом я начал выстраивать в уме рунные формулы, параллельно вспоминая всё, что знал о болезни Крона.

Болезнь Крона.

Заболевание, при котором собственные иммунные клетки человека атакуют кишечник, вызывая отслоение эпителия.

Из-за повреждения эпителия кишечник становится крайне уязвим для инфекций, а снижение его моторики открывает двери для целого букета других заболеваний.

Но главная проблема в том, что если это воспаление будет повторяться из раза в раз, стенки толстой кишки истончатся и могут порваться.

Именно поэтому я и пошел на такие риски, чтобы его вылечить.

'NF-κB и AP-1... гены... Вроде так?'

Важный нюанс: если я применю рунную формулу точно так же, как делал это для Фрейи, пациент умрет.

Толстый кишечник — это место скопления фекалий.

Если я выжгу здесь все иммунные клетки, это неминуемо приведет к тяжелейшей инфекции.

Поэтому мне нужно было ювелирно настроить магию: сохранить клеткам жизнь, но при этом точечно заблокировать ошибочные сигналы.

'Рунная формула в разы сложнее той, что я использовал для Фрейи.'

Из-за этого на формирование заклинания ушло прилично времени.

Завершив построение формулы, я подготовил для пациента ту же самую черную магию, которую применял к Фрейе.

Опустив латунный святой символ в чашу со святой водой, я сложил руки и забормотал, словно в молитве:

"Принеси себя в жертву ещё раз, о Апостол."

И напоследок я искренне, всем сердцем пожелал, чтобы этот пациент исцелился.

Я постарался вспомнить историю этого старика во всех подробностях, чтобы проникнуться к нему состраданием.

В следующее мгновение я почувствовал, как из моего тела уходит мана.

Это ещё не означало успех.

Потому что мана и катализатор расходуются даже при осечке заклинания.

К тому же, результат этой магии невизуален, поэтому мне оставалось лишь ждать реакции пациента.

"...Угх."

Пациент, который до этого обливался холодным потом и корчился от боли в животе.

Его дыхание начало постепенно выравниваться.

Вскоре лицо старика расслабилось, и он задышал ровно и спокойно.

Это был успех.

'Бинго!'

Едва магия сработала, я, сам того не ожидая, мысленно издал победный вопль.

Обычно я так не делаю, но в этот раз просто не смог сдержаться.

Это был тот самый момент, когда моя заветная мечта, к которой я шел целых десять лет, наконец-то стала реальностью.

Даже если бы на моем месте были Флоренс Найтингейл или Гиппократ, они бы точно так же ликовали в душе.

'Теперь, если я просто налажу массовое производство стероидов и обучу целителей, специализирующихся на Демонической Болезни...'

Если это произойдет, титул первого человека, излечившего Демоническую Болезнь, достанется мне, Юлиану.

Я в одиночестве упивался своим триумфом.

"Эм... Брат?"

"?"

Со стороны входа в реанимацию до меня донесся голос Фрейи.

Повернув голову, я увидел целителей, которые во все глаза пялились в нашу сторону, и Фрейю, стоящую перед ними на коленях со связанными руками.

Фрейя произнесла:

"Я продержалась 10 минут."

"...Видимо, это заняло больше времени, чем я думал."

Похоже, построение рунной формулы и впрямь затянулось.

Взгляды целителей, сверливших меня от входа, не предвещали ничего хорошего.

Ну, их можно понять.

Любой маг, мало-мальски разбирающийся в рунных формулах, с ходу бы понял, что я применил к пациенту черную магию.

Более того, это Экстренный Корпус, набитый целителями под завязку.

Можно смело утверждать, что подавляющее большинство здешних сотрудников владеют базовыми знаниями магии.

И прямо у них на глазах я накладываю черную магию на умирающего пациента с Демонической Болезнью.

'Вряд ли они погладят меня по головке.'

За спинами целителей маячили паладины, дежурившие в Экстренном Корпусе для обеспечения безопасности.

Я протянул руки к паладинам и произнес:

"Я ни на секунду не сожалею о своем выборе."

Щелк.

На моих запястьях защелкнулись наручники.

Я даже был рад этому недопониманию.

Потому что чем глубже недопонимание, тем грандиознее будет эффект, когда правда выйдет наружу.

'Как говорится, проще просить прощения, чем разрешения.'

И вот так мы с Фрейей бок о бок отправились в камеру предварительного заключения.

И всю дорогу улыбки удовлетворения не сходили с лиц брата и сестры Нихирит.

----------

Вальхайт (1)

Брата и сестру Нихирит отправили в следственный изолятор по обвинению в использовании черной магии на пациенте с Демонической Болезнью.

Пока они вдвоем шли к выходу из реанимации, медицинский центр уже гудел, как растревоженный улей. Каждый раз, когда они проходили мимо отделений, жрецы замирали и начинали перешептываться, а кристаллы связи мигали без остановки.

Было ясно как день, что к завтрашнему утру эта новость облетит всю территорию Академии. Но Фрейю этот факт сейчас совершенно не волновал.

"Хе-хе-хе..."

В камере для аристократов. Уткнувшись наполовину в мягкую подушку, Фрейя тихонько и глупо хихикала. Её ноги, торчащие из-под одеяла, радостно болтались в воздухе.

Изолятор для знати был таковым лишь по названию. Толстые ковры, в которых утопали щиколотки, роскошные платяные шкафы вдоль стен.

Магическая лампа под потолком заливала комнату мягким янтарным светом. На окнах, конечно, были решетки, но тяжелые бархатные шторы делали их похожими скорее на элемент декора. Если бы не эти прутья, комнату вполне можно было бы принять за гостевую спальню на какой-нибудь элитной вилле.

И причина, по которой эта камера выглядела так роскошно, крылась именно в Юлиане.

В свое время Юлиан уже сидел в этом самом изоляторе по ложному обвинению, сфабрикованному черными магами. Памятуя об этом инциденте, начальник изолятора намеренно выделил семье Нихирит именно эту комнату.

Даже несмотря на то, что обвинения казались железобетонными, он просто не мог посадить их на один этаж с отбросами вроде черных магов. Ведь если вдруг окажется, что это снова ложное обвинение, как в прошлый раз, ему просто не сносить головы.

И вот так, благодаря предусмотрительности начальника тюрьмы, брат и сестра наслаждались 'заключением' по высшему разряду. Фрейя перевернулась на спину и уставилась в потолок.

"Брат."

"Да?"

"Можешь повторить это еще раз?"

"Что именно?"

"Ну... то самое. Про то, что моя... обостренная справедливость стала последним ключом."

"Твоя обостренная справедливость стала последним ключом."

"Хе-хе-хе..."

Подушка заглушила половину её смеха.

Бах! Бах! Бах!

Но звук того, как она яростно колотит ногами по одеялу, красноречиво выдавал её эмоции. Причина её бурной радости была одна: её собственные убеждения легли в основу философского фундамента магии, исцеляющей Демоническую Болезнь.

'Я не ошиблась!'

Одним из важнейших элементов магии является философия. Хоть философия сама по себе и не творит заклинаний, она задает вектор и формирует их структуру.

В древности, когда экономика строилась на бартере, магия практиковалась в форме человеческих жертвоприношений и кровавых ритуалов. Когда появилась концепция денег, магия начала использовать ману и символизм как свою 'валюту'.

С приходом эмпиризма появились методы, позволяющие через опыт формализовать абстрактные концепции, которые раньше невозможно было вплести в рунные формулы.

Смерть Первородной Святой произвела грандиозную революцию в божественной магии. Именно поэтому философов, чьи идеи становились ключом к созданию новых заклинаний, зачастую почитали наравне с великими магами.

Вот почему Фрейя сияла от счастья.

'Кто я такая? Человек, который внес свой вклад в философию магии, исцеляющей Демоническую Болезнь!'

Конечно, она не была тем философом, который с нуля разработал эту концепцию. Она и сама это прекрасно понимала. Но одного лишь факта причастности к этому было достаточно.

Некоторые рыцари, вдохновленные возможностью стать частью чего-то великого, без колебаний отдают жизни за свой орден.

Некоторые маги готовы положить всю жизнь на доказательство одной-единственной формулы, лишь бы их имя появилось в научной статье.

Фрейя чувствовала нечто подобное. Осознание того, что она вписала свое имя в историю — от одного этого ей казалось, что у неё вырастают крылья.

'Как и говорил Брат.'

Она не ошибалась. Они просто были разными. Все сомнения по поводу её идеалов справедливости давно испарились.

Её убеждения стали краеугольным камнем исторического открытия — какое значение теперь имело всё остальное? Если кто-то назовет её идеалы наивными и глупыми, она просто ткнет их носом в эту магию, и дело с концом.

"Фу-фу-фу..."

Именно поэтому она радовалась, а не убивалась из-за того, что оказалась за решеткой. Юлиан смотрел на сестру с таким видом, словно хотел сказать: 'С ней всё ясно'.

'Кровь берет свое, даже если она не родная.'

Юлиан видел в ней свое собственное отражение.

Тот Юлиан, которого видели окружающие — это строгий и респектабельный профессор, но внутри он был человеком, который обожает пускать пыль в глаза и купаться в лучах чужой славы. Фрейя тоже на публике строила из себя скромную аристократку, но там, где никто не видел, она превращалась в обычную девчонку, любящую похвастаться, как и положено в её возрасте.

'В её возрасте так и должно быть.'

Взгляд Юлиана, устремленный на гордую младшую сестру, потеплел. Тот факт, что в них не текло ни капли общей крови, не имел для него ни малейшего значения.

На кровати Фрейя снова перевернулась и уставилась в потолок. Балдахин, которому явно не место в тюремной камере, слегка колыхался от её дыхания.

"Брат, а ты можешь объяснить мне принцип работы этой магии?"

"Ты же не специализируешься на чёрной магии, поэтому всё равно, скорее всего, ничего не поймёшь, даже если я расскажу."

"Я и не собираюсь её использовать. Мне просто нужно знать достаточно, чтобы было чем похвастаться."

Юлиан криво усмехнулся и присел на край её кровати. У него не было причин отказывать милой просьбе младшей сестры. К тому же, заняться здесь всё равно было нечем. Да и самому Юлиану не терпелось похвастаться своим триумфом.

В итоге, их желания совпали, и Юлиан начал подробно объяснять ей принцип действия.

"Среди проклятий в черной магии есть заклинание среднего уровня под названием 'Иссушение'. Ты о нем слышала?"

"Это заклинание, которое ослабляет тело, делая его более уязвимым к эпидемиям или ядам."

"Верно."

Проклятие среднего уровня, 'Иссушение'. Это заклинание, которое критически ослабляет противника, облегчая наложение других проклятий.

"С помощью этого заклинания я подавил гиперактивность... внутри тела пациента с Демонической Болезнью..."

Юлиан на секунду замялся. Ему на ум пришел термин 'иммунная система', но объяснить его было бы проблематично, поскольку в этом мире о ней пока мало что знали. В итоге Юлиан решил немного слукавить.

"...Я критически снизил его сопротивляемость к магии."

"Сопротивляемость к магии?"

"Именно."

Теория сопротивляемости к магии — это местный аналог иммунной системы в этом мире. Принцип объяснялся так: все люди обладают крошечным запасом маны и вырабатывают сильное сопротивление к ядам, болезням или проклятиям, воздействию которых они подвергаются неоднократно.

Хотя эта теория и была выдвинута несколько десятилетий назад, внимание к ней начали проявлять лишь недавно, так как она получила полное подтверждение только после того, как Директор Шун разработал вакцину.

'Доказывать существование иммунной системы будет той ещё головной болью.'

Юлиан, объясняя всё это Фрейе, едва сдержал тяжелый вздох. Потому что впереди предстоял ещё очень долгий путь.

Он завершил создание магии для лечения Демонической Болезни. Но массовое производство стероидного катализатора всё ещё находилось на стадии исследований, да и доказательство концепции иммунитета, на которой базировалась эта черная магия, оставалось нерешенной задачей.

На его взгляд, до коммерциализации этого метода лечения было ещё далеко. Но сейчас он хотел просто насладиться самим фактом того, что лечение найдено.

'Мы нашли лекарство от Демонической Болезни. Мои поздравления.'

Даже если лавры первооткрывателей достанутся его родителям. Скорее всего, мир запомнит Юлиана Шнабеля лучше, чем супругов Шнабель. В конце концов, это вполне логично, ведь аутоиммунные заболевания имеют куда больший резонанс, чем какие-то паразиты.

'Фу-фу-фу...'

В отличие от Фрейи, Юлиан не выказывал своей радости и спокойно продолжил лекцию по магии лечения Демонической Болезни.

Спустя какое-то время.

Щелк.

С лязгом открывающегося замка дверь распахнулась, и в камеру вошел солдат с подносом в руках.

"Ночной перекус для вас двоих."

На подносе лежал теплый хлеб, сыр, бутылка темного вина и два бокала. Как и подобает изолятору для знати, даже перекус здесь был на высшем уровне.

"О, тут даже вино есть!"

Фрейя просияла и села на кровати. Юлиан тоже тихонько усмехнулся и взял бутылку. Выпить бокальчик в честь такого события было бы весьма кстати.

Буль-буль.

Юлиан наполнил два бокала и первым сделал глоток. Это была вбитая в него привычка дегустации вина.

В этот момент. Почувствовав тонкую сладость на кончике языка, Юлиан тут же отнял бокал от губ. Природа этой сладости была совершенно иной.

Это был не терпкий вкус винограда и землистый аромат, присущий вину. То, что он ощутил на языке, было сладостью с явным металлическим, рыбным привкусом.

Юлиан прекрасно знал этот вкус. Ещё бы ему не знать. Это была та самая сладость, производимая веществом, благодаря которому он и стал профессором.

'Ацетат свинца...?'

Свинцовый сахар. Свинцовая карамель. Яд, который в былые времена тайком подмешивали в дешевое вино, чтобы сделать его слаще, и который медленно сводил с ума и убивал бесчисленное множество людей. Это также был подсластитель, строго-настрого запрещенный Императорской Семьей после того, как Юлиан представил сценарий массовых манипуляций со стороны черных магов.

Конечно, всегда найдутся те, кто будет подмешивать его втихую, но, по крайней мере, такое вино не должно было так легко попасть в открытую продажу.

Юлиан посмотрел на этикетку бутылки.

'Это вино...'

Оно производилось крупной торговой компанией. Это было то самое вино, которое Юлиан часто пил с сыром. Уж крупной торговой компании точно не было никакого резона подмешивать в него свинец.

Мгновенно выстроив в голове логическую цепочку, Юлиан накрыл ладонью бокал, к которому уже потянулась Фрейя.

"Это вино лучше не пить."

"...А?"

Ничего не объясняя, Юлиан отодвинул бокал на край стола. Затем он повернул голову к солдату, который принес поднос.

"Прошу прощения, но кто передал это вино?"

На губах Юлиана, смотревшего на солдата, всё ещё играла мягкая улыбка. Но его глаза при этом оставались абсолютно ледяными.

Солдат, поймав на себе этот взгляд, побледнел. И всё из-за тех жутких слухов о Юлиане, что гуляли по Военному Командованию.

— "Слышал, тот черный маг превратился в пускающего слюни идиота, не выдержав пыток профессора Юлиана?"— "Говорят, эти малолетние черные маги, которых отправили в тюрьму 2-го уровня, теперь блюют при одном только виде мяса или крови."

Мало кто знал о реальных методах допроса Юлиана. Ради сохранения чести Профессора Юлиана, майор, присутствовавший на том допросе, составил рапорт в максимально обтекаемых и вежливых формулировках.

К тому же, всем было известно, что Профессор Юлиан — любимчик Принца, занимающего пост Начальника Управления Кадров.

Напиши он в рапорте что-то не то, и он вполне мог бы физически лишиться головы. Учитывая, что многие из тех, кто переходил дорогу Юлиану, числились пропавшими без вести...

"А? Эм..."

Солдат, к которому обратился Юлиан, растерянно забегал глазами. Его лицо стало белым как мел. Ему нужно было как-то доказать свою невиновность. Эта мысль полностью завладела его разумом.

"Его передал человек в жреческой рясе... Я подумал, что это ваши знакомые, поэтому просто—"

"В жреческой рясе, говоришь?"

"Да. Они сказали, что знают вас обоих, поэтому я—"

Не успел он договорить.

ХРЯСЬ.

Спина солдата выгнулась под углом, несовместимым с человеческой анатомией.

Словно невидимая рука схватила его за позвоночник и с силой рванула назад, его затылок выгнулся к пяткам, как натянутый лук. Его рука неестественно вывернулась, а ноги забились в жестоких конвульсиях.

Хрусть, хрусть.

Звук встающих на место суставов гулко разнесся по тихой камере.

Покорчившись так какое-то время, солдат снова выпрямился, совершенно не обращая внимания на свои переломанные конечности. Янтарный свет магической лампы отбрасывал на стену его искаженную, ломаную тень.

"Б-Брат!"

Фрейя в панике скатилась с кровати и спряталась за спину Юлиана.

Из искривленного рта солдата полился голос, совершенно не похожий на его собственный.

"...Приношу извинения за то, что прервал ваш уютный вечер."

Это был медленный, донельзя вежливый и какой-то пустой, безжизненный голос.

"Простите, что не представился сразу. Я — Вальхайт Йегер¹ , председатель Круглого Стола 13-ти."

"...Что?"

Фрейя остолбенела.

Вальхайт Йегер. Имя, которое знал каждый уважающий себя маг. Худший из Древних, тот, кто мертв, но не мертв. Владелец недостижимой вечной утопии. Отвергнутый ученик, лишивший Великого Мудреца его правого глаза. Но была одна вещь, которая прославила его больше всего.

"Отец Отступников...!"

Он был тем самым черным магом, который скрещивал демонических зверей и людей, создавая существ, именуемых Демонами.

Фрейя была не единственной, кого поразило появление Вальхайта. То же самое можно было сказать и об эльфийке-телохранительнице Фелиции, которая скрывалась в стене с помощью маскировки. Однако, вместо того чтобы издать хоть звук, она бесшумно извлекла серебряную нить и подобралась к солдату со спины.

Когда до него оставалось всего пять шагов, сквозь зубы солдата просочился зловещий шепот.

"Sicut egon, sic illai. Sicut illai, sic egon. Quia egon sum, mundra est. Quia egon sum, illai sunt. Me ipsum in exemplum pono. Doleum meum doleum illorum fiat, doleum illorum doleum meum fiat." (Как я, так и они. Как они, так и я. Ибо я есть, мир есть. Ибо я есть, они есть. Я ставлю себя в пример. Пусть моя боль станет их болью, пусть их боль станет моей болью.)

ЧВЯК!

В тот же миг спина солдата снова выгнулась дугой. Вальхайт, чья осанка рухнула, словно у человека, лишенного позвоночника, снова выпрямился.

В этот самый момент Фелиция обмотала свою собственную серебряную нить вокруг руки и резко дернула, ломая себе кость. Скривившись от боли, она пошатнулась.

Солдат, одержимый Вальхайтом, обратился к Фелиции.

"Впечатляет. Я планировал свернуть тебе шею, но ты сломала себе руку, чтобы избежать условия 'здорового приношения'. Похоже, тебе уже доводилось сталкиваться с этим проклятием?"

"..."

Фелиция молча перетянула сломанную руку нитью. Её полный ненависти взгляд был прикован ко лбу Вальхайта.

Вальхайт тяжело вздохнул, глядя на неё.

"Знай я, что здесь ошивается такая охрана, я бы подготовился получше. Всё идет совсем не так гладко, как я рассчитывал."

Сказав это, Вальхайт вырвал один глаз у солдата. Он раздавил глазное яблоко в кулаке и брызнул им в её сторону.

"Отдохни пока где-нибудь в другом месте."

"Стой—!"

Не успела Фелиция даже вскрикнуть, как она исчезла из коридора.

Сквозь решетку Фрейя закричала:

"Мисс Фелиция!"

"Я не собирался поднимать шум, леди Фрейя."

"Брат, мисс Фелиция..."

"Всё в порядке. Это всего лишь банальное пространственное перемещение."

Хотя оно и отличалось от типичного пространственного перемещения. Юлиан догадался, что Вальхайт применил какую-то черную магию, подобно тому, как в прошлом черный маг использовал Кольцо Фей для похищения студентов.

'Я бы мог проанализировать это, если бы захотел.'

Но сейчас это было неважно. Важно было то, почему существо, которое по логике вещей должно появляться только в эндгейме, внезапно нарисовалось здесь. И как выжить при встрече с ним.

Закончив свои размышления, Юлиан нацепил маску невозмутимости и обратился к Вальхайту.

"Что случилось с этим солдатом? Он был вашим сообщником?"

"Нет. Я тоже вижу его сегодня впервые."

Ответил Вальхайт, сжимая и разжимая кисть контролируемого им солдата. Затем он недовольно цокнул языком, глядя на эту руку.

"Тц. Этот болван по пути сюда тайком отхлебнул вина, предназначенного для гостей. Вот почему не стоит доверять ценные вещи слугам без должного воспитания. За дерзость первым пригубить из бокала хозяина полагается соответствующая расплата."

"...Свинец в этом вине предназначался для контроля над нашим разумом?"

"Возможно, если бы вы были магами, не пробудившими свою ману. Но вы ведь и сами это знаете, верно? С таким количеством свинца и недостаточным символизмом этого едва ли хватит, чтобы просто погрузить вас в сон."

"Сон...?"

"Изначально я планировал вежливо навестить вас во сне, как только вы осушите эти бокалы. Но поскольку ни один из вас к ним не притронулся, мне пришлось позаимствовать рот того, кто выпил первым."

Вальхайт бросил мимолетный взгляд на то место, где ещё недавно стояла Фелиция. И снова цокнул языком.

"Тут оказался незваный гость, но не переживайте. Я не причиню вам вреда."

"Верю."

Юлиан тоже был в этом уверен. Его взгляд на секунду задержался на железных прутьях камеры. Решетки изолятора, густо покрытых святыми символами Ветхого Завета.

Символы, выгравированные на этих прутьях, подобно броне и мечам Инквизиторов, перекрывают символы, необходимые для активации магии. Более того, божественная магия Ветхого Завета имеет подавляющее преимущество над черной магией.

Насколько бы могущественным ни был Вальхайт, ему было крайне проблематично воздействовать на них сквозь эти решетки, находясь в теле простого солдата.

"Именно поэтому было бы идеально, если бы вы выпили то вино. Не хотите выпить сейчас?"

"А вы бы на моем месте выпили?"

"Это была шутка... Не смотрите на меня так. Даже когда я был человеком, мне часто говорили, что у меня туго с чувством юмора."

Искаженное лицо изобразило подобие улыбки.

"У меня мало времени, так что перейдем к делу. Я всё это время наблюдал за вами."

Произнес Вальхайт, театрально раскинув руки.

"Посреди этого белого коридора, набитого лицемерами, вы были единственным лучом истины! И эти глаза, в которых не дрогнуло ни капли сомнения или стыда, когда вы применили запретное искусство на умирающем!"

Хрусть.

Хрустнул ещё один сустав.

"Как же прекрасно было это зрелище. Даже рискуя тем, что мой учитель обнаружит мое местоположение, я хотел поговорить с вами вот так."

С этими словами рука солдата медленно потянулась к Юлиану. Из этих пустых глаз, как ни странно, казалось, сочилась какая-то извращенная близость.

"Юлиан. Нет, лорд Юлиан. Присоединяйтесь ко мне."

Юлиан молча смотрел на эту искривленную улыбку. Ему показалось, что эта ситуация чем-то до боли знакома.

'Прямо как с Бельгианом. Дежавю?'

Его одолевали весьма противоречивые чувства. Потому что, хотя он и планировал стать объектом всеобщего внимания, он явно не рассчитывал на внимание со стороны подобного существа.

Юлиан хранил молчание. Вальхайт, приняв это за колебания, попытался его переубедить.

"Я планирую использовать эту черную магию, чтобы сокрушить этих лицемерных целителей. И возвысить человечество до существ, стоящих на ступень выше нынешних. В этом долгом и великом путешествии... кто, если не вы, подойдет на эту роль лучше всего?"

"..."

"Если вы присоединитесь к Круглому Столу, нам больше не придется прятаться в тенях."

Искривленный уголок его губ растянулся до самого уха. Не в переносном, а в буквальном смысле. Поскольку он контролировал чужое тело, мышцы двигались совершенно нечеловеческим образом.

"Мы сможем своими собственными руками свергнуть эту лицемерную Церковь Солнца и построить на её руинах абсолютно новую идеологию."

"...Звучит так, словно вы предлагаете мне стать лидером культа."

"Если пожелаете, это вполне осуществимо. Вы даже сможете занять место этого лицемера, которого называют Черным Святым."

Услышав это, Юлиан уверенно кивнул.

"Больше мне слушать нечего. Я отказываюсь."

"...Но почему?"

"Ну..."

Затем, с выражением лица, словно он увидел таракана, он посмотрел на Вальхайта с абсолютным отвращением.

"Потому что мне нужна божественная сила."

Для Юлиана, который вырос в мире без магии и построил всё, что имеет, исключительно на чудесах божественной магии, мир без этих самых чудес был просто немыслим.

¹ Вальхайт Йегер (Wahrheit Jäger) - Имя персонажа состоит из двух немецких слов: Wahrheit (Истина/Правда) и Jäger (Охотник).

----------

Вальхайт (2)

В жанре 'недопонимания' есть один заезженный троп.

Стоит протагонисту проявить себя, как все окружающие тут же становятся им одержимы.

Осознав, что я угодил именно в такой жанр, я ни на секунду не сомневался, что меня ждет подобная участь.

Но реальность оказалась прямо противоположной.

Императорская Семья и Религиозный Орден, которые по всем законам жанра должны были мертвой хваткой вцепиться в меня, предоставили мне полную свободу действий, словно я их вообще не интересовал.

Конечно, дело было не в том, что им было на меня плевать.

Просто из уважения ко мне они не стали надевать на меня ошейник.

И до недавнего времени этот просчет меня только радовал.

Если бы поводок был неизбежен, я бы постарался извлечь из него максимум выгоды, но если есть шанс остаться на свободе — это всегда лучший выбор.

Проблема заключалась в том, что теперь на меня положили глаз какие-то левые типы, которые ни в грош меня не ставили.

'И откуда у этих черных магов такая уверенность, что я к ним присоединюсь?'

Для меня это звучало как полный абсурд.

Они не сулят золотых гор, не обещают безграничной власти. А уж то, что они смогут предложить мне знания, о которых я не в курсе, и вовсе маловероятно.

Но больше всего меня выбесило другое...

'Они предлагают мне отказаться от божественной магии? Они там совсем рехнулись?'

Отказаться от величайшего чуда этого мира.

Конечно, я и до этого не собирался принимать их предложение.

Но услышав это условие, я окончательно укрепился в своем решении.

'Вы всю жизнь прожили в мире с магией, так откуда вам знать всю боль и безысходность мира без неё?'

Вам знаком животный ужас от ДВС-синдрома, когда кровотечение из сосуда тоньше мизинца невозможно остановить?

Знакомо ли вам то чувство абсолютного бессилия, когда вы с ювелирной точностью сшиваете мочеточник тоньше ногтя, наводя порядок в кровавом месиве внутренних органов, а моча всё равно не идет?

Даже если операция прошла безупречно, всегда есть риск хилоторакса (когда лимфа скапливается в прооперированной грудной клетке).

А ведь операция была проведена идеально!

'Твари. Вы никогда не жили в мире, где идеальная операция может обернуться фатальным провалом из-за нелепой случайности, вот и зажрались.'

На фоне всего этого здешний мир просто невероятно милосерден.

Даже если во время операции ты случайно перережешь мочеточник или крупный сосуд — пока пациент дышит, всё можно исправить, отвалив кругленькую сумму целителю.

Если ты сам не косячишь, большинство несправедливых и безвыходных ситуаций просто не возникают.

Даже частота неизбежных послеоперационных осложнений здесь на порядок ниже.

До чего же это прекрасный мир!

И пусть этот мир зовется Темным Фэнтези, с точки зрения медицины — это просто ванильная романтика.

...По крайней мере, для меня.

'Вы и понятия не имеете, что такое послеоперационная спаечная непроходимость кишечника, вот и рассуждаете о том, что божественную магию можно чем-то заменить.'

Именно поэтому я могу с гордостью заявить:

Черная магия никогда не заменит божественную.

Они могут дополнять друг друга, но стать полноценной заменой — никогда в жизни.

'Я же не просто так стелился перед Религиозным Орденом, когда руководил Торговой Компанией Меркурий.'

Как там было?

Попробовав однажды мясо, ты уже никогда не забудешь его вкус.

Вот и я так же.

Поэтому предложение Вальхайта было полнейшим бредом, не заслуживающим даже секунды размышлений.

Именно поэтому я отказал ему без малейших колебаний.

"Я всё ещё слабый, несовершенный человек, поэтому я отчаянно нуждаюсь в чудесах, дарованных богами."

"Вы не настолько слабы, чтобы полагаться на милость богов."

"Ошибаетесь. Я именно такой."

Вальхайт, который с самого рождения впитывал блага магии так же естественно, как дышал, никогда меня не поймет.

Возможно, почувствовав мою непоколебимую решимость, Вальхайт внезапно сменил тактику уговоров.

Искаженное тело солдата резко замерло.

Струйка черной жидкости потекла из пустой глазницы, впитываясь в воротник униформы.

Вскоре из рта солдата донесся пустой, лишенный эмоций голос:

"Божественная Сила."

Голова солдата медленно склонилась набок.

Сломанные шейные позвонки жутко хрустнули, подстраиваясь под неестественный угол.

"...Было время, когда и я преследовал те же идеалы, что и ты."

Пробормотал он, словно погружаясь в воспоминания о далеком прошлом.

"Было время, когда я жил, уповая на милосердие богов. Свято веря в то, что существует черта, которую человек не имеет права переступать, и что этика — это последняя совесть мага."

"Вы о тех временах, когда были Магистром Башни?"

"Именно. В те дни Башня Жизни тесно сотрудничала с Религиозным Орденом, и нашей общей целью было постижение самой сути жизни."

В прошлом Башня Жизни была научным институтом, изучавшим феномен жизни как таковой.

Однако их конечные цели кардинально отличались от целей Ордена.

Если Орден стремился познать жизнь ради исцеления больных, то Башня Жизни исследовала её ради усиления человеческой расы.

И надо признать, достижения Башни Жизни были поистине выдающимися.

Магия Усиления Тела, которой авангард пользуется так же естественно, как дышит — яркий тому пример.

Проблема заключалась в том, что, опьяненная этими успехами, Башня Жизни зашла слишком далеко.

— "Учитель. Мой долг — сделать человечество более великим!"

По официальной версии, Магистр Вальхайт сошел с ума, ослепленный маной в процессе исследований Магии Жизни.

Но правда, которую я узнал от своего Учителя, Великого Мудреца, была несколько иной.

Вальхайт сошел с ума вовсе не из-за магии.

Его свели с ума тревога, порожденная даром предвидения, и осознание конечности собственного существования.

— "Чтобы повысить свой ранг в магии, необходимы бесчисленные эксперименты. В большинстве других магических школ таких ограничений нет, но Магия Жизни опутана множеством запретов, Юлиан."

Маг должен повышать свой ранг, чтобы продлить себе жизнь.

А чтобы повысить ранг, он должен углублять свое понимание магии через эксперименты.

Маги Огня сжигают тонны материалов, чтобы лучше понять природу пламени, а провидцы изучают различные методы гадания, чтобы отточить свой дар.

Но исследования в Магии Жизни неизбежно упирались в жесткие рамки.

Поскольку объектом изучения был человек, этика становилась непреодолимым препятствием.

Сколько бы ты ни экспериментировал на демонических зверях и домашнем скоте, это никогда не даст такого же результата, как опыты на людях.

Именно поэтому Магистр Башни Жизни, Вальхайт, несмотря на свою должность, так и застрял на 2-м ранге.

Пока он не перешел черту.

— "Юлиан. Прежде чем я начну обучать тебя черной магии, пообещай мне одну вещь. Что бы ни случилось, никогда не переступай черту. Стоит тебе оступиться лишь раз, и пути назад уже не будет."

Вальхайт, которого сводила с ума мысль о неумолимо приближающемся конце жизни.

Магистр Башни Жизни, втайне переступивший черту, уже не мог остановиться.

Стоило ему вскрыть живот всего одному человеку, как его ранг тут же подскочил.

Вскрыл черепа ещё нескольким — и ранг снова вырос.

Опьяненный этим легким взлетом, он начал втайне ставить эксперименты на людях, и эта порочная практика незаметно расползлась среди старейшин и магов, подчинявшихся Магистру.

В итоге Башня Жизни уничтожила западную часть Империи, породила Демонов и натворила ещё кучу бед, прежде чем Великий Мудрец стер её с лица земли...

...Такова полная картина тех исторических событий.

Словно заново переживая прошлое, Вальхайт, скрывающийся за лицом солдата, ощупал свою грудь, словно пытаясь нащупать биение сердца, которое ему не принадлежало.

"Но однажды я услышал пророчество. Это было пророчество Первого Магистра Башни Предвидения... моего предшественника. В нем говорилось, что в далеком будущем маг, управляющий жизнью, сделает человечество истинными хозяевами этого мира."

Хрусть.

Раздался влажный хруст смещающегося сустава.

Это был звук того, как он заменял сустав, которым пожертвовал ранее для телепортации Фелиции, на другую часть тела.

"В тот самый миг, когда я услышал это, я ни на секунду не усомнился, что человек из пророчества — это я. Мой ненавистный наставник тоже называл меня ребенком, которому суждено стать спасителем."

"Под наставником вы подразумеваете Великого Мудреца?"

"Да. Тебе он, вероятно, больше известен как Великий Мудрец Эдельхарт."

Губы солдата неестественно искривились в подобии улыбки, вопреки анатомии мышц.

"Лорд Юлиан. В вас я снова увидел отблеск того пророчества."

Его пальцы потянулись к железным прутьям решетки.

При соприкосновении с рунами Ветхого Завета пальцы зашипели и начали дымиться.

Поскольку он захватил чужое тело богохульным способом, священные руны отторгали его.

Но Вальхайт не обращал на это внимания.

"Вы — единственный луч истины в этом Белом Коридоре, заполненном лицемерами. И ваши глаза, в которых не дрогнуло ни капли сомнения или стыда, когда вы применили запретное искусство на умирающем. Вы так похожи на меня в молодости."

"..."

"Я не хочу, чтобы мой преемник испытал то же разочарование, что и я."

Даже когда его пальцы обугливались, лицо оставалось абсолютно бесстрастным.

Но в его голосе слышалась неподдельная боль.

Была ли это боль от горящей плоти или отголоски его собственного прошлого — знал только он сам.

"Знаете ли вы, каково это — быть скованным этикой, видеть, как руки, способные спасти мир, стареют и умирают, так и не исполнив своего предназначения? Я прошел через это. И я искренне не желаю вам подобной участи."

Я молча наблюдал за тем, как горят его пальцы.

Затем я заговорил:

"Как странно. Неужели я единственный, кто видит во всем этом вопиющее противоречие, старший?"

"Если в моих словах и есть противоречие, то лишь потому, что у меня слишком мало времени, чтобы всё подробно объяснить. Но если вам нужны пояснения — спрашивайте."

"Что-то я не припомню правил этикета, согласно которым подмешивание свинца в вино гостя считается проявлением заботы о младшем поколении."

Рука солдата вздрогнула.

"Если бы вы просто хотели навестить меня во сне, нашлась бы уйма других, куда более подходящих катализаторов, помимо свинцового сахара. Песок песочного человека тоже отлично бы справился с этой задачей. И всё же вы намеренно использовали свинцовый сахар..."

Позволив тишине затянуться, я закончил мысль:

"Разве всё дело не в том, что вы просто хотели запереть меня в мире снов и завладеть моим телом?"

На мгновение повисла тишина.

И затем.

"...Хех."

Из искривленного рта вырвался тихий смешок.

"Кажется, произошло небольшое недопонимание. Позвольте мне всё прояснить."

Рука солдата безвольно упала с решетки. От полуобгоревших кончиков пальцев поднимался тонкий дымок.

"Ваше тело меня совершенно не интересует. Я просто уверен, что смогу распорядиться вашим талантом куда лучше вас."

За моей спиной раздался скрежет зубов Фрейи.

Я был польщен тем, что она злится за меня, но сейчас было самое время вести себя тихо.

Я молча взял Фрейю за руку.

Дрожащая рука вскоре успокоилась и замерла.

Вальхайт продолжил свой рассказ.

"Как есть дети, не умеющие ценить подаренные им игрушки, так есть и взрослые, способные выжать из них максимум пользы. Разве не преступление зарывать такое сокровище в вашей голове... пряча его в тени?"

Иными словами, он не собирался использовать меня как сосуд.

Вместо этого он планировал использовать меня как автомат по выдаче знаний.

Как торговый автомат, который ставишь рядом с собой, нажимаешь кнопку — и получаешь нужную информацию.

Естественно, подобная перспектива меня тоже не устраивала.

"И всё же, я откажусь."

"...Какая жалость. Искренне жаль."

Вальхайт тяжело вздохнул.

Легкие солдата самопроизвольно раздувались и сдувались, издавая свистящий звук.

"Что ж. Тогда перед уходом я дам вам один последний совет."

Свернутая набок шея с хрустом повернулась ко мне.

"Неужели вы думаете, что ваш наставник будет доверять вам вечно?"

Рука солдата медленно сжалась в кулак, хватая пустоту.

"Я понял это слишком поздно. Этот человек уже всё предвидел. Он боялся, что я превзойду его. Поэтому он просто держал меня на поводке. Использовал, чтобы потом выбросить на помойку."

В его голосе бурлила ядовитая ненависть.

"Поэтому поначалу он поддерживал меня больше всех, а потом в какой-то момент начал вставлять палки в колеса, саботируя мои эксперименты один за другим. Скорее всего, однажды Великий Мудрец точно так же перекроет кислород и вам."

"Я так не думаю. Насколько мне известно, этот человек никогда не препятствует самим мысленным экспериментам или идеям."

Я убедился в этом на собственном опыте, когда публиковал бесчисленные сценарии атак черной магии в качестве научных работ.

Какими бы опасными ни были выдвигаемые идеи, Центральное Управление Магии никогда не использовало их против меня.

И это при том, что от одного упоминания черной магии у них начинался нервный тик.

Они срывались с цепи только при попытках перенести эти мысли в реальность.

Ярким тому доказательством был надзор, установленный за мной, когда я собрал магов-грибников для производства пенициллина.

Но Вальхайт, похоже, чувствовал себя глубоко уязвленным тем, что его эксперименты прерывали подобным образом.

"Какой толк от идей? Если маг не может экспериментировать, он не может повысить свой ранг."

"А есть ли вообще смысл так маниакально цепляться за продолжительность жизни?"

"Сейчас вы, вероятно, тоже так думаете. Но когда ваша жизнь будет подходить к концу, и вы осознаете, что ваше тело больше не в силах поддерживать вашу гениальность, сможете ли вы оставаться таким же равнодушным?"

"..."

"Дверь всегда открыта, лорд Юлиан. На сегодня закончим. Взгляд моего наставника уже прощупывает это место. На этом я, пожалуй, откланяюсь."

С этими словами тело солдата начало медленно оседать.

Словно марионетка с обрезанными нитями, он подогнул колени, и его верхняя часть тела с глухим стуком рухнула лицом на холодный пол коридора.

Лицо упавшего солдата в последний раз неестественно дернулось.

А затем, словно размытое остаточное изображение, тень Вальхайта скользнула по янтарному отсвету на стене и бесследно исчезла.

Я ещё какое-то время молча смотрел на то место, где исчез Вальхайт, высказавший всё, что хотел.

И с запозданием ответил на его последние слова.

— "Когда вы осознаете, что ваше тело больше не в силах поддерживать вашу гениальность, сможете ли вы оставаться таким же равнодушным?"

"...Да."

Он в одном глубоко заблуждался.

В отличие от него, генерирующего идеи благодаря своей гениальности, я — не гений. Мои знания имеют свой предел.

Я просто паразитирую на знаниях 21-го века. На самом деле я не открыл ни одной принципиально новой техники или теории.

Иными словами, рано или поздно мои ресурсы неизбежно иссякнут.

Именно поэтому у меня не было ни малейшей причины маниакально цепляться за жизнь, как это делал он.

'Наоборот, мне нужна отмазка в виде преклонного возраста, чтобы красиво уйти на покой.'

А что, если моя жизнь подойдет к концу до того, как иссякнут мои знания?

Тогда я просто издам их в виде книги.

Гениальные математики и ученые вроде Леонардо да Винчи обожали так делать.

Записывать все эти нереализованные идеи в книги и оставлять их будущим поколениям.

А на последней странице я напишу что-то вроде: "Я доказал эту формулу, но из-за нехватки места на бумаге не буду приводить здесь доказательство".

На самом деле я и сам не смог бы её доказать, но я просто закрою глаза, подкинув задачку, которая будет сводить с ума моих последователей.

Таким образом, я войду в историю как трагичный гений, чье тело не поспевало за полетом его мысли.

В любом случае, у меня не было никаких веских причин цепляться за бессмертие.

Я молча смотрел на то место, где исчез Вальхайт, и лишь в очередной раз пообещал себе не стать таким же параноиком на старости лет.

Тем временем.

В самой глубокой части Императорского Дворца, перед дверью в конце коридора, куда не проникал ни единый луч света.

Эта дверь не вела в тронный зал.

Эта дверь, уступающая в размерах массивным вратам роскошного зала для аудиенций, вела в спальню Императора.

Коридор, в котором находилась эта дверь, был местом, куда не смели ступать даже родственники Императора, даже принцы, претендующие на престол.

По правде говоря, в этой Империи мало кто вообще знал, как выглядит Император.

Не говоря уже о простолюдинах, даже среди аристократов, кормящихся из императорской казны, тех, кто видел лик Императора воочию, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Его портреты нигде не висели, а его указы доходили до подданных лишь в виде письменных распоряжений или через глашатаев.

Тот, кто существует, но остается невидимым.

Таким был Император.

Перед этой секретной спальней этого загадочного Императора остановился старик.

Единственный человек в этом мире, которому дозволялось входить в эту комнату без предварительного доклада.

Это был Великий Мудрец Эдельхарт.

"Кхм, хм."

Прежде чем открыть дверь, Великий Мудрец прочистил горло.

Затем он снял многослойные барьеры и открыл дверь.

В спальне Императора царил полумрак.

Полог, окутывающий кровать, длинными складками спускался с потолка.

За этой тонкой тканью, напоминающей балдахин, виднелся человеческий силуэт.

Кто-то сидел на краю кровати.

Из этой тени доносилось тяжелое, хриплое дыхание.

Шшшш— грррх. Шшшш—.

Механические вдохи и выдохи, словно человек был подключен к аппарату искусственной вентиляции легких.

Казалось, каждый вдох давался ему с колоссальным трудом, а силуэт плеч угрожающе вздымался и опадал в такт дыханию.

Из самых глубин легких сквозь полог слабо доносился звук клокочущей влажной мокроты.

Эдельхарт смотрел на эту картину полными скорби глазами.

"Эшенвальд."

Но он обратился к Императору ровным, лишенным эмоций тоном, изо всех сил стараясь скрыть свои чувства.

"Как спалось?"

Силуэт за пологом медленно поднял голову.

"...Это ты, Эдельхарт?"

Шшшш.

Лишь сделав глубокий вдох, он смог произнести следующие слова.

"Я... спал хорошо. Да."

"И что же снилось моему старому другу сегодня?"

Император не смог ответить сразу.

Грррх.

Лишь после того, как в его груди в очередной раз булькнуло, Император ответил.

"...Впервые за долгое время это был хороший сон. Сон, который не был ни предвидением, ни чем-то подобным."

"Воспоминания о прошлом?"

"Да."

Сквозь хриплое дыхание пробился звук, отдаленно напоминающий смешок.

"Тысячу лет назад, ты и... они. Мы все вместе пересекали море. Святая жутко страдала от морской болезни и валялась в лежку на палубе."

"А ты бросил её на произвол судьбы и рыбачил, насаживая на крючок акул, заявляя, что собираешься поймать Морского Дракона."

"А ты судорожно готовил магию, боясь, что корабль пойдет ко дну."

Глаза Эдельхарта тепло сощурились.

Словно солнечный свет тех далеких дней на мгновение пробился в эту мрачную комнату.

"Когда-нибудь, когда льды того моря растают, давай сплаваем туда ещё раз."

"...Да. Когда-нибудь."

На мгновение между ними повисла тишина.

Шшшш— грррх.

Какое-то время комнату наполнял лишь звук аппарата ИВЛ.

Вскоре Эдельхарт выпрямился.

И заговорил с официальным тоном подданного.

"Мне нужно кое о чем доложить, Ваше Величество."

"Говори."

"Отец Отступников, Вальхайт Йегер, ненадолго объявился."

Грррх.

Хрип за пологом на секунду прервался.

"Судя по всему, он пытался выйти на контакт с юношей по имени Юлиан Нихирит. Я немедленно бросился в погоню, но—"

Эдельхарт на мгновение замялся, подбирая слова.

"К сожалению, мне удалось уничтожить лишь один его фрагмент. До основного тела я добраться не смог. Это всецело моя вина."

Повисла тишина.

И, вопреки ожиданиям, из-за полога донеслись слова, далекие от упреков.

"Нет. Этот человек поставил на кон всё ради своего выживания. Учитывая твою занятость, выследить даже один его фрагмент — это уже дорогого стоит."

Шшшш, Император с трудом втянул воздух.

"Напротив, этого более чем достаточно. Этот человек уже лишился своего истинного тела от твоей руки. Душонка, скитающаяся из тела в тело... лишилась одного из своих фрагментов. Для него это рана совершенно иного порядка, нежели просто отрезанный кусок плоти. Какое-то время он... не сможет так легко оправиться."

"Благодарю вас, Ваше Величество."

"Да. Ты вновь... сослужил нам великую службу."

Сквозь тяжелое дыхание в голосе Императора проскользнула едва уловимая гордость.

Эдельхарт почтительно склонил голову.

Казалось, на этом доклад окончен.

Шшшш— грррх.

Но Император не спешил отпускать Эдельхарта.

Словно собираясь что-то сказать, он лишь несколько раз тяжело вдохнул и выдохнул.

Наконец, Император медленно заговорил.

"Эдельхарт."

"Да, Ваше Величество."

"Тот мальчик. Кажется, его зовут Юлиан?"

"Да."

Силуэт за пологом поднес руку к ткани.

Очертания изможденных, костлявых пальцев проступили сквозь тонкую ткань.

"Теперь... похоже, этому ребенку больше не нужна тень."

"Тень... вы имеете в виду...?"

"Да. До сих пор это было необходимо. Пока этот ребенок не научится твердо стоять на ногах... кто-то должен был стать его тенью, чтобы слишком яркий свет не испепелил его раньше времени."

Шшшш.

"Но... теперь в этом нет нужды. Он уже вырос в могучее древо, а не слабый росток, который нужно прятать в тени."

"Найдется немало тех, кто захочет прибрать его к рукам."

"Это неизбежно. Чтобы птица научилась летать... она должна покинуть гнездо."

Лицо Эдельхарта помрачнело.

"...Ваше Величество. Эти слова."

"Свяжись с Религиозным Орденом."

Шшшш—.

"Касательно... дарования титула Черному Святому... Передай им, что настало время детально обсудить этот вопрос."

"..."

"Ради Империи. И—"

Грррх, его легкие снова заклокотали.

"Ради... всего человечества, которое я так и не смог спасти, будучи в этом единственном теле."

----------

Вальхайт (3)

Сразу после того как Вальхайт исчез, я ещё какое-то время молча смотрел сквозь прутья решетки.

И дело было вовсе не в том, что я отходил от встречи со своим злобным старшим соучеником — бывшим Магистром Башни Жизни.

Просто, при всей опасности Вальхайта, прямо сейчас у меня нарисовалась куда более насущная проблема.

'Тот факт, что Вальхайт так взбудоражился из-за моего поступка, означает, что я вляпался по-крупному.'

Для начала, я вылечил пациента с Демонической Болезнью с помощью черной магии. И на то не было никакой особой причины. В конце концов, врачу не нужен особый повод, чтобы спасти жизнь.

Проблема заключалась в том, как теперь разгребать последствия. Я был так окрылен тем, что наконец-то довел до ума метод лечения Демонической Болезни, что совершенно не подумал о последствиях.

'Когда я лечил Фрейю, все следы замел отец...'

Но в этот раз такой фокус не прокатит. Слишком много свидетелей. Ситуация зашла так далеко, что в одиночку мне её не разрулить.

'...И как мне теперь с этим разбираться?'

Осознание реальности накрыло меня с запозданием. Как я мог не подумать о последствиях?!

'Может, просто уйти в глухую несознанку? Мол, пациент же поправился, какие ко мне претензии?'

Внутренний мини-Юлиан, типичный протагонист жанра 'недопонимания', нагло ухмыльнулся и предложил этот вариант. Но другой мини-Юлиан, отвечающий за здравый смысл и реализм, тут же обломал ему кайф.

'Ага, размечтался.'

В итоге я прокрутил в голове парочку сценариев с оправданиями. Но все они трещали по швам. В этом мире нет фразы, звучащей более абсурдно и лживо, чем: 'Я применил черную магию, и человеку стало лучше'.

Сколько черных магов уже проворачивали подобный фокус? Убивали пациентов, поднимали их в виде нежити и заявляли, что Демоническая Болезнь побеждена. Или же промывали им мозги, блокируя боль, а когда спустя годы пациент падал замертво, просто сбегали.

Бесчисленное множество аристократов и простолюдинов спустили целые состояния на этих шарлатанов. И даже если я буду с пеной у рта доказывать: 'Моя черная магия не такая, это настоящее лечение', — кто мне поверит?

'Скорее, они решат, что в этот раз я тоже просто замаскировал симптомы каким-то хитрым трюком.'

И есть ещё одна проблема. Болезнь Крона, которую я сегодня лечил — это не та болячка, от которой можно избавиться раз и навсегда. Её нужно постоянно контролировать. Как диабет. Иными словами, хоть сегодня я и вытащил старика с того света, велика вероятность, что через пару месяцев у него случится рецидив.

И как на это посмотрят окружающие?

'Они решат, что я обвел их вокруг пальца, как и все остальные черные маги.'

Доверие и репутация, которые я так долго выстраивал? Да, это послужит неким буфером. Но проблема в том, что репутация может лишь смягчить приговор со смертной казни до пожизненного — она не спасет меня от необходимости давать объяснения.

Такова суровая правда человеческого общества: башня, которую ты строил всю жизнь, может рухнуть в одночасье, стоит лишь вытащить не тот кирпичик. А я только что с радостным улюлюканьем выбил из основания целый несущий блок.

'...Выхода и впрямь нет.'

Я сдержал вздох и опустился на край кровати. Знай я, что всё так обернется, я бы подготовил хоть какое-то алиби заранее. Когда я создавал Виагру или пенициллин, я всегда стелил себе соломку.

Но в этот раз я слишком увлекся и упустил это из виду.

'Этот ублюдок Бабель — вместо того чтобы умничать про антибиотики после лечения, лучше бы подкинул мне пару идей для алиби.'

И как раз в тот момент, когда я мысленно материл этого космического Демона, с соседней койки робко позвала Фрейя:

"Брат."

От её недавней сияющей улыбки не осталось и следа.

Теперь на её лице читалось осознание того, в какую глубокую задницу мы вляпались.

"Что теперь с нами будет?"

"Понятия не имею."

Фрейя. Мы в дерьме. Но сказать ей это прямо я не мог, поэтому выразился максимально мягко.

"Для начала мне придется задействовать все свои связи."

В голове сразу всплыло несколько кандидатов. Принц Эдмунд, куча аристократов, которые у меня в долгу, и мой тесть из Службы Безопасности. Если я подключу их всех, смогу ли я как-нибудь отмазаться от тюрьмы?

...Не самое лучшее применение для связей.

'Даже если я избегу тюрьмы, моей репутации конец...'

Фрейя, видимо, тоже просекла ситуацию, и её лицо заметно помрачнело. И пока мы оба сидели, погруженные в мрачные мысли...

Цок-цок.

С другого конца коридора донеслись шаги. Показался знакомый силуэт со слегка прихрамывающей походкой. Вскоре по ту сторону решетки возникла Фелиция, одна рука которой была туго перетянута серебряной нитью.

"Мисс Фелиция!"

Лицо Фрейи мгновенно просветлело, и она бросилась к решетке. Какое облегчение, что она вернулась целой и невредимой.

Как и говорил Вальхайт, это действительно было лишь банальное пространственное перемещение.

"Как ваша рука? В тот раз, когда она сломалась..."

"Это не мешает мне выполнять свои обязанности."

"И всё же, вам нужно показаться врачу..."

"Всё в порядке. Перелом чистый, так что лечение не составит труда. Я займусь этим сама, как только завершу миссию по охране."

"Я не об этом..."

Наткнувшись на сухой, безэмоциональный ответ Фелиции, Фрейя поникла. Как бы там ни было, Фелиция прошла мимо неё и перевела взгляд на меня.

"Профессор."

"Я рад, что вы целы. Я волновался."

"...Вы не станете отчитывать меня за мою некомпетентность?"

"Тут уж ничего не попишешь."

Вальхайт — это как ивентовый босс в игре. Существо, которое появляется ближе к финалу, и бой с которым запрограммирован на поражение.

Я не могу винить Фелицию в некомпетентности только за то, что она не смогла одолеть такого монстра. К тому же, это тот самый ублюдок, который вырвал правый глаз Великому Мудрецу. То, что Фелиция отделалась лишь сломанной рукой — это уже само по себе чудо.

"К тому же, благодаря тому, что вы отвлекли его на себя, мы не пострадали."

"...Благодарю за утешение. Однако, поскольку я в полной мере осознала свою слабость, мне придется уделять тренировкам ещё больше времени."

Фелиция коротко вздохнула и перешла к сути.

"На обратном пути я получила послание от Его Величества."

Услышав это, Фрейя тут же опустилась на колени. Я с небольшим запозданием последовал её примеру. Узнав, что это послание от самого Императора, я отреагировал так, как и подобает аристократу.

Фелиция прочистила горло и заговорила.

"Слушай же, Юлиан Нихирит Шнабель. Ты сделал более чем достаточно. Я догадываюсь о твоих тревогах, посему тебе не о чем беспокоиться."

Похоже, Император каким-то образом был в курсе всей этой заварушки, в которую я вляпался. Неудивительно для мира, где существует магия. Вскоре, завершив передачу послания, Фелиция объявила:

"Вы, Профессор, и юная леди вскоре будете освобождены. Пожалуйста, подождите здесь. На этом всё."

'Неужели...?'

'Неужели всё снова разрулится на чистой удаче?'

Вероятность этого была весьма высока. До этого момента я как-то позабыл об этом, но ведь мне всегда дьявольски везло.

От этой мысли я невольно усмехнулся. Потому что почувствовал себя полным идиотом, так изводя себя паникой всего пару минут назад.

'Ну, как-нибудь да образуется.'

Сделав этот беззаботный вывод, я плюхнулся на кровать. Решив, что раз уж выдалась такая возможность, можно и отоспаться.

Имперская Столица, Служба Безопасности. Место, куда стекаются все грехи и грязные тайны Империи, и чья главная задача — надзор за аристократией. Если Отдел Особого Назначения втайне устраняет внешние угрозы, то Служба Безопасности занимается внутренними врагами.

Особенно теми, кто представляет прямую угрозу безопасности Императорской Семьи: изменниками, нарушителями табу, еретиками и перебежчиками. Из-за этого полномочия этого ведомства просто безграничны.

Люди, работающие в таком месте, даже ходят на цыпочках. Но сегодня в Службе Безопасности всё было иначе. По коридорам суетливо метались мрачные тени дознавателей. Среди них был мужчина, который быстро шагал, зажав под мышкой кипу тетрадей.

Рейнхардт Крюгер. Начальник Третьего Следственного Отдела Службы Безопасности. Он возглавлял отдел, в чьи обязанности входило расследование преступлений, связанных с магическими табу и ересью.

Цок-цок.

Среди торопливых шагов снующих туда-сюда дознавателей, стук туфель Крюгера выделялся особой спешкой. Этим стремительным шагом он вошел в свой кабинет.

Щелк.

Затем, чтобы никто не подглядывал, он запер дверь на ключ, сел за стол и разложил перед собой свои трофеи.

'Наконец-то.'

Холодная улыбка удовлетворения тронула губы Крюгера. Эти блокноты были конфискованы на вилле Виконта Нихирита.

Исследовательские записи того самого юного господина, Юлиана Нихирита.

'В этот раз я наконец-то смогу прижать его.'

Для Крюгера, занимавшегося магической ересью, Юлиан всегда был как бельмо на глазу.

Черный маг, который осмелился действовать в открытую, прикрываясь Военным Командованием! Несомненно, в его душе зреет семя темной измены. Интуиция Крюгера, которая за десятилетия работы вывела на чистую воду не один десяток предателей, буквально вопила об этом.

Но до сих пор Крюгер не мог подступиться к Юлиану. Сколько бы раз он ни пытался инициировать расследование, Второй Отдел каждый раз блокировал его запросы.

'Начальник Отдела Майкл так рьяно его опекал, что я и пальцем пошевелить не мог.'

Второй Отдел. Подразделение, отвечающее за внутренний информационный контроль и защиту первых лиц государства. Из-за того, что они взяли Юлиана под свою защиту, я не мог провести в отношении него полноценное расследование.

'Для "неподкупного" дознавателя Крюгера это было просто омерзительно. Дознаватель ведомства, подчиняющегося напрямую Его Величеству Императору, человек, который всегда должен оставаться беспристрастным, ослеплен личными мотивами и покрывает своего зятя. И почему остальные дознаватели просто сидят сложа руки?'

Если уж на то пошло, Крюгер недолюбливал и самого Маркиза Майкла.

Молодой выскочка, получивший титул Маркиза и усевшийся в кресло начальника Второго Отдела. Крюгера просто бесило, что Майкл занял этот пост в свои неполные тридцать — должность, до которой он сам так и не дослужился, убив на это полжизни.

Вот почему Крюгер ненавидел Майкла. И заодно он ненавидел Юлиана, зятя, которого Майкл защищал, пользуясь своей властью.

'Я предупреждал его с того самого момента, как он впервые предстал перед Орденом: он будет вбивать эти опасные знания в головы юных Героев.'

Испокон веков правило было простым: чем меньше людей знает о черной магии, тем безопаснее мир. А теперь он преподает её в открытую, прямо в аудиториях! Он что, собирается превратить эту великую Империю в рассадник черных магов?

Вот почему, узнав о назначении Юлиана профессором по Защите от черной магии, Крюгер не мог уснуть, беспокоясь о безопасности Империи.

И это уж точно никак не было связано с тем, что чем больше Героев ловили черных магов, тем меньше работы оставалось Третьему Отделу, занимающемуся магическими табу.

Как бы там ни было, для Крюгера Юлиан был занозой в заднице по многим причинам.

'Я думал, этот выскочка в конце концов опьянеет от маны черной магии и сам себя уничтожит.'

Но теперь и с этим покончено. Черная магия — это зло во плоти. Очевидно, что те, кто ею пользуется, неизбежно разлагаются изнутри. Эта магия совратила даже благородного ученика Великого Мудреца. Юлиан не мог стать исключением.

И словно в подтверждение его мыслей, пару дней назад Юлиан устроил грандиозный скандал. Когда в прошлом Черная Башня потрясла мир, Орден тоже понес колоссальные потери.

Орден отлучил от церкви магов Башни Жизни, и с тех пор черная магия стала клеймом еретиков.

Но в Клинике Мейер, в самом сердце Ордена и символе мира, не знающего конфессиональных границ, Юлиан применил черную магию на пациенте.

И не на ком-нибудь, а на пациенте с Демонической Болезнью, да ещё и за спиной у целителей! Какое ещё более вопиющее доказательство ереси вам нужно? И как раз в этот момент руководство дало ему зеленый свет.

Уведомление о снятии статуса неприкосновенности со стороны Второго Отдела.

Плюс официальный запрос на содействие от Инквизиции. С таким арсеналом даже Начальник Отдела Майкл не сможет прикрыть своего зятя. Благодаря этому Начальник Третьего Отдела Крюгер с нескрываемым злорадством перевернул лабораторию Юлиана вверх дном.

'А ведь расследование шло со скрипом.'

У Юлиана не было никаких записей о внешних контактах. До того как он попал в поле зрения Принца Эдмунда, он, казалось, жил в полном отрыве от внешнего мира.

Пытаясь прощупать его базовые социальные связи, дознаватели утыкались в глухую стену. Так что эти записи были единственным окном в разум этого человека. С замиранием сердца Крюгер открыл первую страницу.

'...'

В тот самый момент, когда он перелистнул первую страницу, бровь Крюгера нервно дернулась.

Инсулин.

То самое вещество, извлекаемое из поджелудочной железы домашнего скота. То самое чудо-лекарство, спасшее жизни бесчисленному множеству диабетиков. На страницах был подробно расписан метод убийства с использованием этого препарата.



Крюгер прекрасно знал научную работу, написанную на основе этих черновиков. Он просто не мог её не знать.

Буквально в прошлом году Судебная Палата, опираясь именно на эту теорию, возобновила расследование смертей аристократов за последнее десятилетие, которые ранее были списаны на несчастные случаи или утопление.

И в результате они выявили три факта тщательно спланированных убийств с использованием инсулина. В тот самый день, когда эти отцеубийства ради титулов стали достоянием общественности.

Тогда Судебная Палата просто стояла на ушах. Слухи докатились даже до Службы Безопасности, которая к судебной системе вообще никаким боком. И всем было прекрасно известно, что отправной точкой для раскрытия этих дел послужила именно научная работа Профессора Юлиана.

И черновик, по сути оригинал этой работы, сейчас находился в руках Начальника Следственного Отдела.

'Как этот человек вообще додумался до такого способа убийства...'

Пальцы Крюгера непроизвольно сжали страницы. По спине пробежал легкий холодок.

Если его разум способен придумывать столь изощренные и безупречные схемы...

Возможно, он не просто раскрыл этот метод, а сам его изобрел.

Этот внезапный страх тут же перерос в железобетонную уверенность.

'Он и вправду опасный человек.'

Он перелистнул страницу. На этот раз речь шла о таллии. Недавно открытом металле, который стремительно набирал популярность. Юлиан набросал черновик статьи о сценарии использования этого металла в черной магии.

И по иронии судьбы, именно такой инцидент произошел несколько месяцев назад. Семья главы торговой гильдии на Западе вымерла за одну ночь. Поначалу всё списали на некую эпидемию, но позже выяснилось, что это было отравление таллием.

Основанием для Судебной Палаты диагностировать отравление послужила именно эта научная работа. Поскольку Юлиан опубликовал её раньше, чем преступник успел отравить всех своих конкурентов, убийцу поймали. Но, прочитав черновик, начальник отдела снова почувствовал холодок.

'Слишком уж странное совпадение, не находите?'

Если подумать, отец Юлиана — Судья-Дознаватель. А значит, чем больше возникает и раскрывается запутанных дел, тем выше статус его семьи.

А если так, то не мог ли Юлиан сам обучать преступников этим методам, чтобы его семья потом их триумфально раскрывала?

Тонкая нить подозрений начала сплетаться в прочный канат. Конечно, голос разума шептал, что это слишком уж притянуто за уши. Крюгер и сам это смутно понимал.

Но он уже начал копать под Юлиана. Он продавил это расследование, проломив сопротивление Второго Отдела. Если в итоге Юлиана признают 'невиновным', этот провал станет несмываемым пятном на его карьере.

Девяносто процентов арестов после предъявления обвинения. Этот показатель, установленный в Третьем Следственном Отделе Службы Безопасности, не должен упасть.

По крайней мере, не в его смену. Этот факт лишь подпитывал его паранойю. Вскоре подозрения переросли в абсолютную, непоколебимую уверенность.

'Даже если... даже если этот инцидент с нарушением табу — выдумка.'

Крюгер мысленно убеждал сам себя.

'Он — человек, накопивший горы столь опасных знаний. Такой человек рано или поздно перейдет черту. А значит, засадить его за решетку прямо сейчас — это не посадка невинного, это профилактика.'

Правдоподобное оправдание мягко приглушило уколы совести. Люди редко способны прямо смотреть на грязь, творимую их собственными руками. Лишь наклеив на неё благовидный ярлык, они могут с ней смириться. Крюгер решил приобщить и это к косвенным уликам и продолжил листать тетрадь.

Сколько прошло времени? По мере того как он перелистывал страницы, что-то начало не сходиться.

Блокнот пестрел сценариями изощренных убийств с использованием черной магии или ядов. Но чем дальше он читал, тем чаще вместо методов убийства ему на глаза попадались совершенно иные записи.

Тем же почерком, теми же чернилами, бок о бок с проклятиями были записаны методы спасения жизней. Как предотвратить заражение раны с помощью вещества, выделенного из плесени.

Экстренные меры по остановке обильного кровотечения у рожениц. Способы поддержания температуры тела у недоношенных младенцев.

Большая часть страниц была посвящена убийствам, но на полях теснились заметки о спасении людей. Словно он планировал заняться этими исследованиями позже.

'...С чего бы Юлиану интересоваться лечением?'

Крюгер был в недоумении.

И как раз в тот момент, когда его любопытство достигло пика.

Тук-тук-тук!

Срочный стук в дверь прервал его размышления. Начальник отдела сунул читаемый блокнот в ящик стола и бросил:

"Войдите."

"Н-Начальник Отдела!"

Дознаватель из Третьего Отдела ворвался в кабинет. Не дав Крюгеру и слова вставить, он поспешно протянул ему какой-то блокнот.

"Среди вещей, конфискованных на вилле... был сейф. На нем стояла печать совершенно иного класса. Мы только что умудрились его вскрыть, но..."

"Ты сразу принес это мне?"

"Вы же сами приказали нести всё самое важное в первую очередь вам? Вот я и примчался."

Подчиненный, тяжело дыша, протянул ему стопку записей.

"Вот."

Глаза Крюгера алчно блеснули при виде старого, потрепанного блокнота.

Да. Во время обыска на вилле содержимое этого сейфа не давало ему покоя. Сейф из сверхпрочного сплава, какие обычно стоят в домах Маркизов.

Его интуиция буквально вопила, что внутри кроется улика, которая выведет Юлиана на чистую воду. И оттуда извлекли блокнот!

'Любому дураку ясно, что это его слабое место.'

Он не мог знать наверняка, для чего предназначался этот блокнот. Вряд ли это были обычные исследовательские записи. Возможно, его содержимое зависело от того, для чего он использовался. Если он был в сговоре с черными магами — там должны быть схемы связи. Если ставил незаконные эксперименты — это гримуар. Если консультировал преступников — черная бухгалтерия.

Спровадив подчиненного, Крюгер тут же открыл старый блокнот.

А там...

[Метод синтеза хинина (Завершено)]

[Метод синтеза инсулина (Завершено)]

[Метод синтеза пенициллина (Завершено)]

[Метод синтеза стероидов (В разработке)]

[. . . Важно(!) Метод синтеза Виагры (Завершено)]

[Метод синтеза статинов (В разработке)]

"...Чего?"

При виде этих незнакомых слов из рта Крюгера невольно вырвался глупый звук.

Это были не методы убийства. Наоборот, это был исследовательский дневник, посвященный спасению жизней. Судя по содержанию, это был каталог лекарств, которые уже были созданы или находились в разработке.

Это выглядело как справочник, составленный для удобства будущих поколений.

Само по себе это не было проблемой.

Это даже вызывало уважение.

Но если и была проблема...

"Почему мне это кажется таким знакомым?"

Порядок, в котором были записаны эти лекарства, казался до боли знакомым. Вскоре чувство легкого диссонанса переросло в нарастающую тревогу.

В голове Крюгера разрозненные кусочки головоломки начали складываться в единую картину. Хинин. Инсулин. Пенициллин. Чудо-лекарства, которые за последние несколько лет перевернули всю Империю вверх дном.

Порядок их появления на рынке идеально совпадал с оглавлением этого старого блокнота.

'Нет. Быть того не может.'

Крюгер с силой помотал головой. В конце концов, в мире бывают совпадения.

Тук-тук-тук!

И в этот момент очередной настойчивый стук ворвался в его мысли.

"Войдите."

На этот раз дверь открыл не его подчиненный. Это был курьер, отвечающий за доставку корреспонденции в Службе Безопасности. В его руке был зажат официальный документ, запечатанный красным сургучом.

"Это срочный документ из Инквизиции."

Инквизиция. Ещё пару дней назад именно они с пеной у рта требовали от Крюгера начать расследование в отношении Юлиана.

Именно благодаря их поддержке и снятию с Юлиана статуса неприкосновенности это расследование вообще стало возможным.

'И о каком содействии они просят сейчас, в такой момент...'

Крюгер небрежно сорвал печать. И по мере того как он читал содержимое, его лицо медленно каменело.

─ Все документы и предметы, конфискованные на вилле Виконта Нихирита, подлежат немедленному возврату в Инквизицию.

─ Поскольку данные предметы приравниваются к Святым Реликвиям, находящимся в юрисдикции Инквизиции, любая задержка или невыполнение данного предписания будут расцениваться как кража Святой Реликвии и караться по всей строгости закона.

"...Что?"

С губ Крюгера сорвался сдавленный хрип.

Кража Святой Реликвии?

Это даже не звучало как шутка. Потому что тон письма был далек от вежливой просьбы о содействии.

Это было недвусмысленное предупреждение.

'Заткнись и отвали', причем в крайне угрожающей форме.

Крюгер застыл как вкопанный, сжимая документ в руках.

'Какого черта...'

Ещё пару дней назад эти люди были готовы на всё ради сотрудничества.

Именно они рвали и метали, заявляя, что Юлиан применил черную магию в священных стенах Клиники Мейер, и именно они помогли снять с него статус неприкосновенности.

А теперь они вдруг меняют свою позицию на 180 градусов? Так резко, и в тоне, граничащем с угрозой? Когда добыча, которую они выслеживали столько дней, уже у них в руках, охотничьи псы вдруг дают заднюю?

'Но почему...'

В тот самый момент, когда его разум тонул в пучине непонимания, взгляд Крюгера медленно скользнул к старому блокноту, лежащему на столе.

Хинин. Инсулин. Пенициллин. Стероиды.

Чудо-лекарства, перевернувшие медицину Империи. Этот список смотрел на него, словно чье-то резюме.

И тогда до него дошло.

Кто тот человек, который явил эти лекарства миру.

Кто тот человек, которого Орден, невзирая на конфессии, почитает как Святого.

В этот момент по спине Крюгера пробежал ледяной мороз.

Почему Инквизиция так спешно пытается сдать назад.

Почему Маркиз Майкл из Второго Отдела так рьяно защищал этого человека.

Почему Юлиан не заводил внешних связей и жил словно отшельник.

Всё это с пугающей неотвратимостью сходилось к одному-единственному ответу.

'Да быть того не может...'

Крюгер нервно сглотнул.

Дрожащими руками он снова открыл первую страницу блокнота.

На старой, потрепанной бумаге аккуратным почерком были выведены знания, заботливо сохраненные для будущих поколений.

В этом блокноте, до краев набитом методами спасения жизней.

Кажется, он понял, кто был тем человеком, который прятал его в сейфе, словно величайшее сокровище.

'Владелец этого блокнота...'

"Боже всемогущий..."

Шлеп.

Официальный документ выскользнул из ослабевших пальцев Крюгера и безвольно упал на пол.

Спустя несколько дней должность Начальника Третьего Отдела Службы Безопасности стала вакантной из-за внезапной отставки Крюгера, но из-за куда более грандиозной новости, прогремевшей следом, на это никто даже не обратил внимания.

----------

Последствия (1)

Первая неделя моей тюремной жизни

Только оказавшись здесь, я осознал одну простую вещь.

'Мне скучно...'

До одури скучно.

Первые день-два я ещё наслаждался покоем.

Утро — амбулаторный прием, день — лекции, вечер — исследования. Я так долго жил в этом бешеном ритме, что внезапно свалившийся на меня отпуск казался настоящим благословением.

Это было отличное время, чтобы сбросить накопившуюся усталость.

Проблема заключалась в том, что произошло после этих двух дней.

Трудоголизм, намертво въевшийся в мою корейскую душу, никуда не делся — от безделья мое тело начало буквально ломать.

'Теперь, когда мы нашли способ лечения Демонической Болезни, дел просто невпроворот.'

С моим алиби как Директора Шуна проблем не возникло.

Благодаря Симеону я официально ушел в отпуск и сейчас числился на отдыхе.

Проблема была в том, что мой мозг безостановочно генерировал списки задач, не давая мне усидеть на месте.

Дошло до того, что я даже спать нормально не мог — вся эта невыполненная работа преследовала меня в кошмарах.

Но была и другая причина для беспокойства.

'Они же обещали меня выпустить, так почему до сих пор тишина? Да ещё и этот обыск с изъятием.'

Если верить посланию Императора, переданному через Фелицию, меня должны были освободить со дня на день.

Убаюканный этими словами, я спокойно наслаждался своим вынужденным отпуском.

Но прошла уже неделя, а я всё ещё торчал за решеткой.

Вдобавок ко всему, вчера, во время визита Старшего дворецкого, я получил весьма тревожные вести.

Оказалось, что мой сейф на вилле вскрыли и изъяли его содержимое.

'Дознаватели из Службы Безопасности вскроют этот сейф в два счета.'

Терзаемый нарастающей тревогой, я потер лицо и растянулся на кровати.

В том сейфе хранились не только рецепты всех препаратов, созданных Директором Шуном до сего дня, но и исследовательские дневники с набросками будущих лекарств.

Эти записи предназначались для моих потомков.

Эдакие дневники да Винчи.

Проблема заключалась в том, что любой, кто прочтет эти записи, неизбежно придет к выводу, что я и есть Директор Шун.

'А ведь там рядом ещё и рецепт 'Святой Троицы' валяется.'

В общем, сейф, который был критически важен по многим причинам, оказался вскрыт.

Изводя себя этими мыслями, я нервно покусывал ноготь, когда вдруг...

Щелк.

По ту сторону решетки в коридоре остановился знакомый силуэт.

Это была Фелиция, одна рука которой покоилась в гипсе.

Она всё ещё лечила свой перелом.

Конечно, можно было бы мгновенно срастить кость с помощью 'Исцеления'.

Но поскольку некоторые проклятия имеют свойство бить с задержкой, она намеренно сохраняла руку в сломанном состоянии.

"Мисс Фелиция."

Я подошел к решетке и окликнул её.

Как раз вовремя.

"Я слышал, что на моей вилле провели обыск."

"...Вот как."

"Честно говоря, я немного на нервах. Там есть весьма... деликатные материалы."

"Ваши опасения вполне обоснованны."

Фелиция кивнула.

"Однако вам не о чем беспокоиться. Этот обыск курируется Службой Безопасности. А поскольку вы находитесь под их прямой защитой, ваши секреты не покинут стен ведомства."

Услышав это, я немного расслабился.

А ведь и правда, звучит логично.

Тот факт, что мы с Директором Шуном — один и тот же человек, и так был известен Службе Безопасности.

Раз уж обыск проводили они, то наверняка всё проверили и скрыли лишнее.

'Зря только паниковал.'

Я с облегчением выдохнул, чувствуя, как уходит напряжение из плеч.

"Спасибо, мисс Фелиция. Вы меня успокоили."

"...Не стоит благодарности."

Фелиция коротко поклонилась, затем отступила к стене и привычно замерла на своем посту.

Я тоже с легким сердцем откинулся на спинку кровати.

Но мое спокойствие длилось недолго.

Топ, топ, топ!

Спустя несколько минут.

Со стороны коридора донесся торопливый стук каблуков.

Судя по звуку, это был не один и не два человека.

Сюда спешным шагом направлялось как минимум трое.

Учитывая, что на этом этаже находились только мы с Фрейей, нетрудно было догадаться, что гости пожаловали ко мне.

Вскоре перед решеткой выстроилась целая делегация.

Возглавлял её мужчина средних лет.

С лицом, искаженным первобытным ужасом, и блестящим от пота лбом.

Судорожно промокая лоб платком, он дрожащими руками лично отпер замок камеры.

Скрип. Решетчатая дверь отворилась.

"С-свя! То есть, Профессор! Содержать вас в таком убогом месте... Мне поистине нет прощения!"

"?"

Как этот человек только что собирался меня назвать?

Пока я ломал над этим голову, мужчина вошел в камеру, согнувшись в поклоне так низко, что едва не сложился пополам.

Охранник, стоявший рядом с ним, осторожно представил его:

"Это новоиспеченный Глава Следственного Комитета."

Глава Следственного Комитета.

Видимо, человек, занявший место своего предшественника, который после инцидента на выпускном экзамене числился пропавшим без вести.

Но с чего бы человеку в такой должности лично являться в тюрьму?

Не успел я даже начать строить догадки, как Глава Комитета выпалил:

"Я... я с самого начала был свято уверен в вашей невиновности, Профессор! Да, именно так. Как вы вообще могли совершить столь чудовищное злодеяние? В этом наверняка кроется какой-то глубокий смысл... я думал так с самой первой минуты."

Глава Комитета защищал меня с таким рвением, что даже не успевал сглатывать слюну.

Это было слишком отчаянно для банальной лести, и вообще возникал вопрос: лесть ли это вообще?

"Н-на самом деле, по справедливости, вас, Профессор, должны были освободить ещё пару дней назад. Но, видите ли, коммуникация между столичной Службой Безопасности и нашей территорией Академии занимает определенное время... К тому же, процедуры освобождения невероятно сложны. Подтверждение личности, проверка документов, одобрение Совета..."

Он принялся загибать пальцы, перечисляя все эти бюрократические этапы.

Только сейчас я обратил внимание на глубокие темные круги под его глазами.

Похоже, он сутками не вылезал из кабинета, пытаясь ускорить процесс.

"Учитывая специфику дела, бюрократическая волокита оказалась весьма запутанной... Аха-ха. Я не пытаюсь оправдываться, просто хочу сказать, что мне искренне жаль, что всё так затянулось из-за моей некомпетентности."

А затем он внезапно ударил себя кулаком в грудь.

"В-вы даже не представляете, как я был взбешен! Я с пеной у рта доказывал Совету, что мы должны плюнуть на все эти формальности и немедленно освободить Святого! Но эти бюрократы тянули резину, твердя о правилах и регламентах..."

Я примерно уловил суть его тирады.

Если вкратце: он делал всё возможное, чтобы пойти мне навстречу.

Но из-за бюрократии процесс затянулся на неделю.

Он пытался обойти даже эти формальности.

Так что если кто-то и виноват, то только те, кто придумал эту чертову бюрократию... Примерно так.

Я понял его посыл.

Проблема была в его поведении.

'Неужели у него есть повод так трястись от страха?'

Конечно, Профессор Юлиан — фигура, к которой присматривается даже Военное Командование.

Приближенный Принца и ключевой кадр для подразделения по борьбе с черной магией, создания которого так жаждут военные.

И всё же, он не из тех, перед кем Глава Комитета должен пресмыкаться до такой степени.

На уровне Главы Следственного Комитета Академии любой неприятный инцидент можно замять за хорошим ужином и скромным подарком.

Так что я лишь в недоумении наблюдал за этим отчаянным спектаклем по спасению собственной шкуры.

И в следующее мгновение.

Только когда он извлек из-за пазухи ожерелье, до меня дошло, почему он так себя ведет.

"П-прошу прощения... Профессор. Это крайне дерзкая и наглая просьба с моей стороны, но..."

Глава Комитета осторожно достал что-то из-за пазухи и благоговейно протянул мне обеими руками.

Латунный святой символ.

Он протянул его мне и отчаянно зашептал:

"Не могли бы вы возложить руку на этот святой символ и сказать, что прощаете меня?"

"..."

Возложить руку на святой символ и даровать прощение.

Это ритуал, который проводит верховный жрец, отпуская грехи кающемуся.

Обычно такой ритуал проводят священнослужители уровня епископа и выше во время крещения или особого отпущения грехов.

И то, что он просит об этом меня, означает...

'Да ладно.'

Словно подтверждая мои опасения, Глава Комитета заговорил с нотками отчаяния в голосе:

"Я правда, ни на единую секунду не допускал ни единой богохульной мысли в адрес Святого. Клянусь Богом. Поэтому..."

Его руки, сжимающие святой символ, жалко дрожали.

Затем он бросил взгляд через плечо.

Там, в самом конце коридора, молча стояли несколько человек.

Инквизиторы в белоснежных церемониальных рясах с вышитыми на них серебряными святыми вратами.

Глава Комитета покосился на инквизиторов и прошептал чуть ли не плачущим голосом:

"Даже если не ради меня, то хотя бы ради моей семьи... умоляю..."

"..."

Видя такую отчаянную мольбу, у меня язык не повернулся спросить, откуда он вообще об этом узнал, и я молча положил руку на его святой символ.

Вслед за ним и остальные стражники, сопровождавшие Главу Комитета, начали один за другим доставать свои святые символы.

А инквизиторы наблюдали за всем этим со свирепыми лицами.

Только тогда до меня дошло, в чем именно они заблуждаются.

'Прошлый Глава Комитета и его семья... это же не я их устранил...'

Тот Глава и его семья были тихо ликвидированы, потому что оказались мастерами трансформации...

Но я не мог озвучить эту засекреченную информацию, поэтому просто молча клал руку на святой символ каждого из стражников.

В процессе я бросил укоризненный взгляд на Фелицию, которая пряталась, слившись со стеной, в самом конце коридора.

'...Мисс Фелиция. Вы же говорили, что секреты не покинут стен Службы Безопасности.'

Глава Следственного Комитета явно не был сотрудником Службы Безопасности.

И тем не менее, этот человек прекрасно знал, что я — Святой.

А это означало лишь одно.

Слух уже разлетелся по всей округе, и все, кому надо, уже были в курсе.

Такими темпами об этом скоро и в газетах напишут.

Фелиция, поймав мой взгляд, на секунду встретилась со мной глазами.

А затем.

Вжух.

С абсолютно невозмутимым видом отвернулась к окну.

Вскоре в моей голове прозвучало сухое телепатическое сообщение.

─ [Я отвечаю исключительно за физическую безопасность VIP-персоны. Я не располагаю информацией о делах, находящихся в юрисдикции Службы Безопасности и Следственного Комитета. Я также не получала никаких распоряжений касательно намерений Его Величества.]

Ага.

Значит, все эти гарантии были пустым звуком.

Как и ожидалось.

'Типичный госслужащий, даже в таких вещах прикрывается должностными инструкциями.'

В тот день моей двойной жизни пришел окончательный и бесповоротный конец.

Моя двойная личность была раскрыта совершенно неожиданным образом.

Если вспомнить, я разделял личности Директора Шуна и Юлиана лишь потому, что мне не хватало сил справиться с тем вниманием и агрессией, которые они привлекали.

Но теперь в этом больше не было необходимости.

Мои телохранители, Фелиция и Грегор, были 4-го ранга.

Они с горем пополам соответствовали тем критериям, о которых говорил мой Учитель, рассуждая о защите, необходимой для раскрытия моей личности.

Вдобавок ко всему, мои нынешние активы были сопоставимы с казной любого герцогского рода.

Даже если мне самому не хватает боевой мощи, моих капиталов с лихвой хватит на содержание частной армии, сопоставимой с войсками любого герцогского рода.

Правда, Императорская Семья вряд ли придет от этого в восторг...

Поэтому раскрытие моей личности больше не представляло угрозы для моей безопасности.

Я испытывал лишь легкое сожаление.

'Я хотел объявить об этом на пресс-конференции.'

Разве не так это бывает в фильмах про супергероев?

Вместо того чтобы трусливо отнекиваться от подозрений, я хотел гордо бросить им в лицо: 'Да, я и есть Доктор Шнабель'.

Я тоже хотел провернуть нечто подобное.

Но, к сожалению, мир не всегда пляшет под мою дудку.

"Оххх... Ваш покорный слуга и в самых смелых снах не мог представить, что Святой — это Профессор Юлиан."

Едва я покинул изолятор, как меня встретил полуголый мускулистый паладин именно с этими словами.

Увидев его, я окончательно убедился.

Это никакая не секретная информация — слух просто разлетелся по всей округе, как сплетня.

"Хм. От Ордена поступили новые распоряжения. Отныне ваш покорный слуга будет охранять вас как Святого и как Профессора, а также жить в вашем особняке."

Грегор гордо дернул своими пышными усами.

"Мне известно, что Профессор отлично готовит, но утруждать себя не стоит. Я строго слежу за своей диетой, так что о своем питании позабочусь сам."

С этими словами Грегор принял позу, демонстрирующую грудные мышцы, сопроводив это боевым выдохом "Хуп!".

Я уж было задался вопросом, к чему всё это, как вдруг заметил, что он сверлит взглядом эльфийку-телохранительницу Фелицию и говорит:

"В отличие от некоторых, кто не смог защитить Святого от мерзкого черного мага."

Его взгляд намертво пригвоздил Фелицию.

"Будь я там, я бы в два счета изгнал этого мерзкого мага и защитил Святого, не позволив упасть ни единому волосу с его головы."

Бам!

Его бицепс дернулся, словно демонстрируя свою каменную твердость.

Фелиция спокойно посмотрела на Грегора и ответила:

"Не буду отрицать."

На удивление, она приняла этот упрек абсолютно ровно.

"С точки зрения классового преимущества, это правда, что сэр Грегор имеет надо мной превосходство в бою с черными магами. Тот факт, что паладин, владеющий божественной силой, является естественным врагом черной магии, неоспорим."

Фелиция с невозмутимым лицом признала свою некомпетентность в этом вопросе.

Услышав столь чистосердечное признание, Грегор пожал плечами и погладил усы.

"О-хо. Вижу, вы всё понимаете."

"Однако."

И тут Фелиция оборвала фразу.

"Мой план защиты строится на противодействии не только темным магам. В него входят демоны, сверхлюди и нападения Демонических Зверей."

Она перевела взгляд на Грегора, всё тем же сухим тоном продолжив:

"Позвольте спросить вас, сэр Грегор: вы, судя по всему, отлично подготовлены к стычкам с черными магами — но насколько вы готовы к атакам демонов, и тем более — сверхлюдей?"

"Гх...!"

Усы Грегора нервно дернулись.

...Я не стал уточнять, почему дернулась именно эта часть его лица.

"К-конечно же, я справлюсь с демонами! Великий Грегор раскидает их одной левой! Их можно просто очистить святым пламенем...!"

Его голос громыхал на всю улицу.

Но почему-то к концу фразы этот грохот странным образом угас.

"...А-а вот что касается остального... Ну, тут всё зависит от ситуации... Кхм."

Даже рука, поглаживающая усы, утратила былую уверенность.

Судя по всему, даже Грегор не питал особых иллюзий насчет своих шансов против противников уровня сверхлюдей.

И это было неизбежно.

Для чёрных магов, использующих богохульные символы, паладин Ветхого Завета, являющийся воплощением святости, был для них практически криптонитом.

Но против тех, кто полагался на чистую физическую мощь, божественной силе откровенно не хватало 'огневой мощи'.

Они не проиграли бы мгновенно, но, скорее всего, в конечном итоге их бы просто побили в одну калитку.

По крайней мере, против демонов, чья природа берет начало в черной магии, они ещё могли как-то противостоять, но против других аристократов, демонических зверей или сверхлюдей они были практически бессильны.

Конечно, классовое преимущество не абсолютно.

Его можно подавить разницей в рангах или компенсировать своим боевым чутьем.

Но в бою это фактор, который невозможно игнорировать.

По этой причине паладины обычно избегали сражений с обычными сверхлюдьми своего ранга.

"М-м... В таком случае... я буду вынужден просить юную леди одолжить мне свою силу..."

От былого величия Грегора не осталось и следа, и он нервно теребил пальцы.

Фелиция ничего не ответила.

Однако, всё с тем же невозмутимым лицом она едва заметно вздёрнула подбородок, положила здоровую руку на бедро и чуть расправила плечи.

И хотя её выражение лица ничуть не изменилось, оставаясь всё таким же сухим, в её неподвижном лице читалось непередаваемое чувство превосходства.

"...!"

Грегор попытался было возмутиться, но, видимо, не нашел подходящих слов.

В итоге ему оставалось лишь в очередной раз поиграть своим бицепсом.

Я с интересом наблюдал за этой сценой.

'Ого, оказывается, Фелиция умеет строить такие рожицы.'

Хотя, подождите.

Раз выражение её лица не изменилось, может, это стоит назвать скорее жестом?

Как бы там ни было.

Вдоволь насладившись самодовольством Фелиции, мы сели в машину.

Теперь, когда скрывать свою личность не было смысла, я в открытую сел в лимузин Директора Шуна и направился в поместье.

'Больше мне не понадобятся эти утомительные переодевания.'

Если в этом и был плюс, так это то, что добираться до работы стало в разы проще.

Ах да, и мне больше не нужно придумывать отмазки, почему Директор Шун берет отпуск на неделю.

Какая удача.

Как и ожидалось от новеллы в жанре 'недопонимания'!

'...Ну да, конечно.'

На этом попытки оправдать суровую реальность закончились.

По пути в мой уютный дом после освобождения, Фрейя, тихо сидевшая рядом со мной, осторожно заговорила.

"Брат."

"Хм?"

"Но что ты будешь делать с регистрацией на курсы во втором семестре?"

"О чем ты?"

"Там будет та ещё давка..."

Тогда я не понял, что она имела в виду.

Но спустя неделю, когда летние каникулы закончились и перед началом второго семестра стартовала запись на курсы, до меня дошел смысл её слов.

— "С какой стати только студентам Геройского Отделения такие привилегии, а нам, с Отделения Целительства, этот курс закрыт?!"— "Продам место на лекцию по Защите от черной магии! Дорого!"— "Конспекты! Покажите конспекты тех, кто успел записаться!"

День записи на курсы.

По дороге на работу в клинику.

Увидев очередь, начинающуюся от стойки регистрации и перекрывающую всю улицу, я наконец-то всё понял.

'Ах, вот она о чем.'

Причина, по которой Фрейя так беспокоилась.

----------

Последствия (2)

Оставался всего один день до освобождения Юлиана из-под стражи.

Утро в Академии наступило точно по расписанию.

Под золотистыми лучами утреннего солнца, едва пробивающимися сквозь смог, на город продолжала оседать копоть, изрыгаемая фабричными трубами всю ночь напролет.

Люди, протирая заспанные глаза, выходили на улицы болезненного, землистого цвета.

Но даже ближе к полудню улицы оставались непривычно пустынными.

Всё потому, что летние каникулы были в самом разгаре, и большинство студентов разъехались по домам.

Посреди этой безлюдной улицы мальчишка-разносчик изо всех сил крутил педали велосипеда, зажав под мышкой кипу свежих газет.

"Экстренный выпуск! Экстренный выпуск!"

Звонкий детский голос прорезал желтовато-бурую дымку.

Шлеп, шлеп.

Газеты ловко приземлялись на пороги домов.

Святая Лампады — Айла — протерла заспанные глаза и подобрала газету, брошенную у её двери.

Большинство студентов разъехались по домам, но она провела на территории Академии все каникулы напролет.

Впрочем, ехать ей было некуда — её семья всё равно перебралась жить сюда.

"Хм..."

Всё ещё толком не проснувшись, Айла развернула газету.

И её взгляд тут же зацепился за кричащий заголовок.

— "Профессор черной магии Юлиан под стражей: Прошла неделя."— "Пять табу, которые он нарушил: Мнение экспертов."

'Если речь о профессоре Юлиане...'

Айла растерянно моргнула.

Новость об аресте профессора Юлиана не была для неё секретом.

Работая в Клинике Мейер, она то и дело слышала об этом от других целителей.

Но она знала лишь то, что он применил черную магию к пациенту с Демонической Болезнью. Какие именно табу он при этом нарушил, оставалось для неё загадкой.

'Неужели всё настолько серьезно?'

Она ведь сама посещала лекции профессора Юлиана по черной магии.

Так что пять табу черной магии она знала назубок.

Юлиан вдалбливал их студентам на каждой первой вводной лекции курса по Защите от черной магии. Не знать их было просто невозможно.

Он делал на них такой акцент, что даже вставил первым вопросом в экзаменационный билет.

Поэтому Айла прекрасно помнила каждое из них.

Однако применять эти правила к реальным ситуациям у неё получалось из рук вон плохо.

Поэтому она решила обратиться за помощью к эксперту.

"Сестра."

К своей надежной и умной старшей сестре Валерии.

Её сестра Валерия сидела на кухне и неспешно потягивала дымящийся кофе.

Судя по всему, она только что вышла из душа — её влажные волосы были небрежно собраны в пучок.

На ней была лишь свободная рубашка и нижнее белье.

В Академии она была образцовой студенткой, которая даже галстук никогда не ослабляла, но дома Валерия позволяла себе расслабиться.

"Ага. В чем дело, Айла?"

"Тут в газете всё как-то заумно написано, можешь мне объяснить?"

"Давай сюда."

Айла расстелила газету на столе и пододвинула к сестре.

Валерия лениво скользнула взглядом поверх кофейной чашки.

Пробежавшись по заголовкам, она слегка изогнула бровь.

"О, так этот парень — профессор Юлиан?"

"Ты тоже его знаешь, сестра? На вашем курсе ведь нет его предмета в обязательной программе."

"Зато он есть в факультативах. Я хожу на его лекции ещё с прошлого года."

Сёрб.

Она сделала пару глотков кофе, пробегаясь глазами по тексту статьи.

"Странно. Он не из тех, кто может так по-глупому подставиться и нарушить табу."

Рука Валерии с чашкой замерла в воздухе.

"На лекциях он всегда так дотошно расставлял границы. То и дело твердил: 'Это делать категорически запрещено, то делать категорически запрещено'. А в итоге сам же и попался по четырем пунктам обвинения. И два из них уже подтверждены."

"Правда?"

"Ага."

Валерия принялась тыкать пальцем в статью, разбирая каждый пункт.

"Ты же помнишь пять табу с его лекций, верно?"

"Конечно помню, они же были в экзаменационных билетах. Первое: В процессе исследований черной магии категорически запрещается использовать людей в качестве жертвоприношений..."

Айла начала перечислять табу, загибая пальцы.

Второе: Использование черной магии во вред людям категорически запрещено.

Третье: Использование черной магии в нарушение догматов Церкви Солнца категорически запрещено.

Четвертое: О любых исследованиях в области черной магии необходимо сообщать заранее, а результаты и ход исследований должны в полном объеме передаваться в Центральное Управление Магии.

Пятое: Любые действия и собрания, направленные на возрождение 13-й Магической Башни, категорически запрещены.

"И какие из них он нарушил?"

Спросила Айла, загнув последний палец.

"Два подтверждены. Два находятся на стадии рассмотрения."

Валерия опустила чашку на стол и ткнула пальцем в газетный лист.

"Для начала, подтвержденные — это статьи 3 и 4."

"Статья 3... это нарушение догматов Церкви Солнца?"

"Ага. Знаешь, у кого эксклюзивное право на лечение с помощью магии?"

"У целителей."

"В точку, это исключительная монополия Церкви."

Только Церковь имеет право лечить людей с помощью магии.

И пусть этот догмат существует в первую очередь ради выгоды самой Церкви, у него есть вполне разумное обоснование.

Исторически сложилось так, что чудеса исцеления были самым простым способом завоевать веру масс.

Именно поэтому различные культы и секты чаще всего использовали чудеса исцеления для одурачивания людей.

Во избежание этого Церковь Солнца объявила магическое лечение эксклюзивным правом Целителей.

Потому что не будь этого запрета, шарлатаны и сектанты расплодились бы как грибы после дождя.

"Впрочем, не обязательно быть именно целителем. Если маг получил официальную лицензию от Церкви, ему тоже разрешено практиковать магическое лечение. Именно поэтому некоторые зельевары работают с разрешения Ордена. Ты же учишься на Отделении Целительства, как ты могла этого не знать?"

"Ты же знаешь, сестра, что с догматикой у меня туго..."

"Директор Шун был бы крайне разочарован, услышь он это."

"У-у-у."

Валерия тяжело вздохнула.

"В общем, догмат, который нарушил профессор, кроется именно в этом, ну а с 4-й статьей, думаю, и так всё понятно."

"Он, видимо, забыл получить разрешение сверху."

"Именно. Никак не ожидала от профессора такой дилетантской оплошности."

В черной магии всё строго: от начала экспериментов до практического применения — обо всем нужно докладывать.

Но Юлиан этого не сделал.

"Профессор просто забил на эту часть и применил магию прямо на пациенте."

"Но ведь благодаря этому пациент с Демонической Болезнью выжил. Если бы они ждали всех этих разрешений, прошли бы дни, и человек бы просто умер."

"Я знаю. Но закон есть закон, и для табу исключений не делают. Так уж устроена система."

Валерия рассуждала хладнокровно.

До того как перевестись на Геройское Отделение, она метила в бухгалтеры Торговой Компании 'Меркурий'.

Поэтому она просто констатировала факты, опираясь на закон.

"Итак, с этими двумя всё ясно."

Валерия подняла два пальца.

"А что насчет двух оставшихся, которые 'на стадии рассмотрения'?"

"Статьи 1 и 2. Всё будет зависеть от того, что в итоге станет с пациентом."

Валерия покрутила в руках чашку и пробежалась глазами по нижней части статьи.

"Статья 1 — это использование человека в качестве жертвы, а Статья 2 — причинение вреда человеку с помощью черной магии. Но на данный момент пациент жив и здоров. Более того, говорят, его симптомы даже облегчились."

"Значит, он их не нарушал, так?"

"Пока что. Главная проблема — это 'последствия'."

Валерия постучала указательным пальцем по столу.

"Подумай сама. Никто не знает, как поведёт себя болезнь, излеченная чёрной магией. Что, если через пару месяцев пациент внезапно умрёт?"

"Тогда...?"

"Тогда в дело вступает Статья 1. Потому что по факту это будет означать, что он использовал пациента как жертву для своей черной магии. А если пациент не умрет, но Демоническая Болезнь обострится или вылезет какая-нибудь новая болячка? Тогда это уже Статья 2. То есть причинение вреда человеку с помощью черной магии."

"..."

"Эти два пункта пока доказать невозможно. Поэтому они и висят на 'стадии рассмотрения'."

Валерия с легким хлопком опустила газету на стол.

"Если вкратце: два подтверждены, два под вопросом. При самом худшем раскладе ему могут впаять все четыре."

"Ужас..."

"Судя по всему, именно поэтому у него и провели обыск с изъятием. Нарушь он только одно табу, всё бы ограничилось простым допросом, но когда на кону два подтвержденных и два потенциальных нарушения — тут уж без вариантов."

"И всё равно, не слишком ли они суровы к профессору?"

"Ты должна понимать, Айла. Из-за одного-единственного инцидента с черной магией вся западная часть Империи просто исчезла с лица земли, а правящий там герцог и члены Императорской семьи погибли."

Именно поэтому Империя так параноидально относится ко всему, что связано с табу черной магии.

"Впрочем, как по мне, профессор не из таких. Так что, думаю, после расследования с него снимут все обвинения."

Валерия снова взяла в руки чашку с кофе.

И вдруг, словно вспомнив о чем-то, пристально посмотрела на Айлу.

"Кстати, Айла. А разве ты не недолюбливала этого профессора? Ты же постоянно перемывала ему кости за ужином."

"Ничего подобного, когда это я перемывала ему кости?"

Айла отвела взгляд.

В памяти тут же всплыл образ одной старшекурсницы.

Дженни Рейлик.

Та самая, которая с пеной у рта доказывала, что Юлиан — куда больший гений, чем Директор Шун.

И по совместительству — главная причина, по которой Айла так часто 'проходилась' по Юлиану.

Впрочем, её 'перемывание костей' вряд ли можно было назвать откровенной клеветой.

"Я просто сравнивала его с Директором Шуном..."

"Это и называется 'перемывать кости'. А как еще это назвать?"

Конечно, с точки зрения Валерии, это было именно оно.

"В любом случае, сравнивать кого бы то ни было с Директором Шуном — это просто неуважение."

"Э-это правда."

"Впрочем, тут я с тобой солидарна."

На самом деле Валерия весьма высоко оценивала Профессора Юлиана.

Слушая его лекции по Защите от черной магии и поражаясь глубине его познаний и нестандартному мышлению, она не раз ловила себя на мысли, что у неё просто челюсть отвисает.

Но на фоне Директора Шуна его гениальность всё же меркла.

'Его дедукция, конечно, поражает воображение, но даже с учетом этого, его нельзя ставить на одну доску с человеком, который стал Святым, в одиночку переломив многовековые догматы Церкви.'

В тот самый момент, когда Директор Шун получил титул Черного Святого, Юлиан автоматически проиграл это негласное соревнование.

И это был абсолютно объективный вывод, лишенный каких-либо личных симпатий Валерии.

И уж точно не потому, что Директор Шун был её благодетелем, наставником и главной опорой в жизни.

Наверное.

"И всё же, мне нравятся его лекции. Они во многом мне помогли. К тому же, он и мой благодетель тоже, так что я искренне надеюсь, что его оправдают."

"Согласна. Профессор не из тех, кто стал бы творить зло."

Услышав уверенный тон Валерии, Айла наконец-то смогла вздохнуть с облегчением.

По правде говоря, Айла тоже не испытывала к Профессору Юлиану никакой неприязни.

Да, она частенько 'проходилась' по нему — хотя это и не было откровенной клеветой — за каждым ужином, сравнивая его с Директором Шуном.

Жаловалась, что его лекции слишком заумные, что он учит опасным вещам, и что Директор Шун тоже легко бы справился с дедукцией такого уровня.

Но всё это было лишь проявлением духа соперничества.

Если попытаться это как-то объяснить... да.

Это была просто милая детская ревность из-за того, что кто-то посмел посягнуть на авторитет её глубокоуважаемого Директора Шуна.

Никакой ненависти там не было и в помине.

Поэтому мысль о том, что профессор может понести столь суровое наказание, вызывала у неё тревогу.

'К тому же, я слышала, что Фрейю тоже задержали вместе с ним...'

Она переживала и за Фрейю, которая оказалась под стражей заодно с Юлианом.

Подругу, с которой они познакомились на лекциях по Защите от черной магии и быстро нашли общий язык, сидя за одной партой в первом ряду.

Её благородная стать и истинно аристократические манеры всегда вызывали у Айлы восхищение.

Мысль о том, что эта светлая, искренняя девочка сейчас заперта в холодной камере, не давала ей покоя.

'Надеюсь, всё обойдется. Для них обоих.'

Тихо помолилась Айла про себя.

Покончив с завтраком.

Айла облачилась в свою практическую униформу и направилась в Медицинский Центр Мейер.

Лекций не было из-за каникул, но практику в клинике она не прерывала ни на день.

Наоборот, каникулы были отличным шансом набраться реального клинического опыта.

Она шагала к клинике легкой походкой.

'Сегодня я тоже должна помочь как можно большему числу людей!'

Как и подобает носящей титул 'Святой Лампады', Айла находила истинное призвание в заботе о ближних.

В последнее время её частенько привлекали к ассистированию в операционной.

И это при том, что она была всего лишь студенткой!

Учитывая, что даже многие выпускники-стажеры, практикующиеся в клинике, до сих пор не допускались до операций, это можно было смело назвать беспрецедентными привилегиями.

Но поскольку это право было заслужено потом и кровью, через сотни часов практики бок о бок с Директором Шуном, ни у кого и в мыслях не было обвинять её в фаворитизме.

'Интересно, какую операцию мне доведется увидеть сегодня?'

С кем она сегодня встретится?

Сможет ли она, пусть даже самую малость, облегчить чью-то боль?

С сердцем, полным предвкушения и решимости, она распахнула двери клиники.

Но.

"Ох..."

Едва переступив порог, Айла замерла как вкопанная.

Её взгляд прикипел к одной из смотровых на первом этаже.

Кабинет, возле которого всегда толпился народ, сегодня был абсолютно пуст.

А на двери сиротливо висела табличка 'Закрыто'.

Это был кабинет Директора Шуна.

"Ах, точно. Говорили же, что Директор взял отпуск."

Он предупреждал, что его не будет около недели.

Обычно перед этой дверью с самого раннего утра выстраивалась внушительная очередь из пациентов, жаждущих попасть на прием именно к Директору.

Без этой привычной суеты клиника казалась какой-то пустой и безжизненной.

Конечно, общее количество пациентов ничуть не убавилось, но Айле всё равно было как-то тоскливо.

Плечи Айлы, ещё секунду назад расправленные в предвкушении рабочего дня, разочарованно поникли.

"Но какие у него могли быть дела, чтобы брать отпуск на целую неделю?"

Внезапно в душу закралась тревога.

Он был человеком, который работал на износ, не зная отдыха.

И этот самый человек вдруг исчезает на целую неделю.

"Может... он заболел?"

По спине пробежал холодок от этой жуткой догадки.

И догадка эта была отнюдь не беспочвенной.

Ведь тот Директор Шун, которого она знала, совершенно не умел отдыхать.

Он глушил усталость 'Бодростью' и, если надо было, мог пахать по 36 часов кряду, словно для него это было раз плюнуть.

А вдобавок ко всему, он ещё и ночами напролет корпел над разработкой новых лекарств...

"Не может быть..."

Неужели он и вправду свалился от переутомления?

Если это так...

"Наверное, когда он вернется, мне стоит запереть его где-нибудь и заставить отдохнуть силой..."

На мгновение эта кощунственная мысль показалась ей привлекательной, но она тут же замотала головой.

Какой бы Святой она ни была, она не посмеет сотворить подобное со своим Наставником.

Айла бросила последний тоскливый взгляд на пустой кабинет и тихо побрела в ординаторскую для стажеров.

Открыв дверь, она наткнулась на знакомый силуэт.

"...Старшая Дженни?"

Дженни Рейлик сидела на скамейке перед своим шкафчиком.

У Айлы к ней был один вопрос.

Как Шарлотта, невеста Юлиана и соседка Дженни по комнате, отреагировала на всю эту ситуацию с арестом?

Айле не терпелось это узнать.

"Старшая. Здравствуйте."

"Айла."

"Вы случайно не слышали никаких новостей о профессоре?"

Дженни подняла на неё взгляд.

"Буквально вчера вечером моя соседка по комнате заявила мне, что в этот раз профессор уж точно не стал жертвой обстоятельств."

Для Дженни, которая до этого момента была свято уверена, что Юлиана снова подставили, это заявление прозвучало как гром среди ясного неба.

"Я спросила её: 'А что, если твой жених и вправду виновен?', на что она ответила: 'Гоняться за собственным женихом-преступником — в этом тоже есть своя романтика'."

"Ха-ха..."

Айла нервно сглотнула и издала сухой смешок.

"Похоже, её совершенно не волнует, даже если её жених окажется преступником."

Дженни тяжело вздохнула, всем своим видом показывая: 'Я с ней больше не могу'.

Скрип.

В этот момент дверь ординаторской робко приоткрылась, и внутрь бочком протиснулась миниатюрная фигурка.

Их милая, вечно стесняющаяся Гвен.

Гвен, чья челка наполовину закрывала глаза, подходила к ним мелкими шажками.

И голосом, тихим, как писк комара, произнесла:

"В-вы двое... вы уже слышали...? Про профессора Юлиана...?"

Айла и Дженни синхронно повернули к ней головы.

Затем, словно по команде, переглянулись.

А потом.

"Нет, мы пока не в курсе всех деталей. Не хочешь рассказать нам, Гвен?"

Это была их негласная тактика заботы.

В их компании Гвен всегда узнавала новости последней.

И чтобы она не чувствовала себя неловко, они часто делали вид, что ничего не знают, и внимательно её слушали — в этом и заключалась их забота о ней.

Девушки посмотрели на Гвен теплыми, ободряющими взглядами.

Гвен, обрадованная тем, что на этот раз она оказалась первой, поспешила поделиться свежими сплетнями.

"Н-ну..."

Гвен нервно теребила челку, подбирая слова.

"Сегодня утром... я слышала, как старейшины нашей секты обсуждали кое-что..."

Гвен была послушницей Секты Менсия.

Секты Менсия, которая, хоть и переживала не лучшие времена, вновь начала набирать вес благодаря пенициллину.

А потому в кругах старейшин частенько кружилась весьма конфиденциальная информация.

И Гвен, вступившая в секту в самые темные для неё времена, была для старейшин вечной любимицей и 'младшенькой'.

Благодаря этому до неё иногда долетали слухи, доступные лишь высокопоставленные лицам секты.

"Н-ну... они говорили, что... Профессор Юлиан и..."

Гвен судорожно сглотнула.

"Директор Шун... судя по всему, это один и тот же человек..."

"...А, вот оно что."

"Впервые слышу... Стоп, ЧТО?!"

Рот Айлы, уже готовый на автомате выдать 'да-да', так и застыл в полуоткрытом состоянии.

"..."

"..."

В ординаторской повисла гробовая тишина.

"...Чего?"

Челюсть Дженни с глухим стуком отвисла.

Глаза Айлы полезли на лоб.

Что она только что сказала?

Профессор Юлиан и Директор Шун — это...

"О-один и тот же человек...?"

Им потребовалось немало времени, чтобы просто переварить эту информацию.

Слухи разлетаются быстрее слов.

А порой они опережают даже скорость печатных станков.

Более того, чем сенсационнее новость, тем быстрее слухи о ней опережают официальные статьи с подтверждением фактов.

И слух о том, что Юлиан и Директор Шун — это один и тот же человек, не стал исключением.

— "Эй, это вообще правда?"— "Опубликуй они непроверенный материал, и редакции конец..."

Газетчики уже пронюхали о том, что эти двое — один и тот же человек.

Но без железобетонных доказательств они не решались пускать материал в печать.

Даже так называемая желтая пресса на этот раз предпочла перестраховаться.

Ведь если они ошибутся, дело может закончиться не просто закрытием газеты, а кое-чем похуже.

С другой стороны, слухи, за которые никто не несет ответственности, — это совсем другое дело.

— "А с чего это вдруг Инквизиторы так дружно подали в отставку?"— "В Службе Безопасности тоже какой-то кипиш, разве нет?"

Всё началось с банальных подозрений.

— "Один парень оттуда сказал, что, ну..."— "Это разве не секретная инфа?"— "Говорят, уже нет."

Подозрения постепенно обрастали косвенными уликами.

— "Охренеть. Это реально правда?"— "Правда. Я сам слышал, когда сопровождал карету Его Высокопреосвященства Кардинала."— "Раз уж они не пытаются замять эту инфу, значит, можно трепаться об этом на каждом углу?"— "Эй-эй, пока никому не слова, давайте сначала сами закупимся акциями Торговой Компании 'Меркурий'."— "...Бля. Кажется, мы уже опоздали?"

Косвенные улики начали проявляться в виде вполне реальных рыночных колебаний.

— "Эй, если этот слух — туфта, то с чего бы акциям так взлететь?"— "Как ни крути, а причина массовых отставок кроется именно в этом."— "Где бы нам урвать кусок пирога до того, как выйдет официальная статья?

Рыночные индикаторы превратили подозрения в абсолютную уверенность.

И к тому времени, когда Дженни и Айла услышали эту новость как 'большой секрет', тайна Юлиана уже была известна всем, кому нужно.

И в этой накаленной атмосфере один простой вопрос вызвал настоящую бурю.

— "Эй, но если Черный Святой применил черную магию к пациенту с Демонической Болезнью, значит ли это, что это было реальное лечение?"— "Логично же?"— "Но... этот самый человек преподает черную магию в Академии..."— "..."

Как только люди осознали этот факт, их приоритеты резко изменились.

Подозрения в том, что Профессор Юлиан нарушил табу?

Массовые отставки в Инквизиции и Службе Безопасности?

Всё это отошло на десятый план.

— "Дорогая! Ниже цены уже не будет! Поверь мне! Это верняк!"— "Ты совсем рехнулся? Говорят же, уже поздно!"— "Нет! Акции могут взлететь ещё выше!"

Те, кто не был обременен учебой, ломанулись на фондовую биржу с пачками наличности.

— "...Значит, Святой преподает методы лечения этой болезни прямо на территории Академии?"— "Ты же говорил, что учишься в Академии, верно? Я заплачу любые деньги. Иди туда и выучи только это."— "А нет ли способа посещать эти лекции для выпускников?"

Отчаявшиеся люди начали лихорадочно искать лазейки.

— "Нет, Ваше Высокопреосвященство Кардинал. Умоляю. Я же сказал, это невозможно."— "Я вас молю. Позвольте мне хотя бы одним глазком взглянуть, или хотя бы поучаствовать в семинаре."— "Я пришел узнать, почему в расписании второго семестра до сих пор не появился курс по 'Целительству через Черную Магию'."— "Это уже тридцатый запрос от жрецов за сегодня..."

Целители, ослепленные амбициями, забыли о своей гордости и начали обивать пороги Академии.

В итоге, и студенты, и люди со стороны слились в единое людское море, штурмующее территорию Академии в день записи на курсы.

Терминал дирижаблей Академии трещал по швам от наплыва пассажиров.

И в самом эпицентре этого хаоса, первокурсница Геройского Отделения Эрика...

"Я слышала, юного господина Юлиана сегодня выпускают! Так что спарринги на сегодня отменяются!"

"Старшая сестра, а ты знала, что Директор Шун и Профессор Юлиан — это один и тот же человек?"

"Думаешь, я такая тупая, чтобы не знать?"

"Тогда... м-могу я тоже прийти на ужин...!"

"Отвали. Это чисто семейные посиделки. Каль, тебя это тоже касается."

Расталкивая локтями студентов, которые, напрочь забыв о приличиях, умоляли её замолвить за них словечко перед Юлианом, она целеустремленно пробиралась домой.

"А вот тофу... блин, я же вчера сама его приготовила и съела на ужин."

Что бы там ни думал о нем весь остальной мир, для неё это не имело ни малейшего значения.

----------

Последствия (3)

В кулинарии дегустация — это база.

Варишь ли ты суп или режешь салат, даже мишленовский шеф-повар не сможет поручиться за вкус блюда, если не попробует свое творение.

Я всегда настаивал на этом правиле, когда готовил, и Эрика, которая под предлогом дегустации вечно таскала еду с кухни, знала об этом лучше всех.

"То есть, ты хочешь сказать, что твоя дегустация тофу плавно перетекла в полноценный ужин?"

"Доктор, вы как всегда зрите в корень. Идеально подмечено."

И именно по этой причине тофу, приготовленный в честь моего освобождения, бесследно исчез.

"Ну, сначала я пробовала только обрезки, которые остались после придания формы. Но нарезать тофу на идеальные кубики оказалось так сложно. Вот я и продолжала есть обрезки..."

"И в итоге осталось только это."

"Ага."

Я опустил взгляд на тарелку, которую Эрика с гордостью протягивала мне.

Строго говоря, она съела не весь тофу.

Она оставила ровно столько, что это даже обрезками назвать было сложно.

На тарелке, вызывающе гордо, лежал один-единственный кубик тофу размером на один укус.

Выглядел он красиво. С этим не поспоришь.

Маленький, аккуратный кубик с идеально ровными гранями.

Это был результат бесконечного обрезания и подравнивания изначального бруска тофу, с размерами которого она явно не угадала.

Я закинул кубик в рот.

"..."

"Ну как?"

"Сойдет."

"Хе-хе. Я училась, подглядывая за тобой."

С гордостью заявила Эрика.

"Я тоже практикуюсь в готовке, чтобы было кому готовить, когда Сестрички выпустятся и мы пойдем в экспедицию в Пустоши."

"Тогда, когда мы пойдем в поход, готовку возьмешь на себя, сестра."

Фрейя, судя по всему, была абсолютно уверена, что тофу получился вкусным.

Я молча переводил взгляд с одной на другую.

'Если Эрика будет отвечать за готовку, девчонки передерутся.'

Я сказал 'сойдет', чтобы не обесценивать старания Эрики, но, честно говоря, то, что я только что проглотил, не было тофу.

Это было нечто неопознанное, лишь формой напоминающее тофу.

'Кажется, она перепутала тофу с сыром.'

Судя по вкусу, основа действительно была из перетертых бобов.

Проблема заключалась в методе коагуляции.

Чтобы соевое молоко свернулось, нужен коагулянт.

Но Эрика использовала коровье молоко.

Прямо как при приготовлении сыра.

Так и появился на свет этот 'кубический гибрид бобов и молока'.

Если попытаться описать этот вкус...

Сыр рикотта с привкусом сои? Или тофу с молочным послевкусием?

Не то чтобы отвратительно, но и вкусным это не назовешь.

Поэтому я и сказал, что 'сойдет'...

Но Фрейя, кажется, истолковала мои слова иначе.

'Ладно, если будет невкусно, они сами повара поменяют.'

Не может же быть так, чтобы среди Сестричек вообще никто готовить не умел.

В итоге, ради сохранения лица Эрики, я не стал развеивать заблуждения Фрейи.

"Доктор, я могла бы и ужин сегодня приготовить."

"Нет уж, позволь мне угостить вас."

Но одно я усвоил твердо.

Отныне мне нужно как можно чаще брать контроль над кухней в свои руки.

На следующее утро, после приятного семейного ужина.

Открыв глаза, я по привычке первым делом взглянул на часы.

6:05.

На пять минут позже того времени, в которое я обычно просыпался до тюрьмы.

'Неужели я так быстро привык к тюремному режиму?'

Нужно было потихоньку возвращаться в рабочий ритм.

Я тут же вскочил с кровати и начал собираться быстрее обычного.

Я отгулял целую неделю отпуска, так что накопившихся дел должно быть по горло.

'И пациентов, ожидающих операции, наверняка набралось прилично.'

Пока я мысленно выстраивал расписание на утро, тело двигалось на автомате, не требуя контроля.

Даже неделя в тюрьме не способна вытравить рефлексы, вбитые годами.

К тому моменту, как я закончил с планированием, я обнаружил, что держу в руке маску.

Маску ворона.

Символ Директора Шуна и вещь, которая заменяла мне лицо на протяжении почти десяти лет.

'А есть ли в ней теперь хоть какой-то смысл?'

Заклинание искажение восприятия, наложенное Учителем на эту маску, здорово выручало меня всё это время.

Но теперь в этом заклинании не было нужды.

Говорят, слухи уже разлетелись по всей округе.

Какой прок от маски, если все и так всё знают?

Поразмыслив над этим, я кивнул своим мыслям.

'Просто возьму её с собой.'

Ради тех, кто всё ещё сомневается, будет не лишним потаскать её с собой какое-то время.

Я прихватил маску и вышел из дома.

Дорога к Клинике Мейер была наглухо забита каретами и экипажами.

Грегор, сидевший на переднем сиденье, произнес:

"Вы только посмотрите, Ваше Преосвященство. Все эти братья и сестры проделали долгий путь, лишь бы узреть ваш святой лик."

Фелиция добавила:

"Из-за этого дороги на территории Академии теперь постоянно стоят в пробках. Канцлер уже связывался с нами по этому поводу."

"Тогда перенесите все послеобеденные приемы на это время."

"Слушаюсь, лорд Юлиан."

Под охраной Фелиции и Грегора машина медленно пробиралась к медицинскому центру.

В качестве бонуса я испытал давно забытое чувство ностальгии по сеульским утренним пробкам, по которым я совершенно не скучал с момента прибытия в этот мир.

В итоге машина прибыла к клинике точно по расписанию.

К счастью, благодаря тому, что мы выехали пораньше, опоздания удалось избежать.

Рабочее место, на которое я вернулся спустя неделю, ничем не отличалось от обычного.

Запах дезинфекции, снующие туда-сюда жрецы, длиннющая очередь у стойки регистрации.

И...

"Целитель Бине задерживается..."

"Святая, вы готовы к обходу?"

"Да, старший."

Жрецы-стажеры и Айла, ожидающие обхода целителя Бине.

Похоже, пока я был в отпуске, целитель Бине взял их под свое крыло и проводил обходы вместо меня.

Но теперь, когда я вернулся, забирать их обратно — моя обязанность.

Как обычно, в сопровождении Грегора, я подошел к ним.

"Я здесь, все в сборе."

"..."

"Нам пора на обход."

"...Простите? Кто... ах."

Но кое-что всё же отличалось от обычного.

Их реакция, которая обычно следовала незамедлительно, на этот раз запаздывала.

И не только у стажеров, но даже у моей любимой ученицы Айлы.

"Про... Профессор? То есть, Святой? А где же маска...?"

"Глядя на вашу реакцию, я начинаю сомневаться, есть ли в ней вообще какой-то смысл."

Один из стажеров, казалось, вообще не понимал, как ко мне теперь обращаться.

Другой стажер осторожно спросил:

"Профессор, а вы... не слишком ли рано вышли с больничного?"

"С чего вы взяли?"

"Я думал, вы будете заняты..."

"Занятость — не повод отменять прием пациентов."

Хотя, не скрою, впереди меня ждет куча встреч и дел.

Для начала мне нужно показаться на собрании акционеров, да и пресс-конференцию тоже никто не отменял.

А если учесть лекции в качестве Профессора Юлиана и всех тех, кто будет добиваться со мной аудиенции.

'Похоже, придется пожертвовать сном.'

Но это никак не связано с моей работой в клинике.

Даже в прошлой жизни, когда у меня были собеседования, я сначала проводил обход, а уже потом шел на них.

А значит, как бы я ни был занят, мои пациенты остаются в приоритете.

"Так что поторапливайтесь и готовьтесь к обходу..."

Как раз в тот момент, когда я подгонял стажеров и Айлу готовиться к обходу, со стороны Экстренного Корпуса донесся до боли знакомый шум.

"Так-так, уважаемый, прошу, успокойтесь! Когда начались симптомы...?"

"У отца не прекращается диарея! Со вчерашнего дня, больше десяти раз...!"

"Сынок, я же говорил, что со мной всё в порядке."

"Отец, стой смирно! Иначе снова в обморок упадешь!"

Услышав этот голос, я замер.

Я повернул голову на звук.

И увидел группу людей, препирающихся перед стойкой регистрации Экстренного Корпуса.

Старик, едва держащийся на ногах с чужой помощью, и перепуганные до смерти родственники.

А напротив них — растерянный целитель Бине.

И старик в эпицентре этого переполоха был мне знаком.

'А, это же он.'

Тот самый старик.

Пациент с Демонической Болезнью — болезнью Крона, которого я вылечил в обмен на путевку в камеру предварительного заключения.

И я был не единственным, кто узнал старика.

"П-погодите. Этот пациент..."

"С того самого раза, когда применили черную магию..."

"Д-диарея? Быть того не может... Неужели рецидив?"

Целители у стойки регистрации начали один за другим узнавать старика.

Их лица мгновенно побледнели.

По Экстренному Корпусу тут же поползли тревожные шепотки.

Дети старика, заметив это, занервничали ещё сильнее и начали давить на целителей.

Их можно было понять.

Пациент с Демонической Болезнью, которого лечили черной магией, страдает от сильнейшей диареи.

Любая семья впала бы в истерику.

"Разве это не рецидив?"

"Что делать? Может, стоит доложить руководству?"

"Кто-то из целителей должен его осмотреть, но он же пациент с Демонической Болезнью..."

Ни один из целителей не решался подойти к старику.

Настолько силен был их страх перед Демонической Болезнью.

"В конце концов... та магия была ошибкой..."

"Дорогой, перестань так говорить...!"

"Проклятие... проклятие того человека только начинает действовать..."

"Дорогой!"

Мужчина средних лет, судя по всему, сын старика, не выдержал и ляпнул это вслух.

С этими словами атмосфера в Экстренном Корпусе стала и вовсе ледяной.

"Хм..."

За спиной я услышал, как Грегор недовольно цокнул языком.

"Этот брат явно обделен верой."

Смысл слов Грегора не нуждался в пояснениях.

Паладины, которые до этого расслабленно стояли у стенок со скрещенными на груди руками, внезапно подобрались и положили руки на эфесы мечей.

Прежде чем паладины успели приблизиться к опекуну старика, я шагнул к нему первым.

"Прошу прощения."

"Вы кто такой..."

"Я тот самый человек."

Я небрежно достал из кармана маску ворона и показал ему.

Лицо опекуна мгновенно побелело.

"Святой!?"

Не обращая внимания на его реакцию, я сосредоточился на пациенте с болезнью Крона.

"Сэр, у вас болит живот? Замечали кровь в испражнениях?"

"Нет, господин. С тех пор как Святой вылечил меня, я ни разу не чувствовал недомогания."

Вежливо ответил старик.

"Но каждый встречный так и норовит облить Святого грязью. Эти люди из Религиозного Ордена, репортеры, и как их там? Дознаватели?"

"Вы имеете в виду Дознавателей из Службы Безопасности?"

"Точно, дознаватели. Сколько бы я ни твердил, что со мной всё в порядке, они заявляют, что нужно подождать и понаблюдать, и так изводят меня."

Старик заговорил, выплескивая всё, что у него накипело.

"С тех пор как Святой применил ко мне ту магию, боли как рукой сняло, и чувствую я себя просто отлично. Но все вокруг по любому поводу твердят, что это проклятие или рецидив, тьфу."

"Тогда что насчет диареи, о которой только что говорил ваш опекун?"

"Просто в туалет сходил жидковато. Мой сын вечно раздувает из мухи слона. Простите, что устроили тут переполох."

"Отец! Но ведь господа Дознаватели сами так сказали. Что именно так черные маги и дурят людям головы... Нет, я не утверждаю, что Святой поступил так же..."

Сын осекся на полуслове и отчаянно замахал руками.

Заметив его реакцию, я машинально повернул голову, чтобы посмотреть, куда был направлен его взгляд.

Паладины, до этого прижимавшиеся к стенам, казалось, подошли ещё на шаг ближе.

Я снова повернулся к сыну.

"Вы, должно быть, сильно переживали. Но не стоит так волноваться. Это естественный симптом, который появляется после операции из-за того, что кишечник стал короче, и он никак не связан с магией."

Это называется синдром короткой кишки.

Симптомы, возникающие после резекции части кишечника.

Чаще всего это диарея, реже — запор.

Испражнения могут почернеть, содержать большое количество жира, или же могут начаться проблемы с пищеварением.

Всё индивидуально, но если симптомы не критичны, с этим вполне можно жить.

"Поскольку нет обильного кровотечения, а живот не вздут от газов, ничего страшного не происходит."

Объясняя это, я бегло осмотрел конъюнктиву и губы старика.

Они не были критически сухими, лишь слегка потрескались.

Типичный признак легкого обезвоживания у пожилых людей.

Но раз уж он жаловался на диарею...

"На сегодня вам поставят капельницу с физраствором, а после того, как мы проверим состояние вашего кишечника, сможете отправиться домой."

"Т-тогда мой отец полностью здоров?"

"К сожалению, нет. Демоническая Болезнь, от которой он страдает, неизлечима."

"Что?"

Опекун растерялся.

И не только он.

"Учитель, тогда..."

Встревоженно спросила Айла.

"Тогда, возможен рецидив?"

"Значит... табу..."

Тихо добавил Грегор у меня за спиной.

Я не совсем понимал, с чего вдруг они заговорили о табу.

Но по интонации я догадывался, что именно их беспокоит.

"Рецидив — не совсем подходящее слово, Айла. Разве после того, как я разработал инсулин и колхицин, я хоть раз говорил, что диабет и подагра излечимы?"

"Н-нет?"

"С этим пациентом то же самое."

Болезнь Крона невозможно вылечить ни стероидами, ни черной магией.

Даже в современной медицине 21-го века от неё нет лекарства, так как я мог её вылечить?

Но моя цель никогда и не заключалась в полном излечении.

"Не переживайте слишком сильно. Этому пациенту просто нужно контролировать болезнь, как диабет."

До массового производства стероидов ещё далеко, но контролировать симптомы не так уж и сложно.

'Эффект от черной магии держится дольше, чем я ожидал.'

Проклятие черной магии — Иссушение.

Похоже, это проклятие всё ещё действовало на старика.

Остаточные следы моей магии, которые я ощущал от него, подтверждали это.

Конечно, как не бывает вечных проклятий, так и это со временем сойдет на нет.

Точно не скажу, но, возможно, оно спадет примерно через неделю?

Но это не проблема.

Когда это произойдет, я просто вколю ему стероиды и наложу проклятие заново.

"Если вы будете приходить ко мне на укол раз в две недели, всё будет в порядке."

Конечно, это будет доставлять определенные неудобства.

Кому охота каждые две недели мотаться в клинику на уколы стероидов?

Но разве это не в тысячу раз лучше, чем когда воспаление закупоривает кишечник, рвет кишки или убивает тебя сепсисом?

По факту, по сравнению со стандартами лечения из моей прошлой жизни, это просто сказка.

Пациентам с болезнью Крона в 21-м веке приходится глотать стероиды чуть ли не каждый божий день.

Так что для старика это уже непозволительная роскошь.

"Однако, поскольку это лечение всё ещё находится на стадии разработки, оно будет проходить в рамках клинических испытаний. Торговая Компания возьмет на себя львиную долю расходов на лечение, так что о деньгах можете не беспокоиться."

Называя это клиническими испытаниями, я почувствовал легкий укол совести.

Но, не подав виду, я завершил свои объяснения.

"Вам всё понятно?"

"...Да, я всё понял."

Опекун низко поклонился.

"Мне искренне жаль, что я устроил здесь такой переполох, Святой."

"Всё в порядке. Я считаю, что это естественное право любого опекуна — беспокоиться за своих близких."

По сравнению с тем, что мне приходилось выслушивать в прошлой жизни, это вообще не жалоба.

"Спасибо... спасибо вам, Святой..."

Старик и его опекуны раз за разом кланялись без остановки.

Я закончил выписывать рецепт и поднялся на ноги.

И только тогда я обратил внимание на то, что происходит вокруг.

Все присутствующие в Экстренном Корпусе — целители, стажеры, медсестры — шушукались, глядя на меня.

"Вы слышали, как он говорит? И эти методы диагностики... это точно он."

"Значит, это была правда?"

"А я-то думал, это просто слухи."

Благоговение, растерянность и абсолютная уверенность.

Я обвел взглядом толпу, читая в их глазах весь этот спектр эмоций.

Вдоволь насладившись этим вниманием, я поднял маску и произнес:

"Я всего лишь взял отпуск на недельку, а вы уже смотрите на меня, как на чужого. Как-то обидно даже. Может, мне стоит провести с вами воспитательную беседу, раз уж мы так давно не виделись?"

"Простите нас, Святой!"

И только после этого целители начали обращаться ко мне как обычно.

А во второй половине того же дня.

"Фелиция."

"Да, слушаю."

"Что это за дирижабль?"

"Судя по габаритам, территорию Академии почтил своим визитом как минимум высокопоставленный представитель герцогского рода."

"У нас в Академии намечаются какие-то грандиозные мероприятия в ближайшее время?"

"Мероприятий нет, но есть один инцидент."

"Какой ещё инцидент?"

Фелиция посмотрела на меня и ответила:

"Сегодня утром было официально подтверждено, что Профессор Юлиан Шнабель действительно способен лечить Демоническую Болезнь."

"А новости до Герцогской Семьи долетают быстро."

"Потому что это Герцогская Семья."

То ли это проклятие новелл с недопониманиями, то ли Демоническая Болезнь тут встречается на каждом шагу... Но, похоже, каша заварилась нешуточная.

----------

Последствия (4)

В этом мрачном мире путешествие между крепостями требует немалой отваги.

Причина очевидна: демоны и демонические звери.

Именно для того, чтобы обезопасить себя от их нападений, человечество сделало ставку на развитие дирижаблей, а не поездов.

Конечно, дирижабли не гарантируют стопроцентной безопасности.

Потому что в небе полно летающих демонических зверей, да и демоны вполне способны сбивать воздушные цели.

'Вот почему дирижабль нельзя просто взять и запустить, когда вздумается.'

График полетов жестко контролируется Управлением Воздушных Судов.

Они прокладывают маршруты так, чтобы избегать периодов активности летающих тварей и облетать зоны, патрулируемые демонами с дальнобойными атаками.

Именно по этой причине я так и не обзавелся личным дирижаблем.

Вообще-то, я всегда мечтал купить себе частный самолет, как только разбогатею.

Поэтому, скопив приличную сумму, я первым делом начал наводить справки...

Но быстро выяснил, что даже если я его куплю, летать на нем, когда мне вздумается, я всё равно не смогу, так что пришлось вычеркнуть этот пункт из своего списка желаний.

Раз уж я не могу летать свободно, проще просто купить билет в первый класс.

Какой смысл содержать личный дирижабль, если он будет простаивать в ангаре?

Вот почему даже самые влиятельные аристократы не имеют личного воздушного транспорта.

Однако, в редчайших случаях, находятся люди, которые плюют на все эти ограничения и летают на личных дирижаблях.

Иными словами, это те, кто абсолютно уверен в своей способности порвать на куски любого демона или демонического зверя, который посмеет встать у них на пути.

Да.

Именно такой Герцог прямо сейчас парил в небесах над территорией Академии.

"Судя по гербу на корпусе дирижабля, это Дом Керес."

Поскольку Фрейи рядом не было, чтобы узнать и назвать имя дома по гербу, это сделала Фелиция.

"Герцог Керес — страж Восточных границ."

Там, куда смотрела Фелиция, с оглушительным ревом снижался к терминалу массивный дирижабль.

Его габариты не шли ни в какое сравнение с обычными пассажирскими судами.

На боку корпуса красовался огромный герб: рассеченная надвое волна, на которой покоился клинок.

Проводив взглядом снижающийся дирижабль, Фелиция невозмутимо добавила:

"......Кстати говоря, проходила информация, что его дочь в последнее время перестала появляться в высшем свете."

Пробормотала Фелиция, задумчиво потирая подбородок.

"Учитывая, что он прибыл сюда без всякого предупреждения в тот самый день, когда Юлиан доказал, что способен лечить Демоническую Болезнь... возможно..."

Я согласно кивнул.

Вряд ли Герцог, окончивший Академию более 20 лет назад, вдруг пригнал сюда дирижабль просто потому, что соскучился по ректору.

Причина его визита именно в этот момент очевидна.

Так что сейчас мне нужно думать не о том, 'с какими намерениями' он прибыл.

'Мне нужно думать о том, с какой именно Демонической Болезнью он пожаловал.'

'Надеюсь, это та болячка, с которой я смогу хоть что-то сделать.'

На данный момент в моем арсенале против Демонической Болезни есть только противопаразитарные препараты и стероиды.

А что, если это болезнь, которая ими не лечится?

'Хм... Я же опозорюсь на весь мир.'

И это не единственная проблема.

Проблема в том, что Герцог, чьи надежды рухнут, может слететь с катушек и сделать со мной что-нибудь нехорошее.

Конечно, моей вины в этом нет, но...

Родители тяжелобольных детей редко руководствуются логикой.

Я прекрасно помню это по временам работы в больнице, когда врачей из педиатрии то и дело хватали за грудки.

Я успокаивал их, просил не делать поспешных выводов до получения результатов анализов, но когда приходил диагноз 'лейкемия', они срывали злость на ординаторах или медсестрах.

Иногда дело доходило до серьезных потасовок и рукоприкладства.

В общем.

Суть в том, что я искренне надеюсь, что пациент окажется мне по зубам.

'Уж лучше бы это была просто астма.'

Тогда я бы просто пшикнул ей в горло стероидами и легко отделался.

С этими мыслями я молча наблюдал, как гигантский корпус опускается на посадочную площадку.

В этот момент Грегор, всё это время молча смотревший на дирижабль, заговорил:

"Леди Фелиция. Позвольте задать вопрос."

"Спрашивайте."

"Разве Святой не лечил Демоническую Болезнь и раньше? Строго говоря, изгнание паразитов — это тоже лечение Демонической Болезни."

"Я могу расценивать этот вопрос как 'почему он приехал именно сейчас, а не раньше?'"

"Именно."

Грегор кивнул.

Услышав это, мне тоже стало любопытно.

Звучит немного нескромно, но это далеко не первое мое достижение.

Ещё до того, как меня провозгласили Святым, я создал лекарства от диабета и подагры.

Да и вообще, внедрил здесь немало новых методов лечения.

Так почему же они не обращались ко мне тогда, а примчались только сейчас?

Фелиция, похоже, знала ответ на этот вопрос.

"Всё очень просто. Лекарства и методы лечения, которые Юлиан создавал до сих пор, либо могли применяться другими целителями, либо просто позволяли более эффективно использовать те чудеса, на которые они и так были способны."

Я всё понял.

А ведь и правда.

Лекарства и методы, которые я явил миру, зачастую были легко воспроизводимы.

Препараты вроде инсулина, хинина, пенициллина?

Даже без меня другие целители могут ими пользоваться.

Им незачем ехать лично ко мне.

А мои хирургические методы?

Хирургия — это не способ 'вылечить неизлечимое'.

Это способ сотворить то же самое чудо, но с использованием божественной магии гораздо более низкого уровня.

Иными словами, я не пробил потолок возможностей, а лишь повысил эффективность.

Конечно, для герцогской семьи, не испытывающей недостатка ни в деньгах, ни во власти, это не имело особого значения.

Но лечение Демонической Болезни — это совсем другое дело.

Это потолок, который божественная магия пробить не могла.

Раз уж я вторгся в эту сферу, их бурная реакция вполне закономерна.

"Масштаб этого события не идет ни в какое сравнение с лечением паразитов. Моя организация всё ещё анализирует данные, но учитывая предоставленное Профессором лекарство и принципы черной магии..."

Выдержав короткую паузу, Фелиция продолжила:

"Речь идет не просто об исцелении Демонической Болезни, это может поднять магический потенциал человечества на совершенно новый уровень."

"Что вы имеете в виду?"

Отвечая на вопрос Грегора, Фелиция указала на Академию и произнесла:

"Сэр Грегор. Вы ведь слышали об особенности мисс Эрики?"

"Я не вникал в подробности, но знаю, что у неё с рождения плохо сворачивается кровь."

"Вот именно."

"?"

Грегор непонимающе склонил голову.

Я тоже ничего не понял.

Словно прочитав наши мысли, Фелиция пояснила:

"Могущественный талант порой оборачивается проклятием. В магических кругах бытует гипотеза, что чем выдающееся талант, тем сильнее он пожирает тело носителя, и что это и есть истинная природа Демонической Болезни."

"То есть, леди Фелиция хочет сказать, что талант мисс Эрики тоже подчиняется этому правилу?"

"Разве это не очевидно?"

Фелиция привела несколько примеров в подтверждение своих слов.

"Говорят, в прошлом Архимаг Северных Льдов страдал от уникальной Демонической Болезни, известной как Разрыв Девяти Иньских Меридианов. В итоге он умер молодым от этого недуга, но его понимание и контроль над стихией холода считались непревзойденными."

"......Я тоже об этом слышал. В Религиозном Ордене часто упоминают Паладина, который страдал от Демонической Болезни, постепенно превращавшей его кожу в камень."

"Верно. Поэтому в моей организации считают, что если лорд Юлиан сможет спасти пациентов с подобными особенностями организма..."

Она встретилась со мной взглядом.

И кивнула.

"Я не могу раскрывать детали, так как это секретная информация, но могу сказать, что ожидания моей организации и Его Величества крайне высоки."

"О-о... значит, я удостоился чести стать частью этой великой истории?"

Глаза Грегора засияли от восторга.

Услышав это объяснение, у меня возник новый вопрос.

Организация, к которой принадлежит Фелиция.

Что это вообще за организация?

Но расспрашивать её об этом напрямую я не мог.

"Святой."

Я повернул голову на голос.

Я и не заметил, как со стороны посадочной площадки к нам подошел мужчина.

Он был одет в серые тканевые одежды, напоминающие кимоно для боевых искусств.

Простой наряд без каких-либо украшений, но воротник и манжеты были острыми, как лезвие бритвы.

На поясе у него мирно покоился короткий клинок.

С первого взгляда было ясно, что это восточный стиль.

'Ванчо тоже носил нечто подобное.'

Ванчо родом из Восточного региона.

И не только Ванчо, большинство зверолюдей — выходцы с Востока.

Когда я впервые услышал, что нелепая помесь стилей, которую так любил носить Ванчо, называется восточной модой, я был поражен.

'Выходит, Ванчо просто не умеет одеваться.'

Судя по одежде мужчины, стоявшего передо мной, Ванчо просто как-то странно перекроил свой наряд.

Видимо, Ванчо слишком сильно проникся столичной модой, и его воспоминания о родине слегка исказились.

Если дело не в этом, то у Ванчо просто катастрофические проблемы со вкусом, но это было бы слишком печально, так что я решил об этом не думать.

Пока я предавался этим размышлениям, мужчина в восточных одеждах бесшумно приблизился ко мне.

"Я вассал, служащий Дому Керес. Мой господин просит аудиенции у Святого. Прошу прощения за дерзость, но не соблаговолите ли вы подняться на борт этого дирижабля?"

Слуга вежливо поклонился, приглашая меня следовать за ним.

Я бросил взгляд на Фелицию.

Поскольку я, будучи человеком, не искушенным в светских тонкостях, не знал, что важнее: вызов Герцога или моя заранее назначенная встреча с Канцлером.

Фелиция поняла мой взгляд и кивнула.

"Я сама переговорю с Канцлером. Он всё поймет."

Видимо, всё дело в иерархии.

Похоже, встреча с Канцлером была менее приоритетной по сравнению с вызовом Герцога.

Получив одобрение Фелиции, я кивнул слуге, присланному Герцогом.

"Ведите."

Слуга привел меня прямо на борт дирижабля, на котором прибыл Герцог.

Интерьер судна, на которое я поднялся вслед за слугой, поражал воображение не меньше, чем его внешний вид.

Это вам не убогие железные коридоры обычных пассажирских дирижаблей.

Стены, обшитые панелями из темного дерева, едва уловимый аромат дорогих благовоний и толстый ковер под ногами.

За окном открывался панорамный вид на территорию Академии, раскинувшуюся далеко внизу.

Слуга провел меня в обеденный зал, расположенный в самом центре судна.

Там, где на обычных дирижаблях ютились бы тесные каюты, здесь располагался огромный банкетный зал.

"Многоуважаемый господин. Вы пришли."

Герцог Штром, сидевший во главе длинного стола, поприветствовал меня.

На столе уже был накрыт настоящий пир.

Но мое внимание куда больше привлекла подавляющая физическая мощь Герцога.

Его широченные плечи казались шире стандартного дверного проема.

Внешне он походил на типичного морского волка.

Его кожа приобрела медный оттенок от палящего солнца и морской соли, а в его короткой бороде проглядывали седые волосы.

Но больше всего о его жизни говорили мозоли и бесчисленные шрамы на ладонях.

Герцог, охраняющий восточные границы. Стена, в одиночку сдерживающая волны демонических зверей, прущих из моря.

Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, откуда взялась эта репутация.

Но, вопреки его суровой внешности, первые слова Герцога прозвучали весьма учтиво.

"Я не только вынудил вас проделать этот путь, но и проявил бы крайнюю неучтивость, если бы не оказал вам должного гостеприимства. Угощение скромное, но, прошу, отведайте для начала."

В направлении, куда он указал, стояло множество блюд из морепродуктов.

От дымящихся тарелок исходил до боли знакомый аромат.

Запах соевого соуса, имбиря и зеленого лука.

Рыба, обжаренная в кипящем масле.

Рыба, тушенная в остром красном бульоне.

Мелко нарезанные и обжаренные морепродукты.

Восточный стиль сервировки невероятно напоминал китайскую кухню из моей прошлой жизни.

Обрадованный этим зрелищем, я сел и привычным жестом взял палочки для еды.

Я уже приготовился ловко отделить рыбное филе от костей, как вдруг заметил вилку, лежащую рядом с тарелкой.

И только тогда я обратил внимание на столовые приборы, которые держали мои сопровождающие — Грегор и Фелиция.

Они взяли вилки и ножи, проигнорировав палочки, лежащие рядом с их тарелками.

'А?'

Я на автомате взял палочки, потому что это была китайская еда.

Неужели по этикету положено есть вилкой?

Пока я задавался этим вопросом, Герцог во главе стола удивленно распахнул глаза.

"......Вам знакомо искусство владения палочками, многоуважаемый господин? Я приказал подать их на всякий случай, но вы потянулись к ним раньше, чем к вилке."

Судя по его реакции, я не должен был брать палочки в первую очередь.

Я поспешно натянул на лицо непринужденную улыбку и ответил:

"В Лимбус-Пите у меня есть один знакомый с Востока. Мы часто делили с ним трапезу, вот я и научился. Видя такое изобилие впервые за долгое время, я невольно вспомнил об этом друге."

Я вспомнил гиену-зверолюда, который и дня не мог прожить без мяса и пива.

Конечно, я умел пользоваться палочками ещё до знакомства с ним.

Я просто прикрылся именем Ванчо, потому что мне было лень придумывать отговорки.

Герцогу этот ответ показался весьма занятным, и он погладил бороду своей покрытой шрамами рукой.

"Лимбус-Пит... разве это не те самые мрачные трущобы, куда не заглядывает солнце?"

"Да. В народе их обычно так и называют."

"Чем выше человек поднимается, тем чаще он склонен не замечать того, что у него под ногами. Даже просто смотреть вниз многие считают ниже своего достоинства. И всё же вы, многоуважаемый господин, по собственной воле делили трапезу в этих низах."

Он поднял бокал и смочил губы.

"Говорят, вода, текущая в низины, не становится от этого грязной. Напротив, она благородна, ибо питает всё живое. Ваше сердце в точности подобно этой воде."

От столь неожиданной лести я смог лишь неловко улыбнуться.

Потому что мне казалось, я понимаю, почему Герцог так откровенно льстит мне при первой же встрече.

"Вы мне льстите. Мне просто повезло встретить хороших людей."

"Даже эта ваша скромность достойна восхищения."

Герцог раскатисто рассмеялся и поставил бокал.

И вот, когда мы уже собирались насладиться ещё парой ложек в этой дружеской атмосфере.

Улыбка медленно сошла с лица Герцога.

Он отложил палочки.

Его сильная рука, покрытая мозолями и шрамами, тихо сжалась в кулак на столе.

"......Многоуважаемый господин."

Герцог обратился ко мне низким, севшим голосом.

"Вы, должно быть, уже догадались. У меня мало времени. У меня к вам просьба."

В его голосе, напоминающем гудок далекого корабля, впервые послышались слезы.

"Я понимаю, что это наглость с моей стороны, и осознаю, что заявляться вот так без предупреждения — это верх неучтивости. Но до меня дошли слухи, что вы лечите Демоническую Болезнь, и я пришел просить вас об этой милости."

Герцог смотрел мне прямо в глаза.

"Умоляю, прошу вас, осмотрите мою дочь."

Герцог, сидевший во главе стола, низко склонил голову.

Видя это, во мне проснулось желание согласиться.

Я положил палочки и задумался.

'Но позвольте мне сказать заранее: я никогда не утверждал, что могу вылечить любую Демоническую Болезнь.'

Эта фраза первой пришла мне на ум.

Другими словами: если чуда не произойдет, чур, без претензий.

Многие люди, и Герцог в том числе, заблуждались на мой счет.

Я не стал всемогущим целителем, способным излечить любую Демоническую Болезнь.

Я лишь нашел способ лечить те Демонические Болезни, которые поддаются лечению стероидами.

И хотя классификация Демонических Болезней в общих чертах завершена, я не патологоанатом, поэтому не смог идеально разделить их все.

Может всплыть какая-нибудь болезнь, о которой я вообще не имею понятия.

'Если вдруг вылезет что-то вроде болезни Кастлемана, мне останется только поставить свечку и молиться.'

Поэтому я на мгновение заколебался.

Стоит ли мне озвучить ему эти опасения?

Но затем я покачал головой.

'Да ладно. Когда это я давал заднюю?'

Когда лечил Принца Эдмунда и его жену от бесплодия, и во время 'Весны Невернувшихся'.

Я сомневался, но мой выбор всегда был неизменен.

"Хорошо. Тогда показывайте."

Просто берем и делаем.

Я же везунчик.

'Если ничего не придет в голову, просто пороюсь в Библиотеке Памяти.'

Как-нибудь да выкручусь.

С этой мыслью я крепко сжал грубую, мозолистую руку, которую Герцог с отчаянием протянул мне.

----------

Последствия (5)

Прежде чем приступить к лечению Демонической Болезни юной леди из Дома Керес, я расспросил Герцога о её истории болезни.

"Для начала, каковы основные симптомы?"

"Она страдает от сильного кашля, и даже малейшее движение вызывает у неё тяжелую одышку."

"Когда это началось?"

"Давно. Уже почти два года."

"Симптомы прогрессируют?"

"Да."

Прогрессирующий кашель и одышка. Я отложил эту информацию в памяти и продолжил опрос.

"У неё случайно нет свистящего дыхания?"

"Нет."

"Она часто просыпается по ночам?"

"Да, довольно часто."

'Что это? Атипичная астма?'

Астма — это заболевание, при котором сужаются дыхательные пути, затрудняя дыхание. Характерным признаком при этом является свистящий звук, так называемый 'стридор'. Но в редких случаях астма может протекать и без свистящего дыхания. Яркий тому пример — кашлевой вариант астмы.

'Надеюсь, это астма.'

Если это астма, лечение не составит особого труда. С ней можно справиться с помощью стероидов, даже не прибегая к черной магии. Но, выслушав следующие симптомы, я отмел эту версию.

"А как насчет жара или озноба?"

"Они присутствуют."

"При кашле выделяется мокрота?"

"Я не уверен, но, кажется, мокроты почти нет."

Жар, озноб, сухой кашель без мокроты. При астме такие симптомы встречаются крайне редко. Следовательно, вариант с астмой отпадает.

"Меняется ли интенсивность симптомов в течение дня? Например, ухудшается ли состояние к ночи?"

"Да, всё именно так. Утром она чувствует себя нормально, но к ночи кашель часто переходит в тяжелые приступы."

С этим круг подозреваемых значительно сузился.

"Раз вы обратились ко мне по поводу Демонической Болезни, полагаю, вы уже пробовали применять к ней божественную магию?"

Диагностировать Демоническую Болезнь невозможно до тех пор, пока не будет применена божественная магия. В Клинике Мейер я вбил им в головы правило не применять магию вслепую до постановки диагноза, но до моего вмешательства академическое сообщество целителей обычно применяло магию к любому, кто жаловался на недомогание. Болит спина — значит, проблема с суставами. Трудно дышать — проблема с легкими или сердцем.

Они просто накладывали 'Исцеление' наобум. А если симптомы после этого ухудшались? Ох, какая жалость, это Демоническая Болезнь. Примите наши соболезнования.

Так что тот факт, что юная леди прибыла сюда с диагнозом Демоническая Болезнь, означал, что её уже пытались лечить магией.

"Всё верно."

"Какая именно божественная магия была применена?"

"Мы использовали 'Высшее Исцеление'."

"Должно быть, после этого её кашель сильно обострился."

"Именно. В тот раз я едва не потерял дочь."

"Тот целитель сейчас здесь?"

"Он сказал, что хочет воочию узреть чудеса, которые вы творите, многоуважаемый господин, поэтому увязался за нами из поместья."

Сказав это, Герцог кивком указал на жреца низшего ранга, скромно стоявшего в углу обеденного зала.

"Это личный целитель моей дочери. Вы хотели ему что-то сказать?"

Заметив жест Герцога, жрец в углу вздрогнул и виновато опустил голову. Я обратился к нему:

"Судя по вашему облачению, вы старший целитель. Опущу долгие объяснения. Начинать лечение сразу с 'Высшего Исцеления', даже не убедившись, Демоническая это Болезнь или нет — это смертельно опасно."

"Теперь я и сам это понимаю."

Плечи жреца поникли.

"Если бы это оказалась Демоническая Болезнь в острой фазе, пациентка могла умереть на месте. Собственно, она едва не умерла, не так ли?"

"...У меня нет оправданий, Святой."

"Я вас не отчитываю. Просто хочу донести до вас одну важную мысль."

За последние десять лет, классифицируя Демонические Болезни на основе бесчисленных историй болезни, я подметил одну тенденцию. В этом мире напрочь игнорируют диагностику. Здешние целители, сталкиваясь с болезнью, первым делом определяют лишь то, в какой части тела она локализуется.

А затем просто отправляют пациента в профильную секту, отвечающую за эту часть тела. Подозреваете чуму? В Секту Менсия. Проблемы по женской части? В Секту Рафабри. Болят суставы? В Секту Эльбиор.

Проблема в том, что глубже этого диагностика не заходит. Гноится рана — значит, гнойная чума. Кашляет — кашлевая чума. Гниют пальцы — Черный мор.

А если божественная магия на них работает? Они даже не пытаются копать глубже. В конце концов, раз лечится, то и в классификации нет нужды. Да, я их понимаю. Если пациент выздоравливает — это главное.

Но проблема в том, что иногда среди этих обычных болячек маскируются Демонические Болезни. Иными словами, главный изъян этой диагностической системы заключается в том, что Демонические Болезни выявляются только после того, как состояние пациента уже критически ухудшилось из-за неправильного лечения.

'Я осознал это после того, как вылечил Фрейю.'

С Фрейей была та же история. Они решили, что это легкая простуда или грипп, и применили 'Исцеление', а в итоге спровоцировали цитокиновый шторм.

После того случая я решил, что простой классификации Демонических Болезней недостаточно.

'Мне нужно сломать эту систему.'

Разве мы не должны сократить количество смертей от бездумного применения магии? Первым шагом стала полная реорганизация диагностического алгоритма в Клинике Мейер.

"Отныне, с любым пациентом, следуйте строгому протоколу. Сначала примените 'Бодрость', чтобы проверить реакцию организма. Если всё в порядке — переходите к 'Малому Исцелению', и только потом — к 'Высшему'. Нагрузку нужно повышать постепенно, шаг за шагом."

Это базовый протокол Экстренного Корпуса Клиники Мейер. Какой бы пациент ни поступил, сначала — диагностика, и только потом — 'Исцеление'. И даже после постановки диагноза интенсивность 'Исцеления' нужно повышать постепенно. Этот протокол позволяет выявить Демоническую Болезнь уже на этапе применения 'Бодрости', даже если изначальный диагноз был ошибочным.

Целитель, выслушав мои объяснения, ошарашенно пробормотал:

"Шаг за шагом... вот оно как."

"Именно."

"Но, Святой, разве это не приведет к колоссальному перерасходу божественной энергии? Использовать и 'Бодрость', и 'Исцеление' только для диагностики одного человека..."

"Разве времена не изменились?"

В былые времена я бы тоже не стал внедрять такой протокол. Когда божественная сила была на вес золота, кто бы позволил себе такую расточительность? Но с появлением пенициллина и множества других вспомогательных методов лечения ситуация в корне изменилась.

"Этот метод практикуется в нашем медицинском центре уже полгода. За это время мы выявили немало пациентов с Демонической Болезнью на ранних стадиях, поэтому Религиозный Орден принял решение внедрить этот протокол как общеобязательный стандарт со следующего года."

Даже тот старик с болезнью Крона был выявлен именно таким образом. Они думали, что это обычный энтерит, и уже собирались применить 'Исцеление', но вовремя спохватились на этапе 'Бодрости'.

К счастью, 'Бодрость' не вызывает критического обострения Демонической Болезни. У обычных пациентов 'Бодрость' снимает усталость и обладает легким кровоостанавливающим эффектом. Благодаря этому, у пациентов с Демонической Болезнью она вызывает лишь легкое недомогание и слабость.

'Какое счастье, что 'Бодрость' не оказывает сильного влияния на иммунную систему.'

После внедрения этого протокола процент несчастных случаев с пациентами, страдающими Демонической Болезнью, в Клинике Мейер упал до десятых долей процента. И сейчас я вдалбливал этот протокол личному целителю герцогской семьи.

"Впредь, пожалуйста, действуйте именно так, шаг за шагом."

Учебники я тоже планирую переписать. Со следующего года программа, по которой будет учиться Айла, кардинально изменится. Раз уж времена изменились, учебники тоже должны идти в ногу со временем. Нет никакого смысла тащить догмы из эпохи дефицита божественной силы в эру её изобилия.

"...Ах."

Лицо жреца, внимательно слушавшего мои объяснения, постепенно светлело.

"Я понял. Вы абсолютно правы. Как я мог сам до этого не додуматься... Я был настолько зациклен на экономии божественной силы, что даже не заметил, как изменился мир."

Он посмотрел на меня глазами, полными благоговения.

"Сегодня вы буквально открыли мне глаза. Вы воистину Святой. Как вы смогли с одного взгляда увидеть то, чего этот глупец не замечал десятилетиями..."

"..."

Ну вот, опять началось. Каждый раз, когда они так бурно реагируют на банальные вещи, мне становится жутко неловко. Я тактично принял его восторги и перевел взгляд обратно на Герцога. Я уже сыт по горло подобными похвалами. Давайте лучше закончим с диагнозом.

"Герцог, у меня есть ещё пара вопросов. Страдал ли кто-нибудь в вашей семье от подобного недуга? Например, мать юной леди или её близкие кровные родственники?"

Вопрос для проверки семейного анамнеза. Не все Демонические Болезни наследственные, но для большинства из них семейный анамнез играет ключевую роль, так что проверить было необходимо.

Герцог на мгновение задумался, затем покачал головой.

"Ни я, ни мать девочки никогда не болели ничем подобным."

"Не обязательно прямые родственники. Как насчет дальних родственников или вассалов?"

"...А ведь и правда."

Бровь Герцога нервно дернулась.

"Не среди прямых родственников, но среди побочных ветвей и вассалов, служивших нашей семье поколениями... время от времени появлялись люди с такими симптомами. Примерно по одному в каждом поколении, кто-то умирал от проблем с дыханием."

"Примерно по одному в каждом поколении?"

"Да."

Прямой наследственности нет, но болезнь стабильно проявляется в каждом поколении среди побочных ветвей и вассалов, практикующих те же боевые искусства. Это означает, что наследственный фактор здесь не является определяющим. Иными словами...

'Дело в окружающей среде.'

Картина начала проясняться. Для точного диагноза потребуется осмотр, но я уже был уверен наполовину. Косвенных улик было предостаточно. Теперь оставалось лишь взглянуть на девочку лично, чтобы сложить пазл воедино.

"Благодарю за информацию, Герцог."

Я поднялся со стула.

"А теперь позвольте мне осмотреть вашу дочь."

Пожалуй, стоит впервые за долгое время подготовить эффектную презентацию своего диагноза.

Говорят, что даже собака, прожившая три года при деревенской школе, начнет цитировать стихи. Со мной та же история. Возможно, всё дело в том, что от скуки я то и дело ввязываюсь в дедуктивные дуэли с Шарлоттой.

Теперь, даже если я не дотягиваю до её уровня, я вполне могу сымитировать её стиль. Я решил, что и в этот раз смогу провернуть подобный фокус. И пока Герцог вел меня в покои юной леди, я мысленно репетировал свою речь.

"Сюда."

Тем временем Герцог вел меня всё глубже в недра особняка. По мере продвижения по коридорам воздух неуловимо менялся. И я сейчас не об атмосфере. Изменился сам воздух. У меня нет ни капли магического таланта, так что мне трудно это описать. Скажем так, изменился сам состав воздуха.

Знаете это чувство, когда выезжаете из загазованного мегаполиса на природу? Вот примерно такие же ощущения. И, судя по всему, мне это не показалось. Грегор, следовавший за нами, осторожно поинтересовался у Герцога:

"Ваша Светлость Керес. Здесь так много барьеров. Неужели это из-за Демонической Болезни...?"

"У вас, паладинов, отличное чутье. Поскольку моя дочь крайне уязвима к болезням, я установил здесь десять слоев святых барьеров. Ах, не поймите неправильно. Это не потому, что в неё вселился демон."

Похоже, воздух стал таким чистым именно благодаря десятислойному барьеру, отгоняющему зло. С такой защитой, думаю, даже столичный смог не посмел бы к ней приблизиться.

'Герцог тоже тот ещё параноик.'

Десять слоев барьеров, аналогичных тем, что использовались в Тюрьме для Демонов, где я когда-то сидел. И всё это ради одной-единственной комнаты дочери. Ему, должно быть, пришлось отвалить Религиозному Ордену астрономическую сумму в виде пожертвований. Похоже, не только я прикидывал стоимость этой системы безопасности. Фелиция тоже восхищенно пробормотала:

"Это сопоставимо с уровнем защиты на фабриках 'Меркурия' по производству вакцин и пенициллина."

Именно так. Десятислойные барьеры такого уровня можно было встретить разве что на заводах Торговой Компании 'Меркурий'. Разница лишь в том, что здесь барьер работает на защиту от внешних угроз, в то время как на заводе пенициллина барьер изолирует как внешнюю, так и внутреннюю среду. Вырвись оттуда бактерии или вирусы — и катастрофы не миновать.

Поскольку в наши планы не входило возрождение 13-й Магической Башни, на наших фабриках установлено от 15 до 30 слоев подобных барьеров. Благодаря этому Религиозный Орден с радостью выкачал из нас кругленькую сумму пожертвований.

Как бы там ни было. Мы миновали эту многослойную защиту и остановились перед дверью в покои юной леди.

"Тогда позвольте представить вам мою дочь."

Герцог распахнул дверь, служившую последним барьером. За ней открылся мир, кардинально отличающийся от того, что был снаружи. Комната без единого окна, словно её хозяева панически боялись впустить внутрь хотя бы глоток свежего воздуха.

В тусклом свете магической лампы из комнаты повеяло сыростью. В центре комнаты нас встретила девушка с длинными черными волосами, спадающими ниже плеч. Её руки были почтительно сложены в знак приветствия. Видимо, её предупредили о визите, поэтому, несмотря на то, что она находилась в своей спальне, на ней не было спального белья.

Она стояла в струящемся белом наряде, поверх которого была накинута длинная черная мантия, напоминающая плащ. Её губы были синеватыми, а лицо было бледным и бескровным. С каждым вдохом её хрупкие плечи угрожающе вздымались и опадали.

'Цианоз и участие вспомогательных дыхательных мышц подтверждены.'

Вероятность того, что мой предварительный диагноз верен, возросла ещё на один пункт.

Девушка поправила одежду и поздоровалась:

"Меня зовут Гретель Керес. Подумать только, я удостоилась чести лично встретиться с прославленным Черным Святым. Я даже не знаю, как мне себя вести, встретив столь благородного человека перед самой смертью."

"Дитя, не смей так шутить в присутствии отца."

С укором одернул её Герцог Керес.

Юная леди лишь слабо улыбнулась. Этого короткого обмена репликами хватило, чтобы её образ намертво отпечатался в моей памяти. Очевидно тяжело больна, но при этом держится стойко, как настоящая героиня, не сломленная недугом. Вся в отца — девушка с явно старомодными манерами.

Я коротко поприветствовал её в ответ:

"Я Юлиан Нихирит Шнабель."

"Для меня большая честь познакомиться с вами."

Я подошел к ней. Усадив её на край кровати, я приступил к осмотру.

"С вашего позволения."

"Прошу вас. Мое тело всё равно уже одной ногой в могиле, так что осматривайте как сочтете нужным."

"Кхм..."

Герцог откашлялся, явно недовольный мрачными шутками дочери. Не обращая на это внимания, я сосредоточился на осмотре. Первым делом я взял её за запястье, чтобы прощупать пульс. Она посмотрела на меня с нескрываемым любопытством.

"Вы щупаете пульс, чтобы проверить потоки крови и энергии?"

"Я просто измеряю пульс. Я вам не какой-нибудь Хуа То¹. Как будто по пульсу можно определить, какая там энергия течет. Умей я так, я бы просто втыкал иголки и прохлаждался, а не проводил бы операции одну за другой."

'Акроцианоз и симптом барабанных палочек тоже в наличии.'

Прощупывая пульс, я заодно осмотрел кончики её пальцев. Они были синюшными и слегка утолщенными на концах, напоминая барабанные палочки. Однако сам пульс был в норме.

'Вероятность проблем с сердцем крайне мала.'

Затем я зашел со спины и приложил стетоскоп. При вдохе из нижних долей легких доносился характерный звук. Звук, похожий на шелест сухих листьев или треск старого кожаного ремня.

'...Крепитация.'

Это был не свистящий звук, характерный для суженных дыхательных путей. Это был совершенно другой звук, возникающий при уплотнении альвеол. Теперь я был абсолютно уверен, что это не астма. И в то же время я окончательно убедился в правильности своего диагноза. Я выпрямился и сел напротив Гретель.

'Ну что ж, начнем потихоньку.'

Я мог бы просто озвучить диагноз, но для пущего эффекта требовалась небольшая презентация. Идеально подойдет дедуктивное шоу с выводами, опережающими факты. Метод, при котором ты опускаешь логическую цепочку и сразу выдаешь результат, выставляя себя гением.

'Потому что первое впечатление решает всё.'

Если с первой секунды закрепить за собой образ гения, то в дальнейшем можно особо не напрягаться. Потому что даже если потом ты будешь вести себя неуклюже или совершать ошибки, люди всё равно будут считать тебя гением.

Эрика и Шарлотта — яркие тому примеры. В день нашего знакомства я намеренно создал у них образ гения. И, видимо, этот образ закрепился настолько прочно, что с тех пор они по умолчанию считают меня умнее себя, даже если я не прилагаю к этому особых усилий.

Даже сейчас Шарлотта, наверное, считает меня своим главным соперником?

'Это мой первый диагноз Демонической Болезни после слияния личностей Юлиана и Святого.'

А значит, произвести правильное впечатление было критически важно. Поэтому я намеренно подготовил небольшое шоу.

"Вы сказали, что болезнь проявилась два года назад, Герцог. Но я считаю иначе. Скорее всего, легкий кашель мучил юную леди ещё пять лет назад, когда она впервые взошла на борт корабля вместе с вами. В то время её обязанности, вероятно, сводились к управлению провизией и припасами в трюме."

"Всё верно. Откуда вам это известно?"

"Элементарная дедукция. Её руки говорят сами за себя. Если бы она сражалась с демоническими зверями на палубе, они были бы сплошь покрыты шрамами. Взгляните на свои руки, Герцог. На костяшках пальцев отчетливо видны следы от якорных канатов. Эти следы — явные свидетели ваших ожесточенных схваток с монстрами. В отличие от ваших, её руки абсолютно чисты. С высокой долей вероятности её обязанности были далеки от суровых морских будней. Конечно, она могла бы быть штурманом. Но я предположил, что она заведовала трюмом, именно из-за её болезни. Потому что недуг, от которого она страдает, чаще всего развивается именно в таких условиях."

Услышав мои выводы, Герцог, до этого молча наблюдавший за осмотром, забыл о своих манерах и взволнованно спросил:

"Значит, вам известна эта болезнь, многоуважаемый господин?"

"Разумеется, известна. И я могу вылечить её прямо сейчас."

"И что же это за болезнь?"

"Это гиперчувствительный пневмонит."

Гиперчувствительный пневмонит.

Грубо говоря, это можно описать как аллергическую версию пневмонии. Если быть точным, это реакция гиперчувствительности замедленного типа, отличающаяся от обычной аллергии, но объяснять эти тонкости людям, далеким от медицины, бессмысленно.

Проще говоря, это заболевание, при котором вдыхание определенных веществ вызывает пневмонию, подобно аллергической реакции. Чаще всего триггерами выступают органические антигены: рисовая мука, споры грибов, древесная пыль и прочие порошки биологического происхождения.

Естественно, этому заболеванию наиболее подвержены люди, чья профессия связана с постоянным контактом с подобными веществами: от фермеров до плотников, а иногда даже виноделы.

Что самое интересное, эта болезнь также часто встречается у моряков. Потому что трюм корабля, пропитанный сыростью и плесенью — идеальная среда для развития пневмонита. Лекарство от этой болезни предельно простое. Стероиды. Да. Это была именно та болезнь, которую я мог вылечить.

"Я могу немедленно приступить к лечению с помощью лекарств и магии. Но прежде нам нужно кое-что сделать."

Однако одних лекарств недостаточно. Поскольку я сравнил это с аллергией, болезнь также требует устранения аллергена. Во время осмотра я приметил одну вещь в углу комнаты и сейчас указал на неё.

"Для начала нам нужно убрать эти предметы из комнаты. Вам не обязательно отказываться от своего увлечения каллиграфией, но я настоятельно не рекомендую хранить эти принадлежности в спальне."

"Отец рассказал вам о моем хобби?"

"Нет. Об этом мне рассказали ваша одежда и кончики пальцев. У вас пальцы в чернилах, как я мог этого не заметить."

"И никогда не храните кисти в спальне. С них сыпется ворс."

Казалось бы, при чем тут каллиграфия и гиперчувствительный пневмонит? Но среди людей этой профессии он встречается на удивление часто.

Этим недугом нередко страдают археологи, работающие с древними манускриптами — пневмонит развивается из-за спор плесени, обитающей на старых свитках... Кисти тоже вносят свою лепту.

Если бы это была кисть с искусственным ворсом из пластика, то другое дело, но такая аристократка наверняка использует кисти из дорогого натурального меха, например, колонка. А учитывая, что она связана с морем, возможно, в ход идет мех калана или выдры. Такой мех также является одним из факторов, провоцирующих обострение болезни.

Затем я указал на подушку.

"Она набита перьями водоплавающих птиц?"

"Это подушка из пуха водоплавающих птиц, ценный продукт нашего герцогства..."

"Подушку тоже придется заменить. Желательно на ту, в которой не используются перья."

И, наконец, последний штрих.

"И вам стоит избавиться от привычки тайком перекусывать и выпивать в своей комнате. Я понял это по неестественному бугорку в форме бутылки под одеялом. Эрика точно так же прячет свои перекусы. Почему пациенты думают, что если накрыть что-то одеялом, то этого никто не заметит?"

Сказал я, указывая на подозрительный бугорок на кровати.

Гретель, услышав мой запрет на алкоголь, с предельно серьезным лицом спросила:

"...И это тоже как-то связано с моей болезнью?"

"Просто алкоголь вредит вашему здоровью."

К гиперчувствительному пневмониту это не имеет никакого отношения. Я сказал это просто потому, что врачи терпеть не могут алкоголь.

¹ Хуа То — китайский врач II века, известный в традиции китайской медицины умением ставить диагноз по пульсу. Его бывают связывают с пульсовой диагностикой, где по особенностям пульса пытались определить состояние организма и болезни.

----------

Белая Чума (1)

Как только диагноз дочери Герцога Кереса подтвердился, Юлиан немедленно распорядился перевести её и самого Герцога в Клинику Мейер.

"Как я уже объяснял, при этом заболевании окружающая среда играет ключевую роль. Поэтому для юной леди будет лучше оставаться в нашем медицинском центре до тех пор, пока вы не подготовите для неё подходящие условия дома."

Комната с десятислойным барьером, которую Герцог с такой заботой обустроил для своей дочери. По иронии судьбы, именно она и стала главным катализатором её болезни.

Ни единого окна, ни малейшего намека на вентиляцию, ни одного лучика солнца. Идеальный инкубатор для плесени.

Плесень и для здорового человека не несет ничего хорошего, но для пациента с гиперчувствительным пневмонитом она равносильна чистому яду. Добавьте к этому перьевые подушки, кисти из натурального ворса и бумагу, на которой так любит селиться грибок.

Эта комната превратилась в настоящую газовую камеру, медленно убивающую пациентку с пневмонитом.

'Я, конечно, понимаю, из каких побуждений Герцог обустроил для неё такую комнату, но...'

Естественно, Герцог не собирался убивать собственную дочь.

Если подумать, он наверняка пришел к такому решению методом проб и ошибок.

Он отслеживал факторы, провоцирующие обострение болезни.

Когда она спустилась в корабельный трюм, её пневмония обострилась. С того дня ей запретили подниматься на борт.

Но владения Герцога — это портовый город. А значит, любое закрытое помещение там мало чем отличается от корабельного трюма.

Куда бы она ни пошла — в гильдию, в торговую лавку или просто свернула бы в переулок — в условиях портового города отсыревшее зерно и плесень поджидали бы её на каждом шагу.

В результате её пневмония обострялась, куда бы она ни направилась.

'Видимо, Герцог решил, что сам факт выхода на улицу провоцирует Демоническую Болезнь.'

Дальше идут лишь мои догадки, но в здешних реалиях Демоническую Болезнь принято объяснять религией.

Грубо говоря, считается, что в тело человека вселяется демон и вызывает недуг.

Именно поэтому бытует мнение, что применение божественной магии лишь злит этого демона, заставляя болезнь прогрессировать.

Герцог, вероятно, поверил в эту теорию и решил, что демон, сидящий в его дочери, начинает буйствовать при каждом её выходе в свет.

Поэтому он заколотил окна, запретил ей покидать комнату и даже возвел этот десятислойный барьер.

Нельзя сказать, что этот метод был абсолютно бесполезен.

Ведь лечение гиперчувствительного пневмонита во многом схоже с лечением аллергии.

Полностью исключив контакт с аллергенами, они, скорее всего, смогли на какое-то время унять её кашель.

Но в долгосрочной перспективе такая комната — это худшее, что можно придумать для пациента.

Именно поэтому я и настаивал на госпитализации в наш центр.

"В нашей клинике как раз есть палата, идеально подходящая для юной леди."

Изначально эта палата предназначалась для пациентов с тяжелыми формами аллергии.

Но и для её случая она подойдет как нельзя лучше.

Отличная вентиляция и надежная защита от проникновения внешних антигенов.

Но прежде чем согласиться на переезд, Герцог обеспокоенно спросил:

"Я понял ваши объяснения. Значит ли это, что плесень и пыль губительны для моей дочери?"

"Да."

"Но разве городской туман не нанесет ей вреда?"

Городской туман. Он имел в виду смог.

Его опасения были вполне логичны.

Выпускать пациентку со слабыми легкими в центр города, задыхающегося от смога.

Любой бы на его месте забеспокоился.

Но на этот счет можно было не переживать.

"Гиперчувствительный пневмонит — это заболевание, которое реагирует на органические антигены. На неорганические вещества, такие как смог, он не реагирует."

"Органические...? Неорганические...?"

"Проще говоря, выхлопные газы от сжигания мана-камней не причинят юной леди особого вреда."

Конечно, дышать смогом в принципе не полезно для здоровья.

Но он не является фактором, провоцирующим обострение гиперчувствительного пневмонита.

"Тогда не будем терять ни минуты и перевезем её прямо сейчас."

Таким образом, вопрос о госпитализации юной леди был решен.

Герцог не стал возражать.

Он, похоже, понимал, что так будет лучше для его дочери.

"Старший дворецкий. Я останусь здесь с Гретель примерно на полмесяца, а затем вернусь в поместье. Тем временем, подготовьте комнату Гретель в точности так, как распорядился Его Превосходительство."

"Слушаюсь, милорд."

Перед отъездом в клинику он раздал слугам несколько указаний.

Позже, в лимузине, направляющемся в медицинский центр.

Герцог, сидевший напротив меня, произнес как-то разочарованно:

"Просто открыть окна и принимать лекарства, которые выпишет многоуважаемый господин. По сравнению с тем ужасом, который эта Демоническая Болезнь наводила на нашу семью годами, решение оказалось до нелепого простым."

Услышав это, я едва не сорвался.

'...Какого черта?'

Это живо напомнило мне фразочки, которые частенько выдавали пациенты в моей прошлой жизни.

Иногда, в очень редких случаях, в травматологию поступают пациенты, которых выписывают вообще без какого-либо лечения.

Типичный пример — пациент с разрывом почки после ДТП.

Если почка разорвана в клочья, без операции не обойтись.

Но если повреждения не слишком тяжелые, порой лучше просто положить пациента на койку и ждать естественного заживления.

Потому что вскрытие брюшной полости — это тоже огромный стресс для организма.

И вот однажды один такой пациент при выписке выдал:

— "Я просто валялся на койке, а вы дерете с меня такие бабки? Врачи вообще не напрягаются."

Бросив это, пациент неспешно удалился.

Я был в шоке.

Я не мог уйти домой, всю ночь не сводя глаз с мониторов, боясь, что эта почка в любой момент может лопнуть.

Я даже предупредил анестезиологов и держал операционную свободной на случай экстренного вмешательства.

И вот такая благодарность.

К слову, тот пациент попал к нам после аварии на мотоцикле, а сразу после выписки снова сел на байк, раздробил себе яички и вернулся к нам.

...Когда я спас его на операционном столе в тот раз, он не переставал угодничать 'Доктор, Доктор' и рассыпаться в благодарностях.

В любом случае, я хотел сказать вот что:

'Даже если пациенту кажется, что он легко отделался, чаще всего у лечащего врача в это время голова идет кругом.'

Конечно, бывают случаи, когда всё действительно обходится малой кровью.

Просто 'легкие случаи' в понимании пациентов кардинально отличаются от тех случаев, когда врачу действительно легко.

'С гиперчувствительным пневмонитом настоящие проблемы только начинаются.'

Во-первых, цианоз и утолщение фаланг пальцев у юной леди вызывали серьезные опасения.

Легкие и сердце работают в неком тандеме.

Если сдает одно, второе неизбежно последует за ним.

Поэтому мне нужно было проверить её на наличие правожелудочковой недостаточности или легочного сердца.

Также необходимо было оценить, насколько вообще функционируют её легкие.

В зависимости от состояния, могли потребоваться дополнительные дыхательные аппараты или процедуры.

А ещё предстояло выяснить, какой именно антиген спровоцировал пневмонит.

И помимо этого, куча других мелких задач.

'Это был лишь предварительный диагноз. Настоящие обследования ещё впереди.'

Там, где обыватель видит банальную простуду, врач прокручивает в голове десятки возможных диагнозов.

Поэтому та безобидная фраза Герцога так сильно резанула меня по нервам.

Даже если он не имел в виду ничего плохого.

Заметил ли Герцог, что сморозил глупость?

Он поспешно попытался исправиться.

"Ах, если мои слова прозвучали как обесценивание ваших усилий, приношу свои глубочайшие извинения. Просто мысль о том, что Демоническую Болезнь моей дочери можно вылечить вот так... Я в очередной раз убедился, насколько же мне повезло."

"Понимаю. На вашем месте я бы подумал так же."

"Но, эм..."

Герцог посмотрел на мое лицо, скрытое маской ворона.

"...Почему вы не снимаете эту маску?"

"Дело привычки. Я всегда надевал её, когда осматривал пациентов с кашлем."

Конечно, гиперчувствительный пневмонит не заразен.

Тем не менее, я не снимал маску ворона с самого начала осмотра.

Даже после того, как убедился, что это пневмонит.

Причина была одна.

'Маски нужны не только для того, чтобы защитить себя, но и для того, чтобы защитить пациента.'

У пациентов с пневмонией по умолчанию ослаблены легкие.

Даже легкое покашливание с моей стороны может передать им какую-нибудь заразу.

Конечно, это не стопроцентная вероятность, но береженого бог бережет.

Вот почему я ношу маску ворона.

"Не обращайте внимания. Это ещё и для тех, кто пока не привык к моему настоящему лицу."

"Многоуважаемый господин, вам, должно быть, приходится нелегко."

За этими разговорами карета прибыла к Медицинскому Центру Мейер.

По прибытии в клинику Герцог Керес лично наблюдал за каждым обследованием, которое проходила его дочь.

Первым делом проверили сердце.

Юлиан пригласил целителя-зверолюда и поручил это обследование ему.

Зверолюд приложил стетоскоп к звериным ушам на макушке и начал прослушивать грудную клетку юной леди в разных точках.

"Это обследование позволяет услышать шум обратного тока крови в сердце"

Начал пояснять Юлиан Герцогу.

"В сердце есть клапаны, которые открываются и закрываются, чтобы кровь текла только в одном направлении. Когда состояние легких ухудшается, эти клапаны ослабевают, и кровь часто забрасывается обратно. Мы пытаемся уловить этот шум."

"Я не до конца понимаю суть, но уяснил, что это необходимое обследование для сердца."

После этого Юлиан добавил ещё пару слов о сердечных шумах и преднагрузке правого желудочка, но Герцог понял лишь главное — с сердцем его дочери всё в порядке.

"Никаких серьезных проблем с сердцем не выявлено. Если мы вылечим легкие, цианоз и утолщение пальцев, скорее всего, вскоре пройдут."

"Какое облегчение, Гретель. Ты ведь жаловалась, что пальцы стали непослушными?"

Следом шло обследование с использованием странной бочки.

К большой бочке, наполненной водой, была подсоединена трубка.

Гретель взяла трубку в рот и изо всех сил выдохнула в неё, отчего вода в бочке забурлила, а шкала поползла вверх.

Рядом молодой жрец-стажер старательно фиксировал показания шкалы через равные промежутки времени.

1 секунда, 2 секунды, 3 секунды.

Жрец-стажер отмечал растущие значения трубки точками, а затем соединял их в график.

Юлиан наблюдал за стараниями целителя с довольной улыбкой.

'Благодаря избытку рабочих рук в клинике, я могу проводить даже спирометрию.'

Обычно для спирометрии (исследования функции внешнего дыхания) используется аппарат, в котором компьютер фиксирует дыхательный объем пациента.

Но поскольку в этом мире таких технологий нет, я заменил компьютер жрецом-стажером.

Достаточное количество рабочих рук может заменить большинство передовых технологий.

Таков был принцип Юлиана, унаследованный ещё со времен Лимбус-Пита.

А Клиника Мейер была местом, куда стекались жрецы-стажеры всех мастей.

В реалиях моей прошлой жизни это была бы университетская клиника, забитая ординаторами под завязку.

Используя их труд, я смог вот так воссоздать аппарат для спирометрии.

"Результаты вполне ожидаемы."

Юлиан пробежался глазами по графику.

С одной стороны был график объема легких Гретель, с другой — график здорового человека.

Юлиан записал свой анализ, сравнив оба графика.

[Снижение ФЖЕЛ (форсированной жизненной емкости легких), снижение ОФВ1 (объема форсированного выдоха за 1 секунду), снижение ЖЕЛ (жизненной емкости легких)][Рестриктивное заболевание легких]

Закончив запись, Юлиан кивнул.

"Судя по результатам анализов, диагноз верен."

На этом первичные обследования дочери Герцога подошли к концу.

Диагноз: гиперчувствительный пневмонит.

В точности как Юлиан и предполагал на борту дирижабля.

Услышав результаты, Герцог поторопил Юлиана:

"Значит, теперь вы примените лекарство и ту исцеляющую магию?"

Но реакция Юлиана оказалась неожиданной.

"Ещё нет. Остался самый важный тест."

"Самый важный... тест?"

"Тест на Белую Чуму."

Лицо Герцога окаменело.

Белая Чума (туберкулез).

Проклятая болезнь, которая разъедает легкие, превращая человека в бледный скелет.

А также болезнь, от которой так любят умирать молодыми герои бесчисленных трагических романов.

В отличие от болезней, которые убивают мгновенно, эта медленно сводит в могилу года за три, что делает её идеальной для нагнетания драмы.

Но с чего вдруг эта болезнь всплыла именно сейчас?

Словно отвечая на этот вопрос, Юлиан произнес:

"Лекарство и магия, которые я собираюсь использовать, подавляют буйство организма. Болезнь вашей дочери заключается в том, что её собственное тело атакует себя же, поэтому нам нужно подавить эту атаку."

"Тогда почему бы просто не использовать эту магию?"

"Проблема в том, что, подавляя эту атаку, мы одновременно подавляем и сопротивляемость организма к другим болезням. Поэтому перед началом лечения мне нужно убедиться, что у неё нет серьезных инфекционных заболеваний."

Сочетание стероидов и черной магии — это терапия, жестко подавляющая иммунитет.

Проблема в том, что пациенты, проходящие такое лечение, становятся абсолютно беззащитны перед любыми инфекциями.

"Мы не проводим этот тест всем пациентам с Демонической Болезнью, но в случае с юной леди он обязателен."

Симптомы гиперчувствительного пневмонита пугающе похожи на симптомы туберкулеза.

Сухой кашель, слабость, лихорадка, бледность кожных покровов.

Случаи, когда симптомы или результаты анализов при пневмоните маскируют туберкулез, встречаются сплошь и рядом.

Именно поэтому Юлиан заранее проверяет её на Белую Чуму — туберкулез.

'Ни один врач из Кореи не пропустил бы этот шаг.'

К тому же, Юлиан был выходцем из Республики Корея.

А в Корее, которую он помнил, уровень заболеваемости туберкулезом был аномально высок.

Настолько, что в Корее практически всех пациентов с респираторными заболеваниями в первую очередь проверяют на туберкулез.

Юлиану так часто вдалбливали важность тестов на туберкулез, что он проводил их уже на автомате.

"Я не смогу начать лечение, пока не получу результаты анализов. Потому что, введя препарат, отменить его действие будет уже невозможно."

Даже если лекарство от Демонической Болезни у неё перед носом, и даже если вероятность туберкулеза ничтожно мала, он не собирался нарушать порядок действий.

Медицинские протоколы написаны кровью.

Юлиан не хотел совершить абсурдную ошибку, вколов стероиды пациенту с туберкулезом.

"Результаты будут готовы через несколько дней. Пожалуйста, наберитесь терпения."

Таким образом, лечение дочери Герцога Кереса было отложено примерно на неделю.

Прошло несколько дней.

В ожидании результатов анализов состояние Гретель заметно улучшилось.

В больничной палате была отличная вентиляция и много солнечного света.

Просто находясь в этом чистом воздухе, цвет лица юной леди возвращался с каждым днем.

Она иногда кашляла, но даже эти приступы не шли ни в какое сравнение с тем, что было раньше.

А главное, её губы, бывшие до этого синюшными, начали приобретать нормальный цвет.

Цианоз практически исчез.

"Фу-у-ух."

Гретель, прислонившись к окну, жмурилась от утреннего солнца, рассеянного смогом.

"Прожив полгода как крот в норе, я и не думала, что буду так радоваться солнечному свету."

"И то верно."

Герцог, неотлучно дежуривший у её постели, погладил дочь по руке.

"Выходит, это я сам запер тебя в этой норе."

"Отец. Пожалуйста, не делай такое лицо. Думаешь, я не понимаю, что ты сделал это из любви ко мне?"

"...Спасибо."

Гретель слабо улыбнулась.

"Но, отец. Если я встану с этой больничной койки, как насчет того, чтобы сходить на рыбалку?"

"А ведь и правда, мы с тобой давненько не рыбачили. Надо будет приказать, чтобы в пруд запустили рыбу до твоей выписки."

Рыбалка была роскошным хобби, доступным лишь аристократам.

Если рыбачить в диких реках или море, на крючок обычно попадаются демонические звери.

Можно назвать это трофейной рыбалкой, но для обычного хобби это слишком уж экстремально.

Поэтому аристократы обычно рыбачат в искусственных прудах или реках на своих землях, куда специально запускают безопасную рыбу.

"Выпить вместе, вылавливая карпов из пруда — звучит весьма заманчиво."

"Если этот день настанет, я прямо там сочиню для тебя стих."

"Договорились. Буду ждать с нетерпением."

Отец с дочерью проводили время за неспешными беседами в больничной палате.

Видя, как к дочери возвращается цвет лица за эти несколько дней, в сердце Герцога крепла надежда.

Так прошла неделя.

И наконец, пришли результаты анализов.

Юлиан, в маске ворона, вошел в палату юной леди.

"Результаты готовы."

Но что-то было не так.

Обычно он проводил обход в сопровождении толпы целителей и излучал некий оптимизм.

Но сегодня от Юлиана веяло ледяным спокойствием.

Герцог нутром почуял неладное.

"...Говорите. В каком состоянии моя дочь?"

"Это Белая Чума."

Юлиан сухо констатировал факт, даже не моргнув.

Линзы маски ворона смотрели в медицинскую карту.

"Юная леди страдала от Белой Чумы на фоне гиперчувствительного пневмонита."

На мгновение в глазах Герцога потемнело.

"...Белая... чума... говорите?"

Как будто одной Демонической Болезни было недостаточно, чтобы земля ушла из-под ног.

Теперь к ней прибавилась ещё и Белая Чума.

Сама по себе Белая Чума не была для Герцога чем-то фатальным.

Это болезнь, которой мог испугаться бродячий рыцарь или захудалый барон, а для простолюдинов это и вовсе был приговор.

Но с точки зрения Герцога, ему достаточно было вызвать старшего целителя и применить 'Исцеление'.

Даже в трагических романах от Белой Чумы обычно умирают простолюдины или выходцы из баронских семей.

Ни один член герцогского рода от неё не умирал.

Но если к ней примешивается Демоническая Болезнь, ситуация в корне меняется.

"...Разве мы не можем применить 'Высшее Исцеление'?"

"Если мы это сделаем, гиперчувствительный пневмонит убьет юную леди."

Герцог это знал.

В прошлом, когда они ещё не знали, что это Демоническая Болезнь, и применили к ней 'Высшее Исцеление', она оказалась на волосок от смерти.

То ли благодаря густой крови герцогского рода, то ли чуду, она открыла глаза, но целитель, утирая холодный пот, тогда сказал:

— "Большинство пациентов с Демонической Болезнью, у которых происходит обострение из-за 'Высшего Исцеления', погибают. Юная леди... Могу лишь сказать, что боги благоволят ей."

Вспомнив эти слова, Герцог цинично усмехнулся.

Какое к черту благоволение богов.

Если бы они действительно благоволили ей, они бы не обрекли её страдать сразу и от Демонической Болезни, и от Белой Чумы.

Если такие боги и существуют, то они заслуживают не поклонения, а лишь жгучей ненависти.

Но на душе у Герцога было на удивление спокойно.

Его гнев, превысив все мыслимые пределы, перегорел и сменился звенящей пустотой.

"..."

Он молча уставился в потолок, не в силах вымолвить ни слова.

Его плечи поникли.

Плечи Герцога, который никогда не терял самообладания даже перед лицом бесчисленных полчищ монстров, рухнули под тяжестью этих бесконечных трагедий.

А вот сама Гретель, напротив, восприняла новость на удивление стойко.

"В этом нет ничего удивительного, отец."

"...Как вы можете быть такой спокойной?"

Ответил не Герцог, а Юлиан.

Гретель бледно улыбнулась Юлиану.

"Это же мое тело. Как я могла не знать? Я не знала о Белой Чуме, но предчувствовала, что дней мне отпущено немного."

В этот момент.

"Кха..."

Гретель прикрыла рот платком.

Легкий кашель.

На платке расплылись алые капли крови.

"Гретель!"

Увидев кровохарканье, лицо Герцога побелело.

Но Гретель лишь спокойно вытерла уголок рта.

И аккуратно свернула платок, словно стесняясь.

"Если мне всё равно осталось недолго... Я бы предпочла оставить после себя лишь прекрасные воспоминания."

Она мягко улыбнулась отцу.

"Отец. Прошу, давай перенесем рыбалку на пораньше."

"Как ты можешь говорить об этом сейчас?"

"Разве в такие моменты мы не должны создавать хорошие воспоминания?"

"..."

Герцог не смог ничего ответить и лишь до крови прикусил губу.

Гретель перевела взгляд с отца на Юлиана.

На её коленях лежал холст.

Этот рисунок тушью был всё ещё не закончен.

Она провела рукой по холсту и произнесла:

"Святой. Прежде чем моя жизнь оборвется, я бы хотела закончить эту картину. У меня ведь ещё есть время, верно?"

"..."

"Прошу вас, скажите мне честно. Сколько времени... мне осталось?"

Это был спокойный, лишенный эмоций вопрос.

Настолько безмятежный, что казалось, будто его задает человек, не стоящий на пороге смерти.

Юлиан долго смотрел на неё.

Она не могла знать, какое выражение лица скрывается под маской.

Она могла лишь предположить, что это молчание — знак его сочувствия.

Вскоре Юлиан заговорил.

"...В среднем, шесть месяцев."

"Полгода."

Тихо пробормотала Гретель.

Затем она грустно улыбнулась.

"Этого достаточно... Я успею закончить хотя бы одну картину. Я смогу оставить доказательство того, что я существовала в этом мире."

Было ли это из-за её любви к кисти, что даже перед лицом смерти она в первую очередь подумала о живописи?

Или она полюбила кисть именно потому, что предчувствовала скорую смерть?

Она и сама не знала ответа.

Да это было и неважно.

Сейчас её занимала лишь одна мысль — оставить свой след в этом мире.

"Спасибо вам за эту неделю, Святой."

"...Вы говорите так, словно вас уже выписывают."

"Я хочу провести оставшееся время без сожалений."

Тогда Юлиан невозмутимо произнес:

"Вы сможете провести время с семьей через шесть месяцев."

"...А?"

"Срок, который я назвал ранее — это продолжительность лечения."

Она уставилась на Юлиана с ошарашенным лицом.

"Это же Белая Чума."

"Да."

"Мы не можем применить 'Высшее Исцеление' из-за Демонической Болезни."

"Всё верно."

"Тогда какое лечение?"

"Сначала мы вылечим Белую Чуму медикаментозно, а затем возьмемся за гиперчувствительный пневмонит. Вот и всё. К чему такая спешка?"

"Но я никогда не слышала о лекарстве от Белой Чумы..."

"Я разработал его совсем недавно."

Линзы вороньей маски поочередно остановились на остолбеневшем Герцоге и юной леди.

"Пока я работал над лекарством от Демонической Болезни, я заодно создал и препарат от Белой Чумы."

"...Многоуважаемый господин. Я не силен в медицине, но разве такое возможно?"

"Мне просто повезло."

И ему действительно повезло.

Ситуация обстояла следующим образом.

Изначально для массового производства стероидов требовался грибок, обитающий в почве.

Этот почвенный грибок расщепляет определенные вещества, синтезируя компоненты стероидов.

Поэтому Юлиан культивировал практически все виды почвенных микроорганизмов, существующих в мире.

В процессе он также искал актиномицеты.

'В былые времена я бы не смог использовать такой метод.'

Такой метод исследования, когда ты просто перебираешь всё подряд в надежде наткнуться на нужное, называется массовым скринингом.

Проблема этого метода кроется не в его сложности.

Сами по себе тесты элементарны.

Настоящая проблема — это колоссальный объем работы и та рутина, с которой приходится сталкиваться, проверяя практически все почвенные микроорганизмы.

Юлиан предпочитал разрабатывать лекарства с четко определенным исходным сырьем, а не препараты, полученные методом массового скрининга.

Время ограничено, а он всего один.

Потому что когда метод известен, всё становится гораздо проще.

Но после того как в его распоряжении оказался такой полезный инструмент, как черный маг Бельгиан, всё изменилось.

'Зачем мне убиваться над рутиной, если для этого есть он?'

Теперь я понимаю, почему профессора не могут заниматься наукой без аспирантов.

Ошеломляющий объем рутинной работы.

Ему просто нужен был кто-то, на кого можно спихнуть всю эту рутину.

И у Юлиана были черные маги, готовые с этим справиться.

Не только Бельгиан, но и черные маги, нанятые торговой гильдией.

Заставив их пахать, найти нужное лекарство оказалось не так уж и сложно.

'Они делают всю грязную работу, а я буду первым автором во всех статьях.'

Разве слезы аспирантов когда-нибудь отражались в научных публикациях?

Так что Юлиан намеревался присвоить себе и лавры создателя лекарства от туберкулеза.

Где-то в глубине души скреблась совесть, но что поделать?

Таков уж этот мир.

В любом случае, вывод один.

"Будь я на несколько лет моложе, я бы тоже опустил руки. Спасти пациента, у которого одновременно и Демоническая Болезнь, и Белая Чума... В то время это было не под силу даже мне."

Каким бы гениальным ни был Юлиан, он не смог бы вылечить туберкулез без лекарства от туберкулеза.

А если к этому примешивалась ещё и Демоническая Болезнь, он бы, скорее всего, посоветовал ей готовиться к худшему.

Собственно, так оно и было бы.

Но случай юной леди под эту категорию не попадал.

'Рифампицин уже готов, а Изониазид, Этамбутол и Пиразинамид проходят клинические испытания. Что ж, этого вполне хватит, чтобы начать лечение прямо сейчас.'

С этими мыслями Юлиан позвал целителя, который дежурил за дверью палаты.

Девушка, которую называли Святой Лампады, быстрыми шагами подошла к палате.

Юлиан преградил ей путь у самых дверей.

"Не входи, это опасно. Студентка Айла. Просто узнай на сестринском посту, есть ли у нас в наличии лекарство от Белой Чумы."

"Слушаюсь, Учитель."

С этими словами она легкой походкой скрылась в направлении поста.

Отдав ещё несколько распоряжений целителям, Юлиан снова обратился к Герцогу.

"Поскольку диагноз 'Белая Чума' подтвержден, мы переводим пациентку в режим строгой изоляции. Думаю, с вами, Герцог, всё в порядке, но на всякий случай мы проведем тест и вам."

Отец и дочь ошарашенно смотрели на Юлиана, который говорил об этом с абсолютной невозмутимостью.

Его отношение к такому тяжелому заболеванию, как Белая Чума, казалось им слишком уж легкомысленным.

Это не было похоже на отношение к пациенту с обычной простудой, но всё же, он был слишком спокоен.

Словно обсуждал лечение пациента со сломанной ногой в соседней палате.

Не в силах сдержать любопытство, вызванное таким поведением, Герцог наконец спросил:

"...Многоуважаемый господин, неужели Белая Чума для вас — не такая уж и серьезная болезнь?"

"Болезнь серьезная, но она больше не из тех, из-за которых стоит рвать на себе волосы."

Туберкулез — это, безусловно, тяжелое заболевание.

Но по меркам Юлиана, пациент с туберкулезом — это вполне решаемая проблема.

По сравнению с пациентом, у которого половина лица сгорела в огне, или с тем, чей толстый кишечник разорван когтями демонического зверя...

'Выживаемость стремится к ста процентам, никаких долгосрочных последствий. Это просто подарок небес.'

Даже в Республике Корея туберкулеза боялись из-за резистентности к антибиотикам.

Лекарственно-устойчивый туберкулез имеет настолько высокий уровень смертности, что его опасаются даже в современной медицине.

Но откуда в этом мире взяться бактериям туберкулеза, устойчивым к этим препаратам?

В подтверждение этому, процент выживаемости после клинических испытаний был настолько высок, что можно было заподозрить подделку данных.

Так что вывод напрашивался сам собой.

"Юная леди. Через шесть месяцев вы сможете отправиться на рыбалку. А уже после этого мы вплотную займемся Демонической Болезнью."

"...И ещё."

Юлиан, не снимая маски ворона, глубоко вздохнул.

"Проносить алкоголь в больничную палату строго воспрещается."

"...Я не считаю рисовое вино алкоголем. Это скорее приятное дополнение к обеду, разве нет?"

"А вы уверены, что после этого 'приятного дополнения' сможете ровно пройти по прямой?"

"Простите..."

Он конфисковал бутылку рисового вина, которую она прятала под подушкой.

----------

Белая чума (2)

Курс лечения для Гретель, дочери Герцога Керес, был утвержден.

План лечения был предельно прост.

В течение следующих шести месяцев она должна была неукоснительно принимать противотуберкулезные препараты.

До каких пор?

Пока эта проклятая Белая Чума полностью не исчезнет из её организма.

А до тех пор ей придется безвылазно сидеть в этой изоляционной палате.

"Береги себя. Я буду часто тебя навещать."

"До свидания, отец."

Герцог Керес отбыл в свои владения.

Похоже, он не мог надолго оставлять герцогство без присмотра.

Он пообещал приезжать раз в месяц.

Но, судя по тому, как он трясся над дочерью, я подозревал, что он будет заявляться каждые две недели.

И чем чаще он будет приезжать, тем больше седых волос прибавится у Канцлера Академии.

Ах да, к слову, тест Герцога на туберкулез оказался отрицательным.

Возможно, всё дело в том, что он сверхчеловек, способный выйти раз на раз с кракеном, стоя на хлипком плоту посреди бушующего моря.

Видимо, туберкулезная палочка просто не смогла прижиться в его богатырском теле.

Таким образом, Гретель начала свой курс реабилитации на территории Академии.

А я тем временем находился в лаборатории, держа в руках пробирку с её кровью.

"......Это просто инновация. Нет, даже слова 'инновация' здесь недостаточно."

Внутри лаборатории.

Один человек рассыпался в бесконечных похвалах, так что у него аж во рту пересохло.

Берн, бывший глава торговой компании.

Тот самый человек, который в свое время потряс мир, создав нитроглицерин.

А теперь, после грандиозного взрыва, устроенного из-за этой взрывчатки, он отрабатывал свой срок на нашу компанию в качестве каторжника.

Глаза Берна горели неподдельным восторгом, когда он обратился ко мне:

"Анализатор количественного поглощения маны...! Директор, нет, Святой! Как вы вообще додумались до такого принципа!?"

С выражением абсолютного экстаза на лице он погладил прибор, стоящий перед ним.

"Если катализатора недостаточно, заклинание сжирает больше маны. Кто бы мог подумать, что эту прописную истину можно использовать вот так...!"

"Это и правда настолько круто?"

Мой телохранитель, паладин Грегор, непонимающе склонил голову, глядя на реакцию Берна.

Тогда Берн принялся объяснять всё Грегору, то ли отчитывая его, то ли просто радуясь поводу блеснуть знаниями.

"Круто? Это не просто круто! Позвольте мне объяснить так, чтобы даже вам, сэр паладин, стало понятно."

Он указал на одну из деталей прибора.

"Вы ведь знаете, что количество катализатора напрямую влияет на расход маны при сотворении заклинания, не так ли?"

"Да, разумеется."

"Именно этот принцип мы и использовали. Когда вы используете заклинание, требующее определенного вещества из точки А, заклинание достигает точки Б. Измеряя, насколько изменяются показания ртутного термометра в точке Б, можно определить, сколько маны заклинание поглотило на своем пути."

"Звучит логично."

"А высчитав затраченную ману в обратном порядке, можно точно определить, сколько именно искомого вещества содержится в смеси!"

"Я понял принцип, но... всё равно не догоняю, почему это так круто."

Грегор озадаченно почесал затылок.

Симеон посмотрел на Грегора теплым взглядом.

"Всё в порядке, брат. Если бы каждый мог это понять, это была бы слишком примитивная технология. Наоборот, тот факт, что такие, как вы, ничего не понимают, лишь подчеркивает гениальность Святого."

"......Брат Симеон. Это сейчас было утешение или оскорбление?"

Лицо Грегора вытянулось в недоуменной гримасе.

Глядя на реакцию Грегора, Берн переключил свое внимание на Симеона.

Ему хотелось объяснить всё тому, кто хоть что-то смыслит в теме.

"Вы ведь понимаете, насколько грандиозен этот прибор, жрец Симеон? Теперь мы можем вычислять исключительно те вещества, которые ищем в любой смеси. Эта технология выходит далеко за рамки алхимии. Это величайшее изобретение, способное перевернуть сами основы изучения магии!"

"Как исследователь паразитов, я в полной мере осознаю всё величие этой технологии."

Симеон согласно кивнул.

Я молча слушал их похвалы.

Каждый раз, когда меня так нахваливают, я невольно расправляю плечи.

'Я всего лишь адаптировал принцип люминометра, на пальцах объяснил им принцип работы анализатора, а гении из компании уже сами собрали его.'

Строго говоря, я не был изобретателем этого прибора.

Я врач, а не физик или магический инженер.

Всё, что я сделал — это подкинул им идею и объяснил базовый принцип.

И то, это была весьма расплывчатая, почти абстрактная идея.

Именно инженеры нашей компании воплотили её в реальность.

Вкалывая за зарплату и щедрые бонусы на протяжении нескольких лет, они, наконец, выдали готовый продукт.

Так что пока они материализовывали мою идею, я занимался лишь разработкой рунных формул, которые этот прибор будет использовать.

'Учитель тоже был на седьмом небе от счастья, когда я сказал, что собираюсь создать такой прибор.'

Великий Мудрец тоже втайне приложил руку к разработке этого устройства.

По словам Учителя, грамотное применение принципов работы этого анализатора может воплотить в жизнь давнюю мечту всех магов: квантификацию маны.

Поэтому после разработки вакцины Учитель впервые за долгое время загорелся настоящим энтузиазмом.

— "Как и ожидалось, работая с тобой, Юлиан, мне никогда не бывает скучно. Я искренне горжусь тобой."

В любом случае.

Прибор, который сейчас стоял перед Берном и Симеоном, был именно этим устройством.

Устройством, способным определять концентрацию нужного вещества в любой смеси.

Его полное название — Ртутный Количественный Анализатор Поглощения Маны.

Для краткости мы называли его просто 'анализатор'.

"И это ещё далеко не всё, в чем проявляется величие Святого! Он лично создал рунную формулу для этого прибора, которая адаптируется под каждый катализатор. И он не стал монополизировать эту формулу, а сделал её общедоступной ради развития науки!"

"М-м, да. Именно поэтому он и есть Святой."

Берн, не переставая меня нахваливать, и Симеон, довольно кивающий рядом с ним.

Я не стал ни подтверждать, ни опровергать их слова.

'От публикации этой формулы я ничего не теряю.'

Для работы анализатора требовалась специфическая рунная формула.

Поскольку разные заклинания поглощают разные катализаторы, формулу нужно корректировать под каждое искомое вещество.

Поэтому мы с Учителем разработали эту формулу в ходе совместных исследований.

Базовую формулу, способную связать катализатор с этим заклинанием.

Позже я опубликовал эту формулу в открытом доступе, точно так же, как я сделал с базовой формулой вакцины.

И причина была лишь одна.

'Знание формулы не означает, что вы сможете собрать этот прибор.'

Сама по себе рунная формула была абсолютно бесполезна.

Более того, это заклинание было создано специально и исключительно для этого анализатора.

Формула — это лишь гарнир. Главное блюдо — это сам анализатор.

Вот почему я опубликовал её.

Это был своего рода бесплатный пробник.

Чтобы маги-исследователи, распробовав формулу, неизбежно захотели приобрести и сам прибор.

Но люди, не подозревая о моем коварном плане, лишь аплодировали моему благородству.

Как и сейчас.

"Когда я впервые увидел Вторую Формулу Шнабеля, её красота была просто неописуема...!"

"Воистину, воистину."

Кстати, эта рунная формула получила название 'Вторая Формула Шнабеля'.

В тот самый момент, когда я заявил, что не собираюсь её патентовать, Учитель в принудительном порядке вписал в её название мое имя.

Из-за этого мне в очередной раз пришлось мысленно извиняться перед будущими поколениями студентов.

Первая Формула и Вторая Формула никак не связаны между собой, так что зубрить их будет тем ещё испытанием...

Но что я мог поделать.

"Так вот, эм..."

Берн, который до этого рассыпался в комплиментах, вдруг подошел поближе, подобострастно сгорбившись.

"...Я слышал, что компания уже начала принимать предзаказы на эти анализаторы."

"Да, всё верно."

Анализатор был продуктом, который Торговая Компания Меркурий вывела на рынок.

Разве в моей прошлой жизни крупные фармацевтические компании не начинали производить медицинские аппараты и исследовательское оборудование, когда достаточно разрастались?

Наша компания пошла по тому же пути.

Выпустив этот анализатор, мы превратились в фармацевтическую компанию, производящую собственное 'лабораторное оборудование'.

После публикации формулы и презентации анализатора в научных кругах, этот мана-артефакт вызвал нешуточный ажиотаж.

Он ещё даже не прошел стадию тестовой эксплуатации, а люди уже начали оформлять предзаказы только потому, что его создал я.

'Вот что значит сила репутации.'

Позже маги, которым довелось протестировать прототип анализатора, были просто в шоке от его возможностей.

И тогда заказы посыпались один за другим, в том числе от Магических Башен и Имперского общества магических исследований.

"Я слышал, что все двенадцать Магических Башен, протестировавших анализатор, уже оформили заказы, из-за чего образовалась огромная очередь."

"Вот как?"

Проблема заключалась в том, что прибор собирался вручную, и на его производство уходила уйма времени.

Поэтому нам не оставалось ничего иного, кроме как выстраивать клиентов в очередь.

"Так вот, эм..."

Берн умоляюще сложил руки на груди.

И только услышав его следующую фразу, я понял, к чему была вся эта лесть.

"Не могли бы вы поставить мою гильдию в очередь сразу за Магическими Башнями?"

В демократическом обществе действовал бы принцип 'кто первый встал, того и тапки'.

Но в этом классовом обществе место в очереди определялось социальным статусом и влиянием.

Берн просил пропустить его без очереди, сразу после Магических Башен.

"Хе-хе. Я уверен, что одного этого анализатора будет достаточно, чтобы моя гильдия восстала из пепла."

Целью Берна было возрождение его гильдии.

Возрождение гильдии, которая рухнула из-за устроенного им взрыва.

Именно поэтому он так положил глаз на этот анализатор.

"Хе-хе. Это возможно, Святой?"

"Это я могу устроить."

Поменять очередность предзаказов — плевое дело.

В моей прошлой жизни это вызвало бы скандал из-за нарушения контрактов, но в этом мире к договорам относятся куда проще.

Так что проблем быть не должно.

К тому же, Берн внес свой вклад в разработку этого анализатора, так что я вполне мог предоставить ему такую привилегию.

Но была одна загвоздка.

"Но вы хотя бы знаете, сколько он стоит?"

"...Понятия не имею. И сколько же?"

"Он обойдется вам в копеечку."

"Хе-хе. Всё в порядке. С тех пор как мы начали поставлять нитроглицерин Торговой Компании 'Меркурий', финансовое положение гильдии немного стабилизировалось."

"Он стоит около... 400 миллионов мар."

"...Что?"

Переспросил Берн, словно не веря своим ушам.

"Четыреста... миллионов?"

400 миллионов марок.

На эти деньги можно было купить два хороших дома в зажиточном районе Цивитас-Сквер.

Грубо говоря, это стоимость двух домов студентки Айлы.

"Четыре... четыреста миллионов...!"

Пробормотал он дрожащим голосом.

"С моей-то зарплатой каторжника... мне придется пахать тридцать лет без выходных, чтобы просто скопить такую сумму? А поскольку один прибор не даст нам нужного оборота, если я закажу сразу несколько... боже правый."

"Исследовательское оборудование всегда стоило недешево."

Бывший глава гильдии уныло опустил плечи.

Но что он мог поделать? Дорого — значит дорого.

В моей прошлой жизни хорошее диагностическое оборудование тоже стоило как пара квартир.

А этот анализатор, среди всего существующего в этом мире диагностического оборудования, был абсолютным топом — вершиной технической мысли.

Это как Ламборгини для исследователей, так что за такую цену желающим оставалось только выстраиваться в очередь.

"Ху-у..."

Удрученно выдохнул Берн.

"Но знают ли об этом пациенты в этом медицинском центре?"

Глава гильдии, настраивающий прибор, покачал головой.

"Что мы используем такой дорогущий агрегат для анализа их крови? По сравнению с теми копейками, что они платят за лечение... Это просто неслыханное расточительство."

Как только он закончил фразу, анализатор выдал результаты.

Результаты анализа крови леди Гретель.

Проигнорировав всё ещё ворчащего Берна, я сосредоточился на бланке с результатами.

В отчете были именно те показатели, которые я хотел увидеть.

Конечно, по сравнению со стандартными анализами из моей прошлой жизни, список параметров был до смешного мал, но результаты меня вполне устроили.

[АСТ: 22][АЛТ: 18][Общий билирубин: 0.8]

"......"

Но, изучив цифры, я не на шутку озадачился.

'Что за черт.'

Почему они в норме?

Гретель любит выпить.

И, судя по всему, пьет она немало.

А среди противотуберкулезных препаратов, которые ей предстояло принимать, были лекарства, дающие серьезную нагрузку на печень.

Именно поэтому я и решил проверить её печеночные пробы.

'Почему она такая здоровая?'

Показатели её печени были просто идеальными.

Даже лучше, чем у меня.

Настолько здоровые, что я даже почувствовал легкий укол зависти.

'Неужели алкоголь и впрямь может быть полезен...?'

Да быть того не может.

В итоге мне пришлось в очередной раз признать свое поражение перед феноменальным здоровьем жителей этого мира, столкнувшимся с реалиями современной медицины.

Печеночные пробы оказались в норме.

Но оставался ещё один тест.

Тест на алкогольную зависимость.

'Если пациент с туберкулезом окажется ещё и алкоголиком, это будет катастрофа.'

Алкоголизм — один из главных факторов риска при лечении туберкулеза.

Поэтому я задал юной леди несколько вопросов, чтобы выявить возможную зависимость.

Ниже приведены её ответы на эти вопросы:

1. Возникало ли у вас когда-нибудь чувство, что вам следует сократить употребление алкоголя?— "Нет? С чего бы мне отказываться от того, что приносит столько удовольствия?"

2. Раздражало ли вас когда-нибудь, что другие люди критикуют ваше пристрастие к выпивке?— "Все наоборот говорили, что им нравится, как эстетично я пью."

3. Испытывали ли вы когда-нибудь чувство вины или сожаления из-за выпивки?— "Нет, ни разу."

4. Случалось ли вам выпивать с самого утра, чтобы успокоить нервы или снять похмелье?— "Вся суть выпивки в том, чтобы насладиться бокалом перед сном ради атмосферы. Пить с утра пораньше — значит испортить весь день."

Подведя итоги этого простенького опросника, я выяснил, что она бесконечно далека от алкоголизма.

'Чего? Я что, неправильно провел опрос? Нет, поскольку это базовый тест, такие результаты вполне возможны.'

После простых вопросов я перешел к более детальным.

5. Как часто вы пьете?— "Я не считаю. Пью, когда душа просит. Увижу красивые облака — выпью. Пролетит птица — выпью. Луна красивая — выпью... Не знаю. Каждый день, каждый месяц приносит новые ощущения."

6. Случалось ли вам создавать проблемы в состоянии алкогольного опьянения? Например, ударить кого-нибудь?— "Впервые слышу, что это проблема, только здесь, в клинике. О, это тоже считается проблемой? Нет? Тогда не случалось."

7. Трясутся ли у вас руки, когда вы не можете выпить?— "Не то чтобы тряслись, просто во рту как-то скучно становится."

...

Завершив опрос, я пришел к одному-единственному выводу насчет юной леди.

Она не была алкоголичкой.

Ей просто очень нравилось выпивать.

Точно так же, как школьницы фанатеют от токпокки, а школьники сходят с ума по жареной курочке — она просто обожала алкоголь.

И причина?

'...Ей просто нравится, потому что это вкусно и весело?'

Она просто любила выпить.

Когда я озвучил ей результаты, юная леди с гордостью заявила:

"Ну как вам? Моя жизнь в плане алкоголя абсолютно безупречна и лишена каких-либо постыдных моментов."

"И всё же, вам нельзя пить. Лекарство от Белой Чумы обладает гепатотоксичностью. Если вы будете мешать его с алкоголем, ваша печень просто откажет."

Противотуберкулезные препараты сами по себе дают колоссальную нагрузку на печень.

Если выпивать во время курса лечения от туберкулеза, можно без шуток откинуть копыта за пару дней.

Услышав это предупреждение, она вздрогнула и спросила:

"......Это действительно так опасно?"

"Смертельно опасно."

"Тогда... эм... а как насчет сладенького рисового вина...?"

"Вы правда хотите проверить это на себе?"

"Хнык."

Она с неохотой протянула мне цветочную вазу.

Присмотревшись, я понял, что это была бутылка из-под спиртного, замаскированная под вазу.

Точнее говоря, это была бутылка с воткнутыми в неё цветами, притворяющаяся вазой.

'...Какого черта. Как она вообще здесь оказалась?'

И, уловив едва заметный запах алкоголя, исходящий от того, что когда-то было вазой, я подумал:

'И почему это не считается алкогольной зависимостью?'

Лично мое мнение:

Критерии диагностики алкоголизма в 21-м веке определенно нуждаются в доработке.

----------

Белая чума (3)

Прошел месяц с тех пор, как истинная личность Черного Святого стала достоянием общественности.

И с того дня Империя не знала покоя.

Черный Святой излечил старика от Демонической Болезни.

Спустя несколько дней он исцелил юную леди Керес от того же недуга.

А заодно мимоходом объявил о создании лекарства от Белой Чумы.

На фоне этой череды сенсаций акции Торговой Компании 'Меркурий' взлетели до небес.

Эксперты, которые еще вчера утверждали, что акции достигли своего потолка, сегодня в один голос кричали, что это только начало и акции еще будут расти.

"Эй, ты закупился акциями 'Меркурия'?"

"Ага. Еще в прошлом месяце."

"...В прошлом месяце?"

"Ну да. Плюс двадцать процентов за месяц~"

"...Черт. Почему мне так больно это слышать?"

В углу студенческой столовой парень с вилкой и ложкой в руках довольно похлопывал себя по животу.

Подобные сцены сейчас можно было наблюдать по всей Империи.

Разумеется, Юлиан, оказавшийся в самом эпицентре этого безумия, был занят как никогда.

Ему нужно было структурировать метод лечения Демонической Болезни в полноценную научную работу.

А также подготовить презентацию недавно открытой Методики Магического Анализа.

Но главной его головной болью было совершенно иное.

"А-а-а-а! Я не смог записаться на лекцию по черной магии!"

"Слушай, а может, раздобудем форму Геройского Отделения и проскользнем втихую?"

Проблема заключалась в том, что желающих попасть на лекции Юлиана было слишком много.

И корни этой проблемы крылись в том, что сам 'Черный Святой' лекций не читал.

На территории Академии Черный Святой официально практиковал исключительно в Клинике Мейер.

Он предоставлял возможность практики студентам Отделения Целительства.

Он проводил стажировки для выпускников, невзирая на их принадлежность к сектам.

Но при этом он не вел никаких теоретических занятий.

Даже несмотря на то, что он сам написал учебники по анатомии и фармакологии, преподавал по ним совершенно другой профессор.

Иными словами, в этом мире не было ни единого шанса послушать лекцию от самого Черного Святого.

А затем вскрылось, что Черный Святой и Юлиан — это один и тот же человек.

А вдобавок — новость о том, что он вылечил Демоническую Болезнь с помощью черной магии!

Естественно, реакцию студентов Отделения Целительства было нетрудно предугадать.

"Хе-хе. Неудачники. Я хожу на его пары ещё с первого курса, так что у меня с регистрацией вообще никаких проблем."

В самый разгар этой безумной битвы за места на лекциях.

В одной из таверн второкурсница Отделения Целительства Дженни мирно обедала со своей соседкой по комнате, Шарлоттой.

На их столе дымился картофельный суп и лежала порция соленой свинины.

Качество еды здесь было на порядок выше той, которой их кормили в студенческой столовой.

"Ах. То ли из-за того, что я успешно записалась на все нужные курсы, то ли еда сегодня и впрямь какая-то особенно вкусная."

"Согласна, Дженни, обед действительно превосходный."

"Хе-хе. Конечно, до стряпни твоего жениха здешнему повару далеко, но эта таверна определенно стоит того, чтобы тратить на неё пособие."

В данный момент лекцией, на которую студенты готовы были грызть друг другу глотки, были 'Базовые принципы черной магии' для первокурсников.

А вот на курс 'Преступления с использованием черной магии' для второго курса, который посещала Дженни, ажиотаж был куда меньше.

Причина была банальна.

Студенты, прослушавшие курс на первом году обучения, имели приоритет при записи на второй год.

Благодаря этому Дженни и Шарлотте не нужно было переживать о том, что им не хватит места, если только они сами от него не откажутся.

Да.

Если только они сами от него не откажутся.

"Мисс Дженни. Это пособие, которое я откладывал на покупку снаряжения в этом семестре. Я отдам вам эти 100 000 мар, не могли бы вы уступить мне свое место?"

К Дженни, мирно обедавшей с Шарлоттой, подошел студент.

Это был её однокурсник с Отделения Целительства.

Студент, который на первом курсе проигнорировал лекции по Защите от черной магии и теперь лишился приоритета.

Дженни, зачерпнувшая ложку супа, замерла и ответила:

"...Прошу прощения. Но мне этот курс тоже очень нужен."

"Понимаю. Извините, что побеспокоил вас во время обеда, мисс Дженни."

Студент-целитель поклонился и вернулся за свой столик.

Проводив его взглядом, Дженни тяжело вздохнула.

Это был уже десятый подобный случай за сегодня.

"Серьезно, кто в здравом уме откажется от своего места?"

Как только студент отошел подальше, лицо Дженни мгновенно переменилось, и она раздраженно заворчала.

Шарлотта, резавшая соленую свинину напротив неё, тихо усмехнулась.

Она прекрасно знала 'истинную' натуру Дженни, разительно отличающуюся от её образа на публике.

"За 100 000 мар ты могла бы с лихвой восполнить ту брешь в бюджете, которую пробила в прошлом семестре на скачках."

"Поэтому я и задумалась на секунду."

"Но ты всё же не променяла свое будущее на сиюминутную выгоду."

"Я что, похожа на лудоманку?"

"Да."

Ответила Шарлотта без малейших колебаний.

"На что ты спустила свой первый гонорар за тот роман, где главными героями были я и мой жених?"

"Гх... если бы тогда выпали три клевера..."

"Тот факт, что ты сейчас вообще можешь позволить себе этот обед — исключительно моя заслуга, потому что я контролирую твои финансы, верно?"

"За это я тебе безмерно благодарна, Детектив."

Дженни не оставалось ничего иного, кроме как признать поражение.

Ведь не будь Шарлотты, Дженни наверняка бы уже спустила все деньги, заработанные подработками в клинике и писательством, на ставки.

Но об одном она всё же жалела.

"Тц. Надо было вкладывать пособие в акции, как та старшекурсница с третьего курса."

На третьем курсе Геройского Отделения училась одна легендарная студентка.

Девушка, которая с самого первого курса методично вкладывала всё свое пособие в акции Торговой Компании 'Меркурий'.

"Сделай я так же, сколько бы у меня сейчас было денег?"

"Ничего не поделаешь. До этого инцидента в Академии вообще не было принято инвестировать пособие в акции."

Причина, по которой та старшекурсница стала местной легендой, крылась в самой специфике академической валюты.

В конце каждого семестра Академия взимает налог в размере половины от оставшегося на счету 'пособия'.

Из-за этого среди студентов заведено спускать все деньги на исследовательские материалы, катализаторы или снаряжение до окончания семестра.

Инвестировать пособие в акции считалось невыгодным, так как ценные бумаги тоже облагались налогом, и если доходность не превышала 100%, студент оставался в минусе.

Но эта легендарная третьекурсница была исключением.

С первого курса и по сей день она упорно скупала акции 'Меркурия', даже мирясь с убытками от налогов.

И за последний месяц, когда 'Меркурий' выдал три сенсации подряд — лекарство от Демонической Болезни, лекарство от Белой Чумы и Методику Магического Анализа — эта третьекурсница превратилась в самую успешную инвесторшу Академии.

"Завидую я старшей Валерии..."

"Ну, говорят, до поступления на Геройское Отделение она стажировалась в финансовом отделе 'Меркурия'. Наверняка она владела инсайдерской информацией лучше кого бы то ни было."

"Могла бы и со мной поделиться, раз уж у неё была такая информация..."

"А вы с ней близки?"

"Ну да. Она старшая сестра одной моей хорошей знакомой младшекурсницы."

"Значит, вы друг другу никто."

"Ага. Никто."

Пробормотала Дженни с нескрываемым сожалением.

"А что, если я притворюсь лучшей подружкой Святой Айлы и попрошу у неё в долг, она мне одолжит?"

"Одолжить-то одолжит, но ты навсегда потеряешь лицо, испортишь первое впечатление и подорвешь доверие."

"Тоже верно."

Дженни уставилась в потолок взглядом, полным невыразимой тоски.

"Эх, говорят, Святая Лампады может заниматься исследованиями, вообще не парясь о деньгах, потому что за все материалы платит её сестра."

В Академии студенты находятся практически на полном самообеспечении.

Из своей стипендии они обязаны оплачивать не только питание, но и покупку учебников, дополнительные занятия и собственные исследования.

Личное снаряжение для спаррингов — тоже за свой счет, а если хочешь дополнительно потренироваться в магии после пар, изволь раскошелиться на катализаторы и символы.

Естественно, те, кто может позволить себе больше практики с качественным снаряжением, будь то магия или фехтование, добиваются куда лучших результатов.

В итоге, размер пособия напрямую влияет на успеваемость, поэтому вопрос его распределения всегда стоял для студентов очень остро.

"Младшей Айле так повезло: она может практиковаться в магии, не экономя на катализаторах."

Дженни вспомнила разговор с Айлой пару дней назад.

— "А? Шелк, пропитанный святым елеем, дорогой? А я думала, со второго семестра его выдают бесплатно..."

Это Айла выдала во время тренировки 'Исцеления' в клинике.

Шелк, пропитанный святым елеем, считался катализатором высшего класса по меркам студентов.

Внимание к этому катализатору привлек Черный Святой: когда он использовал эту ткань во время операции на открытой брюшной полости, выяснилось, что она в разы повышает эффективность 'Малого Исцеления'.

После этого успешное применение 'Малого Исцеления' с использованием этого шелка стало обязательным нормативом для выпускников-первокурсников Отделения Целительства.

И поэтому первокурсники носились по всей территории Академии, лишь бы раздобыть этот шелк и попрактиковаться с ним хотя бы раз перед выпускным экзаменом.

Ведь разница в навыках между тем, кто только читал об этом катализаторе в книгах, и тем, кто реально использовал его на практике, была колоссальной.

Сама Дженни вплоть до прошлого года бралась за любые подработки, лишь бы наскрести денег на этот шелк.

А вот Айла...

— "Эм... когда я проснулась утром, он просто лежал у меня под дверью... Я думала, это от Академии."— "...Завидую я тебе, с такой-то старшей сестрой. А мой братец только и знает, что мышцы качать, эх."

Похоже, Айле такие проблемы были неведомы.

В конце концов, человек, чье состояние превосходит капиталы профессоров Академии — это старшая сестра Святой.

Она могла бы скупить этот шелк оптом и даже не заметить трат.

"Эх, мне бы такую старшую сестру или соседку по комнате."

"Дженни, если бы ты не спускала деньги на скачках, а откладывала гонорары за свои романы, ты бы тоже могла себе это позволить."

"Гх..."

Слова Шарлотты больно кольнули Дженни в самое сердце.

Всё потому, что её соседка по комнате, которая по идее должна быть её главной опорой, была абсолютно безжалостна в своих суждениях.

Ну подумаешь, спустила пару раз деньги на ставках!

Имеет же человек право на маленькие слабости!

Но Шарлотта раз за разом приземляла её сухими фактами.

"Впрочем, раз уж ты не голодаешь, я не буду особо переживать на этот счет."

Конечно, Шарлотта не отчитывала Дженни слишком строго.

Хоть Дженни и казалась заядлой лудоманкой, на удивление, она умела держать себя в руках.

Она просаживала на ставки лишь те деньги, которые другие тратили бы на развлечения и предметы роскоши, никогда не залезая в бюджет, отложенный на еду или учебники.

Ярким примером тому был период перед прошлогодними выпускными экзаменами.

Тогда она даже завязала с азартными играми, чтобы скопить на шелк со святым елеем, так что здравый смысл ей всё же был не чужд.

Именно поэтому Шарлотта и не пыталась её останавливать.

'К тому же, Дженни не так зациклена на оценках, как я. Ей достаточно просто выпуститься, так что в дорогостоящих исследованиях у неё нет нужды.'

С этими мыслями Шарлотта доела последнюю ложку картофельного супа.

Затем она встала и расплатилась с трактирщиком.

"Спасибо, было очень вкусно."

"Мне тоже всё понравилось."

"Заходите ещё, красавицы~"

Покинув таверну, девушки направились по своим делам.

"Снова нераскрытое убийство?"

"Да. Говорят, постояльца нашли мертвым в его комнате. Дверь была заперта изнутри."

Спокойно ответила Шарлотта.

"Убийство в запертой комнате. Классика жанра."

"Классика?"

"В большинстве случаев это либо ошибка при проверке замка, либо наличие потайного хода. Идеально запертых комнат не существует."

По дороге Шарлотта ввела Дженни в курс дела.

К тому моменту, как она закончила рассказ, они уже стояли перед доходным домом на окраине территории Академии.

Доходный дом, в котором проживал клиент, находился в таких трущобах, куда студенты обычно не забредали.

Дом прятался в глухом переулке, где фонари на магических камнях горели через один.

это было мрачное, обросшее густым мхом здание.

Девушки вошли внутрь и поднялись по скрипучей деревянной лестнице.

В самом конце коридора на третьем этаже.

Остановившись перед нужной дверью, Шарлотта внезапно замерла.

"...Запах?"

Шарлотта принюхалась и толкнула дверь.

Из щели вместо света пахнуло тошнотворным запахом гнили, и Шарлотта слегка нахмурилась.

Она распахнула дверь настежь.

В темной комнате, куда не проникал ни единый луч света.

Прямо по центру, во мраке, лежал труп жертвы.

Дженни, как обычно, шагнула к телу, чтобы помочь Шарлотте с осмотром.

Но Шарлотта преградила ей путь рукой.

"Этот человек — не студент."

"Что?"

"На нем студенческая форма, но размер явно не его. Да и ранги на пиджаке и брюках не совпадают. Это значит, что одежда не принадлежит владельцу тела. А главное, трупные пятна не соответствуют его позе."

Трупные пятна.

Тема, на которой Юлиан часто акцентировал внимание на лекциях по черной магии.

Когда человек умирает, сердце останавливается, и кровь под действием гравитации скапливается в нижних частях тела.

Скопившаяся кровь проступает сквозь кожу в виде пятен, и по их расположению можно определить, в какой позе наступила смерть.

И если вы находите труп, у которого расположение пятен не совпадает с позой, в которой он лежит,

"Это значит..."

"Что этот труп может встать."

"Тц. Как и ожидалось от невесты профессора."

В этот момент из темноты раздался цоканье языка, и в комнату шагнул мужчина.

Взгляды обеих девушек метнулись к нему.

Мужчина хлопнул в ладоши.

И тогда мертвый постоялец медленно сел на кровати.

Одного этого было достаточно, чтобы понять, кем именно был этот внезапно появившийся мужчина.

"Невеста профессора. Сдавайтесь по-хорошему, и с вами ничего не случится."

"Вы всерьез думаете, что сможете сбежать из Академии, прикрываясь мной как живым щитом?"

"Если не выйдет, я всегда могу отвлечь внимание трупом невесты и скрыться под шумок."

Услышав слова черного мага, Шарлотта лишь недоуменно склонила голову.

Зная характер Юлиана, сбежать безнаказанно после захвата заложника было просто нереально.

А уж план использовать её труп в качестве гуля для отвлечения внимания Шарлотта и вовсе сочла верхом идиотизма.

Если он это сделает, ей, возможно, доведется увидеть того Юлиана, которого она никогда прежде не видела — обезумевшего от ярости и сметающего всё на своем пути.

'...А ведь было бы забавно сразиться с таким слетевшим с катушек Профессором Юлианом в романе Дженни.'

В романах Дженни Юлиан почему-то всегда выступал в роли финального босса.

Дженни оправдывалась тем, что у неё просто не было выбора, ведь именно Юлиан всегда подкидывал ей самые запутанные загадки.

Тот книжный Юлиан был абсолютно безжалостен.

В отличие от реального Юлиана, который никогда не использовал свои знания во вред, его книжная версия избавлялась от людей, обставляя всё как несчастные случаи самой причудливой формы.

В одном из томов, когда главному герою (её сопернику) угрожал какой-то злобный лорд, Юлиан стер с лица земли всю семью этого лорда просто потому, что 'было бы скучно, если бы протагонист проиграл какой-то мелкой сошке'.

К слову, Шарлотте этот эпизод в серии нравился больше всего.

'Нет, сейчас не время об этом думать.'

Шарлотта одернула себя, чувствуя, что её мысли уплывают куда-то не туда.

Обычно за ней такого не водилось, но стоило ей подумать о Юлиане, как она вечно проваливалась в какие-то странные фантазии.

Она вновь сосредоточилась на реальности.

'Труп...'

Лицо поднявшегося постояльца явно не принадлежало студенту.

Глубокие морщины говорили о том, что владелец тела умер от старости.

"Как я и предполагала, это не студент, а труп, выкопанный на кладбище."

Шарлотта кивнула, довольная тем, что её дедукция оказалась верной.

Стоявшая рядом Дженни в ужасе воскликнула:

"Да какая сейчас разница?!"

"Куда ты так торопишься, Дженни? Вы же с младшей Эрикой частенько ходили на охоту за черными магами после пар."

"Но её же здесь нет!"

"Раз так, можешь не волноваться."

Дженни выхватила свой посох для самообороны.

"Даже если я не так хороша, как Эрика, я не на последнем месте по спаррингам среди второкурсников. При удачном стечении обстоятельств я могу на равных биться даже с саблезубым тигром."

"Тогда мне ассистировать тебе так же, как я делаю это для Эрики?"

"Вместо этого давай сначала придумаем, как отсюда сбежать."

Шарлотта была прагматиком.

Конечно, судя по уровню черного мага, она не думала, что они проиграют в прямом столкновении.

При поддержке Дженни, чья магия была идеальна против черной магии, они могли бы скрутить его без особых проблем.

Но в голове Шарлотты крутился один вопрос: 'А зачем нам вообще напрягаться?'

'Оставим это стражникам.'

Студенты, грезящие о карьере героя, восприняли бы эту ситуацию как шанс проявить себя.

Ведь испытание, в котором риск умереть минимален — это отличная возможность для роста.

Но Шарлотта поступила в Академию вовсе не для того, чтобы стать героем.

Она просто хотела посещать лекции Юлиана, проводить с ним время и чаще видеться.

'Нет нужды подвергать себя неоправданному риску.'

Награда и дополнительные баллы за поимку черного мага?

Шарлотту это тоже абсолютно не волновало.

"У тебя есть заклинания, чтобы мы могли быстро сбежать?"

"Если мы всё равно собираемся бежать, к чему были эти разговоры про уверенность в спаррингах?"

"Я имела в виду, что смогу пробить нам дорогу."

"Я наложу 'Благословение Быстрых Ног' и 'Благословение Попутного Ветра'."

Девушки мгновенно пришли к согласию и развернулись к выходу.

Увидев, как быстро они решили ретироваться, черный маг криво усмехнулся.

"Неужели вы думали, что я заманил вас сюда, не подготовив ловушку?"

Он хлопнул в ладоши, и из стен и пола, проламывая доски, начали вылезать гули.

Они восставали со всех сторон, намертво отрезая девушкам путь к отступлению.

Но Шарлотта оставалась абсолютно спокойной.

Талант, передающийся в её роду из поколения в поколение.

Этот талант уже рисовал перед её мысленным взором безопасный маршрут.

Сквозь призму прошлых действий черного мага она видела все скрытые ловушки.

И эти фрагменты прошлого складывались воедино, показывая ей то будущее, которое создадут эти гули.

'Ударить посохом по первой линии, подсечь ногу древком, чтобы они кубарем полетели вниз по лестнице...'

Она отбрасывала образы из бесчисленных параллельных реальностей, где её побег оборачивался провалом.

В этом и заключался истинный дар Шарлотты и Майкла.

Просчитывать все вероятности бесчисленных вариантов будущего, опираясь на данные из прошлого.

'В крайнем случае, я могла бы прибегнуть к магии, но здесь это вряд ли потребуется.'

Прокрутив в голове несколько сценариев, Шарлотта приблизилась к разгадке.

И, наконец, поместив себя в это будущее, она нашла оптимальный ответ...

"А?"

В этот момент в её видении будущего возникла странная картина.

Головы гулей внезапно взмыли в воздух.

Увидев этот вариант развития событий, Шарлотта слегка нахмурилась.

'...С чего бы вдруг такое будущее?'

Но её недоумение длилось недолго.

Легкий ветерок коснулся её щеки.

И мана, растворенная в этом ветре.

Одного этого было достаточно, чтобы она поняла причину этого будущего.

Шарлотта снова сложила свой посох и спрятала его за пазуху.

Затем она остановила Дженни, которая уже начала читать заклинание благословения, и произнесла:

"Дженни. Кажется, сегодня не наш выход."

"Что?"

Едва она успела это сказать, как сильный порыв ветра ударил девушкам в лица.

Хрясь-хрясь-хрясь!

И головы гулей разлетелись вдребезги одновременно.

Из обрубков их шей фонтаном брызнула черная кровь вперемешку со свинцом.

Обезглавленные тела с глухим стуком рухнули на пол.

"Ч-что за черт!"

Взревел черный маг.

Но взгляд Шарлотты уже был устремлен в ту сторону, откуда пришел ветер.

В противоположный конец коридора.

К окну, сквозь которое пробивался лунный свет.

Там стояла женщина в белоснежном кимоно для боевых искусств, небрежно положив на плечо глефу, которая была длиннее её собственного роста.

В лунном свете женщина со слегка бледным лицом мягко улыбнулась.

"Так уж вышло, что сегодня мне наконец позволили выйти на прогулку, а ночь была настолько прекрасна, что я решила прогуляться и сделать пару набросков, но надо же такому случиться — не успела я и шагу ступить, как вляпалась в такую заварушку."

Женщина лениво перехватила глефу поудобнее.

Полы её кимоно развевались на ветру, когда она наклонила оружие, лежащее на плече.

Черный маг закричал:

"Ты... профессор Академии?"

Черный маг вспомнил слухи.

Академия не стала бы просто так бросать студентов на растерзание черным магам.

Где-то поблизости за студентами наверняка присматривала охрана Академии или профессора.

И в тот самый момент, когда студентам грозила реальная опасность, они должны были вмешаться.

Потому что до тех пор, пока студенты хотя бы дышат, их всегда можно откачать в Клинике Мейер.

'Именно поэтому я и устроил засаду, а не напал в открытую...'

Вот почему он заманил их в ловушку, а не пошел напролом.

Но в итоге его всё равно раскрыли.

В этот момент, словно опровергая мысли черного мага, женщина с глефой произнесла:

"Я не имею к этой Академии никакого отношения, но как аристократку меня привлек сюда невыносимый смрад."

"...Тогда ты Герой?"

"Меня мало интересуют подобные титулы. Возможно, потому, что в конечном итоге мне всё равно придется выполнять те же обязанности, что и им, а здесь мне учиться нечему."

Уперев древко глефы в пол, она добавила:

"Сегодня у меня отличное настроение — я впервые за долгое время насладилась прогулкой под луной, так что я проявлю милосердие и ограничусь лишь одной твоей рукой. Как насчет того, чтобы сдаться по-хорошему?"

"Тц."

Черный маг раздраженно цокнул языком.

В то же время, словно доставая козырь из рукава, он извлек из-за пазухи стеклянную бутыль с катализатором.

'Разница в силе — примерно один ранг.'

Женщина с глефой, судя по всему, была на ранг выше его, то есть на 2-м ранге.

Лучшим вариантом было бежать.

Но, судя по настрою женщины, она явно не собиралась отпускать его просто так.

Поэтому он и приготовил эту бутыль.

'Я заставлю гулей впасть в бешенство и сбегу под шумок.'

Заставив гулей бесконтрольно буйствовать, можно выжать из них силу, превышающую их обычный предел.

Используя этот трюк, у него были все шансы ускользнуть даже от бойца 2-го ранга.

В этот момент женщина с глефой обратилась к черному магу:

"Неспособность оценить разницу в силе — это невежество, но то, что это невежество ещё и ослепило тебя — поистине жалкое зрелище. Ты даже не осознал истинной мощи техники, снесшей твоих гулей, приняв удар небес за шелест травы. Как можно быть настолько слепым, чтобы считать видимый горизонт краем океана?"

Женщина вздохнула и вырвала из окна бронзовую решетку.

Сжав прут решетки, словно кол, она выдохнула на него.

"Вместе с отцом..."

Вокруг прута начал закручиваться ветер.

С гудением вихрь окутал бронзовый кол.

"Я вдруг вспомнила, как мы охотились на Глубинного Удильщика."

Она отвела руку с прутом назад, готовясь к броску.

"П-проклятье!"

Черный маг поспешно выставил перед собой оставшихся гулей как живой щит.

И.

ВЖУХ!

Бронзовый прут вылетел из её руки, словно гарпун.

Кол, окутанный вихрем, пробил грудь первого гуля, прошил насквозь спину второго, насадил третьего и даже не думал останавливаться.

Вскоре, пробив пять гниющих туш, кол прошил правое плечо черного мага, прятавшегося за ними.

"Гх-х-х...!"

Мужчина, пригвожденный к стене, судорожно задергался.

Его правая рука безвольно повисла.

Если вытащить кол, рука гарантированно отвалится.

В точности как и обещала женщина.

"У-угх... как... это..."

Его тело обмякло.

Женщина обратилась к потерявшему сознание черному магу:

"Скажи спасибо моему милосердию. В обычный день я бы забрала обе руки, но сегодня я в хорошем настроении."

С этими словами она снова вытащила свою глефу и закинула её на плечо.

Дженни в оцепенении смотрела на эту героическую женщину.

"...К-кто вы?"

"Хм? Ах, я забыла представиться... кхм!"

Женщина тихонько кашлянула.

Раз, другой.

Пока она пыталась подавить кашель и вытирала рот, Шарлотта внимательно за ней наблюдала.

Её взгляд зацепился за пересохшие губы незнакомки.

Даже после демонстрации столь невероятного боевого мастерства женщина с трудом переводила дыхание.

Вскоре Шарлотта пришла к однозначному выводу.

"...Вы прибыли из Клиники Мейер."

Тихо произнесла Шарлотта.

Бровь женщины слегка поползла вверх.

"Примчавшись сюда в такой поздний час, вы испытываете легкие симптомы обезвоживания. Ваши губы сильно потрескались, что говорит о недавно перенесенной болезни. Вы используете Магию Ветра через дыхание, но при этом явно испытываете дискомфорт, а значит, у вас проблемы с легкими. И ваш стиль дыхания — восточный."

Взгляд Шарлотты переместился на глефу.

"А ещё вы только что упомянули, что охотились на Глубинного Удильщика вместе с отцом."

"...".

"Человек, чей отец охотится на удильщиков на Востоке. И человек, который в последнее время находился на длительном лечении в Клинике Мейер."

Шарлотта подняла голову.

"Вы, должно быть, юная леди Гретель Керес."

"О."

Глаза женщины — Гретель — удивленно округлились.

А затем, словно в знак восхищения, она захлопала в ладоши.

"Как и ожидалось от прославленного детектива."

Она отцепила от пояса флягу и жадно сделала несколько глотков.

"...Фу-ух."

Отдышавшись, Гретель вытерла рот и пробормотала:

"При такой первой встрече полагалось бы разделить чашу вина, а не воды. Тц."

Услышав это бормотание, Дженни озадачилась.

Неужели на Востоке такие странные правила этикета?

Гретель с сожалением потрясла флягу.

"Но что поделать, я должна слушаться предписаний Святого."

Снова прицепив флягу с водой к поясу, Гретель широко улыбнулась девушкам.

"Этого черного мага я оставляю вам. Можете сдать его и получить свои баллы или награду, как пожелаете."

"...Простите?"

"Но взамен у меня будет одна просьба."

Гретель приложила указательный палец к губам.

"Никому не говорите, что видели меня здесь."

"П-почему?"

"Есть один человек, который задаст мне знатную трепку, если узнает, что я ввязалась в драку сразу после того, как выпросила разрешение сходить на прогулку."

Затем она легко запрыгнула на подоконник.

Вууух—

Она снова сделала глубокий вдох, и её грудь под кимоно высоко поднялась и опустилась.

Когда она выдохнула, ветер окутал её ноги.

"Если захотите отблагодарить меня, принесите каких-нибудь фруктов и навестите меня в Клинике Мейер. Ах да, только не персики. Если я их увижу, мне непременно захочется сделать из них настойку. Что ж, доброй ночи."

Топ.

Белоснежное кимоно разрезало лунный свет, и она взмыла на крышу.

А затем бесследно растворилась в ночном ветре.

Ошарашенная Дженни смотрела ей вслед и бормотала:

"...Юная леди оказалась не робкого десятка. Я-то думала, что аристократки — это такие утонченные неженки, которые только и делают, что пьют чай со сладостями."

Вздрог.

Шарлотта, стоявшая рядом, нервно передернула плечами.

----------

Белая чума (4)

На следующий день.

Шарлотта и Дженни нанесли визит в Медицинский Центр Мейер.

Они пришли навестить ту странную женщину, с которой столкнулись прошлой ночью.

"Надо же, Шарлотта, не ожидала, что ты пойдешь кого-то навещать по доброй воле. Я думала, ты сочтешь это пустой тратой времени. Видимо, ты всё-таки благодарна ей за вчерашнюю помощь?"

"......"

Шарлотта оставила замечание Дженни без ответа.

Не то чтобы она была неблагодарной.

Не появись тогда эта юная леди, Шарлотте, возможно, и пришлось бы немного попотеть.

Но, откровенно говоря, она бы без проблем разрулила эту ситуацию и сама.

Поэтому главным мотивом этого визита было скорее любопытство, чем благодарность.

Впрочем, Шарлотта не стала озвучивать эти мысли вслух.

Это был результат освоения 'социальных навыков' и 'тактичности' за год общения с Дженни.

"Ты вроде говорила, что по пути надо купить фруктов? Что возьмем?"

"Я заплачу. У тебя ведь туго с деньгами, Дженни?"

"Как и ожидалось. Только ты и заботишься о моем кошельке."

И вот так, в дружеской атмосфере, девушки добрались до Клиники Мейер.

"Шарлотта, какими судьбами?"

"Я слышала, что вчера одну мою знакомую перевели из карантина. Пришла навестить."

"А, вчера из карантина выписали только леди Керес. Вы были знакомы?"

"Да."

Строго говоря, впервые они встретились только вчера.

Но, помня о ночной просьбе Гретель, Шарлотта не стала вдаваться в подробности.

И, как она и рассчитывала, Юлиан принял её слова за чистую монету и не стал допытываться.

'А если подумать, Шарлотта ведь тоже дочь Маркиза. Нет ничего странного в том, что она знакома с юной леди из герцогского рода.'

Удовлетворенный своим выводом, Юлиан кивнул.

"Как раз подошло время её утреннего осмотра. Я вас провожу."

Поскольку время совпало с утренним обходом юной леди, Юлиан лично вызвался их проводить.

По пути Юлиан выдал девушкам маски.

"Мы уже убедились, что Белая Чума больше не заразна, но на всякий случай, пожалуйста, наденьте их перед тем, как войти."

И лишь после того, как Шарлотта и Дженни надели маски, Юлиан провел их к юной леди.

Палата юной леди представляла собой роскошные апартаменты, расположенные на самом верхнем этаже клиники.

Это был результат щедрых вливаний от любящего Герцога, который не поскупился на оплату больничных счетов.

Шшшш.

Дверь в VIP-палату бесшумно отворилась.

Внутри комнаты, которая была заметно просторнее обычных палат.

Первым делом в глаза бросилась кровать, на которой вместо юной леди лежало лишь идеально заправленное белоснежное белье.

Солнечный свет, льющийся из окна, отбрасывал длинные тени на пустую кровать.

Дженни на мгновение запаниковала.

Пациентки не было на месте.

В её голове тут же пронеслись мысли о том, что пациентка могла сбежать или с её безопасностью что-то стряслось.

Сказалась профессиональная привычка, выработанная за время долгой работы в клинике.

Но Юлиан, словно привыкший к подобному, просто повернул голову.

Такое происходило уже не в первый раз.

"Леди Керес, время осмотра."

Он посмотрел на пол неподалеку от кровати.

Гретель расстелила на полу ковер и, сидя на коленях, сосредоточенно рисовала.

На картине был изображен пейзаж территории Академии на закате.

Гретель, держа в одной руке кисть, аккуратно наносила тушь на расстеленную рисовую бумагу.

Юлиан терпеливо ждал.

Он прекрасно знал, что стоит кисти коснуться бумаги, прервать процесс создания рисунка тушью на полпути практически невозможно.

Кисть плавно скользнула по бумаге.

И одним этим выверенным мазком на рисунке выросло целое здание из пейзажа Академии.

"Простите, что заставила вас ждать, Святой."

"Ничего страшного."

Юлиан бросил взгляд на картину и похвалил её:

"Жилой сектор уже почти готов."

"Да. Завтра планирую взяться за коммерческий район. Такими темпами, думаю, я закончу её ещё до того, как завершится лечение от Белой Чумы."

"Обязательно покажите мне, когда закончите."

"Конечно, Святой."

Юлиан довольно улыбнулся.

Тот факт, что пациентка может с головой уйти в хобби, говорил о том, что процесс выздоровления идет полным ходом.

Однако был один момент, на который он должен был обратить внимание.

"Вы ведь рисуете в маске, верно?"

"Да. Я неукоснительно следую всем вашим рекомендациям. И рисую только в хорошо проветриваемых местах."

Она была пациенткой с гиперчувствительным пневмонитом.

Пыль от рисовой бумаги, ворсинки с кистей и даже компоненты самой туши могли стать фатальными антигенами для её легких.

Поэтому он не стал запрещать ей рисовать, но настоял на обязательном ношении маски.

Ведь даже обычная маска способна отфильтровать значительную часть частиц, вызывающих гиперчувствительный пневмонит, несмотря на то, что в народе эту болезнь окрестили страшными словами 'Демоническая Болезнь'.

"Отлично."

Закончив с коротким приветствием перед осмотром, Юлиан жестом указал себе за спину.

"Кажется, сегодня у вас гости. Я постараюсь закончить осмотр как можно быстрее и оставлю вас."

Юлиан развернул медицинскую карту с результатами анализов.

Большинство показателей были в норме.

Среди них Юлиан особенно внимательно изучил печеночные пробы.

[АСТ: 51][АЛТ: 42][Общий билирубин: 1.1]

"Показатели печени слегка превышают норму. Вы случайно не употребляли алкоголь во время вчерашней прогулки?"

"Ах, нет!"

Гретель замахала руками с предельно серьезным лицом.

"Вчера на прогулке я съела только немного мяса..."

"А, возможно, причина в этом. Такое бывает. Когда вы долгое время питались диетической больничной едой, а потом съели жирную пищу с улицы, показатели печени могут вот так подскочить."

Юлиан успокаивающе махнул рукой.

"Это не значит, что с вашей печенью что-то не так; это абсолютно естественная реакция организма, так что не стоит сильно переживать. О, и прошу прощения за мои подозрения."

Проверив анализы, Юлиан кивнул.

"Всё выглядит отлично. Как вы себя чувствуете?"

"Намного лучше, и всё благодаря вам, Святой."

Ответила Гретель, сохраняя кроткую и сдержанную позу.

"Жар, который мучил меня каждую ночь, спал, и этот ужасный кашель тоже почти прошел. И всё это — ваша заслуга, Святой."

"Рад это слышать. Вы пьете достаточно воды? Ваши бронхи ослаблены после кашля, поэтому обильное питье пойдет только на пользу."

"Разумеется."

Гретель аккуратно приподняла флягу с водой, висевшую у неё на поясе.

"Я никогда не забываю об этом. Она всегда при мне, и я постоянно из неё пью."

"Вот и славно."

Юлиан кивнул.

"Вам разрешены прогулки, так что можете встречаться с людьми и дышать свежим воздухом. Но во время разговоров не снимайте маску."

"Могу я узнать причину?"

"Из-за Белой Чумы и гиперчувствительного пневмонита ваша дыхательная система сейчас крайне уязвима. Даже легкая простуда может привести к серьезным осложнениям, поэтому вам нужно быть предельно осторожной."

"Я запомню."

Гретель вежливо поклонилась.

"Что ж, мне пора к другим пациентам, так что я вас покину. Отдыхайте."

Юлиан поклонился в ответ и тихо вышел из палаты.

Перед уходом он бросил Шарлотте: 'Приятно провести время'.

Затем дверь закрылась.

"......"

"......"

"......"

В комнате, где остались только трое, повисла тишина.

Три девушки, все в масках, молча разглядывали друг друга.

Первой нарушила молчание Дженни.

"...Вы кто такая?"

"Вы сами пришли меня навестить, а теперь спрашиваете, кто я? Что это за шутки?"

"...Серьезно, кто вы?"

Дженни была сбита с толку.

Юная леди Гретель в представлении Дженни была совершенно другой.

Героическая женщина, которая в полнолуние пригвоздила черного мага к стене и с легкостью порхала по крышам, играючи орудуя глефой размером с человека.

Вот такой Дженни запомнила юную леди Гретель.

Но сейчас перед ней сидела хрупкая, утонченная аристократка, чьим главным увлечением была живопись.

Этот диссонанс просто не укладывался у Дженни в голове.

Шарлотта тоже была озадачена.

"Если вы переживаете за свою репутацию, мы никому не скажем."

"Ах, вы думаете, что я притворяюсь?"

Услышав это, Гретель тихонько рассмеялась.

"В этом нет нужды. Я не из тех, кто меняет маски в зависимости от собеседника. Я веду себя так же даже со своими вассалами дома, так что не переживайте."

"Но разница слишком уж разительная, не находите?"

"Единственные люди, к которым я обращаюсь с подчеркнутой почтительностью — это мои родители, дедушка с бабушкой, подарившие мне жизнь, и мой благодетель, Святой. Разве я могу вести себя с человеком, спасшим мне жизнь, так же небрежно, как обычно?"

"Логично."

"Считайте, что то, что вы видели — это и есть моя истинная натура. Кхм. Прошу прощения."

Гретель отвернулась на полуслове.

Затем, всё так же отвернувшись, она стянула маску на подбородок, отцепила флягу от пояса и сделала несколько жадных глотков.

Прямо как будто глушила алкоголь из горла.

"Кхм. Извините. Кашель всё ещё иногда накатывает."

Гретель поправила маску и сменила позу.

Из позы на коленях она перешла в расслабленную позу со скрещенными ногами.

Гретель переводила взгляд с одной девушки на другую.

"После нашей ночной прогулки я навела о вас кое-какие справки. Шарлотта Хаузен. Дочь Маркиза Хаузена. И вторая — жрица."

"...Да."

"Хоть я и юная леди, я бы предпочла, чтобы вы общались со мной без лишних церемоний."

Дженни удивленно моргнула.

"...Неожиданно. Я думала, аристократки более трепетно относятся к вопросам статуса."

"Всё дело в уважении, понимаете?"

Гретель слабо улыбнулась.

"Уважение — это то, что естественно расцветает в сердцах людей, когда они видят твои реальные достижения. Какой смысл в вымученном почтении, которое ты вымогаешь, просто размахивая своей родословной?"

"Это в корне расходится с тем, что я слышала."

Тихо произнесла Шарлотта.

"Говорят, на Востоке самые строгие правила этикета во всей Империи."

"Да. И Дом Керес не исключение."

Гретель легко согласилась, кивнув.

"Но я не собираюсь жить, скованная этими пустыми условностями."

Её взгляд скользнул в угол комнаты.

Там высилась стопка писем, которые выглядели довольно старыми.

"Те благородные юноши, которые клялись отдать за меня жизнь, стоило мне лишь слечь с болезнью, как по команде отвернулись от меня."

"......"

"А потом, как только прошел слух, что я иду на поправку и скоро встану на ноги, они снова начали заваливать меня подобными письмами."

Она презрительно фыркнула.

"И всё же единственные, кто действительно пришел меня навестить — это вы двое, с которыми я познакомилась только вчера, и моя семья. Поэтому мне не нужно такое 'уважение'. Уважение нужно заслужить своими делами. Так что общайтесь со мной на равных."

Слушая рассуждения Гретель, Дженни вдруг поймала себя на мысли, что эта девушка кажется какой-то... отрешенной от мирской суеты.

Это было то самое умиротворение, которое можно встретить лишь у людей, заглянувших в глаза смерти.

В этот момент взгляд Гретель упал на корзину, которую принесли девушки.

"А это что?"

"Ах, это гостинец для больной. Фрукты. Надеюсь, вам понравится."

"Приму с благодарностью."

Дженни протянула корзину.

Гретель заглянула внутрь и слегка нахмурилась.

"Мандарины? ...Нет, апельсины."

Затем она тихо пробормотала:

"От мандаринов мне всегда хочется рисового вина... Хм."

"...?"

Дженни непонимающе склонила голову.

'Какая связь между мандаринами и алкоголем?'

"Тогда в следующий раз принести что-нибудь другое?"

Спросила Шарлотта.

"Например, виноград."

"Только не виноград."

Гретель решительно замахала руками.

"От одного вида винограда мне до смерти хочется вина."

"......"

Лицо Дженни странно вытянулось.

А если подумать, не так давно она узнала от Юлиана об одном интересном диагнозе.

Расстройство употребления алкоголя.

Болезнь, при которой вид определенного предмета вызывает непреодолимую тягу к алкоголю, и мысли о выпивке не выходят из головы.

Это был диагноз, вызвавший бурю негодования в традиционной целительской среде, которая признавала болезнями лишь физические увечья.

Как там он говорил?

— "Нам нужно как можно скорее начать обсуждать расстройства, связанные с употреблением психоактивных веществ."

Поговаривали, что он начал проталкивать эти диагнозы в академические круги целителей именно из-за нового лекарства, которое скоро должно было выйти на рынок.

Будучи второкурсницей Отделения Целительства, Дженни не до конца понимала, в чем смысл диагностировать подобные вещи как болезни.

'Пить или не пить — это личный выбор каждого, при чем тут медицина?'

Тем не менее, она прекрасно помнила, что такое расстройство употребления алкоголя.

Поэтому у неё возник вполне закономерный вопрос.

'...Почему Святой не поставил ей этот диагноз?'

Разве это не болезнь, когда человек буквально помешан на алкоголе?

Дженни, студентка-целительница, была слегка сбита с толку.

Не подозревая о терзаниях Дженни, Гретель невозмутимо отхлебнула из своей фляги.

В её глазах, устремленных на бутылку, читалась вселенская тоска.

"В любом случае."

Гретель сменила тему.

"Шарлотта Хаузен. Ты умеешь играть в го?"

"...Немного."

"О, отлично."

Глаза Гретель азартно блеснули.

"Я тут со скуки помираю, валяясь в кровати. Сыграем партию?"

Она вытащила из-под кровати старую доску для го.

Видимо, ей и впрямь было скучно, раз она подготовилась заранее.

"Давай."

Шарлотта села напротив.

На доску со стуком опустились первые камни.

Матч между ними продлился около часа.

И закончился он куда прозаичнее, чем можно было ожидать.

"Ха. Я проиграла."

"Что? Уже всё?"

Гретель положила камень и со смехом признала поражение.

Дженни, которая знала правила го лишь в общих чертах, недоуменно склонила голову.

Они же захватили всего одну территорию?

И юная леди уже сдалась?

Но Шарлотта не стала спорить.

Обе девушки, казалось, с самого начала знали, чем закончится эта партия.

"Ничего себе. А ведь у меня дома была репутация неплохого игрока."

Она задумчиво посмотрела на доску.

"С таким умом ты могла бы прославиться в мире боевых искусств, даже не обнажая оружия."

"Мне просто повезло."

Невозмутимо ответила Шарлотта, собирая камни.

Затем она внезапно остановилась.

"...Слушай, юная леди."

"Зови меня Гретель."

"Тогда, Гретель."

Шарлотта посмотрела ей прямо в глаза.

"Не согласишься ли ты стать моим телохранителем на время твоего пребывания в Академии?"

"...Телохранителем?"

Юная леди посмотрела на Шарлотту с нескрываемым недоверием.

"Дочь Маркиза просит дочь Герцога стать её телохранителем? Тебе не кажется, что всё должно быть с точностью до наоборот?"

"Ах, слово 'телохранитель', возможно, звучит грубовато. Как насчет 'друга, который всегда рядом'?"

"То есть, ты хочешь, чтобы я ходила за тобой хвостиком и защищала тебя?"

"Да."

Шарлотта кивнула.

"Мой жених стал настолько знаменит, что, боюсь, в будущем мне всё чаще будет грозить опасность."

"И поэтому ты хочешь, чтобы я была рядом и отгоняла от тебя всяких сомнительных личностей."

"Именно так."

"Хм..."

Гретель задумчиво промычала.

Немного поразмыслив, она легко согласилась.

"Ну, почему бы и нет. Всё равно мне здесь на лечении заняться особо нечем, а роль твоего телохранителя звучит довольно забавно."

Конечно, была и другая причина.

Шарлотта — невеста Юлиана.

А Юлиан — благодетель Гретель.

'Я всё ломала голову, как бы мне отплатить этому человеку, и, возможно, это станет моей скромной благодарностью.'

Защищая Шарлотту, она, по сути, возвращала долг Юлиану.

Для Гретель, которая свято чтила долг чести и мести, не было причин отказываться от этого предложения.

Шарлотта поклонилась Гретель, которая так легко согласилась.

"Спасибо."

"Но не жди от меня слишком многого. Мое тело уже не то, что раньше."

"Тогда могу я узнать, какой у тебя ранг?"

Поинтересовалась Шарлотта.

Она и так знала ранг Гретель, но поскольку официальный ранг самой Шарлотты был первым, этот вопрос был необходим.

Гретель ответила совершенно спокойно.

"Вообще-то у меня 4-й ранг, но сейчас из-за болезни мне тяжеловато дышать. Так что считай, что моя боевая мощь где-то на уровне 3-го ранга."

Внезапно глаза Дженни полезли на лоб.

"Ч-четвертый ранг?"

Она не выдержала и встряла в разговор.

"Эм, простите за бестактность... но сколько вам лет?"

Гретель слегка нахмурилась.

"...Разве спрашивать леди о её возрасте не верх неприличия?"

"Ох, простите! Я не хотела—"

"Да ладно, проехали."

Гретель отмахнулась.

"Мне двадцать два."

"Двадцать два и Четвертый ранг...!"

Дженни была в шоке.

"Как можно достичь такого уровня в столь юном возрасте..."

Конечно, старший брат Дженни, Грегор, тоже добился подобных высот в молодости.

Но это объяснялось спецификой божественной магии Ветхого Завета.

В силу природы магии Ветхого Завета, где вера и аскетичный образ жизни напрямую конвертируются в ранг, теоретически можно было взлететь с нулевого до седьмого ранга за одну ночь.

Но с магией всё иначе.

Магия — это, по своей сути, академическая дисциплина.

Поэтому тот факт, что она достигла 4-го ранга в таком возрасте, не укладывался у Дженни в голове.

"Что вы имеете в виду, мисс Дженни?"

"Прошу прощения, Гретель. Дженни — жрица, поэтому она не особо разбирается в таких вещах."

"А, ну да. Жрецы часто не в курсе того, как обстоят дела у аристократов."

Шарлотта и Гретель синхронно посмотрели на Дженни.

...Взглядами, какими обычно смотрят на деревенскую дурочку.

"...Почему, почему вы обе на меня так смотрите?"

"Дженни."

Осторожно начала Шарлотта.

"Для детей аристократов это вполне нормальный уровень."

"...А?"

"Если точнее, чем знатнее род, тем это нормальнее."

Добавила Гретель, потягивая воду из своей фляги.

"Люди часто думают, что раз магические достижения напрямую конвертируются в ранг, то этот процесс нельзя ускорить. Но это правда лишь наполовину. Это работает для тех, кто учится сам или вынужден прокладывать новые пути с нуля."

Гретель подняла палец.

Словно указывая на небо.

"Ранги в магии — это, по сути, ступени просветления. Те, у кого нет за спиной могущественного рода, вынуждены строить эти ступени с самого основания, поэтому их рост идет медленно. Но у аристократов всё иначе."

"И в чем же разница?"

"Они наследуют и впитывают то просветление, которое их предки накапливали всю свою жизнь. Как их скорость может быть одинаковой?"

"Но ведь даже те ребята, которые блистают на Геройском Отделении — тоже аристократы, и большинство из них застряли на первом ранге?"

"Это потому, что они — выходцы из мелких дворянских родов, которым вообще пришлось поступать на Геройское Отделение. 'Истинным' аристократам нет нужды учиться на Геройском Отделении. Как мне, например."

"Ах..."

Шарлотта добавила:

"Новые дворянские роды тоже развиваются медленнее. Поскольку им не досталось много 'ступеней' от предшественников, им приходится прокладывать большую часть пути самостоятельно."

"В отличие от них, чем древнее род, как, например, Герцогство Керес, тем выше скорость роста. Они поколениями исследовали не только 'чему' учить, но и 'как' учить, поэтому наследникам гораздо проще впитывать это просветление."

"Именно поэтому Империя так трясется над Тайной Магией."

Самое мощное свойство Тайной Магии заключается в том, что её ранги можно передавать по наследству напрямую.

Даже если Глава Семьи внезапно умрет, пока наследник продолжает практиковать эту Тайную Магию, он сможет быстро нагнать этот ранг.

Вот почему Империя так давит на аристократов с вопросами 'наследников' и 'Тайной Магии'.

"Так что я не такая уж и великая. Скорее наоборот..."

Она горько усмехнулась.

"Из-за болезни я потеряла кучу времени в самый критический период. Учитывая ранги моего деда и отца, я уже должна была достичь 5-го ранга."

"Тогда... могу я узнать, на каком уровне находится Герцог?"

"Для широкой публики это секрет, но скажем так: это уровень, сопоставимый с Великим Мудрецом."

"...!"

Дженни ахнула.

И в то же время подумала.

Так вот почему Герцогская Семья носит этот титул.

Была веская причина, по которой дворянский род, который в обычных условиях мог бы дослужиться максимум до Маркиза, получил титул Герцога.

Закончив свои объяснения, Гретель протянула руку Шарлотте.

"В общем, я рассчитываю на тебя, мисс Шарлотта."

"Можешь звать меня просто Шарлоттой."

"Отлично, так мне даже привычнее."

Девушки обменялись рукопожатием.

В этот момент список друзей Шарлотты пополнился ещё одним человеком.

"...Шарлотта. Ты хоть немного разбираешься в алкоголе?"

"Сама я не пью, но для расследований пришлось кое-что выучить."

"Тогда какой алкоголь на территории Академии самый вкусный?"

Услышав вопрос Гретель, Шарлотта на секунду задумалась, а затем ответила:

"Мой жених иногда готовит штуку, которую называет 'коктейлем'. Лично мне они кажутся самыми вкусными."

"О! Тогда, когда меня выпишут, я обязательно попрошу Святого приготовить мне парочку."

Глядя на оживившуюся Гретель, Дженни тяжело вздохнула.

'Почему все вокруг меня, кроме меня самой, с какими-то странностями?'

Она мысленно сокрушалась о том, что даже её новая подруга оказалась с приветом.

----------

Белая чума (5)

Прошел уже месяц с тех пор, как я взялся за лечение Демонической Болезни в семье Герцога Керес.

Герцог, вернувшийся в свои владения, примчался на территорию Академии, как только получил известие о том, что карантин его дочери завершен.

"...Если вкратце, Белая Чума вашей дочери больше не заразна. Можете вздохнуть с облегчением."

Утрата заразности означала, что активная форма туберкулеза практически подавлена.

Это был верный признак того, что лечение идет по плану.

Услышав это, бронзовое лицо Герцога просияло.

"О-о...! Значит, она полностью здорова?"

"Нет. Бактерии Белой Чумы лишь подавлены. Часть из них наверняка ушла в спячку и всё еще находится в организме."

"Значит, зараза еще жива."

"Да."

Коварство туберкулеза кроется в его латентности.

При обычных болячках вроде простуды исчезновение симптомов, как правило, означает, что возбудители болезни уже мертвы.

Но с туберкулезом всё иначе.

У этой болезни есть 'авангард', который вызывает симптомы, и 'резерв', который прячется в засаде, готовясь к повторной атаке.

Поэтому, если бросить пить таблетки, как только внешние симптомы исчезнут, затаившийся 'резерв' тут же поднимет голову.

И на этот раз они уже будут невосприимчивы к лекарствам.

Вот почему туберкулез не считается побежденным только из-за того, что исчез кашель.

"Если отнестись к ним беспечно, они вернутся ещё более сильными. Поэтому я планирую продолжать медикаментозное лечение в течение пяти месяцев, чтобы гарантированно уничтожить все остатки инфекции."

Одного месяца вполне хватало для снятия симптомов.

Но чтобы полностью уничтожить затаившуюся инфекцию, пациент должен был строго принимать лекарства еще пять месяцев даже после исчезновения всех симптомов.

"Ха-а, звучит как весьма назойливая зараза."

К счастью, Герцог не впал в отчаяние от моих слов.

Наоборот, он отнесся к этому с пониманием.

"В свое время я и сам переболел Белой Чумой, но благодаря вмешательству старшего целителя я легко отделался, поэтому не осознавал, насколько тяжело приходится другим. Когда я расспросил своих рыцарей, они сказали, что Белая Чума так же свирепа, как и Южная Лихорадка."

Дурная слава Белой Чумы ничуть не уступала Южной Лихорадке (малярии).

По правде говоря, на Востоке Белой Чумы боялись даже больше, чем малярии.

"Тогда понятно, почему она такая живучая."

Произнеся это, Герцог Керес расплылся в улыбке.

"Иными словами, если это лечение увенчается успехом, Восток тоже сможет отодвинуть линию фронта, как это сделал Юг."

"Не слишком ли поспешные выводы?"

"Мои вассалы в один голос твердят то же самое. Они уверены, что, имея перед глазами пример Юга, Восток непременно повторит их успех."

Когда-то Юг стремительно сдавал позиции из-за малярии.

Даже самым выдающимся сверхлюдям было не по силам сражаться с демоническими зверями, когда их тела сжигала лихорадка.

И тем, что переломило ход войны на Южном Фронте, стал хинин.

"Я слышал, что благодаря лекарству под названием хинин, которое вы создали, Юг смог вернуть земли своих предков. Говорят, Его Высочество Принц Эдмунд, опираясь на отвоеванную крепость, постепенно расширяет наши территории."

С появлением хинина солдатам и рыцарям больше не нужно было бояться лихорадки.

Они перестали обращать внимание на укусы насекомых и полностью сосредоточились на сражениях, неуклонно продвигая линию фронта вперед.

И теперь, десять лет спустя, Юг ни разу не сдал отвоеванных позиций.

В результате Юг превратился в "самую пригодную для жизни землю" во всей Империи.

Герцог Керес, судя по всему, был свято уверен, что его владения ждет та же участь.

"А ведь если подумать, моряки всегда были особенно уязвимы перед Белой Чумой."

"Но вряд ли это их единственная проблема, не так ли?"

"Верно. Болезней, терзающих моряков, не счесть."

Главным полем боя для Востока было море.

Следовательно, большинство восточных аристократов и рыцарей были мореплавателями.

Но, как мне было известно, моряков косила не только Белая Чума.

'Хотя, конечно, сама конструкция кораблей делает их идеальным рассадником для туберкулеза.'

Корабли — это замкнутые пространства с постоянным скоплением людей, что делает их крайне уязвимыми для туберкулеза.

Но настоящим бичом моряков было совершенно иное заболевание.

"Случаются ли у вас во время долгих плаваний приступы беспричинных кровотечений, которые никак не удается остановить?"

"Да. Значит, вам известно о Проклятии Морской Ведьмы."

"Это не проклятие, это болезнь."

"...У вас есть от неё лекарство?"

"Я могу его изготовить, но это не та болезнь, которая обязательно требует медикаментозного лечения."

Цинга.

Болезнь, которая издревле выкашивала моряков в дальних плаваниях.

Если объяснять научно: из-за дефицита витаминов нарушается синтез коллагена, что приводит к разрушению соединительных тканей и внутренним кровотечениям.

Лечение было до смешного простым.

"Перед отплытием загрузите на борт как можно больше свежих фруктов и овощей, и заставляйте команду есть их при каждом приеме пищи."

"Подойдут любые фрукты?"

"Я составлю вам список."

На секунду я хотел сказать, что фрукты без витамина С найти сложнее, чем с ним, так что подойдут любые.

Но, опасаясь, что они могут притащить какую-нибудь экзотическую дичь, я всё же набросал список.

"Я не силен в морском деле, поэтому не знаю, какие из этих фруктов лучше переносят долгое хранение. Заранее прошу прощения, если вписал что-то неподходящее."

"Этого более чем достаточно."

Герцог пробежался глазами по списку и кивнул.

"Апельсины будут в самый раз. Я у вас в неоплатном долгу."

"Ну что вы. Это я должен благодарить вас, Ваша Светлость, за то, что вы защищаете наши моря, позволяя мне спать спокойно."

Я слышал, что морские демонические звери настолько чудовищны, что при встрече с ними так и хочется заорать: 'Да это же гребаный дисбаланс!'.

Твари, словно сошедшие со страниц книг о Ктулху, перекусывали корабли пополам, а монстры размером с кита, заглатывающие суда целиком, были там обычным делом.

Именно восточные аристократы сдерживали этих монстров, словно вырвавшихся из другого жанра, не давая им выбраться на сушу.

Так что я был обязан им как минимум этим.

"Ах, и только между нами: я уже начал разработку вакцины от Белой Чумы."

"От Белой Чумы тоже бывает вакцина?"

"Да. Я и сам не предполагал, но, как оказалось, она существует."

Сейчас я как раз работал над вакциной от туберкулеза (БЦЖ).

"Недавно я разработал проклятие Белой Чумы. И на его основе смог синтезировать вакцину."

Десять лет назад, когда мы создали первую вакцину от оспы, мы с Учителем разработали формулу для преобразования проклятий черной магии в вакцины.

Эта формула получила название 'Первая Формула Шнабеля'.

...Хотя название, конечно, то ещё.

Как бы там ни было, благодаря этой формуле, стоило нам лишь разгадать структуру проклятия чумы, как мы тут же могли превратить его в вакцину.

И недавно, исследуя лекарство от Белой Чумы, я заодно разработал и проклятие Белой Чумы.

Создать проклятие было проще простого.

Стоило лишь немного надавить на Бельгиана, и он выдал его в кратчайшие сроки.

— "Ты, кусок дерьма! Я тут сдыхаю, пытаясь подобрать нужную плесень для этого проклятого ямса, а ты хочешь, чтобы я ещё и проклятие разрабатывал?! У тебя вообще совесть есть?!"— "Ни одна приличная лаборатория не занимается только одним проектом. Как минимум три должны идти параллельно."— "Да пошел ты! Я пас! Я сказал, я пас!"

Тогда Бельгиан устроил небольшую истерику.

Но после небольшой душевной беседы с Симеоном он стал шелковым.

Видимо, опыт общения с людьми, накопленный Симеоном за время паломничества, никуда не делся.

В любом случае.

"Как только вакцина будет готова, думаю, будет справедливо в первую очередь направить её на Восток."

"С нетерпением жду того дня, когда смогу прокатить вас на своем корабле, многоуважаемый господин."

На этом обсуждение Белой Чумы и цинги завершилось.

Мы вернулись к главной теме — болезни юной леди Керес.

"Прошу прощения, но лечением Демонической Болезни я займусь только после того, как мы полностью победим Белую Чуму. При наличии Белой Чумы это слишком рискованно."

"Мы терпели три года. Нет причин пороть горячку из-за каких-то пяти месяцев. Я заплачу любую сумму, так что, умоляю, исцелите мою дочь полностью."

"Как скажете."

Герцог удовлетворенно кивнул.

Затем он выпрямился и сменил тон.

"...Однако."

"?"

"Я бы хотел отблагодарить вас лично, многоуважаемый господин, но проблема в том, что вариантов слишком много, и каждый из них кажется мне недостаточным."

Едва услышав это, я замахал руками.

"Мне нужна лишь оплата за лечение Белой Чумы и Демонической Болезни. Никаких грандиозных даров мне не нужно."

С самого начала я брал деньги за лечение исключительно для того, чтобы поддерживать работу клиники.

Не мог же я содержать её из своего кармана, в самом деле.

Так что оплаты медицинских счетов было более чем достаточно.

"К тому же, это лечение проходит в рамках клинических испытаний, так что я не планирую выставлять большой счет."

Жадность до добра не доводит.

Даже если юная леди была единственным сокровищем Герцога, я не хотел принимать от него ничего слишком экстравагантного.

Герцог понимающе улыбнулся.

"Вы меня неправильно поняли. Я собираюсь отблагодарить вас не только за лечение дочери."

Он постучал пальцем по списку фруктов, который я ему дал.

"Это плата за метод предотвращения Проклятия Морской Ведьмы и за ваше обещание в будущем наладить поставки на Восток. Я слышал, что эти южане расплатились с вами правами на железную дорогу."

Ах да.

Я и забыл.

У меня же есть облигации Южной Железной Дороги.

Мне даже за акциями Торговой Компании 'Меркурий' следить лень, до облигаций ли мне?

Так что я понятия не имел, как там продвигается строительство железной дороги и что стало с моими облигациями.

"Я слышал, что железнодорожный бизнес на Юге процветает. Прошел почти год с начала строительства, а пути, как говорят, ни разу не пострадали от демонических зверей. На данный момент вы являетесь крупнейшим держателем их облигаций, уступая лишь Императорской Семье."

Слышать о состоянии своих же активов из чужих уст было как-то странно.

"Но Восток не может быть менее щедрым, чем эти южные деревенщины. Поэтому я кое-что подготовил."

Герцог щелкнул пальцами, подзывая дворецкого.

Дворецкий передал Герцогу свиток.

"Изначально это была награда, которую я подготовил вместе со своими вассалами, узнав, что вы разработали лекарство от Белой Чумы... но мне придется добавить сюда ещё один пункт."

Я бегло просмотрел контракт.

Первоначальный договор касался передачи земель.

На Востоке было множество островов, и суть контракта сводилась к передаче мне одного из них.

Остров находился не только на мелководье, но и был естественно защищен окружающим его архипелагом — поистине лакомый кусочек, который можно смело назвать золотой жилой.

И Герцог собирался подарить мне этот остров.

'Ого, я что, становлюсь землевладельцем?'

Пока я переваривал эту мысль, Герцог озвучил дополнительный пункт.

"По-хорошему, мне следовало бы обсудить это с вассалами, но даже если я приму решение прямо сейчас, вряд ли кто-то посмеет возразить. Я передам вам секреты восточной селекции."

"Что? О чем вы?"

Селекция?

Это внезапное слово сбило меня с толку.

Селекция чего?

И с чего бы на Востоке вообще взяться секретам селекции?

Заметив мое замешательство, Герцог пояснил:

"Восточные моря кишат чудовищами, страшнее которых нет нигде в мире, но на мелководье водится вполне приличная рыба, да и на суше относительно безопасно."

Конечно, абсолютной безопасности не было из-за выползающих из моря Ктулху-подобных тварей.

Но в глубине материка было "относительно" спокойно.

Особенно если возвести крепость, внутри было достаточно места для ведения сельского хозяйства в промышленных масштабах.

"Поэтому Восток исторически славился своими урожаями. Рыбы вдоволь, зерно родится исправно. Осмелюсь заявить, что ещё десять лет назад Восток был самым сытым регионом Империи."

"...Верю."

Теперь мне стала понятна их изысканная кулинарная культура.

Когда еды вдоволь, кулинария неизбежно развивается.

Тот роскошный стол, которым меня потчевали на дирижабле, был накрыт не просто так.

Конечно, сейчас титул "житницы Империи", похоже, перехватил Юг.

"Но это изобилие не свалилось нам на голову просто так. Разве может богатство взяться из ниоткуда?"

Герцог понизил голос, словно боясь, что нас могут подслушать.

"Каждая знатная семья Востока владеет секретными манускриптами, передающимися из поколения в поколение — методами отбора и выращивания зерновых, способных плодоносить даже на бесплодной почве, и культур, выживающих даже после набегов демонических зверей. Вот как обстоят дела."

По его словам, какой-то восточный граф преуспел в выращивании пшеницы, а какая-то семья специализировалась на специях.

'Так вот почему этот проклятый бадьян поставляли в основном с Востока.'

Герцогская семья Керес, в свою очередь, преуспела в выращивании целебных трав.

"Поколение за поколением восточные аристократы учились наделять растения нужными им свойствами."

"Но зачем вы предлагаете это мне...?"

Разве мне нужна селекция?

И тут Герцог озвучил то, о чем я даже не задумывался.

"Я слышал, что ваши лекарства в значительной степени зависят от растительного сырья. Что будет, если я передам вам методы выращивания растений, которые будут давать это сырье в изобилии?"

"...!"

В этот момент меня словно молнией поразило.

'Наделять растения нужными свойствами?'

Это была именно та технология, в которой я отчаянно нуждался.

Дикий ямс содержал сырье для стероидов, но его концентрация была до обидного мала.

Но что, если я смогу вывести сорт ямса с высоким содержанием нужного компонента?

'И дело не только в стероидах.'

То же самое касалось и хинина.

Сейчас хинина производилось достаточно, но его добыча полностью зависела от дикой природы.

Авантюристы сдирали кору с диких хинных деревьев, растущих на границе Южных Пустошей, а мы перерабатывали её в лекарство.

Но что, если я смогу выращивать эти деревья прямо на своем острове?

Да ещё и усилить концентрацию действующих веществ с помощью селекции?

'Я смогу снизить себестоимость производства в разы.'

А если подумать, фармацевтические компании в моей прошлой жизни тоже выводили нужные им сорта растений именно таким образом.

Но здесь я был лишен такой возможности.

Сколько бы знаний из 21-го века ни хранилось в моей голове, это была область, в которой я ничего не смыслил.

Я врач, а не агроном.

И Герцог предлагал передать мне именно эти бесценные знания.

"Вы, возможно, не знаете, многоуважаемый господин, но апельсины и виноград, к которым вы привыкли — это плоды, ставшие съедобными лишь благодаря селекции. Это результат сотен лет кропотливого отбора семян нашими предками."

"Выходит, это значит..."

"Дом Керес передаст вам эти семена."

В этот момент я мысленно прикинул ценность этих семян.

Я как-то слышал, что порода кур, используемая для приготовления жареной курочки, настолько дорога, что одна птица стоит десятки тысяч вон.

Передача эксклюзивных прав на такие семена — это поистине нешуточный подарок.

"Но согласятся ли на это другие восточные аристократы...?"

"Ну, сомневаюсь, что они станут возражать, учитывая, что им обещана вакцина. А если и найдется семья, лишенная подобного благоразумия, то когда Восток вернет себе море, эта семья не сможет наслаждаться его дарами наравне со всеми."

Настрой Герцога был непоколебим.

"Что скажете? Этого достаточно?"

"Более чем."

"Нет. По сравнению с тем долгом, в котором Восток останется перед вами, это сущие пустяки."

Похоже, Герцог оценивал лечение цинги, вакцину от туберкулеза и лекарство от него гораздо выше.

Я же, напротив, считал технологию селекции куда более ценной.

Мелькнула мысль, что это очередное клише из новелл про недопонимания, но я решил не зацикливаться на этом.

'Потом спрошу у Фелиции, что из этого ценнее.'

В конце концов, я понятия не имел о военной ценности моих лекарств, так что решил проконсультироваться с тем, кто в этом разбирается.

"Я прослежу за тем, чтобы лекарство и вакцина от Белой Чумы были доставлены на Восток в кратчайшие сроки."

"Тогда я распоряжусь, чтобы вам передали семена как можно скорее."

На этом Герцог, пообещав мне грандиозный подарок, завершил нашу встречу....

"Ах, спрошу на всякий случай."

Перед тем как покинуть кабинет,

Герцог осторожно обратился ко мне.

"Насчет тех фруктов... Я обязательно должен есть их в сыром виде?"

"О чем вы?"

"Нельзя ли пустить их на вино и принимать в таком виде?"

"Вы делаете вино из апельсинов?"

"А разве есть фрукты, из которых нельзя сделать вино?"

"...Просто насушите их и ешьте. Алкоголь препятствует усвоению витаминов."

"Хм... Понял."

Герцог выглядел откровенно разочарованным.

Даже его стражники и вассалы, стоявшие в углу, разочарованно зацокали языками.

Глядя на них, я окончательно убедился.

Я понял, от кого юная леди Керес переняла свои алкогольные привычки.

"...М-да."

На обратном пути в герцогство,

находясь на борту дирижабля, Герцог тихо позвал:

"...Старший Дворецкий."

"Да, милорд."

"Виконт Нихирит сейчас в столице?"

"Да. Они семья судебных чиновников. И несколько лет назад их повысили до виконтов."

"Ах, моя вина. Я плохо ориентируюсь в делах центрального региона."

"Вы планируете заехать в столицу перед возвращением в наши владения?"

"Как и ожидалось. Мне нравится, как быстро ты всё схватываешь, Старший Дворецкий."

"Я подготовлю луковицы нарциссов."

"Оставляю это на тебя."

Светло-пурпурные нарциссы.

Цветок, символизирующий Дом Керес, охраняющий Восточный фронт.

Светло-пурпурные нарциссы, выведенные путем селекции, были цветами, которые могли цвести в садах только у Дома Керес или семей, тесно связанных с ними.

'Интересно, как отреагирует Виконт Нихирит.'

Дитя горного лорда — сам по себе горный лорд.

Естественно, будучи отцом, воспитавшим Святого, он должен воспринять такую награду с должным достоинством.

И в тот же день, ближе к вечеру, вернувшись домой после пар, Фрейя получила сообщение от родителей.

— "Фрейя."

"Что случилось, мама?"

— "Что, ради всего святого, натворил твой старший брат?"

По ту сторону хрустального шара виконтесса Нихирит в отчаянии указывала на бесчисленные цветочные горшки.

— "Нам продолжают присылать луковицы и семена. Среди них даже посылка от самого его Светлости Герцога. Что всё это значит?"

"Ах, похоже, цветы и письма от аристократов, которые не могли отправить их Брату, когда он был Директором Шуном, теперь перенаправляют к вам."

Директор Шун был священнослужителем.

Поэтому аристократы не могли отблагодарить его так, как принято в их кругах.

Но когда стало известно, что юный господин Юлиан из Дома Нихирит и Директор Шун — это одно и то же лицо, ситуация в корне изменилась.

"Будьте осторожны, не дайте им завянуть."

— "Легко сказать, твоей матери это уже не по силам."

"Разве вы не наняли садовника?"

— "Как только он услышал, что ему придется ухаживать за луковицами от Дома Керес, он тут же положил заявление об увольнении на стол."

"......"

Фрейя несколько секунд молча смотрела на шар связи.

С мыслью о том, что иметь слишком знаменитого старшего брата — это тоже та ещё головная боль.

----------

Совет (1)

Спустя несколько дней после встречи с Герцогом Керес.

Принц Эдмунд впервые за долгое время вызвал меня к себе.

Так что я отложил все дела и вылетел в столицу.

Звездный Дворец Принца Эдмунда, расположенный на окраине столицы.

Я бывал здесь и раньше.

Но каждый раз, переступая порог, не могу отделаться от мысли, что это поистине уникальное место.

'Видимо, он сменил рабочий стол.'

Для покоев члена Императорской Семьи здесь было на удивление мало золота и драгоценных камней. Вместо них комната была обставлена добротной, практичной деревянной мебелью.

Глядя только на это, можно было бы решить, что он скромный и прагматичный вояка.

Проблема заключалась в развешанных по стенам трофеях.

Вместо дорогих картин стены украшал панцирь гигантского насекомоподобного демонического зверя, служащий наглядным доказательством его подвигов на Южном Фронте.

....Черт. Я только что встретился взглядом с гигантской многоножкой.

'Ну и вкусы у него...'

И это он ещё пошел на компромисс.

Раньше эти чучела красовались и в коридорах, но потом он перенес их в свой личный кабинет, сославшись на то, что они плохо влияют на детскую психику.

Естественно, с точки зрения гостя, созерцание подобных ужасающих экспонатов было тем ещё удовольствием.

"Давненько не виделись, сэр Юлиан. Или, правильнее сказать, мы встречаемся впервые? Ваше Преосвященство Святой?"

Внутри этого жутковатого пространства.

Принц, одетый в простую повседневную одежду, сидел напротив меня и, широко ухмыляясь, отпускал шуточки.

"Я был бы признателен, если бы вы обращались ко мне как обычно, Ваше Высочество."

"Ха-ха, договорились? Мне так тоже привычнее."

Принц общался со мной так же непринужденно, как и раньше.

"До сих пор поверить не могу. Мой личный врач, вернувший мне радость жизни, оказался Святым. Ха-ха-ха. Прямо как во сне."

Затем лицо Принца Эдмунда приняло игривое выражение.

"Кстати, раз уж к слову пришлось, спрошу ещё раз. Раньше вы отказались, но мне всё равно интересно. Ну как? Не передумали стать крестным отцом нашего Астера?"

"Вынужден почтительно отказаться."

Я отверг предложение без секунды колебаний.

Возможно, из-за того, что я отрезал так резко?

Брови Принца Эдмунда удивленно поползли вверх.

"Я думал, вы хотя бы сделаете вид, что раздумываете. Какая жалость. И какова же причина?"

"Я личный врач Его Высочества Астера. Опрометчивое установление личных связей между врачом и пациентом неизбежно затуманивает рассудок."

"Каждый раз, когда вы так говорите, я хочу заполучить вас ещё сильнее."

Принц разразился раскатистым смехом.

"Что ж, именно из-за этой вашей непоколебимой принципиальности я и доверяю вам свое сокровище, не так ли? Понимаю. Это не то, к чему можно принуждать."

Он коротко кивнул и поставил чашку с чаем на стол.

А затем атмосфера в комнате неуловимо изменилась.

Как я и думал.

Вечно занятой Начальник Управления Кадров не стал бы вызывать меня только ради светской беседы.

Вскоре Принц посмотрел на меня холодным, проницательным взглядом и заговорил:

"Как вы, вероятно, догадались, есть и другая причина, по которой я вас вызвал. Дело довольно серьезное, так что дайте знать, когда будете готовы. Я дам вам время сделать глоток чая и собраться с мыслями."

"Я готов. Пожалуйста, говорите."

"Глядя на вашу невозмутимость, мне становится ещё более неловко."

Принц цокнул языком и наконец перешел к сути.

"Причина, по которой я вызвал вас сегодня, касается дворянского титула."

Принц покрутил в руках перьевую ручку и легонько постучал ею по столу.

На столе лежала папка с документами, которая не давала мне покоя с самого начала.

"Изначально Империя планировала пожаловать вам светский дворянский титул. Но тут вы взяли и раскрыли свою личность, поставив нас в весьма затруднительное положение. Согласно каноническому праву, канонизированный Святой не может носить светский титул, будучи священнослужителем."

"Понимаю."

"Конечно, до недавнего времени нам было бы проще просто тихо-мирно передать вас Религиозному Ордену. Но теперь всё изменилось. С точки зрения Империи, вы стали слишком ценным кадром."

Принц смотрел на меня так пристально, что его взгляд казался почти осязаемым.

"Кстати, позвольте спросить. Что, по-вашему, означает дворянский титул?"

"Разве это не привилегии и обязанности?"

"Верно лишь наполовину. Дворянский титул — это также официальное заявление Империи о том, что она признает вашу ценность как уникального сокровища."

Он сделал паузу, выделяя каждое слово.

"Начав с хинина, вы создали пенициллин, а недавно — лекарство от Белой Чумы. И даже если об этом ещё не объявили официально, лекарство от Демонической Болезни, скорее всего, тоже будет создано. Полагаю, вы прекрасно понимаете, насколько мощным оружием всё это является для человечества."

Нет, не особо.

Конечно, нельзя сказать, что я вообще не в курсе.

Я понимаю, что само наличие этих препаратов способно переломить ход войны.

Но я не военный эксперт, поэтому не могу оценить их конкретную стратегическую ценность.

Для меня это означает лишь одно: меньше потерь, потому что люди, которые должны были умереть, выживут.

Однако я не стал озвучивать эти мысли.

Вместо этого я кивнул с таким видом, словно всё прекрасно понимаю.

"В общих чертах."

"Отлично. Но что, если с вами что-нибудь случится, или вы внезапно умрете от старости? Кто явит миру те исследования и медицинские технологии, которые вы не успели завершить?"

"Если вас беспокоит именно это, разве у Религиозного Ордена нет сект?"

Для решения подобных проблем как раз и существуют секты.

Даже если нас не связывают кровные узы, найдется немало тех, кто продолжит мое дело.

Уверен, Империя тоже это прекрасно понимает.

"Я уже обучаю целителей в Клинике Мейер, чтобы они стали моими преемниками. Я понимаю ваши опасения, но нет нужды навязывать мне титул."

Я бы и сам не отказался от титула.

Но в таких делах есть свои неписаные правила.

Именно с этой мыслью я и отклонил предложение.

Конечно, дело было вовсе не в искренней скромности.

Это был просто обязательный этап светского торга.

Нужно хотя бы раз отказаться от подобного предложения, чтобы сохранить лицо и репутацию.

К счастью, Принц правильно истолковал мои намерения.

"Дело не в этом. Если бы ваши способности ограничивались лишь медицинскими знаниями, Империя с радостью уступила бы вас Религиозному Ордену. Но ведь это не так, верно? Ваша черная магия — это Тайная Магия."

Ах.

Теперь понятно.

Если бы я просто штамповал лекарства и методы лечения, Империя не стала бы из кожи вон лезть, чтобы всучить мне титул.

Но недавно я вылечил Демоническую Болезнь с помощью черной магии.

И Империя, судя по всему, ошибочно приняла её за разработанную мной Тайную Магию.

'Хм... Как же быть?'

Я на секунду задумался.

Стоит ли признаться, что это никакая не Тайная Магия?

Было бы неплохо подыграть им, позволив и дальше пребывать в этом заблуждении.

Но мои раздумья были недолгими.

'Если я скажу, что это Тайная Магия, я не смогу широко распространить этот метод лечения.'

Тайная Магия — удел избранных, наделенных талантом.

А это в корне противоречит моей главной цели.

Я хочу, чтобы мои методы лечения распространялись повсеместно, принося мне славу и репутацию. Я не хочу монополизировать лечение и чахнуть над ним в одиночестве.

Потому что гений, сияющий в одиночестве, блистает лишь в свою эпоху, но гений, подставивший плечи будущим поколениям, остается в истории на века.

Поэтому я развеял заблуждение Принца.

"Я понимаю намерения Вашего Высочества, но я должен кое-что прояснить. Этот метод лечения не является Тайной Магией."

Но ответ оказался неожиданным.

"Я так и знал, что скромный вы скажете именно это. Но это лишь потому, что вы мало знаете о Тайной Магии."

"И чего же, по-вашему, я не понимаю?"

"Вы ведь считали, что созданная вами магия не требует уникального таланта, присущего Тайной Магии, не так ли?"

"......"

В яблочко.

Созданный мной метод лечения черной магией не требует специфического таланта, как типичная Тайная Магия.

Скорее, для него достаточно таланта к обычной магии, которую и Тайной-то назвать стыдно.

Это магия, не требующая таланта, до такой степени, что даже я, практически лишенный магических способностей, могу её активировать.

Именно поэтому я и сказал, что это не Тайная Магия......

"Позвольте мне исправить одно ваше заблуждение. Любая Тайная Магия начиналась так же, как и ваша."

"....Не могли бы вы объяснить подробнее?"

"Говорят, что для овладения Тайной Магией необходим уникальный талант, передающийся в роду по крови. Например, точно так же, как я прямо сейчас вижу в этой комнате хмурую серую дымку."

Принц совершенно спокойно выдал секрет Тайной Магии Императорской Семьи.

На мгновение я даже засомневался, можно ли мне вообще это слушать, и огляделся по сторонам.

И тут я заметил Старшего Дворецкого, который уже давно плотно зажал уши руками.

Ах.

Это секретная информация.

......А мне точно можно это слушать?

Не подозревая о моих терзаниях, Принц Эдмунд продолжил свои объяснения.

"Говорят, что Баронский род Нихирит, к которому вы принадлежите, обладает талантом 'слышать' нечто особенное, не так ли?"

Что это за 'нечто', я и сам без понятия.

Но судя по тому, что Фрейя и матушка действительно способны улавливать какие-то скрытые звуки, это, похоже, и есть необходимое условие для их Тайной Магии.

"Таким образом, Тайная Магия требует таланта, называемого 'Талантом Крови'."

Талант Крови.

Сверхъестественный дар, передающийся по родословной аристократов. Уникальная способность дворян слышать то, что нельзя услышать, видеть то, что нельзя увидеть, и понимать то, что недоступно пониманию обычных людей.

Именно этот дар служил непреодолимым барьером, не позволявшим другим скопировать Тайную Магию, даже если её секреты просачивались наружу.

"Однако далеко не вся Тайная Магия с самого начала требовала Таланта Крови. Основатель каждой семьи не обладал Талантом Крови в тот момент, когда впервые получил концепцию обычной магии от Великого Мудреца. Шло время, и те, у кого проявлялся Талант Крови, позволяющий лучше оттачивать и контролировать их магию, закреплялись в статусе знатных семей."

"То есть вы хотите сказать..."

"Созданная вами магия — это достижение, достойное того, чтобы сделать вас 'основателем' нового рода в Империи. А долг ваших потомков — пробудить в себе Талант Крови и так или иначе усовершенствовать эту черную магию."

Если вкратце, слова Принца сводились к следующему:

"Я понятия не имею, какой именно Талант Крови потребуется для этой магии. Но поскольку это критически важная магия, мы обязаны заставить этот Талант Крови проявиться, даже если для этого придется сделать вас аристократом. Нет, мы гарантированно заставим его проявиться."

Кажется, мое мнение в этом деле не учитывалось.

В мире, где каждый день приходится бороться за выживание, подобный тоталитарный подход был, увы, неизбежен.

"Есть и другая причина. Недавно, после того как вы вылечили Демоническую Болезнь, Военное Командование обратило пристальное внимание на гипотезу о том, что Демоническая Болезнь на самом деле может быть следствием вышедшего из-под контроля Таланта Крови."

Мне вспомнилась теория, о которой когда-то рассказывала Фелиция.

Возможно, Демоническая Болезнь — это недуг, вызванный переизбытком магического таланта.

Даже тогда эта теория показалась мне весьма правдоподобной.

У Эрики и сына Графа Барлота, обладавших выдающимся талантом к Магии Крови, проявилась Демоническая Болезнь, связанная с кровью.

У юной леди из Герцогства Керес, обладавшей талантом к Магии Ветра, развилась Демоническая Болезнь дыхательных путей.

Похоже, я был не единственным, кто обратил внимание на эту закономерность.

"Сама по себе теория не нова, но я тоже не придавал ей особого значения. В конце концов, эти люди всё равно умирали молодыми от Демонической Болезни. Но теперь, когда вы доказали, что её можно лечить, всё изменилось."

Если Демоническую Болезнь можно вылечить.

И если Демоническая Болезнь — это результат вышедшего из-под контроля 'Таланта Крови'.

Тогда человечество сможет использовать этот колоссальный талант без риска для жизни.

"Поэтому Военное Командование намерено во что бы то ни стало превратить вашу магию исцеления Демонической Болезни в Тайную Магию."

"......."

У меня язык не повернулся сказать, что всё не так серьезно.

Глядя на горящий фанатизмом взгляд Принца, сидящего напротив, я просто не мог этого произнести.

"Вот в чем причина. Империя находится в таком положении, что готова всучить вам титул любой ценой."

"Я понимаю."

Так вот зачем он вызвал меня сегодня.

"Вы хотите, чтобы я сложил с себя полномочия Святого."

Я решил, что это предложение отказаться от статуса Святого в обмен на титул.

Так я и сказал.

Но ответ оказался неожиданным.

"Нет? Если бы мы пошли на такое, Религиозный Орден смешал бы меня с грязью. Да и с какой стати мне вообще совершать столь богохульный поступок?"

"А?"

Тогда зачем он меня позвал?

"Мы хотим, чтобы вы получили титул, оставаясь при этом Святым. Поэтому мы завалили Религиозный Орден официальными запросами на содействие, но вместо этого они выдвинули условие."

"Какое условие?"

"Они требуют, чтобы вы лично присутствовали на 'Совете'."

Совет.

Это нечто среднее между слушанием и Инквизиционным трибуналом.

А также место, куда вызывают различных свидетелей и рассматривают прецеденты, когда Религиозному Ордену необходимо изменить толкование догматов.

"Они хотят, чтобы вы лично доказали, достоин ли человек по имени Юлиан того, чтобы ради него менять толкование догматов, просуществовавшее сотни лет."

Принц пожал плечами.

"Что ж, учитывая, что речь идет о пересмотре многовековых традиций, я могу понять их осторожность..."

Он осекся.

Выражение его лица стало каким-то странно напряженным.

"Честно говоря, этот Совет мне совершенно не нравится. И, похоже, я не одинок в своих опасениях. Ходят весьма тревожные слухи. Слухи о том, что на этом заседании они намерены объявить вас еретиком."

Совет частенько скатывался в банальное судилище Инквизиции.

Обычно изменение догматов происходит, когда возникает определенный 'прецедент'.

Тогда они вызывают свидетеля, имеющего отношение к этому прецеденту.

А затем, в ходе слушаний, стоит им только подумать: 'А ну-ка, присмотримся к этому парню повнимательнее?', как слушание мгновенно превращается в допрос с пристрастием.

Именно поэтому тех, кого вызывают на Совет, частенько клеймят еретиками.

Вероятно, именно отсюда и растут ноги у этих слухов.

"...Еретиком, говорите?"

"Да."

Принц раздраженно цокнул языком.

"Проблема в том, что это звучит слишком правдоподобно, чтобы отмахнуться от этого как от простых сплетен. Будь я на месте Религиозного Ордена, я бы тоже испугался, что вы можете основать новую религию."

"У меня нет ни малейшего намерения основывать религию."

"И тем не менее, религия всё равно создается. Вера всегда следует по пятам за чудесами. Неважно, есть у вас скрытые мотивы или нет, если вокруг вас собираются последователи — это и есть зарождение религии."

Принц недоверчиво фыркнул.

"Иными словами, их кормушка под угрозой, поэтому они хотят взять вас на карандаш."

"Значит, моя задача — развеять их опасения."

Религиозный Орден — мой главный деловой партнер.

Мы нужны друг другу.

Если это недопонимание приведет к расколу, это никуда не годится.

"Я всё им объясню."

"Ха-а-ах...... Это просто смешно. Эти церковники насквозь пропитаны паранойей и подозрительностью, в то время как человек, никогда не изучавший теологию, оказывается истинно верующим. Я уже не понимаю, то ли мир перевернулся с ног на голову, то ли я сам стою на голове."

Тяжело вздохнув, Принц продолжил недовольно цокать языком.

"Ну ладно. Будем считать, что вы участвуете в этом Совете. Если они посмеют обвинить вас в ереси, немедленно доложите мне."

"Пожалуйста, не волнуйтесь. Я не доставлю вам никаких проблем."

"Я не об этом. Если вас объявят еретиком, я первым приму вашу веру."

"...."

"Не смотрите на меня так. Это была шутка."

Принц неловко прокашлялся.

Я вспомнил, что как-то раз мимоходом обронил адъютант Принца.

Тот самый Рихтер жаловался, что шутки Принца — это просто тихий ужас.

Тогда я подумал, что он преувеличивает, но теперь убедился в этом лично.

Тяжело, утомительно, нудно, занудно......

После этого разговора о Совете.

Раз уж я впервые за долгое время оказался в Звездном Дворце, я решил заодно разобраться и с другими делами.

"Как раз сегодня по графику вакцинация Его Высочества Астера и плановый осмотр Её Высочества Супруги Принца."

Несколько месяцев назад Супруга Принца забеременела вторым ребенком.

Это была импульсивная, но спланированная беременность.

Я имею в виду, что у Супруги Принца было хроническое заболевание, требовавшее предварительного медикаментозного курса для обеспечения безопасного вынашивания.

Этим заболеванием был антифосфолипидный синдром.

Болезнь, при которой, если не начать принимать аспирин до беременности, риск выкидыша крайне высок.

Поэтому перед тем как зачать второго ребенка, супружеская пара, как и в первый раз, пришла ко мне на консультацию.

— "Давайте назначим дату и начнем курс с этого момента."

Поскольку это была спланированная беременность, проходящая под моим контролем, я расписал график примерно на месяц вперед.

Но на следующий же день после составления плана Принц притащил целую гору Чудодейственного Синего Лекарства и выдал:

— "Эм... Сэр Юлиан?"— "..."— "Мы можем немного сдвинуть график?"

И, как и в случае с первенцем, он связался со мной через пару дней, размахивая тестом с двумя полосками.

Вот почему я назвал это импульсивной спланированной беременностью.

Они определенно всё планировали, но произошла небольшая оплошность.

В любом случае.

Сегодня я планировал проверить, как прошла вакцинация Императорского Внука Астера, и провести осмотр Супруги Принца, вынашивающей второго ребенка.

'Второй ребенок… точно. Предварительно решили назвать Стеллой.'

Второе имя, как и первое, было рабочим вариантом.

Причина такого выбора крылась в желаниях самого Принца.

Поскольку сын у них уже был, на этот раз они хотели дочку.

Удивительно, но Супруга Принца тоже, казалось, мечтала о девочке.

Всё потому, что Астер пошел в отца и рос невероятно гиперактивным, и если бы у них родился второй такой же сорванец, её нервная система этого бы просто не выдержала.

'Для начала нужно проверить вакцинацию.'

В сопровождении Рихтера, доверенного лица Принца, я направился туда, где находился Астер.

"Его Высочество Астер сейчас в саду. Приказать привести его в покои?"

"Нет, я сам к нему подойду."

Заодно и на сад посмотрю.

Я решил сходить за ним лично.

Я вошел в сад, где располагался внутренний павильон, в котором находился Императорский Внук.

И там я увидел до боли знакомое, но в то же время какое-то чужое лицо.

Эта незнакомая фигура поклонилась мне.

"...Брат. Здравствуй."

Только тогда до меня дошло, кто это.

Это был мой младший брат, Фрид Нихирит.

Малыш, которого я принимал как недоношенного и выхаживал от респираторного дистресс-синдрома, уже почти разменял первый десяток.

Казалось, ещё вчера он тайком подкидывал ненавистную морковку в тарелку Эрике.

Глядя на его лицо, эти воспоминания нахлынули на меня сплошным потоком.

Поклон.

Фрид, облаченный в жесткую, строгую униформу, которая всё ещё сидела на нем мешковато, поприветствовал меня.

Рядом с ним трехлетний карапуз, Императорский Внук Астер, мертвой хваткой вцепился в руку Фрида.

Императорская Семья, дабы минимизировать риски покушений, с самого раннего возраста приставляет к юным наследникам детей аристократов того же возраста, которые в будущем станут их доверенными лицами и телохранителями, и воспитывает их вместе, как братьев.

В этом мире, где доверие — самый дефицитный ресурс, это единственный способ обеспечить преданность через нерушимые узы.

Принц Эдмунд и его правая рука Рихтер — яркий тому пример.

И Фрид также был избран на роль доверенного лица Астера.

По одной-единственной причине.

Потому что он мой брат.

'По правде говоря, шумихи вокруг этого было немало.'

Сразу после того как Фрида назначили доверенным лицом Астера, со всех сторон посыпались недовольные шепоты.

Никто, конечно, не сомневался в преданности Фрида.

Ну, точнее, почти никто.

Правильнее будет сказать, что те, кто осмелился в ней усомниться, бесследно исчезли после 24-часовой 'беседы' с Принцем.

Проблема заключалась в его статусе.

Какой-то мальчишка из захудалого Виконтского Рода был назначен доверенным лицом Астера — путеводной звезды и главного сокровища Принца.

Аристократы постоянно шушукались и давили на тему того, что это назначение ниже достоинства Императорского Внука.

Но после того как моя личность как Святого была раскрыта, все эти недовольства испарились, словно по волшебству.

Теперь люди с завистью поговаривают, что Астеру несказанно повезло с выбором окружения.

О, к слову, я не сам проводил это расследование.

Мне всё рассказала Фрейя.

В любом случае, суть в том, что после раскрытия моей личности жизнь Фрида во дворце стала в разы комфортнее.

"Ну как ты. Хорошо поживаешь? Униформа тебе к лицу."

Я ласково потрепал по голове своего младшего брата, который выглядел слегка напряженным.

И только тогда его зажатые плечи, окаменевшие под гнетом чужих взглядов и давления, немного расслабились.

Он был младшим братом, которому в столь юном возрасте пришлось взвалить на себя непомерный груз.

Пока другие дети беззаботно играли на улице, он был вынужден терпеть косые взгляды и давление окружающих.

Я похлопал его по плечу с чувством вины и легкой жалостью.

"Давай как-нибудь на днях соберемся всей семьей и поужинаем."

"С-спасибо за приглашение, Брат."

Я усмехнулся и перевел взгляд на Императорского Внука.

Внутренний павильон в саду был убран на удивление чисто.

Думаю, провести вакцинацию здесь будет вполне безопасно.

"Что ж, а теперь давайте осмотрим нашего Императорского Внука."

Я открыл свой медицинский саквояж и достал шприц.

В этом году ему исполнилось три года, а значит, пришло время прививки от кори.

Я протер бледную ручку ребенка спиртовой салфеткой.

Ещё до того как игла коснулась его кожи, Астер вздрогнул.

И в тот самый момент, когда он увидел в моей руке острую иглу.

"Уа-а-а-а-а!"

Трехлетний Императорский Внук в ужасе спрятался за спину Фрида, используя его как живой щит.

Фрид с неловким видом попытался успокоить Астера.

"Ваше Высочество, это займет всего секунду. Будет как укус комарика."

"...А ведь ты в детстве вел себя точно так же, Фрид. Тоже вечно прятался за Фрейю."

"Брат. Зачем ты вспоминаешь об этом именно сейчас...?"

А почему бы и нет.

Дразнить младшего брата у него на работе — это же святое дело.

Я просто обязан был попробовать это хотя бы раз.

"Кхм. Кхм. Ваше Высочество. Мне тоже делали эту прививку, так что всё в порядке."

"Не-е-ет!"

Несмотря на мягкие уговоры Фрида, Астер, уже сейчас демонстрирующий задатки истинного правителя, прикрикнул на него:

"Фрид! Этот человек злой! Этот дядя всё время меня обижает! Я же сказал, что не люблю этого дядю! Папа меня тоже не слушает! Так что, Фрид! Прогони этого дядю!"

Астер со слезами на глазах выдвинул мне обвинения.

Я горько усмехнулся и на мгновение уставился в потолок.

'И почему дети меня так не любят...'

Они же не знают, что я тот самый врач, который помог им появиться на свет.

Наверное, всё дело в том, что в их памяти я всегда ассоциируюсь со шприцем в руке.

Только из-за того, что они не помнят момента своего рождения, они при каждой встрече смотрят на меня как на врага народа.

Тяжела и неказиста жизнь врача.

Тем временем глаза Фрида растерянно забегали.

С точки зрения трехлетнего Императорского Внука, он просто просил своего любимого старшего брата прогнать злодея.

"Фрид сильный! Побей его!"

"...."

В детстве это обычное дело — считать, что твой старший брат сильнее любых взрослых.

Проблема в том, что я — старший брат этого самого старшего брата.

"Ваше Высочество, пожалуйста, не надо...."

"Фрид, ты тоже меня не слушаешься?"

"Нет, дело не в этом....."

Фрид обливался холодным потом, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Трагедия человека, оказавшегося меж двух огней.

Наблюдая за его мучениями, я не смог сдержать сухого смешка.

Фрид умоляюще посмотрел на меня, прося о помощи.

"Эм... Мы не могли бы сделать всё так же, как в прошлый раз, Брат? Спеть песенку и уколоть незаметно?"

"Этот фокус работает только до года."

Гипнотизировать их песенками прокатывает максимум до года.

В этом возрасте они ещё не особо соображают, так что если просто петь, они легко забывают о том, что перед ними иголка.

Но потом эта лавочка закрывается.

Даже в два года они уже легко раскусывают мои вокальные уловки.

Я тоже прививал Астера таким образом, когда он был младенцем, но после того как ему исполнилось два, пришлось менять тактику.

К счастью, сейчас у меня был другой метод.

"Сэр Рихтер."

"Да, сэр Юлиан."

"Не могли бы вы его подержать?"

"Разве не для этого Его Высочество послал меня сюда?"

Рихтер, доверенное лицо Принца и почти что его кузен, крепко схватил Астера.

И закатал рукав Императорского Внука, чтобы мне было удобнее.

Глаза Астера, пойманного своим любимым дядей, наполнились неподдельным чувством предательства.

"Рихтер! Пусти! Пусти!"

Астер отчаянно вырывался в его объятиях, но ему было не тягаться с сильным дядей, способным голыми руками свернуть шею демоническому зверю.

Тем временем я вонзил иглу в зафиксированную руку Астера.

"Расслабься. Если напряжешься, будет больнее."

Даже если ты напряжешься, игла всё равно войдет.

Так что просто расслабься.

Я оставил эти мысли при себе и сделал укол.

Вжик!

"А-а-а-а-а-а-а-а!!!!!!"

Астер заорал так, словно его резали наживую.

Но, как ни странно, никто не обратил на нас ни малейшего внимания.

Потому что все прекрасно знали, что сегодня у Астера день прививок.

Глядя на Астера, я невольно вспомнил его отца.

'Принц тоже... у Императорской Семьи что, генетическая боязнь иголок?'

Принц Эдмунд сегодня тоже получил свою порцию вакцины, как и Императорский Внук.

Возможно, всё дело в том, что это эпоха, когда вакцины только-только разрабатываются.

В отличие от моей прошлой жизни, многие взрослые здесь тоже получают прививки с запозданием.

Проблема заключалась в поведении Принца Эдмунда во время вакцинации.

— "Ваше Высочество. Зачем вы ищете кляп?"— "Рихтер. Держи меня крепче."— "....Человек, который даже глазом не моргнет, если ему в ногу вцепится гигантский паук — почему вы так боитесь простой иголки?"— "Это совершенно разные вещи."

Он готовился к уколу с таким торжественным видом, зажав в зубах кляп, словно какой-нибудь Гуань Юй¹ на операции.

А поскольку он сверхчеловек, он умудрился окутаться Аурой и так напрягся, что игла просто не могла проткнуть кожу.

Рихтеру пришлось несколько раз шлепнуть его по руке и долго уговаривать расслабиться, прежде чем мы наконец смогли сделать укол.

— "Сэр Юлиан. А нет ли вакцины в виде таблеток?"— "Откуда бы ей взяться?"— "Тогда хотя бы под наркозом...."— "Для наркоза тоже нужны иголки."— "Эх...."

И вот теперь.

Императорский Внук Астер демонстрировал в точности такое же поведение, как и его отец.

Императорский Внук, которого в столь юном возрасте предали его же доверенные лица, тер свою руку и обиженно дул губы.

"Я всё маме расскажу...."

"....."

"Хнык..."

Боже правый.

Он плачет так жалобно, что мне даже стало немного совестно.

После этого испытания я убрал шприц и тяжело вздохнул.

'О, кстати, Шарлотте и остальным ребятам тоже пора делать прививки.'

Шарлотта тоже до ужаса боялась уколов.

Неужели у семьи Маркиза Хаузена тоже генетическая боязнь иголок?

С такими праздными мыслями я собрал свой медицинский саквояж.

И направился к следующей пациентке, Супруге Принца.

¹ Гуань Юй — военачальник эпохи Троецарствия, человек, известный стойкостью и храбростью. Отсылка связана с рассказом, где он перенёс операцию без обезболивания, разговаривая и играя в игру.

----------

Совет (2)

После инцидента с 'бунтом', оставившего Императорского Внука Астера в слезах и соплях, я направился к следующей пациентке — Супруге Принца.

Плановый осмотр Супруги Принца прошел без сюрпризов. Я прослушал её стетоскопом, взял кровь на анализ, измерил давление и убедился, что уровень сахара в норме.

Ах да, к слову, диабет теперь диагностируют не заставляя магов пробовать мочу на вкус.

Всё потому, что после изобретения технологии магического анализа уровень сахара в крови можно измерять точно так же, как и печеночные пробы. Целители-эндокринологи, специализирующиеся на диабете, были просто на седьмом небе от счастья, когда эта технология увидела свет.

В общем, все анализы были в норме. Судя по всему, беременность будет протекать так же гладко, как и в случае с Астером, и роды пройдут без осложнений.

"Сэр Юлиан... а вы, случайно, не можете сказать, кто у нас родится: мальчик или девочка?"

"Вы задавали мне точно такой же вопрос на этом же сроке, когда были беременны Его Высочеством Астером."

Я указал на медицинскую карту по ведению беременности, которую она заполняла в то время. Супруга Принца слегка покраснела от смущения.

"И всё же, я слышала, что Святой недавно разработал какую-то уникальную методику, вот и решила спросить из чистого любопытства."

"Какое совпадение. Я как раз планировал сегодня опробовать эту методику на практике."

"Вы имеете в виду..."

"Я проведу пару тестов, а заодно и скажу вам пол ребенка."

Магия Ясновидения, о которой она упомянула — это божественная магия, которую я разработал как замену рентгену. Это магия, позволяющая заглянуть внутрь матки, используя принцип различного поглощения божественной силы разными тканями.

В моем мире рентген беременным строго противопоказан, так как плод крайне уязвим к облучению. Именно поэтому будущим мамам всегда делают только УЗИ. Но в этом мире такой проблемы не было. Ведь здесь использовалось не рентгеновское излучение, а божественная сила.

"Приступим к осмотру?"

К счастью, в Императорском Дворце уже был целитель, владеющий Магией Ясновидения. Это была целительница, присланная из Клиники Мейер, с которой мы иногда пересекались и здоровались в медицинском центре.

"Вот результаты... эм... ну..."

"Называйте меня так, как вам привычнее."

"Как в Медицинском Центре или как в Звездном Дворце?"

"Как вам удобнее."

"...Результаты готовы, Святой."

Целительница с неловким видом протянула мне черную пластину.

К слову: я не умею читать УЗИ плода. Я могу провести само обследование, но меня никогда не учили расшифровывать снимки плода. Тем не менее, хоть я и не акушер-гинеколог, кое-что я всё же могу разглядеть.

"...Похоже, это принцесса."

Определить пол несложно. На шестом месяце беременности гениталии уже отчетливо видны. Если там есть характерный бугорок — значит, принц. Если нет — принцесса. Разница настолько очевидна, что даже я, не имея профильного образования, смог её определить.

Разобравшись с самым простым, я перешел к остальным показателям.

'Обвития пуповиной нет... Ох. Предлежание плаценты.'

Иногда плацента располагается прямо на выходе из матки. Это называется предлежанием плаценты, и оно чревато серьезными осложнениями во время родов. Во-первых, когда ребенок начинает выходить, плацента рвется, вызывая у матери профузное кровотечение.

К тому же, поскольку плацента перекрывает выход, сколько бы мать ни тужилась, ребенок может просто не пройти. Это ситуация, крайне опасная как для матери, так и для ребенка по многим причинам.

Когда я сообщил об этом Супруге Принца, она побледнела как полотно.

"Значит, второй ребенок..."

"Вам не о чем так сильно волноваться. Мы просто проведем кесарево сечение."

Безусловно, предлежание плаценты — это очень серьезный и опасный диагноз. В современном акушерстве от одного этого слова у врачей выступает холодный пот. Но если обнаружить проблему заранее и спланировать операцию, риски можно свести к минимуму. Точнее сказать, в этом мире это вообще вряд ли можно назвать серьезной проблемой.

'Это мир, где травматология развита до уровня фантастики.'

Главный враг при предлежании плаценты — кровотечение. В частности, массивная кровопотеря, которая может произойти даже во время кесарева сечения.

Но та-дам! В этом мире есть исцеляющая магия, которая просто читерит, когда дело касается травм. В крайнем случае, мы просто зальем её божественной магией, так что переживать не о чем.

"Т-тогда..."

"С ребенком всё будет хорошо. На сороковой неделе мы проведем плановое кесарево сечение."

К слову, Супруге Принца несказанно повезло. До изобретения Магии Ясновидения диагностировать предлежание плаценты до начала родов было невозможно.

'До того, как я придумал эту штуку, нам приходилось на ходу менять планы и делать экстренное кесарево прямо во время родов.'

До Магии Ясновидения плановое кесарево сечение было огромной редкостью.

Экстренное кесарево делали только тогда, когда кровотечение становилось аномальным, или когда врач, введя руку в матку, нащупывал вместо головки ребенка плаценту. Это был тот самый 'переход на кесарево' в процессе родов, когда все понимали: "Ой-ой, дело дрянь". И каждый раз при этом у меня сердце уходило в пятки.

Но теперь мы можем избежать подобных сюрпризов. Больше не нужно назначать операцию только тогда, когда ситуация уже вышла из-под контроля.

'К тому же, у нас есть анестезия и антибиотики.'

Кесарево сечение — это техника Секты Рафабри, практиковавшаяся с древних времен, ещё до того, как я ввел анестезию. Ключевая часть здесь — "до того, как я ввел анестезию".

Да. Раньше они просто накачивали роженицу алкоголем и резали по живому. Поскольку существовала исцеляющая магия, процент выживаемости был весьма высок. Проблема заключалась в психологической травме матери, сепсисе и болевом шоке.

Но Супруге Принца, судя по всему, эти ужасы не грозили.

"...Как видите, мир изменился. Так что вам совершенно не нужно бояться кесарева сечения."

"Какое... какое облегчение."

Я подробно всё объяснил Супруге Принца. И только тогда Супруга Принца, до этого сидевшая бледная как смерть от страха, с облегчением выдохнула.

Вот настолько дурной славой пользовалось кесарево сечение среди женщин этой эпохи.

"Мне и вправду невероятно везет."

Она взяла себя в руки и мягко улыбнулась.

Женщина, которая ещё несколько лет назад считала себя самой несчастной на свете, теперь рассуждает о везении.

'Думаю, о послеродовой депрессии можно не беспокоиться.'

Как её личный врач, наблюдающий за ней долгое время, я был искренне рад таким переменам.

После этого я перешел к остальным назначениям.

"На сегодня всё в порядке. Думаю, вы можете продолжать принимать аспирин вплоть до самых родов."

"А когда мне нужно будет прекратить прием в этот раз?"

"Я скажу вам об этом перед операцией. Но, поскольку я могу замотаться и забыть, пожалуйста, напоминайте мне об этом на каждом осмотре."

"Я не думаю, что Святой может о таком забыть."

Супруга Принца демонстрировала ко мне безграничное доверие. На этом осмотр завершился. В конце она протянула мне свою медицинскую карту по ведению беременности, чтобы я сделал записи.

[Хотя уже подошло время для шевелений, Стелла всё никак не даст о себе знать, из-за чего я сильно переживала, но Его Высочество успокоил меня, сказав, что всё в порядке, так что мне удалось немного поспать.]

Прочитав запись за эту неделю, я позволил себе легкую шутку:

"К счастью, на этот раз вы не стали будить меня посреди ночи."

"Ах, ох..."

В прошлый раз эта парочка впала в панику из-за того, что первенец перестал шевелиться в утробе, и подняла меня на уши. И хотя я заверил их, что всё в порядке, они всё равно вызвонили меня под утро. Причем не один раз! К третьему звонку я был готов плюнуть на всякие манеры и высказать им всё, что о них думаю, прямо в лицо.

Но, слава богам, со вторым ребенком они вели себя куда спокойнее.

"Просто в то время я была слишком на нервах... Я и сейчас не перестаю благодарить вас за терпение."

Я кивнул и продолжил просматривать записи. Я проверял, не было ли у неё каких-либо особых недомоганий или болей во время беременности. Медленно перелистывая страницы, я наткнулся на весьма интригующую запись.

[Я так разочарована. С первым ребенком, Астером, он был так заботлив, что готов был звезду с неба достать, а неделю назад он взял и ушел на попойку с офицерами из Военного Командования. В итоге я, беременная, провела всю ночь одна в пустой комнате. Бессердечный человек.]

"..."

Я оторвал взгляд от карты. И покосился на Принца Эдмунда, который неловко топтался у меня за спиной.

Так вот почему он увязался за мной — совесть замучила.

"..."

"...Кхм. Ну, понимаете ли."

Принц откашлялся и принялся оправдываться.

"Разве рядом с ней нет вас, нашего надежного Святого? К тому же, вы сами в прошлый раз говорили, что излишняя тревожность мужа вредит ребенку..."

"..."

Ну, логика в его словах есть. Это значит, что он всецело доверяет мне, и я не могу назвать это плохим. Возможно, такой сдержанный подход действительно лучше. Но разве не свинство — уходить в загул, оставляя беременную жену в одиночестве? Или, может, я, будучи неженатым, сужу слишком строго, не понимая всех тонкостей семейной жизни?

'Ладно, это их семейные разборки, не мое дело лезть.'

Но одну вещь я всё же должен был сказать Принцу.

"Ваше Высочество. Я усвоил один важный урок, обследуя бесчисленное множество беременных женщин."

"И какой же?"

"Обида, нанесенная во время беременности, помнится всю жизнь."

Вне зависимости от того, кто прав, а кто виноват, если рассматривать ситуацию с точки зрения иерархии, это был очевидный косяк Принца. В период беременности жена всегда находится в доминирующей позиции. Это универсальный закон, не зависящий от эпохи и мира. Так уж заведено.

"..."

Принц замолчал, не найдя что возразить.

Супруга Принца же, напротив, казалось, была полностью солидарна с моими словами, прикрыв рот рукой и тихонько посмеиваясь.

Спустя несколько дней после встречи с Принцем Эдмундом.

Мне доставили письмо, которое заставило напрячься всех власть имущих в столице.

Спрашиваете, что это было за письмо?

[Уведомление о созыве Совета]

[Мы приглашаем Черного Святого на высший совет Церкви Солнца, торжественное собрание, определяющее вектор развития догматики.]

Вот оно.

Обычно, когда аристократа вызывают на Совет, он бледнеет как полотно.

Причина проста — это всё равно что вызов главы корпорации на слушания в прокуратуру. Каким бы ни был исход, по хорошему поводу туда не зовут.

Естественно, как только пришло это письмо, мир встал на уши. Святой предстанет перед церковным судом, эта новость вызвала нехилый переполох. Мое окружение тут же впало в панику.

"Брат! Ты правда собираешься туда пойти? Это же, по сути, суд над еретиком!"

Фрейя ворвалась в мою лабораторию с белым как мел лицом.

Фелиция, вошедшая следом за ней, выдвинула весьма нетривиальное предложение:

"Профессор. Я подготовила три маршрута для экстренной эвакуации из столицы на случай непредвиденных обстоятельств."

"..."

Даже Грегор, сделав вид, что ничего не слышал, беззаботно насвистывал. Это означало, что он втайне одобряет план Фелиции.

Реакция Симеона была схожей.

"Совет... У меня с ним связаны не самые приятные воспоминания."

Поскольку Симеон в свое время частенько обивал пороги Совета, пытаясь восстановить доброе имя моих родителей, его слова имели куда больший вес, чем чьи-либо ещё.

'Именно там все научные труды наших родителей были признаны ересью.'

В худшем случае Супругов Шнабель могли посмертно объявить еретиками. Для Симеона этот Совет, должно быть, казался настоящим адом.

На всякий случай я решил спросить у Симеона совета.

"Ты не знаешь способа завершить Совет миром, Симеон?"

"В мой прошлый визит всё закончилось не очень хорошо, так что боюсь, я не лучший советчик в этом вопросе. Но всё будет в порядке, сэр Юлиан. Пожалуйста, не переживайте слишком сильно."

Симеон ободряюще улыбнулся. Эта улыбка, словно говорящая: "Всё образуется, ведь ты — протагонист", немного успокоила меня.

…Это ведь было утешение, правда?

Как бы там ни было.

Я поспешил успокоить свое окружение, которое паниковало больше меня самого.

"Не волнуйтесь. У меня всё схвачено."

По крайней мере, я был уверен, что меня не объявят еретиком. У меня были подготовленные материалы, но больше всего меня обнадеживали слова моего Учителя.

— "Церковники, хоть и узколобые, но по крайней мере они не отвергают магию вслепую. Когда они объявили Магию Жизни черной магией и ересью, они даже спросили моего разрешения. Они не станут рубить с плеча, не зная, с кем имеют дело."

Так сказал Великий Мудрец.

Он заверил, что в худшем случае они просто наложат запрет на использование черной магии, и на этом всё закончится.

— "Еретиком ты тоже не станешь. И вдобавок, твоя магия не канет в лету."— "Вы говорите об уничтожении записей..."— "Если до этого дойдет, я и Магистры Магических Башен не станем сидеть сложа руки."

Более того, мой Учитель был крайне заинтересован в этом Совете.

Когда Учитель разделил магию на 13 категорий, Магия Жизни создавалась с одной целью — найти способ лечить людей маной, а не божественной силой. И я исполнил это заветное желание.

— "У каждого из твоих старших соучеников есть свое 'заветное желание'. Это достижение той самой цели, ради которой и создавалась их школа магии."

К примеру, когда мой Учитель выделил магию прорицания в отдельную ветвь, они мечтали о будущем, в котором люди смогут победить демонических зверей. И Башня Прорицания, созданная для продолжения этого дела, ставит своей целью избавить человечество от страха перед будущим.

Подобное 'заветное желание' есть у каждой Магической Башни.

— "Но по иронии судьбы, именно ты, мой самый младший ученик, первым исполнил одно из этих 13-ти 'заветных желаний'. Как думаешь, твои старшие соученики будут спокойно смотреть, как это достижение стирают из истории?"

'Заветное желание' — это сердце и душа мага. И если они увидят, что это желание подавляется церковными догматами, как отреагируют Магистры? Думаю, объяснять не нужно.

— "Так что можешь быть спокоен. В крайнем случае, просто заяви, что ты мой ученик, и это решит большинство проблем."— "Вряд ли до этого дойдет."— "Я знаю. Среди всех моих учеников я ещё не встречал никого с таким подвешенным языком, как у тебя. Ты и сам прекрасно справишься. Я сказал это просто, чтобы ты не нервничал."

По всем этим причинам я не особо переживал из-за Совета. Более того, я даже предвкушал его.

'Это идеальная сцена для презентации моего открытия.'

Этот Совет был лучшей сценой и семинаром для того, чтобы заявить во всеуслышание, насколько потрясающ открытый мной метод лечения черной магией. Это был 'гигантский научный симпозиум', где мои медицинские навыки получат мировое признание, и сцена для 'презентации нового препарата'. Что может быть более захватывающим для протагониста?

Другие, возможно, этого не понимали, но лично я чувствовал себя именно так.

"Я просто собираюсь объяснить им методы и истины, которые спасают жизни. Чего мне бояться, если моя совесть чиста?"

Именно это я и отвечал всем, кто смотрел на меня с тревогой.

Хотя, признаться, помогало это слабо.

Айла рвалась пойти со мной, Дженни называла церковных иерархов старыми маразматиками, словно это касалось её лично.

Но самая неожиданная реакция последовала от Шарлотты.

"...Скажу тебе сразу. Даже если тебя объявят еретиком, наша помолвка не будет расторгнута. И предупреждаю: если ты попытаешься сбежать, чтобы не втягивать меня в неприятности, я найду тебя хоть из-под земли."

Это было сказано немного неуклюже, но я принял это как её собственную, своеобразную форму поддержки.

И вот так, купаясь в заботе и тревогах окружающих, я дождался дня отбытия.

На борту дирижабля, направляющегося в Святой Город, где должен был состояться Совет.

Я задремал в своей каюте.

"...Хм?"

Я проснулся от странного ощущения.

Первым делом я понял, что это не обычный сон. Передо мной предстал тесный, старый чердак, пропахший пылью. После короткой паузы я осознал, что оказался в 'Библиотеке Памяти'.

'Я же вроде не собирался сюда заходить.'

Возможно, это из-за того, что в последнее время я часто проводил здесь время во сне, чтобы не тратить его впустую. Должно быть, я вошел сюда на автомате, даже просто задремав.

"..."

Я перевел взгляд на старый деревянный стол в центре чердака. Как я и думал, за ним кто-то сидел. Мужчина в рубашке с жестким, стоячим воротником. Вот только вместо человеческой головы над его плечами парил сгусток космоса с закручивающимися галактиками и туманностями.

Космический Демон, Бабель.

Он накрыл на стол полноценный обед и элегантно наслаждался трапезой. На белой фарфоровой тарелке под столовыми приборами лежало мясное блюдо под густым, кроваво-красным винным соусом. Каждый раз, когда я видел эти блюда, я ловил себя на мысли, что они, вероятно, приготовлены по рецептам из моей же головы.

'Выглядит аппетитно, черт возьми.'

К слову, мне ни разу не удалось попробовать ни крошки. Словно доказывая, что он жадный демон, он живет в моей голове, пользуется моими рецептами, но никогда не делится ни едой, ни вином. Заявляет, что это его законная порция. И при этом швыряется в меня моими же воспоминаниями, словно делает одолжение.

'Все демоны такие жлобы?'

Подумал я, глядя на Бабеля.

Вжик, вжик.

Серебряный нож легко разрезал нежное мясо. Бабель наколол кусок на вилку и отправил его в центр космического водоворота, туда, где по идее должен был быть рот.

Мясо исчезло, словно засосанное в пустоту туманности.

Затем, даже не взглянув в мою сторону, он в одностороннем порядке заговорил.

[Ты помнишь?]

"Помню что?"

Сколько загадок этот тип мне уже подкинул? Даже когда он спрашивает 'Ты помнишь?', я понятия не имею, о чем речь.

Не обращая внимания на мое недоумение, Бабель продолжил свою мысль, не переставая орудовать ножом.

[Я ведь говорил, что буду наблюдать за тем, какой выбор ты сделаешь после завершения лекарства от Демонической Болезни, верно?]

Космический водорот медленно и зловеще закружился.

И сразу после его слов.

Мое сознание резко выдернуло обратно в реальность.

За секунду до пробуждения Бабель бросил мне напоследок:

[Я предвкушаю это. Я верю, что ты покажешь мне то, до чего я сам не смог бы додуматься.]

И вот так, оставив мне очередную загадку, Бабель исчез, а мое сознание вернулось в реальный мир.

----------

Совет (3)

Я открыл глаза как раз в тот момент, когда дирижабль заходил на посадку в Святом Городе.

Утренние солнечные лучи пробивались сквозь иллюминаторы.

'Так вот что меня разбудило.'

За окном раскинулось пронзительно чистое, безоблачное небо Святого Города.

Зрелище, невиданное ни на территории Академии, ни в столице, вечно затянутых густым смогом.

Но я был не единственным, кого разбудило солнце.

"Угх, какого черта так слепит..."

"Эри, выбирай выражения."

"Ха-а-а. Почему здесь солнце такое яркое?"

Рядом со мной.

Эрика прикрыла глаза тыльной стороной ладони и недовольно поморщилась.

Большинство людей сочли бы эти лучи бодрящими и порадовались бы ясному утру, но Эри, для которой сон был важнее любой погоды, испепеляла солнце полным ненависти взглядом.

Затем она пожаловалась:

"Угх. Глаза режет."

"....Ты зачем с солнцем воевать надумала?"

"Просто бесит."

Эри опустила голову, на глазах у неё навернулись слезы.

Проиграв в гляделки с солнцем, она спрятала лицо за своими густыми темно-красными волосами.

Я вздохнул и произнес:

"Эри, даже не пытайся снова уснуть. Собирай вещи, мы прилетели."

"Ня-а-а-ах......"

С недовольным бурчанием Эрика принялась собирать багаж.

Видимо, вспомнила, что поехала со мной в качестве помощницы.

За её спиной Грегор и Фелиция тоже молча поднялись со своих мест.

"Хм... Давненько я не бывал в Святом Городе."

"Для меня тоже прошло уже лет тридцать."

"О? Леди Фелиция уже бывала в Святом Городе? Вы более религиозны, чем я думал."

"Это была миссия по внедрению."

"...."

Грегор неловко отвел взгляд, сделав вид, что ничего не слышал.

Вскоре дирижабль пришвартовался в терминале Святого Города.

Пройдя через кучу процедур досмотра, мы лишь спустя час смогли официально ступить на землю Святого Города.

Но даже покинув терминал, Эри не переставала ворчать.

"Бу-бу-бу... Солнце слишком яркое.."

"Разве чистое небо не поднимает настроение?"

"Если бы оно меня не разбудило, я бы тоже так думала, Учитель. Городской смог, конечно, вреден, но спать под ним — самое то."

В любом другом городе Империи небо всегда было затянуто смогом от сжигания мана-камней.

Даже когда солнце стояло в зените, свет, пробивающийся сквозь эту пелену, казался тусклым.

Мутно-серый или охристый, а порой и с красноватым оттенком.

Именно таким видело солнце подавляющее большинство людей в этом мире.

Но сердце Религиозного Ордена, Святой Город, был исключением.

И дело было не только в удачном географическом расположении или климате.

Конечно, место для Святого Города выбрали идеальное.

Но без искусственного вмешательства тут не обошлось.

Огромный святой барьер окружал весь город непроницаемым куполом.

Именно он и был секретом этого яркого солнечного света.

'Только этот город, кишащий жрецами, способен поддерживать такое чудо.'

Разумеется, за эту нереальную чистоту приходилось платить вполне реальную цену.

"Просто невыносимо. Ни одного магического артефакта днем с огнем не сыщешь."

"В Святом Городе жестко контролируют выбросы смога от мана-камней."

"Неудивительно. Дышать же нечем. Они что, всё подряд запрещают из-за какой-то там копоти?"

"Ну, раз уж этот город ценит солнечный свет превыше всего, тут ничего не попишешь."

Жители этого города шли на любые жертвы ради сохранения солнечного света.

И эти усилия давали свои плоды.

Это было очевидно хотя бы по тому, как солнечные лучи с безоблачного неба отчетливо бликовали на лысине Грегора.

"...Святой, вы сейчас подумали о чем-то неподобающем?"

"Лорд Грегор. Похвально, что вы не теряете бдительности как телохранитель, но я считаю, что безосновательно обвинять своего подзащитного — это нехорошо."

"Кхм."

Отлично сказано, Фелиция.

И прости, Грегор.

После этого мы сели в карету, ожидавшую нас у терминала.

Эрика забралась следом, а Грегор занял место напротив меня.

И, наконец, Фелиция как ни в чем не бывало забрала поводья у кучера и заняла его место.

"Трогаем."

Карета дернулась и покатила вперед.

Это было лучше, чем когда она водила машину, но всё равно стиль езды Фелиции был жестковат.

Радовало хотя бы то, что она не пыталась дрифтовать на карете.

Экипаж направился к Главному Собору, где должен был состояться Совет.

За окном мелькали безупречно чистые здания.

Пока я любовался видами и мысленно освежал в памяти особенности Святого Города, Эри вдруг понизила голос.

"Кстати, Учитель. А вы уверены, что всё пройдет гладко? Вчера обстановочка была та ещё."

"Ты только сейчас об этом задумалась?"

"Я вообще не понимала, что это за Совет такой. И только вчера, когда Фрейя мне всё объяснила, до меня дошло......"

Вот оно что.

Пока все вокруг меня успокаивали, Эри подозрительно помалкивала.

Она не то чтобы не волновалась. Она просто не знала, что должна волноваться.

"Разве этот Совет — не обычное инквизиторское судилище? А что, если они специально всё подстроят и объявят вас еретиком?"

"...Ты где такого набралась?"

"В одном любовном романе, который мне Фрейя подсунула."

"...."

На мгновение я потерял дар речи.

Похоже, любовные романы, в каком бы мире их ни писали, кладут большой и толстый болт на историческую достоверность.

'Надеюсь, Эрика не воспринимает это всерьез.'

Любовные романы — это просто выдумка.

Они не имеют ничего общего с реальностью.

Я испугался, как бы она не начала с умным видом козырять этими 'знаниями' где-нибудь на публике.

"Не переживай. Такого не случится."

"Откуда такая уверенность?"

"Священнослужители — это, по своей сути, добрые и благоразумные люди."

Услышав мой ответ, Эрика непонимающе склонила голову.

Казалось, её картина мира дала трещину.

Я вздохнул и решил немного просветить Эри.

"Сама подумай. Жрецы Ветхого Завета могут повышать свой ранг только в том случае, если ведут жизнь, безукоризненно соответствующую догматам. А жрецы Нового Завета вынуждены непрерывно молиться, чтобы восполнить потраченную божественную силу."

"...И что?"

"Это значит, что сам образ жизни заставляет их быть праведниками, даже если в глубине души они этого не хотят."

Если проводить аналогию с моей прошлой жизнью... да.

Это как волонтерство.

Даже если человека принуждают к неоплачиваемому труду.

Стоит ему отработать так сто или двести часов, как у него возникает когнитивный диссонанс.

Мозг начинает сам себя убеждать: 'Я терплю всё это, потому что я действительно хороший человек, который хочет помогать другим'.

То же самое и со жрецами.

"Они каждый день живут по догматам, стоят на коленях, молятся и занимаются саморефлексией. Повторяя это годами и десятилетиями, они просто физически не могут не стать хорошими людьми до мозга костей."

"То есть... даже если поначалу они просто притворялись, потом они становятся такими на самом деле?"

"Именно."

Вот почему я в целом отношусь к духовенству с симпатией.

Потому что они по своей природе — хорошие люди.

Если бы они не были хорошими, они бы просто не выдержали такой жизни, а раз уж выдержали — значит, стали хорошими.

Конечно, не все священнослужители святые.

Иногда попадаются такие выродки, о которых потом газеты пишут.

Я хотел, чтобы Эрика понимала и это, поэтому, покачиваясь в такт движению кареты, я спокойно продолжил:

"Безусловно, в семье не без урода. Но когда они собираются вместе, всё меняется. Эти единичные паршивые овцы теряют право голоса и растворяются в здравомыслии и доброте подавляющего большинства."

Если только это не какая-то аномалия, способная восполнять божественную силу без молитв или нарушая догматы.

Коллективный разум духовенства неизбежно склоняется к добру.

Потому что это эпоха, когда если ты не добрый, тебя заставят им стать.

"Так что сегодняшний Совет точно не превратится в балаган, где меня будут слепо поливать грязью."

Именно поэтому я и воспринимал этот Совет как площадку для презентации.

Это собрание людей, которые посвятили молитвам больше двадцати лет своей жизни.

Они просто не способны опуститься до уровня варварской перепалки.

Хотя я был в этом городе впервые, карета без проблем доставила нас к Главному Собору.

Ещё бы.

Это внушительное здание в самом центре Святого Города в представлениях не нуждалось.

Оно настолько возвышалось над остальными постройками, что его было видно прямо от терминала, так что никакой гид нам не понадобился.

Прибыв к собору, наша группа направилась в главный зал, где и должен был проходить Совет.

Уже сам коридор, ведущий к залу, подавлял своим величием.

Эрика не могла закрыть рот от изумления.

"Ого-о-о-о......"

Сводчатый потолок, уходящий ввысь на десятки метров, был украшен фресками, прославляющими Двенадцать Богов.

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь разноцветные витражи, падали на картины в коридоре, словно театральные софиты.

Эрика так увлеклась разглядыванием коридора, что напрочь забыла, зачем мы вообще сюда приехали.

В отличие от неё, Фелиция и Грегор оставались абсолютно невозмутимыми.

С Грегором всё понятно, а вот Фелиция... Я решил не углубляться в размышления на её счет.

Я и сам был спокоен.

'Я уже видел нечто подобное в прошлой жизни.'

В прошлой жизни мне довелось побывать в Ватикане.

Я ездил туда во время семинара в Италии, и тогда, как и Эри сейчас, пялился на подобные здания с открытым ртом.

Не будь у меня того опыта, я бы сейчас тоже глазел по сторонам, как деревенщина.

Фелиция и Грегор даже истолковали мое спокойствие в позитивном ключе.

"Как и ожидалось, Святого не ослепить показным великолепием."

"Даже имея возможность, он бы никогда не стал возводить столь показные и напыщенные строения. Не так ли, лорд Грегор?"

"Хмм. Безусловно."

Чего?

Я могу построить нечто подобное?

Я в последнее время потерял счет деньгам на своем счету, так что даже не задумывался об этом.

"...Именно поэтому наша Секта Ардену имеет такую богатую историю изображения нашего бога."

"Ах... Значит, вот на что ушли мои пожертвования."

"Эри."

Шагая по коридору с Эрикой, в голове которой бродили немного богохульные мысли, мы вскоре подошли к главному залу.

И вошли внутрь через массивные двери, которые перед нами распахнул паладин.

Огромный зал, напоминающий круглый амфитеатр, был до отказа забит высокопоставленными жрецами, прибывшими раньше меня.

Взгляды священнослужителей устремились на меня.

— "Это же..."

— "Наконец-то я удостоился чести узреть его святой лик."

В большинстве своем эти взгляды выражали дружелюбие или искреннее любопытство.

Это окончательно меня успокоило.

'Как я и предполагал, образованные люди не превратят это в инквизиторский суд.'

Сомневаюсь, что даже в цивилизованном 21-м веке слушания проходили бы в такой благожелательной обстановке.

Я уверенным шагом вошел в зал.

Жрецы поднимались со своих мест, почтительно кланяясь или показывая знак солнца в качестве приветствия

Чувствуя себя настоящей суперзвездой, я купался во всеобщем внимании.

И в этот момент.

"О-о, Святой. Вы прибыли."

Ко мне, ожидавшему в приемной перед тем как подняться на трибуну, размашистым шагом подошел пожилой жрец.

Присмотревшись, я узнал в нем Кардинала Вендраса, директора Клиники Мейер.

В клинике он всегда ходил в хирургическом костюме, поэтому в жреческой рясе он выглядел непривычно, и я не сразу его узнал.

Едва увидев меня, он уверенно заявил:

"Вам не о чем беспокоиться. Это простая формальность. Я лично ручаюсь за непогрешимость Святого. Ничего страшного не произойдет."

Вслед за Кардиналом Вендрасом ко мне потянулись поприветствовать и представители других сект.

Большинство из них советовали мне не принимать всё близко к сердцу, относиться к этому как к обычной лекции и чувствовать себя как дома.

Некоторые даже предложили провести для меня экскурсию по Святому Городу после завершения Совета.

Атмосфера была исключительно дружелюбной.

Но рады мне были далеко не все.

"...Да пребудет со Святым путеводный свет солнца."

Группа людей бесцеремонно пересекла мне дорогу, разрушив эту идиллию.

Это были жрецы в строгих, безупречно выглаженных рясах, застегнутых на все пуговицы до самого подбородка, и со строгой выправкой.

Грегор шепнул мне, кто это такие.

"Это представители Ордена Паладинов. Человек впереди — Паладин-Командор Матиас, в прошлом агент спецподразделения по борьбе с нежитью на Западном Фронте. Можете считать его негласным лидером фракции паладинов."

Мужчина, представлявший фракцию паладинов, оказался обладателем квадратной челюсти и массивного шрама, пересекающего половину лица.

В отличие от других священнослужителей, в его мрачном, тяжелом взгляде не было и намека на дружелюбие.

"Я молю Бога о том, чтобы Святой оказался невиновен."

Бросив это двусмысленное приветствие, суровый рыцарь развернулся и зашагал к своему месту.

Я уже решил, что на этом обмен любезностями перед началом заседания окончен.

Но, пока я шел к центру зала, кивая в ответ на приветствия остальных жрецов, один молодой священник в чересчур вычурной рясе бросил на меня косой взгляд и громко, так, чтобы все слышали, цокнул языком.

"Тц. В наши дни кого попало в Святые приписывают."

"..."

Я повернул голову, чтобы посмотреть, кто это такой смелый, и мой взгляд зацепился за эмблему на его груди.

Эмблема Святого.

Та самая, которую я считал жутко неудобной и намеренно не носил.

...Точно.

Я же должен был надеть её сегодня.

Вылетело из головы.

'Но кто это вообще такой?'

Проблема заключалась в том, что я понятия не имел, кто этот парень.

На сегодняшний день, включая меня и Айлу, в Империи официально числится четыре пары Святых и Святых Дев.

Но я даже имен других Святых не знал, кроме Айлы.

Поэтому я обратился к своему личному гуглу — Грегору.

"Кто это?"

"Ах, это Святой Лорен."

Святой Лорен.

Его прозвище — Святой Сияния.

Выходец из богатой графской семьи, он обладал врожденным абсолютным иммунитетом к любым болезням, что привлекло внимание архиепископа, и с малых лет его воспитывали как будущего Святого.

А однажды он остановил эпидемию чумы, бушевавшую в городе, за что и был официально канонизирован.

Если не считать его аристократического происхождения, его история во многом походила на историю Айлы.

"Святой Лорен обладает уникальной божественной силой — его мана восстанавливается естественным путем под воздействием солнечного света."

Пояснил Грегор-вики.

Каждый Святой и Святая Дева обладают своей уникальной божественной силой.

К примеру, сила Айлы заключается в том, что она автоматически накладывает символ солнца на любую магию.

Именно поэтому, даже когда она использует исцеляющую магию, её расход маны в разы ниже, чем у остальных.

У некоторых Святых уровень святой силы скачет, словно при броске игральных костей, завися от их настроения или погоды.

А ещё один Святой, говорят, вообще не использует свою божественную силу, да ещё и снижает расход маны у других целителей, работающих с ним в паре.

"Я бы очень хотел познакомиться с этим последним Святым."

"Вы имеете в виду Черного Святого."

"Ах."

Забудь.

В общем, божественная сила этого Святого Лорена — это банальный фотосинтез.

"Тц."

Но этот самый 'фотосинтезирующий' парень, едва завидев меня, недовольно цокнул языком, всем своим видом демонстрируя презрение.

Я ответил ему легким, едва заметным кивком и отвернулся.

Я не видел смысла тратить на него свои эмоции перед началом Совета.

После обмена приветствиями со жрецами началось само заседание.

Я занял свое место на трибуне, установленной ровно по центру зала Совета, куда были устремлены сотни пар глаз.

К слову, я был в маске ворона.

Я долго сомневался, стоит ли её надевать, но Грегор посоветовал оставить её, так как многие всё ещё путались в моих личностях, и так им будет привычнее.

Бам! Бам! Бам!

Звук тяжелого посоха, трижды ударившего об пол, разнесся с места председателя, возвышавшегося над трибуной.

Тихий гул, заполнявший зал, мгновенно стих.

Наконец, Совет начался.

Седовласый архиепископ, исполняющий обязанности председателя, поднялся со своего места.

Он обвел зал суровым взглядом и заговорил.

"Сегодня я оглашу причину, по которой мы собрали здесь слуг Господа Бога. Нам предстоит тщательно изучить и обсудить, несут ли в себе действия Черного Святого, Юлиана Нихирита, еретический характер, и более того, существует ли риск его окончательного падения в ересь."

Голос председателя гулким эхом отражался от стен огромного зала.

Реакция присутствующих на слово "еретик" была неоднозначной.

Одни остались абсолютно бесстрастными.

Другие нахмурились.

Третьи беззвучно шевелили губами, словно им не терпелось высказаться.

"Как вам всем известно, Святой Юлиан спас бесчисленное множество жизней, не прибегая к божественной магии, и был канонизирован в виде исключения в знак признания его безграничного милосердия и сострадания. Однако недавно он сотворил чудо, исцелив Демоническую Болезнь с помощью черной магии. И у нас нет никаких гарантий, что это чудо — истинный дар богов, а не коварная дьявольская иллюзия."

Сотни жрецов затаили дыхание, переводя напряженные взгляды с меня на председателя.

"В связи с этим сегодняшний Совет рассмотрит два следующих вопроса."

Председатель развернул свиток.

Он поправил очки и начал зачитывать повестку дня.

"Первый вопрос. Можем ли мы, Религиозный Орден, признать этот метод исцеления законным и легитимным? Испокон веков Орден провозглашал магическое лечение священным правом, дарованным исключительно священнослужителям. Черный Святой является клириком Ордена, но сила, к которой он прибег, была черной магией, а не божественной. Нам предстоит решить, признаем ли мы эту рунную формулу официальным искусством исцеления Ордена и готовы ли мы расширить существующие догматы для её принятия."

Признать ли лечение черной магией официальным методом Ордена.

Поскольку это требовало пересмотра фундаментального догмата о том, что истинным лечением считается лишь применение божественной магии с использованием божественной силы, вопрос был крайне серьезным.

И это была именно та тема, которую я жаждал обсудить больше всего.

"Второй вопрос. Можем ли мы быть уверены, что в будущем Черный Святой останется под контролем Ордена? Черный Святой явил миру невиданные доселе чудеса и обрел колоссальную славу. Мы должны обсудить, не использует ли он это влияние для создания новой секты или распространения лжеучений вне юрисдикции Ордена."

Это напоминало проверку на профпригодность.

Место, где проверяют, нет ли у кандидата моральных изъянов, а затем прикидывают, не доставит ли он проблем в будущем.

Конечно, человеческая натура непредсказуема, и стопроцентных гарантий такие слушания не дают.

Но отсеять откровенно сомнительных личностей, опираясь на их прошлое, вполне реально.

Иными словами, второй вопрос повестки был направлен на проверку моих моральных качеств.

Ну, они наверняка покопаются и в моем прошлом, но за эту часть я не переживал от слова совсем.

"Таковы два вопроса нашей повестки."

Председатель, стоявший за главной трибуной, посмотрел на меня сверху вниз.

"Черный Святой, Юлиан Нихирит Шнабель. Вы готовы?"

Я поднялся со своего места, сжимая в руках заранее подготовленные материалы.

"Да, я готов ответить на любые вопросы."

"В таком случае, мы приступаем к обсуждению первого пункта повестки."

"В таком случае, мы приступаем к обсуждению первого пункта повестки."

Едва председатель закончил фразу, как кто-то, словно только этого и ждал, мгновенно вскочил со своего места.

Это был представитель фракции паладинов, Матиас, с которым Юлиан пересекся перед началом Совета.

'.......'

Паладин, поднявший руку первым, на секунду крепко зажмурился.

Потому что в его израненном разуме, словно в калейдоскопе, пронеслись кошмары его прошлого.

Обычно он отгонял эти воспоминания, как назойливых мух.

Но сегодня он не стал этого делать.

Потому что для обсуждения первого вопроса этот болезненный опыт был необходим как воздух.

Западный Фронт — это колыбель и полигон для черных магов, грезящих о возрождении 13-й Магической Башни.

Это проклятое место, кишащее естественно возникающей нежитью, — идеальная среда для их бесчинств.

Именно поэтому туда так часто отправляют паладинов.

Паладины, обладающие абсолютным преимуществом над некромантами, на Западе просто незаменимы.

Проблема заключалась в воспоминаниях, привезенных оттуда.

'.......'

Паладин-Командор своими глазами видел, до каких чудовищных низостей могут опуститься люди в тех краях.

Он осознал, что человеческий эгоизм способен без колебаний продать саму человечность ради личной выгоды.

Вот почему он вызвался участвовать в этом Совете.

Даже если человек носит титул Святого, нет никаких гарантий, что, взяв в руки меч, он не начнет рубить им невинных.

— "А... Дя... дя..."

Усилием воли отогнав призраков прошлого, Матиас тяжело заговорил.

Его взгляд был намертво прикован к Юлиану, сидевшему в центре трибуны.

"Прежде чем я начну, я бы хотел выразить свою глубочайшую признательность за ту милость, которую Святой оказал паладинам."

Его сухой, скрипучий голос разнесся по залу.

"Благодаря хлороформу, кокаину и эфиру, которые Святой поставлял нам в прошлом, этот ад на Западном Фронте стал хоть немного терпимее. Благодаря Святому моим подчиненным больше не приходилось корчиться в агонии при ампутации конечностей. А после изобретения пенициллина паладины Запада перестали панически бояться этой мерзкой нежити."

Матиас говорил предельно вежливо и почтительно.

Юлиан удовлетворенно кивнул, принимая эту вежливую похвалу.

Он подумал, что от ещё парочки комплиментов он бы тоже не отказался.

Но это была лишь прелюдия.

"Однако!"

Матиас резко повысил голос.

"Это совершенно разные вещи! Черная магия никогда не станет инструментом спасения!"

Твердо заявил он.

Абсолютная убежденность в его голосе давала понять, что это не просто тупое упрямство.

Сотни жрецов затаили дыхание.

Матиас крикнул, обращаясь к Юлиану на трибуне:

"Святой. Вы хоть понимаете, что произойдет, если мир узнает, что Демоническую Болезнь можно лечить черной магией?"

Квадратная челюсть Матиаса напряглась.

Переведя дух, он обвел взглядом аудиторию и заговорил так, словно произносил речь перед войском.

"Чем ярче свет, тем гуще тени. Нечестивые маги и шарлатаны, кричащие на каждом углу: 'Я тоже могу лечить болезни черной магией!', расплодятся как ядовитые поганки после дождя. Отчаяние тех, кто цепляется за жизнь, притупляет голос разума, и пациенты, хватающиеся за любую соломинку, будут добровольно отдавать им свои души. Это обернется трагедией, которая убьет умирающих во второй раз."

"Протестую."

И это возражение исходило не от Юлиана.

Это был представитель Секты Менсия.

"Не кажется ли вам такая трактовка слишком уж утрированной?"

"Нет. Я уже видел слишком много подобных примеров."

Но Паладин-Командор Матиас был непреклонен.

Его взгляд на мгновение замер в пустоте, блуждая по лабиринтам прошлого.

Он искал воспоминание, достаточно жуткое, чтобы потрясти Совет, но при этом не выходящее за рамки приличий.

Вскоре его взгляд, блуждавший среди бесчисленных кошмаров, остановился, выцепив подходящий пример.

"...В прошлом произошел один инцидент в крепости на границе с Демоническими Пустошами."

Голос Матиаса, вытаскивающего на свет это воспоминание, стал ещё более старческим и хриплым.

Потому что вспоминать старые кошмары для него тоже было не самым приятным занятием.

Но это было необходимо, поэтому он с трудом унял бешено колотящееся сердце и продолжил.

"Там была маленькая девочка, угасающая от Демонической Болезни. Крошечный, жалкий ребенок, который застенчиво улыбался мне, плетя венок из полевых цветов и надевая его мне на голову."

— "Дядя! Дядя!"

Она была хорошей девочкой.

Милым ребенком.

Именно о таком ребенке Матиас мечтал бы, если бы когда-нибудь решил завести семью.

Но небеса безжалостно поразили её Демонической Болезнью.

Матиас был глубоко опечален этой несправедливостью.

За что боги послали этому ребенку такое испытание?

Даже Матиас, совершенно посторонний человек, думал об этом. Что уж говорить о её родителях?

"Чтобы спасти своего ребенка, её родители были готовы пойти на всё. И в конце концов они обратились к одному целителю."

Болезнь, от которой отказался даже Орден.

На Западном Фронте поползли слухи о странствующем целителе, который якобы мог излечить эту Демоническую Болезнь.

Отчаявшись и хватаясь за любую соломинку, родители в конце концов взяли ребенка за руку и отправились к этому "подпольному лекарю".

"Спустя какое-то время я увидел, что родители девочки сияют от счастья. Они сказали, что состояние ребенка чудесным образом улучшилось. Я тоже поверил, что это милость Божья, и искренне за них порадовался."

Рассказывая это, Матиас крепко зажмурился.

Потому что жуткое прошлое вставало перед глазами слишком отчетливо.

Сделав небольшую паузу, чтобы перевести дух, он заговорил снова.

"Но там, где не было руки Бога, не было и никаких чудес."

Год спустя.

Когда девочка стала жаловаться на ухудшение зрения, он почуял неладное и навестил хижину этой семьи.

И......

"То, что я там увидел, не имело ничего общего с той уютной семьей, которую я знал."

"......."

"Черная магия никогда не сможет создать жизнь. Тот маг раз за разом повторял чудовищный ритуал: всякий раз, когда пораженные болезнью части тела ребенка сгнивали и отваливались, он отрезал здоровые куски плоти от родителей и пришивал их девочке."

Тот подпольный лекарь оказался Магом Химер.

Он отрезал здоровые части тела у родителей и пришивал их ребенку.

При словах Матиаса по залу прокатились сдавленные вздохи ужаса.

Юлиан, казалось, тоже поперхнулся.

Матиас сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки.

"Я видел, как три изуродованных тела, слитые в одно, надвигались на меня, словно какой-то сшитый из лоскутов голем."

— "А... Дя... дя... Мн-не... больно..."

"Всё, что мне оставалось — это отрубить им головы, пока они кричали от невыносимой боли, умоляя о смерти."

Матиас на мгновение замолчал, не в силах продолжать.

К горлу подступил ком.

Сделав несколько глубоких вдохов и едва взяв эмоции под контроль, Матиас посмотрел на Юлиана.

"Святой. Я слишком глуп, чтобы с ходу определить, действительно ли ваше лечение черной магией направлено на спасение жизней, или же это многолетний, тщательно спланированный обман. Если у Святого есть какие-то скрытые мотивы, мне не останется ничего иного, кроме как снова стать свидетелем этого кошмара."

"......."

"Поэтому мы обязаны верить в веру и добродетель Святого. Но где гарантия, что нас не предадут? Как мы можем безоговорочно доверять одному-единственному человеку, именуемому Черным Святым?"

"......."

К этому моменту речь Паладина-Командора превратилась почти в мольбу.

В его памяти проносились бесчисленные случаи, о которых он не мог рассказать на официальном заседании.

Брат по оружию, паладин, который не выдержал суровых тренировок Ветхого Завета и в итоге вступил в сговор с демонами.

Наемники, ослепленные жаждой наживы, предающие жрецов и паладинов.

Для закаленного в боях ветерана слово 'доверие' было пустым звуком.

"......."

"Умоляю, скажите нам. Как мы можем быть уверены, что то, что Святой доказал сегодня, останется неизменным и завтра, и послезавтра?"

В зале повисла гробовая тишина.

И тогда последовал ответ от Черного Святого.

"Тогда не доверяйте мне."

"......!"

"Человеческая натура слишком слаба. Поэтому сомневайтесь во мне постоянно. Хоть выстройте целую систему, завязанную на проверках, подозрениях и контроле, дабы не дать мне и моей магии обратиться во зло."

Голос из-за маски ворона звучал абсолютно спокойно.

С того самого момента, как он переступил порог этого зала, он ни разу не хотел, чтобы ему предоставили полную свободу действий без всякого контроля.

Безусловно, он хотел, чтобы лечение Черной Магией распространилось повсеместно.

Но этот процесс должен был быть максимально безопасным.

'В будущем я собираюсь представить миру ещё не одну технику лечения, основанную на черной магии.'

Выслушав Матиаса, Юлиан лишь укрепился в своей правоте.

Если позволить этим знаниям бесконтрольно расползтись по миру, 13-я Магическая Башня может устроить такой хаос, с которым обычным людям просто не справиться.

Ведь даже те крохи черной магии, что Юлиан уже продемонстрировал, обладали колоссальным разрушительным потенциалом при неправильном использовании.

Первая Формула Шнабеля, используемая для создания вакцин.

При злоупотреблении она могла спровоцировать зомби-апокалипсис похуже, чем на Западе.

Формула для лечения Демонической Болезни с помощью стероидов.

При неправильном применении она могла уничтожить иммунную систему людей, превратив их в подобие больных СПИДом.

И даже эти техники были лишь 'средней степени опасности' среди тех видов черной магии, которые Юлиан планировал исследовать в будущем.

В данный момент он работал над анестезирующей черной магией с использованием наркотических анальгетиков.

Это несло в себе риск развязать в этом мире аналог Опиумных войн.

Процедура Химеры для трансплантации органов тоже была достаточно опасной штукой.

Теоретически, при неправильном обращении она могла сменить жанр этого мира с темного фэнтези на лавкрафтовские ужасы.

'Именно поэтому, исследуя черную магию, я всегда прорабатываю меры безопасности вместе со своим Учителем, Великим Мудрецом.'

Но человеческая злоба всегда креативна и изобретательна.

Ни Юлиан, ни Великий Мудрец не питали иллюзий, что эти меры безопасности будут работать вечно.

Вот почему Юлиан полностью разделял недоверие Матиаса.

'Кто знает. Может, на старости лет у меня вдруг начнется старческий маразм, и я решу возродить 13-ю Магическую Башню.'

Конечно, я предпочел бы тихо и мирно уйти на покой в старости лет.

Но жизнь — штука непредсказуемая.

'Я совершенно не горю желанием повторять путь своего свихнувшегося старшего соученика.'

Магистра 13-й Магической Башни, судя по всему, любой контроль и надзор раздражали до зубного скрежета.

Меня же, наоборот, отсутствие такого контроля пугало куда больше.

Я жил в 21-м веке, пропитанном исследовательской этикой, сложными бюрократическими процедурами и системами безопасности.

Для меня исследовательская этика этого мира выглядела такой же беззащитной и жалкой, как брошенный под дождем ребенок.

Поэтому я, как и Матиас, отчаянно нуждался в этом.

В системах, которые будут контролировать и регулировать мою черную магию.

"К счастью, я принес с собой принципы исследовательской этики и системы для регулирования подобной черной магии, включая контроль над самим собой."

Бух!

Словно только этого и ждал, Юлиан положил на трибуну увесистую книгу.

Это был свод правил исследовательской этики Торговой Компании 'Меркурий'.

"Не доверяйте мне. Доверяйте системам и правилам."

К тому же, у меня был и свой корыстный интерес.

В конце концов, эти этические нормы — это то, что Торговая Компания 'Меркурий' упрямо хранила в секрете.

Если они будут применяться не только в компании, но и по всему миру, в выигрыше останется именно Юлиан.

Это был своего рода способ убрать конкурентов.

"Такой титул, как 'Святой', не должен служить доказательством моей непогрешимости."

Сказав это, он уверенно представил свои собственные принципы исследовательской этики, которые ограничивали его самого.

Увидев это, даже Матиас, который ещё секунду назад с пеной у рта доказывал свою правоту, ошарашенно уставился на Юлиана.

----------

Совет (4)

Бух!

Увесистая стопка документов, толщиной с хорошую книгу, легла перед жрецами.

Это были копии предоставленного мной свода правил исследовательской этики.

'Как и ожидалось от Ордена, копируют они молниеносно.'

С момента передачи оригинала прошло от силы минут десять.

Многовековой опыт переписывания и тиражирования священных текстов для масс никуда не делся.

Местные жрецы умудрились напечатать достаточно копий для всех присутствующих в зале всего за десять минут.

Хотя, если подумать, в мире, где люди плюются огнем и мечут молнии, удивляться тут нечему.

Жрецы в зале ошарашенно уставились на заголовки розданных документов.

[Этические принципы исследований в области Магии Жизни. При участии Торговой Компании "Меркурий"]

Это был свод правил исследовательской этики, некий кодекс, которому неукоснительно следовала наша гильдия.

Изначально правила, которые я записал по памяти, тянули максимум на небольшую брошюру.

Все-таки я врач, а не юрист, и упомнить каждый пункт до мельчайших подробностей просто не мог.

Но получив доступ к Библиотеке Памяти, я начал шаг за шагом конкретизировать каждый расплывчатый пункт.

Одобрение независимого комитета перед началом исследований, полное информирование испытуемых о возможных рисках и получение их предварительного согласия, право в любой момент отказаться от участия, обязательная фиксация побочных эффектов и смертельных исходов, долгосрочное наблюдение за пациентами... и так далее.

В двадцать первом веке эти вещи казались прописными истинами, но здесь они выглядели как набор совершенно диковинных этических норм.

'Когда я раздул эту тонкую брошюру до размеров полноценной книги, исследователи и директора гильдии откровенно хмурились.'

Что они там говорили?

Что-то вроде: "Как мы сможем конкурировать с другими гильдиями, если будем соблюдать весь этот бред?"

Разумеется, вскоре подобные возгласы стихли.

Ведь именно благодаря этому своду правил Служба Безопасности закрыла глаза на создание пенициллина с помощью магии плесени.

'Дознаватели не просто так отстали от нас, когда нас обвиняли в вербовке черных магов.'

Узнав, что мы строго придерживаемся этих этических норм, они с ошарашенными лицами закрыли дело за отсутствием состава преступления.

После того расследования директора и исследователи стали беспрекословно следовать каждой букве этого кодекса.

Потому что до них наконец дошло: эта этика — не кандалы, а надежный щит.

И прямо сейчас.

Жрецы демонстрировали точно такую же реакцию, как тогдашние директора и исследователи.

Некоторые высокопоставленные священнослужители, бегло просматривая документы, брезгливо морщились.

Один из них, осторожно покосившись на меня, заговорил.

"Ваше Преосвященство, говорю это во избежание недоразумений, но мы созвали этот Совет вовсе не для того, чтобы подвергать сомнению ваши благие намерения."

"Я знаю."

Если бы они хотели объявить меня еретиком, то сразу бы созвали Инквизицию.

И повестка звучала бы так: "Нарушает ли использование черной магии Черным Святым наши догматы?"

Но я не должен обольщаться.

На этот раз повестка дня была четкой: "Стоит ли Ордену принять черную магию?"

Как говорится, почувствуйте разницу.

На деле их цели кардинально различались.

"Этот Совет был собран для обсуждения проблем, которые могут возникнуть, если мы официально признаем эту черную магию законным методом лечения Ордена. Повторюсь, мы ни в коей мере не сомневаемся в Вашем Преосвященстве."

"Вашему Преосвященству совершенно незачем взваливать на себя столь тяжкое бремя."

"Именно. Соблюдение всех этих запутанных процедур лишь отдалит нас от истины."

Жрецы наперебой закивали, соглашаясь с ним.

В основном возмущались представители фракции жрецов-целителей.

Похоже, они всерьез опасались, что из-за давления фракции паладинов лечение Демонической Болезни окажется под запретом.

Или же их пугала возможная негативная реакция общественности в будущем.

А может, они просто боялись, что им самим не дадут изучить эту магию.

Так или иначе, было очевидно, что они не в восторге от этой исследовательской этики.

"Ваше Преосвященство, вы уже доказали свою праведность бесчисленными чудесами. Не лучше ли оставить определенную свободу действий для ваших личных исследований?"

Они словно говорили мне:

"Вам правда нужно заходить так далеко?"

Их до дрожи пугало замедление прогресса.

Я прекрасно понимал их тревогу.

Ведь необоснованные и чрезмерные ограничения имеют свойство тормозить развитие науки.

Но они, похоже, не осознавали, что грамотные правила и этика, наоборот, двигают науку вперед.

'Кажется, придется начать с краткого объяснения'

К тому же, атмосфера в зале явно складывалась в мою пользу.

Поэтому я решил потратить пару минут на обучение, а точнее — на убеждение.

"Я понимаю ваши опасения. Вы боитесь, что эти правила станут для нас неким якорем. Но всё с точностью до наоборот. Именно благодаря этим правилам я смог зайти так далеко."

"Ваше Преосвященство, что вы имеете в виду...?"

"Чтобы двигаться быстро, иногда можно и схитрить. Но чтобы зайти далеко, нужны правила."

И у нас перед глазами был идеальный тому пример.

"13-я Магическая Башня. Они, безусловно, развивались быстрее всех."

"...!"

При упоминании этого имени жрецы дружно вздрогнули.

"Они исследовали жизнь и души без каких-либо ограничений, и благодаря этой вседозволенности добились результатов быстрее, чем кто-либо другой."

Но их спринт продлился недолго.

"Какой была цена их вседозволенности? Случилась Великая Катастрофа, а черная магия и исследования жизни в целом были погребены под клеймом неприкасаемого табу на сотни лет."

Их методы исследований оказались под запретом.

Их идеи были похоронены.

В те времена их прогресс мог казаться молниеносным.

Но сейчас, спустя столетия, по сравнению с другими Магическими Башнями...

'Они безнадежно застряли в развитии.'

Какой толк от власти, если тебе приходится прятаться в тенях?

С академической точки зрения их наука не продвинулась ни на метр.

Они были быстрыми лишь на короткой дистанции, словно гепарды.

"Если единственная оплошность ставит крест на всех дальнейших перспективах — это не стремительный прогресс. Это просто прожигание завтрашнего дня ради сиюминутной выгоды."

Наука — это марафон.

Здесь нельзя пробежать стометровку и успокоиться.

А чтобы преодолеть марафонскую дистанцию, нужно установить правила, которые позволят зайти далеко.

"Исследования жизни в этом мире и так слишком долго расплачивались за чужое высокомерие и вседозволенность. Чтобы не повторить ту же ошибку, даже я, стоя на пороге этого нового начала, обязан подчиняться самым строгим правилам."

"...Но если ограничения будут слишком суровыми, разве это не затормозит начало независимых исследований?"

Осторожно возразил молодой жрец.

Я кивнул, признавая его правоту.

"Всё верно. Затормозит."

Но история моей прошлой жизни доказывала обратное.

Быстрый старт исследований вовсе не означает быстрого развития науки в целом.

"Однако истинная скорость научного прогресса измеряется не тем, как быстро завершится первый эксперимент, а тем, насколько следующий исследователь сможет 'доверять' этим результатам и опираться на них."

В науке важна воспроизводимость.

Эксперимент, проведенный мной, должен быть воспроизводим любым ученым на другом конце света.

Случайности или везение, которые невозможно повторить — это не наука.

И именно для обеспечения этой воспроизводимости так важна исследовательская этика.

"Без этой этики, если результаты не оправдают ожиданий, у исследователя появится соблазн надавить на испытуемого."

К примеру, допустим, я провожу эксперимент: "Если я скормлю Эрике несколько луковиц, покажутся ли они ей на вкус как яблоки?"

Сначала она скажет, что на вкус это обычный лук.

Но когда счет луковиц пойдет на десяток, Эрика будет рыдать и умолять, клянясь, что на вкус это вылитые яблоки.

И тогда я запишу: "Ага! Десять съеденных луковиц по вкусу превращаются в яблоки!"

Если исследовательская этика работает как надо, подобных "результатов" просто не возникнет.

Экспериментатор не сможет подтасовать факты только потому, что ему не нравятся полученные данные.

А испытуемый не станет выдавать ложные результаты под давлением.

'Собственно, поэтому в прошлой жизни я старался пореже ссылаться в своих статьях на данные некоторых китайских исследовательских групп.'

Этика напрямую влияет на воспроизводимость и достоверность исследований.

Попытки воспроизвести эксперимент того, кто плевал на этику, чаще всего оборачиваются провалом.

А когда дело доходит до мета-анализов, всё вообще летит в тартарары.

Если в деле замешана фармкомпания, они давят на испытуемых или подкупают их ради нужных данных — по крайней мере, я о таком слышал.

Конечно, иногда эти китайские группы выдают статьи пугающе высокого качества, заставляя задуматься: "Черт возьми, они реально провели все эти эксперименты? Но как?", настолько всё дотошно.

В некоторых статьях черным по белому написано "симуляция", но я подозреваю, что они проводили реальные опыты на живых людях.

Но это скорее исключение из правил.

Как бы там ни было, суть в том, что научные работы, лишенные этики, имеют нулевую достоверность и воспроизводимость.

"Если испытуемый, не в силах выносить боль, выдает ответ, угодный исследователю — можно ли верить таким записям? Если экспериментатор утаивает провалы и вычеркивает смерти из статистики, его последователь поверит этим фальшивым отчетам и наступит на те же грабли. Это не наука, а жалкая попытка переложить свои ошибки на плечи будущих поколений."

Есть еще и вопрос ресурсов.

Общественное доверие — это важнейший ресурс для любых исследований.

"Попрание этики может облегчить поиск испытуемых прямо сейчас. Но очень скоро никто больше не поверит такому исследователю."

Подумайте логически.

Компания, где участники клинических испытаний умирают или остаются инвалидами, против компании, где худшее, что может случиться — это легкий жар.

Если обе компании объявят набор добровольцев, какую из них выберут люди?

Очевидно, что вторую.

'Ага, именно игнорирование этого правила в свое время подорвало доверие к производителям вакцин в Штатах.'

Со всей той кармой, что они успели накопить, уровень участия в их клинических испытаниях, говорят, упал ниже плинтуса.

"В итоге вы рискуете закончить как 13-я Магическая Башня, когда для продолжения исследований вам придется похищать людей на улицах."

Утраченное доверие восстановить невероятно сложно.

Поэтому всё должно строго регулироваться с самого начала.

По мере моего выступления атмосфера в зале становилась всё более гнетущей.

Я не обвинял жрецов напрямую.

Вместо этого я воззвал к их совести.

"Когда лечение не приносило плодов, пытались ли вы докопаться до истинной причины?"

"...?"

"Когда пациент умирал раньше времени, фиксировали ли вы это как очевидный провал лечения? Или же удобно прикрывались фразой 'На всё воля Божья'?"

Тишина.

"Или, может быть, вы оправдывали свои неудачи тем, что целителю не хватило веры, а пациенту — благочестия?"

На мои вопросы зал ответил гробовым молчанием.

Вот видите.

Вы не можете сказать, что ничего этого не было.

Вот почему так важна правильная исследовательская этика.

Без нее вы неизбежно начнете искажать результаты экспериментов.

Вскоре жрецы пристыженно опустили глаза.

И принялись скрупулезно вчитываться в копии моего этического кодекса.

Исследователи должны постоянно подвергать сомнению собственные желания и гордыню.

Они обязаны принимать внешний контроль.

И должны открыто признаваться миру в своих неудачах и выявленных побочных эффектах.

Читая эти строки, один старый жрец пробормотал дрожащим голосом:

"...Это звучит почти как аскетические обеты."

По рядам Фракции Догматиков — жрецов, изучающих священные тексты, — прокатился шепоток.

"Чтобы неукоснительно соблюдать все эти пункты, нужно полностью искоренить в себе любые мирские желания."

"Чем это отличается от кровавого самобичевания жрецов Ветхого Завета?"

Ну, не до такой же степени...

Я хотел было возразить, но атмосфера складывалась настолько в мою пользу, что я предпочел держать язык за зубами.

Затем чья-то случайно оброненная фраза быстро разлетелась среди жрецов.

"Если черная магия творится при полном соблюдении этих обетов, разве её принципы не будут идентичны изначальной исцеляющей магии Ветхого Завета?"

Это замечание нашло отклик у многих присутствующих.

"В этом определенно есть смысл."

"Более того, если внимательно изучить формулу лечения черной магией, предоставленную Святым, в ней заложены механизмы безопасности, основанные на абсолютной самоотверженности и сострадании."

"Выходит, источник силы другой, но по своей сути она ничем не отличается от божественной магии Ветхого Завета?"

"В таком случае нам нет нужды создавать совершенно новые догматы."

"Достаточно просто распространить существующую доктрину исцеления на формулы черной магии."

Совет — это место, где меняются догматы.

Возможно, именно поэтому...

Жрецы начали с жаром обсуждать лечение черной магией.

Вскоре один из кардиналов (имени которого я не знал), сидевший за главным столом, что-то произнес, и остальные дружно закивали.

"В таком случае, чтобы избежать путаницы и отделить её от существующей черной магии, стоит дать ей другое название. Как насчет 'Магии Жизни' вместо 'черной магии'?"

"Отличная идея. Честно говоря, было неприятно клеймить столь благородную магию таким уничижительным термином."

"Господин Председатель. Предлагаю первым делом утвердить смену названия."

"Принято."

Таким образом, заседание потекло именно в то русло, которое мне было нужно.

Лечение черной магией переклассифицировали в Магию Жизни, а исследования в этой области могли проводиться лишь при условии неукоснительного соблюдения предоставленного мной этического кодекса.

Атмосфера в зале уже окончательно и бесповоротно склонилась в мою пользу.

Казалось, вопрос о признании черной магии официальным методом лечения был уже решенным.

"Наконец-то...!"

"Мы сможем изучать это в Клинике Мейер?"

"Архиепископ? Что вы имеете в виду? Вы собираетесь отказаться от своей божественной силы?"

"Тц! Если это может лечить Демоническую Болезнь, какая к черту разница!"

"Нет! Это будет означать потерю старшего целителя!"

То тут, то там вспыхивали жаркие споры.

Но меня это уже мало волновало.

Собрание продолжало двигаться по моему сценарию.

И тут Паладин-Командор Матиас, до этого молча наблюдавший за мной, медленно поднялся со своего места.

И вежливо, с максимально возможным почтением, поклонился мне.

"...Святой не пытался доказывать свою святость."

Его хриплый голос эхом разнесся по залу.

"Напротив, он добровольно сковал себя жесткими рамками, чтобы не навредить слабым, даже если однажды утратит свою святость. Самостоятельно взвалить на себя столь суровые обеты — это сродни тяжелейшим аскезам жрецов Ветхого Завета. Кажется, теперь я начинаю понимать, почему боги даровали мудрость творить чудеса тому, кто даже не обладает божественной силой."

Ох, до чего же щекотливая похвала.

Но я, конечно же, не откажусь от добавки.

Чем больше хвалят, тем лучше.

Выдержав паузу, Матиас самоиронично усмехнулся.

"На Западе я слишком часто видел, как зло натягивает маску добродетели, чтобы одурачить людей. Но то, что я увидел сегодня, не было маской... Похоже, это и есть ваше истинное лицо."

Сказал он, глядя прямо на мою маску ворона.

Услышав это, я мысленно возблагодарил небеса за то, что всё же надел её.

Иначе я бы просто не смог сдержать самодовольную ухмылку, расползающуюся по лицу.

Бух! Бух!

После слов Матиаса председатель ударил судейским молотком.

"В таком случае, есть ли среди присутствующих те, кто возражает против официального признания Магии Жизни?"

"...?"

Никто не поднял руку.

Я уж думал, кто-нибудь попытается затянуть обсуждение демагогией, но, похоже, первый вопрос повестки на этом был исчерпан.

"В таком случае объявляется короткий перерыв для окончательного утверждения формулы и свода правил исследовательской этики Черного Святого Юлиана Нихирита Шнабеля."

Бух, бух.

Под стук молотка Совет ушел на перерыв.

Во время перерыва я неспешно попивал кофе в комнате ожидания.

'Ого, а кофе у Ордена отменный.'

Наверное, потому что они живут в залитом солнцем месте.

Надо будет попросить отсыпать мне немного зерен перед возвращением в Академию.

Или сразу закупиться оптом, чтобы хватило надолго.

Пока я наслаждался напитком и строил планы, на меня внезапно упала чья-то тень.

Подняв голову, я увидел Кардинала Вендраса.

Директора Клиники Мейер.

"Ваше Преосвященство. Отличная работа."

"Мы ведь закрыли только первый вопрос повестки, не так ли?"

"Благодаря вашей блестящей речи, Ваше Преосвященство, можно считать, что и со вторым вопросом уже покончено."

"Вот как?"

Произнес Кардинал Вендрас, присаживаясь рядом.

Он сделал пару глотков кофе и заговорил снова.

"Могу я задать вам один вопрос?"

"Спрашивайте."

"С того самого момента, как Ваше Преосвященство объявили о Магии Жизни, я планировал немедленно включить её в официальную учебную программу Клиники. Но Орден осторожничает и устраивает всё это бюрократическое шоу. Вас это не задевает?"

"С чего бы мне обижаться? Менять догматы всегда непросто."

Какую бы потрясающую хирургическую технику ни разработали, всегда требуется уйма времени, прежде чем она будет признана академическим сообществом.

И дело вовсе не в том, что академики ленивы.

Просто они осторожны.

Если принимать всё без оглядки, в будущем это может обернуться катастрофой.

"Это перекликается с сутью моего этического кодекса. Даже открыв новую технологию, я не спешу с её клиническим применением."

"...Вы поистине милосердны, Ваше Преосвященство."

Кардинал Вендрас утвердительно кивнул.

"Как я и почувствовал, когда вы стерли границы между сектами, масштаб вашей личности несопоставим с нашим."

"...?"

"Могу я задать ещё один вопрос?"

Я взглянул на часы.

До возобновления заседания ещё оставалось время, поэтому я кивнул.

Лишь после этого Кардинал Вендрас продолжил.

"Насчет черной магии... то есть, Магии Жизни. Почему вы решили передать её в руки Ордена?"

"Что вы имеете в виду?"

"В мире и так полно черных магов, не так ли? Вы могли бы заручиться поддержкой Империи, возвести собственную Магическую Башню и обучать учеников. Вас остановило табу на возрождение 13-й Магической Башни?"

Ах, вот что его интересовало.

Я покачал головой.

"Это никак не связано с табу."

Напротив, Военное Командование Империи сразу же выразило готовность оказать мне любую поддержку, как только я завершил разработку Магии Жизни.

Центральное Управление Магии тоже было не против, да и мой Учитель эту идею одобрил.

Но на днях, посоветовавшись с Учителем, я пришел к выводу, что из этого ничего не выйдет.

— "Ту формулу исцеления черной магией, что у тебя сейчас есть, обычные маги не потянут."

— "Что вы имеете в виду, Учитель?"

— "Символы, используемые в ней, требуют талантов, присущих лишь жрецам-целителям."

— "А?"

— "Маги молний обладают талантом чувствовать символ высокомерия. Маги огня — символ страсти. Точно так же у каждого мага есть свои уникальные склонности."

— "Сострадание и милосердие. Это и есть талант жрецов-целителей, магов, управляющих божественной силой."

Для магов важен интеллект, но этот уникальный сенсорный талант играет ключевую роль.

Иными словами,

— "Даже если ты попытаешься обучить этому магов, лишь единицы смогут ею овладеть. Талант не позволит. Как и мне, например."

— "Но я же как-то справился? Хотя я не ощущаю ничего подобного."

— "Похоже, сам твой образ жизни стал живым воплощением милосердия и сострадания."

— "С чего вы это взяли?"

— "До твоего прихода я несколько раз пытался применить эту формулу, и всё впустую. Но стоило тебе появиться, как она сработала идеально. Тогда я разобрал формулу на базовые элементы... и пришел к этому выводу."

Проще говоря, по словам Учителя, я представлял собой ходячий символ милосердия и сострадания.

Уж не знаю, как так вышло, но факт остается фактом.

Так что, пока я нахожусь поблизости, Магию Жизни можно использовать, но стоит мне отойти — и магия перестает работать.

...Таков был его вердикт.

— "Тебе достаточно просто осознавать милосердие и сострадание, но другие люди устроены иначе. Ты не можешь разорваться на части и находиться везде одновременно, поэтому для управления этой магией потребуется, как минимум, талант жрецов."

— "Вы хотите сказать..."

— "Слышал я, что жрецы, прошедшие через аскезы Ветхого Завета, частенько пробуждают в себе подобные чувства. Я обсужу этот вопрос со Святым Императором."

Тогда Учитель лишь раздосадованно причмокнул губами.

Ещё бы, перед ним открылись новые горизонты магии, а воспользоваться ими в полной мере он не мог.

В итоге мне пришлось какое-то время торчать рядом с Учителем в качестве живого тотема, наблюдая за тем, как Учитель со всех сторон смакует, разбирает на части и наслаждается новой магией.

Как бы там ни было, именно поэтому управление Магией Жизни было решено передать Ордену.

Ведь там хватало людей, которые пробудили в себе талант ощущать символы, но так и не смогли овладеть божественной силой.

Станут ли эти люди павшими жрецами Ветхого Завета или целителями, отрекшимися от божественной силы — я не знал.

Но было очевидно, что именно в Религиозном Ордене концентрация таких людей максимальна.

"Вот, собственно, и всё."

Похоже, до кардиналов эта информация ещё не дошла.

Судя по всему, Святой Император намеренно держал их в неведении, чтобы подготовить почву.

Потому что прежде чем решать, кого обучать Магии Жизни, Орден должен был признать её на доктринальном уровне.

Выслушав эту предысторию, Кардинал Вендрас понимающе кивнул.

"Значит, именно жрецы Ветхого Завета, потерпевшие неудачу в своих аскезах, возьмут на себя управление Магией Жизни."

"Пока рано говорить наверняка, но я тоже так думаю."

Многие жрецы мечтают стать целителями.

Они видят отдачу от исцеления людей, могут заработать деньги и славу, да и для карьерного роста в церковной иерархии это весьма полезно.

По этим причинам жрецы всеми силами стремятся попасть в ряды целителей.

Проблема в том, что пробуждение божественной силы — процесс абсолютно случайный.

"Аскезы Ветхого Завета могут спровоцировать искусственное пробуждение, но из-за ничтожно низкого процента успеха этот путь никогда не пользовался популярностью."

Конечно, если истязать себя аскезами Ветхого Завета с самого детства, можно добиться искусственного пробуждения.

Но этот метод, как и во времена Первородной Святой, имеет катастрофически низкий процент успеха.

Поэтому, когда люди говорят о пробуждении божественной силы, они обычно имеют в виду случайное пробуждение без всяких практик.

Потому что это куда более реалистичный сценарий, чем самобичевание по канонам Ветхого Завета.

Но был в этом один любопытный нюанс.

Даже если шанс пробудить божественную силу у жрецов-аскетов стремится к нулю, вероятность того, что у них раскроется талант к ощущению символов, крайне высока.

Поэтому жрецы, способные ощущать символы, часто выбирают стезю преподавателей, а не целителей.

Они помогают студентам в семинариях или на Отделениях Целительства осваивать божественную магию, постоянно находясь рядом с ними.

Пусть им не хватает божественной силы для самостоятельного сотворения заклинаний, зато они могут обучать других теории и всем тонкостям ощущения символов.

И теперь у этих людей появился реальный шанс стать целителями.

"Похоже, действующим целителям вовсе не обязательно отказываться от своей божественной силы."

Не приведет ли это к всплеску желающих приобщиться к аскезам Ветхого Завета?

Ведь даже в случае неудачи они всегда смогут переключиться на Магию Жизни.

"О-о-о..."

Кардинал Вендрас издал восхищенный возглас.

"Что вы думаете о том, чтобы сменить ваш титул?"

"А?"

"В том смысле, что вы поведете за собой жрецов, потерпевшие неудачу на своем пути, как насчет титула 'Святой Обездоленных'..."

"Идея, конечно, интересная, но этот Совет — не место для обсуждения подобных вопросов."

"Прошу прощения, Ваше Преосвященство."

Пробормотал Кардинал Вендрас.

"Я вынесу это на повестку дня на следующем собрании кардиналов..."

"...?"

Лично я был категорически против.

Я уже привык к 'Черному Святому', и мне это прозвище вполне по душе.

Но если титул 'Черный Святой' не отберут, а просто добавят ещё один, я, пожалуй, не стану возражать.

Это было похоже на коллекционирование ачивок в игре.

За этими разговорами время перерыва подошло к концу.

Мы с кардиналом вернулись на свои места.

К тому моменту жрецы во главе с председателем уже вынесли свой вердикт.

Бух! Бух!

Окончательным решением стало 'Условное Одобрение'.

Лишь та Магия Жизни, что разрабатывалась в строгом соответствии с этическим кодексом исследователя, признавалась законной целительской практикой Религиозного Ордена.

Нарушение хотя бы одного пункта автоматически переводило её из разряда Магии Жизни обратно в статус черной магии, со всеми вытекающими последствиями.

Под гулкий стук тяжелого посоха председателя прозвучало официальное заявление:

"При условии неукоснительного соблюдения этического кодекса, представленного Черным Святым Юлианом Нихиритом Шнабелем, Орден признает формулы Магии Жизни официальной целительской практикой!"

Даже паладины во главе с Матиасом приняли результаты голосования, покорно склонив головы и не проронив ни слова возражения.

То же самое касалось и остальных фракций.

Фракция Догматиков, Фракция Целителей.

Все присутствующие смиренно склонили головы, принимая этот вердикт.

"А теперь мы переходим к обсуждению второго вопроса повестки дня."

И заседание по второму пункту официально началось.

----------

Совет (5)

Когда голосование по первому вопросу завершилось условным одобрением, по залу прокатилась волна странного оживления.

Бух! Бух!

Под гулкие удары посоха председателя началось обсуждение второго пункта повестки.

"Второй вопрос. Мы открываем слушание, дабы установить, не отринет ли в будущем Черный Святой, Юлиан Нихирит, законы Религиозного Ордена, чтобы основать новую секту или распространить лжеучение. Он обязан лично доказать чистоту своих помыслов и намерений."

Этот этап до боли напоминал мне проверки на профпригодность.

Те самые, где человеку устраивают допрос с пристрастием, оценивая его моральный облик перед назначением на высокий пост.

В прошлой жизни на этом этапе из меня бы вытрясли всю душу, пока не нашли бы к чему придраться.

Но, судя по расслабленной атмосфере в зале Совета после оглашения повестки, здесь ничего подобного не предвиделось.

— "Благодаря вашей блестящей речи, Ваше Преосвященство, можно считать, что и со вторым вопросом уже покончено."

В памяти всплыли слова Кардинала Вендраса, сказанные во время перерыва.

Если верить ему, я уже доказал свою праведность в ходе обсуждения первого вопроса.

Хотя я к этому совершенно не стремился.

Я обвел взглядом зал Совета.

В отличие от напряженных лиц во время первого голосования, сейчас жрецы выглядели абсолютно умиротворенными.

По ним так и читалось желание поскорее закруглиться и пойти ужинать.

Иными словами, всё это действо превратилось в обычную постановку.

'Насколько я знаю, они должны просто погонять меня по догматам и проверить, не нарушал ли я их?'

Если верить собранной мной информации, на этом слушании обычно выявляют скрытых еретиков или врагов Церкви.

Метод до смешного прост.

Они задают вопросы по писанию, я отвечаю.

Если я ошибусь или солгу, то, в зависимости от тяжести проступка, меня могут понизить в сане или даже клеймить еретиком.

Но, изучив архивы прошлых Советов, я не нашел там никаких каверзных или абсурдных вопросов.

— "Соблюдаете ли вы, как священнослужитель, заповедь любви к ближнему?"

— "С какими помыслами вы возносите молитвы?"

— "Убивали ли вы когда-нибудь человека ради личной выгоды?"

В общем, спрашивали что-то в таком духе.

Никаких заковыристых теологических загадок, на которых можно было бы с легкостью завалить даже богослова.

Учитывая всё это, переживать из-за второго слушания явно не стоило.

— "Только будьте осторожны в одном. Постарайтесь не лгать."

Ах да, был один нюанс.

Симеон предупреждал меня об одной хитрости.

Не врать.

Прямо передо мной установят так называемое "Святое Пламя" — своеобразный детектор лжи.

В обычном состоянии оно горит ровным белым светом.

Но если сказать правду, пламя становится красным, а если солгать — синеет.

— "Лучше говорить только правду. Иначе к делу пришьют еще и неуважение к суду."

Так сказал Симеон.

Он посоветовал отвечать полуправдой, если вдруг запахнет жареным.

'Уж он-то знает, о чем говорит. Ему не раз приходилось стоять перед этим пламенем, пытаясь восстановить доброе имя наших родителей.'

Как бы там ни было, благодаря наставлениям Симеона я совершенно не боялся этого испытания на детекторе.

"Тогда мы приступаем к допросу по второму вопросу повестки."

По сигналу седовласого архиепископа-председателя передо мной вспыхнуло Святое Пламя.

Мягкий, мерцающий белый свет озарил мое лицо.

Пламя оказалось не таким жарким и слепящим, как я себе представлял.

Затем начался допрос.

Вопросы сыпались один за другим, но ни один из них не застал меня врасплох.

"Святой, возникала ли у вас мысль основать собственную секту, опираясь на эту Магию Жизни?"

"Ни на секунду. Меня никогда не посещали столь кощунственные мысли."

И я готов повторить это хоть тысячу раз.

У меня нет ни малейшего желания создавать свою секту вокруг Магии Жизни.

'Если такой пустяк поможет укрепить доверие моих деловых партнеров, то это смешная цена.'

Стоило мне ответить, как Святое Пламя окрасилось в ярко-красный цвет.

Густой, насыщенный красный оттенок, без малейшей примеси оранжевого, лишь подтвердил абсолютную искренность моих слов.

"Господин Председатель."

"Хм."

Жрец, стоявший рядом с председателем, что-то шепнул ему на ухо.

Я не расслышал ни слова.

Но, судя по общей расслабленности, он наверняка спросил, есть ли смысл затягивать этот фарс.

Дальше пошли банальные, скучные вопросы.

Нарушал ли я законы Религиозного Ордена ради личной наживы, богохульствовал ли я, и всё в таком духе.

И на протяжении всего допроса пламя стабильно горело красным.

Слушание явно подходило к концу.

Даже председатель, казалось, мысленно уже покинул зал и сидел за обеденным столом.

Но именно в этот момент всё пошло наперекосяк.

"Господин Председатель, прежде чем мы завершим это слушание, я бы хотел кое-что спросить у Святого лично."

Мужчина, разрушив умиротворенную атмосферу зала, резко поднялся со своего места.

"Господин Председатель, прежде чем мы завершим это слушание, я бы хотел кое-что спросить у Святого лично."

Голос молодого человека бесцеремонно перебил председателя, заставив всех присутствующих обернуться.

И дело было не только в том, что он затягивал заседание.

В самом тоне его голоса сквозили неприкрытая наглость и насмешка.

'Это что еще за выскочка?'

'Ему что, жить надоело?'

Как ни крути, духовенство — это тоже люди со своими слабостями.

Далеко не каждый жрец пылал ко мне любовью.

Кого-то я обошел с акциями, кого-то задавила зависть или банальная обида.

В таком большом коллективе всегда найдутся те, кто точит зуб на меня по личным мотивам.

Но духовенство как организация действует иначе.

В конце концов, это закрытое общество.

Как бы тебе ни было тошно, ты вынужден стиснуть зубы и подстраиваться под мнение большинства.

Но этот парень явно плевал на это мнение.

"Есть одна деталь, которую мы так и не прояснили."

Шок, любопытство, усталость.

Гремучая смесь эмоций читалась во взглядах, устремленных на наглеца.

Всем не терпелось увидеть этого камикадзе.

И когда жрецы узнали его, реакция была весьма показательной.

'Какого черта он тут забыл?!'

Те, кто знал его лишь поверхностно, растерялись.

'А, Святой Сияния. Тогда всё понятно.'

Те, кто был знаком с ним лучше, понимающе кивали.

'Ох. Опять Лорен.'

А те, кто знал его как облупленного, лишь обреченно вздыхали.

Святой Сияния, Лорен.

Личность, знаменитая во всех смыслах — и в хорошем, и в плохом.

Уроженец Святого Города, с пеленок привлекавший к себе внимание врожденным даром.

Любимец богов, чья божественная сила под лучами солнца становилась поистине безграничной.

Священнослужитель-мутант, который за всю жизнь покидал Святой Город от силы пару раз, а молился и того реже.

Ходили даже слухи, что Коллегия Кардиналов крепко пожалела о его канонизации.

И вот эта суперзвезда, заставляющая Религиозный Орден рвать на себе волосы от любви и ненависти, поднялась со своего места.

"Господин Председатель, прежде чем мы завершим это слушание, я бы хотел кое-что спросить у Святого лично."

У председателя нервно дернулась бровь.

Подобный тон был абсолютно недопустим на официальном заседании.

Но старик предпочел спустить это на тормозах.

'Способностей у него не отнять.'

Как ни крути, а божественная сила Лорена была настоящей.

Без преувеличений, Лорен в одиночку заменял десяток старших целителей.

Именно это и позволяло ему вести себя так высокомерно, плюя на все правила приличия.

Председатель сглотнул рвущийся наружу вздох и ровным голосом произнес:

"Говорите, Святой Сияния."

Словно только этого и дожидаясь, Лорен демонстративно откашлялся и начал:

"Юлиан, ваш этический кодекс поистине вызывает восхищение. Но разве эта показная добродетель действительно является доказательством вашей праведности?"

От этих слов по спине председателя пробежал холодок.

Неужели он собирается оспаривать сам этический кодекс?

Неужели он настолько политически слеп?

С точки зрения председателя, эти правила были настолько безупречны, что их можно было смело вносить в книги по истории.

Они не только идеально согласовывались с догматами, но и задавали нужный вектор развития для всего Религиозного Ордена.

Оспаривать подобные вещи было крайне опасно.

Это могло легко спровоцировать грандиозный скандал и очернить репутацию Церкви.

'До этого доводить нельзя.'

Правила, рожденные из бессмысленных споров, лишь разлагают общество.

И если председатель допустит подобный исход...

'Он покроет свое имя несмываемым позором.'

И что пугало больше всего — Лорен был вполне способен на такую глупость.

Высшие круги Ордена прекрасно знали о его ослином упрямстве.

Но, видимо, боги всё же сжалились над ними.

Потому что Лорен ударил совершенно с другой стороны.

"Я желаю убедиться, действительно ли те знания, которые Черный Святой Юлиан явил миру, были получены при строгом соблюдении тех самых правил, которые он тут так красиво расписывал."

Услышав это, председатель облегченно выдохнул.

Значит, Лорен не настолько выжил из ума.

'А ведь всё могло закончиться катастрофой.'

Конечно, это не отменяло проблемы.

Тот факт, что Лорен сцепился со мной, уже сулил немало головной боли.

Но это было хотя бы меньшим из зол.

Убедив себя в этом, председатель удовлетворил запрос Лорена.

'Простите меня, Черный Святой. Но я не в силах его заткнуть.'

Правила Совета наделяли каждого жреца правом задавать вопросы.

Лишать слова лишь потому, что тебе не нравится говорящий, было категорически запрещено.

Тем более, если этот говорящий — неуправляемый Святой.

Сглотнув слезы бессилия, знакомые любому мелкому чиновнику, председатель мысленно перекрестился и кивнул.

"Хорошо. Задавайте свой вопрос, Святой Сияния."

Получив официальное разрешение, Лорен неспешно направился к трибуне.

С грацией павлина он взошел на кафедру и бросил обвинение мне в лицо:

"Ответь же мне, Юлиан. Неужели все те познания в черной магии были добыты тобой при неукоснительном соблюдении этих прекрасных правил, которые сам же только что озвучил?"

Маска ворона какое-то время неподвижно смотрела на него, после чего кивнула.

"Да... всё именно так."

По крайней мере, я не помнил, чтобы когда-либо переступал черту исследовательской этики.

Да, на моем операционном столе умирали люди, но в экстренных ситуациях это был единственный выход, а никак не нарушение правил клинических испытаний.

Толпа уставилась на Святое Пламя.

Истинно красный.

Однако, в отличие от предыдущих ответов, этот красный свет казался каким-то тусклым и неуверенным.

Получив желаемый ответ, Лорен презрительно фыркнул:

"Приверженность правилам, безусловно, похвальна. Но, смею надеяться, ты не считаешь это проявлением божьей благодати? Иначе любого работягу, бредущего на завод каждый рассвет, можно было бы возвести в лик святых."

"Я никогда так не думал."

"Еще бы. Ведь если бы ты так считал, то не посмел бы примерить на себя титул Святого — место, уготованное лишь избранникам богов."

При этих словах жрецы, симпатизирующие мне, недовольно поморщились.

Ведь если перевести бред Лорена на нормальный язык, выходило следующее:

— "Святыми рождаются, а не становятся. Это не тот статус, которого можно достичь упорным трудом."

Весьма ущербная логика.

Но Лорен, не обращая внимания на недовольный гул, продолжал допрос.

"Тогда позволь мне спросить во второй раз. Накапливая эти знания, был ли ты всегда кристально чист перед Богом и собственной совестью, не ведая ни капли стыда?"

"...Нет. Я не могу назвать себя безгрешным."

Вспышка—

Святое Пламя окрасилось в красный.

Это означало, что я действительно не гордился своими методами.

Я смотрел на побагровевшее пламя со смешанными чувствами.

С облегчением от того, что не стал врать про свою безгрешность.

С горечью от осознания причин, по которым мне было стыдно.

И с тревогой — как они всё это истолкуют?

По залу прокатилась волна шепотков.

— "Знания Черного Святого получены нечестивым путем?"

— "Но он же сам сказал, что не нарушал правил?"

— "Тогда что всё это значит?"

— "Может, его просто мучает совесть?"

— "А если дело в другом..."

Губы Лорена растянулись в самодовольной ухмылке.

Второй вопрос был лишь прелюдией, чтобы прощупать почву перед главным ударом.

И мой ответ дал ему идеальный повод заявить, что у меня полно скелетов в шкафу.

'Я так и знал! Невозможно собрать такие знания, оставаясь чистеньким!'

За пределами Святого Города живут сплошные грешники.

И хотя Лорен редко вылезал из своей золотой клетки, он прекрасно знал об этом из газет и сплетен.

Жадные аристократы, режущие глотки родным братьям ради наследства.

Безумные маги, потрошащие невинных ради новых знаний.

Элита, плюющая на страдания простолюдинов с высокой колокольни.

И сами простолюдины, потерявшие веру и погрязшие в пороках.

В глазах Лорена мир за стенами Святого Города был рассадником скверны, и он искренне не понимал, почему боги до сих пор не выжгли его дотла.

Мог ли Юлиан, выходец из этой выгребной ямы, добыть свои знания абсолютно честным путем?

'Ни за что!'

Возможно, формально он и не нарушал правил.

Но в них всегда есть лазейки.

Мелкие лазейки, которые эти наивные жрецы в упор не замечали.

И Лорен продолжил давить, загоняя меня в угол.

"В таком случае, ответь: эти знания действительно принадлежат тебе? Или ты украл их, а может, позаимствовал у кого-то другого?!"

Вот оно.

Именно на эту вероятность Лорен и делал ставку.

"..."

Я на какое-то время лишился дара речи.

Затем с неохотой выдавил из себя:

"Я всего лишь жалкий глупец, стоящий на плечах гигантов."

"Избавь меня от этой поэзии, отвечай по существу. Да или нет?"

"Да. Эти знания были получены от других."

Святое Пламя загорелось красным.

Зал зашумел.

— "От кого именно?"

— "Вряд ли это кто-то один."

— "Неужели от черных магов?"

— "Но ведь прошлое расследование не выявило никаких связей с черными магами!"

— "Тогда откуда он взял эти знания? И почему ему за это стыдно?"

По залу поползли самые смелые догадки.

Может, он подделал результаты экспериментов?

Украл открытия у какого-нибудь нищего гения?

Пытаясь перекричать гудящий зал, Председатель с силой ударил посохом об пол.

"Тишина! Сохраняйте порядок!"

Ропот постепенно стих.

Лорен, заваривший всю эту кашу, победно ухмыльнулся.

'Нет. Дело вовсе не в этом.'

Их догадки звучат правдоподобно.

Но они оторваны от реальности.

Если бы он украл труды какого-то нищего гения, этот гений не стал бы так долго молчать.

И вообще, ни один человек не способен в одиночку выдать столько гениальных открытий.

Вариант с подделкой результатов тоже отпадает.

Фальсификация уже давно бы всплыла наружу.

Но Лорена вполне устроил мой ответ, ведь у него уже была готова куда более реалистичная версия событий.

'Ни один простой смертный не смог бы сотворить подобное в одиночку.'

За свою жизнь Лорен повидал немало людей, мнящих себя гениями.

Влиятельных аристократов, членов Императорской Семьи.

Он даже участвовал в совместных исследованиях с Великим Мудрецом.

И за это время он пришел к одному непоколебимому выводу.

'Человек не способен достичь подобных высот за такой короткий срок одними лишь собственными усилиями. Это просто невозможно.'

Чуть ли не каждый год выкатывать новые медицинские концепции, лекарства и хирургические методы, переворачивающие всю индустрию с ног на голову.

Такое не под силу даже Великому Мудрецу.

Это вопрос не упорства и не таланта. Это вообще за гранью человеческих возможностей.

Но если ему помогали существа, стоящие на ступень выше людей — картина меняется.

'Демоны.'

Сущности, чья природа недоступна человеческому пониманию.

Эти искаженные создания, являющиеся средоточием самой магии, порой демонстрировали обрывки знаний, непостижимых для человеческого разума.

И история знает немало примеров, когда отступников клеймили гениями именно благодаря знаниям, почерпнутым у демонов.

И это не было пустой фантазией Лорена.

"Послушайте все."

Он Святой.

Благодаря своей безграничной божественной силе, он мог с легкостью имитировать и другие чудеса помимо целительства.

Среди них были оракульские способности и предвидение... нет.

Скорее, интуиция, граничащая с провидением.

"Какое-то время назад я ощутил исходящую от Святого зловещую ауру. Словно передо мной предстал жуткий 'демон'."

Интуиция Лорена позволяла ему считывать ауры людей.

'О, из этого парня выйдет толк.'

'А этот человек станет великим аристократом.'

И среди прочего, у него было безошибочное чутье на демонов.

Как-то раз, во время одной из своих редких вылазок за пределы Святого Города, Лорен видел демона, уничтожающего отряд рыцарей.

Тот демон источал невыносимый смрад, и люди, от которых исходил похожий запах, либо сами превращались в демонов, либо уже заключили с ними сделку.

Лорен называл этот феномен "Семя Демона".

'Говорят, в тех, кто вступает в сговор с демонами, внедряют нечто вроде семени, чтобы в будущем они сами стали демонами.'

И когда он сосредоточился, запах крови, исходивший от меня, показался ему в разы гуще и тошнотворнее, чем от того самого демона.

Лорен был уверен, что не один он в этом зале чувствует эту гнилостную ауру.

Среди высшего духовенства были те, кто мог безошибочно вычислять демонов.

"Кто-то, возможно, предпочел закрыть на это глаза, но я не стану молчать. Я чувствую исходящую от этого человека ауру демона."

Разумеется, это интуитивное чутье на демонов иногда давало сбои.

Поэтому обычные жрецы трижды думают, прежде чем публично обвинить кого-то в сговоре с демонами.

Ведь последствия ложного обвинения могут быть катастрофическими.

Именно поэтому Лорен и задал те три подготовительных вопроса.

На случай, если его чутье его подвело.

Но мои ответы расставили всё по своим местам.

'Сам он моральных рамок не переходил, своими знаниями не гордится, да и знания эти чужие.'

Это точно дело рук демона.

Преисполненный уверенности, Лорен выкрикнул свой приговор:

"Отвечай! Не у демона ли ты почерпнул свои еретические познания?!"

Громкий, полный обличительного пафоса крик Святого Сияния эхом разнесся по залу.

----------

Совет (6)

"Отвечай! Не у демона ли ты почерпнул свои еретические познания?!"

Внезапное объявление войны от Святого Сияния.

При этих словах жрецы в зале нервно сглотнули.

Потому что ответ на этот вопрос мог потрясти весь Религиозный Орден до самого основания.

Ситуация накалилась до предела — казалось, кошмар 13-й Магической Башни вот-вот повторится прямо здесь и сейчас.

В момент наивысшего напряжения Черный Святой наконец разомкнул губы и ответил с легкой усмешкой:

"Источником моих знаний никогда не был демон. И никогда не будет."

Вспышка —

Святое Пламя вспыхнуло ослепительным красным светом правды.

Глядя на этот огонь, Юлиан утер холодный пот.

'Как хорошо, что он сформулировал вопрос именно так.'

Спроси он, контактировал ли я или встречался с демоном, мне было бы куда сложнее выкрутиться.

Я бы ломал голову, считается ли встреча в подсознании контактом.

Но вопрос о знаниях — совсем другое дело.

'Бабель не научил меня абсолютно ничему новому.'

Изначально весь этот багаж знаний был лишь моими собственными воспоминаниями.

Бабель просто ехал там "зайцем", изредка подкидывая мне те куски воспоминаний, которые я сам же и упустил из виду.

Я мог поклясться, что не было ни единого 'нового знания', которому Бабель меня обучил.

'Да этот тип только и делает, что жрет, сыплет загадками и вечно испаряется.'

Я даже не представлял, что это за демон такой.

Он постоянно нес какую-то бессмыслицу.

То "С днем рождения", то "Жду твоего выбора".

Бабель ни разу не удосужился объяснить смысл своих слов.

Именно поэтому Юлиан с чистой совестью мог заявить, что его знания не от демона.

Ведь...

'В моей прошлой жизни демонов не существовало.'

Пусть в этом мире я нагло пользовался плодами трудов великих медиков из прошлой жизни и меня ошибочно принимают за святого, источником этих знаний демон быть просто не мог.

Вжух!

Святое Пламя, однажды вспыхнув красным, и не думало гаснуть.

После уверенного заявления Юлиана по залу прокатился коллективный вздох облегчения.

А вот на утонченном лице Лорена, до этого момента уверенного в своей победе, впервые проступили растерянность и тревога.

"Э-этого не может быть...! Если это не демон..."

Он выдвинул обвинение в сговоре с демонами, прекрасно понимая, чем это чревато в случае ошибки.

Но он ошибся.

Это казалось невозможным.

Неужели все эти знания и невероятные достижения действительно родились в голове одного человека?

Будь это парочка открытий, он бы еще поверил, но больше десятка?

Лорен отчаянно наседал:

"Тогда откуда эти знания?! Если ты не сам до этого додумался и не выведал у демона, то у кого ты их взял?!"

"..."

Юлиан хранил молчание.

Дело было не в том, что он не хотел отвечать — он просто не мог.

Как, черт возьми, объяснить людям из этого фэнтезийного мира, что такое медики с Земли из его прошлой жизни?

Он не мог выдать свой секрет о реинкарнации.

Лорен, попытавшись вывернуть это молчание как доказательство вины, выплюнул:

"Ха! Сказать нечего?! Если ты невиновен, почему молчишь?! Я так и знал, демон и..."

В тот момент, когда он собирался надавить еще сильнее, председатель ударил посохом, обрывая его на полуслове:

"Довольно."

Председатель не встал на сторону разбушевавшегося Лорена.

Он позволил ему высказаться согласно правилам Совета, но теперь, когда подозрения были практически сняты, не собирался превращать заседание в инквизиторский суд.

Председатель осадил Лорена, который явно перешел все границы:

"Я надеюсь, вы не станете ставить под сомнение авторитет Святого Пламени, Святой Сияния."

"..."

Лорен стиснул челюсти и нехотя побрел к своему месту.

Глядя ему вслед, председатель позволил себе мимолетную мысль.

'Сколько бы лет ему ни было, ведет он себя как заноза в заднице.'

Возможно, всё дело в том, что его с пеленок растили в Святом Городе, сдувая пылинки.

Даже стоя на пороге совершеннолетия, которое должно было наступить послезавтра, он вел себя как капризный ребенок.

С трудом подавив рвущийся наружу вздох, председатель осторожно обратился к Юлиану:

"Черный Святой. Поскольку это Совет, мы должны во всем разобраться досконально. Вы можете сказать нам, кто именно передал вам эти знания? Если такие существа существуют, это крайне серьезный вопрос, напрямую касающийся причин вашей канонизации."

Чудеса Юлиана брали свое начало в его бесчисленных достижениях.

Если эти чудеса были дарованы кем-то другим, то фундамент святости Черного Святого мог пошатнуться.

'Хотя бы дух или фея...'

Председатель втайне надеялся именно на это.

Нет, будь это так, всё сложилось бы просто идеально.

Все бы приняли это как должное и успокоились.

Но Юлиан по-прежнему не проронил ни слова.

Пока тишина затягивалась, Кардинал Вендрас осторожно поднял руку и спросил:

"Есть ли... какая-то причина, по которой вы не можете ответить на этот вопрос?"

Голос Кардинала как-то странно дрожал.

"Или же это 'те, чьи имена нельзя называть'?"

Я мысленно вздохнул и кивнул.

'По крайней мере... это наполовину правда.'

Святое Пламя также вспыхнуло красным.

Словно призывая отбросить все сомнения, оно даже излучало золотистое свечение.

На мгновение...

Жрецы затаили дыхание.

Никто не произнес ни слова.

Но все они думали об одном и том же.

Те, чьи имена нельзя называть.

Если он получил помощь от них...

'Откровение...!'

'Боже правый. Он уже достиг уровня откровения.'

Откровение.

Состояние единения с богами.

Божественная сила, которую жрецы, пробудившие её через практики Нового Завета, не смогут постичь никогда.

Первородное чудо, даруемое лишь пророкам далекой божественной эпохи, неустанно творившим добро по канонам Ветхого Завета.

В разных священных текстах это откровение описывалось по-разному.

К кому-то оно приходило во снах, к кому-то в видениях, к кому-то голосом, к кому-то через звезды.

Но у всех этих откровений была одна общая черта:

Те, кто удостоился откровения, всегда, без исключений, творили великие чудеса.

"Ах...!"

"Значит, откровение пришло к нему в виде озарения!"

Всё встало на свои места.

Некоторые жрецы закрывали лица руками от нахлынувших эмоций, раскаиваясь в своей узколобой вере, заставлявшей их думать, что откровение всегда сопровождается пробуждением божественной силы.

И в то же время кое-кто был раздавлен этой новостью.

А именно — Лорен.

'Этого не может быть. Я должен был стать избранным! Я должен был быть особенным с самого рождения.'

Причина, по которой Святые и Святые Девы считались особенными, заключалась в том, что они были избраны богами.

А не потому, что они пахали до седьмого пота.

'Так мне говорила няня...'

Каждый раз, когда он тосковал по своей семье и плакал, няня утешала его этими словами.

Она говорила, что его уникальность — это результат божественного выбора, и что он не виноват в том, что ему приходится жить вдали от родных.

Поэтому главным столпом его веры был 'выбор' богов.

Если церковный сан можно получить упорным трудом, что тогда особенного в божественном выборе?

Это богохульство, осквернение самого понятия святости.

По крайней мере, так был устроен мир Лорена.

Именно поэтому Лорен ненавидел Юлиана.

Он ненавидел мир, который создавал Юлиан.

Он ненавидел операции и лекарства, позволявшие старшим целителям вплотную приблизиться к уровню Святого, тем самым затмевая его собственную уникальность.

Он ненавидел этот триаж Юлиана, благодаря которому другие могли повторить чудо, когда-то спасшее его родную деревню.

Он ненавидел нововведения Юлиана, из-за которых людей, не обращающих на него внимания, становилось всё больше с каждым днем.

Ему казалось, что эта эпоха, где упорный труд способен тягаться с божественным избранием, насквозь пропитана ересью.

Он ненавидел то, что всё, что ему пришлось вытерпеть из-за своей особенности, теперь обесценивалось.

А больше всего он ненавидел Юлиана, которого его няня — та самая, что всегда превозносила его особенность — теперь не переставала нахваливать.

Поэтому для него Юлиан был заклятым врагом.

Потому что само существование Юлиана перечеркивало его веру и уникальность.

Но теперь...

'Если этот парень получил откровение...'

Если гениальность Юлиана действительно была откровением от богов, значит ли это, что боги и вправду вознамерились заменить чудеса упорным трудом и озарением?

Тогда почему боги выбрали его?

Этого не может быть.

Этого не должно быть.

В конце концов, Лорен не смог сдержать гнева и закричал:

"Чудеса предназначены лишь для тех, кто искупает свои грехи, и для избранных!"

Его истеричный вопль разорвал священную тишину зала.

Это были слова, которые Святой не имел права произносить.

Но это был последний аргумент, оставшийся у Лорена.

"Разве за стенами Святого Города не копошатся в грязи гнусные грешники? Исцелять такую скверну без чудес — это...!"

Болезнь — это кара за грехи.

Люди за пределами Святого Города, нечестивые и прогнившие, страдают от болезней, потому что они согрешили.

Лечение — это милость, даруемая благородными.

Лишь духовенство обладает властью отпускать грехи через исцеление, и на вершине этой иерархии стоит Святой.

Только божественные чудеса способны стереть грех.

Так было всегда, и так должно быть.

Потому что это была единственная уникальность, оставшаяся у Лорена.

"Такого не может..."

И тогда это произошло.

Святой в маске ворона, который до сих пор отвечал на все вопросы предельно вежливо и мягко, впервые заговорил тоном, в котором слышалось откровенное презрение, словно отчитывая неразумное дитя:

"Святой Лорен. Вы хоть раз видели, как жизнь покидает ребенка прямо у вас на глазах? Ребенка, который не совершил ни единого греха, который даже глаз не успел открыть?"

"..."

"Будем считать, что вы просто неудачно выразились. Прошу вас, впредь не бросайтесь подобными словами."

Сказав это, Юлиан тихо пробормотал:

"Если бы только мне самому было даровано чудо…"

Все, кто услышал этот тихий шепот, лишились дара речи.

Лорен тоже не смог вымолвить ни слова.

Потому что его инстинкты безошибочно считали эмоции, скрытые в этом голосе.

Скорбь и отчаяние.

Перед лицом этих горьких, разрывающих душу эмоций, не идущих ни в какое сравнение с его собственными бедами, Лорен потерял дар речи.

И только тогда он осознал свою ошибку.

'Это был не след демона...'

Неужели он принял скорбь по тем, кого Юлиан не смог спасти, за зловоние демона?

На него накатила волна раскаяния.

И в то же время он не мог не осознать, каким же мелочным и инфантильным он был всё это время.

В итоге Лорен бессильно опустился на свое место.

"В таком случае я объявляю решение по второму пункту повестки."

Бух! Бух!

Председатель ударил посохом.

На этом второй вопрос повестки — касающийся морального облика Юлиана — завершился весьма неожиданным для Религиозного Ордена выводом.

— Гениальность Черного Святого — это озарение, дарованное богами в награду за его аскезы и покаяние.

Этот вывод, о котором не подозревал лишь сам Юлиан, самый далекий от религии человек в этом зале, тихо распространился среди верующих.

После завершения Совета.

Лорен, чей привычный мир рухнул, поплелся к выходу из здания.

Никто с ним не поздоровался и не пошел следом.

После его выходки на Совете даже его свита начала потихоньку от него отдаляться.

Затем он заметил какое-то оживление в другой стороне.

Это был выход, через который покидал здание Юлиан.

"Святой. Приветствую вас. Вы отлично справились."

"...Простите, а вы кто?"

"Ах, если позволите представиться, я глава Фармацевтической Компании 'Кенин', Эндрю."

"А, так вы Глава Эндрю. Мы общались только по переписке, поэтому я не сразу вас узнал, ведь мы видимся вживую впервые."

Глаза Лорена расширились от удивления.

Глава Эндрю.

Он был главой крупной торговой компании, контролирующей весь прилегающий регион.

Этот человек, чья компания недавно резко взлетела благодаря какому-то новому лекарству, в любом другом месте принимался бы на уровне Графа.

И этот глава компании, лично подошедший к Юлиану, был далеко не единственным.

"Давненько не виделись, Директор. Ох, прошу прощения. Теперь мне следует называть вас Святым, не так ли?"

"Можете обращаться ко мне как и раньше. Мы ведь так давно знакомы."

"В таком случае, с вашего позволения, я буду звать вас Директор Шун."

Глава Торговой Компании 'Мартель'.

Влиятельный человек в Святом Городе, ничуть не уступающий Эндрю, поклонился Юлиану.

Тот самый человек, который в присутствии Лорена ограничивался лишь легким кивком!

После этого к Юлиану потянулась нескончаемая очередь людей, здоровающихся с ним как со старым знакомым.

Вскоре выстроилась целая процессия из магнатов фармацевтических компаний Святого Города, чтобы лично поприветствовать Юлиана.

'...Почему они так распинаются перед ним?'

Лорен не мог этого понять.

У Юлиана не было своей фракции.

А значит, сколько бы они перед ним ни заискивали, он не из тех, кто станет принимать чью-либо сторону.

Главы торговых компаний не могли этого не понимать.

Так почему же они встречали его с распростертыми объятиями?

Ответ крылся в патентах Юлиана на лекарства.

"Я безмерно благодарен вам за то, что вы позволили нашей компании продавать пенициллин как дженерик."

Всё дело было в дженериках.

Лекарства обычно делятся на два типа.

Оригинал, продаваемый компанией-разработчиком, и дженерики.

Обычно срок действия патентов истекает через 20 лет.

Когда это происходит, другие торговые компании начинают производить препарат с истекшим сроком патента, что приводит к резкому падению его цены.

Это и называется дженериком.

Но, возможно, из-за специфики Тайной Магии, в этом мире понятия 'истечение срока действия патента' просто не существовало.

'Если всё так и оставить, цены на лекарства никогда не упадут.'

Юлиана такой расклад не устраивал.

Поэтому он лично внедрил концепцию дженериков.

Правда, несколько иным способом, чем в его прошлой жизни.

"Ха-а. Когда вы позволили нашей компании производить дженерики, я был тронут до глубины души."

"Нам оставалось лишь восхищаться вашим решением не монополизировать производство пенициллина и вакцин."

Юлиан выпустил довольно много лекарств в виде дженериков, позволяя определенным торговым компаниям продавать их в обмен на роялти.

Началось всё с пенициллина.

Потому что спрос на это лекарство был слишком огромен, чтобы справиться с ним в одиночку.

Совет директоров, который в любой другой ситуации до последнего бы цеплялся за монополию, в этот раз даже не стал спорить с Юлианом.

— Ху-у... заявок слишком много.

— Честно говоря, нам будет проблематично в одиночку покрыть весь спрос на пенициллин.

Если они попытаются монополизировать его, то могут и лопнуть.

Нет, не лопнуть, они просто подавятся от жадности.

Военное Командование требовало немедленных поставок пенициллина на фронт, но Торговая Компания "Меркурий" своими силами не могла удовлетворить этот спрос.

Если хинин нужен был только на Юге, то пенициллин требовался во всех четырех направлениях.

Это было непосильное бремя даже для Торговой Компании "Меркурий".

— Если мы продолжим цепляться за монополию, Военное Командование просто спустит с нас шкуру.

К тому же, в отличие от виагры, пенициллин был критически важным препаратом, не терпящим отлагательств.

Если они начнут строить из себя монополистов и задирать нос, лорды и Военное Командование могут просто размазать их компанию по стенке.

Поэтому они без лишних споров выпустили пенициллин в виде дженерика для других торговых компаний.

"Честно говоря, устанавливая цену, я даже чувствовал легкий укол совести, но разве роялти не были слишком высокими?"

"Ох, ну что вы, такое великое лекарство стоит каждого потраченного на него мара."

Дженерики, которые Юлиан представил этому миру, позволяли продавать препараты при условии выплаты роялти, даже не дожидаясь истечения срока патента.

Другим торговым компаниям такой подход и в страшном сне бы не приснился.

— А деньги на исследования и разработку мы что, из земли выкапывать будем?

— На что тогда будет жить Торговая Компания "Меркурий"?

Но Торговая Компания "Меркурий" была исключением.

Эта аномальная торговая компания, театр одного актера — Директора Шуна, тратила на исследования и разработки ничтожно мало по сравнению с другими фармацевтическими гигантами.

Поэтому, даже просто собирая роялти без жесткого выдавливания прибыли, компания зарабатывала более чем достаточно.

"Я буду вам крайне признателен, если, при желании, мы сможем хоть немного помочь с продвижением других лекарств Торговой Компании 'Меркурий'."

"Нет, в этом нет необходимости. Нашей компании было тяжело в одиночку справиться с пенициллином. Если в будущем появятся другие лекарства, буду признателен, если вы возьмете на себя реализацию в этом регионе."

"Как и ожидалось! При таком бескорыстии неудивительно, что боги даровали вам откровение."

"...Откровение?"

"Ох. Прошу прощения, это я так, к слову."

Когда торговая компания достигает крупных масштабов, у нее неизбежно появляются свои глаза и уши даже внутри Совета.

Слухи, гулявшие на этом Совете, уже достигли ушей глав торговых компаний.

Но это было не то, о чем стоит кричать на каждом углу, поэтому он поспешно осекся.

Конечно, Юлиан вообще не понял, о каком откровении идет речь.

Затем другой глава торговой компании осторожно обратился к Юлиану:

"Срок действия прав нашей компании на пенициллин истекает в этом году... так что насчет продления..."

"Ах, я займусь этим немедленно. Раз уж я здесь, нет нужды в этих утомительных переписках."

"Огромное вам спасибо!"

После этого лесть со стороны глав торговых компаний полилась рекой.

А со временем к ним присоединились и главы компаний из-за пределов Святого Города, отчего поток похвал и лести стал просто невыносимым.

Услышав, что Юлиан присутствует на Совете, они прилетели в Святой Город специально ради этого шанса.

"Святой! Мы слышали, что вы цените хороший кофе, поэтому наша компания забронировала для вас лучшую кофейню в городе! Сделайте нам одолжение, порадуйте нас своим визитом!"

"Если вы не торопитесь с отъездом, как насчет того, чтобы остановиться в пентхаусе штаб-квартиры нашей торговой компании?"

"На обратный путь мы бы хотели забронировать для вас место на новейшем дирижабле. Вы не против?"

То, с каким усердием они перед ним стелились, объяснялось не только деньгами.

'Ох, как и ожидалось. В отличие от этих церковников, он не выносит мозг своими капризами. Работать с ним — одно удовольствие.'

'Он не меняет своих решений на ходу, так что в этот раз нужно во что бы то ни стало подписать контракт.'

'Он ни за что не станет вписывать в договор грабительские условия. Продления контракта на старых условиях будет вполне достаточно, верно?'

Ему легко было угодить, и он никогда не менял своих решений.

Он не пытался обмануть их в контрактах и всегда держал слово перед теми, с кем работал давно.

Он даже не страдал "звездной болезнью", свойственной многим власть имущим!

Нужны ли еще объяснения, почему главы торговых компаний примчались лично, а не отправили своих торговых представителей?

(Конечно, они прихватили с собой торговых представителей на случай непредвиденных обстоятельств.)

"Ох, я подозревал это, когда общался с вами через кристалл связи, но встретиться с вами лично — это поистине впечатляющий и интересный опыт."

"...Вы про маску?"

Удивительно, но эта лесть шла от самого чистого сердца.

Он приносил их компаниям миллионные прибыли, не выносил мозг своими замашками и был щедр до неприличия.

Если он не Святой, то кто тогда?

"Вау..."

Остальные священнослужители тоже смотрели на это с восхищением.

В Святом Городе располагались штаб-квартиры бесчисленного множества крупных фармацевтических торговых компаний.

Поскольку это был центр целительских искусств, неудивительно, что здесь сконцентрировались крупнейшие игроки фармацевтического рынка.

Эти главы торговых компаний были влиятельными шишками, которые могли бы расхаживать гоголем в любых других владениях или городах.

Но сейчас эти самые шишки лебезили перед Юлианом, словно мелкие торгаши.

Эта сцена наглядно продемонстрировала истинный масштаб влияния Черного Святого даже тем, кто до этого момента не до конца осознавал его авторитет.

"А вы, случайно... не планируете выпустить дженерик для того лекарства от Демонической Болезни?"

"Оно ещё не доработано, так что не могу сказать наверняка. Но учитывая потенциальный спрос, это вполне вероятно."

Наблюдая за происходящим, Кардинал Вендрас уловил и другую, скрытую причину столь неприкрытой лести со стороны глав торговых компаний.

'Времена определенно меняются.'

После сегодняшнего заседания он окончательно в этом убедился.

Настала эпоха, когда медицинские навыки нескольких хорошо обученных целителей среднего уровня оказались куда практичнее и полезнее, чем божественная сила одного-единственного Святого.

Вендрас, лично наблюдавший за работой Святого в Клинике Мейер, смог принять этот факт гораздо быстрее, чем другие священнослужители.

'Возможно, мы стоим на пороге мира, где трудолюбивый целитель низшего ранга будет цениться выше, чем целитель среднего.'

Другим жрецам, вероятно, потребуется время, чтобы свыкнуться с этой мыслью.

Священнослужитель низшего ранга превосходит тебя по значимости.

Они не могли этого принять, да и не хотели.

Но Кардинал Вендрас слишком часто наблюдал подобное в Клинике Мейер.

С теми сложнейшими хирургическими методами и обширными знаниями, которые продемонстрировал Юлиан, случаи, когда целители низшего ранга превосходили своих более высокопоставленных коллег, стали обычным делом.

Конечно, статус старшего целителя, способного регенерировать отсеченные конечности, всё ещё оставался непререкаемым.

'Но и положение Святого теперь нельзя назвать незыблемым.'

Кардинал Вендрас вспомнил о Святом Сияния, который сегодня устроил настоящий спектакль.

Случись подобное десять лет назад, нет, даже два года назад, Религиозный Орден бы просто стерпел выходку Святого Сияния.

Это была эпоха, когда пять 'Исцелений' в день считались нормой.

В такие времена Святой Сияния был фигурой, к которой Религиозный Орден не смел даже прикоснуться.

Но теперь, спустя почти год после появления пенициллина...

Святой больше не мог пользоваться прежним непререкаемым авторитетом.

'Божественной силы в избытке, и мелкие раны больше не вселяют ужас.'

Кардинал, находящийся на вершине властной иерархии Религиозного Ордена, не мог не замечать этих тенденций.

Каким бы великим ни был Святой, он не мог плыть против этого течения.

Триаж становился всё более систематизированным, а вместе с пенициллином всё шире применялась вакцина от столбняка.

Уже сейчас с фронта то и дело поступали донесения о том, как команды целителей среднего уровня творили на полях сражений чудеса, сопоставимые с деяниями Святых.

Эпоха, когда мир трепетал перед одним-единственным Святым или Святой Девой, безвозвратно ушла в прошлое.

'Главы торговых компаний, должно быть, уловили этот ветер перемен острее, чем кто-либо другой.'

Как бы неприятно это ни было признавать, течение денег было самым честным и быстрым отражением реальности — настолько быстрым, что ни одна разведка и ни один пророк не смогли бы его превзойти.

Именно поэтому главы торговых компаний так отчаянно стремились наладить связи с Юлианом.

Потому что в эту новую, меняющуюся эпоху больше не было смысла цепляться за угасающее сияние прошлого.

'Тц-тц. Неужели это и есть финал для тех, кто не смог уловить ветер перемен?'

Кардинал Вендрас прервал свои размышления и повернул голову.

В той стороне Святой Сияния стоял в окружении глав мелких и средних торговых компаний.

Сборище тех, кто ещё не осознал, куда дует ветер перемен.

"Святой Лорен?"

"..."

Лорен стоял, мелко подрагивая от ярости и до побеления в костяшках сжимая кулаки.

А главы мелких и средних торговых компаний лишь в недоумении переглядывались, не понимая, какая муха его укусила.

Кардинал Вендрас отвернулся от них.

'Ну, благодаря своей божественной силе он еще какое-то время будет купаться в лучах славы.'

Лорен, безусловно, был особенным.

По крайней мере, до тех событий, что произошли два года назад.

Но теперь всё изменилось.

Огромные организации меняются медленно, со скрипом.

Но это не значит, что они не меняются вообще.

Кардинал Вендрас стоял на самой вершине этой колоссальной организации.

И пусть он не мог управлять этим мощным, неспешным течением, он видел его направление яснее, чем кто-либо другой.

'Святые и Святые Девы постепенно превращаются в обычные символы.'

И если это произойдет, им волей-неволей придется вести себя скромнее.

Они не смогут вечно корчить из себя пупов земли только потому, что когда-то были незаменимы.

Может быть, через сотню лет роль Святых и Святых Дев сведется лишь к тому, чтобы приветственно махать ручкой на парадах.

Впрочем, Кардинал не был уверен, что эти не по годам инфантильные Святые и Святые Девы смогут так легко смириться с новой реальностью.

'По сравнению с ними, Святая Лампады — это просто... эх...'

Вот что значит "что посеешь, то и пожнешь"?

Он даже не ожидал, что они достигнут уровня Черного Святого.

Но если бы они смогли перенять хотя бы половину скромности и покорности Айлы...

Ладно. Хватит размышлений.

Кардинал Вендрас окончательно выкинул Лорена из головы и присоединился к свите Юлиана:

"Святой. Как мы и договаривались, позвольте мне показать вам город."

Потому что отныне он должен был прислуживать истинному Святому, и у него не было ни времени, ни желания возиться с мальчишкой, который годился лишь на роль декоративной фигуры Ордена.

----------

Совет (7)

После окончания Совета я задержался в Святом Городе еще на пару дней.

Здесь еще оставались кое-какие дела.

Признание Магии Жизни официальным методом лечения Религиозного Ордена было лишь началом.

Мир по-прежнему не понимал сути Демонических Болезней. Люди боялись их, как проклятий, а к лекарству относились как к некой панацее.

'В текущих реалиях я не смогу нормально использовать Магию Жизни.'

Магия, основанная на ложных предпосылках, неизбежно приведет к ложным результатам.

Это была еще одна причина, по которой я задержался в Святом Городе.

'Как будто истории с 13-й Магической Башней было недостаточно, чтобы посеять в людях сомнения насчет Магии Жизни.'

Обжегшись на молоке, дуют на воду. Если с Магией Жизни произойдет хоть один инцидент, люди в припадке паники тут же бросятся ее запрещать.

И никого не будет волновать, была ли это случайность или злой умысел.

Люди — существа, которые судят по результатам, а не по намерениям.

'Я даже не надеюсь полностью избежать несчастных случаев.'

Пока в дело вовлечен человеческий фактор, ошибки неизбежны.

Поэтому я подготовился. Я внедрил множество мер безопасности и оставил записи, доказывающие, что подходил ко всему с максимальной осторожностью.

Все эти следы моих усилий станут моей защитой, если в будущем что-то пойдет не так.

Именно поэтому я остался в Святом Городе, чтобы развеять все недопонимания вокруг Демонических Болезней.

Днем я вел переговоры с главами торговых компаний по поводу стероидов. По вечерам читал целителям спецкурсы по Демоническим Болезням.

"Лекарства и Магия Жизни, которые я создал, в строгом смысле не являются универсальным средством от всех Демонических Болезней. Из тех болезней, что я классифицировал, я могу вылечить лишь около половины. Ах да, задавайте ваш вопрос."

"Чем опухоль отличается от аутоиммунного заболевания?"

"Отличный вопрос. Кто-нибудь здесь когда-нибудь применял исцеляющую магию к опухоли?"

Так я провел несколько дней в Святом Городе, развенчивая мифы о Демонических Болезнях.

В процессе этих лекций я извлек весьма неожиданную выгоду.

Оказалось, целители тоже кое-что знали об опухолях.

"Я применял. Опухоль немного выросла."

"Насколько именно?"

"Хм... Точно не помню, но примерно с полдюйма до дюйма... Э? Почему вы все на меня так смотрите?"

Среди них затесался какой-то странный тип, так что мне пришлось прерваться, чтобы выставить его за дверь.

Как бы там ни было, целители действительно кое-что знали об опухолях.

'Впрочем, имея глаза, трудно было бы не заметить.'

Шишка, которой явно не место в человеческом теле, торчит у всех на виду.

Никто не посмотрит на это и не скажет: 'Ах, значит, у этого человека просто такой вот орган'.

У целителей даже были свои собственные методики лечения опухолей.

"Мы знаем, что резекция — основной принцип лечения Демонических Болезней опухолевого типа. Я слышал, у одной из пациенток Святого была опухоль на ноге — вы ведь тоже вылечили её таким образом?"

"Вы имеете в виду остеосаркому. Да. Я тоже удалил ей ногу."

Помнится, она была одной из первых пациенток Клиники Мейер.

В те времена, когда я снимал монтажные видео с косметическими процедурами, была одна студентка, у которой на ноге выросла опухоль.

Эта опухоль была остеосаркомой — раком кости.

Тогда она наотрез отказывалась от ампутации из-за своей Тайной Магии. Но благодаря ротационной пластике коленного сустава нам удалось вылечить Демоническую Болезнь, не лишая её Тайной Магии.

И именно здесь наглядно проявилась разница между моим подходом к опухолям и подходом местных целителей.

"Мы тоже знаем, как удалять опухоли... но процент успеха был настолько низок, что мы старались не рисковать. Однако ваш процент успеха поражает, Святой. У вас есть какой-то секретный метод?"

"Когда я провожу резекцию, я не удаляю больше, чем необходимо. И прежде чем резать, я продумываю, как буду восстанавливать орган. Приведу в пример опухоль желудка."

Предположим, в желудке есть опухоль размером в один сантиметр.

Целители по горькому опыту знают, что применение 'Исцеления' к желудку с опухолью заставляет её расти.

Но они понятия не имеют, какую именно часть желудка нужно удалить и как его потом восстановить.

Отсюда и низкий процент успеха. Не умея обеспечить должный уход после резекции, они просто не решаются за неё браться. В отличие от них, я действую иначе.

"Если небольшая опухоль находится в нижней части желудка, я вырезаю только нижнюю половину и пришиваю её к тонкой кишке. Если в средней или верхней — удаляю желудок целиком и соединяю пищевод напрямую с тонкой кишкой."

Метод соединения здесь тоже играет ключевую роль.

Нельзя просто сшить тонкую кишку и пищевод, как два шланга.

Я набросал на доске простую схему пищевода и желудка, чтобы объяснить всё наглядно.

"Чтобы соединить пищевод с тонкой кишкой, нужно изменить направление кишечника и подсоединить его не к концу, а к середине тонкой кишки."

Во-первых, тонкая кишка и пищевод разной толщины, поэтому они плохо стыкуются.

Если соединять их в лоб, как трубы, возникнут проблемы.

И здесь кроется еще один нюанс.

"Можно сложить тонкую кишку вдвое вот так, сформировав некое подобие резервуара, заменяющего желудок. Тогда он сможет в какой-то мере переваривать пищу."

Послеоперационные осложнения также зависят от места соединения.

При некоторых видах реконструкции часто возникает демпинг-синдром, при других — синдром приводящей петли.

Поэтому перед тем как сшивать ткани, нужно учесть все возможные последствия.

Услышав это, один из целителей осторожно поднял руку.

"А нельзя ли просто вырезать весь кишечник, а затем восстановить его с помощью 'Регенерации'?"

"Нет. Из-за риска метастазирования в другие органы и лимфоузлы. Было множество случаев, когда после удаления опухоли и применения 'Исцеления' новые опухоли вырастали в других местах."

Демонические Болезни реагируют на мощную исцеляющую магию бурным обострением.

И если применение 'Бодрости' грозит лишь легким недомоганием, то 'Высшее Исцеление' может убить пациента на месте. А 'Регенерация' — и подавно.

'Даже представлять не хочется, но, скорее всего, опухоль начнет расти в реальном времени, пока у пациента просто не разорвет живот.'

Чудо, способное в мгновение ока отрастить потерянную руку.

Как отреагирует на такое чудо опухоль?

...Я правда не хотел об этом думать.

"Кстати об этом. Вы ведь помните, что со следующего года официальные протоколы лечения Ордена меняются?"

"Вы о том правиле, которое гласит, что для подстраховки от Демонических Болезней лечение любого пациента нужно начинать с 'Бодрости', постепенно повышая уровень магии?"

"Верно."

Целители, присутствовавшие на спецкурсе, дружно закивали.

Возможно, потому, что на эту лекцию собрались лишь самые квалифицированные целители Ордена.

Все они, казалось, прекрасно знали новые протоколы.

"Вернемся к теме. Лечение Демонических Болезней опухолевого типа кардинально отличается от лечения аутоиммунных Демонических Болезней."

"Иными словами, нам не следует пытаться вылечить любую Демоническую Болезнь Магией Жизни."

"Всё верно."

Общественность превозносила стероиды как панацею, но это было в корне неверно.

По грубым подсчетам, этот препарат мог справиться лишь с половиной Демонических Болезней.

Остальные требовали совершенно иного подхода.

"Как видите, Демонические Болезни крайне многогранны. Пройдет еще много времени, прежде чем мы сможем победить их одной лишь Магией Жизни."

Я до сих пор не разгадал все тайны Демонических Болезней.

Но мое время в Святом Городе подходило к концу. На оставшихся лекциях я планировал сосредоточиться на классификации Демонических Болезней, а не на подробном разборе методов их лечения.

По крайней мере, я систематизировал столько болезней, сколько смог вспомнить.

Конечно, оставались и такие, глядя на которые я думал:

'Да что это вообще за дичь?'

Тем не менее, не будет преувеличением сказать, что я проделал титанический труд.

С таким багажом мое имя просто обязано войти в учебники истории, верно?

'Если бы не Библиотека Памяти, я бы и половины не вспомнил.'

Итак, я вкратце презентовал целителям свой главный труд последних десяти лет: "Общая теория Демонических Болезней" (578 страниц).

Ах да, для справки, помимо Общей теории, есть еще и Специальная.

В сумме они тянут примерно на 1800 страниц.

Когда я озвучил эти цифры, несколько целителей побледнели и дернулись к выходу.

Остальные вовремя их перехватили, так что попытка к бегству провалилась.

Они, видимо, пытались спасти коллег от необдуманного поступка — упустить такой шанс на обучение.

И уж точно не потому, что если кто-то сбежит, оставшимся придется зубрить еще больше.

"Фух... Это и впрямь невероятно сложно. Но у меня есть вопрос, Святой."

"Слушаю."

"Здесь упоминается Болезнь Кавасаки. Откуда взялось такое название?"

Как только прозвучал этот вопрос, я выдал заготовленную отмазку.

"...Мне пришло озарение во сне."

В последнее время, стоило мне упомянуть "озарение" или "интуицию", как церковники тут же сами всё додумывали.

Уж не знаю, почему.

"Ах... Как и ожидалось...!"

Услышав слово "озарение", целитель удовлетворенно кивнул и отступил.

Остальные тоже, казалось, больше не сомневались.

Ну, раз у меня появилась такая удобная отговорка, истинная причина уже никого не волновала.

'Теперь буду отмазываться этим при любом удобном случае.'

В процессе классификации Демонических Болезней я столкнулся с одной проблемой — болезнями, названными в честь людей.

Я подумывал оставить названия из моей прошлой жизни как есть.

Но тогда пришлось бы объяснять, в честь кого они названы.

Поэтому я попытался давать им описательные названия.

В итоге получались монстры вроде "эозинофильный гранулематоз с полиангиитом".

Тогда я подумал, не назвать ли их в свою честь в этом мире...

'Меня бы просто разорвали на части, так что пришлось оставить эту мысль.'

В конце концов, в мою честь пришлось бы назвать не одну и не две болезни.

Артериит Шнабеля. Болезнь Шнабеля. Синдром Шнабеля. Пурпура Шнабеля...

Если бы я реально провернул нечто подобное — клянусь, лет через сто младшие целители откопали бы меня и четвертовали. Поэтому я отказался от этой затеи.

Поразмыслив, я решил действовать нагло.

Когда я заявил, что названия пришли мне во сне, все поверили без лишних вопросов.

"Тогда продолжим лекцию."

После этого я еще какое-то время оставался в Святом Городе, читая лекции по Демоническим Болезням.

И так незаметно пролетела целая неделя.

Это случилось однажды ночью, после череды сумасшедших дней, когда у меня не было ни минутки на передышку.

"В конце концов, ты выбрал этот путь."

Я встретил Демона на ветхом чердаке в чертогах своего разума в ту ночь, когда моя усталость достигла предела.

Я впервые за долгое время оказался в библиотеке и увидел Демона, который неспешно потягивал чай.

Демон протянул мне чашку.

"Я пришел сюда поговорить, поэтому заварил чай, который тебе можно пить. Угощайся."

"...Тогда с благодарностью приму."

Я слегка покачал чашку под носом.

Хоть это и было пространство внутри моего сознания, ноздри уловили отчетливый аромат кофе.

А если подумать, в этом не было ничего удивительного.

Магия, послужившая прототипом для этой Библиотеки Памяти, — это заклинание, извлекающее воспоминания в пространство, где пять чувств обретают форму.

Не будь здесь запахов, это пространство вообще бы не сформировалось.

"...Это кофе."

"Я сварил его из зерен, впитавших солнечный свет Святого Города. Можешь не переживать из-за кофеина. Это лишь воссозданный аромат — это не настоящий кофе."

"И ты способен воссоздать подобное в этом пространстве из своих воспоминаний?"

"Если я так уверенно здесь сижу, с чего бы мне не уметь этого делать?"

Мне оставалось лишь неохотно кивнуть. Мои познания в магии не так уж велики.

А нет ничего глупее, чем спорить о принципах магии, в которой ты ни черта не смыслишь.

Сёрб

"Вкусно. Ты бывал в Святом Городе?"

"Конечно. Не просто бывал — я был там частым гостем."

Чашка наклонилась к его причудливой голове, внутри которой вращалась галактика.

Влив кофе прямо в этот водоворот, Демон снова заговорил.

"Ты решил проявить уважение к их вере."

"О чем ты?"

Бабель, как всегда, сыпал фразами, вырванными из контекста.

Не дожидаясь моей реакции, он внезапно перевел тему.

"Ты ведь знаешь, насколько хрупка человеческая вера. Строго говоря, люди не верят в самих богов."

"Тем не менее, боги существуют."

"Знаю. Боги существуют, и люди тоже это знают."

"Но люди не видят богов. Они верят в логику, объясняющую чудеса, которые они могут видеть."

Бабель опустил пустую чашку на стол.

"Поэтому исказить человеческую веру — проще простого. Тем более для тех, кто слепо поклоняется поверхностной диковинности чудес."

Бабель постучал пальцем по письменному столу и спросил:

"Ты в полной мере насмотрелся на гниение и пороки Религиозного Ордена. И всё же ты выбрал сосуществование с ними, а не их уничтожение?"

"А ты бы предпочел, чтобы я поступил иначе?"

"Ни в коем случае. У меня нет ни малейшего намерения манипулировать твоими действиями. Разве тот факт, что я показался лишь после того, как был выбран важный путь, не служит тому доказательством?"

Бабель поднял руки, демонстрируя свою безобидность.

"Мне просто любопытно. Оставь ты в живых этого человека, Святого Сияния, ты мог бы весьма 'полезно' использовать его в своем дальнейшем пути, не так ли? Ты ведь и сам это прекрасно понимаешь?"

...

Кажется, я понял, к чему он клонит.

"Нет пешки, которой было бы проще управлять, чем ребенком, свято верящим в собственную исключительность."

В то же время от этих слов я невольно поморщился.

И снова убедился в том, что передо мной Демон.

"Это не то, чем должен заниматься взрослый человек."

"С этим я согласен. Но ведь взрослые — это в то же время и существа, способные на подобное, не так ли?"

"Я хочу стать взрослым, сохраняющим достоинство. А тебе не стыдно?"

На мой упрек Бабель вдруг тихо рассмеялся.

"Стыд, говоришь. Я перестал расти очень давно, еще в глубоком детстве. Строго говоря, я ребенок, так что немного бесстыдства мне простительно."

Я мысленно тяжело вздохнул.

Сами основы нашего мышления кардинально различались.

Поистине, прав был мой Учитель, говоря, что с Демонами нельзя иметь никаких дел.

"Но твой человеческий выбор по-своему затронул струны моей души."

Хлоп, хлоп, хлоп

Бабель захлопал в ладоши.

"Я внимательно наблюдал за твоим выбором. Это был выбор, который можно было сделать именно потому, что ты человек."

"...Спрошу на всякий случай, но будь ты на моем месте, какой выбор сделал бы ты?"

"Знаешь, как приручают птиц?"

"Что?"

При чем тут птицы?

"Есть те, кто ломает птице крылья, чтобы её приручить. Но так птиц не приручают. Во всем нужен порядок. Сначала ты готовишь жердочку, затем — корм. Птица, веря, что делает это по собственной воле, начинает считать эту жердочку своим гнездом и постепенно приручается."

"К чему ты это клонишь...?"

"К тому, что тебе не нужно этого знать. У меня нет намерений приручать тебя."

Если он просто не хотел говорить, зачем было так ходить вокруг да около? Я неохотно кивнул.

'Вот почему разговоры с Бабелем никогда ни к чему не приводят.'

Он всегда изъясняется какими-то расплывчатыми аналогиями, словно витает в облаках.

Именно поэтому я был уверен, что от этого типа никаких полезных знаний не добьешься.

Сёрб

Не успел я оглянуться, как моя чашка опустела.

"Пора возвращаться. Постарайся сегодня закончить все свои дела без происшествий."

Бабель, закинув ногу на ногу, махнул мне рукой.

Не желая, чтобы меня вышвырнули отсюда очередным внезапным обмороком, я на своих двоих направился к двери.

В комнате, которую покинул Юлиан.

Бабель молча смотрел на дверь, за которой тот скрылся.

Вскоре, в пространстве, где его никто не мог услышать, он пробормотал:

"...Как только птица привыкнет к жердочке, останется лишь распахнуть окно, когда начнется буря. И тогда, прежде чем ты успеешь оглянуться, птица не покинет эту жердочку даже в ясный день."

У Бабеля не было намерений приручать Юлиана. Да он бы и не смог.

Птицы, которых он приручал, были другими.

Бабель поднялся со своего места, достал с полки, невидимой для глаз Юлиана, определенную 'историю' и открыл её.

[Благодаря джентльмену, которого он случайно встретил в кофейне, Святой Сияния узнал, насколько ужасен мир за пределами Святого Города.]

[Тем не менее, джентльмен посоветовал ему выйти за пределы своей птичьей клетки и расширить кругозор.]

[Последовав этому совету, Святой собрался с духом и покинул птичью клетку. И там он воочию убедился в ужасах этого мира.]

[После нескольких мгновений свободы, проведенных с джентльменом, Святой утвердился в мысли: мир — это выгребная яма, болезнь — это расплата за грехи, а исцеление — это благотворительность.]

[Святой принял решение никогда больше не покидать свою птичью клетку. В конце концов, у благородного Святого больше не было причин марать руки о грешников.]

[С того дня его няня и этот джентльмен стали для него целым миром.]

[Однажды джентльмен излечил няню от Демонической Болезни, доказав свою 'исключительность'. И в то же время няня, бывшая единственным компасом Святого, оказалась в руках этого джентльмена.]

[Именно с этого момента загадочный джентльмен стал для Святого Сияния и целым миром, и его единственным компасом.]

[В какой-то момент самое яркое солнце Святого Города начало внимать словам лишь одного человека.]

"Титул 'Темнейшее Сияние', вероятно, прикрепился к нему примерно в то время..."

Бабель тихо усмехнулся и вернул книгу на полку.

----------

Как приручить Святого (1)

Кап-кап-кап.

Я проснулся от барабанящего по стеклу дождя.

Выглянув в окно, я увидел, что Святой Город накрыло плотным одеялом грозовых туч.

За стеклом раскачивались ветви деревьев, готовые, казалось, вот-вот переломиться.

Эти черные тучи явно не ограничились одним лишь ливнем.

'Кстати, мне же говорили, что здесь вместо метелей бушуют тайфуны.'

В памяти всплыл недавний разговор с главами торговых компаний.

В Имперской Столице каждую зиму выпадают обильные снегопады.

Это белое бедствие, укрывающее город белоснежным саваном, на какое-то время погружает шумный мегаполис в тишину.

А вот в Святом Городе климат со своими причудами.

Снег здесь не идет, зато вместо него приходят свирепые бури.

Возможно, именно поэтому в Святом Городе укоренилась традиция, схожая со столичной.

'Так вот почему Совет созвали именно в это время года.'

В Столице все важные дела, вроде годовых отчетов, стараются закрыть за пару недель до начала снегопадов.

Потому что когда начинаются метели, лишний раз из дома носа не высунешь.

В Святом Городе всё точно так же.

Создавалось ощущение, что они в спешке закрывали все горящие вопросы до того, как нагрянет шторм.

Я посмотрел в окно.

Небо озарилось ослепительной вспышкой, а мгновение спустя город содрогнулся от грохота, похожего на рев зверя.

По привычке я отсчитал время между вспышкой и громом.

'Три секунды. Значит, молния ударила где-то метрах в девятистах.'

Привычка из прошлой жизни.

Грубо прикидывать расстояние до места удара молнии, используя разницу между скоростью звука и света.

Никакого глубокого смысла в этом не было.

Просто отличный способ размять мозги, когда больше заняться нечем.

Вспышка — грохот.

На этот раз примерно полтора километра.

Судя по направлению, где-то в районе Главного Собора.

'Наверное, молния ударила в шпиль, он же там высоченный.'

Такими отвлеченными мыслями я пытался прогнать остатки сна.

Хотя, по правде говоря, мне просто хотелось зарыться обратно под одеяло.

Раз уж у меня сегодня выходной, я планировал воспользоваться шансом и отоспаться за всю прошедшую неделю.

Но не тут-то было.

'Статус гостя обязывает — даже поспать подольше нельзя.'

В данный момент я проживал на правах гостя в особняке, предоставленном главой одной из торговых компаний.

Здесь было слишком много глаз, следящих за каждым моим шагом.

Я уже заработал себе определенную репутацию.

Если я сейчас начну дрыхнуть до обеда, какие слухи поползут обо мне по всему Святому Городу?

В итоге, ради поддержания имиджа, мне приходилось придерживаться всё того же спартанского режима.

"Вы проснулись, Святой."

Стоило мне выйти из комнаты, как дворецкий и слуги, ожидавшие в коридоре, синхронно склонили головы.

Это был персонал, предоставленный Религиозным Орденом.

Изначально я сказал, что мне вполне достаточно Фелиции.

И что они на это ответили?

Что-то в духе: "Если Святой посетит Святой Город, а Орден не предоставит ему подобающих условий, это ударит по репутации Ордена."

В конце концов, не выдержав их натиска, я был вынужден смириться с таким приемом.

Хотя меня это немного огорчало.

Из-за всей этой свиты я не мог сам готовить в Святом Городе.

Но тут уж ничего не попишешь.

Гость должен вести себя как гость.

Не мог же я вломиться на чужую кухню, чтобы потешить свое эго.

"Шторм разбушевался не на шутку. Надеюсь, он не потревожил ваш сон?"

"Всё в порядке. Благодаря чудесной спальне я спал так крепко, что даже не заметил непогоды."

"Господин глава компании будет счастлив это слышать. Завтрак уже подан. Позвольте проводить вас в столовую."

Я последовал за дворецким в столовую на первом этаже.

На завтрак подали хлеб, мясной бульон и местную гордость Святого Города — кофе.

Святой Город славился тем, что кофейные зерна, выращенные под его уникальным солнцем, обладали неповторимым ароматом.

И это была правда.

По крайней мере, это был самый кислый кофе, который мне доводилось пить в этом мире.

Хрум, хрум.

По правую руку от меня Грегор яростно закидывал в себя вареные яйца и куриные грудки.

Слева завтракала Фелиция.

Её завтрак состоял из стандартного набора: хлеб, йогурт, кофе и яйца.

Вот только она смешала всё это в одной тарелке, щедро сдобрив маринованными сардинами.

"......"

Так значит, те байки о том, как она снимала влоги по выживанию в Пустошах десятилетия назад, были чистой правдой.

Учитывая её жизненное кредо 'в желудке всё равно перемешается', её трапезы всегда выглядели примерно так.

...Но почему именно маринованные сардины?

Если уж она так печется о КБЖУ, можно было бы взять обычную ветчину.

Я не удержался и спросил.

И вот какой ответ я получил...

"У ветчины еще большой срок годности, а вот у сардин был на исходе. Решила съесть их сейчас, чтобы потом не выбрасывать."

"......"

Ну понятно.

Исключительная практичность.

Я отвел взгляд от эльфийки, которая с абсолютно каменным лицом так рационально расправлялась с остатками продуктов, и сосредоточился на своей тарелке.

Я как раз доедал завтрак, запивая его последним глотком кофе, когда...

Грохот! Лязг! Дребезг!

"Ветер-то сегодня лютует, а?"

Бросил Грегор, опустошая бутылку молока, под грохот парадных ворот, который эхом отдавался даже в столовой.

В столовой никто ему не ответил, но все мысленно были с ним солидарны.

Но наши мысли прервал новый звук.

Бам! Бах! Бух! Бам!

В парадную дверь особняка начали колотить с такой силой, словно пытались её снести.

Этот звук был уж слишком ритмичен для ветра.

Сквозь шум отчетливо пробивался стук.

"...К нам гости."

Дворецкий, наконец осознав, что это стучат, кивнул одному из слуг.

Слуга быстрым шагом поспешил к входной двери.

"Кого там принесло?! В такую-то погоду?!"

Громкий голос слуги гулким эхом разнесся по коридору.

Вскоре он что-то пробурчал в сторону двери и впустил гостя.

А через мгновение, оставляя за собой мокрые следы на полу, слуга примчался обратно в столовую с лицом, на котором застыло выражение крайнего недоумения.

"С-Святой. К вам, к вам посетитель...."

"Кто там?"

"Ну..."

Слуга на секунду замялся.

"Святой Сияния... настоятельно просит вас принять его."

"Этот парень?"

Едва я услышал это имя, перед глазами тут же всплыл образ того самого юного Святого, с которым мы сцепились на Совете.

Что вообще нужно этому самодовольному типу от меня в такую погоду?

Подавив желание раздраженно почесать затылок, я направился к парадной двери.

У входа стоял человек, промокший до нитки и похожий на облезлую крысу.

Заметив меня, он вдруг резко рванул в мою сторону.

"Сэр Юлиан, осторожно."

"Назад, Святой."

Грегор и Фелиция на рефлексах шагнули вперед, чтобы перехватить Лорена.

Но Лорен рухнул на колени прямо на мраморный пол коридора, не успели они даже приблизиться.

Все присутствующие в коридоре замерли от неожиданности.

А Лорен, не обращая на них ни малейшего внимания, взмолился:

"Прошу вас, помогите...!"

В его голосе не осталось и следа былой гордыни.

"Моя няня слегла с Демонической Болезнью. Сегодня утром её вдруг вырвало кровью, а после того, как я попытался исцелить её магией, ей стало только хуже."

Юный Святой уперся лбом в мраморный пол, прямо в натекшие от собственной промокшей одежды лужицы дождевой воды.

Я настолько опешил, что на мгновение потерял дар речи.

"Что вы сейчас делаете?"

Лорен вздрогнул.

Он поднял лицо, залитое то ли дождем, то ли слезами, и отчаянно затараторил:

"Я знаю! Я знаю, что пытался унизить вас и загнать в угол на Совете! Я искуплю эту вину любым способом! Если пожелаете, я даже откажусь от титула Святого! Умоляю, забудьте старые обиды...!"

"Я не это имел в виду."

Времени на долгие объяснения не было.

Я схватил дождевик, висевший на вешалке у входа, и накинул его на плечи.

Одеваясь, я обратился к Лорену:

"Кровавая рвота — это экстренный случай, не так ли? Хватит валяться в луже, показывайте дорогу."

"...Вы не держите на меня зла?"

"У меня нет причин держать на вас зло, а даже если бы и были, это никак не повлияло бы на спасение пациента."

Похоже, Лорен думал, что я затаил на него глубокую обиду.

Но я не из тех людей, кому заняться нечем, кроме как принимать близко к сердцу выходки заносчивого подростка.

И даже будь я обижен, это не повод отказывать в лечении его няне.

'Мы вон даже преступников лечим, с чего бы мне отказывать невинному человеку?'

На территории Академии команда Эрики вообще организовывала лечение для отловленных черных магов.

Когда Эрика избивала их до полусмерти, Дженни оказывала им первую помощь, а Клиника вытаскивала их с того света.

Конечно, благодаря этому у нас появилась возможность отрабатывать рискованные хирургические методы, на которые мы раньше не решались, и это был несомненный плюс, но сейчас речь не об этом.

"Ведите. Симптомы опишете по дороге."

Пока я говорил, Фелиция и Грегор уже успели надеть дождевики.

Вот что значит слаженная работа.

Лорен тупо пялился на меня.

В его глазах читалась полная растерянность, словно у него произошло короткое замыкание.

Я поторопил его.

"Время — это жизнь. Шевелитесь."

"С-сюда!"

Только после моего оклика Лорен наконец-то сорвался с места.

Дождь лил как из ведра.

Я бежал за Лореном сквозь дождь, капли с силой барабанили по моему дождевику.

Мы не стали дожидаться кареты.

Потому что место, где находилась пациентка, было не так уж и далеко.

В такую бурю бежать на своих двоих было быстрее, чем ждать экипаж.

"Святой, прошу прощения за дерзость."

Грегор сгреб этого юного Святого — то есть, Святого Сияния — подмышку и рванул вперед, прокладывая путь.

Фелиция поддерживала меня, не отставая ни на шаг.

Благодаря Грегору, работающему как гигантский живой щит, нам, бегущим следом, было гораздо легче развивать скорость.

На бегу я окликнул задницу Лорена, болтающуюся подмышкой у Грегора..... ну, это было бы странно, так что я крикнул ему в затылок:

"Когда начались симптомы?!"

"Она уже несколько месяцев не могла нормально есть, жаловалась на тяжесть в желудке. В последнее время она сильно похудела... а сегодня ночью её вдруг вырвало кровью!"

"Она вчера пила алкоголь?!"

"Моя няня не пьет!"

Я продолжал собирать анамнез на бегу.

"Какого цвета была кровь?!"

"Красного, естественно!"

"Она была липкой или темно-бордовой?!"

"Да! Она была липкой и почерневшей!"

Лорен выдавал конкретику только после наводящих вопросов — хотя среднестатистический целитель в Клинике Мейер выложил бы всё это сам, без подсказок.

Видимо, он всё ещё работает по устаревшим методичкам десятилетней давности.

"Вам известен цвет её испражнений?!"

"Откуда мне знать такие подробности?!"

"Она быстро наедалась и резко сократила порции?!"

"Да!"

"И при этом перешла на жидкую пищу вроде каш, йогуртов или овсянки?!"

"Да, всё так! В последнее время она в основном пила фруктовые пюре!"

Ясно.

Кровавая рвота, потеря веса, быстрое насыщение.

И отказ от твердой пищи.

Всё указывало на одно.

'Опухоль желудка.'

Учитывая кровавую рвоту, вероятность рака желудка была весьма высока.

Но не всякая опухоль в желудке — это рак.

Да и кровавая рвота может быть вызвана не только опухолью.

Это могла быть инфекция Хеликобактер пилори или что-то еще, так что делать окончательные выводы пока рано.

'Хотя вероятность опухоли уже приближается к восьмидесяти процентам.'

С этими мыслями мы вбежали в Клинику.

Клиника Святого Города была ярко освещена даже в эту штормовую ночь.

Она, конечно, уступала в масштабах Клинике Мейер, но всё равно была огромной, ведь когда-то это был лучший медицинский центр в мире.

Едва я распахнул двери и шагнул внутрь, как в глаза бросилась до боли знакомая картина.

— "Пациент с ударом молнии, сердечно-легочная функция восстановлена! Готовьте экстренную операцию!"— "Поступает пациент с падением с высоты!"

Классика штормовых ночей.

Клиника гудела, как растревоженный улей, принимая пациентов всех мастей.

По пути к няне Лорена я на ходу раздавал указания, подмечая то, что упускали местные целители.

"У того пациента с ударом молнии проверьте шейные позвонки на предмет травм от падения. У него шея под неестественным углом."

"А? Что? Какими судьбами здесь Черный Святой? О! Точно! Проверить на травмы от падения!"

Никто даже не задался вопросом, откуда я тут взялся.

Им было просто не до этого.

Пробившись сквозь этот хаос, я оказался у койки няни Лорена.

На кровати лежала женщина неопределенного возраста, бледная как смерть и хватающая ртом воздух.

Сначала я принял её за старшую сестру Лорена, но когда узнал, что она эльфийка, всё встало на свои места.

"Няня!"

Лорен в панике схватил её за руку.

"Я привел Святого, теперь-то ты можешь мне всё рассказать?"

"...Лорен. Я же говорила, что всё не так серьезно. Займись сначала другими пациентами..."

Няня отвечала с трудом, пытаясь отдышаться.

По крайней мере, признаков критической анемии не наблюдалось.

Я определил это, быстро осмотрев её слизистые и конъюнктиву.

Затем няня повернула голову ко мне.

"Вы ведь Черный Святой? Благодарю за беспокойство. Но со мной всё в порядке. Просто немного вырвало кровью."

Теперь уже я опешил от её спокойствия.

Что? Неужели Лорен поднял весь этот кипиш из-за пары капель крови в мокроте?

Такое бывает, если, например, рыбьей костью подавишься.

Конечно, рыбья кость — это тоже экстренный случай.

'Может, Лорен просто запаниковал.'

Я решил уточнить:

"Сколько примерно крови вы вырвали? Можете сравнить с чайной чашкой?"

"Ну, где-то с чашку..."

"Это стопроцентная экстренная ситуация."

Тьфу ты.

Что вообще не так с людьми в этой эпохе?

Они что, считают ситуацию экстренной, только когда в животе дыра зияет?

"Мэм. Ваше состояние критическое, вам требуется немедленное хирургическое вмешательство."

Если кровь хлещет из горла, остановить её не так-то просто.

Сам факт того, что она потеряла столько крови, говорит о серьезном повреждении стенки желудка.

Будь то разрыв, язва или прободение.

Операции не избежать.

"Святой Сияния. Вы владеете Магией Ясновидения?"

"Там формула слишком замороченная... я ещё не освоил..."

Недаром говорят: сила есть — ума не надо.

Похоже, с учебой он не особо дружит.

Хорошо ему.

С таким бездонным резервом божественной силы можно и не напрягать мозги.

'Ах, сейчас не время для зависти.'

Я отмахнулся от Лорена и обратился к целителям клиники.

"Эй, там, есть кто-нибудь, кто владеет Магией Ясновидения?"

"Да! Я умею!"

Я подозвал пробегавшего мимо целителя.

Это было странно — отдавать приказы в чужой клинике так, словно я здесь хозяин, но ситуация не терпела отлагательств.

Молодой целитель тут же подбежал ко мне.

Магия Ясновидения — это техника, которая пропускает божественную силу сквозь тело пациента, формируя внутреннее изображение на основе того, сколько 'черного осадка' было очищено.

Регулируя мощность, можно получить более четкое изображение формы органов.

"Сфокусируй Ясновидение на эпигастральной области пациента, на желудке. Поскольку это Демоническая Болезнь, снизь подачу божественной силы примерно на 20 процентов и увеличь контрастность между жировой и мышечной тканью."

"Не могли бы вы уточнить единицы измерения?"

"Установи мощность проекции на 250 мЗв. Я сейчас напишу тебе формулу контрастирования."

Молодой целитель, судя по всему, был не промах, и тут же начал применять мои инструкции.

Пока мы в режиме реального времени настраивали Магию Ясновидения, я бросил короткий взгляд на Лорена.

Он сидел с таким видом, словно вообще не понимал, что происходит, лишь нервно теребя пальцы.

Я обратился к Лорену:

"Святой. Вы можете изготовить Святой Елей прямо здесь и сейчас?"

"Могу, но зачем..."

"Смешайте оливковое масло с травами из этого списка и освятите его. Живее."

Лорен принялся за дело, не задавая лишних вопросов.

Молодой жрец тем временем протянул руку над животом пациентки, приготовившись пропускать через нее божественную силу.

"Вы уверены, что мы должны вот так просто вливать в неё божественную силу?"

"Это заклинание на основе 'Бодрости' и Очищения, так что Демоническая Болезнь не сильно обострится. К тому же я снизил мощность заклинания. Начинай."

Он, видимо, переживал, что Демоническая Болезнь начнет 'питаться' божественной силой и прогрессировать, но сейчас это было наименьшей из проблем.

Как говорится, волков бояться — в лес не ходить. Медицина по своей природе — это постоянное взвешивание рисков и пользы.

Кто не знает, что радиация вредна для онкобольных?

И тем не менее, им постоянно делают рентген и КТ.

Потому что точная оценка состояния опухоли важнее рисков от облучения.

И даже тогда врачи из кожи вон лезут, чтобы минимизировать дозу радиации.

Здесь был тот же принцип.

'Хотя 'Бодрость', конечно, может немного пощипать.'

Я не просто так взял 'Бодрость' за основу при разработке Магии Ясновидения.

Вскоре на пергаменте проступил тусклый черно-белый контур желудка.

Благодаря увеличению контрастности между жиром и мышцами, полученное изображение отдаленно напоминало КТ-снимок.

'Магия — это всё-таки вещь.'

Результат полностью подтвердил мои опасения.

'Опухоль желудка.'

Причиной кровавой рвоты действительно стала опухоль.

Тяжелое белое образование скопилось возле входа в желудок. Даже неспециалисту было ясно, что это опухолевая масса.

Опухоль ослабила стенку желудка, и когда та порвалась, открылось кровотечение.

Лорен, который тоже посмотрел на снимок, кивнул и сказал:

"Опухоль. Я слышал, вы недавно читали об этом лекцию Высшим Иерархам. Значит, вы сможете вылечить её прямо сейчас?"

"Вылечить-то я смогу, но нужно провести еще кое-какие анализы."

При раке желудка критически важно определить стадию.

1 стадия: достаточно просто удалить слизистую.

2-3 стадии: полное удаление желудка и, при необходимости, всех близлежащих лимфоузлов.

А 4 стадия......

'Тут операция уже не поможет.'

Именно поэтому была необходима точная диагностика.

Если вскрыть живот просто для того, чтобы оценить ситуацию, пациент может умереть на операционном столе.

План операции должен быть составлен еще до первого надреза.

Вот почему мы не бросались сразу в операционную.

Экстренная ситуация не означает, что нужно резать вслепую.

'Опухоль-то я вижу, но точные контуры и глубину проникновения разобрать не могу.'

В современном мире я бы сделал КТ, чтобы получить 3D-модель.

Но магия, работающая на уровне рентгена, давала размытые контуры, что сильно усложняло планирование операции.

Я продолжал напряженно вглядываться в снимок.

Тогда Лорен с тревогой в голосе спросил:

"Святой? Что-то не так?"

"...Святой Елей готов?"

"Ах, да, только что закончил."

"Давайте его сюда."

Я протянул чашу со Святым Елеем пациентке.

"Мэм. Пожалуйста, выпейте это."

"Святой Елей, так внезапно?"

"Он сделан на основе оливкового масла, так что вреда не причинит."

Правда, на вкус он будет не очень.

Но что поделать.

Это необходимо для обследования.

Няня с неохотой выпила Святой Елей.

Подождав около 10 минут, я приказал молодому целителю снова применить Магию Ясновидения.

Взглянув на результат, я удовлетворенно кивнул.

"План готов."

Снимок желудка получился в разы четче, чем предыдущий.

Качество было таким, что хоть сейчас в учебник по анатомии вставляй.

Глаза молодого целителя расширились от удивления, словно он видел подобное впервые в жизни.

"Так значит, божественная сила, излучаемая самим Святым Елеем, позволяет так четко зафиксировать форму желудка!"

"Как и ожидалось, вы быстро всё схватываете."

"Но почему именно Святой Елей? Разве Святая Вода не подошла бы?"

"Святая Вода слишком жидкая, она не задержится в желудке."

Она не покроет слизистую, а просто стечет вниз по тракту.

В таком случае получить четкий контур стенок было бы невозможно, верно?

Когда я объяснил этот принцип, даже Лорен, до которого обычно доходило как до жирафа, запоздало восхитился.

Наблюдая за реакцией этих двоих, я почувствовал гордость.

'Вот так и применяется принцип рентгеноконтрастного исследования с барием.'

В моей прошлой жизни была такая процедура: пациент выпивал жидкость, которая светилась под рентгеновскими лучами, позволяя четко увидеть форму желудка.

Грубо говоря, это как покрасить внутренние органы флуоресцентной краской.

Но сам я редко применял этот метод.

Потому что после появления более совершенной технологии КТ исследование с барием практически перестали использовать для диагностики рака желудка.

Его назначали только пациентам с нарушениями моторики пищевода.

В любом случае, проанализировав результаты этого 'иномирного' контрастного исследования, я обратился к Лорену, как к опекуну пациентки.

"Святой Лорен. У меня есть и хорошие новости."

"Моя няня будет жить?"

"Да. Худшего сценария мы избежали."

Не все опухоли в желудке одинаковы.

Есть те, которые мы привыкли называть раком, а есть и просто доброкачественные образования.

И у няни был как раз второй вариант.

"У пациентки не рак желудка. У неё гастроинтестинальная стромальная опухоль."

"Гастро...интестинальная......стромальная......что?"

Лорен, который был не в ладах с учебой, непонимающе склонил голову.

У стоявших за ним целителей, пришедших поглазеть, на лицах было написано то же самое.

Гастроинтестинальная стромальная опухоль.

Проще говоря, это опухоль, которая образуется из мутировавших клеток мышечной ткани.

Но это одна из тех 'хороших' опухолей, которые редко дают метастазы или прорастают в соседние органы.

'Я обычно говорил пациентам, что это как выдавить прыщ.'

Хотя с медицинской точки зрения сравнение не совсем корректно.

В любом случае, главное, чтобы суть была ясна.

"Это не опасная Демоническая Болезнь. Операция будет относительно простой."

Нам не придется удалять весь желудок.

Достаточно будет вырезать пораженный участок и аккуратно зашить — и дело в шляпе.

Кратко объяснив суть, я обратился к Лорену и няне.

"Вы согласны на операцию по описанному мной плану?"

"Как я могу не согласиться? Вы же сами сказали, что это экстренный случай! Оперируйте немедленно."

"Принято."

Пациентке тут же ввели анестезию.

Оглянувшись на вход в операционную, я увидел толпу целителей, собравшихся поглазеть на операцию.

Оставив зевак за дверьми, я как ни в чем не бывало по-хозяйски расположился в операционной.

"Святой Лорен. Вы будете ассистировать."

"Ах, да, конечно."

Лорен встал у операционного стола, всем своим видом излучая нервозность.

Пока я готовился сделать первый надрез, Лорен спросил:

"Но как вы определили тип опухоли всего лишь по одному снимку?"

"Ах, вас это заинтересовало."

Это не так уж и сложно.

"Гастроинтестинальная стромальная опухоль развивается не на слизистой оболочке, выстилающей поверхность стенки желудка. Это опухоль, которая растет из глубокого 'мышечного слоя' желудочной стенки, выпячиваясь внутрь и приподнимая слизистую, верно? Это было отчетливо видно на снимке."

"...Но как вы поняли это, просто взглянув на снимок?"

"Видите ли, края у гастроинтестинальной стромальной опухоли поднимаются плавно."

При эпителиальной карциноме ткани вокруг опухоли отмирают, образуя впадину, которая напоминает ров вокруг замка.

А вот стромальная опухоль, растущая из мышечного слоя — дело другое.

Она возвышается плавным холмиком, словно холм в поле.

Если вам сложно это запомнить, используйте простое правило:

Страшная, изъеденная язвами масса — это рак. Гладкий и красивый холмик — стромальная опухоль.

"Видите? Всё проще простого, верно?"

"...Откуда вы вообще всё это знаете, Святой?"

"Опыт — дело наживное. Когда насмотришься на такое, начинаешь различать с полувзгляда."

К тому же, моей второй специальностью была общая хирургия.

Я повелся на слова Учителя о том, что для перехода из кардиоторакальной хирургии в травматологию будет полезно набить руку на желудочно-кишечном тракте, вот и пошел туда.

...И в итоге этот человек свалил на меня все операции по травмам диафрагмы.

Как бы там ни было.

'Распознавание рака желудка — это база хирургии ЖКТ, так что я знаю это как свои пять пальцев.'

Тем временем брюшная полость была вскрыта, и перед нами предстал желудок.

Используя Лорена в качестве живой батарейки для божественной силы, я произнес:

"Сейчас я проведу клиновидную резекцию стромальной опухоли с последующим гемостазом желудочно-кишечного тракта. Зажим Бэбкока."

----------

Как приручить Святого (2)

Когда я сделал надрез в верхней части живота няни, желудок и печень сразу же оказались как на ладони.

Первым делом я осторожно ухватил желудок щипцами.

Ощущение, передавшееся через кончики инструмента, заставило меня ослабить хватку на одно деление.

'Так я и думал.'

Стоило мне прихватить желудок, как я почувствовал легкое натяжение.

Это означало, что внутри что-то есть.

Я приподнял желудок и передал щипцы Лорену.

"Держи щипцы точно так же, не отпускай. Желудок сейчас в крайне уязвимом состоянии, так что фиксируй его максимально осторожно."

Лорен, принявший инструмент, тоже слегка растерялся.

А всё потому, что желудок оказался куда более тугим, чем он ожидал.

"Ж-желудок — почему он так раздут? Столько времени прошло с тех пор, как няня ела в последний раз..."

"Потому что опухоль перекрыла выход из желудка."

Состояние, известное как пилоростеноз.

Это когда опухоль блокирует выходной отдел желудка, не давая пище проходить дальше.

Если пустить всё на самотек, может начаться некроз тканей, а в худшем случае — разрыв желудка, что чревато летальным исходом.

"Именно поэтому в последнее время пациентка питалась в основном жидкой пищей."

Я обратил на это внимание ещё во время нашего разговора с Лореном.

По пути сюда он обмолвился, что у няни пропал аппетит и она ест только жидкую еду вроде каш.

Это был явный сигнал того, что выход из желудка пациентки заблокирован.

Услышав это объяснение, Лорен помрачнел.

"Я и понятия не имел, что няня в таком состоянии..."

"Оставь самобичевание на потом. Мы посреди операции."

Так или иначе, сейчас желудок был забит под завязку.

Если я попытаюсь вырезать опухоль прямо сейчас, всё его содержимое просто вывалится наружу.

А это содержимое, вперемешку с желудочной кислотой, начнет разъедать внутренние органы брюшной полости.

Поэтому, прежде чем приступать к удалению, нужно было кое-что предпринять.

"Скальпель, и, пожалуйста, подготовьте желудочный зонд."

Я покрутил стенку желудка так и этак, выискивая участок без крупных кровеносных сосудов.

Проделав там крошечное отверстие, я вставил зонд.

По мере того как содержимое выходило через трубку, туго натянутый желудок начал сдуваться.

И только теперь мы были готовы к самой операции.

"Ножницы Метценбаума."

В мою руку вложили ножницы.

Когда лезвия направились к двенадцатиперстной кишке, Лорен осторожно подал голос:

"Э-это же не желудок, это двенадцатиперстная кишка..."

"Я знаю. Мне нужно отделить двенадцатиперстную кишку, прежде чем резать желудок."

Чтобы аккуратно удалить опухоль, нужно было надежно приподнять желудок.

Это обеспечит и хорошую видимость, и пространство для маневра.

Проблема заключалась в разнице между желудком и двенадцатиперстной кишкой.

"Двенадцатиперстная кишка жестко зафиксирована брыжейкой. Если потянуть слишком сильно, она может порваться."

Поэтому я сначала подрезал мембраны вокруг двенадцатиперстной кишки ножницами.

Чтобы дать желудку больше свободы движений.

"В моем учебнике по хирургии этот прием описан как 'мобилизация по Кохеру', так что если остались вопросы — почитаешь на досуге."

С этими словами я сделал несколько надрезов, рассекая брюшину.

Двенадцатиперстная кишка, до этого намертво прикрепленная к задней стенке, отделилась.

Вместе с ней подтянулся и желудок, и теперь контуры и основание опухоли были как на ладони.

"Кишечный жом."

Следом мне подали большой плоский зажим, которым я надежно пережал ткани выше и ниже опухоли.

Это была мера предосторожности на случай, если остатки желудочного сока или кровь решат выплеснуться наружу.

Зафиксировав всё, я оценил расположение опухоли.

"Тц..."

"В чем дело?"

"Расположение у неё паршивое."

То, что опухоль находится рядом с выходом из желудка, было видно еще на снимках.

Проблема в том, что она подобралась слишком близко к привратнику — мышечному кольцу, которое сужает выход из желудка.

"Если я ошибусь с резекцией, масштаб операции может возрасти до катастрофических размеров."

Я мог бы, руководствуясь желанием вычистить всё подчистую, взять слишком большой отступ.

Но тогда операция превратилась бы в масштабное вмешательство с полным удалением привратника и последующим соединением желудка с тонкой кишкой.

'Я хочу сохранить желудок.'

Привратник — это жизнь желудка.

Без него пища будет проваливаться прямиком в тонкую кишку, превратив жизнь пациентки в ад.

Поэтому я изучал расположение опухоли с максимальной осторожностью.

'...Должно получиться.'

К счастью, желудок можно было спасти.

При стандартной клиновидной резекции опухоль вырезали бы одним куском, и привратник был бы безвозвратно утерян.

Но у меня в арсенале была техника, позволяющая его сохранить.

В отличие от стандартного подхода, я сделал V-образный надрез рядом с опухолью.

Таким образом я мог ювелирно удалить опухоль, не задев мышцы желудка.

'Вот почему пластику всегда считали настоящим искусством.'

Как ни парадоксально, но подобные филигранные техники обычно разрабатывают именно пластические хирурги.

Ведь их работа — это изменять форму разрезов и методы наложения швов так, чтобы сохранить как можно больше здоровых тканей.

Вот только...

Если в этой технике и было что-то разочаровывающее...

'Обидно, что здесь никто не в состоянии оценить всю тонкость работы.'

В этой операционной не было никого, кто мог бы по достоинству оценить этот маневр.

В Клинике Мейер было полно бывалых хирургов, и покажи я им это, они бы ахнули и разразились аплодисментами.

Но не здесь.

Возможно, потому, что они не были так привычны к хирургическим вмешательствам, как персонал Клиники Мейер.

Зеваки, столпившиеся у входа в операционную, хранили гробовое молчание.

И вот так, на фоне полного равнодушия со стороны местных целителей, я успешно удалил опухоль.

"Шовный материал."

Даже в наложении швов здесь были свои тонкости.

Будь это обычная мышечная ткань, можно было бы поручить зашивать студенту.

Но рядом находились важные мышцы желудка.

Зашей я неправильно, и из-за нитей мышцы не смогут нормально сокращаться, что приведет к несварению.

Поэтому узлы нужно было завязывать, не перетягивая нить.

"...Готово. Теперь, пожалуйста, примените 'Исцеление'."

"Вы хотите применить 'Исцеление' к Демонической Болезни опухолевого типа?"

"Мы же её удалили."

"Но есть множество отчетов о том, что исцеление прооперированных органов часто приводит к повторному росту опухолей."

"Это происходит при наличии метастазов в других органах."

Вот почему Демоническая Болезнь опухолевого типа внушает такой ужас.

Потому что, когда вы вырезаете пораженный участок и применяете 'Исцеление', опухоли внезапно начинают расти в других местах.

Это напрямую связано с принципом работы 'Исцеления'.

'Исцеление' — это чудо, которое многократно усиливает иммунитет и регенеративные способности цели.

Проблема в том, что в этом процессе опухоли не являются исключением, поэтому они тоже начинают расти как на дрожжах.

"Некоторые опухоли дают метастазы. Это значит, что невидимые глазу образования могут остаться в других органах. И когда применяется божественная магия, эти опухоли начинают расти."

"Тогда... у няни тоже есть вероятность метастазирования?"

"Я проверил. Метастазов нет."

"...Откуда вы это знаете?"

Я указал на печень.

"Этот тип опухоли чаще всего метастазирует в печень. В таких случаях на поверхности печени появляются заметные розовые пятна желудочной ткани. Но у этой пациентки я ничего подобного не обнаружил."

"Тогда..."

"Опухоль удалена полностью, так что применение 'Исцеления' безопасно."

Конечно, если копнуть глубже, принцип куда сложнее.

Размер опухоли.

Состояние краев резекции.

Был ли разрыв псевдокапсулы.

Все эти факторы учитываются для оценки вероятности того, что раковые клетки могли остаться в кровеносных сосудах или лимфоузлах.

Для этого существует система стадирования рака.

Но я не мог читать лекции посреди операционной, поэтому ограничился кратким объяснением.

'Если Лорену так интересно, пусть сам почитает на досуге.'

"У пациентки вероятность метастазирования практически равна нулю."

То, что рак разросся настолько, что перекрыл кишечник, еще не означает, что у него высокая стадия.

В данном случае всё было именно так.

Просто опухоль неудачно расположилась и перекрыла выход, а не оказалась настолько запущенной.

"Так что применяйте 'Исцеление'."

"Ах... понял."

Лорен с явной неохотой применил 'Исцеление' к желудку няни.

Активировав одно 'Малое Исцеление', он пошатнулся от головокружения.

Сейчас он ничем не отличался от зеленого первокурсника с Отделения Целительства.

'Он и правда не дружит с учебой.'

Причина крылась в рунной формуле его 'Малого Исцеления'.

Другие целители из кожи вон лезут, сплетая формулы так, чтобы сэкономить каждую каплю божественной силы.

Они вплетают в заклинание как можно больше символов и катализаторов, чтобы максимизировать КПД.

Но в 'Малом Исцелении' Лорена не было и намека на это.

'Даже у первокурсника с Отделения Целительства формула будет изящнее.'

В его заклинании вообще не было заложено механизмов экономии божественной силы.

Видимо, ему это никогда и не требовалось.

Он ведь человек, у которого божественная сила бьет ключом под лучами солнца, так зачем ему напрягаться?

Но сегодня, когда солнце скрылось за грозовыми тучами, он не смог вдоволь нафотосинтезировать.

"...Готово."

"Отлично. Теперь я проведу промывание брюшной полости и закрою живот. У вас еще осталась божественная сила?"

"Боюсь, что нет. На 'Высшее Исцеление' точно не хватит."

"Тогда ничего не поделаешь."

Как я и думал.

Без солнца Лорен был бесполезен.

Впрочем, даже с учетом этого днем от него было столько пользы, что он заслуженно получил титул Святого.

"Пусть зайдет кто-нибудь другой."

Я позвал другого ассистента, чтобы зашить живот.

Опытный целитель, на которого не влияла ни погода, ни самочувствие, аккуратно зашил брюшную полость няни под моим руководством.

"Пусть она пьет бульон и воду отдельно от основной пищи."

Это была мера профилактики демпинг-синдрома.

Выход из желудка пациентки сейчас находился в ослабленном состоянии.

Если в таком состоянии она будет пить воду или бульон вместе с едой, пища пролетит прямиком в тонкую кишку, не успев задержаться в желудке.

В таком случае осмос вытянет жидкость из тонкой кишки, и после цепной реакции пациентка окажется в весьма плачевном состоянии.

Проще говоря, её желудок сейчас не в норме, поэтому запивать еду ей противопоказано.

Выслушав объяснения, Лорен кивнул.

"А нельзя ли использовать 'Регенерацию', чтобы вернуть желудок в его первоначальное состояние?"

"...Давайте обсудим это после того, как понаблюдаем за ней лет пять."

Как и ожидалось от Святого.

Так запросто разбрасываться 'Регенерацией'.

Чудо, способное восстановить даже полностью исчезнувшие органы.

Обычные граждане о таком и мечтать не смеют.

Но Лорен — дело другое.

Если бы не тайфун, он бы, наверное, применил 'Регенерацию' прямо здесь и сейчас.

Однако мне пришлось его остудить.

"Даже если сама опухоль была удалена чисто, неизвестно, где она может появиться снова."

Перед 'Исцелением' я убедился, что метастазов нет.

Но враг — это всё-таки рак.

Болезнь, которую человечество 21-го века так и не смогло победить.

Даже если раковых клеток нет в других органах, опухоль может возникнуть из ниоткуда в любой части тела.

'У тех, кто уже перенес рак, предрасположенность к появлению новых опухолей выше.'

Грубо говоря, представьте, что почва истощена.

Даже если вы вырвете сорняки, почва остается плохой, поэтому на ней вырастут уже совершенно другие сорняки.

С точки зрения пациента это может звучать жестоко, но такова суровая реальность.

Именно поэтому я отвожу на наблюдение около пяти лет.

"Если в течение этих пяти лет рецидивов не будет, тогда и подумаем."

"...А если я применю её сразу после тайфуна, и случится рецидив, вы уже ничем не сможете ей помочь?"

"Вам также стоит учесть, что пациентка может умереть от шока еще до этого."

Не то чтобы я вообще не рассматривал вариант полного восстановления органа с помощью 'Регенерации'.

Будь это возможно, мне бы и в голову не пришло изобретать реконструктивную хирургию.

Но, прокрутив этот сценарий в голове, я пришел к выводу, что это чистое безумие.

Одна только Демоническая Болезнь заставляет пациентов балансировать на грани жизни и смерти после 'Высшего Исцеления'.

И вы хотите применить 'Регенерацию' к такому пациенту?

'Она умрет от шока раньше, чем я успею оказать первую помощь.'

Это абсолютно неконтролируемый процесс.

Вот почему я устанавливаю период наблюдения от 5 до 10 лет.

В течение этого времени мы следим за рецидивами, и если их нет, тогда можно рассмотреть вариант с 'Высшим Исцелением'.

Ключевое слово здесь — "рассмотреть".

Вместо того чтобы сразу накладывать 'Высшее Исцеление', мы начинаем с малого и постепенно повышаем нагрузку, действуя с максимальной осторожностью.

"Я создал реконструктивную хирургию в том числе и потому, что пациентке нужно как-то жить в течение этого периода наблюдения."

Ни одно живое существо не протянет 10 лет без еды.

Даже Демон или сверхчеловек 8-го ранга склеит ласты после 10 лет голодовки.

Так что ждать 'Регенерации' всё это время — полнейший абсурд.

Именно поэтому я и внедрил реконструктивную хирургию.

Придется потерпеть неудобства до тех пор.

"Я тесно сотрудничаю с Религиозным Орденом по поводу этой системы, так что, возможно, когда придет время, это станет отличной возможностью для Вашего Преосвященства Святого проявить себя."

Вообще-то, вариант с восстановлением с помощью 'Регенерации' рассматривается только потому, что пациентка — няня Лорена.

В обычных случаях людям приходится мириться с последствиями из-за нехватки денег или связей.

Хоть мир и меняется к лучшему, не стоит забывать:

Это темное фэнтези, где ресурсы распределяются отнюдь не поровну.

Выслушав всё это, Лорен ошарашенно пробормотал:

"Вы в буквальном смысле продумали всё до мелочей. Словно и впрямь получили откровение..."

Я не стал ни подтверждать, ни опровергать его слова.

В конце концов, данные и статистика современной медицины 21-го века, накопленные за сотни лет истории человечества, для этой эпохи ничем не отличались от божественного откровения.

"Что касается процедур госпитализации..."

Я уже было собирался обсудить госпитализацию пациентки, как вдруг кое-что осознал.

'Ах, точно.'

Я же не работаю в этом медицинском центре.

Я настолько по-хозяйски занял их операционную, что совершенно забыл об этом.

Я поспешно поправился:

"...Пожалуйста, обсудите этот вопрос с местными целителями и примите решение."

Юлиана, спасшего няню Лорена, передали с рук на руки паладинам, отвечающим за безопасность.

Для этого имелось вполне официальное обоснование.

Посторонний, не являющийся сотрудником клиники, бесцеремонно и без разрешения реквизировал персонал и операционную медицинского центра.

А учитывая количество свидетелей, замять это дело по-тихому было просто невозможно.

— "Это лишь простая формальность, так что, пожалуйста, не принимайте близко к сердцу."

Паладин, сопровождавший Юлиана, произнес это с неловким выражением лица, словно извиняясь.

Это было отголоском былых междоусобиц внутри Религиозного Ордена.

В свое время Орден принял закон, чтобы пресечь практику, когда целители одной фракции вламывались в клинику конкурентов и нагло крали их достижения.

Так называемый "Закон о предотвращении незаконного захвата медицинских центров".

Поскольку этот закон всё еще имел юридическую силу, Орден Паладинов был вынужден задержать Юлиана.

Конечно, ни один человек в здравом уме не стал бы применять этот закон к нему всерьез.

Но закон есть закон, поэтому они лишь разыгрывали спектакль с арестом для галочки.

Учитывая, что ситуация была экстренной, а сам он носил титул Святого — статус, стоящий выше любых фракционных дрязг — было очевидно, что его отпустят без предъявления обвинений.

Короче говоря, это была чистой воды показуха.

Присутствующие целители прекрасно это понимали, поэтому никто и не думал возмущаться.

В доказательство этого паладины не повели Юлиана в штаб-квартиру Ордена, а препроводили в комнату охраны самой клиники под предлогом временного задержания.

Ведь каким бы показушным ни был этот арест, тащить Святого куда-то в шторм без веской причины — это чревато последствиями, с которыми никто не хотел связываться.

Наверняка Юлиан прямо сейчас попивает кофе в комнате охраны, устроив импровизированную фан-встречу для местных целителей.

Стоя перед палатой своей няни, Лорен подумал об этом и тихо, криво усмехнулся.

'...До чего же я жалок.'

Он тоже был Святым.

Да не просто Святым, а самым знаменитым Святым Сияния во всем Святом Городе.

И всё же целители толпились в комнате охраны, чтобы увидеть Юлиана, а не его.

А рядом с Лореном не было ни души.

Он прекрасно понимал, почему всё так обернулось.

'Я бы и сам не захотел находиться рядом с таким, как я.'

Еще недавно он сгорал от зависти к Юлиану, отчаянно пытаясь смешать его с грязью.

Тогда Лорен еще не осознавал, что его звезда уже клонится к закату.

Но теперь ему пришлось взглянуть правде в глаза.

Одна-единственная операция.

За время этой операции он на собственной шкуре прочувствовал пропасть между ними.

'Я даже не смог оценить уровень его мастерства.'

Сверхлюди не в состоянии осознать истинную мощь тех, кто стоит на несколько ступеней выше них.

Если бы у хирургического мастерства были ранги, Лорен даже предположить бы не смог, на сколько ступеней Юлиан превосходит его.

'Я не понимал ни единого его действия.'

Он присутствовал на множестве операций в Святом Городе, от самых простых до невероятно сложных.

Поэтому до начала операции он самонадеянно полагал, что сможет хотя бы поспевать за Юлианом.

Но как только операция началась, он понял, что безнадежно отстал.

Он не понимал, почему Юлиан сначала направил ножницы к двенадцатиперстной кишке.

Он не понимал, почему желудок был так туго натянут.

Он не понимал, почему опухоль кровоточит и почему с ней нужно обращаться так бережно.

А в довершение ко всему, Юлиан еще и проверил печень на наличие метастазов.

Буквально в каждое мгновение операции разница в их уровне была осязаема.

Между ним, привыкшим просто заливать всё божественной силой, и Юлианом лежала бездонная пропасть.

'Всю операцию от меня не было никакого толку, кроме как кровь останавливать...'

Там, в операционной, Лорен был не более чем инструментом для гемостаза.

Возможно, именно поэтому...

'Как и ожидалось, Святой, получивший откровение от богов, действует на совершенно ином уровне.'

Лорен поймал себя на мысли, что спокойно расстается с иллюзиями о собственной исключительности.

Отогнав эти мысли, Лорен вошел в палату, где лежала его няня.

На кровати няня всё ещё находилась под действием остатков анестезии.

С бледным лицом она с трудом дышала и то и дело пыталась закрыть глаза.

Лорен подбежал и осторожно потряс её за плечо.

"Няня. Няня! Вам нельзя спать! Откройте глаза!"

"Ммм... Ло-рен..."

"Доктор сказал, что сразу после операции спать категорически запрещено. Как бы тяжело ни было, вы должны глубоко дышать."

Будь это прежний Лорен, он бы только отмахнулся от этих советов.

Ведь у него был неисчерпаемый запас божественной силы — настолько огромный, что назвать его всемогущим не было бы преувеличением.

Но этот случай наглядно продемонстрировал ему собственное бессилие.

Его божественная сила ничем не помогла спасти няню.

А сейчас, без солнечного света, он был не более чем обычным подростком.

Именно поэтому он так скрупулезно следовал указаниям Юлиана.

Впервые в жизни он прислушивался к кому-то, кроме своей няни.

"Не засыпайте."

"Мм-хм... всего 5 минуточек..."

"Разве не это я обычно говорю по утрам?"

И Лорен продолжал будить свою няню, которая то и дело норовила провалиться в сон.

Его битва за самое дорогое, что у него было, началась утром и продолжалась до самого вечера.

Шло время, и няня, чье сознание немного прояснилось, лежа в кровати, проворчала:

"Я есть хочу..."

"Еду уже принесли. Только жуйте тщательно. Доктор сказал, что ваши зубы должны взять на себя часть работы, раз уж желудок ослаблен."

Лорен ухаживал за ней с невероятной самоотдачей.

Иначе и быть не могло.

Она была его единственной семьей.

Конечно, у него были и кровные родственники.

Люди из Графского дома, которые удостаивали его своим визитом раз в год.

И дело было вовсе не в том, что Религиозный Орден запрещал им видеться.

Двери Святого Города всегда были открыты для семьи Святого.

Просто Графский дом вспоминал о Лорене лишь тогда, когда им что-то было нужно.

"...Даже в такой момент они ни разу не поинтересовались, как здоровье няни."

"Ты о ком?"

"Да так, ни о ком. Кушайте, няня."

Для Графского дома Лорен был лишь удобным политическим инструментом.

Он осознал это сразу после своей канонизации.

Когда в нем только разглядели потенциал Святого и он проходил обучение в Святом Городе, семья связывалась с ним как минимум раз в месяц.

Но стоило Лорену получить титул Святого Сияния, как они стали появляться лишь раз в год.

Словно теперь, когда проект "Святой" был успешно завершен, не было смысла тратить на него свое время и внимание.

Лорен не чувствовал к ним никакой родственной привязанности.

Ведь в самые трудные моменты его семьи не было рядом.

Вместо них всегда была няня.

— "Няня! У меня получилось 'Малое Исцеление'!"— "О боже! Мастер Лорен, вы настоящий гений!"

Иногда как старшая сестра.

Иногда как мать.

Она всегда была рядом с Лореном, поддерживая и утешая его.

Когда он, будучи совсем ребенком, до седьмого пота зубрил исцеляющую магию, именно няня признавала его старания и возводила их в ранг 'исключительности'.

Без неё Лорен ни за что бы не смог освоить 'Регенерацию' в таком юном возрасте, как бы сильно ни старался.

Вот почему, и до, и после того, как он стал Святым, можно смело сказать, что он стал им исключительно ради неё.

"Кх-кх. Лорен... воды... я подавилась..."

"Я дам вам воды через 10 минут после того, как вы доедите овсянку. Черный Святой велел быть осторожнее с жидкостями."

Глядя на поперхнувшуюся няню, Лорен вернулся к реальности.

Именно Юлиан спас её.

Никаких слов благодарности не хватит, чтобы выразить его признательность.

И вместе с тем в его голове промелькнула одна мысль.

"Няня, чисто гипотетически."

"Хм...?"

"Если бы я сказал, что хочу покинуть Святой Город и уехать в другой регион... вы бы поехали со мной?"

"Ну, даже не знаю. Мне нужно будет получить инструкции из главного дома, как поступить..."

"Не забивайте себе голову всякой ерундой, пока я рядом."

В конце концов, его няня больше не была привязана к Графскому дому.

Потому что Лорен был Святым.

Имело значение лишь то, чего хочет сама няня.

"В газетах пишут, что в других регионах очень опасно. Говорят, на территории Академии и в Столице с безопасностью получше, но..."

"С чего вдруг такие мысли?"

"...Впервые в жизни у меня появилась цель."

Опять-таки, Лорен стал Святым только ради своей няни.

Но спас эту няню не титул Святого Сияния — это сделала техника, созданная Черным Святым.

Этого было достаточно, чтобы заставить его усомниться в собственной исключительности.

"Я хочу стать по-настоящему особенным. Не благодаря врожденному таланту, а благодаря упорному труду."

Не благодаря титулам, а благодаря мастерству.

"Думаю, для этого мне нужно уехать отсюда."

"Но ведь в других местах солнце светит не так ярко."

"Ничего страшного. Главное, чтобы не было грозовых туч, и тогда я смогу стать хотя бы старшим целителем."

Собственно, именно этого он и хотел.

Чтобы расти за счет мастерства, а не за счет бездонного резерва божественной силы, ему нужно было тренироваться именно в таких условиях.

Однако его терзало одно сомнение.

"Я хочу поступить в Академию. Вы поедете со мной, няня?"

Он не мог вынести даже мысли о том, что няни не будет рядом.

Потому что он не был настолько смелым или сильным человеком.

Он был слабым мальчишкой, который вряд ли протянет и день, если рядом не будет кого-то, кто сможет его подбодрить и утешить.

Если люди будут тыкать в него пальцем и говорить, что он не может оторваться от маминой юбки, он спокойно с этим согласится.

"..."

Няня на мгновение замерла с ложкой в руке и молча посмотрела на Лорена.

Затем своими слабыми пальцами она потянулась и сжала большую руку Лорена.

"Что за глупый вопрос."

На её сильно потрескавшихся губах расцвела слабая, но теплая улыбка.

"Я же говорила, что всегда буду рядом."

"Няня..."

Увидев эту слабую улыбку, Лорен почувствовал, как по его щекам покатились слезы.

И в то же время к нему пришло осознание.

'Ах... вот оно что.'

Почему другие целители могли так искренне и самоотверженно молиться за других.

Теперь он наконец-то понял причину.

'Именно потому, что я сам познал эту безграничную преданность, я хочу дарить её другим.'

Он хотел, чтобы и другие люди смогли испытать подобное счастье.

Точно так же, как кто-то трудился ради него и его близких из чистых побуждений, он хотел, чтобы это добро распространилось по всему миру.

Это была мечта, которую трудно было объяснить логикой или разумом.

Но если бы пришлось выразить ее словами...

'...Потому что Юлиан поступил бы так же.'

Это было желание, чтобы добро никогда не уступало мирской злобе.

Лорен крепко прижал худую руку няни к своему лбу.

И, не сдерживая нахлынувших эмоций, он начал молиться прямо так, как есть.

'О боги. Благодарю вас за то, что вы послали мне это счастье и ношу...'

Исключительность Святого заключалась вовсе не в его титуле.

Она заключалась в том, что они могли видеть подобные улыбки чаще, чем кто-либо другой.

Вот почему Святые были по-настоящему особенными.

Мальчик, который никогда не знал, о чем молиться и зачем это делать...

'Даруйте мне силы исполнить миссию, возложенную вами на меня...'

В тот день, впервые в своей жизни, он смог помолиться от всего сердца.

----------

Как приручить Святого (3)

Пятнадцатый день пребывания в Святом Городе.

Шторм миновал, и последняя спецлекция Черного Святого о Демонической Болезни подошла к концу.

Как обычно, у выхода из аудитории меня поджидал один из глав торговых компаний.

"Вы отлично потрудились эти две недели, Ваше Преосвященство. Теперь вы возвращаетесь в Академию?"

"Да, пора бы уже и в Академию наведаться."

Пора возвращаться.

Я выполнил все мелкие задачи, которые ставил перед собой, отправляясь сюда.

Причина, по которой я задержался после окончания Совета.

Разумеется, всё это было ради Магии Жизни и Демонической Болезни.

Магия Жизни — это, несомненно, открытие, которое станет поворотным моментом в истории человечества.

Однако люди всё еще слишком мало знали о Демонической Болезни, чтобы грамотно обращаться с этой магией.

Именно поэтому я проторчал в Религиозном Ордене целых пятнадцать дней.

Потому что Магия Жизни, основанная на ложных предпосылках, могла спровоцировать Великую Катастрофу невиданных масштабов.

'Хотя, признаться, пятнадцати дней всё равно оказалось маловато.'

И всё же мне удалось заложить фундамент базовых знаний о Демонической Болезни.

Аутоиммунные заболевания, опухоли, эктопические регенеративные расстройства, неопухолевые пролиферативные заболевания, патологический ангиогенез и так далее.

Я приложил все усилия, чтобы выбить из них наивную уверенность в том, что Демоническую Болезнь можно просто взять и вылечить одним уколом стероидов.

'С каждой лекцией лица целителей становились всё кислее...'

Честно говоря, мне было их даже немного жаль.

Они наверняка пришли сюда с надеждой на чудо-лекарство, а я безжалостно растоптал их ожидания.

Но это было необходимо.

'В конце концов, именно из-за этих заблуждений в лечении Демонической Болезни и не было никакого прогресса.'

На протяжении последних нескольких сотен лет понимание человечеством Демонической Болезни не сдвинулось ни на шаг.

Конечно, львиная доля вины за это лежит на 13-й Магической Башне.

Но и Религиозный Орден со своей кривой классификацией внес немалую лепту.

'Если после Исцеления становилось хуже, они просто списывали всё на Демоническую Болезнь.'

У одного пациента аутоиммунное заболевание, у другого — опухоль, у третьего — эктопическое регенеративное расстройство.

Но, сваливая всё это в одну кучу под ярлыком 'Демоническая Болезнь', они на корню убивали любую возможность для исследований.

Поэтому все эти пятнадцать дней я занимался тем, что максимально подробно классифицировал те недуги, которые Религиозный Орден привык сваливать в одну корзину.

'После этих лекций они уж точно не станут колоть стероиды при опухолях, а потом ныть, что ничего не заживает.'

Я расставил все точки над 'и'.

Демонические Болезни бывают абсолютно разными, и лечить их тоже нужно по-разному.

И если после всех моих лекций кто-то всё равно накосячит — это будет вина не моя и не Магии Жизни.

А исключительно криворукость самого целителя.

Как бы там ни было, фундамент для распространения Магии Жизни был заложен.

"Более углубленное изучение мы продолжим в рамках официальной учебной программы в Академии Эшенвальд и на специализированных семинарах."

Так что пришло время собирать вещи.

"Я безмерно благодарен вам за гостеприимство, оказанное мне в эти пятнадцать дней, господин глава компании. Благодаря вашему радушию я чувствовал себя здесь как дома."

И это была чистая правда.

Обычно командировки выматывают именно потому, что ты вкалываешь, не имея возможности нормально потратить заработанное.

Но если ты живешь в роскошном особняке, не уступающем пятизвездочному отелю, и трижды в день питаешься деликатесами, то это место поневоле начинает казаться родным домом.

Уж не знаю, почувствовал ли он искренность в моих словах, но в ответ на мой легкий кивок глава торговой компании согнулся в таком низком поклоне, словно на него снизошла божья благодать.

"Ох, ну что вы! Для нашей компании было величайшей честью принимать Черного Святого. Напротив, пока Ваше Преосвященство гостили у нас, акции нашей компании... хе-хе-хе. Нам лишь жаль, что мы не смогли оказать вам ещё более пышный прием."

Видимо, вспомнив график роста акций своей компании, он не смог сдержать довольного смешка.

Его реакция вызывала у меня искреннее недоумение.

Я ведь не заключал с ним никаких новых контрактов — более того, эта торговая компания только и делала, что одаривала меня всякими благами.

На чем вообще основываются эти биржевые аналитики, когда задирают цены на акции этой компании?

Логика фондового рынка всегда оставалась для меня загадкой.

'Говорят же, на бирже перед тайфуном почему-то дорожает краска.'

Ну да ладно. Раз уж сам глава компании счастлив, то и мне жаловаться не на что.

Вскоре он потер руки и осторожно поинтересовался:

"Эм, особняк, в котором изволило остановиться Ваше Преосвященство — мы бы хотели сохранить его в неприкосновенности, как некий 'мемориал'... Вы не возражаете?"

"Зачем вы спрашиваете у меня разрешения?"

"Ну, как же, нам всё-таки нужно ваше позволение."

Я слегка недоуменно пожал плечами, но разрешение дал.

В принципе, я понимал, почему он хочет превратить это место в мемориал.

Я уже примерно осознавал масштабы своего влияния.

И догадывался, что этот особняк может стать чем-то вроде музея еще до того, как переступил его порог.

Чего я не понимал, так это того, зачем ему вообще понадобилось мое разрешение.

'В моей прошлой жизни мнением тех, кто жил в таких местах, обычно никто не интересовался.'

Хочешь делать музей — делай, разве нет?

"Ну, я не против."

Вряд ли он собирается использовать мое имя для каких-то темных делишек.

Нет никаких причин запрещать ему делать из особняка туристическую достопримечательность.

Получив мое небрежное согласие, глава торговой компании просиял так, словно сорвал джекпот.

Распрощавшись со всеми, я поднялся на борт дирижабля, направляющегося в Академию.

Перед самым взлетом, раскладывая вещи в роскошном кресле первого класса, я невольно облизнул губы.

'Честно говоря, даже как-то жаль уезжать.'

Всё-таки я обычный человек.

Я так привык к VIP-обслуживанию, которым меня ежедневно баловали в Святом Городе, что время пролетело незаметно.

Конечно, теперь я мог бы организовать себе подобный прием где угодно.

При желании я мог бы хоть завтра отгрохать себе дворец где-нибудь у Южного Фронта.

Но одно дело, когда тебя обхаживают другие, и совсем другое — когда ты делаешь это за свой счет. Ощущения не те.

К тому же, в Святом Городе, куда бы я ни пошел, меня встречали как суперзвезду, и это чертовски тешило самолюбие.

Но, как ни крути, пора было возвращаться в Академию.

Нельзя же вечно отлынивать от работы.

'К тому же, есть еще кое-что, что я собираюсь вскоре представить миру.'

Это, конечно, не лекарство от Демонической Болезни на основе стероидов.

Но это проект, который я скрупулезно готовил уже очень долгое время.

Настолько долго, что мне даже пришлось заранее ввести новую классификацию болезней, чтобы подготовить почву.

'Строго говоря, диагностические критерии для Расстройства Употребления Алкоголя я разработал именно ради этого.'

Я так тщательно всё спланировал, что даже ввел концепцию Расстройства Употребления Психоактивных Веществ.

Так что тянуть резину больше было нельзя.

И вот, пока я витал в облаках, ожидая отправления дирижабля...

"......?"

Я заметил знакомые лица, поднимающиеся на борт.

Святой Сияния, Лорен, и его няня, которой я не так давно спас жизнь на операционном столе.

Я посмотрел на Лорена с легким недоумением.

"Ваше Преосвященство? У вас какие-то дела в Академии?"

Там же солнца почти не бывает.

Для Святого Сияния, который в дождь превращался в бесполезный балласт, этот регион был сплошной зоной дебаффа.

Дождей там, конечно, нет, но из-за смога он всё равно будет действовать вполсилы, разве нет?

Пока я мысленно задавался этими не самыми тактичными вопросами, Лорен, вытянувшись по струнке, заговорил:

"Как Святой Сияния, я не желаю больше сидеть в четырех стенах, словно лягушка в колодце, а хочу повидать мир. Поэтому я принял решение перевестись на второй семестр в Академию Эшенвальд."

"А, вот оно что."

"...И там я хочу учиться, глядя на ваши достижения, чтобы стать таким же выдающимся целителем, как вы."

Услышав это, я едва сдержал самодовольную улыбку.

Потому что для хирурга нет похвалы слаще, чем эта.

'Да ладно! Серьезно?!'

В моем прежнем мире большинство тех, кто шел в хирургию, были людьми, подсевшими на "хирургический кайф".

Кто-то заразился им после сериала про врачей, кто-то во время практики в операционной, кто-то во время интернатуры, а кто-то — увидев, как хирурги вытащили с того света их родственника.

Все эти ситуации, сводящиеся к "хирургическому кайфу", и создавали хирургов.

И врачи, пришедшие в хирургию на волне этого кайфа, втайне мечтают хотя бы раз стать таким же источником вдохновения для своих младших коллег.

Прямо как я сейчас.

'Как я и думал — в отличие от моей прошлой жизни, стоит показать им парочку крутых операций, и они тут же бегут к тебе.'

В прошлой жизни мне приходилось из кожи вон лезть, чтобы заманить интернов в хирургию.

Я врал им, что в хирургии неплохо платят, обильно приукрашивая реальность (хотя на самом деле, прикладывая те же усилия, в другом отделении можно было заработать в три раза больше).

Я заливал им, что у нас вполне нормальный баланс между работой и личной жизнью (но только в те дни, когда нет экстренных операций).

И я часто покупал им вкусную еду, пытаясь закрепить у них хорошие воспоминания.

......И в большинстве случаев это не работало.

Проклятье.

Хотя, если честно, будь я на их месте, я бы, наверное, реагировал так же.

Какого черта я сам как ненормальный поперся в хирургию вслед за тем профессором — для меня до сих пор загадка.

Может, он использовал на мне какое-то приложение для промывки мозгов.

'Угх. Опять эти мрачные флешбэки из прошлой жизни.'

Как бы там ни было.

В этом смысле новость о том, что Лорен переводится в Академию, чтобы учиться у меня, была чертовски приятной.

Приятнее любой лести, которую я выслушивал все эти пятнадцать дней.

"У вас всё получится."

"...А если я уже слишком отстал и не смогу наверстать упущенное?"

"Честно говоря, даже если бы вы поступили на год позже, вы бы ничего не потеряли."

Его опасения были вполне понятны.

Перевод на второй семестр первого курса — естественно, он будет переживать, сможет ли потянуть программу.

Но этого не случится.

'На первом семестре первого курса всё равно только и делают, что зубрят историю целительства и базовую теорию.'

И хотя Лорен всю жизнь был далек от академической зубрежки, не стоит забывать:

Пусть его абсурдная божественная сила и применяется топорно, но он как минимум способен использовать 'Регенерацию' — чудо высшего уровня.

Уже одно это ставило его на две головы выше большинства целителей в плане практических навыков.

Да он на одной только практике компенсирует любые пробелы в знаниях.

'Недаром говорят: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.'

В медицине опыт решает всё.

Врач с реальной практикой за плечами всегда уделает теоретика, пусть тот хоть сто дней не вылезает из библиотеки.

Так что для Лорена адаптация ко второму семестру не должна стать проблемой.

Вскоре дирижабль плавно оторвался от земли.

Поскольку это была каюта первого класса, мест здесь было немного, и Лорен со своей няней, естественно, оказались на соседних креслах с нашей группой.

Судно поднялось над облаками, и Святой Город за окном начал превращаться в крошечную точку.

В каюте повисла тишина.

"......"

"......"

Просто потому, что у нас закончились темы для разговора.

И тут няня Лорена пристально посмотрела на Фелицию, сидевшую позади меня.

Затем она осторожно нарушила молчание:

"Эм... простите, а мы с вами нигде раньше не встречались?"

Фелиция с непроницаемым лицом ответила:

"Да. Два года назад, когда на Юге проводилась церемония совершеннолетия эльфов, я видела вас там. Вы успешно её прошли."

Услышав этот диалог, я вдруг вспомнил об эльфийских обычаях.

Фелиция как-то рассказывала мне.

Церемония совершеннолетия эльфов заключается в том, чтобы совершить паломничество через 'Южные Пустоши', где находится пень Мирового Древа, и благополучно вернуться обратно.

Это и есть их церемония совершеннолетия.

Естественно, поскольку маршрут пролегает за пределами крепостных стен, это смертельно опасно.

Из-за малярии и суровых условий бесчисленное множество эльфов расставалось с жизнью во время этого испытания.

'Фелиция проходила церемонию совершеннолетия... почти пятьдесят лет назад, да?'

Точно не помню, но она говорила, что примерно в то время.

Она также упоминала, что сама тогда едва не погибла.

Но это дела давно минувших дней.

"С тех пор как вы прошли церемонию, смертельных случаев больше не было."

"Да. Если быть точной, старейшины говорили, что, начиная с поколения перед нами и заканчивая нынешним, жертв не было вообще."

Услышав слова Фелиции, няня, казалось, что-то поняла и, бросив на меня робкий взгляд, произнесла:

"Говорят, после того как был создан хинин и Его Высочество Принц Эдмунд отвоевал Южный Фронт, уровень смертности упал до единичных случаев."

"Полагаю, именно поэтому мне стало гораздо проще работать офицером по безопасности."

Ах.

Услышав это, я наконец понял, почему Фелиция каждый год брала отпуск примерно на неделю.

Должно быть, она отправлялась на Юг, чтобы обеспечивать безопасность во время церемоний совершеннолетия.

"...Если подумать, Ваше Преосвященство спасли мне жизнь уже дважды."

Няня Лорена, не вставая с кресла, слегка поклонилась мне.

Сидевший рядом Лорен, который до этого с невероятно серьезным видом изучал меню бортового питания, прокашлялся и, прячась за меню, тоже неловко кивнул мне.

Я чуть приподнял козырек головного убора, надвинутого на глаза, и кивнул в ответ.

Затем, с самым непринужденным видом, я откинулся на удобную спинку кресла и медленно закрыл глаза.

'Ради таких моментов и стоит быть протагонистом.'

Конечно, это хлопотно, суетно, а порой и тяжело.

Но именно ради таких моментов я и продолжаю заниматься этим делом.

Потому что есть особая прелесть в том, когда твои добрые дела и связи возвращаются к тебе бумерангом в самых неожиданных местах.

"...Кстати, мне тут стало любопытно."

Пока мы летели в небесах и каждый заказывал себе обед по вкусу, Фелиция достала 'что-то' из своей сумки и начала с аппетитом уплетать.

Грегор, который до этого пристально наблюдал за её перекусом, обратился к няне:

"Простите за бестактность, но насколько же сурова эта церемония совершеннолетия, что эльфы после неё могут есть вообще всё что угодно?"

"...О чем это вы?"

Услышав вопрос Грегора, няня непонимающе склонила голову.

"'Эльфы', говорите?"

"Эльфы, прошедшие церемонию совершеннолетия... эм... вроде леди Фелиции... Мне вот интересно, они все способны без отвращения употреблять столь специфические ингредиенты?"

"Что вы подразумеваете под специфическими ингредиентами...?"

"Вот это."

Грегор указал на то, что было в руке Фелиции.

На первый взгляд это выглядело как обычный снек.

Но, присмотревшись, можно было понять, что это далеко не обычная еда.

Лицо няни, разглядевшей 'снек', мгновенно побледнело.

"П-прошу прощения, но я не понимаю, о чем вы. Даже среди эльфов насекомые не считаются обычной едой... эм... э-э..."

Няня покосилась на Фелицию.

Она, казалось, пыталась понять, были ли старшие поколения эльфов более суровыми, в отличие от неё самой.

В этот момент Фелиция, молча слушавшая их разговор, заговорила:

"Надеюсь, вы не заблуждаетесь на мой счет. Среди моих сверстников я единственная, кто ест подобное после церемонии совершеннолетия."

"...Может быть, это какая-то психологическая травма, которую вы получили, выживая там?"

"О чем вы?"

Фелиция непонимающе склонила голову.

"Соглашусь, всё началось именно тогда... но..."

Хрум.

"Дело не в травме. Я просто на собственном опыте выживания поняла, что эти насекомые вполне съедобны."

"...Тогда, учитывая, что здесь подают нормальную еду, почему вы настаиваете на том, чтобы есть именно это?"

"Ну..."

Фелиция, уже успевшая опустошить пакетик с насекомыми, ответила:

"В ситуации, когда неизвестно, когда и где ты можешь оказаться в затруднительном положении, разве не логично набить желудок заранее?"

"......"

Бросив эту фразу, Фелиция как ни в чем не бывало заказала себе обед по меню.

Сидя в переднем кресле и молча вслушиваясь в этот разговор, я подумал:

'...Можно ли считать это формой пикацизма?'

----------

Установление иерархии (1)

Вууух.

В небе над территорией Академии.

Массивный дирижабль с гулом заходил на посадку в терминал.

Терминал был забит битком людьми, ожидающими именно этот рейс.

И ажиотаж был вызван вовсе не возвращением Черного Святого.

— Вот они! Это же тот самый корабль, да?

— Рейс 147... Точно. На нем летит Святой Сияния.

— Тот самый, что носа не высовывает из Святого Города? С чего бы вдруг?

Слухи разлетаются молниеносно.

Новость о том, что Святой Сияния переводится в Академию, уже облетела всю округу.

[Рейс 147 совершил посадку. Встречающих просим пройти к зоне прибытия.]

Эхо объявления прокатилось по терминалу, и толпа хлынула к выходу.

Когда в дверях наконец показались ожидаемые фигуры, терминал взорвался восторженными криками.

— Ва-а-а-а-ау!

— Не протягивайте руки! Оставайтесь за ограждением!

— Это он?

Первым показался Лорен.

Купаясь в лучах всеобщего обожания, он небрежно помахал рукой толпе.

Одного этого жеста хватило, чтобы терминал потонул в оглушительном визге.

'Как я и думал.'

Слыша эти восторженные крики, Лорен почувствовал легкое облегчение.

'В конце концов, я всё ещё Святой.'

В Святом Городе ему пришлось столкнуться с горькой правдой.

На фоне истинного Святого, получившего откровение от богов, он казался себе лишь везучим целителем, которому просто отсыпали чуть больше божественной силы, чем остальным.

Осознание этого больно ударило по его самолюбию.

Но это не значило, что Святой Сияния превратился в пустое место.

'Верно. Если подумать, я не из тех, кто затеряется в толпе.'

Ликующая толпа в терминале была тому прямым доказательством.

Он по-прежнему оставался Святым Сияния, одним из немногих, кому подвластна 'Регенерация'.

Точно так же, как звезды не меркнут на фоне солнца, Лорен был просто менее исключительным, чем Юлиан — но куда бы он ни пошел, его всё равно будут встречать с распростертыми объятиями.

Так Лорен утешал сам себя.

Осколки его гордости, разбитые в Святом Городе, казалось, медленно собирались воедино под эти восторженные крики.

Вместе с этим пришло и естественное чувство предвкушения.

'Точно. Стать лучшим на Отделении Целительства для меня — раз плюнуть.'

Взгляд Лорена скользнул по студентам в форме Академии, пришедшим его встречать.

Это его новые сокурсники, зеленые и неопытные.

Лорен мысленно оценил их уровень.

На его губах заиграла легкая усмешка.

'Стандарты здесь не так высоки, как я думал.'

Конечно, Академия — это место, где собираются студенты с огромным потенциалом.

Их уровень явно выше среднего.

Как минимум здесь собрались лебеди, а то и орлы.

Лорен переживал, сможет ли он выделиться на их фоне.

Но, оказавшись здесь, он понял, что волновался зря.

Если они — орлы, то Лорен — феникс.

И, по правде говоря, он был недалек от истины.

Титул Святого дается не для того, чтобы соревноваться со студентами.

'Стать лучшим студентом будет проще простого.'

В этом он был уверен на все сто.

В Святом Городе он оказался в тени Черного Святого.

Просто потому, что противник был слишком недосягаем.

Но здесь всё иначе.

Здесь он сможет сиять в полную силу.

Возможно, Юлиан тоже признает Лорена, и тогда...

'Может, он возьмет меня в ученики.'

Многие слушали спецлекции Юлиана.

Целителей, перенявших его техники и знания, можно пересчитать по пальцам одной руки.

Но в мире есть лишь один человек, которого официально называют 'ученицей' Черного Святого.

Если не подвинуть её, то кто займет второе место?

'Решено. Для начала стану лучшим студентом.'

С амбициозными планами Лорен покинул терминал.

На следующее утро.

Юлиан, вернувшись в Академию, как ни в чем не бывало явился на работу в Клинику.

"...Вы уже здесь, Святой?"

"Вы же только вчера вернулись из поездки! Могли бы и отдохнуть денек..."

Персонал клиники опешил и попытался отправить его домой.

Они переживали, что Черный Святой переутомится.

Но Юлиан невозмутимо надел маску и халат.

"Я отлично выспался на дирижабле, так что всё в порядке."

Для Юлиана это было в порядке вещей.

В прошлой жизни для хирурга было нормой примчаться на работу ни свет ни заря на следующий день после возвращения с конференции или стажировки, чтобы разгрести накопившиеся операции и провести обход.

"И всё же вам бы не помешало немного отдохнуть..."

"Пациенты ждать не будут. К тому же если дать себе слабину, потом начнешь искать поводы отдыхать всё чаще."

"Хм. Воистину, чтобы поддерживать идеальный рельеф мышц, нужно тренироваться каждый день без выходных."

Один мускулистый паладин понимающе закивал, но целители лишь отмахнулись от него.

"Итак, давайте посмотрим, сколько плановых операций накопилось за эти две недели."

Глядя на его рабочий настрой, остальные целители лишь в изумлении цокали языками.

"Боже правый. Даже родись я с бездной божественной силы, мне ни за что не стать Святым."

"Если для того, чтобы стать Святым, нужно так пахать, то я пас."

Эти разговоры, естественно, дошли и до ушей одного конкретного Святого.

А именно — Святого Сияния, Лорена, который планировал как следует отоспаться в своих роскошных апартаментах на территории Академии.

"Вставай, Лорен. Тебе пора в клинику."

"О чем вы, няня?"

"Черный Святой уже с утра на ногах и работает. А ты чего разлегся? Ты же сам просил разбудить тебя, если он выйдет на работу."

"...Ха-а-ах."

Лорен тяжело вздохнул и сполз с кровати.

Прошлым вечером он заявил няне следующее: что он хочет постоянно находиться рядом с Юлианом, наблюдать за его работой и впитать каждую его технику, не упустив ни единой детали.

"Похоже, выбора у меня нет."

Проводимый няней, Лорен заставил себя выйти из дома.

Будь его воля, он бы проспал весь день.

Путь из Святого Города был неблизким, а первую ночь на новом месте он спал беспокойно, ворочаясь с боку на бок.

Но деваться было некуда.

Человек, которого он наметил себе в учителя, уже вовсю трудился.

Будущему ученику не пристало валяться в постели до обеда.

"Удачи тебе~."

"Угу..."

К тому же был человек, который возлагал на него большие надежды.

Лорен поплелся в Клинику, еле шагая.

Сначала каждый шаг давался ему с трудом.

Но вскоре его начала охватывать легкая дрожь предвкушения.

Пусть он и студент, но он уже овладел магией высшего порядка, недоступной обычным ученикам.

Имя ей — 'Регенерация'.

Исцеляющая магия абсолютного уровня, превосходящая 'Высшее Исцеление'.

'Хотя здесь, на территории Академии, где так мало солнца, я не смогу выложиться на полную...'

Его источника силы здесь не было.

Он не сможет раскидываться 'Регенерацией' по несколько раз на дню, как в Святом Городе.

Но это не страшно.

'Регенерация' — это магия, которая дается с трудом даже старшим целителям.

И он может использовать её, будучи студентом?

'Хе-хе-хе...'

В его голове уже рисовалась идеальная картина.

Святой Сияния, перевевшийся на второй семестр, слегка отстает от однокурсников в теории.

Сверстники начинают смотреть на него свысока, и он постепенно теряет авторитет.

И тут в клинику привозят пациента при смерти.

В тот самый момент, когда все опускают руки и в панике мечутся по палате!

Та-дам!

Святой Сияния уверенно раздвигает толпу и эффектно выходит на сцену!

Он демонстрирует чудо под названием 'Регенерация', утирая всем нос!

— О-о! О, Лорен! Прости, что мы в тебе сомневались!

Однокурсники и профессора, которые до этого смотрели на него свысока, теперь взирают на него с благоговением.

Возможно, даже Юлиан посмотрит на него иначе.

'Хе-хе-хе...'

Лорен, погрузившись в свои сладкие фантазии, тихонько захихикал.

Фантазии, вполне типичные для подростка его возраста.

'Раз так, первое впечатление — самое главное.'

Не успел он оглянуться, как уже стоял перед Клиникой.

Он расправил плечи и шагнул внутрь.

"Хм? А вы кто такой? Судя по одежде, вы целитель."

У входа в клинику.

Дежуривший там паладин заметил Лорена и направился к нему.

Лорен коротко представился.

"Я Святой Сияния."

"А, так вы сэр Лорен. Святой и Кардинал Вендрас упоминали о вас. Говорили, что вы будете работать в нашей клинике. Значит, вы приступаете сегодня?"

"А? О... да..."

Паладин отреагировал на удивление спокойно.

Лорен, ожидавший реакции, подобной вчерашней в терминале, был сбит с толку.

'Что? Почему так сухо?'

Ничего не поделаешь.

Люди, работающие в этой клинике, уже слишком привыкли к чудесам, которые творил Черный Святой.

Их порог удивления взлетал до небес, так что обычными чудесами их уже не пронять.

И этот паладин не был исключением.

'Святого Сияния... мне велели проводить в Экстренный Корпус, к Святой Лампады. С этими титулами одна путаница, так что буду звать его просто сэр Лорен.'

Паладин не пытался принизить Лорена.

Но и не относился к нему как к неприкасаемому божеству.

Потому что здесь Святые и Святые Девы были просто целителями, чьи навыки были чуть выше, чем у старших целителей — не более и не менее.

"Подождите здесь, Святой Юлиан скоро за вами придет."

"О-о... С-спасибо."

"Тогда я возвращаюсь на пост."

Завершив сопровождение, паладин вернулся к своим обязанностям.

Слегка опешив от такого отношения, Лорен всё же быстро вернул себе самообладание.

— Угх-х-х-х...— Держите его за руку!— Ж-живот болит...— Вправляем на счет три! Раз!— А-А-А-А-А!!!!!

В Экстренном Корпусе Клиники Мейер царил хаос.

Студент с вывихнутой лодыжкой.

Рабочий со стройки с пробитой головой.

Пациент, покрытый холодным потом и скрючившийся от боли в животе.

И это лучшая клиника в мире?

Здесь было даже суетливее, чем в клинике Святого Города.

Лорен стоял столбом, растерянно озираясь по сторонам, когда...

"Святая! У нас тут пациент для Святой!"

"Уже бегу!"

Лорен инстинктивно повернул голову на голос.

В той стороне суетливо спешила куда-то девушка в вуали.

Девушка тут же подошла к пациенту, применила лишь 'Малое Исцеление', а затем перешла к следующему.

Она раз за разом применяла 'Бодрость' и 'Малое Исцеление' к каждому пациенту, которым занималась.

Когда час пик наконец закончился, девушка тихонько складывала бинты в углу.

'Кто эта девушка?'

Лорен поймал за рукав проходящего мимо целителя и спросил:

"Прошу прощения, кто эта девушка?"

"А, вы новенький? Это Святая Лампады."

"Понятно."

Девушка оказалась Святой Лампады, носившей тонкую вуаль, наполовину скрывавшую её лицо.

Хотя в клинике она была больше известна как 'Айла', единственная ученица Черного Святого.

'Так это она...'

Лорен слегка прищурился.

Ведь именно её ему нужно было превзойти в первую очередь.

Он осторожно подошел к ней.

"Вы Святая Лампады, мисс Айла. А я Лорен, Святой Сияния."

"Ах... Да. Рада знакомству, Святой Сияния. Ничего, если я буду называть вас сэр Лорен?"

"Вполне."

Айла тихо и почтительно поклонилась.

Её голос был таким мягким и скромным.

Но, несмотря на этот голос, соревновательный дух Лорена никуда не делся.

Скорее, он был даже немного разочарован.

Увидев, как она только что использовала лишь 'Малое Исцеление', он решил, что легко сможет занять её место.

'А я-то думал, раз она ученица Черного Святого, то будет какой-то невероятной...'

Он, носящий титул Святого, мог использовать даже 'Регенерацию'.

И всё же, засомневавшись, не делает ли он поспешных выводов, Лорен как бы невзначай поинтересовался:

"Если это не слишком бестактно, могу я узнать, 'Исцелением' какого ранга вы владеете?"

Он хотел прощупать уровень этой девчонки, ученицы Черного Святого.

Айла застенчиво опустила глаза и ответила:

"Я всего лишь первокурсница, так что мне ещё многому предстоит научиться. Пока я могу использовать только 'Малое Исцеление'."

"...'Малое Исцеление'?"

Глаза Лорена расширились от удивления.

'Малое Исцеление'.

Разве это не самая базовая исцеляющая магия, которая способна лишь затянуть рваные раны и едва справляется с регенерацией живых тканей?

Это было несравнимо слабее 'Высшего Исцеления', не говоря уже о 'Регенерации'.

'...И это ученица Черного Святого?'

Лорен мысленно возликовал.

Конечно, он постарался сохранить невозмутимое лицо, но уголки его губ предательски поползли вверх.

Он слышал, что она лучшая студентка среди первокурсников этого года.

С таким-то уровнем — это лишь вопрос времени, когда он не только отберет у неё статус лучшего студента, но и звание 'любимого ученика' Юлиана.

Преисполнившись уверенности, Лорен невольно расправил плечи.

И как раз в тот момент, когда он собирался дать Айле пару советов с высоты своего опыта, словно снисходительный старший товарищ...

БАБАХ—!!

Входные двери клиники с грохотом распахнулись, и раздались чьи-то отчаянные крики.

"Экстренный пациент! Расступитесь!"

Наконец-то этот момент настал!

'Пора показать им разницу в классе!'

Лорен мысленно ликовал, решив, что настал его звездный час, и сделал шаг вперед.

Но в тот момент, когда он увидел группу, ввалившуюся в клинику, он замер как вкопанный.

Это были не обычные медики или жрецы.

Это было видно с первого взгляда — они притащили пациента не на носилках, а завернутого в ткань, словно мешок с картошкой.

"Ч-что... Кто эти бандиты...?"

"А, это старшие из команды 'Валькирии'."

"Вальки...рии?"

Что еще за название?

Звучит как название какой-то банды.

...Стоп. Старшие?

Айла пояснила растерянному Лорену:

"Это Геройская Команда, созданная старшекурсницами с Геройского Отделения. В Академии они славятся тем, что лучше всех отлавливают черных магов."

Услышав это объяснение, Лорен снова посмотрел на вход.

Впереди шла рыжеволосая девушка — Эрика.

Она тащила за собой обмякшего мужчину, держа его одной рукой.

Состояние мужчины было плачевным.

Его конечности были вывернуты под неестественными углами, а лодыжка болталась так, словно вот-вот оторвется.

"Доктор! Я пришла!"

Эрика с размаху швырнула окровавленного черного мага на пол, звонко и радостно отрапортовав:

"Я сегодня раздобыла еще немного отличного учебного материала!"

"...У-чебного материала?"

Называть пациента 'учебным материалом' — Лорен пришел в ужас от столь циничной формулировки.

Она что, мясник в человеческом обличье?

В этот момент среброволосая девушка, которая, судя по всему, была негласным лидером команды, попыталась одернуть Эрику.

"Старшая сестра! Я же просила не выражаться так на людях!"

"А что такого? Это же отличный учебный материал. Когда еще целители смогут попрактиковаться на таких сложных случаях без всякого давления?"

"И всё же нужно выбирать выражения. Мы же не банда работорговцев какая-нибудь."

Слушая перепалку этих двоих, Лорен переводил ошарашенный взгляд с одной на другую.

Айла, заметив реакцию Лорена, спокойно пояснила:

"О, не берите в голову. Это просто обычный пациент — черный маг. Видимо, он оказал сильное сопротивление при задержании."

Святая произнесла это мягким, успокаивающим голосом из-под вуали.

Лорен окончательно запутался.

Обычный?

Я что, неправильно понимаю значение слова 'обычный'?

И подождите, черный маг?

Они охотятся на черных магов?

Ну, эту часть он еще мог понять.

В конце концов, в этом и заключается работа Геройской Команды.

Но.

'Тогда почему бы просто не прикончить его? Зачем тащить в клинику?'

Он был сбит с толку.

Абсолютно всем происходящим.

Не обращая внимания на его замешательство, Святая Лампады подошла к Геройской Команде так, словно для неё это была рутина.

Она обратилась к женщине в жреческой рясе, стоявшей позади остальных.

"Старшая Дженни. Пожалуйста, передайте пациента."

"Разрыв правого ахиллова сухожилия, раздроблена коленная чашечка. В данный момент подозревается гемоперитонеум — внутрибрюшное кровотечение — поэтому я оказала лишь базовую первую помощь."

Схема 'Валькирий' проста.

Фрейя выслеживает затаившегося черного мага и предлагает ему сдаться.

Если черный маг отказывается, Эрика с радостью выбивает из него всю дурь.

Если он переживает процесс задержания, Дженни оказывает первую помощь.

А затем их лечат в Клинике Мейер.

Это был результат компромисса между убеждениями каждого члена Геройской Команды.

Удивительно, но Юлиан весьма позитивно отнесся к такой политике.

— Благодаря этому мы смогли получить немало уникальных клинических случаев.

Черные маги — это превосходный учебный материал.

Они упрямо цепляются за жизнь, даже если им сломать позвоночник или свернуть шею.

Нередко они являются носителями редких бактерий или болезней, которые развиваются как побочный эффект от использования их собственных тел в качестве жертв для черной магии.

А главное, в случае врачебной ошибки целители не несут за них никакой моральной ответственности.

С точки зрения Юлиана, не было лучшего объекта для практики 'сложных случаев', с которыми целителям обычно не хватало смелости работать.

И, возможно, именно под влиянием Юлиана целители в этой клинике уже привыкли к такому.

"Новенький. Не хочешь попробовать провести свою первую операцию при внутренней травме? Похоже на разрыв печени — возьмешься?"

"А мне можно?"

"Я поговорю со Святым и возьму ответственность на себя. Давай, дерзай."

"Спасибо, заведующий."

Целители, скрестив руки на груди, деловито прикидывали план операции.

"Сегодня без реконструктивной хирургии, да."

"С такими травмами тут уж не до эстетики."

"Эх, если бы она рубанула чуть глубже, у нас был бы отличный случай для реконструкции."

Целители разочарованно цокали языками.

И.

"Старшая сестра! Ты хоть понимаешь, какая у нас сейчас репутация?"

"И какая же?"

"Нас считают мясниками! И всё из-за твоего длинного языка!"

"Ну, технически это правда. К тому же я вообще-то выросла на Улице Мясников."

"Ха-а-ах... А я-то мечтала о романтике приключений... О рыцарстве..."

Главная виновница торжества, лениво ковыряясь в ухе и пропуская нотации мимо ушей, и среброволосая девушка, сидящая на полу и оплакивающая разбитые мечты о романтике приключений.

Посреди всего этого хаоса Лорен подумал:

'Неужели я... всю жизнь просидел в Святом Городе и понятия не имею, как устроен реальный мир?'

Он задался вопросом, не был ли он всё это время той самой лягушкой в колодце.

Замешательство Лорена было недолгим.

Быстро взяв себя в руки, он подошел к черному магу, словно соревнуясь с Айлой.

'Я не понимаю, что здесь происходит, но для начала я должен спасти этого человека, верно?'

Он уже приготовился применить 'Высшее Исцеление' к черному магу, чье тело превратилось в одну сплошную отбивную.

"Что вы делаете, сэр Лорен? Зачем вы готовите 'Высшее Исцеление'?"

"Ч-что вы хотите этим сказать?"

У него было огромное количество омертвевших тканей.

Настолько, что 'Малое Исцеление' его бы не спасло.

Поэтому он и готовил 'Высшее Исцеление', но...

Тут вмешалась Айла, мягко, но настойчиво одернув его:

"Даже пациентов с тяжелыми травмами нужно начинать лечить с 'Бодрости'. А вдруг у него скрытая Демоническая Болезнь?"

"Ах."

Приведенный в чувство метким замечанием Айлы, Лорен применил 'Бодрость'.

Они вдвоем, вместе с другими целителями, применили 'Бодрость' каждый к своему участку.

После этого бригада медиков остановила сильное кровотечение бинтами и применила 'Малое Исцеление'.

В процессе Лорен краем глаза наблюдал за работой Айлы.

'...Её Малое Исцеление — это настоящее искусство.'

Он не мог не восхититься её рунной формулой с первого же взгляда.

Айла ювелирно корректировала формулу 'Малого Исцеления' для каждой отдельной части тела.

Что вызывало наибольшее восхищение — её 'Малое Исцеление' имело четко заданную цель.

'Она регенерирует только те ткани, которые в этом нуждаются.'

'Малое Исцеление' Лорена лечило всё, что выглядело поврежденным, одним махом.

В процессе происходил огромный перерасход энергии, и участки, которые следовало бы ампутировать, впустую поглощали божественную силу.

Но Айла действовала иначе.

Её лечение имело четкую цель и применение.

'Исцеление' для крупных кровеносных сосудов, чтобы остановить кровотечение, 'Бодрость' — для мелких капилляров.

А в качестве бонуса — филигранные манипуляции, предотвращающие образование тромбов.

Пока он восхищался мастерством Айлы, левая нога, которой занимался Лорен, вдруг начала конвульсивно дергаться.

"Ч-что это?"

"Это гетеротопическая оссификация. Похоже, вы не учли этот момент, сэр Лорен."

"Гетеротопическая... оссификация? Это что-то вроде гулификации?"

Услышав этот вопрос, Айла пристально посмотрела на Лорена.

Он не мог видеть выражения её лица из-за вуали.

Но мог догадаться по атмосфере.

Она явно недоумевала, как он может этого не знать.

"Это когда осколки костей, оставшиеся в мышечной ткани, начинают расти и разрывают плоть изнутри. Вот почему нужно быть предельно осторожным при применении 'Малого Исцеления'."

"..."

Лорен, который в Святом Городе привык раскидываться 'Высшим Исцелением' и 'Регенерацией' направо и налево, с таким не сталкивался.

Потому что обычно при применении такой мощной магии поврежденный участок просто отсекался и регенерировался заново.

Затем Айла доложила об этом дежурному целителю.

"Учитывая гипертонус правого квадрицепса, похоже, там прогрессирует гетеротопическая оссификация."

"Понял, Святая. Видимо, потребуется дополнительная операция."

Услышав это, Лорен слегка съежился.

Он испугался, что из-за него ситуация усложнилась.

Он боялся, что сейчас его начнут отчитывать и попрекать.

Но это были лишь страхи Лорена.

"Всё в порядке, сэр Лорен. Каждый из присутствующих здесь ошибался подобным образом раз или два."

"...О чем вы?"

"И я, и вон тот целитель — мы все когда-то ошибались с 'Исцелением'. И каждый раз мой Учитель всё исправлял. Я уверена, что все здесь хоть раз, да совершали такую ошибку."

Она говорила ему не переживать из-за такой мелочи.

Что было ещё более удивительно, так это то, что, как она и сказала, никто вокруг не обратил на его ошибку ни малейшего внимания.

"В экстренной ситуации любой может ошибиться. К тому же гетеротопическую оссификацию всё равно невозможно предотвратить в таких условиях, так что не забивайте себе голову."

Пока она говорила, Айла уже закончила оказывать пациенту первую помощь.

"Благодаря тому, что Старшая Дженни так грамотно обработала критические раны, мы легко справились."

"Вы не собираетесь исцелять их полностью?"

"Ах, вы ещё не знакомы с тем, как устроена работа в нашей Клинике. Полное исцеление проводится в операционной — Экстренный Корпус в буквальном смысле нужен лишь для того, чтобы стабилизировать пациентов перед операцией. Именно поэтому я здесь и нахожусь."

Услышав её слова, Лорен снова огляделся по сторонам.

И тут он заметил то, на что раньше не обращал внимания.

Айла была не единственной, кто использовал 'Малое Исцеление' в Экстренном Корпусе.

Даже целители, которые явно были опытными ветеранами, применяли здесь исключительно 'Малое Исцеление'.

И дело было не в том, что им не хватало навыков.

Просто такова была их роль в Экстренном Корпусе.

Осознав это, Лорену оставалось лишь прикусить язык.

Он смотрел на Айлу свысока, потому что она могла использовать только 'Малое Исцеление'.

Но, глядя на пациента, он понял, почему Черный Святой поставил её именно сюда.

'Значит, дело было лишь в распределении ролей.'

Ему стало стыдно перед Айлой.

В то же время его благоговение перед Черным Святым возросло.

В этом огромном Медицинском Центре, где всё работало как часы по его замыслу, 'Малое Исцеление' ценилось ничуть не меньше, чем 'Регенерация'.

"Мой Учитель говорил, что Экстренный Корпус — лучшее место, чтобы увидеть самые разнообразные болезни. Надеюсь, вы тоже сможете многому здесь научиться, сэр Лорен."

"...Я постараюсь впитать каждое слово."

Сам того не заметив, он отбросил мысли о том, чтобы стать главным героем этого места.

Потому что он не хотел быть той шестеренкой, которая нарушит работу этого идеального механизма.

В тот день Лорен, используя только 'Малое Исцеление', смог отправить из Экстренного Корпуса в операционную в общей сложности 30 человек.

И в то же время он усвоил один важный урок.

'Ранг Исцеления — это еще не всё...'

Главное — это точность, а не простая сила.

Это был день, когда лягушка на дне колодца наконец-то увидела бескрайнее небо.

----------

Установление иерархии (2)

Первый месяц захватывающей студенческой жизни Лорена.

В гостиной особняка Лорена, расположенного в элитном жилом районе Академии.

Стук!

Лорен с изможденным лицом рухнул на стол.

На массивном дубовом столе высились горы толстенных учебников.

И Святой Сияния был не единственным, кто пал смертью храбрых в этой комнате.

По ту сторону стола однокурсники Лорена тоже были ни живы ни мертвы от усталости.

Это были ребята, с которыми он успел сдружиться во время дежурств в Экстренном Корпусе клиники.

Будучи на одном курсе и проливая пот на одном "поле боя", он смог влиться в их компанию всего за месяц.

"Угх-х-х......"

"Хе-е-ех......"

"Перекусите немного, пока занимаетесь."

В самый разгар мозгового штурма студентов Отделения Целительства дверь в гостиную приоткрылась, и няня внесла поднос с угощениями.

Учебная группа с благодарностью приняла чай и сладости, решив сделать небольшой перерыв.

"Хрум-хрум. Если бы не вы все, я бы ни за что не осилил этот материал."

"Мы чувствуем то же самое, Ваше Преосвященство."

Причина, по которой они вообще собрались вместе — изучение анатомии.

В обычных условиях групповые занятия вряд ли можно назвать эффективным методом учебы.

Ведь когда близкие друзья собираются вместе, всё обычно скатывается к пустой болтовне.

Но здесь было одно исключение.

"Профессор был абсолютно прав, когда говорил, что анатомию нужно зубрить в группе."

И этим исключением была анатомия.

На Отделении Целительства групповые занятия по анатомии всячески поощрялись.

Потому что студентам приходилось вместе собирать анатомические модели, делиться мнемониками и исправлять ошибки друг друга.

Так что Лорен с энтузиазмом взялся за групповые занятия, но...

"Угх... Чем больше я об этом думаю, тем больше меня это бесит. Почему эти проклятые кости такие сложные?!"

"И не говори. С какой стати эти восемь запястных костей так плотно упакованы, и почему у каждой из них свое идиотское название?"

"А я вообще не понимаю, зачем они давали названия каждому крошечному отростку на лучевой и локтевой костях. Залил божественной силой — и всё само срастется."

От расположения и названий восьми костей запястья и вплоть до лучевой и локтевой костей.

Именно эту тему они изучали на сегодняшнем занятии.

"Вот именно. Раз уж зашла речь об отростках, я должен высказаться. Выучить названия крупных костей — не проблема. Я прекрасно понимаю, зачем это нужно."

Лорен вполне осознавал важность знания названий костей.

Как ты сможешь кого-то лечить, если, став целителем, даже не будешь знать, на какую кость смотришь?

Но претензии у него были к другому.

"Какой смысл зубрить локтевой отросток или надмыщелковую область? Разве нам недостаточно знать просто сами кости?"

Лорен оторвал взгляд от учебника и посмотрел на однокурсников.

Один из студентов, Оуэн, тяжело вздохнул и ответил:

"Ваше Преосвященство, а когда вы были на практике, тамошние целители знали всю эту анатомию наизусть?"

"Большинство из них, скорее всего, нет... Я так думаю."

"Тогда, как я и подозревал, это просто зубрежка ради экзаменов."

Оуэн поддержал Лорена.

И дело было не только в том, что Лорен — Святой.

Просто он тоже не понимал, зачем им вдалбливать строение костей до таких мелочей.

И не только Оуэн — остальные ребята тоже закивали в знак согласия.

"Если это считается легким, то я тогда вообще идиот."

Если они не убедят себя в том, что всё это нужно только для экзамена, их самооценке придет конец.

В этот момент Святая Лампады, Айла, тоже сидевшая с ними, заговорила:

"Нет, это не так. Это критически важные знания. Если вы собираетесь оперировать, структура костей должна быть намертво вбита в вашу голову. Иначе, стоит вам разрезать плоть, и вы просто не сможете опознать окружающие ткани."

"..."

"Форма и расположение кровеносных сосудов и мышц у каждого человека индивидуальны. Картинки, которые Учитель приложил к учебнику анатомии, сильно упрощены для нашего понимания — в реальности всё выглядит гораздо хаотичнее и запутаннее."

Во время настоящей операции мышцы не подписаны бирочками.

Случается, что из-за травмы мышца разорвана там, где этого быть не должно, а иногда артерию не отличить от вены по цвету.

"Учитель как-то говорил, что даже тончайшие изгибы и расположение кровеносных сосудов у всех людей разные. Это называется анатомической вариативностью."

"А это тут при чем?"

"В таких непредсказуемых ситуациях единственным надежным ориентиром, подверженным наименьшим изменениям, остаются кости."

Она указала на рисунок в открытом учебнике.

"К локтевому отростку крепится трицепс. Поэтому Учитель и говорил, что во время операции, когда мышцы трудно различить, он находит эту кость и отслеживает мышцы, отходящие от неё."

"..."

"Все эти анатомические ориентиры необходимы для хирургии."

"...Тогда, Святая Лампады, ты всё это уже выучила?"

"Разве это не очевидно?"

А как это можно не выучить?

Айла недоуменно склонила голову, словно задавая этот вопрос всем своим видом.

Лорен спросил, чтобы убедиться.

"Тогда назови важный ориентир в области плеча?"

"Первым на ум приходит клювовидный отросток. К нему крепится объединенное сухожилие, так что, ориентируясь на него, можно идентифицировать бицепс и клювовидно-плечевую мышцу..."

"А, понятно. Прости, что усомнился."

Айла ответила быстро и без малейшей запинки.

Лорен с ошарашенным лицом признал свое поражение.

И в этот самый момент иерархия в их учебной группе была окончательно установлена.

"Я, конечно, и не рассчитывал, но звание лучшего студента мне точно не светит."

"Как и ожидалось от единственной ученицы Черного Святого."

"Угх. Если для того, чтобы стать лучшим, нужно знать столько, то я даже пытаться не буду."

Все безоговорочно признали её превосходство.

Лишь сама Айла была не в курсе своего статуса.

Для неё анатомия просто не казалась чем-то сложным.

Она наблюдала за бесчисленными операциями и ассистировала Юлиану.

Она освоила этот уровень анатомии еще до поступления в Академию.

"Учитель тоже говорил, что это самые азы."

Однако это было следствием небольшого недопонимания.

Еще когда Айла училась в Старшей Школе, Юлиан узнал, что будущие студенты Отделения Целительства проходят стажировку в клинике перед зачислением.

Там студенты выбирают специализацию и осваивают азы медицины под руководством назначенного наставника.

Юлиан воспринял это по аналогии с подготовкой к светской жизни у аристократов.

Своего рода традиция, когда дети с 17 лет ходят на работу к родителям и учатся, помогая им.

И, честно говоря, он был недалек от истины.

Именно так студенты закладывали фундамент, примерно определяясь со специализацией и наставником еще до поступления на Бакалавриат.

Разница была лишь в том, что "азы" Юлиана кардинально отличались от азов всех остальных целителей.

— Это же элементарщина.

— Всё просто, правда?

Его хирургические методы намного опережали эту эпоху.

Не говоря уже о его познаниях в анатомии.

Но Айла проводила с Юлианом так много времени, что просто не замечала этого.

Своего рода она тоже была человеком, не видящим дальше собственного носа.

Вот почему она думала:

"Итак, народ. Если вы достаточно отдохнули, может, продолжим?"

Сама она не была какой-то особенной.

Ей просто повезло с великим наставником, и она успела немного подготовиться.

Анатомия — это фундамент, так что её однокурсники очень скоро её нагонят.

Поэтому она ни в коем случае не должна задирать нос и вести себя высокомерно.

Иначе она опозорит имя своего Учителя.

А то, что её сокурсники этого не знают — так это просто потому, что у них нет опыта.

Поэтому она должна всегда оставаться дружелюбной и учиться вместе с ними.

"Теперь, когда мы выучили кости, давайте разберем мышцы и нервы, которые к ним крепятся. Зная кости, запомнить мышцы будет легко, так что это не займет много времени~"

Однако её искренняя доброжелательность имела непредвиденный побочный эффект.

"Я и правда идиот."

"А ведь в моем королевстве меня называли гением..."

"Мне еще так далеко до Святой. Нужно больше тренироваться."

Будь она невыносимо заносчивой, они могли бы хотя бы мысленно проклинать её.

Но перед лицом её подавляющих способностей, помноженных на ослепительную доброту, даже зависть не могла пустить корни в их головах.

Единственным, кто всё еще не терял соревновательного духа, был Лорен.

Остальные уже давно вычеркнули Айлу из списка своих конкурентов.

И вот так изо дня в день продолжались эти "элементарные" групповые занятия по анатомии.

Спустя неделю.

Были оглашены результаты первых промежуточных экзаменов второго семестра.

[1-е место, Айла: 97 баллов]

[2-е место, Лорен: 72 балла]

[3-е место, Тес: 68 баллов]

...

[15-е место, Оуэн: 53 балла]

[Средний балл по курсу: 47 баллов]

"..."

Обычный студент из их группы потерял дар речи, глядя на табель с баллами.

15-е место из 200 студентов на курсе — это отнюдь не низкий результат, но...

"Я едва перевалил за средний балл...?"

Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, кто так задрал средний балл.

Оуэн прищурился.

Кажется, на их курс проникла настоящая аномалия.

После промежуточных экзаменов.

Лорен, получив табель с оценками, пребывал в отличном настроении.

'Хе-хе... А я весьма неплохо справился.'

Как-никак, второе место на курсе.

И с солидным отрывом.

Конечно, отрыв первого места был еще более сокрушительным.

А на первом месте красовалась (исключительно в его мыслях) главная соперница Лорена.

Но это не повод опускать руки.

'Путь предстоит неблизкий, но шансы еще есть.'

Других бы такая разница в баллах заставила опустить руки.

Но Лорен видел в этом отставании надежду.

По крайней мере, в отличие от остальных, он был на том уровне, когда мог дышать Айле в спину.

В каком-то смысле это был хороший знак.

Став Святым Сияния, он думал, что достиг вершины.

Но мир оказался куда шире, и ему было куда расти.

Он воспринял этот экзамен как знак того, что единственный путь для него — это путь наверх.

Только вот...

Если и было что-то, что его расстраивало...

"...Я не ожидал, что мои сокурсники не будут смотреть на меня свысока."

Когда-то он мечтал об этом.

О целителях, которые сбрасывали его со счетов, стоило лишь солнцу скрыться за тучами.

Об однокурсниках, высмеивающих его слабенькие рунные формулы, выезжающие лишь за счет количества божественной силы, и о старшекурсниках, которые при каждом удобном случае смотрели на него свысока.

Лорен ждал возможности поставить их всех на место.

Но...

"Как и ожидалось от Вашего Преосвященства. Я слышал, вы могли использовать 'Регенерацию' еще до поступления. Это просто невероятно."

"Я же говорил, да? Он птица совершенно иного полета."

"А я-то думал, что смогу составить ему конкуренцию."

Студенты и не думали смотреть на него свысока.

Наоборот, они смотрели на него горящими глазами, называли Святым Сияния и хотели с ним дружить.

Да и вообще, каким бы зеленым ни был студент, не найдется дурака, который стал бы смотреть на Святого свысока.

В итоге тот день, которого он так ждал, казалось, никогда не наступит.

'...Как-то даже обидно.'

Впрочем, в этой мирной студенческой жизни были свои прелести.

Если и было что-то сложное, так это специфическая академическая 'культура пособий'.

Несмотря на титул Святого, будучи студентом Академии Эшенвальд, он подчинялся тем же жестким финансовым рамкам, что и все.

Конечно, стипендия, которую он получал за работу в клинике, была немаленькой.

Но по сравнению с роскошной жизнью в Святом Городе, где он каждый день вкушал деликатесы, ему пришлось попривыкать к суровым реалиям.

Разумеется, он прекрасно понимал, что это жалобы зажравшегося аристократа, поэтому воспринимал ситуацию без всякой злобы и не жаловался.

Просто иногда с тоской вспоминал жизнь в Святом Городе.

Но сегодня всё было иначе.

"Наш наставник сказал, что вы все отлично сдали промежуточные, поэтому нам стоит сходить в стейк-хаус и поесть мяса."

В самый обычный день, когда он уже собирался уходить после смены в Экстренном Корпусе Клиники Мейер...

Айла вдруг объявила студентам:

"Все студенты, работающие в Экстренном Корпусе, могут есть столько, сколько влезет."

Увидев в руках Айлы незаполненный чек, студенты разразились радостными криками.

"Юлиан! Да он просто бог!"

"Эй! Святой тебе что, друг?! Как ты смеешь называть его по имени!"

"Простите! Я прочту 24-часовую покаянную молитву за то, что осквернил имя Святого, так что умоляю, позвольте мне нарезать мясо!"

Айла лишь горько усмехнулась, глядя на их реакцию.

Отделение Целительства не было монастырем, где царило лишь благочестие.

В их возрасте дурачества и глупые шутки были частью повседневной жизни.

По уровню творимой дичи они порой превосходили даже отбитое Геройское Отделение.

"Может, стянем немного рвотного? Если вытошнить всё съеденное, можно будет съесть еще больше."

"А если у тебя от этого начнется синдром Мэллори-Вейсса?"

"Тогда ты меня исцелишь."

"О, а это мысль!"

"Идите к черту."

Под шум этой бессмысленной академической болтовни вся компания последовала за Айлой в стейк-хаус.

"А, это вы бронировали? Садитесь, где вам удобно."

"А?"

"Святой арендовал весь зал на сегодняшний вечер. Нам передали, что сегодня могут поужинать даже те студенты Отделения Целительства, которые не работают в клинике."

"Ох..."

Айла отрешенно кивнула.

Она-то думала, что уже привыкла к размаху Юлиана, но к его транжирству она, похоже, не привыкнет никогда.

Пока все рассаживались по местам своими компаниями, взгляд Айлы прикипел к одному столику.

"...Мисс... Эрика...?"

"Йоу~"

Это же вроде как посиделки для студентов Отделения Целительства.

Что здесь забыла Эрика?

Но еще больше вопросов вызывали люди, сидевшие рядом с ней.

"Э-эм, сестра. А нам точно можно здесь находиться?"

"А почему нет? Разве мы не семья для Экстренного Корпуса?"

"Н-не уверена, что это так работает..."

"Ты только вспомни, сколько 'пациентов' мы им доставили. Да мы им уже как родные."

"Сестра! Выбирай выражения!"

Фрейя сидела за столом, сжавшись в комочек.

Напротив неё Дженни молча потягивала вино.

Одного взгляда на эту троицу было достаточно, чтобы понять, какой логикой они руководствовались, проникая сюда.

"Валькирии... тоже здесь?"

"Ага. Грех упускать шанс поесть на халяву, верно?"

"Эм... Прошу прощения. Но я честно спросила разрешения у Старшего Брата."

"Я тоже пришла поесть, старшая Айла. С деньгами в последнее время совсем туго..."

Эрика, Фрейя и Дженни ответили по очереди.

Айла, хоть и была немного недовольна, всё же разрешила им остаться.

В конце концов, студенты-целители из Экстренного Корпуса действительно тесно общались с Геройской Командой 'Валькирии'.

Когда черных магов с переломанными конечностями приносят в Экстренный Корпус в мешках чуть ли не трижды в неделю, между ними поневоле возникает некое подобие товарищества, как между парамедиками и врачами скорой помощи.

И вот, ужин в стейк-хаусе начался.

Здесь не было так шумно, как в таверне, но за каждым столиком велись тихие беседы, наполняя зал гулом голосов.

Впрочем, никого этот шум не смущал.

Раз уж Юлиан арендовал всё заведение, можно было расслабиться и не церемониться.

В самый разгар ужина...

Разрезая ножом толстый стейк, Лорен вдруг озвучил давно мучивший его вопрос:

"Слушайте, а как вы к нему обращаетесь?"

"К кому?"

"К Святому Юлиану."

Услышав вопрос Лорена, студенты за столом непонимающе переглянулись.

Как они обращаются к Черному Святому?

Для тех, кто не понял сути вопроса, Лорен пояснил:

"В Святом Городе его называют Черным Святым, и, судя по всему, в клинике тоже. Но я слышал, что некоторые называют его Профессором, а другие — Директором."

Взгляд Лорена переместился на Дженни, Айлу и других студентов-целителей.

"Разве даже среди студентов Отделения Целительства нет тех, кто зовет его Директором, и тех, кто зовет Профессором?"

"А, вот оно что. Так вот в чем проблема."

"Мне просто интересно, нет ли тут какого-то негласного правила, о котором я не знаю."

Лорен больше не был тем Святым, который обладал абсолютной властью в Святом Городе.

Ему нужно было учиться читать атмосферу и вписываться в неписаные правила.

Благодаря этому за последний месяц он уже успел усвоить пару-тройку негласных правил.

Но вот к титулам Юлиана он так и не смог привыкнуть.

Поэтому он решил воспользоваться этим ужином, чтобы прояснить ситуацию.

"Титул меняется в зависимости от того, находишься ли ты в клинике или в аудитории?"

"О, нет, вовсе нет."

Беззаботно ответил сидевший рядом с ним однокурсник с Отделения Целительства.

"Зачем так усложнять? Называй его так, как тебе удобнее. Поскольку мы приписаны к клинике, нам привычнее называть его 'Святым'."

"А те ребята, которые ходят на лекции по Защите от черной магии, вроде привыкли называть его Профессором, но самому Святому, похоже, вообще без разницы."

Услышав это, Лорен с облегчением выдохнул.

"М-м... Какое облегчение."

"Неужели ты и правда заморачивался из-за такой ерунды?"

"Я же новенький, разве нет? Это то самое время, когда нужно следить за каждым своим шагом, вот я и переживал по любому поводу."

"Ха-ха. А у Святого Сияния, оказывается, есть и такая сторона."

Пока Лорен задумчиво потирал подбородок, за соседним столиком Эрика, подслушавшая их разговор, расплылась в коварной ухмылке.

Её глаза лучились озорством.

Она обратилась к Дженни и Айле, сидевшим за одним с ней столиком.

"Эй, эй, вы двое, а ну-ка повторите ту сценку."

"...Что?"

Дженни замерла с вилкой в руке, почуяв неладное.

Эрика захихикала, переводя взгляд с Дженни на Айлу.

"Ну ту самую. Кто круче — Профессор Юлиан или Директор Шун?"

Пффф!

Кх-кх! Кх-кх!

Дженни и Айла зашлись кашлем, колотя себя по груди, словно подавились.

Они никак не ожидали, что кто-то вспомнит эту давнюю историю.

Эрика ткнула в них обеими руками и спародировала голос Дженни:

"Честно говоря, я считаю, что Профессора Юлиана недооценивают. Просто академическое сообщество целителей слишком огромно — но если учесть то влияние, которое он оказал на Геройское Отделение, то гениальность Профессора Юлиана..."

"Старшая Эрика. Это..."

"Старшая, вы же с Фрейей постоянно ему кости перемывали."

"Кхм, гм."

Дженни, насвистывая, отвела взгляд.

Но Эрика не собиралась останавливаться и переключилась на Айлу.

"Я всё гадала, с чего бы нашей Айле записываться на курс по Защите от черной магии, а потом выяснилось, что она пошла туда только для того, чтобы сравнить его с Директором Шуном?"

"О-откуда вы это узнали?"

"Это секрет."

"Это Гвен рассказала?"

"Как герой, я обязана обеспечивать безопасность своих свидетелей, так что прошу понять и простить~"

"Ах-х-х-х..."

Уши Айлы вспыхнули ярким румянцем, и она скромно прикрыла лицо пустой тарелкой.

Даже сквозь вуаль было видно, как она сгорает со стыда.

Глядя на их реакцию, Эрика согнулась пополам от хохота, раскачиваясь взад-вперед и держась за живот.

"Пффф! Для меня это тоже нелегкий выбор. Но сегодня я на стороне Директора Шуна, ведь это он угощает нас мясом. А завтра вечером я буду топить за Профессора Юлиана."

"Эрика!"

"Старшая!"

В ответ на их возмущенные крики Эрика лишь отмахнулась, мол, всё поняла.

Лорен, который вообще не понимал, о чем речь, просто жевал свой стейк и наблюдал за этой суматохой.

И вот так, ужин в стейк-хаусе плавно набирал обороты.

"...Угх."

Студент-дворф со стуком положил вилку.

Сначала никто не обратил на это внимания.

Все просто подумали, что он переел или перебрал с алкоголем.

Этот студент вообще славился среди сокурсников своей любовью к выпивке.

— Слушай, а когда ты пьешь воду и хочешь в туалет, что ты делаешь?

— Эм... Иду в туалет?

— Вот. То-то и оно.

— О чем ты вообще?

— Для дворфа любой алкоголь, который не горит — это просто вода. А пиво — это вообще такая штука: пока до туалета дойдешь, весь хмель уже выветрится.

— Что за бред... от одних твоих слов уже подагра начинается.

Эта легендарная фраза, которую он выдал на вечеринке для первокурсников, выпив почти 10 литров пива, до сих пор ходила среди студентов.

Поэтому никто и не воспринял его состояние всерьез.

Все решили, что он просто сходит в туалет, проблюется и вернется, чтобы налить себе еще вина.

Но тут...

Дзынь—!

Когда звук разбившегося вдребезги бокала разнесся по залу, все наконец поняли, что дело дрянь.

"Угх-х-х... Гх-х..."

Студент-дворф, бледный как полотно, стоял на коленях, обхватив живот руками.

Сидевший рядом студент обеспокоенно спросил:

"Эй, ты в порядке?"

"Н-нет. Кажется, Господь Бог и вправду зовет меня к себе..."

Студент корчился от боли так, что даже кричать не мог.

Любому было ясно, что это не просто несварение.

"Кто-нибудь, вызовите карету! А я пока окажу первую помощь."

"Я тоже помогу, старший Лорен."

"И я."

Святой, Святая и Дженни из-за соседнего столика бросились к студенту.

Айла тут же приступила к осмотру.

"Где болит? Говорить можешь?"

"Ж-живот..."

"А спина?"

"Спина тоже..."

Он жаловался на адскую боль, которая начиналась в эпигастрии и отдавала в спину.

Лицо Лорена помрачнело.

"Это же расслоение аорты, верно?"

"Т-тогда нельзя терять ни минуты..."

"Угх...!"

С этими словами студента внезапно вырвало.

И даже когда желудок был абсолютно пуст, его продолжало рвать желчью.

Студент-дворф скрючился, словно креветка.

И Лорену, и Айле пришел на ум лишь один серьезный диагноз.

"Если это расслоение аорты, времени в обрез. Ваше Преосвященство, у вас осталась божественная сила?"

"Я попробую. На 'Регенерацию' не хватит, но 'Высшее Исцеление' должен потянуть."

Конечно, расслоение аорты — это не та болезнь, которую можно полностью вылечить одним 'Высшим Исцелением'.

Всё из-за тромбов, которые уже успели образоваться в разорванном сосуде.

Но в качестве экстренной помощи этого было достаточно.

"Мы будем поочередно накладывать 'Бодрость' и 'Малое Исцеление', и если его состояние стабилизируется, Ваше Преосвященство, пожалуйста, примените 'Высшее Исцеление'."

"Я буду готов."

С этими словами Айла применила 'Бодрость', а затем Дженни наложила 'Малое Исцеление'.

Наконец, Лорен, заранее подготовив заклинание, активировал 'Высшее Исцеление'.

"Всемогущий Господь, смилуйся над нами..."

'Высшее Исцеление'.

Среди всех присутствующих студентов только Лорен был способен на подобное.

Это была именно та ситуация, о которой он так отчаянно мечтал.

Но Лорен не чувствовал радости.

Потому что он вовсе не хотел блистать в такой трагической ситуации.

И как раз в тот момент, когда он уже готов был высвободить свою теплую, золотистую божественную силу...

"Ха-а-ах..."

"Как он?"

"Угх..."

В тот самый миг, когда Айла применила 'Бодрость', а Дженни следом 'Малое Исцеление', вместо того чтобы утихнуть, боль студента лишь усилилась.

"Гр-р-р-р...!"

"А? Что?"

Студент, который до этого лишь стонал, теперь извивался всем телом, словно умирал в страшных муках.

Лорен, уже готовый обрушить на него 'Высшее Исцеление', вздрогнул и остановил заклинание.

Лица студентов-целителей побледнели.

"Б-божественная магия не работает...!"

"Е-ему, кажется, становится только хуже!"

"Неужели... Это Демоническая Болезнь?!"

Кто-то произнес название болезни, которая в последнее время не сходила с полос газет.

Не успели они оглянуться, как диагноз 'Демоническая Болезнь' стал восприниматься студентами Отделения Целительства как неоспоримый факт.

"Когда уже приедет карета?!"

"Говорят, задерживается из-за пробок."

"А если пешком?"

"Пешком минимум час."

Стейк-хаус находился слишком далеко от Клиники Мейер.

Без кареты они не успеют.

И тут...

"О, мне профессор звонит."

Сквозь паникующую толпу протиснулась Эрика с кристаллом связи в руке.

Кристалл мигнул несколько раз, и из него раздался спокойный голос Юлиана.

— "Что там у вас стряслось, Эрика? Планируете продолжение банкета? Я как раз с работы вышел — скажи где вы, я столик забронирую."

"Не до банкетов, Профессор. Тут паренек помирает. За живот держится, корчится весь."

— "Эри, следи за языком... Ладно, проехали. Какие симптомы?"

"Живот болит, и как его там..."

Эрика подала Айле знак глазами.

Когда Айла указала на спину, Эрика понимающе кивнула.

"Спина тоже болит."

— "И в верхней части живота тоже?"

"Ага. И блюет дальше, чем видит. Это то самое? Говорят, у сердечников живот и спина одновременно болят."

Эрика нахваталась кое-какого опыта за время работы в клинике Лимбус-Пита.

Она знала, что за болезнь начинается в желудке и отдает в спину.

— "Исцеление не помогает?"

"Ага."

— "Его же тошнит, да?"

"Ага... Верно?"

— "Он любит выпить?"

"Как вы всё это угадываете? Вы что, за нами подглядываете?"

— "Он сейчас свернулся калачиком, как креветка, да?"

"Признавайтесь. Вы недавно выучили какое-то новое заклинание?"

Глаза студентов, слушавших этот диалог, расширились от шока.

Они уже привыкли к тому, что Юлиан ставит диагноз с первого взгляда.

Но сейчас он угадывал симптомы вслепую.

Пока они гадали, не пророк ли он часом, из кристалла связи вновь донесся невозмутимый голос Юлиана.

— "Это не критично... Я так думаю. Как приедет карета, грузите студента и везите в клинику. Можете, конечно, применить 'Исцеление', если хотите, но... я бы не советовал."

"Почему?"

— "'Высшее Исцеление' поставит его на ноги, но психологическая травма останется на всю жизнь. Просто оставьте его в покое и везите в Экстренный Корпус. Пусть ему поставят капельницу с физраствором и больше ничего не делают."

"А вы что будете делать?"

— "Мне нужно сначала домой заехать..."

Юлиан тяжело вздохнул, осознав, что его отпуск откладывается.

— "У меня как раз завалялось нужное ему лекарство. Повторяю, до тех пор никакой магии. Только физраствор."

"Поняла!"

Эрика посмотрела на студентов взглядом, говорящим: 'Слышали?'.

В этот момент ко входу подъехала карета.

"Слышали, да? Не лечить, просто транспортировать."

Студенты погрузили студента-дворфа на носилки и понесли к карете.

Тем временем Фрейя задала Юлиану вопрос.

"Брат. Это тоже Демоническая Болезнь?"

— "Это не Демоническая Болезнь... Хм... Сложно объяснить. Просто запомни, что 'Исцеление' — это не панацея от всего."

Затем Юлиан добавил:

— "Если кому-то из студентов интересно, передай им, что они могут прийти и понаблюдать. Это весьма любопытный случай."

"Эм... Это серьезно?"

— "От этого не умирают. Правда, болеть будет адски."

Его реакция окончательно сбила студентов с толку.

Контраст между невыносимыми муками студента, который казался на волосок от смерти, и абсолютным спокойствием Юлиана был слишком велик.

И в то же время их распирало любопытство.

Как, черт возьми, он поставил диагноз, даже не взглянув на пациента?

В итоге студентам оставалось лишь кивать, разрываясь между любопытством и недоумением.

"Мы скоро будем, Учитель."

И вот так, совершенно неожиданно, студент Отделения Целительства стал наглядным учебным материалом.

----------

Установление иерархии (3)

Получив сообщение от студентов по пути с работы, я забрал лекарства из поместья и вернулся в Клинику. Это была моя вторая смена, хотя не прошло и двух часов с момента, как я закончил первую.

'Если бы не этот случай, я бы сейчас отдыхал дома.'

Будь это какая-то другая болезнь, с ней бы справился и дежурный целитель Экстренного Корпуса. Но, судя по тому, что я услышал через кристалл связи, это был не тот случай, который можно доверить рядовому целителю. Дело не в том, что болезнь сложная, просто с ней редко сталкиваются.

'По крайней мере, пациент — студент, так что я не могу сильно жаловаться.'

Я обычный человек и работник. Естественно, я раздражаюсь, когда мой законный отдых накрывается медным тазом. Если бы меня задержал обычный пациент, я бы не стал винить его, а просто поворчал бы на тяжелую долю врача. Но этот пациент — студент Отделения Целительства.

'А это в корне меняет дело.'

В университетской клинике нет пациентов более желанных, чем студенты-медики. Даже VIP-персоны меркнут на их фоне. Почему? Ну... кто откажется от возможности безнаказанно поиздеваться над своими младшими коллегами или учениками? Какая разница, какая у тебя профессия, если речь идет о святом праве потроллить зеленых юнцов? Благодаря этому я шагал в Экстренный Корпус в приподнятом настроении.

Едва переступив порог Экстренного Корпуса, я сразу понял, где находится пациент, даже не спрашивая. Группа первокурсников сгрудилась вокруг одной из коек, перешептываясь. Когда я подошел, толпа расступилась сама собой.

"Учитель, вы здесь!"

"Каково состояние?"

"Мы только поставили капельницу с физраствором, как вы и велели."

Дежурным целителем оказался Бине. Это был надежный целитель среднего ранга, который иногда проводил обходы в мое отсутствие. Я выслушал отчет Бине и приступил к осмотру.

На койке, свернувшись калачиком, лежал студент-дворф. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу. Он так сильно стиснул зубы, что даже не мог нормально стонать. Однокурсники смотрели на него с неподдельной тревогой.

"Студент, ты можешь лечь на спину?"

Он с гримасой боли кивнул и попытался сменить позу. Я сел на край кровати и осторожно надавил ему на живот.

"Угх!"

Последовала резкая реакция в области эпигастрия.

"С какого ты курса?"

"...П-первокурсник... сэр."

"Имя?"

"Т-Торван."

Типичное имя для дворфа. Я кивнул и отметил пару пунктов в бланке симптомов. Сознание ясное. Признаков поражения печени нет, симптом Мёрфи (для диагностики воспаления желчного пузыря) или симптом Обуховского (для аппендицита) также отсутствуют.

'Ну, я так и думал.'

В этом не было острой необходимости, но я проверил для проформы. Затем я взял у Торвана кровь на анализ. В этот момент Бине, до этого молча наблюдавший за моими действиями, подошел ближе.

"Учитель, это может быть ОП?"

Бине просил моего подтверждения, щеголяя модными аббревиатурами. Я понял, о чем он, и кивнул. Похоже, Бине уже поставил Торвану диагноз. Говорят, даже собака, прожившая три года при деревенской школе, начнет цитировать стихи. А ординатор за два года вполне способен научиться выписывать рецепты. Учитывая, сколько он проработал со мной, в этом не было ничего удивительного.

"Если так, Учитель, не возражаете, если я использую этого парня в качестве учебного материала?"

"Это будет отличный опыт для студентов. Дерзай."

Будь это вопрос жизни и смерти — другое дело, но, взвесив все обстоятельства, я решил, что опасности нет. Ему больно, да, но угрозы для жизни нет. Как только Бине осознал этот факт, в нем проснулся педагогический порыв.

'Похоже, мне даже напрягаться не придется, чтобы поиздеваться над студентом.'

Я тоже был не прочь потроллить этого бедолагу. Но раз Бине вызвался сделать грязную работу за меня, я не стал возражать. Получив мое разрешение, Бине расплылся в улыбке и обратился к пациенту:

"Итак, студент. Позволь задать тебе один вопрос. У тебя правда болит живот?"

"...А?"

"У тебя болит грудь или живот?"

"Эм... К-кажется, у меня болит живот."

"Ты уверен? Инфаркт миокарда иногда маскируется под боли в животе, знаешь ли."

Студент окончательно запутался. Не обращая внимания на его растерянность, Бине ухмыльнулся и начал готовиться к обследованию. Похоже, я не единственный, кто получает удовольствие, издеваясь над младшими.

"А теперь следующий вопрос. Какое обследование ты бы хотел провести?"

"Эм... Р-рентгеноскопию? Н-нет. Может, сначала что-то другое..."

"Разве ты не знаешь, что слово не воробей? Верно, студент?"

Услышав ехидный тон Бине, зрачки студента-дворфа забегали в панике. Но прежде чем он успел хоть слово сказать в свое оправдание, Бине приступил к обследованию. Результаты сканирования были готовы почти мгновенно.

"Результаты сканирования области под грудиной, позади желудка, Учитель."

Я взял снимок, протянутый Бине. На черной пластине отчетливо проступали контуры внутренних органов. Продолговатый орган, расположенный позади желудка, был воспален и размыт. Вокруг него также наблюдалось скопление жидкости. Пока я изучал результаты сканирования, подоспели и результаты анализа крови.

'Как я и предполагал.'

Уровень ферментов зашкаливал. Учитывая боли в животе, такие показатели и соответствующие результаты сканирования — диагноз был очевиден. Я показал результаты анализа крови Бине. Он использовал их, чтобы поиздеваться — то есть, обучить — студента.

"Амилаза — 314 ЕД/л, липаза — 408 ЕД/л. Вы должны были проходить эти ферменты на первом курсе, так что скажешь, о чем говорят эти цифры?"

"...О поджелудочной железе... кажется."

"Правда?"

"......"

Пока Бине от всей души издевался над студентом, я приготовился ввести принесенный мной препарат в капельницу.

"Рост и вес?"

"136 сантиметров... и 62 килограмма..."

Принято.

"Для начала введем 2 мг. Если боль не утихнет или эффект будет недостаточным, добавим еще 1 мг."

"Понял."

Когда я передал ему флакон с лекарством, Бине принял его с почтением. Я дал ему последние наставления:

"Однако этот препарат, как и кокаин, вызывает привыкание, поэтому интервал между введениями должен составлять не менее 10 минут. Запомни это."

Каждый, кто работает в этой клинике, прекрасно знает, как обращаться с кокаином. Это тот самый препарат, который я использую, чтобы вскрывать черепа во время показательных операций. Бине прекрасно осведомлен о риске зависимости, так что он будет строго следовать моим инструкциям.

Отдав распоряжения, я снова посмотрел на студента. Через пару минут после того, как лекарство начало поступать в вену, лицо Торвана заметно расслабилось. Только тогда я огляделся по сторонам. К этому моменту вокруг койки собралась приличная толпа студентов. Некоторые смотрели на своего товарища с тревогой, в то время как глаза других горели любопытством при виде этой незнакомой болезни.

В этот момент Бине заговорил достаточно громко, чтобы услышали все:

"Итак, раз уж с лечением покончено, студент, как ты думаешь, что у тебя за болезнь?"

"А?"

"Тебе вроде полегчало, так что давай, ставь себе диагноз."

"Эм..."

По толпе студентов прокатился смешок. Судя по расслабленному тону Бине, они уже догадались, что ситуация не критическая. Я присоединился к Бине и обратился ко всем присутствующим:

"Если пациент не знает, тогда я спрошу у вас. Как вы думаете, чем болен этот студент, и какую именно первую помощь вы ему оказали?"

На мгновение в палате повисла тишина. Затем девушка в вуали осторожно подняла руку.

"...Может ли это быть расслоение аорты?"

Это была Айла.

"Почему ты так решила, Айла?"

"Боль в эпигастрии, отдающая в спину, была похожа на симптомы расслоения аорты. Поэтому я уже собиралась применить 'Высшее Исцеление' в качестве экстренной меры..."

"'Исцеление' не сработало, верно?"

"Да."

Скорее всего, стало только хуже. Это не расслоение аорты.

"То, что ты первым делом подумала о самом опасном заболевании — похвально. И то, что ты постепенно повышала интенсивность 'Исцеления', опасаясь Демонической Болезни — тоже отличное решение."

Для первокурсницы это более чем достойный ответ. Поведи себя так выпускник — я бы его отчитал.

"А ты проверила пульс на обоих запястьях?"

"Я проверила только на одном."

"Если ты подозревала расслоение аорты, почему не проверила пульс на второй руке?"

"...Я не до конца знала алгоритм диагностики."

"При расслоении аорты часто наблюдается разница в пульсе на левой и правой руке. Аорта изгибается влево, поэтому при её разрыве пульс на левой руке слабеет. Проверим сейчас?"

Айла кивнула и проверила пульс на обоих запястьях Торвана. А затем уверенно произнесла:

"...Пульс одинаковый на обеих руках."

"Именно. Одно только это значительно снижает вероятность расслоения аорты."

Вот почему просто знать о существовании болезни недостаточно для постановки диагноза. Айла видела множество болезней и методов их лечения, работая бок о бок со мной. Но её диагностические навыки всё еще оставляют желать лучшего. Она до конца не освоила методы обследования, не говоря уже о диагностических алгоритмах. Откровенно говоря, она, скорее всего, еще не сможет отличить рефлюкс-эзофагит от инфаркта миокарда.

...Хотя я сам умер из-за того, что не смог их различить.

В любом случае, нет никаких причин винить Айлу или разочаровываться в ней.

'Она же первокурсница. Чего вы от нее хотите?'

Когда я был на первом курсе, всё, что я умел — это делать непрямой массаж сердца, если кто-то падал в обморок. Единственное, что отличало меня от обывателя — это базовые знания анатомии человека. Навыки диагностики по-настоящему приходят только в ординатуре.

Бине вмешался с дополнительными пояснениями:

"К тому же, расслоение аорты не начинается внезапно во время застолья, и оно редко сопровождается рвотой. Обычно человек хватается за грудь и теряет сознание."

Он хитро улыбнулся студентам и продолжил:

"Судя по тому, что я слышу, вы, скорее всего, предположили расслоение аорты, оказали соответствующую первую помощь, а когда она не сработала, впали в панику, верно?"

Студенты дружно закивали. Бине обвел их взглядом и продолжил свою мини-лекцию:

"Умение ставить диагноз напрямую не зависит от того, сколько болезней вы зазубрили. Диагностика — это процесс сбора малейших зацепок, отсеивания информационного мусора и правильной интерпретации того, что эти зацепки на самом деле означают."

Выдав эту пафосную тираду, Бине покосился на меня. Эти слова он когда-то слышал от меня самого.

"Не пытайтесь подогнать симптомы под готовый диагноз только потому, что вы читали о нем в книжке. Вы должны выискивать смысл в каждом действии пациента, в каждой его жалобе, и сводить всё это к единому выводу. Вот что такое настоящая диагностика, и именно поэтому она так сложна."

Произнося эти слова, Бине на мгновение горько усмехнулся. Должно быть, он вспомнил те времена, когда сам сначала ставил диагноз, а потом за уши притягивал к нему симптомы. Однако, какими бы правильными ни были его слова, для первокурсников эта концепция всё еще была слишком сложной. Поэтому я решил добавить пару слов от себя.

"Сегодня вы должны усвоить не название этой болезни. Сосредоточьтесь на том, что означают эти разрозненные зацепки, и на самом процессе дедукции."

Студенты серьезно закивали. Некоторые из них уже достали блокноты и начали конспектировать. Глядя на них, я невольно улыбнулся.

И тут Лорен, Святой Сияния, стоявший позади всех, осторожно поднял руку.

"Могу я задать один вопрос, Черный Святой?"

"Конечно."

"Как вы смогли определить болезнь только по сообщению? И была ли это Демоническая Болезнь?"

Отличный вопрос. Потому что он спрашивал не о самой болезни, а о процессе диагностики. Я ответил Лорену без промедления.

"Для начала: название болезни — острый панкреатит."

"Острый... панкреатит? Это воспаление поджелудочной железы?"

"Именно."

"Тогда как вы смогли поставить диагноз на расстоянии?"

"Это было не так уж и сложно."

В тот момент, когда я получил сообщение, я был на 90 процентов уверен, что это острый панкреатит. Зацепки были повсюду.

Во-первых: боль в животе началась во время попойки в стейк-хаусе. Эта деталь сразу отсеивает болезни, не связанные с употреблением алкоголя и жирной пищи.

Во-вторых: 'Исцеление' не сработало. Это означает, что мы имеем дело с чем-то более серьезным, чем обычный гастрит или травма. Круг подозреваемых сужается еще больше.

И, наконец, третье.

"Пациент свернулся калачиком, словно креветка, верно?"

Когда человеку больно, он инстинктивно принимает позу, которая облегчает страдания. Человек с травмой колена хромает. Человек с болью в плече старается не двигать рукой. Человек с болью в яичках хватается за поясницу. А человек, у которого болит поджелудочная, скручивается в позе эмбриона.

"Это инстинктивное действие — согнуть тело так, чтобы поджелудочная железа не касалась брюшной стенки."

Вот и всё. Диагноз: острый панкреатит.

'Вот почему я особо не торопился.'

Острый панкреатит — это экстренная ситуация, но не критическая. Терапевтическое окно при таком диагнозе довольно широкое — от 12 до 24 часов. Это не та болезнь, где счет идет на секунды, так что гнать карету на предельной скорости не было нужды. Хотя, разумеется, пациент всё это время будет корчиться в агонии.

"Были и другие мелкие зацепки. Рвота делает проблемы с сердцем маловероятными."

А как насчет мочекаменной болезни? Её вероятность тоже была минимальной. Камни в почках вызывают боль в нижней части живота и в боку, а не в спине. Так что я был вполне уверен в своем диагнозе.

"Тогда, Учитель."

На этот раз вопрос осторожно задала Айла.

"Если поджелудочная железа воспалена, почему 'Исцеление' не сработало? Панкреатит — это тоже Демоническая Болезнь?"

"Нет. Это не Демоническая Болезнь."

Демоническая Болезнь — это собирательный термин для недугов, которые не поддаются лечению магией, таких как опухоли или аутоиммунные заболевания. Но острый панкреатит не имеет к ним никакого отношения.

"Панкреатит отлично реагирует на 'Исцеление'. 'Высшее Исцеление' может даже полностью вылечить его."

"Но когда мы применили магию..."

"Ему стало только хуже, не так ли? Это связано с механизмом развития панкреатита."

Острый панкреатит — это не та болезнь, при которой орган повреждается извне, например, бактериями.

"Вы все знаете, что поджелудочная железа выделяет пищеварительные соки, верно?"

Ко второму семестру они уже должны были пройти анатомию, так что обязаны это знать. Примерно сейчас они закончили с верхними конечностями и перешли к изучению поджелудочной железы. Как я и ожидал, студенты закивали. Я продолжил.

"Панкреатит — это заболевание, при котором поджелудочная железа, перестимулированная алкоголем или жирной пищей, выделяет больше пищеварительных соков, чем может контролировать, и в итоге начинает переваривать саму себя."

И тут возникает главная проблема.

"Что произойдет, если в такой ситуации вы примените 'Исцеление' к поджелудочной железе?"

"Оздоровившаяся пищеварительная железа начнет выделять еще больше пищеварительного сока..."

"Что приведет к усилению боли."

Действительно, толковые ребята. Им не хватает не интеллекта, а знаний. Стоило мне объяснить им этот механизм, как они сразу поняли, почему 'Исцеление' не дало нужного эффекта.

"Ясно. Если бы я использовал 'Высшее Исцеление', он бы выздоровел."

"Хотя ему пришлось бы пережить поистине адские муки."

Всё верно. Острый панкреатит — это болезнь, которую в конечном итоге можно вылечить, если влить в пациента достаточно 'Высших Исцелений'. Если магическая регенерация будет опережать разрушительное действие пищеварительных соков, поджелудочная железа со временем успокоится и восстановится. Вся проблема в самом процессе выздоровления. Для пациента это будет похоже на бесконечный цикл расплавления и регенерации органов. Вынести такое, сохранив при этом рассудок, практически невозможно. Именно поэтому применение исцеляющей магии при панкреатите крайне не рекомендуется. Болезнь-то вы вылечите, но психику пациенту искалечите на всю оставшуюся жизнь.

'Сильная боль при панкреатите сопоставима с болью при отхождении почечных камней.'

Если лечить его 'Высшим Исцелением', семеро из десяти, скорее всего, будут молить о смерти.

"Тогда... как же его лечить?"

"Очень просто."

Отвечая на вопрос Лорена, я указал на капельницу.

"Мы ставим капельницу с физраствором, чтобы разбавить концентрацию ферментов, вводим сильное обезболивающее и позволяем времени сделать всё остальное."

Лекарства от острого панкреатита не существует. Всё, что вы можете сделать — это дать пациенту обезболивающее, поставить капельницу и надеяться на естественное восстановление. Если нет камней, блокирующих протоки, операция не требуется. Более того, хирургического вмешательства следует избегать любой ценой. В отличие от других органов, поджелудочную железу нельзя просто взять и вырезать.

'Жизнь без других органов полна неудобств, но без поджелудочной железы ты просто умрешь.'

Желчный пузырь можно удалить, если он воспален, потому что он не является жизненно важным органом. Толстый кишечник длинный, поэтому частичная резекция вполне допустима. Но только не поджелудочная железа.

'Без поджелудочной железы диабет тебе обеспечен, а пищеварительная система полностью откажет.'

Вот почему панкреатит крайне редко лечат хирургическим путем. Такое лечение будет страшнее самой болезни.

"Ему придется провести в клинике несколько дней и получать эти препараты."

К счастью, поджелудочная железа — это орган, обладающий потрясающей способностью к регенерации. Покой и обезболивающие — и она восстановится сама.

Услышав это, Айла пристально посмотрела на флакон с лекарством, подсоединенный к капельнице, и спросила:

"Тогда что это за обезболивающее?"

Весьма проницательный вопрос. Она наверняка догадалась спросить об этом, потому что знает: среди существующих обезболивающих практически нет таких, которые способны облегчить боль во внутренних органах.

'Большинство людей решили бы, что кокаин или хлороформ — это универсальные анестетики, которые можно использовать где угодно.'

Первокурсникам не дано понять, насколько хорош этот вопрос. Как бы мне хотелось прямо сейчас рассказать Айле об этом препарате. Но я не могу. Потому что у нас есть договоренность с Религиозным Орденом и Военным Командованием держать это обезболивающее в строжайшем секрете еще как минимум неделю.

Я беспечно пожал плечами и отвернулся.

"Пока не могу ответить на этот вопрос."

Этот препарат обладает настолько колоссальным потенциалом, что способен изменить ход войны. Даже в этой клинике о нем знают только люди уровня Кардинала Вендраса или старшие целители.

"Когда придет время, я всё тебе расскажу, студентка Айла."

Айла разочарованно кивнула. И на этом ночной переполох в Экстренном Корпусе подошел к концу.

----------

Демоническая дрянь (1)

Люди слишком сильно полагаются на собственный разум.

Оттого и пребывают в вечных иллюзиях.

Они наивно верят, что плоды их трудов всегда будут у них под контролем.

Но разум и рациональность — вещи куда более хрупкие, чем принято считать.

Они ломаются от малейшего соприкосновения с безумием, а алчность способна извратить их до неузнаваемости.

Но люди упрямо отказываются в это верить.

Кому захочется признать, что огонь, разожженный их собственными руками, может спалить их же дом?

У меня были веские причины внезапно удариться в столь занудные философские размышления.

'Хоть бы всё прошло гладко...'

Минуло два месяца с тех пор, как моя истинная личность стала достоянием общественности.

И пошла шестая ночь с того дня, как я вылечил студента по имени Торван от панкреатита.

В мягком свете магической лампы я сидел над листком бумаги, глубоко погрузившись в свои мысли.

'Может, всё-таки попросить отложить презентацию, пока не поздно?'

Письмо было уже написано.

[Как ни крути, мы еще не готовы. Не лучше ли представить этот препарат миру с большей осторожностью?]

Сложи я это письмо в конверт, запечатай сургучом и передай Фелиции, оно бы оказалось в столице уже через час.

Получив его, Военное Командование тут же свернуло бы все планы и поступило так, как я скажу.

По крайней мере сейчас моего влияния для этого было достаточно.

Достаточно, чтобы по щелчку пальцев развернуть военную машину Империи.

"......"

Но вскоре я отбросил эту мысль.

Я и так годами тянул время и откладывал этот момент.

Нельзя же вечно прятать это лекарство от мира.

'Морфин... Без него просто не обойтись.'

Этим препаратом был не кто иной, как морфин — абсолютный император в мире наркотиков.

Прошло немало времени с тех пор, как я впервые осознал острую нехватку подобного средства.

Хотя сейчас я худо-бедно проводил операции, используя кокаин, хлороформ и эфир, строго говоря, их нельзя было назвать полноценной анестезией.

Для идеального наркоза требовался именно морфин.

Поэтому я и синтезировал его, прекрасно осознавая все риски и побочные эффекты.

Но теперь, когда пришло время явить его миру, я всё никак не мог решиться.

И, похоже, я был не единственным, кого терзали сомнения.

[Юлиан. Тебе действительно так необходим этот препарат?]

Донеслось из кристалла связи.

Голос моего Учителя был пропитан нескрываемой тревогой.

[Зная о свойствах этого вещества... Я не на шутку обеспокоен. Неужели операции невозможно проводить, используя лишь те средства, что есть у нас сейчас?]

"Да. К сожалению, это так."

[Ты так говоришь, но ведь до сих пор ты прекрасно справлялся и без него?]

"Точнее будет сказать: справлялся из последних сил."

Нынешний общий наркоз достигался за счет комбинации хлороформа и эфира.

Проблема заключалась в том, что эти два вещества закрывали лишь одну из трех ключевых составляющих анестезии.

"Существующие методы лишь усыпляют пациента. Они не способны полностью снять боль."

Полноценная анестезия держится на трех основах.

Снотворное, чтобы пациент уснул.

Миорелаксант, чтобы он не дергался на операционном столе.

И анальгетик, чтобы он не чувствовал боли.

Общий наркоз — это 'одновременное' введение всех трех типов препаратов.

В этом контексте всё, что я использовал до сих пор, было лишь снотворным.

"Конечно, снотворное дает некоторый обезболивающий эффект. Но оно не может полноценно заменить анальгетик."

Во сне восприятие боли притупляется.

Но это не значит, что человек перестает её чувствовать.

Просто из-за действия снотворного он не может активно пожаловаться на боль.

В какой-то степени пациенты продолжают испытывать страдания, находясь в царстве сновидений.

[Значит ли это, что из-за боли пациент может очнуться прямо посреди операции?]

"Не скажу, что такого не бывает, но на практике это случается крайне редко."

Сила снотворного велика.

Настолько велика, что способна удерживать человека в отключке даже при сильной боли.

Поэтому случаи пробуждения от болевого шока во время операции — явление не такое частое, как может показаться.

Проблема крылась в другом.

"Проблема в том, что тело продолжает реагировать."

Даже находясь без сознания, человек реагирует на болевые раздражители.

Учащенным дыханием или мышечными спазмами.

И при полостных операциях на внутренних органах это превращается в огромную проблему.

"Из-за того, что боль не купируется должным образом, кишечник пациента продолжает рефлекторно сокращаться во время хирургического вмешательства. И это доставляет массу хлопот."

[Хм... Звучит и впрямь весьма опасно.]

"Именно поэтому нам так нужен морфин."

В настоящее время для частичного купирования боли перед операцией я использую опиум.

Но по сравнению с морфином, эффект от опиума слишком нестабилен.

Даже при одинаковой дозировке реакция организма всегда разная: невозможно точно угадать, сколько нужно ввести, а контролировать процесс — та ещё головная боль.

По этой причине опиум вряд ли можно назвать хорошим анальгетиком в строгом медицинском смысле.

"Кроме того, морфин жизненно необходим и во многих других случаях."

Я привел в пример хирургию, но в медицине морфин применяется далеко не только в операционных.

От купирования болевого синдрома у того студента с острым панкреатитом до обезболивания рожениц в послеродовой период — везде нужен морфин.

В конечном итоге, если мы хотим, чтобы медицина двигалась вперед, создание этого препарата было лишь вопросом времени.

...Беда в том, что его побочные эффекты слишком разрушительны.

[Я знаю, сколько сил и лет ты вложил в разработку этого лекарства. Но я переживаю, будет ли этого достаточно.]

"Скорее всего, нет."

С момента создания морфина прошло куда больше времени, чем можно было бы подумать.

Кажется, я синтезировал его спустя пару лет после того, как создал виагру.

Мой Учитель тоже знал о существовании этого препарата уже много лет. Но мы до последнего тянули с его обнародованием.

Причина заключалась в том, что я не был уверен, готов ли этот мир принять такое лекарство.

Поначалу Учитель не понимал моих опасений.

Он думал: 'Неужели этот морфин и впрямь настолько опасен?'

Но, изучив результаты клинических испытаний, он кардинально изменил свое мнение.

И без лишних споров признал, что человечество еще не доросло до того, чтобы держать подобную силу в своих руках.

[Недостаточно?]

"Сколько бы мы ни готовились, этого всегда будет мало. Рано или поздно побочные эффекты вылезут наружу, и ситуация выйдет из-под контроля."

Даже в моей прошлой жизни в Швейцарии и Сингапуре, которые ставились в пример всему миру по части жесткого контроля над оборотом наркотиков, регулярно вспыхивали скандалы, связанные с наркотрафиком.

Из чего можно сделать вывод: стопроцентный контроль над наркотиками в человеческом обществе невозможен по определению.

Сама Империя тоже не в состоянии полностью контролировать оборот наркотиков.

Кокаин и опиум рекой льются из Лимбус-Пита.

Это очевидно по тому, как бойко идет торговля этими веществами на черном рынке.

Поэтому я никогда и не стремился к абсолютному контролю.

"Я хотел создать институты, способные эффективно гасить последствия инцидентов, извлекать из них уроки и совершенствоваться — выстроить систему, неподвластную сиюминутным интересам толпы."

Я даже не замахиваюсь на уровень Сингапура или Швейцарии.

Я буду счастлив, если мы сможем удерживать планку хотя бы на уровне Кореи или Японии.

'Главное, чтобы всё не скатилось к сценарию Америки или Мексики.'

Там, где фармацевтические гиганты и картели щедро сыплют взятками, а наркотики можно достать чуть ли не на каждом углу.

Я лишь надеялся уберечь Империю от подобной участи.

'Лишь бы мой препарат не стал вечным позорным пятном в истории.'

Вот насколько дурная слава у морфина.

Одно неверное движение — и репутация, которую я выстраивал годами, рухнет как карточный домик.

Конечно, говорят, что великие исторические личности всегда сотканы из противоречий, но меня такой расклад не устраивает.

Я хочу остаться в истории как безупречный протагонист без единого изъяна.

Ради этой цели я должен был проявить предельную осторожность с выпуском морфина.

"Момент идеален. Сейчас, когда моя личность как Святого раскрыта, у меня на руках все козыри для контроля над этим препаратом."

Это была главная причина, по которой я решил выпустить морфин именно сейчас.

Моя репутация взлетела до небес после исцеления Демонической Болезни.

Лучшего времени для внедрения морфина просто не найти.

Насколько эффективным окажется этот контроль — я гарантировать не берусь.

Но, по крайней мере, я смогу оставить для потомков красивую строчку в учебниках истории.

Что я сделал всё, что было в моих силах.

"Итак, завтра я представлю морфин миру."

[Хорошо. Я уважаю твое решение.]

Учитель по ту сторону кристалла связи утвердительно кивнул.

Эдмунд Эшенвальд, Начальник Управления Кадров Центральной Армии Империи.

У него было одно нерушимое правило.

Уходить с работы ровно по звонку.

Потому что дома его ждали единственный сын и любимая жена.

Но в исключительных случаях он готов был поступиться этим правилом. Таких случаев было всего два.

Первый — официальные званые ужины.

Второй — экстренные совещания, которые для отвода глаз тоже называли 'зваными ужинами'.

И сегодня был как раз второй случай.

"Хм-м-м......"

Эдмунд, восседавший во главе стола для совещаний, тяжело застонал, массируя виски в приступе необъяснимой головной боли.

Под шум его стонов остальные офицеры, словно по команде, тоже синхронно схватились за головы.

Перед ними лежала пухлая стопка документов.

Отчет-сценарий, скрепленный сургучной печатью, прибывший от имени Черного Святого, Юлиана Нихирита.

"Ха-а-ах... Это просто сводит меня с ума, честное слово."

"У этого человека что, демон в голове сидит?"

"Эй! Следи за языком, это богохульство! Хотя, признаться, я тебя понимаю......"

Для широкой публики он был Черным Святым — безупречным и непогрешимым.

В Военном Командовании к нему относились примерно так же.

Директор Шун был настоящим спасителем армии: он поставлял хинин за полцены, а вакцины и пенициллин продавал по себестоимости.

Кому бы пришло в голову усомниться в его добрых намерениях?

Военные доверяли Черному Святому безоговорочно, готовы были жизнь за него отдать.

Проблема заключалась в том, что человеком, скрывавшимся за маской ворона, оказался Юлиан Нихирит.

"Ху-у-ух......"

"Возможно, нам стоит пересмотреть вопрос об установлении надзора за профессором Юлианом... Нет, забудьте, я этого не говорил."

Надзор.

По сути, он предлагал посадить его под домашний арест.

Конечно, это было сказано не всерьез.

Кто вообще осмелится посадить его под замок?

Тем более из уст генерала, чьи погоны усеяны звездами — такие слова даже в шутку произносить не стоило.

Но никто не стал его упрекать.

Потому что последний отчет Юлиана выходил за всякие рамки.

Эдмунд усталым взглядом обвел присутствующих, постучал пальцем по документам и произнес:

"Черный Святой... или, правильнее сказать, профессор Юлиан? Все ознакомились с отчетом-сценарием касательно нового препарата, который он разработал?"

"...Да. Мы все его прочитали."

До сегодняшнего дня профессор Юлиан уже неоднократно предоставлял Имперскому Военному Командованию различные 'отчеты-сценарии'.

Самым известным из них был [Сценарий массового отравления свинцом], благодаря которому он и получил должность профессора на Бакалавриате.

В том отчете описывалась возможность использования свинца, рассеянного в атмосфере из-за выбросов от сжигания мана-камней.

Если бы черные маги первыми додумались до этого, Империю захлестнула бы волна неконтролируемых массовых бунтов.

И это было только начало.

Все последующие сценарии, которые он предоставлял, получали в Военном Командовании гриф секретности первого уровня.

Последним отчетом, повергшим Военное Командование в состояние первобытного ужаса, стал сценарий, связанный с заводом Торговой Компании 'Меркурий' по производству вакцины от оспы.

[Сценарий масштабного биотерроризма: захват завода по производству вакцины от оспы, подмена вакцины живым активным вирусом и его последующее распространение.]

Когда высшее руководство Военного Командования впервые ознакомилось с этим отчетом, оно на полном серьезе обсуждали один вопрос:

'А не следует ли нам классифицировать профессора Юлиана как угрозу государственного переворота и установить за ним круглосуточное наблюдение?'

В итоге всё обошлось: они просто повысили уровень безопасности на вакцинном заводе до максимального.

Таким образом, отчеты Юлиана раз за разом помогали Империи закрывать бреши в системе безопасности.

А генералы, хватающиеся за сердце от ежемесячных отчетов об уязвимостях — это так, забавный побочный эффект.

Но отчет-сценарий, который он предоставил на этот раз, выводил понятие 'угроза' на совершенно иной уровень.

"Я был весьма озадачен, когда он прислал этот отчет в преддверии презентации собственноручно разработанного препарата."

Эдмунд вспомнил день, когда Юлиан передал ему эти бумаги.

Это было два месяца назад.

Сразу после того, как его истинная личность стала достоянием общественности.

Заголовок отчета гласил:

[Сценарий утраты контроля над морфином]

Поначалу, когда офицеры только получили этот отчет, их реакция была довольно прохладной.

"Тысячелетняя Империя падет из-за того, что не смогла проконтролировать оборот какого-то там обезболивающего? На этот раз Святой явно перегибает."

"Может, он просто слишком переоценивает значимость собственного изобретения?"

Предыдущие сценарии, которые он представлял, действительно несли в себе фатальную угрозу для Империи.

Но приведут ли они к краху самого государства — это уже другой вопрос.

Они вписали бы кровавые страницы в историю Империи, но до полного уничтожения дело бы не дошло.

Иначе Империя не простояла бы тысячу лет.

К тому же, ученым свойственно намеренно преувеличивать в названиях своих трудов ради привлечения внимания.

Исходя из этого, офицеры решили, что сценарий, связанный с морфином, — это преувеличение со стороны Юлиана.

С такими мыслями они и приступили к изучению отчета.

Что произойдет, если враждебные силы, такие как черные маги или демоны, начнут использовать этот препарат как оружие и контрабандой завозить его в Империю в огромных масштабах?

Экономика низших слоев общества начнет медленно, но верно разрушаться.

Солдаты, плотно сидящие на наркотиках, не смогут даже удержать в руках оружие.

Бюрократический аппарат прогниет насквозь из-за конфликта интересов, и в конечном итоге колоссальный отток серебра за границу приведет к экономическому коллапсу Империи.

План краха Империи, спровоцированного морфином, заставил офицеров недоуменно переглянуться.

"Хм? И всё это может произойти из-за какого-то лекарства?"

"Хотите сказать, что такое возможно провернуть с помощью кокаина или опиума?"

"Это звучит как полнейший бред......"

Дурная слава кокаина и опиума была хорошо известна в военных кругах.

Военное Командование прекрасно осознавало, насколько сильную зависимость они вызывают.

Но этого было недостаточно, чтобы расценивать их как угрозу национальной безопасности.

"Ни один уважающий себя командир не позволит опиуму взять над собой верх."

"Эта дрянь вызывает привыкание только у слабаков."

Офицерский состав армии Империи состоял как минимум из сверхлюдей 3-го ранга.

Для них опиум и кокаин были чем-то сродни обычным сигаретам.

В редких случаях они могли пристраститься, но не до такой степени, чтобы это разрушило их жизни.

Конечно, рядовые солдаты могли стать зависимыми.

Но на передовой исход сражения решали сверхлюди, а не обычная пехота.

Потеря солдат, необходимых для удержания фронта, безусловно, была бы болезненной, но к краху Империи, как предрекал Юлиан, это бы не привело.

В крайнем случае, можно было бы просто пустить всех зависимых солдат в расход.

Именно поэтому офицеры поначалу преуменьшили опасность морфина.

"У Святого и правда слишком доброе сердце."

"Конечно, если мы говорим о наркотиках, то Лимбус-Пит действительно может рухнуть по описанному сценарию, даже если с Империей этого не произойдет."

"Тогда, может, стоит уделить немного больше внимания безопасности в том районе?"

"Так и поступим."

Завершив предварительную оценку морфина, офицеры инициировали секретные испытания, используя образцы, предоставленные Юлианом.

Чтобы на практике проверить, насколько обоснованы его предостережения.

Испытания проводились на приговоренных к смертной казни и особо опасных преступниках.

И вот, два месяца спустя.

Офицеры, ознакомившиеся с результатами этих секретных испытаний, горько пожалели о своей первоначальной самоуверенности.

Те, кто в кровь раздирал собственную кожу и вырывал ногти, умоляя дать им еще одну дозу.

"Кровь... у меня под кожей ползают жуки...! А-а-а-а-а......!"

Те, кто от невыносимой ломки в кровь разбивал голову о каменный пол.

"Генерал. Всего одну дозу. Умоляю... прошу вас......"

Те, кто, уподобившись диким зверям, ползал по полу, вылизывая пустые ампулы.

"Хе-хе-хе... лекарство... лекарство......"

Те, чьи спины неестественно выгибались, словно в них вселился демон.

"Угх... угх......!"

Любой, кому препарат вводился с нарушением рекомендованной дозировки, в итоге скатывался в подобное состояние.

Некоторые заключенные даже подняли бунт, лишь бы добраться до наркотика.

Среди зачинщиков бунта были сверхлюди 4-го ранга и выше.

Бунт удалось жестоко подавить, но леденящий душу ужас перед морфином, способным довести людей до такого состояния, навсегда отпечатался в памяти даже у видавших виды тюремных надзирателей.

"Подумать только, такой блестящий стратег в пух и прах проиграл штабные учения после дозы этого препарата."

"Стоило лишь раз отрезать им доступ к наркотику, как даже самые упертые черные маги начали добровольно выкладывать всю информацию."

Всего за два месяца морфин продемонстрировал такое разрушительное могущество, которое не поддавалось никакому осмыслению.

Бесчисленное множество гордых сверхлюдей из числа преступников утратили человеческий облик, превратившись в безмозглых тварей.

Нет, скорее именно из-за того, что они были сверхлюдьми, последствия оказались куда более экстремальными, чем у обычных наркоманов.

Сверхчеловек, способный голыми руками сломать человеку позвоночник, с той же нечеловеческой силой ломал свой собственный.

Тот, чьей силы хватало, чтобы сорвать с человека кожу, раздирал себя до такой степени, что отрывал себе куски мяса с костями.

Сверхчеловек, которому во время подавления бунта проткнули живот копьем, с маниакальным восторгом размахивал мечом, волоча по земле собственные кишки.

Это было, в буквальном смысле, воплощение чистого, концентрированного безумия.

Глядя на эту кровавую баню, надзиратели, курировавшие эксперимент, осознали, насколько жалкой и бедной была их фантазия.

Все эти леденящие кровь отчеты легли на стол генералам в виде подробных досье и фотографий.

Надзиратели вынесли однозначный вердикт: эту угрозу нельзя игнорировать ни при каких обстоятельствах.

И, как и рассчитывали надзиратели, генералам пришлось в срочном порядке пересмотреть свои взгляды.

Морфин действительно способен привести Империю к гибели.

В этом не оставалось никаких сомнений, учитывая, что он с такой легкостью ломал даже сверхлюдей 5-го ранга — уровня Лордов.

И вот, время вышло.

"Ху-у. Профессор Юлиан, зная об этой опасности лучше кого бы то ни было, не просто так прислал нам этот отчет заранее."

Принц Эдмунд устало потер покрасневшие глаза.

Один лишь этот препарат обладает столь чудовищным разрушительным потенциалом.

Что же будет, если кто-то додумается объединить его с черной магией?

Прямо сейчас Принц Эдмунд гнал от себя мысли об этом сценарии, на который прямо указывалось в отчете.

Потому что зверств, на которые толкал людей один лишь морфин, было более чем достаточно, чтобы кровь стыла в жилах.

"Я не могу не отдать должное профессору за те беспрецедентные меры безопасности, которые он продумал еще до выпуска этого препарата."

Отчет не ограничивался лишь красочным описанием апокалипсиса, который может спровоцировать морфин.

В нем до мельчайших деталей расписывались все уровни защиты, которые Юлиан внедрил до официального релиза препарата.

"Уже несколько лет, опираясь на помощь своего человека из Лимбус-Пита, он держит в ежовых рукавицах всех посредников в цепочке распространения наркотиков."

Во-первых, сектор Е в Лимбус-Пите — Дымовой переулок, главный канал наркотрафика.

Юлиан контролировал его с пугающей педантичностью.

После инцидента в прошлом, когда хозяин сектора Е бесследно исчез, Юлиан, не теряя времени, заручился поддержкой авторитета из сектора D и железной хваткой подмял сектор E под себя.

С тех пор, под негласным руководством Юлиана, наркотики, по крайней мере, перестали открыто распространяться на черном рынке.

"Я был поражен, узнав, что система Торговой Компании 'Меркурий', поставляющая лекарства исключительно целителям Религиозного Ордена, тоже была частью этой системы безопасности."

Вставил свое слово один из генералов.

В отличие от других фармацевтических гильдий, 'Меркурий' поставлял свои препараты только лицензированным целителям.

И это тоже работало как предохранительный клапан, предотвращающий бесконтрольную утечку морфина на улицы.

Сеть, которую 'Меркурий' выстраивал более десяти лет, оказалась идеальной системой мониторинга за оборотом наркотиков.

Были и другие, не менее эффективные меры безопасности.

Реабилитационный центр для наркозависимых, созданный при поддержке монастыря.

Строго регламентированные протоколы введения препарата, разработанные для минимизации риска возникновения зависимости.

Даже введение новой классификации заболеваний — 'Расстройства Употребления Психоактивных Веществ' — для повышения осведомленности о проблеме зависимости.

Было очевидно, сколько бессонных ночей Юлиан потратил на то, чтобы предотвратить катастрофу.

И последняя просьба, с которой Юлиан обратился к Военному Командованию, заключалась лишь в одном:

[Принять законы, предусматривающие максимально суровое наказание за незаконный оборот или злоупотребление морфином.]

Военное Командование удовлетворило эту просьбу без малейших колебаний.

Потому что результаты воздействия морфина на заключенных повергли их в шок.

Поэтому Военное Командование относилось к угрозе морфина со всей серьезностью.

Проблема заключалась в том, что даже со всей этой многоуровневой защитой они не могли спрогнозировать истинные масштабы последствий.

"Имеем ли мы моральное право отправлять этот препарат каждому солдату на передовой? Безусловно, это колоссально повысит боеспособность армии, но......"

"Вы знаете, какой ад творится на Западном Фронте. Для этих парней нет лекарства нужнее, чем это."

"С этим никто не спорит, но......"

Все присутствующие в зале были едины в одном.

Морфин — это смертельная угроза.

Но в то же время — это невероятно сладкий и спасительный яд.

В итоге генералы до глубокой ночи вели ожесточенные споры, взвешивая все 'за' и 'против' того, чтобы выпустить этого джинна из лампы.

"...Уже светает."

"Каково будет ваше решение, Ваше Высочество?"

"Мы выпускаем препарат, как и было запланировано."

Наконец, когда первые лучи утреннего солнца озарили горизонт.

Они приняли решение явить морфин миру, как и было согласовано.

Они пришли к выводу, что продумать дополнительные меры безопасности уже невозможно, и это максимум того, на что они способны.

Завершив совещание, Эдмунд посмотрел на восходящее солнце и задумчиво пробормотал:

"...И почему Центральное Управление Магии присвоило этому отчету гриф всего лишь 'Табу'..."

----------

Демоническая дрянь (2)

Человеческая терпимость к боли имеет свои пределы.

В бесчисленных героических эпосах герой даже глазом не моргнет при переломе руки.

Но реальность далека от вымысла.

Одной лишь крошечной трещины в кости достаточно, чтобы обездвижить человека.

Рассуждать о том, что любую боль можно превозмочь одной лишь силой воли, могут лишь те, кто никогда с ней не сталкивался.

И нигде эта истина не ощущалась так остро, как на Западном Фронте.

Рыцари и отпрыски аристократов, впервые попадая сюда, думали об одном и том же.

Здесь же есть пенициллин и божественная магия 'Исцеления'.

Если тебе оторвет левую руку, просто отруби её к чертовой матери прямо на поле боя и продолжай сражаться правой, так ведь?

Почему они дожидаются окончания боя, чтобы провести ампутацию?

Наверное, им просто не хватает силы духа.

Я превзойду их всех и стану великим героем, как Принц Эдмунд на Южном Фронте.

Бесчисленное множество молодых, горячих юнцов прибывало на Западный Фронт с этой иллюзией.

А затем наступал момент, когда их конечности, изодранные нежитью, ампутировали.

И они на собственной шкуре познавали, почему этого не делают прямо во время боя.

— А-а-а-а-а!

— Пациент с фантомными болями! Несите зеркало!

Перед лицом настоящей боли человек абсолютно бессилен.

Даже ампутация под наркозом из опиума и эфира не спасала.

Потому что адская боль от ампутации настигала их чуть позже, когда они приходили в себя.

Именно поэтому те, кто лишился конечностей, надолго выбывали из строя.

Но однажды...

Препарат, доставленный на Западный Фронт, перевернул всё с ног на голову.

Морфин.

Один-единственный укол — и жгучая боль исчезала, словно по волшебству.

Этот препарат вернул спокойные ночи тем, кто корчился в адских муках.

За это он и получил свое негласное название: Слезы Ангела.

Лекарство, принесшее покой бесчисленному множеству солдат.

"Больше не болит... Правда, совсем не болит!"

"Фу-у-ух... Немного пощипывает, но это можно стерпеть."

"Есть еще то лекарство? У нас запасы на исходе!"

Конечно, этот дар облегчения доставался не всем.

Для многих поставок катастрофически не хватало.

Но никто не смел отрицать его эффективность.

Целители, опасаясь зависимости, применяли его с крайней осторожностью, что вызывало недовольство из-за постоянного дефицита.

И всё же подавляющее большинство сходилось во мнении: уж лучше так, чем никак.

"С опиумом даже не сравнить."

"От опиума при пулевых толку почти не было, согласись? А морфин — другое дело. Серьезно."

"Эй, вместо того чтобы глушить боль пойлом, сходил бы ты в монастырь."

Когда польза от чего-либо настолько очевидна, слухи разлетаются быстрее ветра, не требуя никакой рекламы.

Вести о морфине мгновенно разнеслись среди солдат.

Благодаря ему бойцы на передовой могли больше не бояться боли так сильно, как раньше.

Но там, где есть яркий свет, всегда сгущаются тени.

Кое-кто прислушивался к этим слухам с особенным вниманием.

Те, кто промышлял во тьме, куда никогда не заглядывало солнце.

Обитатели того мира, который принято называть криминальным подпольем, или теневой стороной Империи.

"Говорят, эта дрянь вызывает зависимость посильнее опиума?"

"Значит, это золотая жила."

Каждый в этом бизнесе знал, что опиум — это неиссякаемый источник дохода.

Во-первых, опиум приносит баснословную прибыль.

Зависимые готовы на всё ради очередной дозы.

Спрос всегда превышает предложение, и как бы высоко ни взлетала цена, они всё равно будут покупать.

Это бизнес с гигантской маржой.

А во-вторых, основа любого успешного бизнеса — это 'стабильность'.

То, насколько стабильно клиент нуждается в твоем товаре, напрямую конвертируется в прибыль.

И в этом плане опиум был вне конкуренции.

Наркоман никогда не бросит.

Скорее собака перестанет жрать дерьмо.

По всем параметрам опиум был просто идеальным источником дохода.

И вот теперь появилось вещество, вызывающее еще более сильную зависимость.

"Говорят, в нем еще и примесей меньше, чем в опиуме, так что и передозов почти не бывает."

"Идеально. А то наши клиенты вечно мерли как мухи от этой паленой опиухи, одни убытки от них."

Даже внезапные смерти "постоянных клиентов", которые могли бы приносить доход годами, стали редкостью.

Неудивительно, что криминальный мир мгновенно пустил на него слюни.

И среди тех, кто унюхал в морфине запах больших денег, самым расторопным оказался южный картель.

На юге Империи действовала организация под названием Торговая Гильдия 'Красный Скорпион'.

Официально они торговали зельями и лекарственными травами.

Но эта легальная вывеска служила лишь ширмой.

На деле же это был крупный наркокартель.

Ммм~♪♫♫

По коридорам гильдии шел мужчина.

Полуэльф, насвистывающий веселый мотивчик, спускался в подвал.

Он достал платок и вытер пот, катившийся градом с его блестящей лысины.

"Проклятье. Ну и пекло сегодня."

Мужчину звали Сальвадор де ла Крус.

Он был боссом этого картеля, известным под прозвищем Красный Скорпион.

Кончики его заостренных эльфийских ушей недовольно дернулись.

Зрелище было весьма комичным — пара острых ушей, торчащих по бокам от гладкой лысины.

Любой, увидев его впервые, непременно вспомнил бы гоблина и с трудом сдержал бы смешок.

Но Сальвадор не обращал внимания на подобные насмешки.

Потому что каждый, кто имел неосторожность назвать его гоблином, в итоге оказывался закопанным где-нибудь на болотах.

"Фух. Ну, в подвале хоть немного прохладнее."

Сальвадор засунул промокший от пота платок обратно в карман.

А затем обратился к человеку, суетившемуся в подземной лаборатории.

"Ну как, процесс идет?"

Спросил Сальвадор игривым тоном у мужчины в белом халате.

Напротив Сальвадора сидел изможденного вида человек.

Его звали Ллойд.

Когда-то он считался вундеркиндом, с отличием закончил Отделение Алхимии Старшей Школы Академии и работал на престижную фармацевтическую гильдию.

Но потом он пристрастился к азартным играм, спустил всё до копейки и скатился на самое дно — типичный падший Алхимик, каких пруд пруди.

К его счастью, такие мозги высоко ценились любым боссом преступного мира.

Пока он готов был закрыть глаза на мораль, голодная смерть ему не грозила.

Проблема заключалась в том, что даже ему заказ босса казался невыполнимым.

"Б-босс. Тут такое дело... нам катастрофически не хватает главного ингредиента."

"Не хватает? Я же пару дней назад притащил тебе целый мешок маковых головок!"

Изготовитель наркотиков обреченно понурил голову.

"Чтобы получить нужный вам объем морфина, этого катастрофически мало. Это вам не маковое молочко сцеживать. Требуется переработать и очистить колоссальное количество сырья, чтобы получить на выходе хотя бы пару граммов."

"Блядь. Да из-за этого мешка я чуть не потерял нескольких своих парней."

Для босса, который ни черта не смыслил в алхимии, это звучало как бред сумасшедшего.

Он-то думал, что этого мака хватит, чтобы обеспечивать сотню наркоманов целый месяц.

Потому что с опиумом всё работало именно так.

Но морфин оказался совсем другой историей.

"Во сколько раз он сильнее опиума?"

"Будь это опиум, мы бы получили около 3000 доз... но из этого сырья выйдет от силы 300 доз морфина."

"Проклятье. Это вообще окупится..."

Сальвадор раздраженно пожевал сигару.

И вдруг почувствовав неладное, он обратился к Ллойду:

"Эй, погодь-ка. Разве ты не говорил, что обычно из такого количества можно выжать около 600 доз?"

"Так то было раньше."

"Тогда почему сейчас только 300? Ты что, половину...?"

Подозрительный взгляд впился в Ллойда.

Лицо падшего алхимика побелело, и он отчаянно замахал руками.

"Я ничего не воровал!"

"А куда тогда всё делось?"

"Похоже, препарат этого Черного Святого скопировать куда сложнее, чем я думал."

Обычно черный рынок был завален нелегальными подделками лекарств, созданных Черным Святым.

Проблемы возникали только с повышением степени очистки препарата.

А вот сварганить грубую подделку, забив на побочки и примеси, было проще простого.

Риск того, что Торговая Компания 'Меркурий' пришлет своих наемников и переломает ноги дилерам, с лихвой окупался баснословной прибылью.

Но с морфином этот номер не прошел.

"Один мой знакомый из Патентного Ведомства попытался стащить рецепт, но его тут же бросили за решетку. Так что нам пришлось воссоздавать формулу с нуля, и качество вышло, мягко говоря, паршивым."

"Даже с тем оригиналом, который я достал с таким трудом?"

"Только благодаря оригиналу нам и удалось хоть как-то повысить степень очистки."

Ллойд тяжело вздохнул.

Слушая его, Сальвадор так стиснул зубы, что сигара с хрустом переломилась пополам.

'Проклятье. Если всё обстоит именно так, значит, проблема в этом чертовом маке.'

Сальвадор заскрежетал зубами.

Чего ему стоило достать этот единственный мешок!

В наши дни раздобыть мак — та еще задачка.

Недавно Империя выпустила указ: любые обнаруженные поля дикого мака подлежат немедленному сожжению и уничтожению.

Сбор разрешался только 'лицензированным авантюристам'.

Тот, кто первым доносил о местонахождении макового поля, получал огромную награду.

И наоборот — попытка тайком продать мак травнику без регистрации каралась тюрьмой на месте.

Более того, масштабное выращивание мака дозволялось лишь горстке избранных восточных аристократов, имеющих специальные лицензии.

Даже попытаться провезти его контрабандой означало прорваться сквозь тройное кольцо кордонов, что само по себе было задачей не из легких.

Одни только мысли о том, сколько денег он отвалил за контрабанду, вызывали у него тошноту.

"И ты говоришь, что этого всё равно мало? Всего 300 доз?"

На первый взгляд 300 доз могли показаться внушительной цифрой, но на деле это было почти ничего.

Десяток наркоманов спустит всё это за месяц.

Проблема заключалась в том, что затраты на контрабанду сырья, производство и логистику не окупались.

"И куда мне, прикажешь, засунуть эти копейки, вырученные с 10 наркоманов?"

"Честно говоря, я тоже сомневаюсь, что это принесет прибыль. В конце концов, мы должны продавать дешевле, чем оригинал от Торговой Компании 'Меркурий'."

Империя задрала себестоимость производства и распространения морфина до немыслимых высот.

А в довершение всех бед, 'Меркурий', продающий оригинал, пошел еще дальше и установил отпускную цену с микроскопической наценкой.

Словно Директор Шун и не собирался зарабатывать на морфине.

Обыватели восхищались, веря, что Святой создал этот препарат исключительно из чистых и бескорыстных побуждений.

Но для криминального мира это было равносильно удару ножом в спину.

"Даже если бы мы попытались конкурировать с 'Меркурием', единственный вариант — это продавать огромными партиями с минимальной наценкой. А мы даже этого себе позволить не можем."

"Хм..."

Цифры не сходились, как ни крути.

И всё же Сальвадор не хотел просто так отказываться от морфина.

"А мы не можем впаривать это втридорога тем богатеньким сынкам-торчкам? Этим ублюдкам всё равно никогда не достать оригинал."

"Ну... Для таких мажоров, помешанных на острых ощущениях, это может сработать."

Сальвадор тяжело вздохнул и произнес:

"Тогда пока что сделай эти 300 доз. Со следующего месяца я найду способ прорвать кордоны и буду потихоньку подвозить сырье."

Спустя несколько дней после этого разговора.

Сальвадор проверял товар в тайном убежище, которое он недавно прикупил.

Он планировал выбросить эти 300 доз 'южного' морфина на рынок для богачей в Столице.

Продавать его на Юге — только мелочь по карманам тырить.

Настоящие деньги водились в карманах сытеньких столичных сынков аристократов, соривших деньгами налево и направо.

Он как раз укладывал товар в ящик, когда...

Стук, стук.

"...Босс. К вам посетитель."

"Посетитель? В такое время?"

Сальвадор нахмурился.

"Кто там?"

"Это я, остроухий ты ублюдок."

БАХ!

Дверь с грохотом распахнулась.

И в тот момент, когда он увидел человека, стоящего на пороге, лицо Сальвадора окаменело.

"По всем понятиям, когда мутишь бизнес на чужой земле, нужно сначала зайти и поздороваться с ее хозяином."

Незваный гость отбросил что-то в сторону.

Это был телохранитель Сальвадора.

Швырнув обмякшее тело в угол, незваный гость по-хозяйски развалился на диване.

Сальвадор вперил в гостя испепеляющий взгляд и низко зарычал:

"...Ванчо."

"Называй меня Тао Чен, выблядок. Мы что, друзья с тобой?"

Лицо, покрытое шрамами, и уши, подергивающиеся, как у гиены.

Тао Чен.

Человек, известный в определенных кругах как Ванчо.

"Давненько не виделись, Карлос."

"Меня зовут Сальвадор."

"Чего так? Стыдно признаться своим псам, что когда-то ты шестерил у того старикашки из Дымового переулка?"

"......"

"Ого? Вы только посмотрите на эту рожу? Значит, это правда?"

"Тц."

Сальвадор раздраженно цокнул языком, даже не пытаясь скрыть своего недовольства.

Ванчо, не обращая на него внимания, продолжал откровенно насмехаться.

"Эй, ты разве не слышал, что Дымовой переулок теперь мой?"

"Слышал."

"Тогда почему не связался со мной заранее? Может, тот старик и позволил бы тебе провернуть свои дела втихую, но я не он."

"Ты бы всё равно мне не позволил."

"В точку! И ты это прекрасно знал!"

"Тц."

Сальвадор ненавидел Ванчо.

И не только он — вероятно, каждый наркокартель в Империи разделял эти чувства.

И на то были веские причины...

'Этот ублюдок разрушил всю логистическую цепочку.'

Само существование Ванчо было занозой в заднице для всего наркобизнеса.

Изначально Сектор Е в центре Столицы, известный как Дымовой переулок, контролировал некий старик.

Сальвадор был из тех, кто постигал азы наркоторговли под началом этого старика, а затем перебрался на Юг, создав свой собственный синдикат.

Во времена старика Дымовой переулок процветал.

Они соблюдали негласные правила, уважали чужие территории и беспрепятственно сбывали товар.

Но однажды в Столице прогремел грандиозный скандал.

Специя под названием 'звездчатый анис' вызвала череду смертей среди младенцев-аристократов.

Проблема заключалась в том, что организацией, подменившей обычный анис на ядовитый, был Дымовой переулок.

Жадный до денег старик пошел на это ради лишней горсти медяков.

Но он и не подозревал, что тем самым наступил на любимую мозоль высшей аристократии.

Вскоре после этого старик и вся его организация бесследно растворились в воздухе.

Без всяких предупреждений.

Они просто исчезли в одночасье, словно их никогда и не было.

'Я тогда даже обрадовался.'

Для Сальвадора это был шанс.

Дымовой переулок был лакомым кусочком.

Расположенный в самом сердце Столицы, он был перевалочным пунктом для наркотиков, идущих с Юга на Запад, с Востока на Север.

Картели со всех концов Империи уже точили ножи, готовясь к кровавой бойне за этот кусок пирога.

Но кое-кто успел подсуетиться быстрее.

Пока картели собирали людей и стягивали силы, этот человек подмял под себя Сектор Е, словно только этого и ждал.

И этим человеком был Тао Чен — Ванчо.

'Эта проклятая гиена...'

От одной только мысли об этом кровь закипала в жилах.

Сальвадору стоило еще тогда отбить Дымовой переулок.

Потому что с тех пор, как Тао Чен прибрал его к рукам, всей логистике пришел конец.

Чтобы переправить дурь с Юга в другие регионы, нужно было проходить через терминалы дирижаблей, а там таможня лютовала так, что мало не покажется.

Поэтому обычно приходилось рисковать и тащить товар наземным путем через центр, кишащий демоническими зверями.

И Дымовой переулок был ключевым узлом этого маршрута.

Но Тао Чен, захватив эту золотую жилу, отказался выступать в роли брокера.

Всё было с точностью до наоборот.

Он наглухо перекрыл наркотрафик через Дымовой переулок.

Контроль стал драконовским, а розничная продажа дури на улицах каралась смертью.

Вместо этого он поставлял все препараты, производимые в Дымовом переулке, исключительно Торговой Компании 'Меркурий'.

С потерей главного транспортного узла картели по всей стране завыли от безысходности.

Южный товар не мог попасть на Запад. Восточный товар — на Север.

Вся теневая логистика рухнула из-за одной-единственной гиены.

'Если бы только эта бешеная гиена сдохла...'

Именно поэтому каждый картель в Империи отчаянно жаждал заполучить голову Ванчо.

Но всё осложнялось его личной мощью и слишком серьезной поддержкой свыше.

Сразу после захвата Дымового переулка.

Организации, скрипя зубами, стянули в Столицу все свои силы, чтобы развязать войну за территорию.

Но масштаб организации Ванчо не укладывался ни в какие рамки.

В уличных разборках даже один сверхчеловек 1-го ранга считался ходячей катастрофой.

2-й ранг — это уже уровень благородных рыцарей и черных магов, так что для криминального сброда это были недосягаемые высоты.

И тем не менее, рядом с Ванчо появился монстр неизвестного происхождения, сопоставимый по силе со сверхчеловеком 1-го ранга.

— Откуда, черт возьми, взялась эта сумасшедшая сука?!

— Блядь! Это же Красная Чума! Валим!

Это было внезапное появление его вышибалы — Красной Чумы.

Столкнувшись с ней, картели были вынуждены поджать хвосты и отказаться от территориальных претензий.

В то время Красная Чума еще не достигла 1-го ранга.

Но её уникальная магия и аура были настоящим кошмаром.

Уникальная магия, способная одним лишь касанием парализовать любую часть тела.

В сочетании с её непредсказуемой аурой она стала абсолютным чемпионом подворотен.

'Даже я бы с ней не справился.'

Выступи против неё босс 1-го ранга, он, возможно, и смог бы её одолеть.

Но ценой победы стала бы пожизненная инвалидность.

Потому что никто не знал, как противостоять её магии.

И это при условии, что сам Ванчо не вмешается в бой.

Она была ядовитым насекомым, настоящей чумой в любом конфликте.

В итоге картели смирились с потерей Дымового переулка.

Вместо этого они подумывали обратиться за помощью к своим покровителям.

Но и эта затея вскоре провалилась.

Покровитель Ванчо оказался им не по зубам.

Особенно непререкаемым был авторитет Директора Шуна на Юге.

Если бы какой-нибудь наркокартель посмел тронуть Директора Шуна, вернувшего мир на южные земли...

Сальвадор испарился бы так же таинственно, как и тот старик из Дымового переулка.

Поэтому картели считали Тао Чена своим злейшим врагом, но тронуть его не смели.

Вернемся в настоящее.

"Какими судьбами в наши края? Если тебя что-то не устраивает в этой сделке, мы всегда можем договориться. Давай просто закроем на это глаза, хотя бы в этот раз."

Забыв о гордости, Сальвадор принялся уговаривать Ванчо.

И в то же время он не забывал оценивать силы противника.

'Как и докладывала разведка, Красной Чумы с ним нет.'

Сальвадор сунулся на территорию Ванчо далеко не с бухты-барахты.

Он пришел сюда, потому что узнал, что Красная Чума сейчас не с ним.

А без неё Ванчо не станет бросаться в открытую конфронтацию.

Приведи он сюда своих людей, он бы, конечно, убил Сальвадора.

Но и сам бы понес невосполнимые потери.

Ведь Красная Чума была пугалом не только для рядовых бойцов, но и для боссов.

Поэтому Сальвадор чувствовал себя в безопасности.

Он был уверен, что Ванчо на него не нападет.

Потому что Ванчо, которого он знал, был расчетливым мужиком, всегда четко понимающим соотношение затрат и выгоды.

"Давай решим всё мирно. Как цивилизованные люди."

"Цивилизованные, как же."

Но Ванчо вел себя странно.

"Я что, похож на человека, который пришел сюда вести переговоры?"

"Тогда ты просто зашел выпить?"

"Нет. Я пришел дать тебе совет. Говорят, ты тут распетушился, пытаясь скопировать морфин. Я бы и слова не сказал, если бы ты баловался с опиумными отбросами, но ты не должен был лезть к морфину."

"А тебе-то какое дело?"

"Дело в том, что из-за тебя мне чуть голову не оторвали."

"Что?"

"Это же твои ребята подослали подставного пациента в Клинику Мейер, чтобы спереть пару ампул морфина и проанализировать состав, так?"

Зрачки Сальвадора едва заметно дернулись.

Ванчо был прав.

Чтобы сделать подделку, нужен оригинал.

Поэтому они и подослали подставного пациента в Клинику и стащили немного препарата.

А затем свалили всё на Ванчо.

Сальвадор думал, что они провернули всё чисто и без следов.

Но Ванчо, похоже, знал всё от и до.

"Ах ты ж сукин сын. Знаешь, сколько мне пришлось мотаться по Столице из-за тебя? Впрочем, ваша подстава была настолько херовой, что всё было ясно с самого начала."

"...Что?"

"Идиот. На каждой ампуле морфина магией выгравирован серийный номер. У Религиозного Ордена и Торговой Компании двойная бухгалтерия. Как бы ты ни пытался подставить меня, следы всё равно приведут к тебе."

"...!"

"А ты всё пытаешься выезжать на тех же фокусах, что проворачивал со стариком."

Сальвадор резко вскочил.

Его рука метнулась к магическому пистолету, спрятанному под плащом.

Время переговоров закончилось.

В голове билась лишь одна мысль — прикончить Тао Чена прямо здесь и сейчас, а потом бежать.

"Ах ты крыса...!"

БДЫЩ—!!

Но прежде чем Сальвадор успел достать оружие.

Железная дверь убежища с грохотом слетела с петель.

Внутрь ворвались инквизиторы в черной форме и тяжелой броне, а следом за ними — вооруженные солдаты.

Десятки клинков и дул огнестрельного оружия уставились на Сальвадора и его людей.

"Бюро по Контролю за Наркотиками! Бросить оружие, руки за голову! Любое сопротивление — и мы открываем огонь на поражение!"

Бюро по Контролю за Наркотиками.

Ведомство, созданное одновременно с появлением морфина на рынке.

Наряду с налоговой инспекцией, это была единственная структура, которой Императорская Семья официально разрешила нанимать на службу Рыцарей и применять оружие.

Рыцари и инквизиторы, ворвавшиеся в помещение, были как минимум 1-го ранга.

Перед лицом такой подавляющей мощи бойцы синдиката один за другим побросали оружие.

Сальвадор скрипнул зубами и испепелил Тао Чена взглядом.

"Ах ты ебучий стукач... И куда только подевалась твоя былая гордость и свирепость?"

"Слил за ненадобностью и забыл. Если честно, быть домашним котом куда приятнее, чем бродячим псом. Тебе бы тоже не мешало подыскать себе хорошего хозяина."

Тао Чен издевательски рассмеялся и похлопал Сальвадора по плечу.

"Рад был повидаться, но надеюсь, что больше мы не встретимся."

"Не думай, что на этом всё закончится, Тао Чен."

Прошипел Сальвадор.

"Я скоро выйду. Как только они узнают, кто за мной стоит, даже эти вояки не посмеют меня тронуть. И эта сделка..."

"А, ты об этом? О том малолетнем торчке, который приперся с Юга, чтобы протолкнуть эту сделку?"

Тао Чен презрительно фыркнул.

"Этого сосунка уже упекли в Монастырь. В наши дни всех наркош отправляют в Монастырь, и плевать им, аристократ ты или нет. Вот почему вы, деревенщины, понятия не имеете, как устроен мир — вы вообще ни черта не знаете."

"Что?"

"Он даже на ногах стоять не мог, так что, наверное, прямо сейчас отмаливает грехи, пока его сутками поливают ледяной водой. Уверен, он приготовит тебе теплый прием."

Только теперь последние крохи самообладания стекли с лица Сальвадора.

Сальвадора доставили в подземную комнату для допросов столичной Службы Безопасности.

Прикованный к стулу, Сальвадор внимательно наблюдал за Дознавателем, сидевшим напротив и заполнявшим протокол.

Даже лишившись покровителя, он не собирался сдаваться.

Его мозг, закаленный годами, проведенными в преступном мире, лихорадочно искал выход.

Судя по цвету кожи и акценту, Дознаватель был родом с Юга.

Значит, нужно действовать методами, принятыми на Юге.

Сальвадор заговорил вкрадчивым шепотом:

"Послушайте, господин Дознаватель. Давайте будем благоразумны. Может, у вас есть кто-то на примете в родных краях, к кому вы неровно дышите? Или, возможно, ваша семья занимается каким-то бизнесом..."

Сальвадор уже собирался озвучить свое завуалированное предложение, как вдруг...

Дознаватель молча отложил ручку и достал из кармана белоснежный платок.

Он аккуратно набросил его на 'магический артефакт для записи', слабо мерцавший на краю стола.

На губах Сальвадора заиграла ухмылка.

'Как и ожидалось, на Юге это работает безотказно—'

ХРЯСЬ—!!

Голова Сальвадора неестественно дернулась вбок на девяносто градусов.

Губа лопнула, и рот наполнился солоноватым привкусом крови.

Стоня от боли, пронзившей вывихнутую челюсть, Сальвадор поднял голову.

Дознаватель поправлял перчатки, холодно глядя на него сверху вниз.

"Ты всю жизнь прожил в мире, где всё решают деньги и насилие, и, должно быть, возомнил, что весь мир — это сплошной цирк и все продаются, да?"

"Тьфу...! Ах ты ж ебаный психопат...!"

"Похоже, до тебя так и не дошло, в какое дерьмо ты вляпался, так что я объясню доходчиво."

Дознаватель брезгливо стер кровь Сальвадора с перчатки.

"Ты видел тех Инквизиторов, да? Эти ребята могут устроить так, что от тебя даже мокрого места не останется, если ты начнешь тут выебываться. Так что советую тебе сидеть тихо, пока допрос веду я."

"...Какого черта инквизиторы вообще забыли в имперском ведомстве?"

"Это называется 'Двойной Надзор'."

Военное Командование следит за Религиозным Орденом.

А Религиозный Орден следит за Военным Командованием.

Бюро по Контролю за Наркотиками, укомплектованное кадрами из обеих структур, было организовано так, чтобы исключить любую возможность коррупции.

Конечно, этот Дознаватель и без того не стал бы марать руки взятками.

"К тому же, Святой отстегивает нам такие премии, какие тебе даже во сне не снились."

"Что?"

Сальвадор не мог поверить своим ушам.

Обычно фармацевтические гильдии заносят набитые деньгами конверты в надзорные органы, чтобы те закрывали глаза на их препараты.

Но Торговая Компания 'Меркурий' действовала с точностью до наоборот.

Они лоббировали 'ужесточение' контроля.

"А что до меня? Меня моя нынешняя должность устраивает более чем. Рабочий день нормированный, переработки оплачиваются щедро. Так что завязывай с этим цирком и давай всё оформим по-быстрому. Мне тоже неохота отмывать эту комнату после того, как Инквизиторы закончат с тобой играть."

Сказав это, Дознаватель кивнул на бурое пятно в углу комнаты.

Лицо Сальвадора побледнело.

Пыточные методы имперских спецслужб внушали ужас, но Инквизиторы — это вообще отдельная песня.

Ходили слухи, что эти маньяки используют Исцеляющую Магию, чтобы причинять невыносимую боль, не давая при этом жертве умереть.

"Или мне позвать другого специалиста?"

Нет, нет.

Сальвадор затряс головой.

От гордости босса картеля не осталось и следа.

Потому что сквозь приоткрытую дверь допросной он встретился взглядом с фанатиком — взглядом человека, готового в любую секунду размозжить ему череп Священным Писанием.

И только тогда Дознаватель снял платок с артефакта и вернулся на свое место.

Это был обычный рабочий день в Бюро по Контролю за Наркотиками, ровно через месяц после того, как морфин был представлен миру.

----------

Демоническая дрянь (3)

С тех пор как морфин явили миру, прошло два месяца.

Страсти вокруг него всё еще кипели.

Мнения о препарате разделились ровно пополам.

Одни называли его милосердием Святого.

Другие — его первой серьезной ошибкой.

При этом ни одна из сторон не сомневалась в благих намерениях самого Святого.

Просто мир не настолько прост, чтобы оправдывать любые последствия одними лишь благими намерениями.

И поэтому бурные обсуждения и споры не утихали ни на день.

Но было одно место, остававшееся в стороне от этой мирской суеты.

Этим местом была Академия Эшенвальд.

Для учреждения, занятого ковкой талантов будущего, морфин не имел особого значения.

Конечно, если бы наркотик начал гулять среди студентов, они бы забили тревогу.

Но подобное в принципе не могло произойти в Академии, где Черный Святой проводил большую часть своего времени.

В итоге, Академия Эшенвальд держалась на шаг позади от внешнего мира, спокойно следуя своему учебному плану.

Геройское Отделение, как обычно, проводило практические промежуточные экзамены.

Из-за кровавых спаррингов, проходивших раз в месяц, в Клинике Мейер яблоку негде было упасть.

На Отделении Целительства также прошел второй промежуточный экзамен.

Учтя ошибки с балансом сложности на первом экзамене, на этот раз задания сделали чуть легче.

"Святая, я слышал, вы и на этот раз набрали больше 90 баллов."

"Поздравляю, Святая."

Первое место на курсе ожидаемо заняла Айла.

Она гордилась своим результатом.

С такими оценками ей не придется краснеть за себя перед Учителем.

Однако один момент всё же не давал ей покоя.

"И всё же жаль, что я не смогла решить последнюю задачу. Она оказалась слишком сложной."

Возможно, профессор Отделения Целительства возлагал на Айлу слишком большие надежды.

Потому что с последней задачей он явно перегнул палку.

К сожалению, Айла не смогла оправдать эти завышенные ожидания.

Даже для неё решить задачу университетского уровня было непосильно.

Конечно, Айла не думала, что Юлиан разочаруется в ней из-за такой мелочи.

Просто её собственное перфекционистское 'я' не давало ей покоя.

"Будь у меня еще немного времени, я бы, наверное, справилась. Так обидно."

"А, так ты знала, как её решать......"

Однокурсники Айлы лишь нервно сглотнули и нервно рассмеялись.

В довесок к этому, они еще раз убедились, что соревноваться с Айлой попросту бессмысленно.

"Кстати, Святая. Вы сейчас сразу в клинику?"

Осторожно поинтересовался Святой Лорен.

"Думаю, да. Я ведь целый месяц там не появлялась из-за подготовки к экзаменам."

"Хм...... Я бы на вашем месте лучше немного отдохнул."

"Для меня это и есть отдых. Вы ведь тоже пойдете, Святой."

"Угх. Видимо, придется."

Лорен тяжело вздохнул.

Он хотел стать выдающимся целителем, признанным Юлианом, но желание завалиться спать сразу после экзаменов было не менее сильным.

Однако, раз уж его главная соперница (соперницей Айла была исключительно в его голове) заявила, что отдыхать не собирается, у него просто не оставалось выбора.

И вот, сразу после окончания экзаменационной недели.

Студенты Отделения Целительства, включая Айлу и Лорена, направились в клинику.

"Прошел целый месяц."

Пробормотала она у входа в здание.

Запах и шум клиники, в которую она вернулась спустя месяц, были в точности такими, какими она их помнила.

Толпы студентов Геройского Отделения, ожидающих помощи после спаррингов.

Пациенты со всех концов света, съехавшиеся в надежде излечиться от Демонической Болезни.

Даже полумертвые черные маги, которых по-прежнему 'доставляли' Валькирии.

Атмосфера в клинике ничуть не изменилась.

Но неизменной осталась лишь 'обертка'.

А вот 'начинка' претерпела весьма заметные изменения.

"Вот обезболивающее, 2 миллиграмма."

"Сюда тоже. Говорят, боль невыносимая."

"Запиши время, следующая доза через десять минут."

Целитель с небольшим стеклянным флаконом в руке деловито сновал между койками.

Во флаконе плескалась прозрачная жидкость.

Айла знала, что это за жидкость.

Морфин.

Всего месяц назад этот препарат так активно не использовался.

Тогда целители применяли морфин с крайней осторожностью.

Потому что они еще плохо знали его свойства и боялись совершить ошибку.

Но теперь, спустя два месяца после того, как морфин явили миру, целители использовали его так же естественно, как бинты или антисептики.

"......"

Айла сама не заметила, как засмотрелась на этот стеклянный флакон.

Её отношение к морфину было неоднозначным.

Около двух месяцев назад.

Когда её однокурсник-дворф корчился от боли из-за острого панкреатита, Юлиан выписал ему этот препарат в качестве лечения.

И этот самый однокурсник без проблем сдал нынешние промежуточные экзамены.

Сдал, будучи в таком прекрасном здравии, что все эти жуткие предупреждения о зависимости казались теперь какой-то нелепой шуткой.

И всё же Айла не могла заставить себя ослабить бдительность в отношении морфина.

'Мама рассказывала мне, что морфин — это поистине страшный наркотик.'

Она слышала это от своей матери, жрицы-целительницы.

Недавно её матери довелось побывать в монастыре, где содержались на карантине наркоманы, сидевшие на опиуме и прочей дряни.

И то, что она там увидела, повергло её в шок.

Место, где люди выли, словно дикие звери, терзаемые галлюцинациями — настоящий ад на земле.

Услышав этот рассказ, Айла поневоле прониклась страхом к морфину.

'Теперь я понимаю, почему Учитель держал морфин в секрете, когда лечил того студента.'

Юлиан тоже прекрасно это понимал.

Понимал, насколько опасен этот обоюдоострый меч.

И тем не менее, Юлиан представил этот препарат миру.

Поэтому Айле было любопытно.

Действительно ли этот препарат стоит такого риска.

"......Учитель."

Айла подошла к Юлиану, который готовился к обходу, и осторожно озвучила вопрос, не дававший ей покоя.

"Был ли этот препарат, морфин, действительно так необходим? Я, конечно, верю, что у Учителя на всё есть свои причины, но мне немного тревожно."

Вопрос Айлы прозвучал робко, с запинкой.

Это был скорее не вопрос, а попытка развеять собственную тревогу.

Для кого-то другого такой вопрос мог бы показаться дерзким.

Как смеет простая ученица ставить под сомнение решение своего Наставника?

Но Юлиан был не из таких.

Айла прекрасно это знала, поэтому и спросила напрямую.

"Это отличный вопрос, Айла."

И в этот раз всё было точно так же.

Взглянув в её встревоженные глаза, Юлиан и не подумал её отчитывать.

Напротив, на его губах появилась довольная улыбка.

"Это правильные и вполне обоснованные опасения. И именно с таким настроем нужно подходить к использованию морфина."

"Да......?"

"Когда-то меня терзали точно такие же сомнения, как и студентку Айлу."

Юлиан на мгновение вспомнил свои студенческие годы в медицинском.

Узнав о наркотических анальгетиках из учебников, он, попав на клиническую практику, не мог скрыть растерянности.

Задаваясь вопросом: 'А правильно ли вообще так часто использовать наркотические обезболивающие?'

"Когда ты чего-то не понимаешь до конца, вполне естественно этого бояться."

Но теперь всё иначе.

Не потому, что морфин перестал быть опасным.

Просто он научился правильно его применять.

'В конце концов, вся суть медицины — это ходьба по канату над пропастью.'

Если вдуматься, трудно утверждать, что морфин опаснее хирургии.

Хирургия — это когда человека доводят до состояния клинической смерти, а потом вскрывают ему череп или грудную клетку.

Бояться только наркотических обезболивающих на фоне всего этого — почти абсурд.

"Мастерство как раз и заключается в том, чтобы взять эти риски под контроль и извлечь из них максимальную пользу. Так что твои опасения, Айла, абсолютно оправданы. И в связи с этим......"

Юлиан мельком заглянул в свою карту.

Затем кивнул и произнес:

"Я прямо сейчас, во время обхода, наглядно тебе продемонстрирую, почему без этого препарата нам просто не обойтись."

Юлиан взял планшет с картами пациентов и кивком позвал Айлу за собой.

Начался обход.

За Юлианом следовала целая свита жрецов-стажеров.

Со стороны это выглядело в точности как профессор с кучкой ординаторов.

В этой кучке существовало негласное правило.

Чем выше были твои навыки, тем ближе к Юлиану тебе позволялось идти.

Своеобразная традиция, зародившаяся из-за того, что чем ближе ты находишься, тем больше бесценных знаний сможешь уловить, когда он будет как бы невзначай ронять их вслух.

Но были двое, на кого это негласное правило не распространялось.

А именно: Святая Лампады, Айла, и Святой Сияния, Лорен.

Несмотря на то, что они были всего лишь студентами, им позволялось находиться ближе к Юлиану, чем даже старшим стажерам.

Причина была очевидна.

Всё дело в их титулах.

"......"

В самом центре этой кучки.

Айла и Лорен шли за Юлианом, напряженные, как натянутые струны.

Мысль о том, действительно ли морфин настолько необходим.

Эта тревога не давала покоя им обоим.

Первым делом Юлиан повел их в отделение реанимации и интенсивной терапии.

И первым пациентом оказался мужчина, недавно перенесший операцию на сердце.

"Как спалось, господин Ронер?"

"Вы уже здесь, Святой."

Мужчина средних лет в очках поспешно отложил книгу.

Жрец-стажер быстро зачитал анамнез пациента.

"Мужчина, 67 лет. Поступил с острым инфарктом миокарда. Нитроглицерин применялся на догоспитальном этапе и в приемном покое без видимого эффекта. На момент поступления жаловался на сильные боли в груди, инфаркт прогрессировал. Была проведена экстренная операция с подозрением на инфаркт левого желудочка. Вчера выполнено АКШ (аортокоронарное шунтирование)."

"Как самочувствие сейчас? В груди всё еще болит?"

"О, я чувствую себя превосходно, Святой."

"Дыхание и пульс тоже в норме."

Юлиан завершил опрос пациента.

Извинившись перед пациентом, он начал объяснять суть дела Айле.

"Айла, как думаешь, какое обезболивающее использовали бы при такой операции в былые времена?"

"Настойку опия, полагаю."

Настойка опия.

Препарат, получаемый путем смешивания опиума с различными обезболивающими травами.

Её обезболивающий эффект был весьма посредственным.

Лучше, чем ничего, но сказать, что она полностью снимала боль, было бы сильным преувеличением.

"И ты, Айла, прекрасно знаешь, насколько опасна настойка опия, верно?"

Айла кивнула.

С настойкой опия было невероятно сложно работать.

Настолько, что даже целители, специализирующиеся на анестезии, примерно раз в месяц ошибались с дозировкой.

Причиной тому был фундаментальный недостаток самой настойки.

Этот препарат, сваренный из маковых головок и трав, содержал массу примесей, а его обезболивающий эффект был абсолютно непредсказуем.

Поэтому результаты всегда бросались из крайности в крайность.

Либо боль не утихала, и пациент впадал в болевой шок, либо, наоборот, доза оказывалась слишком высокой, и сердце останавливалось.

Целители-анестезиологи вынуждены были балансировать на этом острие ножа.

"Если бы этому пациенту делали операцию под настойкой опия, всё прошло бы гораздо сложнее. Высока вероятность, что операция закончилась бы провалом."

Особенно остро эта проблема стояла у пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями.

Потому что при использовании настойки опия одно неверное движение — и сердце могло остановиться.

Но теперь всё иначе.

"Конечно, риски никуда не делись, но морфин относительно безопаснее для операций на сердце. Смертность от остановки сердца из-за передозировки обезболивающих значительно снизилась."

Риски, связанные с самой операцией на сердце, оставались.

Но с тех пор как был внедрен морфин, процент успешных операций на сердце и легких заметно вырос.

"Поскольку морфин обладает высокой степенью очистки, нам гораздо проще рассчитывать дозировку, а так как он не оказывает пагубного воздействия на сердечно-легочную функцию, он в разы безопаснее."

На этом Юлиан закончил свои объяснения.

Айла и Лорен восхищенно закивали.

Как и ожидалось, вопреки мнению невежд, он ничего не делал без веской причины.

Но на этом Юлиан не остановился.

"Что ж, пойдемте посмотрим следующего пациента."

Следующим был пациент педиатрического отделения.

Изначально целители разделялись по специализациям в зависимости от секты.

Целители-кардиологи, целители-пульмонологи, целители, специализирующиеся на пришивании конечностей.

Что-то в этом духе.

Но в этой клинике Юлиан был исключением.

Он заявил, что будет передавать знания, стирая границы между сектами.

Это также означало, что он будет лично осматривать пациентов всех профилей.

Из-за этого некоторые благоговели перед Юлианом по совершенно другой причине.

В любом случае, для него осматривать и кардиологических, и педиатрических пациентов одновременно было в порядке вещей.

Двое курирующих стажеров поочередно зачитали отчеты.

"Пациентка, 14 лет, поступила с диагнозом: врожденная полидактилия правой кисти. У неё шесть пальцев на правой руке с рождения, однако ранее операция откладывалась из-за высокого риска общей педиатрической анестезии и опасений повредить зоны роста костей."

"В настоящее время установлено, что скелет пациентки достиг достаточной степени зрелости. Вчера утром была проведена операция по удалению лишнего пальца и реконструкции мягких тканей."

Выражаясь современным языком, эти двое стажеров представляли педиатрию и детскую хирургию соответственно.

Поскольку случай был сложным, потребовалось вмешательство двух отделений.

"Спустя 24 часа после операции признаков кровотечения или инфекции в области ампутации не наблюдается. Чувствительность и моторика оставшихся пяти пальцев сохранены, капиллярный ответ в норме и благоприятен."

"В качестве обезболивающего мы применяем внутривенные инъекции морфина в малых дозах. Пациентка оценивает уровень боли не выше 2 баллов по 10-балльной шкале. При отсутствии осложнений планируется выписка после перевязки через два дня, с последующей легкой реабилитацией."

"Вы оба предоставили безупречные отчеты."

Услышав похвалу Юлиана, двое стажеров тайком дали друг другу 'пять'.

Учитывая, сколько сил было вложено в эту пациентку, радость от того, что их труд признали, была безграничной.

Юлиан также объяснил ситуацию с этой пациенткой Айле и Лорену.

"В отличие от взрослых, при работе с детьми дозировку препаратов нужно рассчитывать с ювелирной точностью. Поэтому, как вы знаете, раньше я тоже по возможности избегал оперировать детей."

Недостатки настойки опия особенно остро проявлялись именно в педиатрии.

Её нестабильность делала проведение операций детям практически невозможным.

Поэтому в прошлом детская хирургия была сродни русской рулетке.

То есть к ней прибегали только тогда, когда без операции ребенок гарантированно бы умер.

Но теперь всё изменилось.

"Теперь мы можем без опаски планировать хирургические вмешательства."

Морфин доказал свою эффективность даже в детской хирургии.

И больше не нужно было каждую секунду ждать, что ребенок умрет от наркоза, как это было с настойкой опия.

— "Ура!"

— "Как насчет того, чтобы сходить поесть пиццу с Нико, как мы и обещали, целитель?"

— "Ладно, ладно... Я дам вам денег на обед, идите купите."

Стажеры, курировавшие шестипалую пациентку по имени Нико, переговаривались с другим целителем, стоящим поодаль.

Судя по их разговору, они обещали ей пиццу, если операция пройдет успешно.

Потому что пациентка мечтала есть пиццу рукой, на которой ровно пять пальцев.

Айла и Лорен молча наблюдали за искренне счастливыми целителями и пациенткой.

Девочке по имени Нико всё еще вводили морфин.

Чтобы унять боль от ампутированного пальца.

Благодаря этому она могла искренне радоваться предстоящему поеданию пиццы.

"......Это впечатляет куда больше, чем я думал."

Такую сцену было сложно даже представить в те времена, когда использовали настойку опия.

Потому что после операции пациенты всегда корчились от боли.

Препарат был опасен, поэтому применять его приходилось с крайней осторожностью, и дозы всегда катастрофически не хватало.

Но с этой пациенткой всё было иначе.

Она ждала пиццу почти сразу после операции.

Морфин не только сделал возможными операции для тех, кому они раньше были противопоказаны, но и позволял пациентам приходить в норму сразу после хирургического вмешательства.

"Тогда следующий..."

Как раз когда Юлиан собирался перейти к следующему пациенту.

Когда он уже был готов продолжить обход, к нему робко подошла какая-то дама.

"Простите, Святой......"

"Да. Чем могу помочь?"

"Видите ли, мой муж...... ему предстоит операция на пищеводе."

С тревогой в голосе начала женщина.

"Я знаю, что у него есть лечащий целитель...... но я слышала, что при таких операциях часто бывают несчастные случаи. Поэтому я хотела спросить, не могли бы вы...... лично прооперировать его, Святой......?"

Это была опекунша, просившая Юлиана лично провести операцию.

Такой подход нельзя было назвать правильным.

Потому что это означало недоверие к лечащему врачу.

Но Айла прекрасно понимала чувства этой женщины.

Операции на пищеводе всегда славились своей сложностью.

И несчастные случаи при них были не редкостью.

Поэтому Юлиан не стал отчитывать опекуншу.

Вместо этого он постарался её успокоить и всё терпеливо объяснить.

"Я понимаю ваши опасения, но в этом нет необходимости. Вы знаете, почему операции на пищеводе раньше считались такими сложными?"

Он не стал указывать на неуместность её просьбы.

Вместо этого он просто спокойно изложил факты, чтобы она всё поняла.

"Частые осложнения при операциях на пищеводе или кишечнике в прошлом были связаны не с некомпетентностью целителей, а в первую очередь с отсутствием нормальных обезболивающих."

"Обезболивающих?"

"Именно."

Старые снотворные лишь усыпляли пациента.

Они не блокировали болевые рефлексы внутренних органов.

Естественно, внутренние органы реагировали на скальпель.

Стоило лезвию коснуться их, как внутренности начинали судорожно сокращаться.

"Даже если пациент находился в глубоком сне, прикосновение скальпеля заставляло органы бешено извиваться, словно змеи. Именно поэтому так часто случались порезы не в тех местах. А пищевод — орган особенно подвижный."

Лицо женщины побледнело.

Осознание того, насколько опасная операция предстоит её мужу, ударило по ней с новой силой.

Но Юлиан заговорил так, словно хотел её успокоить.

"Но теперь, благодаря новому препарату, пищевод больше не совершает таких резких движений. Целитель, который будет оперировать вашего мужа, справляется с операциями на пищеводе ничуть не хуже меня, так что можете смело ему доверять."

Юлиан не просто сказал ей 'доверьтесь нам'.

Он привел веские, аргументированные доводы.

И только после этого опекунша с облегчением кивнула.

"Тогда, раз уж так говорит сам Святой, я полностью доверюсь этому человеку."

Наблюдая за этой сценой, Лорен вспомнил тот день, когда Юлиан оперировал его няню.

А ведь и правда, её желудок тогда тоже дергался.

Юлиан оперировал этот извивающийся желудок так, словно это была сущая ерунда.

А что, если бы на его месте оказался другой хирург?

'......Он так дергался, что у меня бы точно скальпель соскользнул.'

Тогда всё прошло гладко только потому, что оперировал Юлиан, способный работать даже на бьющемся сердце или дышащих легких.

Но для остальных целителей это был непостижимый уровень.

Иными словами, любые сложности просто терялись на фоне подавляющего мастерства Юлиана.

Риск того, что рука дрогнет, присутствовал всегда.

И морфин свел этот риск к минимуму.

Радикально снизив чувствительность внутренних органов к боли, он тем самым свел на нет количество осложнений, вызванных рефлекторными сокращениями.

Дальнейший обход продолжал открывать Айле и Лорену глаза на многие вещи.

В коридоре они встретили роженицу, которая перенесла Кесарево Сечение.

В прошлом такие пациентки месяцами лежали пластом, корчась от боли.

А теперь, благодаря морфину, она уже через неделю легко прогуливалась по коридорам.

Морфин доказал свою эффективность и при лечении инфаркта миокарда.

Он снижал нагрузку на сердце, выигрывая драгоценное время.

Был там и студент Геройского Отделения с вывихнутым пальцем.

Парнишка, который во время спарринга зарядил кулаком прямо в лоб рыжеволосой девчонке и в итоге сломал себе палец.

Ему тоже вправили вывих без всякой боли благодаря морфину.

Особенно для пациентов с вывихами морфин оказался настоящим спасением.

"Раз, два!"

"Угх!"

В былые времена после счета "Раз, два, три!" по всей клинике эхом разносился душераздирающий вопль.

Обычно от таких криков складывалось впечатление, что Экстренный Корпус — это пыточная.

Но теперь всё изменилось.

"Вы же сказали на счет три! Вы меня обманули?!"

"......"

"Эй, целитель?!"

По крайней мере, теперь всё ограничивалось легким поскуливанием уже после того, как кость или сустав вставали на место.

Но кульминацией обхода стал амбулаторный прием Юлиана.

"Гррр-х-х-х......"

В смотровую ввалился мужчина средних лет, держась за бок и издавая звериные стоны.

Его отличительной чертой была россыпь красных волдырей, опоясывающих бок.

"Это опоясывающий лишай."

Опоясывающий лишай (герпес).

Болезнь, при которой инфекция распространяется по нервным волокнам. (Хотя Юлиан как-то упоминал, что это не совсем обычная инфекция.)

Эта болезнь, поражающая сами нервы, зачастую сопровождается самой невыносимой болью, которую только может испытать человек.

По словам пациентов, это похоже на то, будто тебя 24 часа в сутки пытают раскаленным железом прямо под кожей.

Это была самая мучительная болезнь из всех, что знала Айла.

Юлиан вколол этому пациенту морфин.

И тогда,

"Ха-а-а-а-ах......"

Спустя мгновение искаженное гримасой боли лицо мужчины начало медленно расслабляться.

"......К-кажется, я буду жить......"

Мужчина, который до этого не мог даже нормально застонать, впервые свободно выдохнул.

Глядя на это, Айла сама не заметила, как её грудь наполнилась гордостью.

Не было такой области, где бы не применялся морфин.

Этого было достаточно, чтобы понять, почему Юлиан создал этот препарат.

Только теперь Айла смогла вздохнуть с облегчением.

Она окончательно убедилась, что Юлиан не совершил ошибки.

Но чем дольше продолжался обход, тем больше росла тревога одного человека.

Этим человеком был Лорен.

В глубине его сознания зрел совершенно иной страх.

'Разве с такой болью нельзя просто смириться и перетерпеть?'

Лорен не до конца понимал, насколько сильную боль испытывают пациенты.

Ведь в его присутствии боль редко длилась дольше пяти минут.

Поэтому его понимание человеческих страданий было весьма поверхностным.

'С ожогами всё понятно...... но зачем использовать морфин при обычном вывихе?'

С точки зрения Лорена, Юлиан назначал морфин слишком уж легкомысленно.

Словно это были обычные антибиотики.

Для человека, осведомленного о побочных эффектах, это выглядело пугающе.

Поэтому он осторожно спросил:

"Черный Святой."

"Слушаю."

"Ну...... меня немного беспокоит, что вы назначаете морфин так щедро. 'Исцеление' всё равно всё исправит, неужели они не могут немного потерпеть?"

Юлиан остановился.

Затем повернулся к Лорену и тихо произнес:

"Сэр Лорен. Люди, видите ли, — это существа, не способные выдержать боль, выходящую за рамки вашего воображения."

"......"

"И речь даже не об адских муках, заставляющих кричать во всё горло. Даже тупая, ноющая боль, выкручивающая кости, если она длится больше полумесяца, лишает человека разума и заставляет умолять о смерти."

"Но, глядя на этих несчастных наркоманов в монастыре...... не слишком ли опасно применять препарат столь бесконтрольно?"

На возражение Лорена Юлиан твердо покачал головой.

"Это не бесконтрольное применение. Вы заблуждаетесь, сэр Лорен. Морфин — это не какое-то проклятое зелье, превращающее человека в животное после первого же укола."

Юлиан развеял заблуждения Лорена.

"Конечно, для тех, кто попробовал этот наркотик в погоне за удовольствием — это дорога в рай. Но для тех, кто получил его, чтобы унять боль, это не рай. Это просто момент, когда невыносимая мука на время отступает, позволяя им вернуться к нормальной жизни."

Морфин как наркотик — это дьявольское искушение.

Настолько сильное, что человек, познавший этот экстаз, начинает воспринимать реальность как ад.

Но морфин как обезболивающее — это совсем другое.

Просто возможность вернуться в 'нормальное состояние', когда можно поесть и поспать без боли.

Пациенты запоминают лишь это чувство облегчения.

Иными словами, они просто на миг вырываются из ада.

Им незачем тосковать по раю, которого они никогда не видели.

"Причина, по которой люди подсаживаются на наркотики — это контраст. Те, кто познал рай, начинают воспринимать свою повседневную жизнь как ад. Но те, кто лишь на время спасся из ада, просто благодарны за возможность вернуться в нормальную реальность. Они не стремятся в рай."

Лорен мог лишь ошарашенно внимать объяснениям Юлиана.

Потому что ему казалось, он начинает понимать, что тот имеет в виду.

Лорен тоже находил свою жизнь в Академии не самой комфортной.

После роскошной жизни в Святом Городе перебиваться на жалкое пособие было тем ещё испытанием.

Но Лорену не было больно.

Однако среди его ровесников были те, кто страдал от подобного образа жизни.

И один из его однокурсников как-то высказался на этот счет.

— "Один раз вкусив парного мяса, ты уже не сможешь вернуться к баланде."

И, насколько понимал Лорен, принцип действия наркотиков был в чем-то схож.

В этот момент Юлиан похлопал по стопке рецептов и произнес:

"К тому же, со стороны может показаться, что мы раздаем его направо и налево, но на самом деле это не так. Всё дело в специфике нашей клиники."

Клиника Мейер была местом, куда везли самых отборных, тяжелых больных со всей округи.

Сюда не приходили за таблеткой от кашля.

В основном здесь лечили людей с переломанными костями или отказавшими органами.

Это были пациенты, для которых морфин был жизненно необходим.

"Конечно, это не значит, что мы теряем бдительность. Именно поэтому мы применяем его под строжайшим контролем."

Он начал загибать пальцы один за другим.

"Мы никогда не превышаем установленную дозу за один прием, всегда выдерживаем минимум десятиминутный интервал, существует строгий суточный лимит, мы ведем скрупулезный учет, кому и сколько было введено...... Но всему этому вы научитесь после того, как станете стажерами, так что пока вам не обязательно забивать этим голову."

И только тогда Лорен почувствовал, как тяжелый камень, давивший на сердце, наконец-то упал.

Наслушавшись слухов, он тоже начал думать, что морфин — это 'Демоническая Дрянь', разрушающая рассудок.

Но с медицинской точки зрения польза морфина представала в совершенно ином свете.

Этот препарат был настолько жизненно необходим человечеству, что перевешивал все сопутствующие риски.

"Ну что, усвоили сегодняшний урок?"

Айла и Лорен синхронно кивнули.

Юлиан удовлетворенно улыбнулся.

"Мне нравится ваш настрой. Наоборот, это тот самый препарат, при работе с которым нужно быть начеку сто раз. Сохраняйте эту бдительность, но когда это действительно необходимо — применяйте его без колебаний."

Юлиан вспомнил свою прошлую жизнь.

Люди — существа, быстро привыкающие ко всему.

Даже те, кто изначально осознавал опасность наркотиков, со временем расслабляются и начинают выписывать их без разбора.

США были ярчайшим тому примером.

Фармацевтическое лобби сыграло свою роль, но даже с учетом этого, американские врачи выписывали наркотические анальгетики слишком легкомысленно.

И цена, которую они заплатили за игнорирование строгих протоколов и бесконтрольную выдачу рецептов, была поистине ужасающей.

'По крайней мере, я не допущу, чтобы этот мир повторил судьбу Штатов.'

Именно поэтому, с точки зрения Юлиана, настороженность Лорена и Айлы была весьма похвальной.

Подобная бдительность не позволит им потерять хватку и расслабиться.

Потому что морфин — это препарат, при назначении которого лучше перебдеть, чем недобдеть.

Закончив свои размышления, Юлиан достал карманные часы и сверил время.

"На этих выходных у меня кое-какие дела в Столице. Оставшуюся часть обхода и дежурства на выходных я передам другим целителям, так что следуйте их указаниям."

"Это как-то связано с морфином?"

"Можно сказать и так."

Шел второй месяц после официального релиза морфина.

У Юлиана всё еще было полно забот.

Ничего не поделаешь, переходный период, когда закладывается система контроля за наркотическими анальгетиками, всегда непрост.

И вот так Юлиан распрощался со своими учениками.

Вернувшись в свой кабинет, он увидел эльфийку-телохранителя Фелицию, которая, словно секретарша, держала в руках стопку папок.

"Сэр Юлиан. Что касается завтрашнего заседания по вопросам морфина с участием Военного Командования и Службы Безопасности. Всё остается в силе на завтрашнее утро?"

"Да, всё в силе."

Снимая халат, Юлиан добавил:

"Ах да. Мисс Шарлотта и мисс Дженни тоже отправляются в Столицу на сегодняшнем вечернем дирижабле, так что свяжитесь с ними и передайте, чтобы не опаздывали в терминал."

"Поняла."

Юлиан откинулся в кресле и потянулся.

И вдруг в его голове промелькнула мысль:

'......Шарлотта ведь не подсядет на наркотики, правда?'

Его невеста, Шарлотта.

Её книжный прототип плотно сидел на игле.

Законченный наркоман, который ширялся кокаином от скуки, когда не было интересных дел.

К счастью, этот мир был темным фэнтези.

Здесь времени на скуку практически не оставалось.

Но расслабляться было нельзя.

Ведь прототипом его напарницы был не кто иной, как Великий Детектив.

Кто знает, вдруг она решит поиграться кокаином просто потому, что ей стало скучно?

Смотря по обстоятельствам, она могла бы и до морфина добраться.

Возможно, именно поэтому...

'Надо бы придумать еще одну кампанию для TRPG, чтобы ей было чем заняться по дороге в Столицу.'

Юлиан твердо решил делать всё возможное, чтобы ей никогда не было скучно ни на секунду.

'Потому что в этом и заключается роль Ватсона.'

Такова была его миссия как её жениха, помощника Великого Детектива, её соперника и......

В общем, это была его миссия.

----------

Демоническая дрянь (4)

Здание Военного Командования Империи в Столице.

Главный Зал Совещаний.

С самого раннего утра высокопоставленные чины Военного Командования Империи собрались за круглым столом.

Начальник Управления кадров Эдмунд, главный интендант, финансовый офицер, главный военный судья и другие.

И лишь я один сидел на месте для особых приглашенных гостей.

'Одни знакомые лица... по крайней мере, так должно быть. Но я всё ещё многих здесь не знаю.'

Подумал я, разглядывая лица высшего военного руководства.

В конце концов, это была не первая моя встреча с военной верхушкой.

И тем не менее каждый раз появлялись новые должности и незнакомые лица.

Именно в такие моменты я заново осознавал, насколько же огромна структура Военного Командования Империи.

Фелиция, по совместительству выполнявшая обязанности моего исполнительного секретаря, прошептала мне на ухо:

"Я свяжусь с леди Дженни и леди Шарлоттой прямо перед окончанием собрания."

На этом совещании они не присутствовали.

Всё из-за банкета, запланированного на сегодняшний вечер.

Они были заняты подбором нарядов и макияжем в соответствии с дресс-кодом.

"Они ведь присоединятся к нам за обедом, верно?"

"Да. Как только они закончат свои утренние дела, то планируют после обеда заняться примеркой вашего парадного костюма, Юлиан."

"График плотноват."

"Обычно такие вещи планируют за месяц."

Фелиция была права.

К подобным мероприятиям следует готовиться заранее.

Проблема заключалась в том, что Шарлотта была не из тех, кто готовится к банкетам заблаговременно.

— Платье для вечеринки? Если банкет вечером, можно просто подогнать его утром.

— Шарлотта. А если с платьем что-то пойдет не так?

— Если с платьем что-то не так, оно пойдет по швам прямо на балу, даже если ты подгоняла его месяц назад. Дженни, ты ведь тоже не проверяешь свои вечерние платья каждый день, верно?

— Ха-а-ах... Я бы хотела, чтобы в твоих словах был хоть какой-то здравый смысл.

И я был полностью солидарен с логикой Шарлотты.

Конечно, Дженни не упустила возможности высказаться на наш счет.

— Как ни крути, неужели вы не могли подготовиться за месяц? Есть ли какая-то веская причина, по которой и ты, и профессор тянете до последнего?

— Потому что это время лучше потратить на расследование дел.

— Потому что в это время мне нужно принимать пациентов и заниматься исследованиями.

— Ясно. Вы двое просто созданы друг для друга.

Попытки нас переубедить с треском провалились.

Но, как бы там ни было, именно поэтому сегодняшний график был таким плотным.

Пока я размышлял о расписании, места за столом постепенно заполнялись.

Сегодняшним председателем был генеральный инспектор по военным делам.

"Для начала, пока мы отмечаем присутствующих, пожалуйста, проверьте документы, разложенные на ваших местах."

Перед каждым лежала стопка бумаг.

Крупными буквами на них была выведена сегодняшняя повестка.

[Особый обзор военных поставок — Официальное принятие и план управления новым обезболивающим 'Морфин' в качестве стандартного военного снабжения]

Это было совещание, посвященное обсуждению результатов применения морфина, ценообразованию, методам стабильного распределения и планам по контролю за его оборотом.

"Убедившись, что вопросов нет, мы приступаем к рассмотрению."

Генеральный инспектор объявил о начале заседания.

"Тогда давайте сначала рассмотрим результаты испытаний на передовой за последние два месяца."

Первым слово взял военно-медицинский инспектор.

Он начал свой доклад на удивление оживленным голосом.

"Да. Забегая вперед, скажу: результаты превзошли все ожидания. За последние два месяца, после проведения засекреченных испытаний в полевых медицинских центрах на каждом фронте... Я могу с уверенностью заявить, что результаты поистине сродни чуду."

Военно-медицинский инспектор с жаром расхваливал эффекты морфина.

Уменьшилось количество криков и метаний тяжелораненых, что привлекало меньше внимания демонических зверей.

Благодаря этому эвакуация стала в разы проще.

Заметно снизилось и количество смертей от болевого шока во время хирургических операций по ампутации.

Но самыми обнадеживающими оказались результаты при тяжелых ожогах и осколочных ранениях.

"В прошлом пациенты с тяжелыми ожогами и осколочными ранениями часто не могли получить полноценную первую помощь из-за невыносимой боли. Однако в ходе засекреченных испытаний морфина мы зафиксировали значительное повышение выживаемости среди раненых."

Когда военно-медицинский инспектор озвучил статистику, даже я не смог скрыть удивления.

Потому что результаты расходились с моими ожиданиями.

'Морфин не должен так сильно влиять на выживаемость.'

Да, морфин снимал боль.

Но само по себе обезболивание не ведет напрямую к выживанию.

Более того, при кровотечениях морфин скорее вреден, чем полезен.

В человеческом организме заложен механизм, который в ответ на боль пытается уменьшить кровопотерю.

Но если вколоть морфин, организм обманывается и не запускает эту защитную функцию.

Именно поэтому я прописал в инструкции, что морфин следует применять только 'после' остановки кровотечения, но...

'Почему показатели выживаемости так сильно подскочили?'

Показатели выживаемости в отчете военно-медицинского инспектора были подозрительно высокими.

Настолько, что я даже засомневался, уж не подделали ли они статистику.

Я уже собирался озвучить свои сомнения, как вдруг другой офицер заговорил, словно в поддержку военно-медицинского инспектора.

"Как полевой командир, я бы хотел добавить пару слов. Главный эффект морфина заключается в минимизации боевых потерь и повышении боевого духа подразделений. Когда солдаты уверены, что даже в случае ранения они получат безупречное лечение без адских мук, аристократы и герои становятся менее дергаными и могут реагировать на ситуацию хладнокровно."

Ах.

Выслушав объяснения полевого командира, я всё понял.

Дело было в факторах, выходящих за рамки медицины.

Этот мир устроен так, что лечение травм здесь дается проще, чем любое другое лечение.

Даже если тебе оторвало конечности и наружу вывалились кишки, пока ты возвращаешься живым, тебя можно спасти. Вот такой суровый мир.

И что же произойдет в таком мире, если убрать еще и 'барьер' боли?

"Поскольку аристократы сражались без страха, зная о надежной поддержке морфина и 'Исцеления', потери среди рядовых солдат также значительно сократились."

На свет появилась буквально рейдовая группа из RPG.

Обычно в реальности рейдовые группы не работают.

Здесь нет 'танков', которые могут позволить себе принимать удары, и нет опции выжить после мощной атаки с 1 ХП.

Но, согласно отчету, аристократы жертвовали своими конечностями, исходя из 'стратегического расчета'.

И они зарабатывали выдающиеся заслуги, уничтожая демонических зверей, с которыми раньше не могли справиться.

Со стороны они, наверное, выглядели как настоящие берсерки.

'Я создавал морфин не для этого...'

Но я не мог указать на это как на проблему.

Будь это обычные солдаты, я бы их остановил.

Я бы спросил, почему их гонят на убой, прикрываясь морфином.

Но добровольцами-берсерками становились аристократы.

Люди, которые впоследствии могли восстановить утраченные конечности с помощью 'Регенерации'.

Если они хотели продемонстрировать дух 'Положение обязывает' (Noblesse Oblige) и заработать славу, я не мог им препятствовать.

...Хотя мне бы хотелось, чтобы это не проявлялось в форме берсерков.

"Особенно позитивно на морфин отреагировали северные аристократы. Говорят, под морфином они могут тягаться в силе с демоническими зверями."

"..."

Я посмотрел на фотографии северных аристократов в отчете.

Суровые мужики, похожие на русских богатырей, сидели верхом на поверженных ограх, сверкая белоснежными улыбками.

"Если так пойдет и дальше, северный регион сможет масштабно пересмотреть всю свою стратегию."

"В рамках контроля за зависимостью отработка штурмовых тактик может оказаться весьма полезной."

Интересно, не создал ли я на севере армию берсерков?

Эта мысль промелькнула у меня в голове, но я решил держать язык за зубами.

Я медицинский эксперт, а не военный стратег.

Раз они говорят, что будут следить за зависимостью, что я могу добавить?

В любом случае доклад о результатах применения морфина подошел к концу.

Если описать результаты одним словом: ошеломительный успех.

Даже генералы за круглым столом удовлетворенно кивали.

Следом шел план поставок от главного интенданта.

"Соответственно, для обеспечения стабильных поставок морфина мы планируем назначить определенные поместья в Восточном регионе особыми военно-административными зонами и наладить массовое производство мака."

"Как на это реагируют восточные аристократы?"

"Как оказалось, мак — это культура, которая относительно устойчива к засухе и хорошо растет даже на неровной местности, поэтому лорды засушливых восточных горных регионов также активно пошли на переговоры."

Я был впечатлен докладом главного интенданта.

Об этом аспекте я даже не задумывался.

В конце концов, я создатель лекарств, а не ботаник.

"На данный момент мы определили подходящие горные участки в четырех поместьях и планируем выращивать там мак."

Они не только выбрали бесплодные или холмистые участки, непригодные для выращивания продовольственных культур вроде пшеницы или риса, но и уже завершили процесс отбора с учетом кредитоспособности соответствующих лордов.

"Военное Командование намерено оказать поддержку в создании фабрики Торговой Компании 'Меркурий' в этом регионе. Компания также дала на это согласие."

Сказав это, главный интендант едва заметно покосился на меня.

Его взгляд словно спрашивал: 'Никаких претензий, верно?'

"Мы также достигли договоренности об одновременных поставках налоксона, антидота при передозировке, для нужд армии через несколько месяцев."

"Отлично. Тогда, поскольку доклады завершены, мы переходим к голосованию за официальное принятие морфина в качестве военных поставок."

После заявления председателя было немедленно проведено голосование поднятием рук.

"Есть ли возражения?"

"..."

Возражений не последовало.

И вот так генералы единогласно подписали указ о принятии морфина в качестве стандартного снабжения имперской армии.

Вжик, вжик.

Когда генералы закончили ставить подписи, председатель взял слово.

"Очень хорошо. Теперь у нас есть время обсудить дополнительные вопросы повестки."

"Кхм. Я бы хотел внести предложение первым. Я хочу обсудить правила утилизации поврежденных и излишних запасов."

"Принято. Пожалуйста, высказывайте ваши мнения."

Главный военный судья встал со своего места, откашлялся и озвучил свое предложение.

Обсуждение этого вопроса прошло довольно быстро.

Было решено, что утилизация морфина будет проходить по крайне сложной процедуре.

Инквизиторы Религиозного Ордена, Имперская служба безопасности и военная полиция.

Как минимум по два представителя от каждой из этих трех организаций должны присутствовать при утилизации, и при наличии не менее шести свидетелей процесс будет проходить под перекрестным контролем.

Это был невероятно неэффективный и громоздкий процесс.

Но никто из офицеров не высказал ни единого возражения.

'Сценарий краха Империи' и ужасы секретных клинических испытаний на преступниках.

Все в этой комнате помнили об этом слишком отчетливо.

Распределение морфина по линиям фронта.

Требуемые объемы производства.

Безопасность производственного процесса и так далее.

После этого последовало бесчисленное множество обсуждений.

И ни одно из них не входило в сферу моих интересов.

Вопрос, ради которого я, собственно, и присутствовал на этом заседании, еще даже не поднимался.

Я изо всех сил старался сохранять ясность ума, чтобы не уснуть во время этих нудных дискуссий.

И вот, наконец, настала очередь того самого вопроса.

"А теперь я бы хотел обсудить проблему ответственности и социальных последствий."

Мои глаза мгновенно открылись.

Тема, ради которой я пришел на это собрание, наконец-то прозвучала.

"Что касается морфина, те самые инциденты, которых мы опасались, уже начинают происходить."

Главный военный судья с серьезным лицом объяснил суть проблемы.

"В период засекреченных испытаний было выявлено два случая, когда действующие солдаты тайно хранили неучтенный морфин. Кроме того, из-за специфики поля боя правила соблюдались не всегда. Зафиксирован случай, когда солдат украл морфин из кармана убитого медика, а другой солдат, не в силах смотреть на мучения раненого товарища, проигнорировал дозировку и ввел ему смертельную дозу. В результате... на передовой постепенно появляются люди с подозрением на зависимость."

Да.

В этом-то и заключалась проблема.

Как бы тщательно вы ни предупреждали о правилах использования.

Как бы строго вы его ни контролировали.

Какие бы жесткие ограничения ни вводили.

Несчастные случаи были неизбежны.

Именно поэтому я хотел обсудить последующие меры.

"Итак, если кто-то хочет предложить ответные меры, пожалуйста, поднимите руку."

Я попытался поднять руку со своего места для гостей.

Но кто-то меня опередил.

Это был военный судья.

"Поддержание воинской дисциплины должно быть нашим главным приоритетом. Мы обязаны ужесточить наказания для тех, кто нелегально поставляет морфин, и тех, кто его ворует."

Начальник Управления кадров Эдмунд, скрестив руки на груди, тоже кивнул.

"Верно. Я предлагаю, чтобы любого, кто попадется на краже или тайном распространении, увольняли с позором на месте с пожизненным лишением военной пенсии. Нам нужно жестко навести порядок."

Я был полностью согласен с их мнением.

Тех, кто воровал, продавал на черном рынке и нарушал правила, не было никаких причин щадить или обходиться с ними мягко.

Проблема заключалась в том, что последовало за этим.

"Проблема в тех, кто возвращается в общество."

Офицер по социальным вопросам армии поднял руку.

"Зарабатывать славу — это, конечно, хорошо, но Военное Командование не может сидеть сложа руки, пока прославленные герои войны превращаются в наркоманов и нарушают покой общества. Сейчас это единичные случаи, но в долгосрочной перспективе это станет огромной головной болью."

При этих словах генералы нахмурились.

Они, вероятно, уже рисовали в своем воображении подобное будущее.

"Их буйство может нанести удар по престижу Военного Командования. Поэтому я считаю, что необходимы суровые наказания и жесткие ограничения."

"Лишение пенсий уволенных ветеранов, создающих проблемы из-за морфина, и их суровое наказание также необходимы."

"Совершенно верно. Мы должны специально классифицировать раненых ветеранов как 'лиц с высоким риском морфиновой зависимости' и ввести строгие ограничения, чтобы они не могли получить препарат в гражданском секторе."

Обсуждение шло быстро.

Военное Командование позитивно относилось к применению морфина на поле боя.

Но они явно не хотели, чтобы он распространялся среди гражданских.

Проблема заключалась в их подходе.

Они сами плодят наркоманов на передовой, а когда те возвращаются в общество, относятся к ним как к потенциальным преступникам?

'Нет. Если вы так поступите...'

В моей прошлой жизни была одна такая страна.

И результат оказался плачевным.

Солдаты, брошенные государством, уходили на черный рынок.

И вносили колоссальный вклад в его рост.

Логика той страны в то время мало чем отличалась от логики генералов здесь.

"В этом есть смысл."

"Те, кто вообще ведется на подобные вещи — это люди со слабой волей."

"Действительно. Всё дело в силе духа."

Они указывали пальцем на слабость солдат.

И оставались глухи к их страданиям.

Не осознавая, что это равнодушие — лучший союзник черного рынка.

'Я пришел как раз вовремя.'

Я ни за что не позволю этому случиться.

К тому же у меня как раз было достаточно влияния, чтобы пробить эту стену равнодушия.

И поэтому, нарушив молчание, я осторожно поднял руку:

"У меня есть вопрос."

Когда прозвучал мой голос, взгляды генералов устремились на мое лицо.

Я был рад, что надел маску ворона.

Иначе под тяжестью их взглядов я бы наверняка начал заикаться.

"Почему мы клеймим раненых ветеранов как потенциальных преступников, но при этом ни словом не обмолвились о 'поддержке их лечения после увольнения'?"

Генералы переглянулись с озадаченными лицами.

Эдмунд спросил:

"Что вы подразумеваете под поддержкой? О чем вы говорите, профессор Юлиан?"

"Они — герои, пожертвовавшие своими конечностями на поле боя ради своей страны. Если в своих страданиях они стали зависимыми от наркотиков, разве это не из-за крови, которую они пролили за страну, а не из-за их слабости?"

Исторически сложилось так, что после войн массово появляются наркоманы.

Солдаты, которые употребляли наркотики по приказу своей страны, лишь для того, чтобы быть выброшенными ею на обочину.

"Объявлять таких людей преступниками только потому, что у них развилась зависимость, и толкать их в пропасть... это слишком жестоко."

"Но, Ваше Преосвященство, если они выйдут в общество и превратятся в неконтролируемых наркоманов, разве не рухнет общественный порядок Империи? Жесткие ограничения — это единственный верный путь."

"Эти жесткие ограничения и наказания станут кратчайшим путем к тому, чтобы превратить их в демонов," — твердо заявил я.

Я был в этом уверен, потому что видел реальные примеры в своей прошлой жизни.

'Простой запрет на рецепты наркотических обезболивающих не решит проблему.'

История показывает, что после войн часто наблюдается всплеск наркомании.

Такие солдаты не могут отказаться от наркотиков даже после окончания войны.

Потому что из-за пулевых ранений им так больно, что они не могут спать.

Проблема в том, как государство обходится с ними потом.

Государство глухо к их страданиям.

Для государства они больше не ветераны войны, а просто наркоманы.

Поэтому государство бросает их на произвол судьбы.

Брошенные солдаты продолжают употреблять обезболивающие, пока не наступают финансовые трудности из-за стоимости препаратов.

В конце концов они оказываются на черном рынке, где наркотики можно купить по дешевке.

Я не хотел видеть этот порочный круг в этом мире.

'К тому же если эти раненые ветераны свяжутся с криминалом, это будет та еще головная боль.'

И так хлопот хватает с угрозами вроде черных магов и демонов.

Что будет, если солдаты, брошенные своей страной, объединят с ними силы?

'Кто знает, какие люди могут оказаться среди этих солдат.'

Это же фэнтезийный мир, где мастер меча может внезапно вынырнуть из подворотни.

Может появиться подозрительно спокойно курящий босс мафии с британским акцентом.

Или подозрительно меткий убийца, обожающий собак.

Я не хотел бы стать мишенью для таких людей.

Поэтому я начал убеждать генералов.

"Что произойдет, если мы заставим раненых ветеранов отказаться от наркотиков, применяя к ним жесткие стандарты?"

В зале повисла тишина.

Перехватив инициативу, я всё им объяснил.

Тот факт, что они никогда не смогут отказаться от наркотика.

Тот факт, что они финансово не потянут стоимость препарата.

Тот факт, к какому выбору они в итоге придут.

А затем...

"И весьма вероятно, что спрос со стороны этих брошенных государством солдат породит наркотики, о которых мы даже помыслить не могли."

В худшем случае может появиться что-то вроде героина.

Наркотик с нулевой медицинской пользой. Настоящая демоническая скверна, существующая исключительно ради мимолетного удовольствия.

В зале заседаний воцарилась мертвая тишина.

Никто не попытался опровергнуть мои доводы.

Я начал загибать пальцы, словно перечисляя пункты.

"Я предлагаю три вещи."

Первое.

Не отрезать их от препарата насильно и не наказывать их в открытую.

Это не только не подобает отношению к патриотам, но и толкает их в пропасть.

Второе.

Напротив, раненые ветераны должны иметь возможность получать 'соответствующие' рецепты при необходимости.

Со строгими ограничениями по количеству, но не на таком жестоком уровне, чтобы отказывать в действительно необходимом облегчении боли.

Третье.

Предоставить поддержку, чтобы они не обанкротились из-за стоимости рецептов и не ушли на черный рынок.

Эдмунд кивал, слушая мои предложения.

"В этом есть смысл. Многие из моих боевых товарищей также столкнулись с финансовыми трудностями после окончания войны."

Остальные офицеры тоже казались убежденными.

Будь я обычным врачом или человеком со стороны, они бы отмахнулись от этого как от "самодовольной болтовни идеалиста".

Но теперь я был Черным Святым.

Я прекрасно осознавал вес своей репутации.

Именно из-за этой репутации я и обнародовал морфин в это время.

Сразу после заявления о Демонической Болезни 'цена' моей репутации пробила потолок, как акции технологических компаний.

Это была идеальная возможность пробить стену многолетнего равнодушия Военного Командования и заставить их, пусть и нехотя, разработать меры поддержки.

"..."

"..."

Генералы с озадаченными лицами демонстрировали признаки глубоких раздумий.

То, что они не отвергли предложение сразу, означало, что мы уже на полпути к успеху.

Затем финансовый офицер выразил свои опасения:

"Мудрость Вашего Преосвященства не вызывает сомнений... но, откровенно говоря, полностью покрывать даже долгосрочную фармацевтическую поддержку раненых ветеранов из бюджета Военного Командования будет несколько затруднительно в финансовом плане."

Именно этого я и ждал.

"Не беспокойтесь о финансовом вопросе. Я уже учредил отдельный фонд по согласованию с Торговой Компанией 'Меркурий'. Это фонд, который отчисляет часть доходов от военных поставок морфина исключительно на поддержку реабилитации и легального медицинского обеспечения раненых ветеранов."

Морфин и так не был препаратом, который я создавал ради наживы.

Это лекарство я сделал потому, что оно было необходимо мне для хирургии.

Так что я не против направить свою долю прибыли в этот фонд.

Зарабатывать деньги — это задача других лекарств.

Но самое главное.

"Я категорически не желаю, чтобы солдаты, благодаря которым я могу жить в спокойствии, были доведены до гибели из-за созданного мной лекарства."

Я не хотел видеть, как ветераны войны, брошенные государством, ломают свои жизни.

Особенно из-за препарата, который создал я.

"...Ха-а."

С губ присутствующих генералов, включая Эдмунда, сорвался благоговейный выдох.

Атмосфера за столом переговоров мгновенно пропиталась искренним трепетом.

Я что-то не то сказал?

Как только эта мысль промелькнула у меня в голове.

"...Я согласен."

"Я тоже согласен."

Один за другим генералы начали поддерживать мое предложение.

Вскоре решение было принято.

Даже голосование не потребовалось.

"Тогда я занесу в протокол, что мы единогласно согласились разработать меры поддержки солдат после их увольнения со службы."

Военное Командование приняло решение обсудить меры поддержки раненых ветеранов.

Это был момент, когда в истории Империи зародилась первая система поддержки ветеранов боевых действий.

Сразу после окончания собрания.

Юлиан направился в ресторан вместе с принцем Эдмундом.

Так уж вышло, что они случайно забронировали один и тот же ресторан.

"Не против, если мы разделим столик?"

"Я спрошу у своих спутниц."

Юлиан немедленно спросил разрешения у Шарлотты и Дженни.

Они с готовностью приняли предложение Эдмунда.

И таким образом компания Юлиана оказалась за одним столом с принцем Эдмундом.

"Леди Шарлотта. Прошло уже четыре года? У нас не было возможности встретиться с того самого Фестиваля Основания."

"Как вы поживали?"

"Благодаря подарку, который сделал мне ваш жених, я жил так хорошо, что потерял счет времени."

Для Эдмунда встреча с Шарлоттой была 'запечатана' в памяти как очень приятное воспоминание.

Ведь та встреча на банкете привела к рождению его старшего сына.

Для него все связи, завязанные на Фестивале Основания, оставались исключительно теплыми воспоминаниями.

"Просто из любопытства, не появилось ли у леди Шарлотты желания стать крестной матерью моего сына?"

"Пожалуй, откажусь."

"Хм. Не сработало."

Возможно, именно поэтому, даже когда Шарлотта вела себя несколько дерзко, Эдмунд не обращал на это особого внимания.

Затем, слегка покачивая вино, поданное в качестве аперитива, Эдмунд заговорил:

"Профессор Юлиан. Вы поистине удивительный человек. Вы настолько лишены жадности, что я совершенно не могу вас понять."

"Я?"

Юлиан удивленно склонил голову.

Сам он считал себя вполне обычным человеком.

Но Эдмунд был с этим не согласен.

Любая другая фармацевтическая гильдия или алхимик из кожи вон лезли бы, проталкивая свои препараты через Военное Командование, чтобы продать хотя бы на одну дозу больше.

"Неужели?"

"Будь я на вашем месте, я бы действовал иначе. Я бы подсадил на иглу половину Военного Командования. Я бы позаботился о том, чтобы раненые ветераны сами выстраивались в очередь за нашим препаратом, а когда грянула бы эпидемия зависимости, я бы продавал антидот — налоксон, причем с огромной наценкой."

"Продажи бы точно взлетели до небес."

"Вот именно. И я уверен, что вы всё это знали и понимали, а директора вашей компании ни за что не упустили бы такую возможность навариться."

По правде говоря, всё так и было.

Многие директора торговой компании протестовали против распоряжений Юлиана.

Почему вы не используете эту золотую жилу под названием морфин?

Преобладало мнение, что они должны поставлять налоксон в комплекте и продавать его вместе с морфином.

Но позиция Юлиана была непреклонна.

В итоге торговой компании ничего не оставалось, кроме как подчиниться его приказам.

"Неужели у вас совсем нет жажды денег?"

Даже в глазах Эдмунда морфин был товаром колоссальной силы.

Поэтому ему было любопытно.

Как Юлиан смог отказаться от таких огромных продаж.

На это Юлиан, слегка покачивая вино, спокойно ответил:

"Я тоже человек. И, конечно же, я хочу денег."

"Тогда почему вы не поступили так, как я сказал?"

"Я не хотел смотреть с высоты замка, построенного из золота, на улицы, кишащие наркоманами."

Услышав ответ Юлиана, Эдмунд на мгновение замер с пустым выражением лица.

А затем разразился раскатистым смехом.

"Ха-ха-ха! Когда вы так говорите, в этом определенно есть смысл!"

Затем он сделал слегка неловкое лицо.

"Я беру свои слова обратно. Как и ожидалось, у такого прожженного вояки, как я, куда более узкий кругозор и душа размером с просяное зернышко по сравнению с Вашим Преосвященством."

Он перевел взгляд на соседнее место.

Туда, где молча пила чай Шарлотта.

Эдмунд улыбнулся ей.

"Леди Шарлотте, должно быть, приходится нелегко. Имея в женихах такого благородного и безупречного святого, вы, наверное, изо всех сил стараетесь всегда поддерживать подобное изящество и 'правильный образ жизни', находясь рядом с ним."

"...Простите?"

Шарлотта замерла с чашкой у губ и непонимающе склонила голову.

В то же время Дженни, пившая чай рядом с ней, еле сдержалась, чтобы не поперхнуться.

'Что? Правильный? Образ жизни?'

В сознании Дженни вихрем пронеслись картины из повседневной жизни Шарлотты.

Женщина, которая каждый божий день, умирая со скуки, слоняется по местам кровавых убийств, выискивая зацепки.

Женщина, которая, когда нет интересных дел, всаживает арбалетные болты в стену гостиной, словно в состоянии ломки, изводя своего ни в чем не повинного арендодателя.

Женщина, которая, когда дело заходит в тупик, копается в личной жизни случайных невинных горожан или своих коллег, оправдывая это тем, что это "обостряет её дедуктивные чувства".

И эта женщина ведет 'правильный образ жизни'?

'Честное слово, даже у Эрики моральный компас работает лучше.'

По крайней мере, у Эрики были четкие понятия о справедливости и этике.

Она была жестока только к черным магам. По отношению к обычным людям она была образцовым героем до мозга костей.

Шарлотта же, в сравнении с ней, была полной противоположностью.

Дженни не раз задавалась вопросом, не дала ли система образования Геройского Отделения сбой, раз туда приняли кого-то вроде Шарлотты.

'Я и правда неправильно написала новеллу...'

Идеальный образ Шарлотты был исключительно заслугой Дженни.

Шерил из новеллы была списана с Шарлотты, но её образ был сильно приукрашен.

Если бы она описала её такой, какая она есть, жанр новеллы превратился бы в пикареск, а не в детектив.

'Ха-а-ах... Что в новелле, что в реальности, почему вокруг меня всегда одни только экстремальные личности?'

Дженни подавила в себе желание раскрыть истинную натуру Шарлотты и сделала глоток чая, нащупывая в кармане надежно спрятанный билет со ставкой.

¹ Пикареск — жанр, в котором повествование строится вокруг приключений и жизненных обстоятельств главного героя, часто находчивого, беспринципного или хитрого.

----------

Демоническая дрянь (5)

Сразу после обеда с Эдмундом.

Наша компания попрощалась с Принцем.

"Ваше Высочество будет присутствовать на сегодняшнем банкете в одиночестве?"

"Боюсь, что так. Моя жена на последнем месяце и не может покидать Звездный Дворец."

"Тогда до встречи вечером."

"Договорились. Ступайте."

Попрощавшись с Принцем, мы поспешили в ателье, где у нас была назначена примерка.

До начала банкета оставалось всего пять часов.

Времени на подгонку костюмов было в обрез.

По пути в ателье.

Дженни, единственная из нашей компании, чье платье было готово еще месяц назад, тяжело вздохнула.

"Бедный портной. Он наверняка проклинает тот день, когда связался с Шарлоттой и Профессором."

Услышав её бормотание, Шарлотта непонимающе склонила голову.

"С чего ты это взяла, Дженни?"

"А ты бы не сыпала проклятиями, если бы тебя заставили снять мерки, скроить и сшить платье на заказ за один день?"

"Так почему бы им просто не подогнать готовое платье?"

"Где ты видела портного, который осмелился бы всучить Черному Святому и его невесте перешитое готовое платье вместо сшитого на заказ?"

"Лично я бы не возражала."

"Зато портной рискует своей головой."

Сказала Дженни с выражением полнейшего отвращения на лице.

"Если они где-то напортачат, слухи разлетятся мгновенно, и их лавочка может просто закрыться, понимаешь? Заставлять их делать всё за один день... Портному сейчас не позавидуешь."

"......Я действительно об этом не подумал."

Я с досадой вздохнул.

Я полагал, что если заплатить достаточно, проблем не возникнет.

Да и в самом ателье, казалось, были только рады заказу.

Но я совершенно упустил из виду масштаб своего влияния.

'Я всё еще продолжаю доставлять людям неприятности.'

Я прекрасно осознаю вес своего имени.

Но, возможно, из-за того, что мой статус взлетел слишком стремительно, мои укоренившиеся привычки ещё не поспели за моим положением.

Обычно проблем не возникало.

Когда я вел себя в соответствии с образом Юлиана, окружающие интерпретировали всё в позитивном ключе.

Проблема заключалась в том, что порой, сам того не осознавая, я совершал промахи.

Я забывал, что брошенный мной камень может решить чью-то судьбу.

"Как бы я ни был занят, это меня не оправдывает. Нам нужно будет извиниться перед портным, не так ли, Дженни?"

"Ну, у Профессора тоже не было времени на примерку последние два месяца. Уверена, если вы извинитесь, они всё поймут, Профессор."

Иногда я задумываюсь об этом.

Дженни и Фрейя — единственные в моем окружении, кто знает, как вести себя в соответствии со своим статусом.

Фрейя держится как истинная аристократка.

Дженни демонстрирует такт, подобающий настоящему целителю.

Должно быть, сказывается то, что она дочь Главы Епархии Рейлик.

'Как и ожидалось, разница между потомственными аристократами и теми, кто выбился из грязи в князи, действительно есть.'

Я решил, что мне стоит многому у них поучиться.

И тут Дженни, словно вспомнив о чем-то, с лукавой улыбкой добавила:

"Ах да. Хотя, конечно, всё зависит от того, сколько вы заплатили. В какую сумму обошлись наряды для вас с Шарлоттой?"

"Этим занималась Фелиция, так что я не в курсе."

Обычно Фелиция брала на себя все мелкие расходы, параллельно согласовывая мое расписание.

Так что я и понятия не имел, сколько было потрачено.

Я бросил взгляд на Фелицию.

Она кивнула и протянула мне бумагу, похожую на чек.

"Трехкратный тариф VIP-обслуживания, плюс чаевые в размере 100 000 мар для всего персонала ателье, работающего сегодня."

"......"

Дженни молча опустила взгляд на чек, а затем резко сменила тон.

"За такие деньги можете даже не извиняться. Скорее, это их проблема, если они не успеют сшить всё к вечеру."

"?"

Какого черта.

Почему она так быстро переобулась?

В тот день я усвоил одну важную истину.

Деньги не купят вам достоинства.

Но их количество вполне может выразить вашу искренность.

И, как правило, эта искренность способна сгладить даже вопиющую бестактность.

Карета остановилась у дверей элитного ателье.

Едва я вышел, как меня, словно только этого и дожидаясь, поспешил поприветствовать пожилой джентльмен.

"Добро пожаловать, Святой. Я Марко, управляющий домом 'Primmo Abito'."

Управляющий учтиво протянул ко мне руки.

Этот жест мгновенно пробудил в памяти воспоминания о тех временах, когда мне было семнадцать.

— Брат. В таких случаях руки не пожимают. Нужно просто отдать пальто.

Тогда я по наивности решил, что этот жест означает "давайте пожмем руки".

Оказалось, он означал "позвольте ваше пальто".

К счастью, Фрейя вовремя меня одернула, и я избежал неловкой ситуации.

Наученный горьким опытом, на этот раз я молча снял пальто и передал его управляющему.

Управляющий принял пальто и почтительно отступил в сторону.

"Святой. Позвольте еще раз выразить глубочайшую признательность за то, что почтили своим визитом 'Primmo Abito'. Прошу, позвольте проводить вас в нашу приватную примерочную."

И вот, ведомые управляющим, мы прошли внутрь.

Примерка костюма, как всегда, оказалась процессом утомительным и запутанным.

Пока швеи обмеряли мои плечи и длину рук измерительными лентами, главный портной, стоя в другом конце комнаты, обсуждал со мной фасон костюма.

"Я слышал, вы приглашены на мероприятие, организованное Военным Командованием. В таком случае, было бы уместно выдержать стиль, максимально приближенный к военной форме, но без прямого копирования."

Кое-что я всё же подметил во время примерки.

Ателье со стопятидесятилетней историей действительно разительно отличалось от обычных мастерских.

И вот этот диалог — яркое тому подтверждение.

"Это не панихида. Хотелось бы, чтобы цвета были не слишком мрачными, а скорее вселяли надежду."

"Тогда темно-синий подойдет лучше черного. Осмелюсь предложить вам вечерний костюм в стиле Западной Империи. Что скажете?"

На мои абстрактные, дилетантские пожелания портной реагировал как заправский шеф-повар, мгновенно переводя их на язык кроя и фасонов.

Мне, абсолютно не разбирающемуся в моде, оставалось лишь согласно кивать.

'Уж лучше я доверюсь профессионалу, чем буду строить из себя знатока и в итоге выставлю себя на посмешище.'

В кулинарии или медицине — другое дело.

Но здесь я был полным профаном.

И если бы я начал гнуть свою линию, это лишь ударило бы по моему имиджу.

Так что мне не оставалось ничего иного, кроме как полностью положиться на вкус портного.

"Что касается ткани, учитывая температуру в банкетном зале, я подберу материал плотностью не более 280 граммов на квадратный метр."

"Буду признателен."

"Далее, общее впечатление, которое производит Святой... хм."

Портной, собиравшийся прокомментировать мою внешность, на секунду замялся.

"Святой производит впечатление человека сдержанного и рассудительного, поэтому матовые пуговицы подойдут вам больше, чем узорчатые металлические."

"Согласен."

"У вас прекрасная линия плеч и весьма выразительные черты лица, поэтому я бы хотел лично заняться этим элементом, если позволите. Вы не против?"

"Как скажете."

И так я превратился в куклу-манекен, раз за разом повторяя одни и те же фразы.

Дженни, дожидавшаяся меня в кресле, осторожно поинтересовалась:

"Профессор. А этот банкет действительно так необходим?"

"Что вы имеете в виду, мисс Дженни?"

"Официально это празднование в честь учреждения Фонда помощи раненым солдатам. Но обязательно ли было устраивать такой пышный банкет?"

"Вы хотите сказать, не лучше ли было бы пустить деньги, потраченные на банкет, на лечение солдат?"

"Вроде того."

Вполне логичный вопрос.

Сэкономь мы на банкете, смогли бы помочь большему количеству солдат.

Но это сработало бы только в том случае, если бы я финансировал Фонд в одиночку.

Я встретился взглядом с Дженни через зеркало и ответил:

"Любой фонд может успешно и долго функционировать лишь в том случае, если ему удастся заставить аристократов и Военное Командование раскошелиться."

Я создал этот Фонд.

Но тянуть его в одиночку невозможно.

Чтобы Фонд стабильно работал долгие годы, необходимо привлекать к участию других людей.

"Фонд — это не налоги, деньги силой не выбьешь. Люди должны отдавать их добровольно. А лучший способ пробудить в них эту самую добровольность — устроить роскошный банкет."

На первый взгляд может показаться, что мы прикрываемся ранеными солдатами, чтобы устроить себе праздник.

Люди могут подумать: "Да на эти деньги можно было бы спасти еще пару солдат".

Но гордость и эмоции аристократов не подчиняются такой прямолинейной логике.

"Бросая пару монет в ящик для пожертвований на улице, люди лишь тешат свое чувство сострадания. Но в роскошном банкетном зале они готовы расставаться с золотом не задумываясь, просто ради того, чтобы не ударить в грязь лицом."

В конце концов, чем масштабнее застолье, тем легче расставаться с деньгами.

Недаром же крупные фонды всегда закатывают помпезные благотворительные вечера в конце года.

Именно этот принцип я и использовал при организации банкета.

'Даже если это будет делаться исключительно ради показухи, пожертвования польются рекой.'

Военное Командование, судя по всему, тоже подумывало о том, чтобы поучаствовать в делах Фонда.

Похоже, они всё еще мыслили категориями темного фэнтези, и само понятие "социальная поддержка" было им в новинку.

С одной стороны, им было жалко тратить деньги на комиссованных солдат, но с другой — до них доходили слухи о том, что подобная поддержка действительно необходима.

И они разрывались между этими двумя крайностями.

Поэтому я планировал использовать банкет, чтобы мягко подтолкнуть их в нужном направлении.

"Ни один аристократ не захочет прослыть скрягой на глазах у всего света. Вот почему этот банкет — необходимая роскошь."

Военное Командование тоже было своего рода большой семьей.

У них была своя гордость.

И если аккуратно задеть эту гордость, они тоже отбросят свою прагматичность и присоединятся к благотворителям.

Я поправил зажим для галстука и завершил свою мысль.

Дженни, выслушав мои аргументы, понимающе кивнула.

"Если подумать, так мы действительно сможем помочь куда большему числу людей. Мой взгляд был слишком узким. Как и ожидалось, Святой мыслит на несколько шагов вперед."

В ответ я лишь молча улыбнулся.

Вопреки восторженным иллюзиям Дженни, когда-то я тоже, как и она, не понимал, зачем нужны все эти пышные мероприятия.

'Будучи ординатором, я всё никак не мог взять в толк, зачем медицинские сообщества и Главврач устраивают такие пафосные благотворительные вечера.'

Но у всего была своя причина.

Мне объяснили, что если банкет будет выглядеть убого, то и благотворители почувствуют себя ущемленными и предпочтут не открывать кошельки.

Я понял эту логику лишь после того, как мне всё разжевал Профессор.

"Святой. Вот эскиз. Вас устроит такой вариант?"

Портной, до этого увлеченно чиркавший карандашом по бумаге, прервал мои размышления.

Я вынырнул из своих мыслей и сосредоточился на портном.

Взглянув на эскиз, набросанный на большом листе бумаги, я одобрительно кивнул.

Портной поклонился и произнес:

"Принято. После того как снимем мерки, мы немедленно приступим к пошиву. Если вам негде скоротать время в ожидании, могу порекомендовать вам салон, принадлежащий нашему ателье. Как вы на это смотрите?"

"Буду весьма признателен."

А два часа спустя.

Мой костюм и платье Шарлотты были готовы.

Наступил вечер.

Банкет начался в Большом Банкетном Зале в самом сердце Столицы.

Как и ожидалось, зал был забит до отказа.

Столичные аристократы, высшие чины Военного Командования и главы известнейших торговых компаний — все они откликнулись на приглашение.

Глядя на это море людей, Шарлотта с усмешкой произнесла:

"Даже не подозревала, что подданные Империи так озабочены поддержкой раненых солдат и основанием благотворительных фондов."

"Не будь такой циничной, Шарлотта. Какими бы ни были их истинные мотивы, они здесь для того, чтобы жертвовать деньги."

"Я знаю. Знаю, что без этих людей нам Фонд не поднять. Но меня откровенно воротит от того, с каким рвением они пытаются завести полезные знакомства через моего жениха."

"О боже. Шарлотта, так ты, оказывается, умеешь ревновать?"

Шарлотта одарила Дженни убийственным взглядом.

Но Дженни, ничуть не смутившись, ловко сменила тему.

"Чем выше ставки, тем разнообразнее мотивы людей, вовлеченных в игру. Но если их деньги пойдут на благое дело, разве это не делает их поступок благородным?"

"......Не пытайся оправдать свои четыре проигрыша на сегодняшних скачках этой сомнительной логикой, Дженни."

"Гх!"

Схватившись за грудь, Дженни судорожно сжала в кулаке скомканный клочок бумаги.

Я лишь в недоумении покачал головой, слушая их перепалку.

Я совершенно потерял нить разговора.

Тем временем дверцы нашей кареты распахнулись, и настала наша очередь выходить в свет.

Следуя этикету, я вошел в зал рука об руку со своей невестой, Шарлоттой.

Дженни и Фелиция шли позади нас.

Это был негласный знак того, что мы пришли сюда не в поисках пары.

"Черный Святой, Юлиан Нихирит Шнабель, и его невеста!"

Услышав это объявление, я на мгновение погрузился в воспоминания.

Когда-то давно именно имя леди Шарлотты, дочери Маркиза, объявляли первым.

А поскольку я был всего лишь младшим сыном барона, мое имя звучало лишь как дополнение к её статусу.

Но на этом банкете всё было с точностью до наоборот.

'А ведь и правда, какой долгий путь я проделал.'

Я ступил в зал, ведя Шарлотту под руку.

Взгляды всех присутствующих тут же приковались к нам.

И среди этого множества глаз я заметил одно знакомое лицо.

За столиком в первом ряду, рядом с тем, что был отведен для нас.

Принц Эдмунд, прибывший на банкет в одиночестве, приветствовал нас взглядом.

'Он же говорил, что Супруга Принца не придет.'

Принц, оставивший свою беременную жену дома ради банкета, выглядел на удивление беззаботным.

Судя по его лицу, он просто радовался своей законной возможности пропустить стаканчик-другой впервые за долгие месяцы.

'Неужели он использовал меня как повод, чтобы вырваться из дома?'

С этой мыслью я направился к нашему столику.

Но не успел я сделать и пяти шагов, как ко мне с пугающим энтузиазмом хлынула толпа.

— Черный Святой, для меня огромная честь познакомиться с вами.

— Я слышал о вашем выступлении на Имперском Совете. Поистине великое дело.

— Наша торговая компания тоже хотела бы внести свою скромную лепту......

Аристократы, жаждущие произвести впечатление, и главы торговых компаний, стремящиеся наладить связи, плотным кольцом обступили меня со всех сторон.

Натянув на лицо дежурную "деловую" улыбку, я принялся уделять внимание каждому.

Я не из тех, кто любит сыпать комплиментами, но когда дело касается людей, готовых расстаться со своими деньгами, я вполне способен на пару лестных слов.

— "Травматология существует исключительно благодаря подобным пожертвованиям. Так что тебе тоже не мешало бы научиться пускать пыль в глаза и льстить кому надо."

В памяти всплыл совет моего Учителя.

Иронично, что человек, дававший мне эти советы, сам был способен лишь кататься по полу и закатывать истерики.

В итоге мне пришлось самостоятельно осваивать искусство светской беседы и лести, которому этот человек так и не соизволил меня научить, и после этого он полностью спихнул на меня все подобные обязанности.

"Благодарю всех вас за то, что откликнулись на приглашение."

Я обменивался любезностями, уделяя внимание каждому.

И, разумеется, не забывал невзначай вплетать в разговор упоминания о Фонде.

Большинство реагировало на идею создания Фонда крайне позитивно.

Точнее, они были просто обязаны реагировать позитивно.

В конце концов, именно ради этого все здесь и собрались.

Шарлотта, стоявшая рядом, всё это время хранила молчание.

С бокалом шампанского в руке она замерла, словно изящная фарфоровая кукла.

"Видишь ту графиню в синем платье? Носки её туфель повернуты к двери, а под мочкой уха виднеется бледный синяк. Недавно она крепко повздорила с любовником и теперь явно ищет способ улизнуть."

Позвольте мне исправиться.

Она тихо шептала мне на ухо свои дедуктивные выводы, ровно так, чтобы никто другой не услышал.

Но даже это было огромным прогрессом.

Уже то, что она не вываливала свои умозаключения прямо в лицо незнакомым людям, дорогого стоило.

И вот так, слушая её пересказ светских скандалов, я продолжал обмениваться приветствиями.

Когда атмосфера в зале достаточно накалилась, ведущий поднялся на сцену и предоставил мне слово.

Я вышел к трибуне, чтобы произнести тост.

И слегка приподнял бокал.

"Прежде всего, я хочу поблагодарить всех вас за то, что почтили это событие своим присутствием."

Обычно я не любитель длинных тостов.

Но, учитывая цель этого банкета, мне пришлось подготовить речь подлиннее.

"Мы привыкли думать, что зависимость — это результат личной слабости или банальной распущенности. Общество твердит, что люди становятся наркоманами из-за нехватки силы воли и жажды запретных удовольствий."

В зале повисла мертвая тишина.

Я видел, как многие согласно закивали.

Это была вполне естественная реакция.

В студенческие годы я и сам думал точно так же.

"Но истинная природа зависимости кроется в ином. Решающим фактором в формировании зависимости является не воля человека, а его 'окружающая среда'."

Но это глубоко ошибочное предубеждение.

И когда общество клеймит зависимость подобными предрассудками, оно в конечном итоге платит за это еще более высокую цену.

"Людей толкает к наркотикам не только жажда удовольствий. Когда они чувствуют себя никому не нужными, когда им кажется, что им некуда возвращаться. Именно тогда люди ищут спасение в наркотиках. Потому что они верят, что только этот препарат способен удержать их на плаву."

"......"

"С другой стороны, люди, которым есть кого защищать и у которых есть цели в жизни, ведут себя иначе. Такие люди не ломаются так легко. Для них страх потерять то, что им дорого, куда сильнее страха перед ломкой."

В моей прошлой жизни солдаты, возвращавшиеся с крупных войн, делились на два типа.

Героев, возвращавшихся с победой, общество носило на руках и превозносило до небес.

Среди них процент тех, кто скатывался в наркоманию, был ничтожно мал.

Но те, кто возвращался с другой войны, сталкивались с совершенно иным отношением.

Неся на себе клеймо поражения, они подвергались остракизму и изоляции со стороны общества.

И именно среди них было угрожающе много тех, кого наркотики поглотили без остатка, превратив в живых мертвецов, бродящих по улицам.

Конечно, как и любой социальный феномен, это нельзя объяснить только одной причиной.

Это был результат пересечения множества факторов, сложившихся в то время.

Но я хочу сказать лишь одно: наркотическую зависимость нельзя сводить исключительно к проблеме личной силы воли.

Отношение общества, в которое они возвращаются...

Если бы это отношение было хоть чуточку теплее, вероятность того, что солдаты потянулись бы за наркотиками, снизилась бы в разы.

"Поэтому цель этого Фонда — помочь солдатам, которые еще не смогли вернуться к нормальной жизни."

Я снова обратился к аудитории.

"Мы не замахиваемся на что-то грандиозное. Мы просто хотим дать им почувствовать, что они не одиноки, что их по-прежнему уважают. Одного этого осознания бывает достаточно, чтобы человек нашел в себе силы подняться со дна."

У Фонда есть лишь одна цель.

Помочь раненым солдатам однажды вернуться к нормальной, повседневной жизни.

Чтобы они не сломались и не потянулись за наркотиками.

И, что не менее важно, чтобы эти раненые солдаты не превратились в угрозу общественному порядку.

Я поднял бокал чуть выше.

"Люди не так порочны, как вы можете себе представить. Когда они чувствуют, что их любят, большинство из них из кожи вон лезет, чтобы отплатить за это тепло. Я искренне в это верю."

Когда я поднял свой бокал, все присутствующие в зале последовали моему примеру.

"За то, чтобы наши израненные герои всегда знали, что им есть куда вернуться. За тепло домашнего очага. До дна."

"До дна!!"

Зал взорвался оглушительными аплодисментами.

Взгляды аристократов и магнатов, заполнявших зал, неуловимо изменились.

Будь то из гордости или поддавшись эмоциям, но атмосфера для того, чтобы они распахнули свои кошельки, созрела идеально.

"А теперь слово предоставляется представителю раненых солдат."

На этом мой тост завершился, и на сцену поднялся представитель тех самых раненых солдат.

Это был боец, который около месяца назад получил тяжелейшую травму челюсти на передовой.

Получив экстренную помощь в виде 'Малого Исцеления' прямо на поле боя, он обратился в Клинику Мейер для проведения реконструктивной операции.

И я попросил его выступить с речью.

Ничто не пробивает аристократов на жалость так эффективно, как живое свидетельство человека, прошедшего через этот ад.

Слегка нервничая, он начал свой рассказ.

"На Северном Фронте мне оторвало челюсть после удара тролля. Сначала я даже не понял, что произошло. Но потом почувствовал, что у меня что-то отвисает, опустил глаза, а нижней челюсти-то и нет, один язык болтается."

Он в красках живописал те жуткие мгновения, когда лишился челюсти на поле боя.

Слушая его, главы торговых компаний судорожно сглатывали.

Бесконечно далекие от реалий войны, они содрогались от ужаса, слушая эти леденящие кровь подробности.

А вот реакция аристократов была совершенно иной.

"......В отличие от нас, этот человек не получил должного лечения."

Во взглядах, устремленных на солдата, читалось искреннее сочувствие.

Аристократы часто отправляются на фронт, чтобы доказать свою доблесть.

А значит, большинство из них — такие же солдаты.

Однако между аристократами, Героями и простыми рядовыми существовала колоссальная разница в уровне медицинской помощи на поле боя.

Аристократы — это ценнейший ресурс Империи.

Даже если им оторвет челюсть, сразу после боя они получат 'Регенерацию'.

Герои — это потенциально ценнейший ресурс Империи.

Лишившись челюсти, они тоже могут рассчитывать на её восстановление, если у целителей останутся силы.

Но с простыми солдатами всё обстоит иначе.

Как бы стремительно ни развивалась исцеляющая магия, божественная сила всё ещё остается крайне ограниченным ресурсом.

Даже если триаж и спасает их от смерти, на восстановление оторванной челюсти силы уже не тратят.

Именно поэтому его и комиссовали в таком плачевном состоянии.

"В Академии я перенес операцию: Святой извлек часть моей малоберцовой кости и восстановил мне раздробленную челюсть. И только благодаря этому я сейчас могу стоять здесь и говорить с вами."

Он прошел через реконструкцию челюсти в Клинике Мейер.

Я помню, это была весьма сложная операция.

Масштабное вмешательство, в ходе которого мы превратили кость ноги в челюсть.

Но, как видите, операция прошла успешно.

Пусть это и не полноценная замена родной челюсти, но он мог вполне сносно разговаривать.

И тогда я, будучи поглощенным созданием Фонда, попросил этого пациента выступить с речью.

— Если моя история поможет моим боевым товарищам, я с радостью это сделаю.

Он согласился без малейших колебаний.

И вот теперь он стоял на сцене и обращался к залу.

"После ранения мне давали морфин, чтобы унять адскую боль, и в какой-то момент я понял, что подсел на него. Был период, когда я просто не мог отказаться от того чувства облегчения, которое дарил этот препарат."

Зал затаил дыхание.

Во время первой части его речи аристократы наверняка прониклись к этому солдату чувством боевого братства.

И теперь он открыто признавался, что оказался в зависимости от морфина.

Они просто не могли воспринимать эту историю как нечто далекое и чужое.

"Я думал, что окончательно опустился на дно. Но Святой узнал о моей ситуации и протянул мне руку помощи."

Он посмотрел на меня и отвесил глубокий поклон.

"Благодаря всесторонней поддержке Святого, я теперь могу жить нормальной жизнью без наркотиков."

Атмосфера в банкетном зале стала более непринужденной.

Почувствовав это, солдат указал на свою челюсть и широко улыбнулся.

"Если не считать того, что по ночам от моей челюсти разит носками, жизнь вполне себе налаживается. Я хочу, чтобы мои товарищи тоже смогли вернуться к нормальной жизни, и буду безмерно благодарен, если вы все поможете в этом благом деле."

Зал взорвался хохотом в ответ на его шутку.

В этой потеплевшей атмосфере аристократы с готовностью начали доставать бланки для пожертвований.

После того как солдат закончил свою речь.

Аристократы один за другим подходили к нему.

Звучали слова вроде "Благодарю за вашу службу Империи", "Отличная работа" и "Давайте как-нибудь поужинаем вместе".

Он принимал их похвалы с неизменной улыбкой.

А я наблюдал за ним с нарастающей тревогой.

'Алкоголь...'

Его челюсть всё еще находилась в нестабильном состоянии.

'Исцеление' сняло большую часть воспаления и заживило раны.

Тем не менее, возможно, из-за того, что челюсть была сделана из кости ноги, она иногда беспричинно опухала.

В таком состоянии употреблять алкоголь было категорически запрещено.

Алкоголь расширяет кровеносные сосуды, что приводит к резкому усилению отека.

В худшем случае отек мог перекрыть дыхательные пути, спровоцировав приступ удушья, как при астме.

Поэтому я строго-настрого запретил ему пить.

"Не желаете бокальчик шампанского?"

"Прошу прощения. Святой пока запретил мне употреблять алкоголь."

"Вот как. Мои извинения."

К счастью, он, казалось, исправно отказывался.

'Ну, вот и славно...'

Я уже собирался переключить внимание на что-то другое, как вдруг...

"Но разве это не доставляет массу неудобств — жить без кости в ноге?"

"Ради новой челюш-сти... это не такая уж большая плата. Большеберцовая кощть вшё равно берет на себя ошновную нагрузку... так ч-то даже без одной малоберцовой кошти ходить вполне можно."

Услышав это, я резко обернулся к солдату.

'Какого хрена.'

До моих ушей только что донеслось то, чего я слышать был категорически не должен.

----------

Демоническая дрянь (6)

'Какого хрена.'

До моих ушей только что донеслось то, чего я слышать был категорически не должен.

Речь солдата была невнятной.

Это был явный признак того, что у него заплетается язык.

'Он не может быть пьян.'

Вероятность опьянения я отмел сразу.

И как только эта мысль промелькнула у меня в голове, по спине пробежал холодок.

Кажется, я был не единственным, кто это заметил.

"Профессор. Этот человек......"

"Юлиан. Солдат выглядит неважно."

Лица Дженни и Шарлотты тоже стали серьезными.

Дженни, будучи студенткой Отделения Целительства, не могла этого не заметить, да и у Шарлотты имелись кое-какие познания в медицине.

"Пойдемте."

Я подошел к солдату, сохраняя на лице маску невозмутимости.

Банкет был в самом разгаре.

Я не мог позволить себе испортить торжественную атмосферу неподтвержденным диагнозом.

Приблизившись к нему, я как бы невзначай протянул бокал, который держал в руке.

"Ваша речь была поистине впечатляющей. Я знаю, что вам нельзя алкоголь, поэтому позвольте предложить вам другой напиток. Вы не против?"

"Ах! Ш-Святой! Б-благходарю покорно."

Он почтительно склонил голову.

При этом его слова звучали крайне неразборчиво.

Как я и думал, мне не послышалось.

Я вложил бокал ему в руку.

Пока он его брал, я успел оценить необходимые параметры.

'Улыбка симметричная, с моторикой конечностей тоже всё в порядке.'

При нарушении речи в первую очередь необходимо провести дифференциальную диагностику между кровоизлиянием в мозг и инфарктом мозга.

Критерии оценки следующие:

Искажена ли мимика?

Присутствует ли слабость в конечностях?

Испытывает ли пациент трудности с построением предложений или артикуляцией?

Но у стоящего передо мной солдата наблюдался лишь один из этих симптомов.

Это означало, что вероятность поражения головного мозга крайне мала.

'Судя по всему, дело не в нарушении подвижности языка.'

Характер нарушения речи тоже совершенно не походил на последствия кровоизлияния в мозг.

Обычно дизартрия, вызванная инсультом, проявляется замедленной речью и нечетким произношением губных звуков.

Примерно вот так:

— С одной лишь.... б-польшеберцовой костью...... на самом д-деле...... не т-так уж и н-неудобно.......

Хотя, конечно, бывают и исключения.

Но в целом картина именно такая.

Речь же солдата была невнятной, но совершенно иначе.

Если попытаться это описать......

'Это больше похоже на дефект речи, вызванный гнусавостью.'

Словно он набрал в рот горячей картошки?

Что-то в этом роде.

Я быстро скорректировал направление диагностики.

Если дело не в мозге, то в чем причина такого дефекта речи?

Продолжая беседу, я подметил еще несколько зацепок.

'Похоже, ему больно глотать. И рот он открывает с трудом.'

Но самое главное — его поза была неестественной.

Он постоянно сутулился, выдвигая плечи вперед.

Прямо как пациент с панкреатитом, сворачивающийся креветкой.

Значение этой позы было очевидным.

'Это ЛОР-патология.'

Проблема крылась в шее, а не в голове.

Судя по всему, что-то произошло в области реконструированной челюсти.

Испытывая дискомфорт в передней части шеи, он постоянно наклонял голову вперед, чтобы облегчить дыхание.

И невнятная речь, скорее всего, была следствием той же проблемы.

"Солдат. Позвольте мне осмотреть вашу шею."

"Д-для чего это?"

"Прошу прощения."

Времени на объяснения не было.

Я наспех пробормотал отговорку и прощупал область под его шеей.

Под пальцами ощущалось уплотнение, от которого исходил слабый жар.

Кажется, я понял, в чем дело.

'Значит, всё дело в инфекции. И надо же, именно ангина Людвига.'

Из всех возможных осложнений угораздило же случиться именно этому.

Я мысленно цокнул языком.

Ангина Людвига.

Острое гнойно-некротическое воспаление, которое начинается в дне полости рта и стремительно распространяется вглубь шеи.

В 21 веке это заболевание встречается крайне редко.

Обычно оно возникает после удаления зуба, если пациент пренебрегает антибиотиками.

Естественно, в современном обществе, где по венам вместо эритроцитов циркулируют антибиотики, такое днем с огнем не сыщешь.

'Вряд ли он забыл принять антибиотики.'

Еще неделю назад всё было в норме.

Я лично убедился в этом во время осмотра.

Да и пенициллин он принимал исправно.

Остается лишь предположить, что инфекция пробила защиту антибиотиков.

Для пациента с ослабленным после операции иммунитетом такое вполне возможно.

'Учитывая скорость прогрессирования...... нам нужно поторопиться.'

Ангина Людвига развивается стремительно.

Этому способствует анатомическое строение шеи.

Если объяснять на пальцах — представьте себе вагон метро.

Куда проще протиснуться в следующий вагон: когда поезд забит битком или когда он пуст?

Очевидно, что в пустой.

С инфекцией тот же принцип.

Между мышцами шеи довольно много свободного пространства.

Поэтому, стоит инфекции поразить шейные мышцы, бактерии начинают молниеносно распространяться по этим пустотам.

"Вам тяжело дышать?"

"Раз уж вы спросили...... есть немного...... как будто давит."

Я осмотрел цвет его лица и кончики пальцев.

К счастью, до худшего сценария — цианоза или помутнения сознания — дело еще не дошло.

Значит, это не та критическая ситуация, где счет идет на секунды.

Но и расслабляться не стоило.

Инфекция могла в любой момент принять катастрофический оборот.

Сейчас он нормально разговаривает, а через час может быть уже мертв.

Поэтому я немедленно отдал приказ Дженни.

"Дженни. Где здесь ближайшая клиника Секты, способная провести операцию на шее?"

"Как раз в трех кварталах от банкетного зала находится клиника Секты Палесто."

Секта Палесто.

В современных реалиях это аналог оториноларингологического отделения.

Точнее говоря, они занимаются всем, что выше шеи, включая нейрохирургию.

"Отлично. Выдвигаемся в клинику Палесто прямо сейчас."

"Неужели это инсульт?"

"Нет."

Объяснять всё в подробностях Дженни и пациенту было некогда.

"Давайте выйдем подышать свежим воздухом. Здесь слишком душно, вам, наверное, не по себе, верно?"

Это было сказано достаточно громко, чтобы услышали окружающие.

Вполне естественный предлог, чтобы не портить атмосферу праздника.

Но пациент не смог мне подыграть.

Он ударил себя кулаком в грудь, словно ему не хватало воздуха.

Его неестественная походка тут же привлекла внимание аристократов.

— Что это со Святым?

— С этим солдатом что-то случилось?

— У него ломка или что-то в этом роде?

Я нутром чуял, как надвигается волна тех самых нелепых недопониманий, которые так типичны для жанра 'недопониманий'.

Обычно я спускал подобные слухи на тормозах.

Но в этот раз я не собирался мириться с подобной клеветой.

Я быстро пресек сплетни на корню, чтобы они не расползлись дальше.

"Это никак не связано с морфином. Требуется срочная корректировка челюсти после операции, так что я вынужден откланяться."

Я подал знак Шарлотте взглядом.

Это означало, что я оставляю банкет на неё.

Как-никак, она дочь Маркиза и с детства обучена светским манерам, так что для неё это не составит труда.

Шарлотта, казалось, всё поняла и кивнула.

"Тихо поддерживать мужа из-за кулис — это тоже долг жены. Идите. Я прослежу, чтобы банкет завершился без проблем."

И вот так, передав эстафету хозяйки вечера Шарлотте, я в сопровождении Дженни и пациента поспешил к выходу.

Пока Фелиция подгоняла машину с парковки, я, стоя у дверей, краем уха улавливал недовольный шепоток.

— Хм. Только-только разогрелись, а он взял и всё испортил.

— Если ему нездоровится, мог бы тихонько уйти в клинику. К чему устраивать такой спектакль?

— Вышел бы через черный ход, никто бы и не заметил. А тут прямо посреди зала.......

— Человек, называющий себя солдатом, даже о собственном здоровье позаботиться не может.

Они винили во всем солдата.

Словно комфорт аристократов и глав торговых компаний был важнее человеческой жизни.

Ничего удивительного.

Таков уж уровень осознания прав человека в этом мире.

Не все жизни здесь равноценны.

В конце концов, они собрались здесь не из внезапно проснувшейся любви к ближнему.

Большинство пришло сюда лишь для того, чтобы завести полезные знакомства с Черным Святым и влиятельными аристократами.

Вот почему они реагировали именно так.

Потому что настроение 'сильных мира сего' значило для них куда больше, чем жизнь какого-то там солдата.

Они возмущались, словно выступая рупором этого коллективного недовольства.

Таков был способ аристократов выживать в этом обществе.

И так был устроен этот мир.

'Чему я удивляюсь.'

Создавая Фонд, я прекрасно осознавал все эти реалии.

У меня не было никаких иллюзий на их счет.

И вот, в очередной раз убедившись в циничности этого мира, я уже собирался уйти, проигнорировав их, как вдруг...

— Господин Глава Компании, не кажется ли вам, что вы перегибаете палку? Неужели какая-то вечеринка ценнее человеческой жизни?

— Удивляюсь, как у вас поворачивается язык говорить такие мерзости на банкете, устроенном ради помощи солдатам. Вы настолько черствы или просто глупы?

— Тц-тц. Нацепили на себя маску благородства, а в критический момент вся гниль наружу и полезла. Сразу видно, какого вы полета птицы.

Заглушая этот недовольный шепоток, по залу мощной волной прокатились голоса в поддержку солдата.

Они звучали так уверенно, что те, кто возмущался первыми, тут же притихли и втянули головы в плечи.

Если присмотреться, недовольных было абсолютное меньшинство.

Подавляющее большинство, казалось, горячо поддерживало мое решение покинуть банкет.

В этот момент кто-то похлопал меня по плечу.

Я обернулся.

Принц Эдмунд смотрел на меня с улыбкой.

"Не обращайте внимания на этих снобов. Истинное благородство проявляется не в манерах, а в сострадании. Они не стоят вашего внимания."

Произнес Эдмунд, слегка приподнимая бокал.

"Машина подана. Ступайте."

"......Прошу прощения, что испортил вечер."

"Вам не за что извиняться. Какое дело до задетой гордости кучки аристократов? В конечном счете, истинное благородство заключается в том, чтобы вести людей за собой."

Принц усмехнулся.

"Если бы в тот день вы просто рассыпались в пустых комплиментах, как остальные, меня бы здесь сейчас не было. Я считаю вашу непоколебимую принципиальность самой благородной чертой из всех. И большинство присутствующих, знают они об этом или нет, находятся в неоплатном долгу перед этой принципиальностью. Бьюсь об заклад, многие здесь разделяют мое мнение."

Сказав это, Эдмунд ободряюще подтолкнул меня в спину.

"Так что выбросьте это из головы и спасите этого парня, как когда-то спасли меня. Нам же не нужны дурные слухи о том, что солдат умер на банкете в честь солдат, верно?"

Принц, похоже, даже не допускал мысли о том, что я могу потерпеть неудачу.

Чтобы оправдать это доверие, я благодарно кивнул и направился к выходу.

"Спасибо."

Оставив банкетный зал позади, я поспешил в клинику.

Машина мчалась по ночным улицам.

Я уже начал опасаться, как бы Фелиция не схлопотала очередной штраф за опасное вождение, но не успел я толком испугаться, как мы уже были у дверей клиники.

Я обратился к солдату, который подался вперед, чтобы хоть как-то облегчить дыхание:

"Потерпите еще немного."

Он лишь молча моргнул в ответ.

Похоже, горло распухло настолько, что он даже говорить не мог.

Утешаясь тем, что дыхательные пути перекрыты не полностью, я выбрался из машины.

Эта клиника была партнером Торговой Компании 'Меркурий'.

А значит, здесь как минимум была вся необходимая база для лечения этого пациента.

Когда я направился к входу, меня уже встречал предупрежденный заранее дежурный целитель.

Судя по бейджику — целитель среднего ранга.

Мужчина лет тридцати пяти, на вид довольно опытный.

Я передал ему пациента и сказал:

"Передаю вам пациента."

Стоило мне открыть рот, как он заметно напрягся.

"Ч-что? Святой? Мне передали, что везут только экстренного пациента?"

"Объяснения потом. Пациент ваш."

Я прекрасно понимал, почему его так трясет.

Любой бы занервничал, заявись к нему в клинику Черный Святой без предупреждения.

Словно вспомнив свои стажерские годы, целитель вытянулся по стойке смирно.

У меня не было времени его успокаивать, поэтому я просто передал ему пациента и произнес анамнез.

"Прошу, приступайте."

"Пациент, мужчина, 23 года. Месяц назад перенес реконструкцию нижней челюсти с использованием трансплантата из малоберцовой кости. В течение нескольких последних дней наблюдается уплотненный отек дна полости рта и подчелюстного пространства. В данный момент присутствует синдром 'горячей картошки', дизартрия и дисфагия."

"Это ангина Людвига."

А он оказался не промах.

То ли усердно зубрил по моей книге, то ли диагноз и впрямь был очевиден, но ответ он выдал мгновенно.

Но, несмотря на его компетентность, напряжение никуда не делось.

Он сглотнул и доложил дрожащим голосом:

"......Подозреваю бактериальную инфекцию в области реконструкции, поэтому проведу разрез и дренирование. Учитывая источник инфекции, планирую подчелюстной доступ для дренирования и декомпрессии."

"?"

"Вы одобряете?"

Зачем ты спрашиваешь меня, если и так всё знаешь?

В конце концов, это твой пациент.

Ты здесь главный.

Его поведение, напоминающее ординатора, ждущего одобрения от профессора, немного сбивало с толку.

Тем более что передо мной стоял вполне себе состоявшийся специалист.

Но я не подал виду и, словно проверяя его знания, одобрил план операции.

"У этого пациента уязвимая шея. Разве нельзя обойтись консервативным медикаментозным лечением антибиотиками с последующим 'Исцелением'?"

Ответ целителя был категоричен.

"Учитывая недавно проведенную реконструкцию, вероятность скопления гноя крайне высока. Если под воздействием 'Исцеления' кожа и слизистая полости рта закроются, гной окажется заперт внутри и еще сильнее сдавит дыхательные пути. Поэтому дренирование — первоочередная задача."

"Он уже перенес реконструктивную операцию. Разве вмешательство не будет слишком сложным?"

На это целитель ответил с легкой осторожностью:

"Во время инцидента 'Весны Невернувшихся' я присутствовал при том, как вы проводили реконструкцию нижней челюсти. С тех пор я углубленно изучал эту область, так что в своих силах я уверен."

"......Как вас зовут?"

"Простите?"

"Имя?"

Мой вопрос застал целителя врасплох.

Затем он ответил:

"Людвиг...... сэр."

"Ясно."

Людвиг. Я запомню.

Надо же, его тоже зовут Людвиг.

Я не верю в судьбу, но это явно знак свыше.

Был у меня в прошлой жизни один коллега с похожей историей.

Его звали Чо Ёнджэ¹, и за него отчаянно боролось отделение радиологии.

Правда, он предал радиологию и ушел в психиатрию.

Как бы там ни было, похоже, этот Людвиг нашел свое истинное призвание.

'Одно только имя чего стоит. Надо будет поговорить с руководством Секты и переманить его к нам, прежде чем я вернусь в Академию.'

Как раз в Клинике Мейер ощущалась нехватка ЛОР-целителей.

Всё потому, что большинство специалистов Секты Палесто ушли в нейрохирургию.

Видимо, сказалось влияние тех моих показательных трепанаций черепа.

Все поголовно бредили нейрохирургией, мечтая копаться в мозгах, а не в глазах, носах и ушах.

'В моей прошлой жизни всё было с точностью до наоборот.'

Составив план похищения ЛОР-специалиста Людвига из Секты Палесто, я завершил передачу пациента.

"Оставляю операцию на вас, Целитель."

"Что? Я думал, вы будете оперировать, а я ассистировать?"

"Нет."

Я с самого начала планировал доверить операцию другому врачу.

Этот пациент.

Я не мог его оперировать.

И дело не в том, что мне не хватало навыков.

А в том, что здесь была задача поважнее самой операции.

"Анестезию ему проводить крайне сложно. А я еще никого не обучил, как давать наркоз таким пациентам."

Анестезия тоже требует определенного уровня мастерства.

А с пациентом с ангиной Людвига всё было еще сложнее.

Даже штатный анестезиолог Клиники Мейер наверняка бы тут спасовал.

Так что у меня просто не было выбора.

"Просто одолжите мне операционную. Анестезию я беру на себя."

"Ч-что?"

"Оперировать будет Целитель Людвиг."

Я также отдал распоряжение Дженни.

"Студентка Дженни."

"Да."

"Вам поможет еще один специалист, так что вы будете вторым ассистентом."

"Поняла."

Людвиг, казалось, смирился со своей ролью.

Но затем он пробормотал дрожащим голосом:

"Мне правда обязательно быть хирургом?"

"Разве вы не говорили, что уверены в своих силах?"

"Я имел в виду уверенность в качестве ассистента."

"Тогда и сама операция не должна составить труда."

В итоге, не в силах противостоять моему давлению, хирургом стал Людвиг.

Местный анестезиолог с готовностью уступил мне место.

Он даже вызвался стать загадочным 'ассистентом анестезиолога', заявив, что просто хочет понаблюдать. (Анестезиологу ассистент не нужен).

Официально переняв на себя обязанности анестезиолога в этой клинике...

"П-пожалуйста, приступайте к анестезии, С-Святой."

Я немедленно начал подготовку к наркозу по команде хирурга Людвига.

Похлоп, похлоп.

Пациент похлопывал по плечу побледневшего хирурга, словно подбадривая его.

Тем временем я готовил препараты.

Это был анестетик, но не морфин.

Местный анестезиолог, тихо наблюдавший за мной, осторожно поинтересовался:

"Есть какая-то причина, по которой вы не используете морфин? Это из-за его зависимости в прошлом?"

Морфин.

При упоминании этого слова солдат вздрогнул.

Я покачал головой.

"Кратковременное использование морфина во время операции не приведет к мгновенному рецидиву зависимости."

Люди часто заблуждаются на этот счет, но бывший наркоман не сорвется только из-за того, что ему дали наркоз на основе морфина.

Конечно, тяга к препарату может пробудиться.

Но одна-единственная медицинская доза не вызывает зависимость мгновенно, как по щелчку пальцев.

И вообще, разве зависимость сейчас главная проблема?

Если он умрет, всё это уже не будет иметь никакого значения.

В этом смысле причина, по которой я не использовал морфин, крылась в другом.

Прежде чем пускаться в объяснения, я усадил пациента на операционный стол, а не уложил его.

"Побочный эффект морфина — угнетение дыхательного центра. Для пациента, чьи дыхательные пути и так сужены, это слишком опасно. Поэтому я буду использовать для анестезии кокаин."

Морфин — отличное обезболивающее, с этим не поспоришь.

Но это не универсальная панацея, которую можно колоть направо и налево.

При выборе анестетика необходимо учитывать массу подобных нюансов.

Анестезиологом может стать далеко не каждый.

Далее мне нужно было скорректировать процедуру интубации.

Обычно при общем наркозе пациента сначала усыпляют, а затем интубируют.

Стандартный протокол: седация, затем интубация.

Но не в этот раз.

"Вы собираетесь проводить интубацию в сознании?"

"Да. Другого выхода нет. Если мы его усыпим, мышцы челюсти расслабятся, и язык западет."

Прямо сейчас пациент сознательно контролирует положение языка, чтобы иметь возможность дышать.

Что произойдет, если мы погрузим его в сон в таком состоянии?

"Когда мышечный тонус спадет, отекшие ткани могут полностью перекрыть дыхательные пути. В таком случае интубация станет невозможной."

"......А интубация вообще возможна?"

При этих словах анестезиолог с тревогой посмотрел на пациента.

"Он даже лечь не может, так что интубировать будет крайне сложно. А при ангине Людвига шея настолько опухает, что визуализировать гортань будет практически нереально, верно?"

"Всё верно."

При таком сильном отеке шеи стандартная интубация исключена.

Если попытаться протолкнуть трубку силой, она уйдет в пищевод, а не в трахею.

"Но выход есть."

Первым делом я подготовил кокаин.

Зажав длинным пинцетом ватный тампон, пропитанный кокаином, я обработал заднюю стенку глотки.

Затем я сделал точечные инъекции шприцем в нужные мне зоны.

Языкоглоточный нерв, отвечающий за рвотный рефлекс.

Верхний гортанный нерв, контролирующий надгортанник и верхние голосовые связки.

Я сделал инъекции в места прохождения этих двух нервов.

"Трансларингеальная местная анестезия завершена."

До этого этапа всё было в пределах компетенции даже специализированных целителей-анестезиологов.

Но техника, которая последовала дальше, была тем, чему я еще никого не учил.

"Приступаю к интубации. Подайте иглу."

"Что? Иглу?"

Не обращая внимания на опешивших целителей, я взял иглу, которую протянула мне Дженни.

Я поднял толстую иглу и проколол переднюю поверхность шеи пациента.

Щелк!

Тонкая мембрана между щитовидным и перстневидным хрящами.

Я почувствовал, как игла успешно пробила её.

Через отверстие в игле я ввел тонкий проводник.

И направил его вверх по горлу, к ротовой полости.

Проводник прошел вверх по дыхательным путям, миновал глотку и показался в районе миндалин.

Я подцепил проводник пинцетом и вытянул его наружу.

Затем я насадил интубационную трубку на конец этого проводника.

Потянув за проводник, я плавно ввел трубку в горло пациента.

"Без ларингоскопа...... как?"

Я пояснил целителю, который в шоке бормотал себе под нос:

"Это ретроградная интубация. Направляя трубку вниз по проводнику, выведенному из дыхательных путей, можно точно установить её в трахее."

Эта процедура применялась нечасто, так как требовала прокола шеи пациента.

Однако среди всех методов, связанных с проколом шеи, этот давал меньше всего побочных эффектов.

Процедуры вроде крикотиреотомии впоследствии часто вызывали воспаление в области шеи.

Для пациента, и так страдающего от отека, ретроградная интубация была куда более предпочтительным вариантом.

"Дыхательные пути обеспечены. Переходим к 'Тайм-ауту', Целитель Людвиг."

Конечно, на этом всё не заканчивалось.

Если состояние пациента внезапно ухудшится, возможно, мне придется воткнуть ему в горло ручку или что-то в этом роде, прямо как в фильмах.

Или же нам придется накачивать его убойным коктейлем из препаратов.

Вот почему я не мог быть хирургом на этой операции.

Анестезия — это отдельная, сложнейшая наука, поэтому в данном случае мое присутствие на этой позиции было критически важно.

"......"

"......"

Но реакция окружающих была странной.

"Эм, Святой."

Голос Людвига, в глазах которого не осталось и следа от былой уверенности, звучал почти умоляюще.

"Святой, не могли бы вы сами провести операцию?"

"Приступайте."

Угх, ну что за нытье.

Как профессионал может так себя вести?

Ты же сам говорил, что всё изучил и уверен в своих силах.

Но, кажется, так думал только я один.

Целитель, взявший на себя роль ассистента анестезиолога, ободряюще похлопал Людвига по плечу.

"У тебя всё получится, сынок... наверное."

"Завидую я вам, Доктор."

"Сочувствую."

"......Ха-а. Тайм-аут."

Людвиг, сдувшись как воздушный шарик, объявил о начале 'Тайм-аута'.

Затем он поднес скальпель к шее солдата.

¹ Чо Ёнджэ (Cho Yeongjae) — корейский исследователь в области медицинской визуализации и ИИ, один из авторов научной статьи о применении ИИ для анализа и сравнения рентгеновских снимков.(Не уверен, что в оригинале речь шла именно о нём, но других подходящих вариантов, по сути, нет. Саму статью можно найти на сайте Сеульского национального университета и других ресурсах. Название: Pretraining Vision-Language Model for Difference Visual Question Answering in Longitudinal Chest X-rays.)

----------

Демоническая дрянь (7)

Хирургическое мастерство Целителя Людвига оказалось на высоте.

Как и ожидалось, его недавняя уверенность в себе не была пустым бахвальством.

'Он прекрасно знает анатомию и понимает, где нужно быть особенно осторожным.'

Шея — это зона, где жизненно важные кровеносные сосуды и нервы переплетены в тугой клубок.

К тому же, этот солдат уже перенес одну реконструктивную операцию, которую проводил я.

А это значит, что его анатомия была далека от стандартной.

И тем не менее, движения Людвига были точными и выверенными.

'Найти подъязычный нерв было наверняка непросто, но он справился.'

Благодаря его мастерству операция завершилась успешно.

Пока я следил за анестезией, никаких серьезных осложнений не возникло.

'Легкий тремор рук и не самый идеальный малоинвазивный подход немного смазали впечатление, но это исправится с опытом.'

Я мысленно составил список того, над чем Людвигу стоит поработать.

С этого момента вопрос о том, чтобы взять его под свое крыло, был уже решенным делом.

На следующее утро после операции.

Я, как ни в чем не бывало, застал Людвига за подготовкой отчета перед утренним обходом.

"Святой, я готов доложить о состоянии Макса."

"Разве не вы его лечащий врач, Людвиг? Зачем вы отчитываетесь передо мной?"

"Я просто переживал, не допустил ли я где-нибудь ошибку..."

"В таком случае, это следует называть 'просьбой о консультации', а не 'докладом'."

В мой мысленный список добавился еще один пункт, над которым Людвигу следовало поработать.

Кажется, ему недоставало уверенности в себе, соответствующей его уровню мастерства.

Он же не какой-то там зеленый стажер, а целитель среднего ранга. К чему эта пугливость?

"Т-тогда, могу я просить вас о консультации?"

"Слушаю."

Людвиг протянул мне карту и начал свой брифинг.

Хотя по форме это всё равно больше напоминало доклад начальству.

"Пациент, мужчина, 23 года. В анамнезе реконструкция нижней челюсти трансплантатом из малоберцовой кости. Поступил с диагнозом 'ангина Людвига', вызванная инфекцией в области реконструкции. Под местной анестезией с сохранением сознания была проведена интубация, а также подчелюстной разрез и дренирование. С момента операции прошли одни сутки."

Он прочистил горло и зачитал данные.

"Жизненно важные показатели стабильны, установлены два дренажа, отток жидкости в норме. Объем отделяемого за первые сутки составил около 20 мл, цвет и консистенция характерны для гноя."

"Когда планируете применить 'Исцеление'?"

"Буду наблюдать за дренажами около недели. Как только объем отделяемого упадет ниже 5 мл, применю 'Исцеление'."

Если применить 'Исцеление', пока в шее всё еще остается гной, вся эта операция пойдет насмарку.

Именно поэтому он, видимо, и заложил с запасом целую неделю.

"Однако, Святой, я бы хотел проконсультироваться с вами по одному вопросу. Когда можно будет экстубировать пациента?"

"Экстубируйте сразу, как только решите, что риск обструкции дыхательных путей минимален."

В данный момент в горле пациента всё еще находилась интубационная трубка.

Они перестраховывались на случай, если после операции дыхательные пути снова сузятся.

Но оставлять трубку навечно было нельзя.

"Если затягивать с экстубацией, может развиться PITS, так что давайте экстубируем его уже сегодня."

PITS (постинтубационный стеноз трахеи).

Осложнение, возникающее, когда интубационная трубка слишком долго давит на слизистую трахеи.

Давление трубки вызывает ишемию слизистой оболочки, и в процессе заживления образуются рубцы, сужающие трахею.

Проще говоря, если держать трубку слишком долго, пациент заработает себе нечто вроде астмы.

Именно поэтому трубку стараются извлечь как можно скорее.

"Благодарю за консультацию. Кроме того, контроль боли проходит успешно. Понаблюдаю еще пару дней, и если всё будет в порядке, переведу его с внутривенных антибиотиков на пероральные."

В конце концов, это всё равно звучало как отчет, а не как консультация.

Приняв этот 'доклад под прикрытием', я направился прямиком в палату пациента.

"Макс, время обхода."

Услышав свое имя, лежащий на койке солдат попытался приподняться.

Осмотрев его, я извлек интубационную трубку из его шеи.

"Теперь дышать легче?"

"Ах, Святой. Благодаря вам дышать стало намного свободнее. Право слово, я даже не знаю, как выразить свою благодарность..."

Его голос звучал немного хрипло, вероятно, из-за недавней экстубации.

К счастью, никаких признаков астмы или затрудненного дыхания не наблюдалось.

Макс попытался встать с кровати, чтобы поблагодарить меня.

Я остановил его жестом руки.

"Благодарности подождут. Прежде всего, я бы хотел кое-что прояснить."

Я задал вопрос, который откладывал из-за вчерашней суматохи.

"С такими выраженными симптомами вы не могли не заметить, что что-то не так. Почему вы сразу не пришли ко мне?"

Меня это не отпускало с самого начала.

Что, черт возьми, ты делал всё это время, пока ситуация не дошла до критической?

Тебе же было трудно дышать и больно говорить.

Неужели даже тогда не закралась мысль, что дело дрянь?

Макс, почувствовав укол совести, виновато отвел взгляд.

"Н-ну, понимаете..."

Затем он низко опустил голову и начал оправдываться:

"Я думал, что просто опухло чуть сильнее обычного."

"И как вы определяете это 'чуть'?"

"Всё-таки у меня полчелюсти снесло... Я решил, что такой отек после операции — это в порядке вещей..."

Я едва удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу ладонью.

То есть он хочет сказать, что не считал это чем-то серьезным.

Услышав это, из моей груди сам собой вырвался тяжелый вздох.

"Разве я не говорил вам немедленно обращаться ко мне, если почувствуете хоть малейшее недомогание?"

"Д-да, говорили..."

"Тогда почему вы не последовали моему совету?"

"Я подумал, что Святой и так слишком занят, и не хотел вас беспокоить... Д-да и плановый осмотр у меня был назначен через четыре дня... Я решил, что просто перетерплю..."

Как только я это услышал, меня охватило странное чувство дежавю.

И это не было похоже на то чувство, когда тебя пытаются обмануть.

Скорее, это было ощущение, словно я уже слышал эти слова раньше.

И, поразмыслив секунду, я понял, в чем дело.

— У вас отнялась нога. Почему вы обратились к нам только сейчас?

— Ну, у меня из-за диабета ноги уже лет двадцать как немеют. Я подумал, что просто стало чуток хуже. И в мыслях не было, что это может быть кровоизлияние в мозг.

Почему пациенты — что в прошлой жизни, что в этой — ведут себя абсолютно одинаково?

Меня этот вопрос мучил еще в той жизни.

И, наверное, не только меня, а вообще всех, кто работает в медицине.

Хотел бы я, конечно, чтобы кто-нибудь наконец объяснил мне причину.

Я с трудом подавил рвущийся наружу вздох и произнес:

"Для целителя лечить пациентов — это прямая обязанность. Здесь нет места понятию 'беспокоить', поэтому, если возникает проблема, немедленно сообщайте мне."

"Д-да..."

Пациенты часто заблуждаются на этот счет.

Им кажется, что обращаться к врачу с пустяковой проблемой — это значит обременять его.

И в какой-то мере они правы.

Большинство тех, кто приходит в отделение неотложной помощи на своих двоих, подозревая у себя инсульт, в итоге оказываются с банальной мигренью.

Но даже это нельзя назвать 'обременением'.

Куда большим обременением становится ситуация, когда пациент терпит до последнего, позволяя болезни прогрессировать.

То, что можно было бы вылечить одной таблеткой, в итоге оборачивается сложнейшей операцией.

"Так что впредь, если почувствуете хоть малейшее недомогание — приходите сразу. Не терпите. Терпение в таких вопросах — это не добродетель."

Под моим строгим взглядом Макс покорно и виновато закивал.

"Спасибо вам, Святой. Искренне... спасибо."

Оставив слова благодарности у себя за спиной, я вышел из палаты.

В конце концов, это была даже не моя клиника.

Проверив состояние Макса, я закончил здесь свои дела.

'Ну-с, что там по графику дальше...'

Закрыв дверь, я сверился со своим расписанием в коридоре.

И в этот момент.

В коридоре меня поджидали весьма неожиданные личности.

Среди них была Дженни, лицо мне вполне знакомое.

А рядом с ней стоял мужчина средних лет в безупречном костюме.

Заметив меня, Дженни улыбнулась и вместе со своим спутником направилась в мою сторону.

"Профессор, вы закончили обход?"

"Да, мисс Дженни. А господин рядом с вами...?"

Дженни указала рукой на мужчину средних лет, представляя его:

"Это президент Хорхе. Он возглавляет самую влиятельную ежедневную газету столицы — 'Стринг Хроникл'. И по совместительству это издательство, в котором публикуются мои романы."

Ах.

Мы виделись впервые, но это имя мне уже доводилось слышать.

"И что же привело вас ко мне?"

"Для меня большая честь встретиться с вами, Святой. Да. По правде говоря, я пришел обсудить с вами одно крайне важное дело."

Он порылся во внутреннем кармане пиджака и что-то достал.

Это было приглашение на вчерашний банкет.

Из-за толпы я его не заметил, но, видимо, он тоже присутствовал на вчерашнем мероприятии.

"Ваш тост на трибуне, Святой, и та решимость, с которой вы, не раздумывая ни секунды, бросились на помощь рухнувшему солдату — это тронуло меня до глубины души. Поэтому я настоял, чтобы писательница Дженни привела меня к вам. Понимаю, что это может показаться наглостью, но у меня есть к вам предложение."

Он говорил с таким жаром, словно вот-вот упадет в обморок от переизбытка чувств.

"Я хочу осветить деятельность вашего Фонда на страницах нашей газеты. Более того, я планирую запустить цикл статей, посвященных проблемам раненых солдат."

Суть его предложения была предельно ясна.

Он хотел создать в обществе такую атмосферу, при которой солдаты, ставшие заложниками наркотической зависимости, не подвергались бы остракизму и презрению.

Что-то в этом духе.

У меня не было причин отказываться.

"Значит, вы хотите изменить отношение общества к ветеранам."

"Именно так."

Взгляд главы издательства на мгновение устремился в потолок.

Затем, словно заново переживая события вчерашнего вечера, он произнес:

"Сейчас люди слишком заняты тем, что тычут пальцем в раненых солдат, пристрастившихся к наркотикам, клеймя их слабаками и деградировавшими наркоманами. Вчера на банкете тоже хватало таких умников. Но ведь они не преступники — они жертвы, отдавшие всё ради своей страны и в итоге ею же брошенные, разве не так?"

Президент крепко сжал кулаки.

"Я понял, что так больше продолжаться не может. И поэтому я пришел к вам, Святой. Для реализации этой идеи мне жизненно необходим ваш медицинский авторитет и философия вашего Фонда."

"Вы просите меня стать вашим консультантом?"

"Именно."

"Ради такого благого дела я с радостью помогу."

"О! Благодарю вас, Святой! Есть ли какие-то особые пожелания или направления, которых нам следует придерживаться при написании статей?"

Я на секунду задумался.

Есть ли что-то, на чем стоит сделать особый акцент?

На этот вопрос нельзя было отвечать необдуманно.

Но мои раздумья были недолгими.

"Не выставляйте их лишь жалкими объектами для сочувствия."

И я начал излагать ключевые тезисы, которые необходимо учесть перед написанием статей.

Несколько дней спустя.

Статья увидела свет.

Материал, гордо занявший первую полосу 'Стринг Хроникл', разлетелся по столице с невероятной скоростью.

[В зависимости от того, как его использовать, морфин может стать как слезами ангела, так и дрянью демона.]

[Он забирает боль у умирающих, позволяя им уйти с достоинством, но в то же время способен низвести абсолютно здорового человека до животного состояния и обречь его на жалкую смерть.]

[Кто-то увидит в этом препарате ангела.]

[Кто-то — демона.]

[Проблема в том, что солдаты, принимающие это лекарство на поле боя, в момент укола не видят ничего.]

[Этот мир жесток. Настолько жесток, что порой готов добровольно взять демона за руку, лишь бы выжить.]

[Солдаты — это те, кого в этом мире толкают в самое пекло.]

[Чтобы выжить, они молят ангела о пощаде. Но, возвращаясь домой, слишком поздно осознают, что их души уже оказались в лапах демона.]

[Чем же мы должны встретить их — осуждающим пальцем или теплыми объятиями?]

[Автор осмелится заявить следующее. Им не нужны ни ангелы, ни демоны. Им просто нужен дом, где их примут такими, какие они есть.]

Резонанс от статьи превзошел все ожидания.

Люди перестали слепо бояться морфина или бездумно его вожделеть.

'Препарат, чья суть меняется в зависимости от того, в чьих он руках.'

Именно так общество начало постепенно воспринимать морфин.

В Фонд рекой потекли пожертвования, а взгляды прохожих, бросаемые на раненых ветеранов, стали пусть немного, но теплее.

Так благотворительный фонд для раненых солдат постепенно обретал твердую почву под ногами.

В частной лаборатории на территории Академии.

Сёрб.

За утренним кофе Юлиан читал эту трогательную статью.

Сколько же усилий он вложил в подготовку почвы перед тем, как явить морфин миру?

Он скормил Дымовой переулок Ванчо, заставил торговую компанию продавать препарат исключительно целителям и выстроил отличные отношения как с Религиозным Орденом, так и с Военным Командованием.

И, что самое важное, он потрудился над созданием позитивного имиджа препарата в глазах общества.

Лишь благодаря всем этим усилиям ему удалось представить морфин миру относительно безболезненно.

'Хорошо еще, что не случилось чего-нибудь в духе Опиумных войн или кризиса с чудо-сиропами.'

В это утро казалось, что годы кропотливого труда наконец-то принесли свои плоды.

Юлиану хотелось продлить это приятное чувство.

Поэтому он аккуратно вырезал статью из газеты и вклеил её в свой дневник.

Прямо как его младшая сестра Фрейя.

В этот момент дверь лаборатории распахнулась, и оттуда с криками выскочил бывший черный маг.

"Г-готово! Я свободен!"

"?"

"Я наконец-то нашел его! Из 50 видов ямса и 30 видов плесени я нашел идеальное сочетание! Я свободен!"

"Отличная работа."

Подопытный кролик, то есть, черный маг Бельгиан.

Вырвавшись из своей каморки спустя примерно 100 дней, он кричал, захлебываясь от эмоций.

Юлиан тоже был переполнен эмоциями, правда, по совершенно другой причине.

Потому что это означало, что подготовка к массовому производству стероидов наконец-то завершена.

'Если применить здесь методы селекции, которым меня обучил Герцог Керес...'

Он сможет вывести стероиды на рынок в кратчайшие сроки.

Со всех сторон для Юлиана поступали исключительно благоприятные новости.

'Самое время заняться следующим препаратом...'

Юлиан немедленно приступил к планированию разработки нового лекарства.

Раз уж он научился синтезировать стероиды с помощью плесени, можно было переходить на следующий этап.

Тем временем Бельгиан, наблюдая за тем, как Юлиан потягивает кофе, тихонько усмехнулся про себя.

'Хе-хе-хе... Теперь-то тебе придется это признать, Черный Святой! В том, что касается плесени, я как минимум не уступаю тебе, а то и превосхожу!'

Едва завершив разработку технологии массового производства стероидов, он уже начал задирать нос.

Однако он кое в чем глубоко заблуждался.

Логика Бельгиана, если перевести её на современные реалии, звучала примерно так:

— Я, аспирант, собрал и систематизировал все данные для диссертации. Следовательно, теперь я разбираюсь в этой теме лучше своего профессора.

Примерно такой логикой он и руководствовался.

Естественно, ни один человек в здравом уме с этим бы не согласился.

В конце концов, высшая ступень 'эволюции' аспиранта — это профессор.

Но его раздутое эго было слишком велико, чтобы осознать это.

'Хе-хе. А теперь, Юлиан, если я создам еще один препарат, который повергнет тебя в шок...'

И вот так Бельгиан грезил о будущем, в котором он превзойдет Юлиана и станет непревзойденным фармацевтом...

В этот момент Юлиан протянул Бельгиану какой-то документ и произнес:

"Отличная работа. А теперь переходим к следующему препарату."

"...Что ты имеешь в виду?"

"То, что услышал."

"П-подожди минутку."

Бельгиан поковырял пальцем в ухе, искренне надеясь, что он просто ослышался.

Он всерьез заподозрил, что у него начались галлюцинации от слишком долгого сидения взаперти.

Но, к сожалению, слух его не подводил.

"...Юлиан. Насколько мне известно, всё это время ты занимался исключительно морфином."

"Всё верно."

"Тогда когда ты успел исследовать это?"

Юлиан ответил так, словно в этом не было ничего особенного.

"Это препарат, идею которого я вынашивал еще с тех пор, когда мне было восемь лет."

"...Восемь лет?"

Только тогда Бельгиан осознал, что здесь что-то не так.

"Кое-какие виды плесени из твоих промежуточных отчетов привлекли мое внимание. Благодаря им я смог синтезировать препарат, который задумывал еще в детстве."

По спине Бельгиана пробежал холодок.

Иными словами, пока он, как проклятый, горбатился над заданиями Юлиана, тот не только занимался морфином, но и успевал анализировать его промежуточные отчеты, находя в них новые возможности...

'...Он вообще человек? Почему он не демон?'

Бельгиан начал всерьез опасаться Юлиана.

Не подозревая о его страхах, Юлиан протянул ему план исследований.

"Сегодня можешь отдохнуть, а с завтрашнего дня с головой ныряем в новый проект, Бельгиан. Нам еще столько лекарств предстоит создать."

"..."

Бельгиан молча опустил взгляд на план и окончательно убедился.

Юлиан — демон.

Нет, он просто обязан быть демоном.

Иначе он бы не мог быть настолько безжалостным к человеческим страданиям.

----------

Три Божественных Артефакта (1)

Торговая Компания 'Меркурий' приступила к массовому производству стероидов.

Процесс ферментации грибка, открытого Бельгианом, вышел на стабильную траекторию.

Благодаря переговорам с Герцогством Востока удалось наладить бесперебойные поставки диосгенина — основного сырья.

Так был заложен еще один массивный камень в фундамент фармацевтической империи.

Новость об этом разлетелась со скоростью лесного пожара.

Для тех, кто отчаялся в ожидании лекарства от Демонической Болезни, это известие стало настоящим даром свыше, и даже слово 'чудо' не могло в полной мере описать его значимость.

И, как это всегда бывало после выпуска нового препарата Директора Шуна, площадь перед зданием 'Меркурия' вновь превратилась в бурлящее море людей.

Толпа в очередной раз пела дифирамбы Черному Святому.

Но у меня совершенно не было времени почивать на лаврах или предаваться эмоциям.

Потому что мне нужно было немедленно приступать к разработке следующего лекарства.

'Некогда прохлаждаться, когда на кону Три Божественных Артефакта.'

Даже не успев насладиться заслуженным отдыхом, черный маг Бельгиан был безжалостно брошен обратно в лабораторию.

Правда, он прожигал меня полным ненависти взглядом.

Впрочем, вряд ли это продлится долго.

Потому что...

'Он еще сам спасибо скажет, когда мы всё закончим.'

Как только препарат, над которым я так спешил, будет завершен, все его нынешние страдания покажутся сущей мелочью.

В конце концов, любой исследователь хотя бы раз в жизни мечтает совершить прорыв, который изменит судьбу человечества.

И Бельгиан тоже сможет в полной мере ощутить эту гордость.

Разве не ради этого он изначально пошел в науку?

Или нет?

Да какая разница.

В любом случае, я немедленно приступил к планированию следующего препарата.

'Наконец-то я смогу его создать.'

Я открыл свой старый блокнот.

Блокнот 'Три Божественных Артефакта'.

Тот самый дневник из прошлой жизни, над которым я корпел сразу после реинкарнации в этот мир, пока воспоминания еще не успели потускнеть.

Теперь, когда у меня есть доступ к Библиотеке Памяти, ценность этого блокнота немного упала.

Но он всё еще представлял собой некую символическую и историческую ценность как реликвия, которую я передам своим потомкам.

Я открыл нужную страницу.

Сразу после страницы с описанием виагры — слабейшего из Трех Божественных Артефактов.

Это была страница препарата, занимающего второе место в этой Святой Троице.

Лекарства, на фоне которого даже виагра казалась чем-то заурядным.

Его название...

'Статины.'

Действующее вещество: Аторвастатин.

Препарат для борьбы с гиперлипидемией.

Сам процесс синтеза статинов много времени не займет.

Потому что технология производства не так уж и сложна.

'Принцип тот же, что и у пенициллина.'

Этот препарат имеет схожее с пенициллином происхождение.

Потому что это вещество, выделяемое из грибка, встречающегося в природе.

Проблема заключалась в поиске нужного вида.

'Откуда мне знать, какой именно грибок вырабатывает статин?'

В моей прошлой жизни ученому, открывшему статины, пришлось перебрать целых шесть тысяч видов грибков, прежде чем он нашел нужный.

Но мне не нужно было повторять этот труд.

Достаточно было просто пойти по его стопам и найти тот самый грибок.

Именно поэтому я хотел запустить производство пенициллина и статинов еще до создания хинина.

'Это должен был быть легкий старт...'

Но моим мечтам не суждено было сбыться.

Точно так же, как хинин здесь добывали из коры, а не из солевого раствора, и точно так же, как пенициллин производила белая плесень, а не синяя — этот препарат тоже претерпел некоторые изменения в реалиях другого мира.

'Изначально я думал, что нужный фермент найдется в грибке Aspergillus terreus.'

Но когда я проверил, оказалось, что этот грибок не синтезирует статины.

Более того, даже если бы я и нашел нужный вид методом проб и ошибок, с этим лекарством была еще одна огромная проблема.

'Это настолько незнакомый для этого мира препарат, что рынка сбыта для него просто не существует.'

Чтобы заставить людей пить таблетки, сначала нужно убедить их в том, что они больны.

Проблема в том, что гиперлипидемия, для лечения которой нужны статины, протекает бессимптомно.

Подумайте сами.

Если бы вы подошли к случайному прохожему в девятнадцатом веке и сказали: "У вас в сосудах скапливается жир, так что теперь вам придется сидеть на таблетках", стал бы он их пить?

Готов поспорить, он бы просто рассмеялся вам в лицо и назвал шарлатаном.

Вот почему перед запуском этого препарата нужно было проделать колоссальную подготовительную работу.

Метод диагностики гиперлипидемии и осознание необходимости её лечения.

Оба этих фактора были критически важны.

По этим причинам статины оставались одним из Трех Божественных Артефактов, производство которых я отложил до лучших времен.

Но теперь ситуация изменилась.

"Бельгиан. Среди грибков, которые ты исследовал, был один весьма любопытный экземпляр."

Грибки обладают поистине безграничными метаболическими способностями к преобразованию веществ на основе холестерина.

Недаром ученые, разрабатывающие эндокринные препараты, так одержимы грибками.

И на этот раз среди образцов, которые исследовал Бельгиан, нашелся один с похожими свойствами.

"Среди открытых тобой грибков есть один штамм, который слегка подавляет синтез холестерина в печени."

Пока Бельгиан строчил свои промежуточные отчеты, я тестировал эти грибки один за другим, используя гомогенат печени — питательную среду из измельченной крысиной печени.

В ходе этих опытов мне удалось нащупать зацепку, ведущую к статинам.

"Конечно, показатели оказались не такими впечатляющими, как я надеялся."

Естественно, это была еще не финишная прямая.

Потому что сам по себе этот грибок не давал сколько-нибудь значимых результатов.

Его эффективности не хватило бы даже для производства биодобавок.

Но даже это уже был колоссальный прорыв.

"Я объединил грибки со схожими свойствами в род Aspergillus. Теперь нам осталось лишь провести тщательный скрининг штаммов внутри этого рода."

Все существующие в мире грибки.

Или небольшая их часть.

Думаю, не нужно объяснять, где искать будет проще.

"Нам нужно проверить всего около трехсот видов. С этим-то ты справишься без проблем, правда, Бельгиан?"

"..."

Триста — это вам не шесть тысяч.

К тому же, процесс идентификации здесь куда проще, чем при разработке стероидов.

С этой обнадеживающей мыслью я широко улыбнулся Бельгиану.

Бельгиан ответил мне такой же искренней улыбкой.

"...Просто убей меня."

"Вижу, ты в предвкушении."

"Будь ты проклят."

Ну вот, видите?

Бельгиан тоже горит энтузиазмом.

И вот так Бельгиан вернулся в лабораторию.

Правда, по дороге он не переставал скулить и жаловаться, но это продлилось недолго.

Он мгновенно заткнулся, стоило мне пообещать вписать его имя в соавторы научной статьи.

Спустя месяц.

Выжав все соки из Бельгиана и остальных черных магов, работавших на компанию...

"Наконец-то, мы сделали это...!"

Нам удалось найти тот самый грибок, синтезирующий статин.

После того как нужный грибок был найден, синтез статина стал лишь делом техники.

В конце концов, главная загвоздка была именно в поиске штамма, прямо как с пенициллином.

Рецептура самого препарата давно была готова.

Проварив и выпарив нужный фермент из найденного грибка, я, наконец, создал статин.

"Господин глава компании. Пора набирать пациентов для клинических испытаний."

"...Директор. Осмелюсь спросить, на какую прибыль вы рассчитываете с этого препарата?"

Я принес лекарство главе компании сразу после его создания.

Как я и ожидал, стоило ему увидеть препарат, как он тут же заговорил о продажах.

"Пожалуйста, поймите меня правильно... просто в последнее время лекарства, создаваемые Директором Шуном, не приносят прибыли, соразмерной масштабам их производства..."

Осторожно начал глава компании.

"Мы завершили подготовку к масштабной дистрибуции лекарства от Белой Чумы по всему Восточному Региону... но доходы оказались куда скромнее ожидаемых. Я уже не говорю о морфине."

Лекарства, которые я выпускал в последнее время, действительно были далеки от коммерческой выгоды.

Взять хотя бы лекарство от Белой Чумы.

Этот препарат приносил куда меньше денег, чем можно было бы подумать.

А всё из-за специфики самой болезни.

Туберкулез — это болезнь бедняков, которые недоедают и живут в антисанитарии.

Потому что чем слабее иммунитет, тем легче заразиться.

Иными словами, пациенты с Белой Чумой — это категория с крайне низкой покупательной способностью.

Именно поэтому, несмотря на всю свою славу, лекарство от Белой Чумы приносило весьма скромную чистую прибыль.

А что касается морфина, то я намеренно отказался от извлечения выгоды, так что тут и говорить не о чем.

"Директор. Вы ведь не планируете устанавливать высокую наценку и на стероиды, верно?"

"Не планирую. Таковы мои принципы."

Плюс, в дело вмешивались мои убеждения.

Я всегда твердил это руководству компании.

Чем нужнее лекарство людям, тем меньше я буду наживаться на чужом горе.

Глава торговой компании, похоже, тоже не забыл об этом.

"Просто после того, как Святой раскрыл свою личность, цены на наши акции снова поползли вниз... Акционеры начинают негодовать."

Его позиция была мне понятна.

Он бизнесмен.

Глава акционерного общества.

Он не мог игнорировать мнение акционеров.

"Такими темпами падение может оказаться куда серьезнее, чем мы предполагали... Так что сейчас нам как воздух нужно лекарство, способное смягчить это падение..."

Фондовый рынок беспощаден.

Неважно, что компанией управляет Святой.

Неважно, что они создали лекарство от Демонической Болезни.

Если лекарство не приносит сверхприбыли, рынок отворачивается.

Акционеры начинают сомневаться: "А действительно ли эта компания стоит таких денег?", и потихоньку сливают акции.

Я не силен в биржевых играх, но понимал, что для генерального директора это настоящий кошмар.

Видимо, поэтому он и подбирал слова с такой осторожностью.

"Эм... Если бы после выпуска этого статина вы могли бы разработать что-то вроде виагры, чтобы поддержать нас на плаву..."

"Я не собираюсь этого делать."

При моем категоричном отказе плечи главы компании безнадежно поникли.

"Понимаю... Я постараюсь как-нибудь объяснить ситуацию совету директоров..."

"В этом тоже нет нужды."

"А?"

Глава торговой компании удивленно посмотрел на меня.

Я ответил:

"У нас ведь через пару месяцев презентация квартального отчета, так?"

"Да. Всё верно..."

"Просто продержитесь до этого момента."

Зима скоротечна.

А весна, которая придет ей на смену, превзойдет даже самые смелые ожидания главы торговой компании.

Спустя всего несколько месяцев после запуска массового производства стероидов, Торговая Компания 'Меркурий' анонсировала выпуск нового препарата.

Его назвали Статин.

Компания немедленно развернула масштабную кампанию по набору пациентов под эгидой клинических испытаний.

Через сеть целителей во всех регионах компания выявляла пациентов из группы высокого риска, которым был жизненно необходим статин.

Тех, кто пережил хотя бы один инфаркт миокарда.

Тех, кто падал в обморок из-за атеросклероза сонных артерий.

Тех, кто из-за инсульта одной ногой уже стоял в могиле.

Бесчисленное множество пациентов стали участниками клинических испытаний статина.

Масштаб этого проекта поражал воображение.

По размаху он, возможно, превосходил даже кампанию с пенициллином.

Но реакция общественности на этот проект была более чем прохладной.

Нет, сказать 'прохладной' — значит ничего не сказать. Интерес к препарату угас на глазах.

"А для чего вообще нужны эти таблетки?"

"Да кто его знает. Говорят, они вроде как кровь чистят. И еще говорят, от них ни жар не спадает, ни боль не уходит."

И это было логично, ведь статины не давали мгновенного эффекта.

Вакцина, вырывающая заразу с корнем.

Пенициллин, совершивший революцию в исцеляющей магии.

Стероиды, лечащие Демоническую Болезнь.

В отличие от этих чудо-препаратов, действие статина было слишком незаметным.

Прием таблетки не избавлял от кашля в ту же секунду и не затягивал раны на глазах.

Пациент не чувствовал никаких кардинальных изменений в организме даже после длительного приема.

Естественно, реакция прессы и обывателей быстро сменилась на равнодушную.

[Первый провал Черного Святого?]

[Обычная пилюля, не сотворившая чуда.]

В который раз за этот сезон начали множиться слухи: 'Неужели Черный Святой наконец-то оступился?'.

Точнее говоря, это была целенаправленная пропаганда тех, кому было выгодно его падение.

Ведь находились и те, кто наживался на падении акций 'Меркурия'.

И усилия этих стервятников оказались куда более эффективными, чем можно было ожидать.

Акции 'Меркурия', до этого демонстрировавшие стабильный рост, начали плавно пикировать вниз.

"Нет! Сжальтесь! У меня же семья!"

"М-может, ну его? Продаем?"

"Эй! Я верю в Святого! Я должен верить!"

"Всё, акции пошли ко дну!"

Акционеры торговой компании метались в панике, словно ошпаренные.

Случись подобное в Южной Корее двадцать первого века, армия бездомных пополнилась бы знатным количеством свежих кадров.

Академия тоже не осталась в стороне от этой паники.

"Сестра. Мои друзья говорят... что тебе лучше поскорее продать акции."

В одно прекрасное утро выходного дня.

Айла обратилась к своей старшей сестре.

Валерия была живой легендой Академии в плане финансов.

В отличие от других студентов, она вложила львиную долю своего пособия в акции 'Меркурия', и в итоге сколотила состояние, сопоставимое с бюджетом ректора Академии.

Именно поэтому, когда акции 'Меркурия' поползли вниз, студенты Академии с замиранием сердца следили за каждым шагом Валерии.

"Может, действительно лучше продать их сейчас, сестра?"

"..."

Сёрб.

Валерия сделала глоток кофе.

Она оторвала взгляд от газеты с финансовыми сводками и произнесла:

"Айла. Ты не доверяешь Директору?"

"Дело не в этом... просто друзья так говорят..."

"Тогда не обращай на них внимания. Скажи своим близким друзьям, чтобы они ни в коем случае не продавали акции. Скажи им покупать еще, потому что сейчас цены на акции низки."

"А? О чем ты, сестра?"

Валерия посмотрела на Айлу спокойным, уверенным взглядом.

"Айла. Как ты думаешь, что самое важное для продаж?"

"Эм... объем рынка?"

"Верно. И как ты оцениваешь объем рынка для статина?"

"Я не знаю..."

"Как ты можешь этого не знать, будучи целителем?"

"Болезнь, которую называют дислипидемией — это совершенно новое заболевание, открытое Учителем. Сидя в клинике, невозможно оценить, сколько людей ею страдают."

Айла до сих пор не могла осознать истинных масштабов этого рынка.

Конечно, работая бок о бок с Юлианом, она на собственном опыте убедилась, что этот препарат выписывают огромному количеству пациентов.

Проблема заключалась в том, что Клиника Мейер, где она стажировалась, была местом, куда стекались пациенты с самыми причудливыми и тяжелыми диагнозами.

Если бы вы судили о мире по контингенту этой клиники, вы бы решили, что половина населения земли ходит без рук и ног, а вторая половина страдает диабетом.

Как ни парадоксально, именно из-за этого Айла не могла адекватно оценить реальный спрос на статины.

Зато Валерия, оценивавшая ситуацию с точки зрения рыночной экономики, а не больничной палаты, разбиралась в этом вопросе куда лучше.

"Раз так, ничего не поделаешь."

"Но почему, сестра? Неужели рынок и правда такой огромный?"

"Колоссальный. Гораздо больше, чем у антибиотиков или хинина."

Благодаря общению с отпрысками благородных семей Валерия была в курсе историй болезней многих аристократических родов.

Она знала, что граф такой-то семьи слег с инсультом.

Она слышала, что над другой семьей висит проклятие — все мужчины в их роду умирают молодыми от сердечных приступов.

Опираясь на эту информацию, она примерно прикинула потенциальный спрос и пришла к однозначному выводу.

"Потенциальная клиентская база статина охватывает огромную часть взрослого населения Империи. А что касается дворфов, то этот препарат должны принимать чуть ли не все поголовно."

Согласно исследованиям Валерии, статин был жизненно необходим дворфам.

Несмотря на то, что дворфы, как и эльфы, считались долгожителями, их средняя продолжительность жизни была удручающе мала.

Всё потому, что из-за инфарктов и инсультов мало кто из них переступал порог шестидесятилетия.

Так что, если учитывая всё это, статин становился препаратом, который был необходим абсолютно каждому дворфу.

"Айла. Неужели ты сама этого не замечаешь, работая в клинике? Разве дворфы не подвержены подобным заболеваниям больше других?"

"А если подумать, Учитель как-то упоминал об этом. Он говорил, что дворфы уязвимы к заболеваниям легких и эндокринной системы."

Айла вспомнила лекцию Юлиана о расовых предрасположенностях к различным болезням.

Эльфы устойчивы к заболеваниям крови, но уязвимы к неврологическим расстройствам и болезням пищеварительного тракта.

Дворфы могут похвастаться сильным желудком и крепкими нервами, но их ахиллесова пята — сосуды, легкие и эндокринная система.

Зверолюди обладают крепким костяком и иммунитетом к неврологическим болезням, но генетика и урология — их слабые места.

А люди в равной степени уязвимы практически ко всем болезням.

"...Именно так он мне и объяснял."

"Вот видишь. Поэтому рынок сбыта для статина настолько огромен."

Статин — это препарат, который должно принимать чуть ли не всё население Империи.

Более того, это не то лекарство, которое пьют, когда уже заболели — его пьют, чтобы не заболеть.

Валерия знала еще один препарат с похожей спецификой.

"Это лекарство, которое нужно принимать постоянно, до конца своих дней, как инсулин. Но количество потенциальных пациентов в разы превышает число диабетиков."

"Тогда, как ты думаешь, что будет продаваться лучше — статин или виагра?"

"Их даже сравнивать смешно."

"А, так виагра всё-таки..."

"Нет, продажи статина превзойдут виагру как минимум втрое."

"Что? В-втрое?!"

Стабильность — залог высоких продаж.

Секрет коммерческого успеха виагры крылся именно в этом.

Вакцину делают практически всем, но это разовая акция.

Хинин и пенициллин пьют только во время болезни, и на этом всё.

А вот виагра пользуется стабильным спросом у огромного количества мужчин, и это препарат регулярного употребления.

И тем не менее.

"Спрос на статин превышает спрос на виагру. И, в отличие от виагры, его нужно принимать каждый божий день. Мало того, что целевая аудитория несравнимо больше, так еще и частота приема выше."

Даже с учетом того, что статин стоил дешевле виагры, объем рынка был просто подавляющим.

Продажи виагры не шли ни в какое сравнение.

"Скоро презентация квартального отчета. Советую тебе вложить в акции всё свое пособие, пока не поздно."

Валерия была абсолютно уверена в своей правоте.

Причина, по которой акции 'Меркурия' сейчас падали, заключалась в том, что инвесторы сочли прибыль компании несоразмерной с колоссальным влиянием Черного Святого.

Что же произойдет, когда этот препарат выйдет на рынок и будут оглашены первые результаты продаж?

"Я уже вложила все премиальные, которые получила за этот экзамен."

"Хм... Мне как-то боязно. Не думаю, что смогу так же рискнуть, как ты, сестра."

"Я никого не заставляю. Я в любом случае уже вложилась. Если тебе понадобятся деньги, просто скажи."

"Прости, что вечно полагаюсь на тебя, сестра."

"Ерунда. На то я и старшая сестра."

Валерия тепло улыбнулась.

Впрочем, помимо тех причин, что она только что озвучила, Валерия собиралась вложиться в акции Торговой Компании в любом случае.

Даже если бы эти акции полностью рухнули, ей было бы плевать.

Для неё Директор Шун был благодетелем, спасшим её семью, сделавшим её младшую сестру Святой и подарившим ей самой шанс стать Героем.

Её преданность Юлиану граничила с религиозным фанатизмом.

Она была из тех, кто с улыбкой последовал бы за ним, даже если бы он решил примкнуть к Круглому Столу 13-ти.

Поэтому рыночные прогнозы её абсолютно не волновали.

Все её активы всегда были и будут связаны только с одним человеком.

'Презентация квартального отчета уже на следующей неделе.'

Подумала Валерия, наслаждаясь безмятежным утром.

Спустя несколько дней.

Был опубликован квартальный отчет Торговой Компании 'Меркурий'.

[[Экстренный выпуск] Торговая Компания 'Меркурий' бьет все рекорды — 'Статиновый шок', посмеявшийся над прогнозами аналитиков!]

[Продажи одного препарата в 6 раз превысили продажи виагры! Тихий монстр, перевернувший фармацевтический рынок с ног на голову!]

[[Аналитика] Насмешки о 'провале' забыты. Статины — новый двигатель экономики Торговой Компании 'Меркурий']

Абсолютный и безоговорочный триумф.

Словно насмехаясь над скептиками, продажи статина превзошли самые смелые ожидания.

Валерия, пробежавшись глазами по газетным заголовкам, тихо пробормотала:

"Как и ожидалось... гений сэра Юлиана находится за пределами того, что я вообще могу себе представить."

В тот день фондовый рынок вновь накрыло настоящим цунами.

----------

Три Божественных Артефакта (2)

Давайте немного отмотаем время назад.

За несколько месяцев до презентации статина на собрании по квартальным итогам.

Густав, глава торговой компании, выразил свои сомнения по поводу статина.

"Директор, насчет этого лекарства, статина. Оно действительно принесет прибыль? Как мы убедим людей в том, что оно им необходимо?"

Вопрос заключался в том, как продавать статин.

"Действительно, это проблема. Люди не будут чувствовать нужды в статине."

"Откровенно говоря, я понимаю медицинскую ценность этого препарата, но вот необходимость его использования... Я сам её не особо ощущаю."

Чтобы лекарство продавалось, люди должны в нем нуждаться.

Чтобы продавался хинин, люди должны бояться малярии.

Чтобы продавался пенициллин, люди должны понимать концепцию инфекции.

Любой спрос рождается из необходимости.

Но у статина такого спроса нет.

Это даже не совсем болезнь — нет никаких симптомов, и вы не почувствуете никаких изменений даже после начала приема.

Кому нужно такое лекарство?

Вот почему глава торговой компании был обеспокоен.

"Как вы думаете, люди действительно захотят покупать это лекарство?"

"Если даже вы, глава торговой компании, понимающий физиологические механизмы действия этого препарата, так считаете, то обычные люди его тем более использовать не станут."

Вопрос заключался в том, будет ли это лекарство вообще продаваться.

Честно говоря, я и сам должен был это признать.

Подойти к пациенту без симптомов и заявить, что это очистит его кровь и предотвратит болезни в будущем. Много ли людей поверят в такие сказочные заявления?

Если мы будем продавать его так, никто его не купит.

"Хм... Тогда, может быть, мы могли бы позиционировать его как профилактическое средство, вроде вакцины — сказать им довериться Святому и просто попробовать?"

"Это было бы неуважительно по отношению к людям, которые мне доверяют."

Не то чтобы вариантов вообще не было.

Я мог бы опереться на доверие, которое я выстроил до сих пор, и попросить людей принимать его на веру.

Но это был бы ленивый подход.

Ленивый подход, который врач никогда не должен себе позволять.

"Просить людей поверить в теорию, которую я доказал — это фундаментально отличается от того, чтобы просить их потакать моим иллюзиям, не так ли?"

Любое медицинское лечение должно основываться на доказательствах.

Если вы продвигаете что-то, опираясь лишь на интуицию, это ничем не отличается от того, что делает черный маг.

И еще одно.

Строго говоря, люди не верят в меня без причины.

'Они верят в мою рациональность.'

Начни я впаривать им какой-нибудь шаманский отвар, люди вряд ли оказались бы настолько наивны, чтобы слепо в это поверить.

...Хотя нет, стоп.

С моим нынешним авторитетом они, скорее всего, у меня и шаманский отвар купят.

В любом случае.

Опасения главы торговой компании были абсолютно обоснованными.

Но причин для беспокойства не было.

"Господин глава компании, не могли бы вы организовать публичную демонстрацию?"

"Публичную демонстрацию...?"

"Люди верят тому, что видят."

Я уже предвидел это и подготовился.

"Давненько я не доказывал Микробную Теорию."

Доказывать существование невидимого было для меня не в новинку.

Как и доказывать невидимую причинно-следственную связь.

По сравнению с доказательством существования микробов, сейчас ситуация была куда более благоприятной.

Дислипидемия просто не имела видимых симптомов.

На самом деле, её последствия были куда более наглядными, чем микробы.

'В моей прошлой жизни это тоже было легче доказать, чем Микробную Теорию.'

Микробная Теория вызвала огромный переполох в академических кругах во время её демонстрации.

Но теория о том, что холестерин вызывает болезни, была принята на удивление быстро.

Тому была одна причина.

Микробы невидимы глазу, но проблемы с холестерином очевидны.

Так что демонстрация меня не беспокоила.

Выслушав мой план, глава торговой компании кивнул.

"Безусловно, после такой демонстрации даже я захотел бы немедленно начать принимать статин."

"Давайте поторопимся. До собрания по подведению итогов осталось всего два месяца."

"Кого вы планируете пригласить на демонстрацию?"

"Я дам вам список."

Я передал список, который подготовил заранее.

Это был список людей, которые отчаянно нуждались в статине и обладали достаточным влиянием, чтобы широко распространить весть о его эффективности.

И, наконец, еще кое-что.

"Поскольку это публичная демонстрация..."

"Да, я позабочусь о репортерах."

Как и ожидалось.

Годы совместной работы не проходят даром.

Он понимал меня с полуслова.

Некоторое время спустя.

Публичная демонстрация должна была состояться в Аудитории Главного Собора, расположенного в самом сердце Столицы.

Всё верно.

В той самой аудитории, где я доказывал Микробную Теорию.

Я спросил Архиепископа Рейлика, могу ли я одолжить её для еще одной демонстрации, и он с готовностью согласился.

"Конечно, я одолжу её вам. Я настаиваю на том, чтобы присутствовать в тот день."

Кстати, перед демонстрацией произошел небольшой инцидент.

В Торговую Компанию посыпались письма с протестами от людей, которых не пригласили, с вопросами, почему их оставили в стороне.

Они умоляли найти для них место, говоря, что не могут поверить, что я представляю теорию масштаба Микробной Теории без них.

Даже когда я сказал, что это не такая уж впечатляющая теория, никто, похоже, мне не поверил.

Тогда я спросил, устроит ли их постоять в коридоре, и они ответили, что этого будет более чем достаточно.

И вот наступил день демонстрации.

Огромный зал был до отказа заполнен приглашенными гостями.

Самые влиятельные аристократы Столицы.

Выдающиеся Целители и крупнейшие воротилы торгового мира.

Видя, как эти люди стоят в коридоре только ради того, чтобы посмотреть мою демонстрацию, я заново осознал масштаб своей репутации.

Прежде чем подняться на сцену, я окинул взглядом их лица.

'Они все выглядят полусомневающимися...?'

Честно говоря, я не мог определить наверняка.

Наблюдение за отдельными пациентами было моей сильной стороной, но с таким количеством людей было трудно уловить общую атмосферу.

Способность читать человека и способность читать толпу — это, видимо, совершенно разные вещи.

К счастью, разговоры, которые подслушала Фелиция и передала мне, дали мне примерное понимание того, что они действительно полны сомнений.

— Лекарство, очищающее кровь? Это что-то вроде кровопускания?

— Я прочитал тезисы заранее, но я не Целитель, поэтому не смог всё до конца понять.

— Мнения разделились даже среди Целителей.

— Я ни Целитель, ни глава торговой компании, поэтому не понимаю, почему меня сюда пригласили. Что ж, у Святого, должно быть, есть свои причины.

Примерно вот так смешивались бесчисленные мнения.

Под сценой я видел, как Густав, глава торговой компании, нервно сглатывает.

Теперь, когда демонстрация вот-вот должна была начаться, он казался взволнованным.

Увидев это, я тихонько усмехнулся.

'Это всё затеяно для меня, а я абсолютно спокоен. Почему глава торговой компании так нервничает?'

На этом мой анализ атмосферы закончился.

Я взял подготовленный сценарий и поднялся на сцену.

"Благодарю всех вас за то, что нашли время в своих плотных графиках, чтобы присутствовать здесь."

По моему знаку помощники выкатили на сцену тележки, нагруженные большими стеклянными колбами с образцами.

По залу пронесся гул.

Причиной тому было содержимое колб.

— Боже правый...

— Вы же Целитель, разве вы раньше такого не видели? Вы, должно быть, проводили много вскрытий.

— В приглашении упоминалось, что это появится, но... это всё равно довольно пугающе.

Это были не что иное, как специально законсервированные человеческие органы.

Я поднял один из образцов.

Внутри прозрачной стеклянной банки находился сегмент человеческого кровеносного сосуда. Аорта.

Это был самый толстый кровеносный сосуд, несущий кровь от сердца.

"Я уверен, что среди присутствующих здесь есть те, кто слышал о знакомом, который был абсолютно здоров в один день, а затем внезапно схватился за грудь, рухнул и умер на месте."

Несколько человек в аудитории кивнули.

Внезапная смерть.

Это ужасная смерть для любого.

Я и сам это прекрасно знаю — я от нее умер.

"Это кровеносные сосуды, извлеченные у пациентов, чьи жизни унесла внезапная смерть."

Этот образец был аортой человека, который скончался именно таким образом.

Когда я представил аорту, из разных концов зала раздались вздохи.

В основном от Целителей.

"Кровеносный сосуд довольно грязный."

"Должно быть, он умер от проблем с сердцем."

Любой Целитель с первого взгляда распознал бы разницу между этим сосудом и нормальным.

Нет, даже человек, далекий от медицины, мог бы заметить, что этот кровеносный сосуд не в нормальном состоянии.

Внутренняя стенка кровеносного сосуда должна быть красной и гладкой, но здесь желтые сгустки жира, очевидно липкие для любого, покрывали её сплошным слоем.

Я повернул образец боком, чтобы четко был виден поперечный срез.

"Вы это видите? Эти грязные остатки блокировали кровеносный сосуд. Целители, работающие в сосудистой хирургии, наверняка узнают это заболевание — Атеросклероз."

Атеросклероз.

Проще говоря, это состояние, при котором жир накапливается в кровеносных сосудах и закупоривает их.

Именно поэтому я сказал, что дислипидемию легче доказать, чем Микробную Теорию.

Микробы остаются невидимыми даже после инфекции, но жир, однажды накопившись, бросается в глаза.

"Те из вас, кто оперирует пациентов с сердечными заболеваниями, по опыту знают, что кровеносные сосуды часто бывают настолько грязными."

Целители закивали.

Судя по их реакции, это были Целители, специализирующиеся на хирургии.

Воодушевленный их реакцией, я представил остальные образцы.

"Этот человек однажды утром внезапно начал говорить невнятно, рухнул и больше не поднялся. Это был инсульт. И его сонная артерия выглядела вот так."

Второй срез ничем не отличался от первого. Тот же желтый жир блокировал кровеносный сосуд.

Третий. Четвертый.

Я поднимал образец за образцом. Это были кровеносные сосуды тех, кто умер внезапно.

Каждая история была уникальной.

Но, словно по какому-то сговору, каждый срез выглядел одинаково.

В зале повисла тишина.

Лица, которые еще мгновение назад выражали полусомнение, теперь были искажены страхом.

"...Как ужасно."

Тот, кто произнес это, был не кем иным, как аристократом.

Даже аристократ, не являющийся Целителем, мог увидеть, какое влияние жир оказывает на сердце и мозг — это была эффективная презентация.

'Не зря же в антитабачной рекламе показывают легкие больных раком легких.'

Люди — существа, подверженные влиянию визуальных стимулов.

Может быть, не для тех, кто уже курит, но для тех, кто еще не начал, ничто не было более эффективным средством отпугивания, чем фотографии рака легких.

Любой, кто видел почерневшее легкое, не мог не почувствовать, как по спине пробегает холодок.

Именно поэтому я показал эти кровеносные сосуды.

"Эти грязные остатки блокировали кровоток, и в результате сердце остановилось или мозг разорвался."

Когда канализация забивается, она в конце концов прорывается.

Не было необходимости объяснять этот принцип.

Точно так же не было необходимости объяснять, что когда кровеносные сосуды блокируются подобным образом, они в конце концов разрываются.

Я окинул взглядом аудиторию.

Судя по настроению, никто не собирался оспаривать тот факт, что кровеносные сосуды могут быть заблокированы жиром.

В отличие от микробов, у которых были свои критики, никто не мог спорить с тем, что явно видно глазу.

'Подготовка прошла успешно.'

Теперь настало время переходить к следующему этапу.

Прямо перед тем, как ропот стал громче, я немедленно продолжил, пока толпа еще была взбудоражена.

"Некоторые из вас могут подумать, что это редкая болезнь, поражающая лишь немногих несчастных. Но посмотрите на это, прежде чем делать выводы."

Помощники выкатили на сцену две большие железные клетки. Внутри были живые, дышащие кролики.

"Здесь две группы кроликов. Одну группу последние несколько месяцев кормили только жирной пищей, а другой давали только обычный корм."

Я представил еще одну стеклянную трубку. Это был кровеносный сосуд кролика.

Кровеносный сосуд кролика, который ел траву, был чистым.

В отличие от него, кровеносный сосуд кролика, которого кормили огромным количеством холестерина, был полностью забит желтым жиром.

Он выглядел в точности как человеческие кровеносные сосуды, показанные ранее.

"Как многие из вас уже догадались, то, что вы едите, накапливается в ваших кровеносных сосудах."

Я видел, как люди в зале ощупывают свои тела.

В основном те, кто казался обладателем высокого ИМТ.

Среди них был и глава нашей торговой компании.

'...Вы же читали письменный отчет перед этой презентацией. Почему вы сейчас так реагируете?'

Как бы там ни было, презентация продолжалась.

"Теперь давайте расширим нашу перспективу. Все вы знаете расу Дворфов из Северного Региона. У них крепкое телосложение и выносливый организм, и по своей природе они раса долгожителей, соперничающая с Эльфами."

Я записал на доске статистику максимальной и средней продолжительности жизни Дворфов.

"Однако у них аномально высокий уровень внезапной смертности от сердечных приступов или инсультов, и они редко доживают до 60 лет. В народе это называют Проклятием Земли."

При упоминании этого названия несколько гостей-Дворфов, сидевших в стороне, вздрогнули и подняли головы.

Я продемонстрировал данные анализа крови Дворфов, собранные Целителями нашей Торговой Компании с использованием методов анализа маны.

Красная гистограмма, указывающая уровень холестерина, была в несколько раз выше, чем у обычного человека.

По человеческим меркам он был в 3 раза выше среднего, а по эльфийским — в 15 раз.

"Во время проведения операций на Дворфах я обнаружил, что атеросклероз у них встречается очень часто. Поэтому я исследовал, не завышен ли у них аномально какой-либо конкретный показатель крови, и, как и ожидалось, этот показатель выделялся."

"..."

"Я решил назвать этот жир, блокирующий кровеносные сосуды, 'Холестерином'."

Строго говоря, холестерин был открыт не так.

Я уже знал о существовании холестерина.

Иными словами, это было больше похоже на объяснение процесса решения с уже открытым ключом к ответам.

Но у людей не было возможности узнать мой секрет.

С их точки зрения, это выглядело так, будто я открыл новую концепцию — холестерин — благодаря дворфам.

В этот момент Дворф, который внимательно слушал, поднял руку.

"Я Рейндель, глава Мастерской Декеля. Я прекрасно понимаю, почему Святой пригласил меня в качестве представителя моей расы."

Дворфы склонны организовываться по мастерским.

Иными словами, владелец мастерской занимает положение, сродни главе клана.

В некоторых регионах они представляют всех Дворфов в этой области.

"То есть вы хотите сказать, что наша раса должна сократить потребление алкоголя и мяса?"

"Нет. Сделать такой простой вывод нельзя."

Я ждал этого вопроса.

Честно говоря, до исследования я думал так же.

Дворфы действительно кажутся расой, которая пьет до смерти, в конце концов.

Поэтому я предположил, что проблема в пищевых привычках.

Но после исследования выяснилось, что это не так.

"Конечно, сократить потребление алкоголя и мяса было бы желательно. Но даже с учетом этого их способность выводить определенные типы холестерина слишком низка."

Чтобы это было правдой, Дворфы, не любящие алкоголь и мясо, должны были бы жить долго.

Конечно, вопрос в том, насколько распространены такие Дворфы, но когда мы проверили, то нашли по крайней мере несколько сотен.

И тем не менее, эти Дворфы тоже умирали молодыми, один за другим.

Другими словами, дело было не в диете.

"Похоже, у расы Дворфов имеется значительный дефицит общевидовой способности перерабатывать этот холестерин."

"Значит, проблема не в алкоголе."

"Да. К сожалению, это так."

К сожалению, мне пришлось сообщить представителю Дворфов суровую правду.

По сути, это было заявление о том, что как бы они ни улучшали свои пищевые привычки, это, вероятно, ничего не изменит.

Аудитория, казалось, тоже поняла смысл сказанного, и атмосфера заметно помрачнела.

Все почтили минутой молчания трагедию видового масштаба.

Но реакция представителя Дворфов была странной.

"Хм. Понятно."

Он выглядел каким-то удовлетворенным.

"Значит, проблема была не в алкоголе. Какое облегчение."

"..."

Аудитория замерла.

В то же время все поняли логику Дворфов.

'Так вот в чем было дело.'

Казалось, что то, что мы считали трагедией видового масштаба, и то, что они считали трагедией видового масштаба, имело несколько разные стандарты.

Как бы там ни было, демонстрация продолжилась.

Эта трагедия не была уникальной для Дворфов.

Всегда есть люди и полулюди с генетической конституцией, схожей с Дворфами. Семьи, которые необъяснимо умирают молодыми от сердечных приступов или инсультов, были яркими примерами.

И эти семьи были приглашены на эту демонстрацию.

"Неужели наша семья..."

"Так вот почему Святой хотел исследовать кровь нашей семьи?"

Всегда есть такие клишированные семьи, не так ли?

Семьи, которые рождают гения за гением, но умирают молодыми с необъяснимой скоростью.

Главы Домов, которых я пригласил на это мероприятие, были именно такими случаями.

"Согласно моим исследованиям, у этих людей также аномально высокий уровень холестерина в крови. Я назвал это состояние Семейной гиперхолестеринемией."

К этому моменту люди уже полностью приняли мою теорию.

Теорию о том, что кровеносные сосуды могут быть заблокированы жиром.

Другими словами,

'Сейчас самое подходящее время.'

Это означало, что настал момент представить статин.

По совпадению, был один пациент, который мог обеспечить драматическую демонстрацию эффектов статина.

Статин — это фундаментально препарат медленного действия.

Но есть ровно одна болезнь, которая может драматично продемонстрировать его эффекты.

"Глава Дома, не могли бы вы подняться на сцену и сказать пару слов?"

Я указал на пожилого мужчину, который до этого момента нервно ерзал в первом ряду.

Это был старик, который начал клинические испытания статина месяц назад.

Старик поднялся с чужой помощью.

"Глава Дома, всего месяц назад вы внезапно теряли сознание и падали в обморок по несколько раз в день, верно?"

"Всё верно."

"А как обстоят дела в последнее время?"

При этих словах Глава Дома снял шляпу и обратился к аудитории.

"Клянусь честью Дома нашего Графа. С тех пор как я начал принимать лекарство, данное мне Святым, я больше не падаю в обморок днем. Теперь я могу гулять за пределами своей спальни, не боясь внезапно потерять сознание."

Болезнью старика была ТИА — транзиторная ишемическая атака.

Что-то вроде микроинсульта.

Это состояние, при котором симптомы инсульта появляются и исчезают неоднократно в течение дня.

Основной причиной является атеросклероз.

Он возникает, когда сонная артерия, ведущая к мозгу, сужается из-за жира.

Интересно, что это заболевание, при котором эффекты статина проявляются наиболее драматично.

При введении статина в высоких дозах атеросклеротическая бляшка стабилизируется, и частота рецидивов значительно снижается в течение недели.

'Это единственная болезнь, которую я могу драматизировать с помощью статина.'

Конечно, по сравнению с инсулином или пенициллином эффект немного менее яркий.

Но когда человек, который падал в обморок 3 раза в неделю, теперь прекрасно гуляет, разве этого недостаточно для шоу?

И мой план, казалось, сработал успешно.

"......Святой, а мне, случаем, не стоит попринимать это лекарство?"

"Это зависит от результатов ваших анализов, Маркиз, но учитывая вашу семейную историю, весьма вероятно, что оно вам понадобится."

"А как насчет меня?"

"Н-ну... Я..."

Как и планировалось, аристократы и главы торговых компаний начали поднимать руки один за другим.

Простолюдину, изо всех сил пытающемуся выжить изо дня в день, может быть все равно, но те, кто утопает в богатстве, жаждут долголетия больше всего на свете.

Даже если у них нет этой болезни прямо сейчас, если риск заразиться высок, они не пожалеют никаких средств и методов для её предотвращения.

Недаром же аристократы бросились делать прививки в тот самый момент, когда разнесся слух, что вакцина может предотвращать проклятия.

Не успел я оглянуться, как спрос на статин начал формироваться, в первую очередь среди аристократов.

Я оставил их в покое.

Теперь спрос на статин будет расти вокруг них.

Всё шло по плану.

'Теперь вы можете спать спокойно, не так ли, господин глава компании?'

Имея в виду именно это, я посмотрел на главу торговой компании.

И не мог не замереть на мгновение.

"......"

"Д-директор. Я бы тоже хотел получить рецепт на это лекарство..."

"Опустите руку. Здесь не место для этого, господин глава компании."

Несколько дней спустя.

Статин получил непреднамеренную рекламу.

— Лекарство настолько надежное, что даже глава самой торговой компании, которая его продает, использует его сам!

Это не было преднамеренно.

Но я решил пропустить это мимо ушей, воспринимая как вирусный маркетинг.

----------

Три Божественных Артефакта (3)

Аторвастатин.

Когда этот препарат только появился, реакция рынка была более чем прохладной.

Всё потому, что он не творил мгновенных чудес, как лекарство от Демонической Болезни или антибиотики.

Даже после эффектной демонстрации Юлиана рынок оставался равнодушным.

Казалось, это просто очередная мимолетная причуда кучки аристократов, не более того.

На фоне тех чудес, которые Юлиан являл миру до сих пор, этот препарат выглядел слишком невзрачно.

Но опубликованные финансовые результаты перевернули прогнозы всех аналитиков и глав торговых компаний с ног на голову.

Влиятельная элита, привыкшая ни в чем себе не отказывать и наслаждаться изысканными блюдами.

Их страх перед внезапной смертью оказался куда сильнее, чем могли предположить эксперты.

Никто и подумать не мог, что они с таким рвением ухватятся за это 'незаметное' чудо.

В результате продажи одного-единственного препарата взлетели до небес, обеспечив выручку, достаточную для содержания целой фармацевтической гильдии.

Бесчисленные аристократы и главы торговых компаний не могли проигнорировать этот феномен.

— На лекарствах... можно делать такие деньги?

— Риски, конечно, колоссальные, но игра стоит свеч.

Специфика разработки новых лекарств всегда была сопряжена с крайностями.

Это была игра в рулетку: всё или ничего.

Более того, даже при таком риске ожидаемая отдача оставляла желать лучшего.

Пока позиции исцеляющей магии оставались незыблемыми, даже умеренно успешный препарат не мог окупить первоначальных вложений.

Именно поэтому традиционную фармацевтическую отрасль можно было охарактеризовать как бизнес с высокими рисками и низкой доходностью.

Но череда триумфов пенициллина и статинов разрушила этот стереотип до основания.

— По сравнению с Виагрой...

— Если речь идет о статинах или пенициллине, почему бы и не рискнуть?

Лекарства, которые Юлиан выпускал до сих пор, были из той категории, к которой другие торговые компании даже не смели подступиться.

На первый взгляд, создание хинина или инсулина могло показаться делом нехитрым.

Но с точки зрения любого исследователя, иначе как чудом это не назовешь.

Ведь это были препараты, взявшиеся буквально из ниоткуда, не имеющие под собой ни фундаментальной научной базы, ни каких-либо концептуальных предпосылок.

Кто бы мог додуматься, что среди бесчисленного множества диких деревьев именно кора дерева Тирун скрывает в себе лекарство от Южной Лихорадки?

Как вообще кому-то пришло в голову лечить диабет поджелудочной железой свиньи?

А уж история появления Виагры и вовсе не поддавалась никакому логическому осмыслению.

Но со статинами и пенициллином всё было иначе.

— Если мы тоже начнем изучать плесень...

— Плесень — это золотая жила. Если покопаться в этом направлении...

Новые препараты, один за другим выходившие на рынок в последнее время, были синтезированы из плесени.

Для других торговых компаний это была вполне осязаемая и понятная область исследований.

— Да уж~ если не сможем ничего разработать, то просто обанкротимся~

— Акции фармацевтических компаний — это настоящая рулетка для героев!

Осознание этого факта мгновенно разнеслось по всей индустрии.

Отношение фондового рынка к фармацевтике кардинально изменилось.

От статуса 'высокие риски — низкая доходность' она перешла к статусу 'высокие риски — колоссальная доходность'.

Конечно, провал в разработке всё так же означал банкротство — в этом плане ничего не поменялось.

Но если удавалось найти новое действующее вещество в плесени, это было равносильно выигрышу джекпота в лотерею.

Осознав перспективы, бесчисленные аристократы и средние торговые компании ринулись в фармацевтический бизнес.

Даже крупные конгломераты, никогда не имевшие дела с медициной, начали плодить дочерние компании, надеясь откусить кусок от этого пирога.

Спрос на услуги черных магов — точнее, мастеров Магии Жизни — также взлетел до небес.

Ведь без их помощи масштабные исследования плесени были попросту невозможны.

Наступила настоящая Золотая Эра фармацевтических акций.

Мир погрузился в беспрецедентную фармацевтическую гонку.

"......Вот почему я тоже вложила всё в фармацевтику, Шарлотта."

"И ты спустила всё до копейки, просто феноменальное невезение."

"Я и представить не могла, что акции могут пробивать дно бесконечно."

Академия не осталась в стороне от всеобщего помешательства.

Напротив, интерес студентов к акциям фармацевтических компаний был высок как никогда.

Причиной тому стал ошеломительный успех одной третьекурсницы с Геройского Отделения.

В то время, когда аналитики в один голос пророчили статинам провал, эта студентка с упрямством продолжала скупать акции Торговой Компании 'Меркурий'.

И это при том, что сразу после раскрытия личности Юлиана все считали, что акции компании достигли своего исторического максимума.

Результат превзошел все ожидания — грандиозный взлет.

Так на свет появилась богачка с активами, масштабы которых были просто неприличными для обычной студентки.

Вдохновленные этим примером, студенты один за другим бросались скупать фармацевтические акции.

Дженни не стала исключением.

"Но почему именно фармацевтика? Полно же других акций."

"Остальные растут слишком медленно. Я не смогу отбить вложения и выйти в плюс до конца семестра."

В конце каждого семестра Академия взимала налог в размере половины от оставшегося на счету пособия.

Поэтому акции с медленным, стабильным ростом студентам не подходили.

Только акции фармацевтических компаний — истинное воплощение принципа 'высокий риск — колоссальная доходность' — могли удовлетворить их потребности.

Одним утром в Академии, в самый разгар биржевой лихорадки.

Дженни, нервно кусая губы и сверля взглядом биржевые сводки, вдруг посмотрела на Шарлотту, словно её осенило.

"О, точно, Шарлотта."

"?"

"А ты не инвестируешь в акции?"

"С какой стати?"

"Ну, чем больше денег, тем лучше... А."

Дженни осеклась, осознав свою оплошность.

До неё дошло, с кем именно помолвлена её соседка.

Акции 'Меркурия' были самыми быстрорастущими на рынке.

Шарлотте просто не было нужды во что-то инвестировать.

"...Я тоже хочу удачно выйти замуж."

"К чему ты это вдруг ляпнула — понятия не имею, но я держу за тебя кулачки. Уверена, ты найдешь себе отличного мужа. Если, конечно, что-нибудь сделаешь со своей игровой зависимостью."

Шарлотта невозмутимо отпила кофе.

"Но если отбросить шутки, почему все так носятся с другими фармацевтическими компаниями? Могли бы просто вложиться в 'Меркурий'."

"Ох, леди так далека от мирских забот простых смертных. 'Меркурий' — это слишком безопасно, понимаешь? Аналитики в один голос твердят, что акции уже на пике и дальше расти не будут."

Как ни парадоксально, Торговая Компания 'Меркурий' перестала быть привлекательной для инвесторов-спекулянтов.

Всё из-за статинов.

Никто не мог даже вообразить, что они способны выпустить на рынок что-то ещё более грандиозное.

Такова уж природа фондового рынка.

Вкладываться в акции, которые и так у всех на слуху, всегда страшно.

Потому что никто не хочет остаться в дураках, купив на пике перед неминуемым падением.

Поэтому Дженни обратила свой взор на другие фармацевтические компании.

"'Лоэнгрин' были безоговорочными лидерами отрасли до появления 'Меркурия'. Говорят, они недавно наняли целую армию черных магов."

"И поэтому ты вложилась в их акции?"

"Ага."

Дженни ни капли не жалела о своем решении.

"Недаром говорят, что даже разорившийся богач еще три года будет жить на широкую ногу. Вот я и решила, что если они когда-то были номером один, то с черными магами точно выстрелят."

"Логика понятна. Но..."

Шарлотта взглянула на график акций Торговой Компании 'Лоэнгрин'.

"......Я что, смотрю на график вверх ногами? Или синий цвет означает падение, а я что-то путаю?"

"Нет, Шарлотта. Ты всё правильно понимаешь, синий цвет — это падение."

"Странно. Почему же их акции так рухнули после найма черных магов?"

"......Всё из-за решения суда."

"Суда?"

Дженни тяжело вздохнула.

"Я и знать не знала, что 'Лоэнгрин' подал патентный иск против 'Меркурия' еще восемь лет назад. И надо же было такому случиться, что вердикт вынесли как раз пару дней назад."

"Иск?"

"Ну, тебя-то такие вещи вряд ли волнуют."

Шарлотта кивнула.

Разборки фармацевтических гигантов находились вне сферы её интересов.

В конце концов, эти знания никак не помогали в расследовании убийств.

Если бы кто-то из держателей этих акций внезапно скончался, она бы взялась за расследование, чтобы выяснить, было ли это самоубийство или убийство.

Но в остальном у неё не было причин вникать в эту тему.

И всё же, раз уж зашел разговор, почему бы не послушать.

"Ты ведь всё равно забудешь, даже если я расскажу, да?"

"Если эта информация окажется бесполезной, я не стану забивать ею голову."

"Ладно, я всё равно расскажу."

Шарлотта не впервые выслушивала последние новости, чтобы тут же выбросить их из головы.

Даже когда ей рассказывали, над каким именно препаратом работает её жених, она забывала об этом уже через неделю.

Прожив с ней в одной комнате не один год, Дженни уже привыкла к этой избирательной амнезии.

"'Лоэнгрин' подали в суд на 'Меркурий' восемь лет назад, как раз когда Профессор Юлиан разрабатывал вакцину."

"Зачем?"

"Чтобы задавить набирающего силу конкурента."

В те времена масштабы 'Меркурия' были весьма скромными.

Они добились ошеломительного успеха с хинином и инсулином, но до лидеров отрасли им было еще далеко.

"Это был иск о нарушении патентных прав. В прошлом 'Меркурий' был подрядчиком 'Лоэнгрина'. И 'Лоэнгрин' заявил, что внезапный взлет 'Меркурия' — это результат кражи их технологий в тот период."

"И суд принял это к рассмотрению?"

"Ага."

Шарлотта нахмурилась.

"Даже зная, что эти лекарства создал мой Юлиан?"

"Шарлотта. Миру плевать на правду. Далеко не все люди такие же кристально честные, как ты."

В то время этот иск не вызвал особого резонанса.

Судебные иски были для крупных торговых компаний обычным делом.

Большинство воспринимало это как очередное шоу.

Но затем произошло событие, перевернувшее всё с ног на голову.

"Изначально 'Лоэнгрин' планировал задушить 'Меркурий' судебными издержками."

"Но я даже не слышала об этом иске."

"Вот именно. Я тоже."

Дженни покачала головой, словно не веря собственным словам.

"Мы даже не подозревали о нем — 'Меркурий' рос так стремительно благодаря новым препаратам Профессора Юлиана, что иск просто затерялся на этом фоне."

Обычно подобные иски подаются с целью затормозить рост компании-конкурента.

Иск против 'Меркурия' был именно из этой категории.

Любая другая компания погрязла бы в судебных тяжбах и зачахла.

Но только не 'Меркурий'.

Темпы их роста были слишком ошеломляющими.

Настолько, что никто даже не замечал, что против них ведется судебное разбирательство.

И всё это благодаря одной-единственной аномалии по имени Юлиан.

"Обычно, когда на компанию обрушивается подобный иск, она не может сосредоточиться на исследованиях, и развитие останавливается. Но Профессор Юлиан проводит свои исследования практически в одиночку."

"Это правда."

"Поэтому иск оказался бессмысленным."

Шарлотта наконец поняла и кивнула.

"Я и не знала, что был такой иск."

"Я сама узнала о нем только недавно, когда объявили о проигрыше 'Лоэнгрина'. О том, что такой иск вообще существовал."

"Значит, Юлиан скрывал это от меня, чтобы я не волновалась?"

"Нет? Судя по его интервью, Профессор и сам был не в курсе."

Это была инициатива главы торговой компании.

В конце концов, вся деятельность 'Меркурия' вращалась вокруг Юлиана.

Роль директоров и главы сводилась к маркетингу, решению мелких юридических вопросов и налоговым отчетам.

Поэтому компания просто скрыла факт судебного разбирательства от Юлиана.

Да и учитывая темпы их роста, причин беспокоиться об иске не было.

"Судя по интервью, Профессор узнал о победе в суде только сегодня."

То же самое касалось и акционеров 'Меркурия'.

Большинство либо не знало, либо им было всё равно.

При таких темпах роста судебные издержки были каплей в море.

Даже если бы они проиграли, это вряд ли бы остановило их рост.

Поэтому всё прошло так гладко, словно ничего и не было.

"Понятно."

Шарлотта кивнула, выслушав объяснение.

"Тогда у меня назрел другой вопрос......"

Она посмотрела на Дженни.

"Раз ты всё это знала, почему вложилась в 'Лоэнгрин'?"

На это Дженни ответила с неловкой улыбкой.

"Я узнала обо всем этом уже после того, как купила акции......"

Призналась Дженни.

Будущее Фармацевтической Торговой Компании 'Лоэнгрин' выглядело весьма туманным.

"Я инвестировала, помня о былом величии 'Лоэнгрина'."

Причина, по которой 'Лоэнгрин' удерживал лидерство в фармацевтической отрасли на протяжении ста лет.

Их секрет крылся в создании первоклассных зелий, объединявших в себе глубокие познания эльфов в травологии и непревзойденное мастерство дворфов.

Дженни знала о золотом веке компании, когда они монополизировали рынок зелий, из университетских лекций.

"Все старшекурсники тоже знали о 'Лоэнгрине'."

Но те времена давно прошли.

"Говорят, они начали меняться лет двадцать назад, когда почувствовали вкус по-настоящему больших денег."

Компания избавилась от упрямых ремесленников из числа других рас и заменила их бухгалтерами, умеющими считать прибыль. Они погнались за 'большей выгодой', а не за 'лучшими лекарствами'.

"Я слышала, они до сих пор выезжают на старых препаратах, разработанных двадцать лет назад. И узнала я об этом только после того, как вложила деньги."

"То есть, ты вложилась, а потом выяснила, что компания уже давно скатилась?"

"Если точнее, раньше это были лишь слухи, но этот проигрыш в суде стал для рынка неоспоримым доказательством."

До недавнего времени разговоры об упадке 'Лоэнгрина' оставались на уровне слухов.

Люди верили, что гигант, некогда занимавший первое место, так просто не рухнет.

Но после оглашения вердикта отношение рынка к 'Лоэнгрину' кардинально изменилось.

И надо же было Дженни вложиться в них прямо перед этим обвалом.

"Что скачки, что акции — Дженни, похоже, у тебя напрочь отсутствует талант к азартным играм."

"Тц. Я думала, биржа — это не скачки."

Дженни раздосадованно цокнула языком.

Шарлотта посмотрела на соседку по комнате ледяным взглядом.

"......Дженни. Даже не вздумай инвестировать в 'Меркурий'."

"А? Почему?"

"Сказала нет, значит, нет."

Шарлотта приняла твердое решение.

Этого, конечно, никогда не случится, но...

Если она когда-нибудь и решит заняться инвестициями, то будет ставить строго против Дженни.

В атмосфере всеобщего помешательства на фармацевтических акциях и плесени традиционные фармацевтические компании не стали исключением.

Чтобы не остаться на обочине истории, им волей-неволей приходилось следовать трендам.

Даже не имея четкого плана, фармацевтические гиганты один за другим бросались исследовать плесень.

И в этой безумной гонке была одна компания, чье руководство не могло скрыть паники.

"Господин Председатель! Сегодня вы проиграли патентный иск. Как вы прокомментируете ситуацию?!"

Торговая Компания 'Лоэнгрин'.

До того как 'Меркурий' взлетел на вершину, именно эта компания безраздельно властвовала на фармацевтическом рынке.

И сейчас её руководство чувствовало себя крайне неуютно.

"Суть иска заключалась в том, что 'Меркурий' украл у 'Лоэнгрина' знания о травологии в бытность субподрядчиком, но суд отклонил эти обвинения! Планируете ли вы подавать апелляцию?"

"Суд постановил, что 'лекарства 'Меркурия' фундаментально отличаются от травологии 'Лоэнгрина''!"

Видэль, председатель Торговой Компании 'Лоэнгрин'.

Каждый раз, когда он направлялся в лабораторию, репортеры забрасывали его подобными вопросами.

И причиной тому был недавний вердикт суда.

Восемь лет назад 'Лоэнгрин' подал в суд на 'Меркурий'.

И после восьми лет судебных тяжб 'Лоэнгрин' проиграл.

Для председателя это было невыносимым унижением.

"Некоторые утверждают, что 'Лоэнгрин' просто пытается переложить вину за свой упадок на 'Меркурий'!"

Один из вопросов больно резанул председателя по больному месту.

Председатель 'Лоэнгрина' с трудом подавил закипающую внутри ярость.

Унижение и тревога подкатили к самому горлу.

Он раздавал взятки судьям и власть имущим направо и налево и всё равно проиграл 'Меркурию'.

Это было абсолютное, сокрушительное поражение.

Но председатель натянул на лицо невозмутимую улыбку.

Даже если его империя рушится, он обязан сохранять лицо.

"Правосудие оказалось временно ослеплено."

Он тщательно подбирал слова, стараясь сохранить остатки гордости, не спровоцировав при этом новый скандал.

"'Лоэнгрин' был вершиной этой индустрии на протяжении целого века. Откуда еще этим выскочкам было набраться знаний?"

Конечно, сам председатель прекрасно понимал, что 'Меркурий' не крал у них никаких технологий.

Тот Святой, свалившийся как снег на голову...

Он знал, что вся эта ситуация — исключительно его рук дело.

Но признай он это сейчас, и последствия поражения стали бы воистину катастрофическими.

Поэтому председатель ударил тростью об пол и твердо заявил:

"Вскоре я вновь продемонстрирую миру истинную мощь 'Лоэнгрина'."

Бросив эту фразу, председатель протиснулся сквозь толпу репортеров и направился в лабораторию.

По пути в лабораторию.

Его шаги становились всё тяжелее от сжигающей изнутри ярости.

Председатель, вкусивший горечь поражения, обратил свой гнев на исследователей собственной компании.

С лицом, искаженным злобой, он грубо распахнул дверь лаборатории и шагнул внутрь.

----------

Три Божественных Артефакта (4)

Скриииип—!!

Массивная железная дверь с пронзительным лязгом распахнулась настежь.

Лаборатория, в которую были вложены все средства Торговой Компании 'Лоэнгрин'.

Тяжело дыша, Председатель ворвался в помещение.

При виде его налитых кровью глаз исследователи спешно ретировались по своим кабинетам.

"……!"

Проигрыш в суде против 'Меркурия'.

Репортеры, слетевшиеся со всех сторон, словно стервятники, чтобы позлорадствовать.

Для Председателя, чья гордость и так была растоптана, один только вид этих перепуганных исследователей действовал как красная тряпка на быка.

'Жалкие неудачники.'

Ему нужно было срочно выплеснуть на кого-то свою ярость, прямо здесь и сейчас.

И тут ему на глаза попалась идеальная мишень.

Посреди лаборатории, пока остальные трусливо прятались по углам, один человек стоял неподвижно, ожидая Председателя.

Это был Теодор, глава исследовательского института.

"Чем вы тут вообще занимались всё это время?!"

Голос Председателя громом раскатился по коридору.

Исследователи, до этого стоявшие рядом с Теодором, вздрогнули и бросились врассыпную по своим кабинетам.

Но один лишь Теодор не сдвинулся с места.

И дело было вовсе не в том, что он не боялся попасть под горячую руку.

'Опять началось.'

Просто это была его работа.

Он — глава этого исследовательского института и главный научный сотрудник.

Быть громоотводом для истерик Председателя — одна из причин, по которой ему платили такую щедрую зарплату.

'Я так и знал, что этим кончится.'

Теодор понял это в тот самый момент, когда распахнулась дверь.

Сокрушительное поражение в патентном споре.

Было очевидно, на кого Председатель обрушит свой гнев.

Холодный пот тонкой струйкой потек по его спине.

Председатель, вплотную приблизившись к Теодору, без лишних предисловий ткнул его пальцем в плечо.

"Теодор. Чего я только для вас не делал, а?"

Тык, тык.

Его палец грубо упирался в плечо Теодора.

"Я обеспечил вас всем необходимым! Даже секреты этих заносчивых эльфийских ремесленников — я прошел через суды, чтобы вырвать их и преподнести вам на блюдечке. Вы ныли, что не хватает редких ингредиентов — я забивал карманы восточных лордов взятками, чтобы достать их для вас."

Председатель загибал пальцы один за другим, перечисляя свои заслуги.

Вскоре его загнутые пальцы сжались в кулак.

"После всего, что я для вас сделал, разве я не вправе ожидать хотя бы одного путного лекарства? Но почему, почему, черт возьми, вы не можете выдать хоть какой-то результат?"

Слушая это, Теодор нервно облизал пересохшие губы.

Он слышал эти упреки уже сотни раз и прекрасно понимал, что его аргументы останутся неуслышанными.

Он знал, что любые оправдания в ответ на абсурдные требования Председателя будут бессмысленны.

'Вы двадцать лет клали болт на исследования и разработки, а теперь думаете, что всё само собой появится, стоит только захотеть?'

Теодор лучше кого-либо знал истинную причину происходящего.

Разработка нового препарата — это колоссальный риск.

Огромные первоначальные инвестиции, а в случае выявления побочных эффектов — компания может пойти ко дну в одночасье.

Именно поэтому в какой-то момент 'Лоэнгрин' свернул разработки и переориентировался на финансовые махинации.

В результате в совете директоров окопались люди, не имеющие ни малейшего представления о том, каких астрономических сумм требует 'создание нового лекарства'.

Они наивно полагали, что затраты и сложность разработки нового препарата ничем не отличаются от банального улучшения старого.

Некоторые и вовсе считали, что создать новое лекарство даже проще.

Большинство из них искренне верило, что улучшить существующий продукт сложнее, чем создать инновацию с нуля.

"Ну же, отвечай. Чего вам еще не хватает? Давай, попробуй убедить меня, что ваша некомпетентность хоть чем-то оправдана."

Конечно, когда-то Теодор пытался вразумить этих невежественных директоров.

Но они лишь отмахивались от него, считая его слова нытьем слабака.

В какой-то момент Теодор просто сдался.

И теперь он, словно заезженная пластинка, повторял одни и те же пустые отговорки.

"Господин Председатель... как вам известно, лекарство не появляется само по себе от простого смешивания редких ингредиентов."

"Так дело в нехватке людей?"

"Нет, проблема не в этом."

В производстве увеличение числа рабочих рук дает пропорциональный рост результата.

Как умножить 1 на 5.

Но в науке этот принцип не работает.

Умножая 0 на любое число, вы всё равно получите 0.

"Разработка лекарства — это последовательный процесс. Сначала нужно понять природу болезни, затем определить мишень, которую нужно поразить, и только после этого можно приступать к методичному тестированию веществ на эту самую мишень. И лишь пройдя через этот изнурительный путь, вы получаете препарат, который можно хотя бы попробовать протестировать в клинике."

"...Ты меня сейчас учить вздумал?"

"Никак нет. Я лишь хочу сказать, что нам не хватает фундаментальных знаний."

Директор института приводил пример за примером, пытаясь донести свою мысль до Председателя.

Если вы не знаете о существовании микробов, вы не сможете создать антибиотики.

Если вы не понимаете природу Демонической Болезни, вы не синтезируете стероиды.

Если вы не слышали о веществе под названием холестерин, вы не создадите статины.

"Причина, по которой 'Меркурий' так легко штампует новые лекарства, заключается в том, что Директор Шун сначала начертил подробные 'карты' этих болезней. Мы с ними изначально находимся в неравных условиях."

У них там есть 'компас'.

А здесь ничего подобного нет и в помине.

Директор института пытался объяснить это Председателю.

Но для Видэля это звучало лишь как жалкие оправдания неудачника.

Председатель сделал несколько широких шагов и остановился вплотную к Теодору.

Его морщинистая рука грубо схватила Теодора за халат.

"Не обольщайся."

Председатель приблизил лицо к самому уху Теодора и зловеще прошептал:

"Я плачу вам деньги не для того, чтобы вы вписали свои имена в историю. Я никогда не ждал от вас таких грандиозных свершений."

"Г-господин Председатель......."

"Фундаментальные знания? Я что, просил вас их открывать? Я приказал вам делать лекарства, а не заниматься ерундой, которая даже не приносит прибыли."

Тяжелое дыхание Председателя обжигало ухо директора.

Казалось, он вот-вот вцепится зубами в его плоть.

"Этот сопляк Юлиан уже раструбил все эти фундаментальные знания на весь мир! Всё, что от вас требуется — это взять их за основу и создать другие лекарства! Антибиотик, убивающий микробов, с которыми не справляется пенициллин! Анестетик на замену морфину! Лекарства от тех болезней, о которых Юлиан рассказал, но от которых еще нет лекарств!"

Он с силой тряхнул Теодора за грудки.

Щуплое тело директора института замоталось из стороны в сторону.

"Я даже приставил к вам черных магов! Разве не логично, что если они будут ковыряться в обычной плесени, то рано или поздно наткнутся хотя бы на одно стоящее лекарство? Неужели это так, сука, сложно?"

Председатель грубо отпустил воротник директора.

"Кх-кх, кх-кх......!"

"Теперь до тебя дошло?"

"Н-но......."

Но.

Едва услышав это слово, лицо Председателя исказилось от бешенства.

Он и совет директоров работают день и ночь, чтобы удержать компанию на плаву, а эти так называемые исследователи постоянно выкидывают подобные трюки.

Они никогда не ищут способов решить проблему. Они только и делают, что ищут отговорки, почему это невозможно.

Вот почему разговоры с исследователями всегда проходят по одному и тому же сценарию.

Они объясняют, почему что-то не может быть сделано, а Председателю приходится силой навязывать им свой подход.

'Если бы я только мог проводить исследования сам.'

Он недовольно дернул подбородком, даже не пытаясь скрыть своего раздражения.

"В чем проблема на этот раз?"

"Е-если оставить в стороне вопрос фундаментальных знаний, нам катастрофически не хватает бюджета."

"Бюджета?"

Председатель презрительно фыркнул.

"Раньше вам как-то хватало тех крох, а теперь, когда я увеличил финансирование, вы заявляете, что это невозможно?"

"Если бы речь шла о любом другом лекарстве, этого бюджета было бы вполне достаточно."

Способов сэкономить бюджет было предостаточно.

Пропуск или фальсификация клинических испытаний.

Отказ от очистки примесей.

Игнорирование спецификаций сырья.

Снижение стандартов утилизации отходов.

Пренебрежение безопасностью работников.

Именно благодаря таким вот методам 'Лоэнгрин' традиционно сокращал расходы.

Да что там 'Лоэнгрин' — большинство торговых компаний Империи работали по той же схеме.

"Но из-за исследовательской этики......"

"Исследовательской этики? Вы что, вдруг решили строить из себя святош по примеру 'Меркурия'?"

"Дело не в этом, но......"

Большинство торговых компаний плевать хотели на исследовательскую этику.

В этом смысле 'Меркурий' был белой вороной среди фармацевтических гигантов.

Они упрямо проводили клинические испытания, которые даже не требовались по закону.

Они обеспечивали долгосрочное наблюдение за пациентами, что не приносило никакой прибыли.

Они даже по-дурацки публиковали отчеты обо всех своих неудачных испытаниях.

Торговая компания, чьей главной целью должно быть извлечение прибыли, добровольно обвешивала себя всевозможными ограничениями, идя на колоссальные убытки.

Этические стандарты 'Меркурия' были бесконечно далеки от реалий индустрии.

Директор института и сам не собирался следовать этим идиотским правилам, если бы, конечно, на него вдруг не снизошло религиозное озарение.

Но...

"Исследования плесени подпадают под классификацию черной магии — то есть, Магии Жизни — поэтому мы обязаны неукоснительно соблюдать этику."

Будь 'Лоэнгрин' металлургической компанией, им бы и в голову не пришло соблюдать такие правила.

Упал рабочий в плавильную печь — ну и хрен с ним, замяли и работаем дальше.

Даже производство обычных зелий не требовало следования этим нормам.

Если от зелья возникали побочные эффекты, достаточно было просто подкупить журналистов, чтобы они молчали.

Но фармацевтика, использующая плесень — это совсем другое дело.

"Из-за этических норм, утвержденных Религиозным Орденом при легализации Магии Жизни, нам требуются огромные финансовые вливания."

Этика — это всегда синоним колоссальных затрат и неэффективности.

В этом свете бюджет, выделенный советом директоров 'Лоэнгрина', был смехотворно мал.

С такими деньгами исследования заглохнут еще на этапе проектирования.

Собери вы хоть всех гениев мира, результат будет тем же.

"......"

"Поэтому, если бы вы могли выделить нам чуть больше средств......"

"......"

Но в ответ Председатель лишь молчал.

После долгой, гнетущей паузы он наконец заговорил.

Его терпение лопнуло окончательно.

"Юлиан!! Этот мелкий ублюдок!"

Видэль сорвался на крик, едва не срывая голос.

"Этот проклятый Шун! Он создал всё это с нуля, буквально на коленке, в грязных трущобах Лимбус-Пита! И ему тогда было всего восемь лет!"

Стеклянные перегородки лаборатории мелко задрожали от его рева.

Теодор послушно закрыл рот.

Он молча расправил помятый халат и встретился с налитыми кровью глазами Председателя.

Затем тихим, усталым голосом ответил:

"Именно поэтому он и Святой."

"......"

Хватка Видэля ослабла.

Потому что Председатель и сам это прекрасно понимал.

Насколько Юлиан был аномальным явлением.

Пропасть между Директором Шуном и ими была не из тех, что можно преодолеть или как-то компенсировать.

'Почему......'

Почему он пришел именно в 'Меркурий'?

Почему этот юноша принес хинин в ту полумертвую компанию?

'Может, мне не стоило тогда разрывать с ними контракт?'

У Председателя Видэля было лишь одно...

Одно-единственное глубокое сожаление.

Примерно пятнадцать лет назад.

'Лоэнгрин' разорвал контракт с одной из своих субподрядных компаний.

Название этой компании было 'Меркурий'.

Причиной разрыва послужило не что иное, как нарушение условий контракта.

— "Я хочу зарабатывать много денег, а не убивать людей."

Это был плевый заказ — им всего-то нужно было подмешать лекарство в деревенский колодец, чтобы проверить его эффективность.

Но глава Торговой Компании 'Меркурий', Густав, наотрез отказался.

Более того, он даже набрался наглости и подал жалобу на незаконные эксперименты 'Лоэнгрина'.

С точки зрения 'Лоэнгрина' это было верхом хамства.

— "Как смеет какая-то мелкая компашка открывать рот на лидера фармацевтического рынка?"

Но этот жалкий бунт 'Меркурия' был быстро замят, не вызвав и малейшего резонанса.

В то время 'Меркурий' представлял собой что-то вроде чуть более успешной районной аптеки.

Такая мелкая сошка не могла даже поцарапать репутацию лидера индустрии.

Вместо этого предателей ждало суровое наказание в виде разорительных штрафов.

'Если бы только 'Меркурий' тогда обанкротился......'

Все в индустрии были уверены, что 'Меркурий' тихо канет в лету.

Но внезапно на горизонте появилась фигура по имени Директор Шун.

И принес с собой лекарства под названием инсулин и хинин.

Нельзя сказать, что фармацевтическая индустрия проигнорировала его новые препараты. Бесчисленное множество компаний мечтали заполучить права на продажу его следующего творения.

И 'Лоэнгрин' был в их числе.

Они даже пытались переманить его, обещая долю в компании вдвое больше, чем предлагал 'Меркурий'.

Но Директор Шун даже не смотрел в сторону других компаний.

Он сохранял непоколебимую верность исключительно Торговой Компании 'Меркурий'.

'Что же мне оставалось делать тогда?'

Он прекрасно понимал, почему Шун так предан 'Меркурию'.

Он не мог разделить его идеалы, но одного взгляда на его публичную деятельность было достаточно, чтобы понять, что он за человек.

Всё, что им нужно было сделать — это притвориться такими же благодетелями, как 'Меркурий'.

Но кто мог предвидеть, что он появится так внезапно?

Неужели он должен был заранее знать о его появлении и воздерживаться от грязных делишек?

Но ведь в то время вся фармацевтическая индустрия работала по таким правилам!

В конце концов, с точки зрения 'Лоэнгрина', это было просто несправедливо.

'Если бы я только знал, что всё так обернется, я бы ни за что так не поступил.'

Если бы он знал, он бы изменил политику компании как минимум за пять лет до появления Шуна.

Конечно, это было из разряда фантастики.

"......"

Сожаление, терзавшее Председателя все эти годы, тяжелым камнем легло ему на грудь.

У него даже не осталось сил злиться.

"......Продолжайте в том же духе."

Спустя долгое время хрипло бросил Видэль.

"Сборище бездарей."

Директор института молча склонил голову и отвернулся.

А Председатель побрел к выходу из лаборатории.

----------

Три Божественных Артефакта (5)

Вспышка ярости в лаборатории была недолгой.

Спустя несколько дней состоялось собрание акционеров Торговой Компании 'Лоэнгрин'.

Это было экстренное заседание, созванное по следам проигранного патентного иска и обвала акций.

Главный Зал Совещаний Торговой Компании 'Лоэнгрин' поражал своим размахом.

Настолько огромный, что в нем с комфортом разместились сотни крупных акционеров и инвесторов.

И пусть сейчас они были лишь вторыми в индустрии, авторитет компании с вековой историей так просто не исчезает.

Однако атмосфера в этом роскошном зале была ледяной.

"Господин Председатель."

Заговорил проницательный пожилой аристократ, обращаясь к Председателю Видэлю, сидевшему за главным столом.

Это был граф Харбек, представитель акционеров.

"Как долго нам еще ждать? Пока 'Меркурий' штампует новые лекарства одно за другим, чем именно занимается наш 'Лоэнгрин'?"

"Всё это время мы стабильно удерживали ежеквартальный объем продаж. За счет сокращения издержек и оптимизации процессов наша операционная прибыль неуклонно растет."

Председатель поспешно продемонстрировал заранее подготовленные графики.

Но его оппонентом был прожженный аристократ-капиталист.

Он легко раскусил эту дымовую завесу.

"Господин Председатель. Вы делаете вид, что не понимаете сути вопроса. Я слишком давно в этом бизнесе, чтобы вестись на подобные картинки."

Хитрый капиталист бросил взгляд на графики, а затем отвернулся, словно потеряв к ним всякий интерес.

"Продажи будут расти в любом случае. Население увеличивается благодаря Черному Святому, а с открытием Южной железной дороги выросли и объемы логистики. Да вы могли бы просто сидеть и в потолок плевать, а цифры в отчетах росли бы сами по себе."

Он снял очки и неспешно протер их платком.

"Вот почему я задал свой вопрос. Я спросил: 'Что сделал именно Лоэнгрин?'..."

"..."

Видэль не нашел что ответить.

Контроль над собранием уже давно перешел к этому проницательному капиталисту.

Он поднял два пальца.

"Прошло двадцать лет с тех пор, как 'Лоэнгрин' в последний раз выпустил на рынок по-настоящему значимое новое зелье. Всё, что было после — лишь жалкие попытки улучшить уже существующие продукты..."

"..."

"Знаете, почему акционеры до сих пор не разбежались? Потому что среди всех фармацевтических гильдий именно здесь голос акционеров звучит громче всего."

Торговая Компания 'Лоэнгрин' была гильдией, где акционеры обладали большей властью, чем совет директоров.

Всё потому, что когда нынешний совет директоров сместил предыдущий, состоявший из алхимиков, они привлекли колоссальный внешний капитал.

В результате акции разошлись по рукам, и гильдия перешла под контроль капиталистов, вытеснив исследователей.

Проблема заключалась в том, что нынешний совет директоров тоже оказался в полной зависимости от акционеров.

"'У 'Меркурия' есть Глава Гильдии и Директор Шун, поэтому там голос акционеров ничтожно мал по сравнению с советом директоров."

Их структура управления была полной противоположностью 'Меркурию'.

В Торговой Компании 'Меркурий' Глава Гильдии и Директор Шун обладали подавляющим влиянием.

С тех пор как компания стала публичной, они планомерно наращивали свою долю акций.

Некоторые аристократы привыкли относиться к торговым компаниям как к своим личным армиям.

Именно поэтому 'Меркурий' не был для них привлекательной инвестицией.

В отличие от 'Лоэнгрина', они не могли дергать там за ниточки.

"Вот почему мы искренне переживаем за судьбу 'Лоэнгрина'. Мы просто беспокоимся, понимаете? Мы твердо верим, что эта гильдия способна вернуть себе былую славу. Но..."

Граф Харбек задумчиво потер подбородок.

"Большой корабль идет ко дну не сразу. И этого времени более чем достаточно, чтобы сменить и капитана, и всю команду."

Услышав этот ультиматум старого капиталиста, Председатель Видэль почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Смысл этих слов был предельно ясен.

"Мы даем вам один год. Такова коллективная воля акционеров."

Один год.

За это время он должен выдать результат.

Услышав этот приговор, Председатель инстинктивно выпалил:

"Один год? Разве это не слишком мало? Да только на разработку концепции препарата уйдет не меньше года..."

"То есть вы хотите сказать, что за двадцать лет вы даже концепцию не разработали?"

"Э... Это..."

"Что бы вы ни говорили, я не намерен менять наше решение."

"Тогда хотя бы время на клинические испытания..."

"Клинические испытания?"

Капиталист и остальные акционеры непонимающе склонили головы.

Словно услышали какую-то нелепость.

"А зачем они нужны? Разве вы раньше занимались подобной ерундой?"

"Но все новые лекарства в последнее время требуют применения Магии Жизни, а там строгая исследовательская этика, так что..."

"Просто подделайте результаты."

"Простите?"

Граф пренебрежительно фыркнул.

Инквизиторы?

Конечно, они внушают страх.

Но если не попадаться, то всё будет в порядке.

В конце концов, бесчисленные нелегальные предприятия в Секторе H тоже нарушают и догматы, и законы.

И тем не менее, этот бизнес процветает.

Причина проста.

"Этого боятся только некомпетентные неудачники."

Если у вас есть подавляющие достижения, на пару-тройку мелких нарушений все закроют глаза.

Будь то сделка со следствием или взятки нужным людям.

Способов предостаточно.

"Так что придумайте, как выдать результат за год, чего бы это ни стоило."

"Но..."

"Хватит оправданий!"

Бах!

Граф с силой ударил по столу.

"Почему вы и совет директоров всегда думаете только о том, почему это 'невозможно'? Потратьте это время на то, чтобы найти способ сделать это 'возможным'!"

"..."

Председатель прикусил губу.

Затем, взяв себя в руки, он медленно кивнул.

"Вас понял."

Сразу после окончания собрания акционеров.

Председатель Видэль направился прямиком в зал заседаний, где его уже ждали директора.

Возможно, воля акционеров уже достигла их ушей, так как лица директоров были серыми как пепел.

Один год.

Ровно столько им оставалось сидеть за этим круглым столом.

"...Вы хотите сказать, что ни один из черных магов, нанятых легальным путем, ни на что не годен?"

Низкий, скрипучий голос Председателя Видэля разорвал гнетущую тишину.

Директор по кадрам облизал пересохшие губы и ответил:

"Кхм, ну... Все черные маги, у которых безупречная репутация и при этом высокая квалификация, уже перешли в Торговую Компанию 'Меркурий'."

"Тогда почему бы нам просто не предложить им зарплату в два или три раза больше, чем в 'Меркурии'? Учитывая срочность, я готов пойти на такие траты."

"Дело не в деньгах. Они предпочитают работать с Черным Святым Юлианом, а не гнаться за деньгами."

Капиталисты этого искренне не понимали.

Даже если ты работаешь с Черным Святым, твое имя не войдет в историю.

В лучшем случае тебя упомянут как 'исследователя, работавшего под руководством Юлиана'.

Широкая публика никогда не запомнит имени этого исследователя.

По крайней мере, так считали директора в этой комнате.

"Значит, деньгами их не переманить?"

"Именно так."

"Тогда..."

Взгляд Председателя Видэля заледенел.

"Тогда... среди тех, кого 'Меркурий' отказался нанимать, наверняка найдутся компетентные черные маги, не так ли?"

Воздух в комнате мгновенно похолодел.

Среди директоров не было дураков, все прекрасно поняли, куда он клонит.

Черные маги из криминального мира, находящиеся в бегах.

Опасные преступники, существующие вне закона.

"Г-господин Председатель! Вы предлагаете нанять разыскиваемых черных магов из подполья? Это же самоубийство!"

"Если Религиозный Орден или Имперская Служба Безопасности пронюхают об этом, всю гильдию сотрут в порошок!"

Пока несколько директоров в панике сыпали протестами, Председатель лишь презрительно усмехнулся.

"Вы все и так прекрасно всё знаете, не правда ли? Все строят из себя невинных овечек на публике, но за закрытыми дверями дела обстоят совершенно иначе."

В конце концов, тень существует лишь потому, что есть свет, отбрасывающий её.

В этой комнате не было ни одного человека, который бы ни разу не пользовался услугами преступного мира.

"Разве среди присутствующих есть хоть кто-то, кто ни разу не прибегал к услугам проклинателей?"

"Кхм... кхм."

Вспомните, как сильно они полагались на криминал, чтобы взобраться так высоко.

Чтобы избавляться от информаторов, затыкать рты журналистам, красть секреты у конкурентов.

Они обращались к подполью по тысяче разных причин.

И Председатель прямо указал им на это.

"Этот ублюдок Юлиан обожает строить из себя праведника на публике, но ни для кого не секрет, что он плотно сотрудничает с криминальными авторитетами Лимбус-Пита."

Юлиан ведет дела с Тао Ченом, давним криминальным авторитетом Лимбус-Пита.

Любой в этой индустрии прекрасно об этом знал.

У каждого из директоров в этой комнате тоже имелась пара-тройка подобных связей.

Банды, решающие грязные проблемы в тени.

"Вы, кажется, до сих пор не осознали, но если мы ничего не предпримем, через год мы все окажемся на улице. Какой смысл переживать о рисках сейчас?"

Так или иначе, как только их выставят за дверь, это уже будет не их гильдия.

Рухнет ли она из-за скандала или их просто вышвырнут акционеры.

Для совета директоров итог будет один.

Вскоре слова Председателя разожгли в директорах отчаянное желание выжить любой ценой.

Перед лицом неминуемого краха через год, оковы совести слетели с них подозрительно легко.

В глазах директоров, занятых самооправданием, начал проступать фанатичный блеск.

Стоило одному запачкать руки, как остальные без колебаний последовали его примеру, словно выдыхая воздух, который они слишком долго задерживали.

"У меня... есть выход на черных магов из подполья, чья квалификация не вызывает сомнений."

"Я займусь отмыванием их личностей. По бумагам они будут чисты как слеза, идеальные имперские маги."

"А я займусь обустройством тайной лаборатории в какой-нибудь глуши, куда не дотянется глаз Инквизиции."

Видэль с удовлетворением наблюдал за происходящим.

И вот так Торговая Компания 'Лоэнгрин' переступила черту и шагнула во тьму.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как я представил миру статины.

Без преувеличения можно сказать, что фармацевтическая индустрия вступила в Великую Эру Плесени.

Бесчисленные фармацевтические гильдии бросились скупать черных магов, умеющих обращаться с плесенью.

И они начали штамповать новые лекарства одно за другим с невероятной скоростью.

Для меня это были исключительно позитивные изменения.

'Да. Именно так и должна развиваться медицина.'

Лекарства, которые я создавал раньше, никогда не приводили к подобным сдвигам в индустрии.

Потому что мои технологии предполагали слишком резкий скачок.

Взять, к примеру, инсулин.

Разработка этого нового препарата изначально требует глубокого понимания функций поджелудочной железы.

В моей прошлой жизни на это ушло около тридцати лет.

А я сжал этот процесс до одного года.

А что насчет виагры?

Виагра была, в буквальном смысле, лекарством, которое я выдавил из себя силой, перепрыгнув через несколько этапов технологического развития просто потому, что захотел её создать.

Технология полного синтеза вещества, не встречающегося в природе, до сих пор считается в фармацевтической индустрии технологической сингулярностью.

По словам Главы Гильдии, промышленным шпионам, проникшим на фабрику виагры, удалось выкрасть рецептуру, но они так и не смогли понять заложенный в неё принцип, поэтому до сих пор никто не смог её скопировать.

Поэтому лекарства, которые я выпускал до сих пор, не давали особого толчка для развития фармацевтической отрасли в целом.

Они казались слишком оторванными от реальности, чтобы кто-то пытался их воссоздать.

Но плесень — это совсем другое дело.

'Теоретическая база выстраивалась шаг за шагом, и даже если ты не до конца понимаешь принципы, всегда можно попытать счастья наугад.'

Фундамент для понимания плесени был уже заложен.

Благодаря исследованиям микробов и паразитов, у них появилось четкое представление о микроорганизмах.

К тому же, главным плюсом этой повальной моды на плесень было то, что можно было получать результаты, вообще не вникая в суть процессов.

Просто культивируй любую случайную плесень, попробуй применить её как лекарство, и иногда это срабатывало.

А потом ты просто говоришь: "Какая разница, почему это работает?", и всё равно пускаешь препарат в оборот.

'В моей прошлой жизни фармацевтическая индустрия совершила гигантский скачок именно таким образом.'

В прошлой жизни было всё то же самое.

Знаете, когда человеческая медицина развивалась быстрее всего?

В 20-м веке.

И всё благодаря безграничному потенциалу плесени.

В процессе метаболизма жиров плесень вырабатывает самые разнообразные вещества.

И спектр этих веществ поистине безграничен.

Даже если просто отбирать полезные вещества из всего этого многообразия случайностей, новые лекарства будут появляться одно за другим.

Недаром даже в 21-м веке, при разработке нового препарата, первым делом проводят скрининг плесневых грибов.

'Кто знает. Может, они изобретут лекарство, о котором я даже не слышал.'

Случайность не поддается контролю.

Так что если вдруг появится новое лекарство, о котором я не имел ни малейшего понятия, в этом не будет ничего удивительного.

Как врача, меня захватывала эта эпоха.

Ведь завтра утром могло появиться лекарство, о котором я даже не смел мечтать.

Благодаря этому у меня появилось новое хобби... ну, не совсем хобби, скорее новая обязанность.

Эта обязанность заключалась в проверке лекарств, которые фармацевтические гильдии штамповали с пулеметной скоростью.

"У этого препарата неплохие антибактериальные свойства, но он сильно уступает пенициллину. К сожалению, его применение в клинической практике видится мне маловероятным."

"Попытка модифицировать статин похвальна, но эффективность оставляет желать лучшего."

К сожалению, большинство новых препаратов оказывались лишь бледными копиями моих собственных.

Но я не расстраивался.

В конце концов, с начала 'тренда' на плесень прошло всего несколько месяцев.

Если подождать, обязательно появится что-то стоящее.

'Не можем же мы вечно выезжать только на пенициллине.'

Кто-то должен создать антибиотики вроде цефалоспорина или ципрофлоксацина.

Конечно, при желании я мог бы синтезировать их сам.

Но если я начну это делать, то, скорее всего, до конца жизни буду заниматься только антибиотиками.

А мне хотелось создавать и другие лекарства, так что я старался избегать подобного сценария.

'Я подарил им концепцию антибиотиков, остальное — забота жителей этого мира.'

На самом деле, всё больше и больше людей начинали бросать вызов аналогам тех лекарств, которые я представил.

Это означало, что мир постепенно догоняет мои технологии.

'Определенно, эта мода с плесенью вселила в них смелость для новых открытий.'

И это было позитивным изменением во многих смыслах.

Что примечательно, большинство из этих бесчисленных новых препаратов проходило через Клинику Мейер.

Причина заключалась в том, что конечными потребителями этих лекарств были целители.

А целители по своей природе консервативны.

Они не станут использовать непроверенные препараты.

Поэтому новые лекарства отправлялись в Клинику Мейер, где их тестировал я и другие целители.

Ведь большинство целителей ни за что не притронется к лекарству, которое мы не одобрили.

"Итак, объявляю открытым заседание 3-го Комитета по рассмотрению клинических исследований."

И сегодня, как обычно, целитель, стоящий перед залом заседаний, открыл папку и начал свою речь.

В зале присутствовали целители Клиники Мейер и руководители, присланные от каждой фармацевтической гильдии.

Места во главе стола предназначались для меня и Инквизитора.

Чтобы мы могли пресечь любые нарушения исследовательской этики Магии Жизни в зародыше.

"Сегодня на рассмотрении семь препаратов. Препараты с подтвержденной эффективностью будут допущены к клиническим испытаниям в Клинике Мейер, а препараты, у которых обнаружат проблемы, будут немедленно отклонены."

Председательствующий, перелистав бумаги, добавил:

"Перед началом заседания хочу прояснить один момент. Репутация разработчика или масштаб инвестиций не будут учитываться при рассмотрении."

Это было недвусмысленное заявление о том, что о лоббировании они могут даже не мечтать.

Собственно, в прошлом месяце одна гильдия уже погорела на попытке дать взятку.

"Кроме того, клинические испытания на беременных и детях потребуют прохождения особых процедур. Соответственно, даже если эти новые препараты получат одобрение сегодня, они будут подвергнуты дополнительной проверке перед применением на беременных и детях."

Эту меру безопасности добавил я лично.

Дети и беременные женщины.

Это те категории пациентов, которые всегда требуют особой осторожности при разработке лекарств.

"И последнее: клинические испытания любого препарата, подозреваемого в нарушении этики Магии Жизни, будут немедленно прекращены, а сам препарат — дисквалифицирован."

Последний пункт даже не нуждался в пояснениях.

Любой препарат с фальсифицированными результатами экспериментов или нарушениями исследовательской этики будет немедленно снят с рассмотрения без права на апелляцию.

После вступительного слова председательствующего началось рассмотрение семи препаратов.

"CKA-8704. Кандидат на роль антибиотика для местного применения при бронхиальных инфекциях. В ходе испытаний на животных значительной токсичности не выявлено, поэтому мы запрашиваем разрешение на проведение 1-й фазы клинических испытаний."

"PPX-4715. Антибиотик, предназначенный для лечения глубоких инфекций. В ходе испытаний на животных была выявлена определенная токсичность, но препарат продемонстрировал эффективность против штаммов, нечувствительных к пенициллину, поэтому мы подаем заявку на проведение ограниченных клинических испытаний."

В основном это были антибиотики.

Потому что их было проще всего выделить из экстрактов плесени.

Это немного разочаровывало.

До лекарства, которое я так ждал, было еще далеко.

'Одни антибиотики и аналоги статинов. Видимо, иммунодепрессанты мне придется синтезировать самому.'

Пока я переваривал свое разочарование.

Обсуждение шести новых препаратов подошло к концу.

Одобрение получили только два.

Четыре были отклонены из-за несоответствия требованиям.

Те два, скорее всего, провалятся где-то на 2-й фазе.

Множество новых препаратов стучалось в двери Клиники Мейер, но лишь единицы проходили отбор.

Проблема заключалась в последнем, седьмом препарате.

"...Лекарство от мигрени?"

"Вы имеете в виду LWGN-0004?"

"Да."

Новый препарат, недавно разработанный 'Лоэнгрином'.

И он привлек мое внимание.

И дело было не только в том, что его создал 'Лоэнгрин'.

"Данные по этому новому препарату выглядят слишком подозрительно."

"В каком смысле?"

"Плесень, которую, по их словам, они использовали."

Я еще раз перечитал документацию на LWGN-0004.

Как я и думал, мне не показалось.

"Это вещество, выделенное из Claviceps purpurea."

"С ним что-то не так?"

"Это же спорынья."

Спорынья.

Токсичный грибок, паразитирующий на ржи и злаковых, вызывающий у людей отравление — эрготизм.

И они сделали из этого лекарство?

Тут же директор исследовательского института, представляющий 'Лоэнгрин', поспешил объясниться:

"Наша гильдия разработала этот новый препарат, основываясь на учении Святого о том, что именно доза определяет, будет ли вещество ядом или лекарством. Конечно, мы осознаем опасность спорыньи, но мы сочли, что если грамотно использовать её токсичность, она может оказаться эффективной при головных болях."

"И она действительно оказалась эффективной при мигренях?"

"Да, всё верно."

Это был вполне логичный подход.

Спорынья обладает нейротоксичностью.

Это яд, вызывающий галлюцинации, судороги и головные боли.

И тут, как я уже говорил, всё решает дозировка.

Поэтому идея 'Лоэнгрина' о том, что нейротоксин может решить проблемы с сосудами головного мозга, не была лишена смысла.

Скорее наоборот, это был отличный нестандартный ход мыслей, заслуживающий похвалы.

"Согласно результатам испытаний на животных и 1-й фазы клинических испытаний, фатальной нейротоксичности не выявлено. Кроме того, памятуя об опасности спорыньи, мы прилагаем огромные усилия, чтобы исключить любое токсическое воздействие в процессе производства препарата."

"Я в этом убедился."

Но меня смущало не это.

"У меня есть один вопрос. Неужели действительно не было никаких побочных эффектов?"

"Простите?"

"Длительное применение препарата на основе спорыньи неизбежно влечет за собой побочные эффекты."

В моей прошлой жизни тоже было полно новых препаратов на основе алкалоидов спорыньи.

Но большинство из них в итоге были изъяты из медицинской практики.

По одной-единственной причине.

Вещества, выделенные из спорыньи, всегда имели один фатальный побочный эффект.

"Вы хотите сказать, что в ходе испытаний на животных при длительном применении не было выявлено абсолютно никаких побочных эффектов?"

"Простите?"

"Я спрашиваю, действительно ли результаты такие, как вы утверждаете."

Этот побочный эффект был слишком серьезным, чтобы его можно было скрыть или проигнорировать.

И этот побочный эффект — это не что иное, как...

"Неужели во время испытаний на животных или клинических исследований действительно не было случаев фиброза сердца или забрюшинного пространства?"

"!!!!!"

Глаза директора исследовательского института 'Лоэнгрин' расширились от ужаса.

Увидев эту реакцию, я окончательно убедился.

"...Вы намеренно скрыли результаты испытаний."

"Нет, как вы могли...?"

"Ну..."

Потому что в моей прошлой жизни это тоже была известная проблема.

Препараты на основе спорыньи всегда вызывали этот побочный эффект — фиброз.

Конечно, была и другая причина.

"Я уже исследовал этот штамм."

Как будто я сам не пробовал.

Я плотно изучал спорынью, рассчитывая создать лекарство от головной боли.

Но как ни крути, риск развития фиброза был слишком велик.

"Нельзя рисковать сердцем ради того, чтобы вылечить мигрень."

Медицина — это всегда взвешивание рисков и пользы.

В этом смысле препараты на основе спорыньи были не лучшим выбором.

Мигрени — это мучительно, спору нет.

Но рисковать ради этого сердцем — полнейшее безумие.

"Вы... уже исследовали?"

Пробормотал директор института, не в силах поверить услышанному.

Затем он издал сдавленный, пустой смешок.

"Ха-ха..."

"Инквизитор."

Не обращая на него внимания.

Я подал знак Инквизитору.

Это было умышленное сокрытие информации.

Это не тот случай, который можно было просто спустить на тормозах.

Если бы я не вмешался, этот препарат мог бы убить сотни людей.

'Магия Жизни и так слишком опасна, а люди продолжают нарушать правила исследований.'

По-прежнему хватало тех, кто не желал расставаться со старыми привычками.

Людей, считавших, что любые проблемы можно решить с помощью денег или связей, и время от времени прибегавших к подобным махинациям.

Я их понимаю.

Чем крупнее компания, тем дороже ей обходятся любые перемены.

Но у меня нет причин нянчиться с каждым из них.

"Принято. Мы проведем расследование по факту сокрытия информации Торговой Компанией 'Лоэнгрин'."

Позиция Инквизитора была не менее жесткой.

Еще бы.

Кому охота допустить возрождение 13-й Магической Башни в свою смену?

И вот так амбициозный план 'Лоэнгрина' по созданию первого в мире лекарства от мигрени с треском провалился.

И в тот же миг.

"А-а-а-а-а!!!!"

"Ого..."

Плохие новости разносятся быстрее всего.

Особенно когда дело касается денег.

Новость о махинациях 'Лоэнгрина' с клиническими испытаниями еще даже не успела попасть в газеты.

А график их акций уже стремительно летел в пропасть.

"Дженни. Ты же говорила, что они взлетят, как только выпустят лекарство от мигрени?"

Хнык.

"Тогда почему ты сейчас так убиваешься?"

После занятий.

Дженни, которая по привычке зашла проверить стоимость акций, теперь сидела в углу комнаты, шмыгая носом.

Шарлотте не составило труда догадаться, что виной всему акции 'Лоэнгрина'.

"Ты же говорила, что акции достигли дна и теперь будут только расти?"

"...Я и представить не могла, что акции могут пробивать дно бесконечно."

Шарлотта взглянула на биржевой график, лежавший на столе Дженни.

Обвал акций выглядел по-настоящему пугающе.

С такими показателями делистинг акций был лишь вопросом времени.

"Говорила же я тебе, не связывайся с фармацевтикой."

"Я же целитель... Я думала, что хоть что-то в этом смыслю... понимаешь...?"

"Да уж, смыслишь ты знатно."

"Шерил... тебе придется выпустить резервный том... понимаешь...?"

И в том же месяце.

В свет вышли сразу два новых тома из серии о Знаменитом Детективе Шерил.

Преданные читатели недоумевали, с чем связана такая щедрость, но решили, что им же лучше.

На дворе стояла осень.

----------

Спорынья (1)

После того как препарат 'Лоэнгрина' от мигрени был снят с рассмотрения.

Фондовый рынок взорвался от новостей о фальсификации клинических испытаний.

Не в переносном смысле. В самом прямом.

Когда я проходил мимо фондовой биржи, там назревал полномасштабный бунт.

— Где, черт возьми, ордера на покупку?!

— Что происходит... Говорили же, что акции пойдут в рост!

— Погодите, это тоже дочерняя компания 'Лоэнгрина'?!

— Продавайте! Хоть за полцены, да хоть за десятую часть, просто продавайте всё!!

— Вы в своем уме?! Да кто сейчас в здравом уме купит акции 'Лоэнгрина'?! Их вообще никто не берет!

— Ах ты ж сукин сын Видэль!!!

Прямо на улице пылал чей-то портрет. Мужчина средних лет, которого я никогда раньше не видел.

Судя по крикам толпы, 'моделью' для этого костра послужил не кто иной, как Видэль.

Имперская фондовая биржа превратилась в настоящий ад на земле.

Толпы разъяренных акционеров рвали на себе волосы и истошно вопили.

Некоторые даже пускали пену изо рта, разбрасывая по ветру акции, в одночасье превратившиеся в макулатуру.

"Хм-м-м......"

Грегор, до этого внимательно наблюдавший за толпой, тихонько хмыкнул.

"Ваше Преосвященство, вы случайно не заметили вон там кое-что?"

"Заметил что?"

"Вот и славно, что не заметили. Фух...... И долго мы еще сможем держать это в тайне......"

"?"

Грегор покачал головой, мол, забудьте.

Как бы там ни было.

Последствия краха 'Лоэнгрина' на этом не закончились.

Экстренный Корпус трещал по швам от наплыва пациентов.

Я, конечно, слышал, что во время биржевых обвалов в приемных покоях наступает горячая пора, но...

Никак не ожидал, что мне доведется пережить 'Черный понедельник'¹ в этом мире.

Благодаря этому я смог на собственной шкуре прочувствовать истинные масштабы этой катастрофы.

Но если отставить это в сторону, проблемы с новым препаратом ещё не закончились.

Образец нового препарата от 'Лоэнгрина' (LWGN—0004).

Даже после того как препарат сняли с рассмотрения, я не переставал раз за разом перечитывать лист с анализом его состава.

Наблюдая за мной, Фелиция с любопытством поинтересовалась:

"Факт сокрытия доказан, препарат уже снят с рассмотрения. Есть какая-то другая причина, по которой вы продолжаете его изучать?"

"Может, если убрать из него токсичность, из него получится неплохое средство от мигрени?"

Грегор тоже попытался угадать мотивы моих действий.

Увы, мимо.

"Сколько алкалоиды спорыньи, лежащие в основе этого препарата, ни очищай, от их побочек не избавиться. Этому лекарству никогда не суждено увидеть свет."

Уж лучше я пропишу им аспирин.

Так будет куда безопаснее.

"Рисковать заработать фиброз сердца ради того, чтобы вылечить мигрень — это полнейший абсурд."

Так что у меня нет никаких иллюзий насчет этого препарата.

Эффективность у него так себе, а вот побочные эффекты просто чудовищны.

Оставив их вопросы без ответа, я вновь сосредоточился на составе.

Какое-то время спустя.

"А, так я и думал."

После нескольких дней корпения над листом анализа я наконец-то пришел к выводу.

У меня было дурное предчувствие с того самого момента, как я узнал, что они сделали лекарство из алкалоидов спорыньи.

И, как и ожидалось, предчувствие меня не обмануло.

Объяснения я оставил на потом.

И первым делом задал Фелиции вопрос:

"Фелиция, были ли в истории Империи случаи, когда внезапно, в масштабах целой деревни или территории, вспыхивала массовая охота на ведьм?"

"Орден наверняка располагает более подробными архивами на этот счет. Если позволите, я запрошу информацию у высшего руководства...."

"Были. Около пятнадцати случаев."

"?"

Едва прозвучало слово 'Орден', как Грегор-вики тут же выдал ответ.

Трудно поверить, глядя на эту гору мышц, но этот человек на удивление хорошо подкован в делах Ордена.

В прошлый раз, когда он курировал художественную выставку в Святом Городе, у всех случился нехилый такой когнитивный диссонанс.

"Из этих пятнадцати случаев, Ваше Преосвященство, вы ищете что-то конкретное?"

"Меня интересуют случаи, когда целое поселение, состоящее более чем из десяти человек, внезапно и без видимых причин впадало в массовое помешательство."

"Под это описание идеально подходит трагедия на Территории Сериум, что на Западе."

"Территория Сериум?"

Услышав слова Грегора, Фелиция тоже понимающе кивнула.

"Если речь об этом случае, то он достаточно известен, так что я тоже о нем наслышана. Эта трагедия произошла несколько десятилетий назад во владениях Графа Сериума, который до этого весьма успешно удерживал Западный Фронт."

"Всё верно. Местных жителей внезапно охватил массовый психоз, что в итоге привело к падению всей территории."

"В то время Граф находился в экспедиции вдали от своих земель. И, словно только этого и дожидаясь, жители схватили Графиню и её дочь и сожгли их на костре, обвинив в том, что они 'ведьмы, спаривавшиеся с демонами и продавшие души своих подданных'."

Фелиция и Грегор по очереди пересказывали мне детали этой истории.

"Граф, вернувшись из экспедиции, обезумел от горя, вырезал всех жителей и бесследно исчез."

"Согласно материалам последующего расследования Ордена, не было найдено ни единого доказательства причастности Графини или её дочери к колдовству."

Действия жителей не поддавались никакому логическому объяснению.

Если бы Граф погиб, а Графиня осталась вдовой, это еще можно было бы как-то объяснить.

Львиная доля обвинений в колдовстве фабриковалась из банальной корысти и желания прибрать к рукам чужое имущество.

Но эта трагедия в корне отличалась от подобных сценариев.

Граф всего лишь ненадолго отлучился — он не был мертв.

Иными словами, нет никакого другого объяснения, кроме того, что жители просто внезапно и коллективно тронулись умом.

"На данный момент мы предполагаем, что к этому приложили руку черные маги или демоны."

Мне не нужно было спрашивать, откуда взялись такие подозрения.

Пусть Графиня и её дочь уступали Графу в силе.

Они всё равно не из тех, на кого простые горожане могли бы вот так запросто устроить охоту на ведьм.

И тем не менее, их потащили на костер — это можно было объяснить лишь вмешательством извне.

Оставался только вопрос 'как'.

"Но это лишь догадки. Каким образом демоны или черные маги смогли так искусно манипулировать сознанием целого поселения, до сих пор остается загадкой."

"Это дело рук черного мага. Если точнее — Школы Иллюзий."

"...Простите?"

Услышав мой ответ, над головами Грегора и Фелиции повисли невидимые знаки вопроса.

Почувствовав на себе их вопросительные взгляды, я впервые за долгое время испытал теплое чувство удовлетворения.

'Вот за что я обожаю начинать сразу с выводов.'

Когда ты пропускаешь промежуточные рассуждения, ты выглядишь просто невероятно умным.

Насладившись их озадаченными взглядами еще пару секунд, я добавил недостающие детали.

"Это классический случай массового эрготизма."

"Эрготизма...?"

"Отравления спорыньей. Это заболевание, возникающее при употреблении в пищу хлеба, зараженного черной, похожей на зерна плесенью, которая паразитирует на пшенице или ржи."

Отравление спорыньей имеет такую же богатую историю, как и диабет.

Люди заболевали после того, как их заставляли есть почерневшее зерно.

Сама по себе эта причинно-следственная связь была известна уже лет шестьсот.

Просто, как и в случае с диабетом, никто не понимал механизма и патофизиологии этого процесса.

"Отравление спорыньей может вызвать нечто подобное?"

Реакция Грегора была вполне ожидаемой.

"Я никогда не слышал, чтобы отравление спорыньей вызывало такие симптомы."

"Потому что никто до сих пор не удосужился систематизировать симптомы отравления спорыньей."

То же самое было и с диабетом.

В современном обществе каждый школьник знает, что диабет приводит к слепоте, почечной недостаточности и гниению ног.

Но только не в этом мире.

Для некоторых это просто болезнь, при которой часто бегаешь в туалет.

Целители, которые чуть более подкованы, знают, что от неё могут гнить ноги.

Но никто и понятия не имел о слепоте или почечной недостаточности.

Пока я сам всё это не систематизировал.

"Отравление спорыньей может сопровождаться рвотой, головными болями и судорогами, а также галлюцинациями. Любой целитель-токсиколог в Клинике Мейер подтвердит вам это."

Дальше шли уже сугубо специфические знания, так что обыватели могли быть не в курсе.

Отравление спорыньей всегда сопровождалось галлюциногенными симптомами.

"К слову, если грамотно использовать эти галлюциногенные свойства, можно синтезировать наркотик под названием ЛСД."

"ЛСД...? Впервые слышу о таком препарате."

"Это я его так назвал."

"...Вы, случайно, уже не синтезировали его?"

"В процессе разработки морфина я синтезировал небольшое количество, но потом уничтожил."

"...Не из опиума, а... из зерна тоже можно делать наркотики...?"

Взгляд Фелиции посуровел.

С таким же выражением лица она обычно смотрела на бандитов, пойманных за варкой наркотиков в подворотнях.

Затем она осторожно поинтересовалась:

"Существует ли вероятность, что вы можете произвести и другие наркотики, помимо морфина или этого ЛСД?"

"....Кое-какие наработки есть, но я предоставлю их Военному Командованию в виде отчета чуть позже."

"Умоляю вас."

Разговор на секунду свернул не туда.

Как бы там ни было.

Как видите, спорынья вполне годится в качестве сырья для наркотиков.

Хотя ЛСД — это препарат, абсолютно бесполезный с медицинской точки зрения.

Именно поэтому я и не стал являть его миру.

Но, судя по всему, и без моей помощи нашлись черные маги, которые уже давно смекнули, как можно использовать спорынью.

"Трагедия на Территории Сериум была спровоцирована галлюциногенным эффектом алкалоидов спорыньи. Во время длительной осады спорынья поразила запасы зерна, и кто-то намеренно использовал это зараженное зерно, чтобы вызвать массовый эрготизм."

В то время вся территория, по сути, превратилась в одну сплошную ЛСД-вечеринку.

Ну, учитывая, что вещество не было очищено, 'состояние массовых галлюцинаций от эрготизма' будет более точным термином.

А жителей, находящихся в таком состоянии, превратить в фанатичных охотников на ведьм — дело техники. Достаточно легкой провокации и небольшой магической стимуляции.

"Одурманенные галлюцинациями жители искренне верили, что Графиня и её дочь — ведьмы."

"Так вот почему они пошли на такое зверство....."

В конце концов, взгляд Фелиции упал на флакон.

Флакон с новым препаратом 'Лоэнгрина', изготовленным из алкалоидов спорыньи.

"Так вот почему сэр Юлиан решил изучить этот препарат?"

"Да, всё верно."

У меня возникло дурное предчувствие с того самого момента, как я услышал, что они делают лекарство из спорыньи.

По моим оценкам, алкалоиды спорыньи были превосходным катализатором для черной магии.

Потому что одно-единственное вещество можно было использовать для такого множества целей.

Поэтому я заподозрил неладное и решил проверить всё лично, на всякий случай...

"Это препарат, выделенный из алкалоидов спорыньи. Но я обнаружил в нем примесь, которой там быть не должно."

Я покрутил флакон в руках.

"Сработано весьма хитро. В процессе переработки алкалоидов спорыньи в лекарство производственный процесс был выстроен так, чтобы эта примесь маскировалась под естественный осадок."

"Но разве не было никаких упоминаний о галлюциногенных эффектах?"

"Её концентрации недостаточно, чтобы вызвать немедленные, ярко выраженные галлюцинации. Однако, если эта примесь будет накапливаться в организме пациентов при длительном приеме, малейший стимул может спровоцировать массовые галлюцинации."

Схема была продумана до мелочей.

Попытайся они подмешать галлюциногены в другой препарат, их бы быстро вывели на чистую воду.

Но внедрить галлюциногенные соединения в препарат, который сам по себе является экстрактом алкалоидов спорыньи — проще простого.

Люди бы ничего не подозревали, день за днем накапливая в себе галлюциногены.

И в нужный момент трагедия на Территории Сериум могла бы повториться вновь.

"Умысел здесь очевиден. При любом нормальном фармацевтическом процессе эта дрянь была бы отфильтрована."

"Н-но, Ваше Преосвященство. А разве нет вероятности, что исследователи 'Лоэнгрина' были просто некомпетентны или допустили ошибку, не сумев отфильтровать эту примесь?"

С лицом, полным недоверия, Грегор выдвинул свою версию.

Он не защищал 'Лоэнгрин'.

Скорее, он просто отказывался верить в то, что кто-то пытался воссоздать кошмар Территории Сериум.

Но, к сожалению, эта вероятность также стремилась к нулю.

"Нет. При правильном процессе очистки галлюциногенные соединения всегда удаляются."

Технологический процесс производства препарата изначально подразумевает фильтрацию галлюциногенных соединений.

Иными словами, если бы они действительно собирались сделать качественное лекарство, этих веществ там не должно было быть по определению.

"Подобные вещества не остаются в препарате просто по случайности. А даже если бы и так, это всё равно недопустимо."

"А это значит..."

"С этого момента это лишь мои догадки, но исследователи 'Лоэнгрина', скорее всего, даже не подозревали, что это за примесь. Потому что им банально не хватило знаний."

Знай они об этом, они бы тщательнее отнеслись к фильтрации этих соединений.

Скорее, их просто обвели вокруг пальца.

"Черный маг, которого нанял 'Лоэнгрин', вероятно, выстроил процесс таким образом, чтобы избежать этой примеси было невозможно."

Собственно, я бы и сам мог провернуть фокус подобного уровня.

Если бы я сейчас втихую подмешал смертельный яд в процесс производства виагры, никто бы и не заметил.

Вот насколько велика пропасть в информации между разработчиком и производителем в биохимии.

"Свяжитесь с Военным Командованием. Передайте им, что здесь не только нарушение этики Магии Жизни, но и прямое нарушение табу."

"Вас поняла."

Фелиция поспешила связаться с Военным Командованием.

В этот момент Грегор, который до этого молча слушал, поглаживая усы, заговорил.

"Могу я спросить вас об одном, Ваше Преосвященство?"

"Еще вопросы?"

"Какая вообще выгода этим черным магам от всего этого? Какой им прок от того, чтобы погружать в галлюцинации всю страну?"

Отличный вопрос.

На первый взгляд, действия черных магов кажутся обычным вредительством.

И это, скорее всего, не было их конечной целью.

Была и другая причина, по которой они так цеплялись за спорынью.

"Так они могут создавать 'ведьм'."

"...Ведьм, говорите?"

"Ведьмы питают особую слабость к спорынье."

Ведьмы.

Так называют черных магов, специализирующихся на черной магии иллюзий и галлюцинаций.

Их метод заключается в том, чтобы вызывать смятение с помощью ослепительных, похожих на сон галлюцинаций и манипулировать сознанием людей.

"Человеку от природы сложно визуализировать то, чего он никогда не видел. Но галлюцинации, вызываемые спорыньей, с легкостью стирают эти 'барьеры'."

Им нужна спорынья.

Чтобы использовать галлюцинации в качестве вдохновения для своей черной магии.

Подобно тому как маги химер сдирают с себя кожу, а маги чумы используют собственные тела в качестве инкубаторов, ведьмы тоже погружают свой разум в наркотический дурман, чтобы достичь новых высот.

"Круглый Стол 13-ти использует эту спорынью для выявления людей с потенциалом к становлению 'ведьмами'. Затем они разрушают их социальные связи, вынуждая примкнуть к своим рядам."

Трагедия на Территории Сериум, скорее всего, была организована с той же целью.

Спровоцировать массовые галлюцинации, а затем отобрать тех, кто проявил талант к черной магии иллюзий.

Затем спровоцировать охоту на ведьм, вынуждая их уйти в подполье.

Лишившись дома и близких, единственным способом выжить для них становилось вступление в ряды черных магов.

"Это своего рода масштабный отборочный тест."

Нечто вроде Вальпургиевой ночи²?

Что-то в этом духе?

Грегор, выслушав объяснения, пробормотал с потрясенным лицом:

"Боже правый... Как они могли сотворить такое только ради какого-то отбора?"

"Как бы там ни было, этот инцидент с новым препаратом вполне мог стать тестом на выявление ведьм в масштабах всей Империи."

"Я всё понял. Я передам эту информацию Инквизиторам."

Грегор широким шагом удалился.

Некоторое время спустя.

Узнав о случившемся, Инквизитор и Дознаватель лично явились ко мне.

Их лица были белее мела.

"Благодарим за сотрудничество, сэр Юлиан. Вы предотвратили повторение трагедии Сериума в масштабах всей Империи."

"Орден также желает в очередной раз выразить свою глубочайшую признательность Вашему Преосвященству."

Вполне ожидаемая реакция.

Мигрень — болезнь распространенная.

Лекарство от такой напасти в мгновение ока разлетелось бы по всему континенту.

Оно стало бы таким же привычным обитателем домашних аптечек, как и обычные безрецептурные обезболивающие.

И тут Инквизитор, словно внезапно осознав что-то, посмотрел на меня.

Он осторожно поинтересовался:

"...Но, Ваше Преосвященство. Возможно, мой вопрос покажется дерзким, но... откуда вам всё это известно в таких подробностях?"

"Ну, даже если вы меня спросите..."

Мне было сложно это объяснить.

Ведь это даже не мои собственные идеи.

Большинство моих сценариев и дедуктивных выводов — это скорее ссылки на 'инциденты', которые уже происходили в моей прошлой жизни.

Это не то же самое, что у Шарлотты, которая систематически выстраивает дедуктивные цепочки и формулирует гипотезы.

Я просто переношу события из своей прошлой жизни в здешние реалии.

Даже если вы спросите меня, как я до этого додумался...

'Банальное сопоставление.'

Тот, кто просто списывает с решебника, не может внятно объяснить ход решения.

Но я также не мог рисковать раскрытием своих карт, пытаясь всё объяснить.

Поэтому я ушел от ответа.

"Это достаточно базовые вещи, которые я преподаю второкурсникам на лекциях по защите от черной магии, так что даже если вы спросите меня, откуда я это знаю, я вряд ли смогу вам объяснить."

На это Дознаватель, до сих пор молча слушавший, произнес:

".....Причина, по которой мы пришли сегодня — на случай непредвиденных обстоятельств мы бы хотели услышать от Профессора о наихудших сценариях, к которым может привести использование этой спорыньи. Не могли бы вы свободно высказать свои соображения на этот счет?"

Я кивнул.

Обычное дело.

Всякий раз, когда обнаруживались следы черных магов, Дознаватели и Инквизиторы приходили ко мне вот так.

И просили озвучить наихудшие сценарии, которые я только мог себе представить.

Большинство черных магов никогда не заходят так далеко в своих планах, но осторожность не бывает лишней.

Поэтому и в этот раз я непринужденно изложил им сценарий, который крутился у меня в голове.

"На их месте я бы синтезировал из алкалоидов спорыньи ЛСД и использовал бы его."

Представьте себе разницу между опиумом и морфином.

Алкалоидов спорыньи самих по себе достаточно, чтобы вызывать галлюцинации.

Но их разрушительная сила ничто по сравнению с ЛСД.

Если бы они синтезировали ЛСД, галлюцинации, которые видят ведьмы, вероятно, стали бы в разы ярче.

Кто знает.

Возможно, по сравнению с использованием необработанных алкалоидов спорыньи, инициация проходила бы проще, и они достигали бы высших рангов гораздо быстрее.

Выслушав это объяснение, Дознаватель кивнул и сказал:

"Благодарим за сотрудничество, как всегда...."

Почему-то Инквизитор и Дознаватель то и дело тянулись к наручникам у себя на поясах.

Но я решил, что мне это просто показалось.

¹ "Чёрный понедельник" — название крупных обвалов фондового рынка, произошедших в понедельник. Чаще всего так называют мировой биржевой крах 19 октября 1987 года.

² "Вальпургиева ночь" — ночь с 30 апреля на 1 мая, связанная в европейской традиции с народными поверьями о ведьмах и нечистой силе.

----------

Спорынья (2)

Скрежет—!!

Тяжелая железная дверь со скрежетом распахнулась.

Штаб-квартира 'Лоэнгрин', кабинет Председателя.

Председатель Видэль нервно грыз ногти.

"Проклятье...."

Председатель был на грани паники.

Он и представить себе не мог, что нанятые им черные маги вот так вот всадят ему нож в спину.

'Подмешали примеси в лекарство?'

Взгляд Председателя метнулся к столу.

Официальное уведомление из Инквизиции.

В документе значились два основных обвинения в адрес торговой компании.

Первое касалось нарушения этики исследований Магии Жизни.

К этому Председатель был морально готов.

Когда речь шла о сохранении кресла, ему было не до щепетильности в выборе методов.

Более того, он был уверен, что сможет уладить последствия нарушения этики.

Если только нарушение не было вопиющим, всё можно было решить штрафами и небольшим тюремным сроком.

А тюремного срока можно было избежать, заплатив внушительный залог.

Проблема заключалась во втором обвинении.

'Эти ведьмы...... Я еще тогда заподозрил неладное, когда они так легко согласились, и вот к чему это привело.'

Второе обвинение гласило: 'Сговор с целью совершения террористического акта с использованием черной магии'.

С точки зрения Председателя, это было как гром среди ясного неба.

Он хотел заработать денег — а не устраивать массовую резню ради какой-то там великой цели.

"Ах вы крысы помойные..."

Прорычал Видэль, стряхивая капли крови с искусанных пальцев.

Конечно, Председатель не был настолько наивен, чтобы полностью исключить вероятность того, что черные маги выкинут какой-нибудь фокус.

Но совет директоров и другие руководители сочли этот риск минимальным.

— "Источники финансирования Круглого Стола 13-ти давно иссякли, и всё благодаря неустанным стараниям Черного Святого."

— "Наркобизнес, заказные убийства с помощью проклятий, лечение демонической болезни. Лишившись этих источников дохода, они сейчас отчаянно нуждаются в деньгах."

— "Они не станут плевать в колодец, из которого пьют."

В последнее время черные маги, в том числе и Круглый Стол 13-ти, оказались загнаны в угол.

С созданием Имперского Бюро по Контролю за Наркотиками их наркобизнес рухнул.

Доходы от проклятий также сошли на нет с появлением пенициллина и вакцин.

Трюк с выкачиванием денег из отчаявшихся пациентов, нуждающихся в лечении Демонической Болезни, тоже больше не работал.

Каким бы тайным ни было общество, как организации им нужны были деньги.

Вот почему совет директоров 'Лоэнгрина' полагал, что черные маги будут покорно плясать под их дудку.

Ведь без 'Лоэнгрина' у Круглого Стола 13-ти не оставалось никаких иных способов получить финансирование.

"Я планировал вышвырнуть их на улицу, как только мы создадим новое лекарство."

Совет директоров решил извлечь выгоду из этой ситуации.

Их план заключался в том, чтобы выиграть время, разработав новый препарат, а затем избавиться от черных магов и постепенно взрастить собственных специалистов по Магии Жизни для нужд торговой компании.

Но безумие черных магов превзошло все ожидания Председателя.

Черные маги с самого начала планировали использовать капитал и логистическую сеть 'Лоэнгрина' исключительно для того, чтобы расставить грандиозную ловушку для Империи.

Они были неспособны просчитывать долгосрочную прибыль и убытки.

Нет — их это вообще никогда не интересовало.

Для них безумие и их собственная 'великая цель' всегда стояли выше любой выгоды.

Это был принцип, который совет директоров — люди, руководствующиеся исключительно разумом, логикой и расчетом — просто не мог предугадать.

'Почему маги такие узколобые...! Мне вообще не следовало считать их умными людьми.'

Но сожалеть было уже поздно.

К счастью, у опытного Видэля был план, как выпутаться из этой ситуации.

"Ботье, Краус, Директор Йен."

"Да, Председатель."

"Вы ведь понимаете, что я собираюсь вам сказать?"

"......Значит, настал наш черед."

Это было двадцать лет назад.

Когда 'Меркурий', будучи тогда еще субподрядчиком, поднял шум, подав жалобу на коррупцию руководства 'Лоэнгрина'.

Тогда Видэль хладнокровно пожертвовал одним из директоров, прикрывшись им, как щитом, чтобы снять с себя подозрения.

Та жалоба заставила Торговую Компанию 'Лоэнгрин' немного пошатнуться, но ущерб не был фатальным.

Всё, что ему нужно было сделать — это повторить тот же трюк.

"Эта авантюра была вашей личной инициативой, верно? Ингредиенты для лекарства, тайный сговор с этими крысами — всё это вы решили за спиной совета директоров."

"......Да, Председатель."

Он немедленно тайно вызвал к себе троих директоров.

Тогда, во время скандала с жалобой 'Меркурия', хватило и одного.

Но сейчас масштаб бедствия был куда серьезнее.

Придется пожертвовать как минимум троими.

Однако директора были не из тех, кто пойдет на плаху ради Председателя из одной лишь преданности.

"......Пожалуйста, позаботьтесь о наших семьях."

"Разумеется. Говорят, Юг сейчас — отличное место для жизни. Я уже приобрел права на проживание в самой безопасной территории. Ваши семьи ни в чем не будут нуждаться до конца своих дней."

И это была чистая правда.

Конечно, он мог бы сделать вид, что никаких обещаний не было, как только директора отправятся на эшафот.

Но если бы он так поступил, в будущем, случись что, никто бы больше не стал жертвовать собой ради него.

Вот почему Председатель всегда выполнял подобные обязательства.

И директора прекрасно это знали.

Достаточно было взглянуть на семьи тех, кем пожертвовали ранее — они до сих пор купались в роскоши.

Поэтому они восприняли свою участь с обреченным спокойствием.

"Благодарю вас, Председатель. Достать эти права, должно быть, было нелегко."

"Это ничто по сравнению с вашей жертвой."

Права на проживание на Юге сейчас пользовались таким бешеным спросом, что их невозможно было купить даже за огромные деньги.

С тех пор как Принц Эдмунд отвоевал важные южные стратегические пункты, Юг уже десять лет кряду оставался полностью подконтрольной людям территорией.

А после того как туда начали поставлять пенициллин и вакцины от столбняка, демонические звери на Юге превратились в угрозу уровня обычного тайфуна.

Поэтому прошения о переселении на южные земли сыпались со всех концов Империи.

Естественно, Империя не раздавала эти права кому попало.

В первую очередь их получали аристократы, обладающие капиталом и властью для развития земель, а за ними следовали солдаты, проливавшие кровь в боях с демоническими зверями на Южном Фронте.

Оставшиеся места распределялись среди простых граждан с помощью лотереи.

Однако Председатель 'Лоэнгрина' воспользовался небольшой лазейкой в законе ради своих директоров.

"Обязательно предупредите свои семьи. Чтобы сохранить права на проживание, им придется взять к себе в дом ветерана-инвалида в качестве слуги."

"Вас понял."

"А теперь приготовьтесь."

Видэль поднялся со своего места.

С первого этажа поступил сигнал.

"Рыцари вот-вот ворвутся сюда. Всё, что от вас требуется — это сказать то, о чем мы договорились."

"......Слушаемся."

Трое директоров кивнули, сглотнув подступивший к горлу ком.

Их судьба уже была предрешена.

Сопротивляться было бессмысленно.

Раз так, лучше стать козлами отпущения для Председателя ради блага своих оставшихся семей.

И вскоре...

Бах!

Едва их сделка была заключена, как массивная дверь кабинета с треском распахнулась, пропуская внутрь закованных в броню рыцарей.

"Председатель Видэль! Именем Императорской Семьи и Судебной Палаты приказываю вам!"

Гаркнул Рыцарь-Командор, шедший в авангарде.

"Сдавайтесь по-хорошему. Впрочем, если желаете оказать сопротивление — милости просим. Я не против."

Реакция Видэля на появление рыцарей была молниеносной.

Изобразив неподдельную панику, Председатель схватил за грудки стоявшего рядом директора.

"Э-это всё какое-то недоразумение! Мы и сами стали жертвами обмана со стороны этих людей и черных магов! Этот человек, действуя по собственной инициативе...!"

"...."

Рыцарь-Командор молча выслушал его.

Затем он впился в Видэля нечитаемым взглядом и долго смотрел на него.

От этого взгляда по спине Видэля пробежал холодок, но он заставил себя сохранить на лице маску невозмутимости.

Наконец, Рыцарь-Командор заговорил.

"...Вы уже дважды запятнали имя Императорской Семьи."

Услышав это тихое бормотание, Председатель и директора почувствовали, как их сердца ухнули в пятки.

Но рука Рыцаря-Командора так и не потянулась к мечу на поясе.

Вместо этого он лишь кивнул.

"Не знаю, как долго вам удастся сохранять эту лицемерную мину, но пока этого достаточно. Мы арестуем только этих троих."

Только тогда Председатель смог облегченно выдохнуть.

Как он и думал.

Империя сурова.

Но только к некомпетентным и бесполезным.

К способным и незаменимым она проявляет безграничную снисходительность.

Именно поэтому его наглая ложь сработала.

— Я даю тебе еще один шанс. Постарайся в следующий раз не облажаться, хорошо?

Именно так Председатель истолковал слова Рыцаря-Командора.

Арестовав директоров, Рыцарь-Командор повернулся к Председателю и произнес:

"Мы понимаем, что эти люди — заговорщики. Так где же те черные маги, которые вас обманули?"

"Я отмечу место на карте."

Видэль с готовностью выдал местоположение секретной лаборатории.

Он потратил немало сил и средств, чтобы обустроить её для создания нового лекарства, но сейчас было не время жадничать.

Наоборот, чтобы доказать, что он не заодно с черными магами, он должен был активно сотрудничать со следствием.

"...Здесь, на Территории Барзад, что на Юге."

"Надежно спрятано."

Рыцарь-Командор выхватил карту из рук Председателя.

И уже стоя в дверях, не оборачиваясь, он бросил Председателю:

"Вы, кажется, пребываете в иллюзиях, так что позвольте мне прояснить ситуацию. Я — тот, кто стоит на страже закона, а не тот, кто охотится на нарушителей табу."

"...?"

Услышав эту загадочную фразу на прощание, Председатель лишь в недоумении склонил голову.

Но не успел он переспросить, что тот имел в виду, как рыцари уже покинули здание.

Секретная лаборатория 'Лоэнгрина' располагалась на южных границах.

После того как Юг был избавлен от угрозы демонических зверей и заново освоен людьми, Лорды наперегонки ринулись осваивать неизведанные земли, где когда-то кишели насекомые-демоны.

Каждый день туда свозили гигантские каменные блоки, и новые крепостные стены возвышались там, где некогда были вырублены темные леса.

Это была, в буквальном смысле, эпоха взрывной экспансии.

Но чем ярче свет, тем гуще тени.

Стремительное расширение территорий неизбежно создавало огромные бреши в системе безопасности.

В старых, тесных стенах прежних крепостей управление секретным объектом такого масштаба было бы немыслимо.

Как минимум, для этого потребовалось бы закрыть глаза со стороны лорда.

Но на новых границах, где карты перерисовывались каждый день, ситуация была иной.

Лорды были слишком заняты межеванием новых территорий и прокладкой инфраструктуры, чтобы обращать внимание на мелочи, а административные и охранные сети зияли дырами.

Немного денег. И содействие коррумпированных чиновников среднего звена.

Имея это на руках, вполне можно было втайне организовать исследовательский центр такого масштаба.

Рыцари вошли в секретную лабораторию, которая по бумагам числилась как "Склад Торговой Компании 'Лоэнгрин'".

"Слушайте внимательно. Внутри черные маги. Если они не полные идиоты, то наверняка уже знают, что мы здесь."

"Тогда к чему эти церемонии, Командор? Разве мы не должны ворваться внутрь, пока они не сбежали?"

"Глупцы."

Рыцарь-Командор тяжело вздохнул.

"Наш противник — черные маги. Сюда уже направляются профильные специалисты, так что наша задача — просто взять здание в кольцо, чтобы никто не улизнул."

"Нет, так дело не пойдет."

Молодой человек в богато украшенных доспехах шагнул вперед, словно бросая вызов командиру.

Это был Вице-Командор.

"Командор, вы всегда так делаете. Разве не из-за вашей вечной перестраховки ваши цели постоянно уходят у вас из-под носа?"

"Как командир, я ставлю безопасность своих рыцарей превыше всего."

"Нет."

Вице-Командор ударил себя в грудь.

"Превыше всего — уничтожение тех, кто разрушает Империю изнутри. Разве не ради этого мы стали рыцарями? Если вы боитесь смерти, вам вообще не следовало становиться рыцарем."

"Бросаться сломя голову на верную смерть — это не храбрость, Вице-Командор."

Но Вице-Командор даже не прислушался к его словам.

"Это всего лишь кучка черных магов, которые привыкли прятаться по подворотням, как крысы. И вы хотите сказать, что элита Имперских Рыцарей должна дрожать от страха перед подворотными крысами и трусливо ждать подмоги снаружи?"

Вице-Командор усмехнулся, похлопывая по богато украшенной рукояти своего меча.

"Это позор для Имперских Рыцарей."

"Вице-Командор! Вы так говорите лишь потому, что никогда не сталкивались с черными магами. Они — существа, чья логика не поддается здравому смыслу."

"Командор, будучи простолюдином, склонен преувеличивать угрозу, исходящую от черных магов. Не волнуйтесь. Нас с детства учили, как с ними справляться. Они не так страшны, как вы думаете."

Эмерсон кивнул в сторону рыцарей благородных кровей, стоявших за его спиной.

Молодые рыцари сгруппировались вокруг Эмерсона с уверенными лицами.

"Прекратите это безрассудство, Вице-Командор Эмерсон."

"Ни за что. Я не могу по-глупому уступить шанс на славу кому-то другому. Я реализую свое право на независимое командование."

Услышав заявление Вице-Командора, Командор мог лишь тяжело вздохнуть.

Конечно, мастерство Вице-Командора не вызывало сомнений.

Тот факт, что он занял эту должность в столь юном возрасте благодаря Тайной Магии своей семьи, говорил сам за себя.

Но вот опыта ему катастрофически не хватало.

'А в бою с черными магами опыт — это самое главное....'

Он хотел остановить их.

Но официально дарованное Вице-Командору право на независимое командование и политическое влияние его семьи связывали Командору руки.

В итоге, всё, что Командор мог сделать для этих избалованных юнцов — это дать им совет.

"......Если не хотите умереть, держитесь спиной к стене и продвигайтесь медленно."

"Да-да~ В атаку! Сокрушим этих еретиков и отстоим величие Императорской Семьи!"

"Ура-а-а-а!"

Эмерсон и десятки рыцарей с боевым кличем бросились вперед.

Эти молодые люди, обученные Тайной Магии, ничего не боялись.

Молодые рыцари выбили железную дверь секретной лаборатории 'Лоэнгрина'.

Внутри их встретил пугающе тихий коридор.

На стенах висели дорогие картины, в углах стояли изящные вазы, но вокруг не было ни души — пространство источало зловещую ауру.

"Где вы прячетесь?! Если у вас осталась хоть капля чести, выходите и сражайтесь, трусливые крысы!"

Ответом им была лишь тишина.

Вице-Командор презрительно фыркнул, перехватывая меч поудобнее.

"Только не говорите мне, что они уже сбежали."

"Возможно, они просто включили мозги. Жить-то всем хочется."

Поддакивали ему подчиненные.

В этот момент из темноты в конце коридора донесся гротескный смех.

Хе-хе-хе...... А-ха-ха......!

Рыцари молча обнажили мечи.

Затем из темноты потянуло сладковатым цветочным ароматом.

С противоположного конца коридора, откуда исходил аромат, вынырнули женские силуэты в глубоких черных мантиях.

Вице-Командор мгновенно опознал их по одежде и манере появления.

"Это 'ведьмы' Круглого Стола 13-ти, Школа Иллюзий."

В прошлом, когда о черной магии было известно крайне мало, он бы ни за что не смог сделать такой вывод по столь скудным зацепкам.

Но благодаря информации, предоставленной Бельгианом и черными магами, заключившими сделку со следствием на территории Академии, они теперь могли определять специализацию черного мага с одного взгляда.

В этом и крылась причина уверенности Эмерсона.

"Всем надеть противогазы."

Галлюцинации Школы Иллюзий чаще всего передавались через запахи.

Так что просто надев противогаз, можно было полностью нейтрализовать их магию.

"Мерзкие шлюхи. Набрались наглости показаться нам на глаза. Я заставлю вас пожалеть об этом."

Эмерсон, уже нацепивший противогаз, взмахнул мечом.

Аура клинка, сорвавшись с острия, снесла головы двум ведьмам.

Начало было многообещающим.

И как раз в тот момент, когда Вице-Командор об этом подумал...

"......?"

Эмерсон пошатнулся.

Коридор начал искажаться.

Головы, которые он, казалось бы, только что отрубил, сами собой прирастали обратно к телам ведьм.

В следующий миг совершенно нормальная стена изогнулась, словно расплавленный воск, а потолок обрушился вниз водяным каскадом.

Из старого портрета, висевшего на стене, выползло нечто бесформенное.

Каменные колонны извивались, как змеи, и бросались на рыцарей.

Демонические звери один за другим выпрыгивали из натюрмортов на стенах.

"Ч-Что за-А-А-А! М-Монстр!!"

"Д-Держать строй!"

Один из рыцарей в исступлении размахивал мечом, рассекая пустоту.

Это был рыцарь, славившийся самыми крепкими нервами.

И если уж даже он поддался панике, то строй, естественно, мгновенно развалился.

"Проклятье!"

Только тогда до Вице-Командора дошло, что противогаз не спасает от галлюцинаций.

'Картины? Или сам коридор?'

Он не мог понять.

Он догадался, что галлюциноген воздействует через зрительное восприятие, а не через обоняние, но было уже слишком поздно.

"А-а-а-а! Моя нога! Моя нога!!!"

Один из рыцарей с истошным воплем катался по полу.

Его нога была абсолютно цела.

Но сам он был уверен, что её отрубили.

Он полз по полу, не в силах пошевелить совершенно здоровой ногой.

А на полу вокруг него расплывалась лужа воображаемой крови.

"А-А-А-А-А! Воды! Воды!!!"

Другой рыцарь, уверенный, что горит заживо, в приступе безумия срывал с себя доспехи и противогаз.

Никакого огня не было и в помине.

Но его кожа покраснела и вздулась, словно от ожога, а волдыри лопались на глазах.

"Гха-а-а-а! Снимите эту тварь с моих глаз!"

"Моя шея...... Моя шея......!"

В мгновение ока вход в лабораторию огласился криками и звуками членовредительства сошедших с ума рыцарей.

В самом эпицентре этого безумия.

Вице-Командор осознал всю глубину собственного высокомерия.

"Э-Это всё галлюцинации......!"

"А ты в этом уверен?"

Услышав шепот над самым ухом, он инстинктивно взмахнул мечом.

Лязг!

Товарищ, едва успевший среагировать, заблокировал удар.

"Придите в себя, Вице-Командор! Вы не должны верить галлюцинациям!"

"Я знаю!"

Слабая магия иллюзий способна лишь показывать миражи.

Но магия иллюзий, достигшая определенного уровня, начинает воздействовать на физическое тело.

Тот, кто верит, что горит, получает реальные ожоги на коже.

Тот, кто верит, что ему свернули шею, умирает от разрыва нервов.

Магия, в которой собственная вера и заблуждения напрямую отражаются на физическом теле.

Вот что такое истинная магия иллюзий.

"Не верьте ничему, что противоречит здравому смыслу!"

Был лишь один способ противостоять этому.

Отсеивать абсурдные явления силой разума и логики.

Но даже понимая умом, что всё это лишь иллюзия, заставить себя не верить собственным глазам было практически невозможно.

А в тот момент, когда человек начинал верить, проклятие немедленно воплощалось во плоти и крови.

"О-Отступаем! Назад!"

Но было уже слишком поздно.

Когда Вице-Командор обернулся, проход, по которому они пришли, исчез.

Коридор скрутился в бесконечный лабиринт.

Там, где должен был быть выход, зияла непроглядно-черная пасть.

Его чувство направления было полностью разрушено.

Он больше не понимал, где перед, а где зад.

Молодые рыцари один за другим падали на пол, разрывая собственные тела на куски.

Те, кто еще недавно кичился своей элитарностью, падали, даже не имея возможности дать отпор врагу, которого они даже не видели.

И именно в этот момент.

"......Братья. Не теряйте веры."

Бам—!!

Железная дверь лаборатории сорвалась с петель и влетела внутрь.

В проеме показались паладины в серых рясах, наброшенных поверх серебряных доспехов, и уверенным шагом вошли в коридор.

----------

Спорынья (3)

Инквизиторы ворвались в двери лаборатории.

На груди каждого из них тускло поблескивал массивный серебряный крест.

Инквизитор, шедший впереди, молча окинул взглядом залитых кровью рыцарей, в безумии разрывающих собственные тела.

Из-за спин Инквизиторов донесся отчаянный крик Рыцаря-Командора:

"Всем отступать сюда!"

Вице-Командор, подхватив на руки павших товарищей, инстинктивно рванул к выходу.

Но тьма, словно живая, начала сгущаться, отрезая им путь к отступлению.

В этот момент Паладин, стоявший в авангарде, с размаху впечатал кулак в стену.

Бам!

От места удара по стене разошлась волна божественной силы, оттесняя сгустившийся мрак.

Вице-Командор вместе с ранеными рыцарями рыбкой бросился в образовавшийся проход.

"Ха-а...! Ха-а...!"

"Я же приказывал ждать."

Командор вылил воду из фляги прямо на голову осевшего на пол Вице-Командора.

Буль-буль-буль!

Придя в себя, Вице-Командор немигающим взглядом уставился на проход, из которого они только что чудом вырвались.

Десять Инквизиторов молча входили в проклятый коридор.

Вице-Командор в отчаянии протянул руку им вслед.

"Закройте глаза! Иллюзии ведьм действуют не через запахи, а через зрение...!"

"Хватит молоть чепуху и займись ранеными."

Командор оборвал его на полуслове, щедро плеснув ему на голову лечебным зельем.

Вице-Командор закашлялся, когда зелье попало ему в нос, но упрямо продолжил:

"Кх-кх! Кх-кх! Это самоубийство! Эти ведьмы не похожи на обычных...!"

"Нет ничего глупее, чем строить из себя знатока черной магии в присутствии Инквизиторов, Вице-Командор."

Командор тихо усмехнулся.

"Вице-Командор. Как вы думаете, почему зачистку черных магов мы всегда оставляем Инквизиторам?"

"Это сейчас так важно?"

"Это критически важно."

Взгляд Командора остановился на спине Инквизитора, шагающего в самом авангарде.

"В юности я был таким же горячим и безрассудным, как вы. Я тоже бросался на черных магов, полагаясь лишь на свою Ауру, и едва не поплатился за это жизнью. Тогда меня спасли именно Инквизиторы."

Лязг, лязг.

Паладины, чьи тела были закованы в освященное серебро, безмолвно продвигались вперед в своих серых рясах.

В их шагах не было ни тени сомнения.

Даже когда пол под их ногами иллюзорно проваливался в бездну, даже когда путь им преграждали призрачные тернистые лозы, они не сбавляли шаг ни на секунду.

Командор, глядя им вслед, продолжил:

"Инквизиторы — естественные враги черных магов. Божественная сила, окутывающая их тела, непрерывно отражает любое внешнее вмешательство, поэтому большинство проклятий черной магии, пытающихся проникнуть в их разум или тело, просто не срабатывают."

Почему Инквизиторов называют естественными врагами черных магов?

Действие большинства заклинаний черной магии сводится к тому, чтобы внедрить катализатор в тело жертвы и активировать его.

Чтобы подчинить разум, нужно опоить цель зельем. Чтобы наслать Чуму, нужно посеять в теле жертвы семя инфекции.

Вся суть черной магии сводилась к тому, что для её применения всегда требовалось чужое тело.

Но Инквизиторы были вылеплены из другого теста.

Они не могли использовать свою божественную силу для исцеления других.

Активация магии, как искусства высшего порядка, требует глубоких академических знаний, а далеко не каждый, пробудивший в себе божественную силу, обладает ими.

Вместо этого они научились направлять всю свою мощь исключительно внутрь себя.

Воин, чье тело 24 часа в сутки находится под непрерывным воздействием 'Исцеления' и божественного благословения.

Это и был Паладин.

Вот почему Командор не спешил и ждал прибытия Инквизиторов.

"Вице-Командор. Смотрите внимательно. И запоминайте, почему мы оставляем черных магов Инквизиторам."

Вице-Командор молча внимал словам старшего по званию.

Его взгляд был намертво прикован к спинам Инквизиторов, неумолимо продвигающихся вглубь коридора.

Сжимая в одной руке булаву, а в другой — серебряный кол, они безмолвно шагали вперед, в непроглядную темноту.

Инквизитор, шедший впереди — Матиас — низким голосом затянул молитву.

"Братья, откройте глаза. Что вы видите?"

Из темноты повалил едкий дым, а стены и пол пошли рябью.

Иллюзия кипящей лавы, разрывающей пол, и ревущего пламени, взмывающего к потолку, попыталась поглотить их.

Следовавшие за ним Паладины ответили в унисон:

"Мы видим лишь то, что создано богами."

Они смело шагнули прямо в ревущее пламя.

Обычный человек уже давно бы кричал от невыносимой боли, чувствуя, как его кожа плавится от невыносимого жара.

Но только не Инквизиторы.

Ни иллюзорные субстанции, витающие в воздухе, ни причудливые геометрические узоры, искажающие пространство коридора.

Ничто из этого не могло воздействовать ни на их разум, ни на их тела.

"Вдохните полной грудью. Кому принадлежат ваши жизни?"

"Они с самого рождения принадлежат богам."

С потолка обрушился град гигантских лезвий гильотин и вращающихся шестеренок.

Иллюзия расчлененных тел.

Рыцари Вице-Командора купились на это: они искренне верили, что им отрубило ноги, и в панике ползали по полу.

Но Инквизиторы даже не замедлили шаг.

"Братья. Всё, что мы видим и чувствуем, даровано нам богами. Так что же мы боимся потерять?"

"Ничего. Всё, что мы держим в руках, лишь взято взаймы, так почему мы должны бояться вернуть это?"

ХРЯСЬ!!

Булава Матиаса с хрустом размозжила череп гуля, преградившего им путь.

Это был настоящий гуль, замаскированный иллюзией — марионетка, одолженная ведьмами у другой Школы.

Но подобные дешевые фокусы не работали на фанатиках, чей разум был невосприимчив к любым иллюзиям.

"Тогда чего вы должны страшиться?"

"Мы должны страшиться лишь одного: пасть, не исполнив волю божью, несмотря на дарованную нам великую благодать."

В конце концов, загнанным в угол ведьмам не оставалось ничего иного, кроме как разыграть свой последний козырь.

Это был Маг Химер: его хвост, увенчанный лезвием топора, был загнут, как у скорпиона, а спина была усеяна бесчисленными шипами, словно у ежа.

Узнав эту тварь, один из Инквизиторов обратился к Матиасу:

"Это 'Сборщик Мучеников'."

"......"

Словно подтверждая его слова, Маг Химер мелко задрожал.

Десятки серебряных кольев, всаженных ему в спину, зловеще залязгали, словно предсмертные хрипы павших Инквизиторов.

Шаги Инквизиторов слегка замедлились.

Маг Химер был единственным противником, против которого у них не было гарантированного преимущества.

Но Матиас, Глава Первого Отдела Инквизиции, даже не сбавив шага, направился прямиком к Химере.

Шипастая Химера угрожающе взмахнула хвостом и презрительно усмехнулась:

"Чрезмерное рвение — это всего лишь фанатичный бред. Вы, идущие на меня напролом, даже не задумываясь, знаете ли вы, какая участь уготована таким глупцам..."

"Смеете ли вы называть то, что сокрыто тьмой, 'тьмой'? То, что является лишь отсутствием света... имеет ли оно вообще право заявлять о своем существовании на этой земле?"

Но Матиас лишь монотонно зачитывал слова молитвы.

Сквозь крестообразную прорезь своего шлема его взгляд был намертво прикован к Магу Химер.

"Те, кто бежал от божественного света... как смеют они заявлять о своем существовании? Под лучами света, как смеют те, кто не является его порождением, требовать своей доли?"

"Эй, когда с тобой разговаривают..."

Матиас с силой вогнал серебряный кол, зажатый в левой руке, в стену.

БАМ!

И в то же мгновение он мертвой хваткой вцепился в шею Химеры.

Маг Химер запаниковал и выстрелил шипами со спины прямо в Матиаса.

Бесчисленные иглы вонзились в его тело, разрывая плоть.

Но Матиас, не обращая на это ни малейшего внимания, хладнокровно делал то, что должен был.

"О-отпусти меня!"

Маг Химер раз за разом обрушивал на плечо Матиаса удары своего хвоста-топора.

"Именно поэтому мы обязаны предавать огню тех, кто прячется от света, во имя самого света. В этом наше призвание, и в этом наша радость."

"Ты безумец...!"

Матиас с силой швырнул Химеру, похожую на помесь ежа и скорпиона, прямо на стену. Прямо на тот самый серебряный кол, который он заранее вбил в камень.

Острие кола было нацелено точно в горло твари.

Маг Химер отчаянно сопротивлялся, упираясь в стену, вскидывая шипы на спине и бешено размахивая хвостом.

Но Матиас с непреклонным упрямством вдавливал шею Мага Химер в стену.

"Гх-х...! Кх-х...!"

Вскоре, с влажным звуком разрываемой плоти, движения шипастой Химеры затихли.

И только тогда Матиас разжал руки.

Пшшшш—!

Бесчисленные раны на его теле затянулись в одно мгновение.

Инквизиторы, ставшие свидетелями этой сцены, не скрывали своего восхищения.

"Я слышал, ваша вера и ранг возросли после того Совета..."

"Так вот почему вы отменили свой выход на пенсию."

"Человек, который мог бы спокойно руководить из штаба, но всё равно рвется на передовую. Истинный пример для всех нас."

Сила Паладина прямо пропорциональна его вере.

А Матиас после участия в дебатах на Совете поднялся сразу на 2 ранга.

Среди Инквизиторов, для которых вера была предметом величайшей гордости, обретенная Матиасом сила всегда вызывала благоговейную зависть.

Несмотря на это, взгляд Матиаса оставался прикованным к тьме в глубине коридора.

Словно для него существовал лишь один-единственный долг, и ему было плевать, что о нем говорят другие.

Он протянул руку, и тьма разорвалась, обнажив прячущихся ведьм.

Матиас перехватил булаву поудобнее и обратился к ним:

"Я спрашиваю вас. Во имя кого существует ваша вера?"

"Ха-а... Ха-а..."

"Сестры. Отвечайте. Верите ли вы в божье снисхождение и спасение?"

"Спасение?"

Прошипела одна из перепачканных кровью ведьм, и в её голосе слышалась чистая злоба.

В её глазах, загнанных в угол подавляющей мощью Инквизиторов, читалась лишь жгучая ненависть.

"Какое к черту спасение?! Когда мы подыхали в сточных канавах, ваши хваленые боги ни разу не ответили на наши молитвы! Это ваши высокомерные боги бросили нас на произвол судьбы!"

"......"

"Это был наш единственный способ выжить! Какой грех в том, чтобы ползти по грязи и цепляться за тьму, лишь бы не сдохнуть?!"

С этим отчаянным воплем фигура одной из ведьм внезапно пошла рябью, словно мираж над раскаленным асфальтом.

За забралом шлема Матиаса его острые глаза едва заметно расширились.

Иллюзия.

Но эта иллюзия разительно отличалась от тех, что преграждали им путь до этого, сотканных из первобытного страха и отчаяния.

Образ маленькой девочки.

В глухой западной провинции она, держа за руки родителей, пришла к безымянному целителю в надежде излечиться от Демонической Болезни, а в итоге превратилась в чудовищную Химеру...

"Дядя......"

Девочка, плача кровавыми слезами, потянула ручки к Матиасу.

Впервые плечи Матиаса дрогнули.

И не только его.

Инквизиторы, стоявшие позади, отреагировали точно так же.

Ведьмы не упустили эту секундную заминку.

Вжик.

Что-то вонзилось прямо в ноги Паладинов.

Это был Шприц.

"Хе-хе... Вот и всё."

Прошептала ведьма, предвкушая победу.

Морфин.

Самый страшный наркотик, когда-либо созданный Черным Святым.

Его было невероятно сложно достать, а условия для использования в качестве катализатора были еще сложнее.

Потому что препарат нужно было вводить непосредственно в тело жертвы, вот так.

Но, несмотря на все эти сложности, эффект был гарантирован.

"Хе-хе. Против этого препарата, созданного Святым, которому вы так слепо поклоняетесь, у вас нет ни единого шанса. Я заставлю вас корчиться в вечном безумии."

Инквизиторы не стали этого отрицать.

Даже имея естественное преимущество перед черными магами, они не были неуязвимы.

Если разница в рангах слишком велика, или если катализатор введен напрямую в кровоток, как сейчас, даже им будет крайне сложно противостоять его силе.

Но...

Щелк.

Матиас и остальные Паладины не запаниковали и не бросились бежать.

Вместо этого все они одновременно поднесли руки к своим левым бедрам и нажали на спусковой механизм автоинъекторов, встроенных в их броню.

Щелк-вжик!

Короткая игла пробила бедро под доспехом, впрыскивая препарат.

Налоксон.

Антидот, блокирующий действие морфина.

"Ч-что...?"

"Вера не заключается в том, чтобы слепо перекладывать всё на плечи богов. Всё, о чем мы должны просить — это мужество и мудрость, чтобы с честью пройти предначертанные нам испытания."

Они были специалистами, обученными сражаться с черными магами.

Естественно, у них были контрмеры против подобных препаратов.

И морфин был далеко не единственным, к чему они подготовились.

Следуя совету Юлиана, под их броней скрывались антидоты против самых популярных препаратов, которые черные маги использовали в качестве катализаторов.

"К-как...? Почему наркотик не действует?"

Но ведьмы, не зная об этом, могли лишь в ужасе осесть на пол.

Их лица, еще секунду назад искаженные злобой, мгновенно побелели от страха.

Матиас посмотрел сверху вниз на женщину, которая всё еще носила лицо той самой девочки, и, стиснув зубы, продолжил свой монолог.

"Боги с нами, ибо они ниспослали нам своего Избранного."

Голос Матиаса, срывающийся на хрип, эхом раскатился по лаборатории.

"Кричать от отчаяния, не видя врага — это можно назвать естественной человеческой слабостью. Но как можно называть человеком того, кто отказывается уверовать, даже став свидетелем столь явного чуда?"

Ведьма с лицом девочки испуганно отшатнулась.

Но в глазах Матиаса больше не было ни тени сомнения.

Ответ богов, который он искал так долго.

Он уже был доказан этой крошечной дозой антидота, текущей по его венам.

Не Святой или Святая Дева, назначенные людьми.

Истинный Избранный, посланный самими богами, был среди них.

"Ныне ночь отступает, и близится новый рассвет, так как же можем мы допустить в сердцах своих хоть крупицу сомнения?"

Булава взмыла в воздух, достигнув верхней точки замаха.

"Будь возможно приближение этого рассвета моей плотью, я с радостью отдам её терниям"

ХРЯСЬ! ХРЯСЬ! ХРЯСЬ!

Булава трижды обрушилась на тьму.

----------

Спорынья (4)

"Фух..."

В штаб-квартире 'Лоэнгрина', в кабинете Председателя.

Председатель Видэль с облегчением выдохнул, глядя на лежащий перед ним документ.

[15-й Столичный Рыцарский Орден выражает свою признательность Торговой Компании 'Лоэнгрин' за активное содействие в поимке черных магов.]

Рыцарский Орден сдержал свое слово и арестовал троих директоров как соучастников.

Секретная исследовательская лаборатория на Юге была полностью уничтожена Инквизиторами.

И в довершение ко всему пришло это официальное уведомление.

Смысл этого послания был предельно ясен.

— На этом инцидент для Торговой Компании исчерпан.

Операция с 'козлами отпущения' прошла успешно.

Председатель, сидевший как на иголках в ожидании этого документа, смог наконец-то расслабленно откинуться в кресле.

"Всё кончено. Идеально."

Видэль оторвал от губ пальцы с обкусанными до мяса ногтями.

Он капнул пару капель Зелья на окровавленные кончики пальцев.

"Угх...!"

Раны мгновенно затянулись, покрываясь молодой кожей.

От жгучей боли, ставшей платой за исцеление, на глаза Председателя навернулись слезы.

Даже учитывая, что это была продукция его собственной компании, он так и не смог привыкнуть к боли, которую приносило использование Зелий.

Вскоре на пальцах Председателя остались лишь уродливые шрамы.

Подумав о том, что 'Малое Исцеление' не оставило бы таких следов, Председатель невольно усмехнулся.

Эти шрамы словно отражали его нынешнее положение.

'В этот раз мы отделались глубокими шрамами.'

Цена, уплаченная жизнями принесенных в жертву директоров, была высока.

А обвал акций ударил по компании еще больнее.

Это были колоссальные убытки, способные оставить глубокий шрам даже на репутации 'Лоэнгрина', компании с вековой историей.

Но шрамы заживают.

Главным для Председателя было то, что он выжил.

'Это и есть опыт, жалкие сопляки.'

Председатель вспомнил всех тех, кто пытался вцепиться ему в глотку.

Репортеры, целители, Инквизиторы.

И даже сам Черный Святой.

'Глупцам, упрямо цепляющимся за правду в критической ситуации, никогда не отрубить голову старой, опытной змее.'

Видэль, чье напряжение наконец-то спало, поднял чашку чая, мысленно празднуя свою победу.

Благодаря всем мерам предосторожности, которые он предпринял на всякий случай, ему удалось выйти сухим из воды.

Теперь оставалось лишь успокоить акционеров и постепенно восстанавливать позиции Торговой Компании.

Бах!

Но его спокойствие продлилось не дольше десяти минут.

"П-председатель! У нас катастрофа!"

Секретарь, бледный как полотно, ворвался в кабинет, едва не сорвав дверь с петель.

"Акции! Акции снова падают! И в этот раз еще стремительнее, чем вчера!"

"Это не имеет значения. Пока нас поддерживает Высшая Аристократия..."

"Это они и есть! Высшая Аристократия массово продает наши акции!"

При этих словах от самообладания Председателя не осталось и следа.

"Что? Что ты несешь?! Рыцарский Орден прислал официальное уведомление об отсутствии претензий, с чего бы акциям падать!"

Это было невозможно.

Аристократы, привыкшие общаться на языке политических намеков, никак не могли неверно истолковать смысл этого послания.

"М-мы и сами ничего не понимаем! Но представители Высшей Аристократии уже осаждают главные ворота компании!"

Председатель бросился к окну.

Перед зданием штаб-квартиры толпа людей что-то отчаянно выкрикивала, перебивая друг друга.

"Продаем прямо сейчас! Мой Господин приказал продавать все акции, не глядя на цену!"

"У меня послание от Маркиза! Он велел передать, что больше не желает иметь с вами никаких дел!"

Каждое лицо в толпе было до боли знакомо Председателю.

Ведь это были брокеры и управляющие Высшей Аристократии.

Будучи представителями ключевых инвесторов компании, он не раз и не два сидел с ними за одним столом.

И сейчас эти самые люди в панике пытались разорвать все связи с 'Лоэнгрином'.

Зрачки Видэля расширились от ужаса.

Это не укладывалось у него в голове.

Операция с 'козлами отпущения' прошла успешно, юридические риски устранены.

Формально всё закончилось идеально, так в чем же дело?

И в этот момент, пока Председатель в панике пытался найти объяснение происходящему...

Бах!

Дверь кабинета снова распахнулась от мощного удара.

"Видэль!"

Это был граф Харбек, представитель Высшей Аристократии.

Но его вид вызывал шок.

От его привычной проницательности и аристократического достоинства не осталось и следа.

Вместо этого перед Видэлем стоял взмокший от пота старик, похожий на обезумевшего зверя.

Граф широким шагом пересек кабинет и схватил Председателя за грудки.

"Кхх! Г-граф! Что всё это значит...!"

"Ах ты тупой ублюдок...!"

Секретарь, не желая попасть под горячую руку Графа, тихонько выскользнул за дверь.

Граф с силой встряхнул Председателя, оставшегося с ним один на один.

Видэль попытался вырваться.

Но даже будучи стариком, Граф оставался сверхчеловеком 5-го ранга.

Обычный человек, пусть и глава торговой компании, не мог ему ничего противопоставить.

"Кха...! Кха!"

"Жалкий червь..!"

"П-прошу вас, просто объясните, в чем..."

"Ты хоть понимаешь, какое табу ты посмел нарушить?!"

Слюна, брызжущая изо рта рассвирепевшего Графа, попала Видэлю прямо в лицо.

Видэль в панике залепетал:

"Виновные уже найдены. Рыцарский Орден согласился закрыть глаза на табу черной магии. В чем же проблема?"

"Да не в этом дело!"

Заорал Граф.

"Табу черной магии — это пыль! Страшилка для малолетних идиотов!"

"Что?"

"С древнейших времен и по сей день Его Величество Император свято чтит лишь одно табу!"

Видэль лишь непонимающе хлопал глазами.

Он не понимал ни слова из того, что кричал Граф.

Но Граф продолжал выкрикивать вещи, понятные лишь ему одному.

"Ты! Ты...! Баба Яга....!"

Баба Яга?

С чего бы вдруг здесь всплыло имя Демона, которого уничтожили двести лет назад?

Замешательство Председателя только росло.

Но Граф осекся на полуслове и раздраженно цокнул языком.

Словно поняв, что у него нет времени на объяснения, он отшвырнул Видэля в сторону и принялся лихорадочно рыться в сейфе, стоявшем в углу кабинета.

"Огонь! Тащите огонь! Мне нужно немедленно сжечь все контракты, связывающие меня с этой компанией!"

Граф, не сдерживая свою Ауру, с остервенением выламывал дверцу сейфа.

Его руки тряслись, словно за ним гналась сама смерть.

Что могло до такой степени напугать сверхчеловека уровня Графа?

И пока Видэль тупо смотрел на происходящее, не в силах осмыслить реальность...

Фррр.

В открытое окно влетела моль.

Она растерянно покружила по кабинету, а затем бросилась к пламени свечи на рабочем столе.

Её хрупкие крылышки вспыхнули и сморщились в огне.

Обугленные останки моли, всё еще тлеющие, упали на стол.

Крошечные искры мгновенно воспламенили разбросанные по столу документы.

"Ах!"

Испугавшись, Видэль инстинктивно потянулся, чтобы сбить пламя.

Но не успел он ничего сделать, как огонь уже охватил весь стол.

В этот момент граф Харбек, до этого яростно рвавший и сжигавший бумаги, замер, словно превратившись в каменную статую.

Взгляд Графа медленно скользнул в угол комнаты.

Взгляд Председателя с секундным опозданием последовал за ним.

По ту сторону горящего стола, рядом с вытянувшимися тенями обоих мужчин.

В углу, куда не доставал свет свечи.

Тени слились воедино, принимая очертания человека.

Из мрака беззвучно вышел мужчина.

В зубах у него была зажата сигарета.

Его плащ был небрежно перекинут через одно плечо, а темная одежда походила на траурный наряд.

Он молча смотрел на пылающую груду документов, а затем произнес:

"Вы погнались за золотом, которого не следовало искать."

И растерянный Председатель, и застывший в ужасе Граф не сводили глаз с мужчины.

Почувствовав их взгляды, мужчина повернул к ним свое лицо с пустыми, невыразительными глазами.

"Моль не может выбрать огонь, в котором сгорит. Она рождается с этой слепой волей и не вольна ей противиться."

Треск, треск.

Под звук горящих бумаг по кабинету гулко разнеслись шаги мужчины.

"Поэтому я прощаю вам это безрассудное трепыхание."

Мужчина наклонился над пылающим столом.

Над языками пламени сигарета в зубах мужчины вспыхнула сама собой, без помощи рук.

Глубоко затянувшись, мужчина спокойно произнес:

"Однако крылья я вам оборву."

Вспых.

Едкий запах сигаретного дыма окончательно вернул Видэля в чувство.

Он в панике попытался сбить огонь голыми руками.

"Ай, горячо!"

Но пламя уже разгорелось слишком сильно.

Его ладони покраснели от ожогов.

Когда он отшатнулся, прижимая к себе обожженные руки, мужчина вытащил из-под плаща пистолет.

Бах! Бах!

Раздалось всего два выстрела.

"А-а-а-а-а!"

В ответ раздался истошный вопль Видэля.

Председатель Видэль рухнул на пол.

Кровь, хлещущая из простреленных колен, залила паркет.

Председатель ползал по полу, оставляя за собой кровавый след.

Тем временем мужчина глубоко затянулся сигаретой.

От того, как медленно он выдыхал дым, Графу почему-то стало не по себе, словно он присутствовал на панихиде.

Мужчина посмотрел на Председателя сверху вниз и вынул сигарету изо рта.

"Разве можно сказать, что моль, лишенная крыльев, ценнее шелкопряда, прядущего нить?"

Блики пламени слабо освещали бесстрастный профиль Исполнителя.

Холодный пот градом катился по лбу графа Харбека.

И лишь когда пот залил ему глаза, Граф нашел в себе силы заговорить.

"И-Исполнитель...!"

Дрожащим голосом выдавил из себя Граф.

Стуча зубами от страха, он начал выкладывать всё начистоту, даже то, о чем его не спрашивали.

"Я ничего не знал. Клянусь. Я не имел ни малейшего понятия о том, что эта Торговая Компания наняла ведьм из 13-й Магической Башни. И я даже в страшном сне не мог представить, что они используют препарат для призыва Великой Матери!"

Мужчина, названный Исполнителем, невозмутимо кивнул.

"Я знаю. Поэтому я здесь."

Он слегка приподнял руку с зажатой в пальцах сигаретой.

"Именно поэтому я принес с собой только одну сигарету."

Он опустил свой бесстрастный взгляд.

Председатель Видэль, корчившийся на полу, уже потерял сознание от болевого шока.

Глядя на спину Председателя, Исполнитель произнес тоном, полным ледяного мрака:

"Я знаю, что ни вы, ни этот человек... не знали всей картины. Откуда глупым капиталистам было знать? Что ведьмы провернут столь масштабную аферу, прикрываясь Новым Заветом, чтобы призвать свою 'Великую Матерь'. В каком-то смысле, для вас это досадное недоразумение."

Он тихо вздохнул.

Взгляд Исполнителя снова остановился на Графе.

"На ваших крыльях осталась лишь легкая сажа. Достаточно просто стряхнуть её."

При этих словах лицо Графа просияло.

Он будет жить.

Мысль о том, что он сможет выбраться из этого ада живым, вытеснила всё остальное.

Напрочь забыв о том, что разговор еще не окончен, Граф начал бочком пробираться к двери.

И в этот момент.

"Я слышал, вы отменили все встречи на сегодня, так куда же вы так торопитесь?"

Голос Исполнителя пригвоздил Графа к месту.

Граф замер как вкопанный.

Исполнитель неспешно затянулся, наслаждаясь сигаретой, словно растягивая удовольствие.

И так же неспешно и размеренно зазвучал его голос.

"Однако, граф Харбек. Вы подозревали об этом, и всё же позволили им действовать."

"...!"

"Вы подозревали, что 'Лоэнгрин' мог нанять черных магов, возможно, даже ведьм... но предпочли закрыть на это глаза ради прибыли, не так ли?"

Граф не ответил.

Он лишь крепко сжал губы и опустил голову.

"Ты пренебрег своим долгом ради свободы."

Едва эти слова сорвались с его губ, Граф Харбек, не колеблясь ни секунды, выхватил клинок, спрятанный в трости.

Взмах—!

"Кх-х-х-х-х..!"

Подавив душераздирающий вопль, Граф отсек себе всю левую руку по самое плечо.

Отрубленная рука с глухим стуком упала на пол.

Граф залил рану кровоостанавливающим Зельем, которое нашел в углу кабинета, словно давая клятву никогда больше не восстанавливать эту руку.

"Ха-а..... Ха-а...."

Обливаясь холодным потом, Граф едва слышно прохрипел:

"Этого достаточно... чтобы стряхнуть сажу с моих крыльев...?"

Исполнитель кивнул.

"Неудивительно, что вы удостоились аудиенции у Его Величества, вы на редкость проницательны."

Звучало ли это как похвала или как насмешка, Графу было не суждено узнать.

Да он и не хотел.

Докурив сигарету, Исполнитель бросил окурок в пылающую кучу документов.

Огонь уже полностью поглотил стол.

Но на этом пламя не остановилось, оно с пугающей скоростью начало пожирать роскошно украшенные стены кабинета.

"Захватите с собой этого бессознательного Председателя, Граф."

Граф кивнул.

Только убедившись, что Граф взвалил обмякшее тело Председателя на спину, Исполнитель отвернулся и неспешно зашагал прямо в стену огня.

Внезапно он остановился и бросил Графу напоследок:

"Даже зная, в чем именно заключается табу, ходить по лезвию ножа рядом с теми, кто его уже нарушал — не самая блестящая идея. Надеюсь, вы способны отличить нежелание видеть от слепоты."

С этими словами силуэт мужчины словно растворился в ревущем пламени и бесследно исчез.

Растворился, как дым от сигареты.

И только убедившись в этом, Граф поспешно покинул полыхающий кабинет.

На следующий день.

Все утренние газеты Империи пестрели экстренными выпусками на первых полосах.

[Штаб-квартира 'Лоэнгрин' уничтожена пожаром неизвестного происхождения — Большинство конфиденциальных документов компании сгорело][Председатель Видэль получил серьезные травмы при падении с лестницы во время эвакуации — "Я не помню, почему ночью в кабинете начался пожар"]

Мальчишки-разносчики раздавали экстренные выпуски прямо на улицах.

Территория Академии не стала исключением.

"О боже..."

В гостиной особняка Юлиана.

Между Эрикой, которая наполовину спала, уткнувшись лицом в тарелку с супом, и Фрейей, которая, сохраняя аристократическое достоинство, чинно завтракала.

Юлиан, сидевший во главе стола, отставил чашку с кофе и произнес:

"Какая жалость."

"Хрум-хрум. Глоть. Это вы про статью в газете?"

Спросила Фелиция, за обе щеки уплетая бутерброды с сардинами.

Юлиану показалось, что её взгляд стал куда пронзительнее обычного.

Он оторвался от газеты и кивнул.

"Да. Похоже, в штаб-квартире 'Лоэнгрина' случился пожар."

"А что тут такого? При всем уважении... разве они не были врагами сэра Юлиана?"

Юлиан кивнул.

"Слово 'враг' тут, пожалуй, слишком громкое, но отношения у нас и впрямь были натянутыми. Однако..."

"Однако?"

"Я надеялся, что если от их исследований спорыньи останутся хоть какие-то записи, я смогу использовать их как отправную точку для создания хорошего лекарства. В конце концов, чужие ошибки — это отличный фундамент для собственных успехов."

"Ах, так вот в чем дело."

"?"

Юлиан непонимающе склонил голову.

Потому что взгляд Фелиции внезапно заметно потеплел.

"Если дело только в этом, я могу вам помочь."

"Я слышал, там всё выгорело дотла?"

"Так уж вышло, что организация, на которую я работаю, специализируется на подобных вещах."

Услышав это, Юлиан вдруг вспомнил разговор, который состоялся между ними при первой встрече.

— Вы из Службы Безопасности?

— Я выполняю поручение Службы Безопасности, но не являюсь её сотрудником.

— Тогда вы из Военного Командования?

— Я числюсь в военном реестре, но я не солдат.

А если подумать, Юлиан до сих пор так и не знал, на кого она работает.

'Откуда она вообще взялась?'

Ему хотелось спросить, но он сомневался, что она ответит.

Поэтому Юлиан решил просто продолжить разговор.

"Вы действительно можете?"

Она спокойно улыбнулась и ответила:

"Вам это нужно, сэр Юлиан?"

"Конечно, если только это не повлечет за собой проблем с патентами или законом."

"Поняла."

Фелиция утвердительно кивнула.

"Это в рамках моих полномочий, так что проблем не возникнет."

"Спасибо."

Юлиан с благодарностью поклонился.

Спустя неделю.

На заседании комитета по рассмотрению новых препаратов Клиники Мейер на повестку дня было вынесено новое лекарство.

Оно получило кодовое название MR-4872.

Черный Святой впервые за долгое время представил новый препарат.

Услышав эту новость, целители с горящими глазами поспешили на заседание комитета.

Но стоило им взглянуть на состав препарата и сроки его разработки, как они не смогли скрыть своего недоумения.

"Этот новый препарат, MR-4872... погодите? Святой, здесь нет ошибки?"

"Что вы имеете в виду?"

"Метод его разработки и исходное сырье очень похожи на ранее отозванный LWGN-0004?"

"Всё верно, потому что это препарат, синтезированный из веществ того же происхождения."

"??????"

Над головами целителей повисли невидимые вопросительные знаки.

"Эм... Разве вы не говорили, что он обладает опасными побочными эффектами?"

"Именно поэтому мы не будем использовать его как средство от мигрени. Мигрень — не та болезнь, ради которой стоит рисковать развитием забрюшинного фиброза."

"Тогда для чего этот препарат..."

"Мы будем применять его для рожениц."

"?????"

Заметив их реакцию, Юлиан едва сдержал улыбку.

Потому что именно такой реакции он и добивался.

Насладившись их недоумением, он немедленно выдал заранее заготовленную речь.

"Разве я не говорил об этом постоянно? Искусство исцеления — это всегда поиск баланса между риском и пользой. Польза от моего нового препарата многократно превышает риски, так что проблем не будет."

"Хм... Ясно, но..."

Один из членов комитета потер подбородок и задумчиво произнес:

"Эм... срок разработки — одна неделя... Это, конечно, звучит как полный бред, но, возможно..."

"Если вы переживаете о фальсификации результатов, можете расслабиться. Я просто взял за основу уже существующий препарат и доработал его, так что это было не так уж и сложно. И, учитывая специфику препарата, он из тех, что нужно как можно быстрее внедрять в практику, а не мариновать годами в клинических испытаниях."

"...Я не об этом."

Член комитета нервно облизал губы.

Остальные целители тоже поняли, к чему он клонит.

Он вовсе не подозревал Юлиана в фальсификации результатов испытаний на животных.

Вопрос, который крутился на языке у этого члена комитета, был совершенно иного рода.

"Дело не в этом... Я хочу сказать, когда вы вообще успели всё это провернуть..."

Присутствующие в зале целители прекрасно знали, насколько плотным был график Юлиана.

По утрам — консультации.

В обед — лекции по Защите от черной магии.

После обеда — спецкурсы по Демонической Болезни.

По вечерам — разработка других препаратов.

И вдобавок ко всему этому — создание нового лекарства всего за одну неделю. Этого было более чем достаточно, чтобы у них возникли вопросы.

"Вы уверены, что не перерабатываете..."

Поняв их озабоченность, Юлиан лучезарно улыбнулся и ответил:

"Спасибо за беспокойство. Но со мной всё в порядке. Я просто набросал этот препарат в свободную минутку, чтобы немного разгрузить мозги."

"...Простите?"

"Поскольку другая Торговая Компания уже проделала всю черновую работу, доработать препарат было проще простого."

"......."

Целители потеряли дар речи и ошарашенно переглядывались.

Потому что они лучше кого-либо знали: он не блефует.

Хлорный отбеливатель.

Средство для дезинфекции, которое Юлиан якобы создал, "чтобы немного разгрузить мозги" во время разработки вакцины.

Учитывая послужной список Черного Святого, было вполне ожидаемо, что он мог создать подобный препарат просто от скуки.

Настоящая проблема заключалась в исследователях из других торговых компаний, присутствовавших на заседании.

'Ч-что?'

'......Может, мне уволиться?'

'Так вот что имеют в виду, когда говорят: если не можешь их победить — присоединяйся....'

В итоге исследователям оставалось лишь крепко зажмуриться.

Потому что они отчетливо представляли, что ждет их по возвращении в свои торговые компании — начальство, чьи ожидания взлетели до небес, начнет драть с них три шкуры, требуя невозможного.

----------

Спорынья (5)

"Старший Брат."

В тот день, когда клинические испытания препарата MR-4872 получили одобрение.

Фрейя заговорила за ужином.

"Я слышала, ты снова создал новое лекарство всего за неделю. Была ли необходимость так спешить?"

Похоже, слухи о моей новой разработке уже долетели до Академии.

И виной всему были акции.

После череды моих успешных медицинских прорывов люди стали пристально следить за каждым моим новым препаратом.

Стоило мне подать заявку на клинические испытания, как акции торговой компании начинали скакать.

'Не то чтобы каждое новое лекарство выстреливало.'

Как можно догадаться по номеру MR-4872, этот препарат стал 4872-й попыткой торговой компании.

Конечно, не все эти попытки были лично моими.

В большинстве своем это были клинические испытания, проводимые исследователями компании по улучшению уже существующих препаратов.

Тем не менее, часть из этих попыток принадлежала мне, и немало из них закончились провалом.

Но биржевых инвесторов это, похоже, совершенно не волновало.

— Новое лекарство Святого провалилось? А я слышал, что оно частично удалось?

— Вы что, не понимаете? Это значит, что через пару лет на основе этого прототипа выйдет улучшенная версия.

— Вау. Этот парень всё еще не верит в Святого. Проблема не в недоверии, а в интеллекте.

У меня тоже есть уши, так что подобные разговоры доходили и до меня.

Похожие перешептывания витали по коридорам Клиники и лекционным залам.

Благодаря этому я мог понять, как люди ко мне относятся.

'Ко мне относятся как к Святому, но верят в меня по совершенно другой причине...?'

Можно ли назвать такую веру богохульством, или это уже полноценная религия?

Этот бессмысленный вопрос возник сам собой.

В любом случае, новость о моем новом препарате, видимо, дошла и до ушей Фрейи.

"Кто тебе сказал?"

"Старшая Дженни. Она очень интересуется твоими разработками, Старший Брат."

"Ну, если это мисс Дженни, тогда всё понятно."

Именно этого и следовало ожидать от лучшей студентки, претендующей на первое место на втором курсе Отделения Целительства.

В таких вопросах она проявляла усердие, превосходящее даже её однокурсников.

"Так зачем ты его создал? Ты казался более торопливым, чем обычно."

"Я так выглядел?"

"Да."

Фрейя кивнула.

"Тот факт, что ты позарился на технологии Торговой Компании 'Лоэнгрин' несмотря на табу, и то, что ты проводил исследования, урезая время на сон. Ты казался довольно торопливым по сравнению с обычным собой. Это потому, что ты боялся, что кто-то другой сделает это первым...?"

"Дело не в этом."

Конечно, я спешил не по этой причине.

...Нет, позвольте поправиться.

Возможно, эта мысль и промелькнула у меня в голове на какую-то долю секунды.

Но она составляла от силы тридцать процентов моей мотивации.

Остальные семьдесят процентов были совершенно о другом.

"У меня было предчувствие, что это лекарство скоро понадобится."

Я планировал модифицировать новый препарат 'Лоэнгрина', LWGN-0004, с тех самых пор, как он был представлен на Имперском Совете.

Потому что среди моих нынешних пациентов был один, кому, по моему мнению, этот препарат был жизненно необходим.

"Ситуация, когда он необходим? Я слышала, это лекарство для матерей. Есть такой человек?"

"Да. Похоже, мне придется применить его на Её Высочестве, Супруге Принца."

"Её Высочестве...?"

Фрейя выглядела слегка растерянной, словно не ожидала услышать это имя.

"С чего бы Супруге Принца...?"

Так уж вышло, что императорские супруги — это начальство моего младшего брата.

Мой младший брат служит телохранителем Императорского Внука Астера.

При упоминании места работы младшего брата Фрейя тоже выглядела обеспокоенной.

"Эти роды будут опасными?"

"Именно. Ты ведь помнишь, что Её Высочеству трудно применять 'Исцеление' из-за Демонической Болезни?"

"Да, я знаю."

Супруга Принца в настоящее время страдает от антифосфолипидного синдрома.

Это заболевание, при котором легко образуются тромбы, и из-за него ей пришлось пережить трагедию четырех выкидышей.

Это была проблема, которую я решил, назначив Аспирин и Гепарин.

Проблема заключалась в нынешней беременности.

"Если я скажу тебе, что у нее предлежание плаценты... ты поймешь?"

Фрейя покачала головой.

Эрика тоже покачала головой, внимательно прислушиваясь к разговору.

Обе они не были целителями, поэтому этот термин был им незнаком.

"Это состояние, при котором плацента находится в опасном положении. В этом случае естественные роды слишком рискованны, поэтому необходимо кесарево сечение."

Проблема заключалась в том, что у пациентки был антифосфолипидный синдром.

Супруга Принца в настоящее время принимала лекарства, препятствующие свертыванию крови, чтобы сохранить беременность.

Что произойдет, если она перенесет операцию в таком состоянии?

"Перед операцией мы прекратим прием Аспирина и Гепарина. Но часть компонентов останется. Её кровь не будет легко сворачиваться."

Другого выхода не было.

Если она не будет принимать лекарства, жизнь ребенка окажется под угрозой.

Если она будет принимать лекарства, жизнь матери окажется в опасности.

В таких ситуациях большинство матерей выбирают риск для себя.

Так что я должен был исходить из того, что вероятность кровотечения у Супруги Принца крайне высока.

"Проблема в том, что это заболевание — Демоническая Болезнь. Лечить её с помощью 'Исцеления' слишком опасно."

"Ах. Так вот почему..."

"Именно. Поэтому я и поторопился с разработкой препарата."

Я не мог просто позволить Супруге Принца умереть.

Именно поэтому я был готов пойти на рискованный шаг и украсть данные исследований Торговой Компании 'Лоэнгрин', чтобы ускорить процесс.

"Препарат, от которого отказался 'Лоэнгрин', как раз обладал нужным мне фармакологическим механизмом."

LWGN-0004, препарат от мигрени, созданный 'Лоэнгрином', был веществом, близким к яду.

Он создавал нагрузку на сердце, чтобы снять мигрень.

Но стоит лишь понять фармакологическое действие этого препарата, как невольно задумываешься о том, что можно было бы создать, если бы его доработали.

'Если немного изменить препарат от мигрени, получится лекарство для рожениц.'

Вот почему клинические испытания так важны.

Если бы 'Лоэнгрин' добросовестно проводил испытания на животных и тщательно фиксировал результаты клинических испытаний на людях, тогда они, возможно, заметили бы побочные эффекты своего препарата и создали лекарство для матерей.

Ведь подобные лекарства обычно обнаруживаются случайно во время клинических испытаний, как Виагра, которую я представил этому миру, или препарат для похудения, известный в моей прошлой жизни.

В этом смысле 'Лоэнгрин' поплатился за свою халатность.

'Тц-тц-тц. Погнались они за легкой выгодой.'

Недаром наша торговая компания с такой тщательностью проводит клинические испытания со времен инцидента с Виагрой.

В любом случае.

Это означало, что создание мной этого препарата не было простой случайностью.

"Я уже создал одно лекарство для Её Высочества, но разве не лучше всегда иметь под рукой запасной вариант?"

Я уже подготовил первый препарат для остановки кровотечения.

Это новое лекарство было запасным вариантом на случай, если первое не сработает.

Жизнь у человека только одна.

Подготовки много не бывает.

"Удивительно. Препарат, созданный 'Лоэнгрином', был опасен, поэтому он сразу же исчез с рынка."

"Сколько раз я тебе говорил?"

"Ты имеешь в виду, что то, станет ли вещество ядом или лекарством, зависит от того, как его использовать?"

"Верно."

С этими словами я сделал глоток вина и посмотрел на документ в своей руке.

"Учитывая срочность случаев, в которых будет применяться этот препарат, разрешение на проведение 1-й фазы клинических испытаний выдается только для рожениц из группы высокого риска, которые были проинформированы заранее."

MR-4872.

Я раздумывал над тем, каким роженицам предложить участие в 1-й фазе испытаний этого препарата.

Несколько дней спустя.

Супруга Принца была госпитализирована в Клинику Мейер в преддверии операции.

Она проделала долгий путь на дирижабле из далекой Столицы на территорию Академии, чтобы родить.

В этом не было ничего удивительного.

Возможно, с моих губ это прозвучит высокомерно, но в настоящее время это был самый престижный Медицинский Центр в Империи.

Это было понятно хотя бы по тому, что Герцог Керес прилетел сюда на дирижабле со своей дочерью.

В сознании людей это место уже стало местным аналогом госпиталя Джона Хопкинса и клиники Мейо.

"Я рассчитываю на вас, сэр Юлиан."

"Я сделаю всё возможное. Позвольте мне для начала помочь вам с процедурой госпитализации."

Я встретил пациентку в терминале дирижаблей.

Обычно я не заходил так далеко, но поскольку это была VIP-персона, я сделал исключение.

Естественно, Принц Эдмунд сопровождал её в качестве опекуна.

Этот человек, который немного пренебрегал женой из-за второго ребенка, мгновенно переключился в режим преданного мужа, как только услышал, что предлежание плаценты требует операции.

Он использовал все свои накопленные отпуска, чтобы остаться на территории Академии ради жены.

Естественно, по Академии поползли слухи о том, что здесь гостит высокопоставленная фигура из Военного Командования.

— Молясь о благополучных родах Её Высочества, я подготовил скромный подарок.

— Это колыбель из серебряной филиграни, гордость моей родины на Западе. Я подготовил её для Императорского Внука, который скоро появится на свет.

— Это минеральная вода из моих владений. Говорят, ванны с этой водой полезны для послеродового восстановления.

В терминале аристократы толпились перед Принцем, наперебой пытаясь польстить ему.

Они получили весточку от своих детей и прилетели издалека.

Глядя на эту толпу, я впервые по-настоящему осознал влияние Принца.

'Точно. Этот человек — герой Юга.'

Титул верховного главнокомандующего Южным Фронтом был не просто для галочки.

Я знал его так давно, что для меня он был просто обычным пациентом.

Но в Империи он был героем, чье имя даже использовалось в пропаганде.

Поэтому, когда разнеслась весть о том, что он прибыл на территорию Академии ради родов, аристократы слетелись, как мухи на мед.

Параллельно с этим мне приходилось безжалостно отклонять все подарки, которые могли навредить матери.

"Женьшень смертельно опасен для матери. В здоровом состоянии это, может, и нормально, но в её положении он может вызвать печеночную недостаточность."

"Грудное вскармливание идеальнее всего подходит ребенку. А вот укладывать его в серебряную колыбель — значит подвергать риску переохлаждения."

"Ванна с минеральной водой после Кесарева Сечения... Это отличный способ занести инфекцию в рану."

Эти люди...

Они навязывали Супруге Принца народные средства.

И это при том, что прошло уже два года с тех пор, как я объявил о Микробной Теории!

Впрочем, если подумать, в этом нет ничего удивительного.

Даже в Республике Корея 21-го века народные средства для рожениц были повсюду...

Принц прислушался к моим советам и отклонил большинство подарков.

"У меня есть Черный Святой. Не нужно, заберите это."

Конечно, некоторые были хитрее.

Несколько аристократов внезапно сделали пожертвования в Медицинский Центр.

Это было чересчур откровенно, но я не возражал.

Я приветствовал такие пожертвования.

И, естественно, Принц тоже, казалось, благосклонно принимал подобную лесть.

"Эти люди знают, что к чему. Как только роды благополучно завершатся, давайте как-нибудь поужинаем."

По прибытии в Клинику Мейер я сразу же проверил состояние Супруги Принца.

Кровяное давление, уровень сахара в крови — всё было стабильно.

Но, несмотря на эти показатели, целители, отвечающие за Супругу Принца, были на взводе.

Они знали, что эта роженица — сложный пациент.

На следующее утро я зашел в палату, чтобы оценить состояние пациентки перед операцией.

И в тот момент, когда я увидел лицо Супруги Принца, я не смог удержаться и нахмурил брови.

"...Ваше Высочество. Эта сыпь на щеках и переносице... когда она появилась?"

"О, это?"

Супруга Принца осторожно коснулась щеки.

Была видна красная эритематозная сыпь в форме бабочки.

"Она появилась, пока мы летели сюда на дирижабле. Полагаю, перелет оказался немного утомительным."

"Кажется, это началось около двух недель назад. Кожа моей жены, похоже, изменилась, когда она вступила в последний месяц беременности. Дворцовые горничные сказали, что такое часто бывает во время беременности."

Невозмутимо добавил Принц Эдмунд, находившийся рядом с ней.

Кожные проблемы, связанные с беременностью.

Частый симптом у рожениц на поздних сроках.

Большинство целителей или матерей просто отмахнулись бы от этого.

Но для меня эта сыпь означала нечто иное.

Я подавил желание умыть лицо прямо здесь и сейчас и задал Супруге Принца несколько вопросов.

"У вас в последнее время болели суставы? Ощущали скованность или отек в суставах пальцев, когда просыпались по утрам?"

"О боже, как вы узнали? Возможно, это из-за того, что я набрала вес во время беременности, но суставы действительно немного ноют... С первым ребенком было то же самое, поэтому я не придала этому особого значения."

"У вас бывает пенистая моча?"

"...В последнее время, немного."

"Вы чувствуете сильную усталость в последнее время?"

"Я не уверена, связано ли это с перелетом... но да, я действительно чувствую себя довольно уставшей..."

Супруга Принца, казалось, тоже начала подозревать, что что-то не так, после череды этих вопросов.

В этот момент Принц вмешался с ноткой замешательства.

"Она беременная женщина на последнем сроке, не так ли? Разве не естественно уставать просто от того, что дышишь?"

Он был неправ.

Боль в суставах, пенистая моча и усталость — частые симптомы у беременных.

Но когда они сочетаются с 'сыпью в форме бабочки', история приобретает совершенно иной оборот.

Особенно у пациентки, которой уже был диагностирован антифосфолипидный синдром.

"Давайте немедленно сделаем анализ крови."

Я тут же распорядился взять кровь.

Взяв кровь, я прогнал её через анализатор маны и стал ждать результатов.

И результаты оказались катастрофическими.

Уровень тромбоцитов у Супруги Принца упал до менее чем половины от нормы здорового человека.

На этом этапе диагноз был практически подтвержден.

'Я не могу проверить уровень титров АНА, но...'

Даже если бы я попытался создать тест сейчас, было бы слишком поздно.

К тому же, даже без него, сбора такого количества клинических симптомов было достаточно для постановки диагноза.

Потому что важнее диагноза было терапевтическое окно.

"Ваше Высочество."

Я заговорил с серьезным выражением лица.

"Волчанка. Системная красная волчанка. У Её Высочества... развилась новая форма Демонической Болезни."

"Волчанка...? Еще одна Демоническая Болезнь...?"

Лицо Принца исказилось отчаянием при моем диагнозе.

Его жене предстояла опасная для жизни операция на позднем сроке, а теперь к этому добавилась еще одна неизлечимая болезнь.

Если это не было проклятием судьбы, то я не знал, что это.

Но ничего не поделаешь.

"К сожалению, болезни часто ходят парами."

Болезни питаются друг другом.

Точно так же, как пациенты, перенесшие инсульт, уязвимы к пневмонии.

Точно так же, как пациенты с заболеваниями сердца уязвимы к заболеваниям почек.

Болезни Её Высочества были из тех, что усиливали друг друга.

'У меня было предчувствие, что когда-нибудь это может случиться.'

Антифосфолипидный синдром, хроническое заболевание Её Высочества, часто сопровождает волчанку.

А если пациентка — женщина детородного возраста, риск возрастает еще больше.

Все факторы риска накапливались.

Иными словами, это было не невезение, а нечто близкое к неизбежности.

Конечно, я не стал объяснять это пациентке и её опекуну.

Это только выставило бы меня психопатом.

Принц, который до этого молчал, наконец снова заговорил.

"Но... вы ведь личный врач моей жены, и личный врач моего нерожденного ребенка, не так ли, сэр Юлиан?"

"Разумеется. Я уже предвидел это."

Это была ситуация, которую я уже предвидел и к которой подготовился.

"Стероиды уже производятся в больших количествах, так что об этом можно не беспокоиться. А недавно появилось лекарство под названием Хлорохин."

"Хлорохин?"

"Его создал Алхимик, который работал над Хинином, лекарством от малярии. Он очень эффективен для контроля волчанки."

Это был новый препарат, созданный недавно Алхимиком, который годами изучал Хинин.

Это был MR-3857?

Точный номер я не помню.

Это препарат, который в настоящее время проходит клинические испытания в Клинике Мейер.

Хлорохин был лекарством, которое устраняло многие недостатки Хинина.

Как только этот препарат выйдет на рынок, Хинин уйдет в прошлое.

'Ну, не то чтобы меня это волновало.'

Я не был особо разочарован.

Потому что Алхимик, создавший Хлорохин... был одним из наших, из нашей торговой компании.

Не было причин для конкуренции.

И к тому же, я уже застолбил за собой звание 'первого', так что для меня это не имело никакого значения.

"С Хлорохином и стероидами это Демоническая Болезнь, которую мы вполне сможем контролировать."

Наконец, на лице Принца промелькнула тень облегчения.

Но я не мог так легко расслабить выражение лица.

"Однако, Ваше Высочество. Настоящая проблема кроется в другом."

"Настоящая проблема?"

"Волчанка — это заболевание, которое мы сможем контролировать в долгосрочной перспективе после операции. Но 'массивное кровотечение', которое может возникнуть во время предстоящего Кесарева Сечения — это совсем другая история. Её Высочество — мать, на которой мы вообще не можем применять Божественную Магию, или 'Исцеление', из-за её Демонической Болезни."

Остановить массивное кровотечение при Предлежании Плаценты без чит-кода под названием 'Исцеление'.

Это было самой большой проблемой в этой операции.

"Если бы у неё было только её прежнее заболевание, я мог бы использовать 'Исцеление' как вспомогательный метод гемостаза."

Если бы это был только антифосфолипидный синдром, я мог бы частично использовать 'Исцеление' для остановки кровотечения.

Потому что Демоническая Болезнь Её Высочества позволила бы остановить кровотечение из артериол.

Но с недавно развившейся волчанкой история была немного иной.

"Демоническая Болезнь Её Высочества, похоже, обострилась. Нам придется обойтись без Божественной Магии."

Вероятно, из-за беременности.

Из-за этого даже 'Исцеление' для остановки кровотечения из артериол теперь было неприменимо.

Иными словами, нам придется полагаться исключительно на медикаменты.

Естественно, лицо Принца помрачнело при известии о том, что Божественная Магия не может быть использована.

"...Сэр Юлиан. Должен ли я мысленно подготовиться к худшему?"

"Нет."

Но для меня это не было проблемой.

В моей прошлой жизни я ассистировал на операции роженице, попавшей в автомобильную аварию.

Правда, тогда в акушерском отделении я был скорее на подхвате.

Но я принимал участие в остановке кровотечения.

"Итак, я бы хотел использовать два препарата в рамках клинических испытаний."

Я достал два документа.

Один препарат находился на 2-й фазе испытаний, другой — на 1-й.

"Первый препарат — MR-4126, Окситоцин."

Окситоцин.

Препарат, стимулирующий родовую деятельность и вызывающий сокращения матки, а также средство для остановки маточных кровотечений.

Принцип прост.

Матка сокращается → кровеносные сосуды пережимаются → гемостаз.

Это гормон, извлеченный из голов крупного рогатого скота и свиней, и это незавершенный продукт, который еще не был полностью отделен от Вазопрессина.

Но сейчас было не до привередливости.

А следующий препарат имел более сильные побочные эффекты, но также и более сильный кровоостанавливающий эффект.

"Второй препарат — MR-4872, названный Метилэргоновин. Вы, возможно, слышали о нем, Ваше Высочество. Я создал его несколько дней назад."

"Подождите, вы... только не говорите мне... вы знали, что такое произойдет?"

"..."

Я ответил легкой улыбкой.

Недавно Фрейя научила меня, что иногда лучше выражать вещи так, чем хвастаться ими напрямую.

По какой-то причине плечи Принца дрогнули.

Я проигнорировал это и протянул бумаги.

"Я бы хотел заранее получить разрешение на использование этих двух препаратов."

Я не могу получить разрешение на клинические испытания после того, как произойдет экстренная ситуация.

Поэтому я получал разрешение заранее.

Конечно, кто-то мог задаться вопросом.

А что, если я подниму всю эту суету, а ничего плохого не случится?

Ответ на этот вопрос...

'Если ничего не случится, это к лучшему.'

Тогда мы просто не будем их использовать.

"Поскольку это клинические испытания, я обязан заранее проинформировать вас о рисках. Во-первых, эти препараты..."

Вжик-вжик.

Принц подписал бумаги прежде, чем я успел закончить свои объяснения.

Супруга Принца тоже кивнула без колебаний.

"Я доверяю Святому. Этого объяснения достаточно."

Они оба подписали документы, даже не прочитав формы раскрытия информации о рисках.

...Я не знаю, что делать с таким безграничным доверием.

На мгновение мое сердце чуть не разорвалось от гордости.

Но была одна проблема.

"Даже так, вы должны выслушать полное объяснение."

Я обязан проинформировать их.

Поскольку я сам создал этот пункт, я не мог его нарушить.

Для медицинского работника раскрытие информации о рисках было отдельным вопросом от доверия.

"...Ах."

Перед смущенной императорской парой я заставил себя продолжить объяснения.

----------

Спорынья (6)

День операции.

У операционной собралось больше народу, чем обычно.

Еще бы, операция беременной женщине из группы высокого риска, отягощенной Демонической Болезнью — такое не каждый день увидишь.

В основном это были целители из Секты Рафабри.

Однако в операционной присутствовали и те, кто не имел к этой секте никакого отношения.

А именно Дженни, Айла и Лорен.

Я позвал их сюда не просто так.

"...На всякий случай предупреждаю."

Стоя перед операционной, я проинструктировал эту троицу.

"Пациентка страдает Демонической Болезнью. В принципе, к ней категорически запрещено применять 'Исцеление'."

"Тогда зачем вы нас позвали..."

"Если кровотечение выйдет из-под контроля, нам придется применить 'Исцеление', даже рискуя обострением Демонической Болезни. Вы — моя подстраховка на этот крайний случай."

Если до этого дойдет, нам придется смириться с риском Демонической Болезни и использовать 'Исцеление'.

Потому что остановить кровотечение — это первоочередная задача, без которой всё остальное просто не имеет смысла.

А с иммунной системой, которая после этого пойдет вразнос... мы будем разбираться с помощью Магии Жизни и стероидов.

"Святой Лорен. Вы готовы сегодня применить 'Регенерацию'?"

"Да. Я со вчерашнего дня постился и молился, готовясь к этому моменту."

"Отлично."

Для каждого из них у меня была своя роль.

Айла — для 'Малого Исцеления'.

Дженни — для 'Высшего Исцеления'.

Лорен — для 'Регенерации'.

Это была своего рода многоуровневая подстраховка, рассчитанная на любой поворот событий.

'Хотя я искренне надеюсь, что до их помощи дело не дойдет.'

Обеспечив себе такую мощную подстраховку, мы приступили к самой операции.

"Анестезия введена. Показатели стабильны."

"Хорошо. Делаю надрез."

Анестезия подействовала, стерилизация завершена.

Я взял скальпель.

И, прежде чем сделать надрез, еще раз мысленно прокрутил в голове план операции.

'Предлежание плаценты. Плацента перекрывает выход из матки.'

Уровень сложности просто несопоставим с обычным Кесаревым Сечением.

Самая большая ловушка подстерегает в момент самого разреза.

При обычном Кесаревом Сечении, разрезав матку, ты сразу видишь под ней ребенка.

Но с предлежанием плаценты всё иначе.

Прямо под скальпелем, вместо ребенка, находится пронизанная кровеносными сосудами плацента.

Сделай неверное движение, и из неё забьет кровавый фонтан.

'Вот почему акушерские операции такие сложные.'

Если спросить, в каком отделении после травматологии льется больше всего крови, ответ вас удивит — это акушерство.

Потому что там невероятно много опасных кровеносных сосудов.

"Свет ярче, пожалуйста."

Щелк, щелк.

Первым делом я направил яркий свет на матку и осторожно ощупал её.

Чтобы точно определить место прикрепления плаценты.

'...Проклятье. Плацента на передней стенке.'

В ярком свете стенка матки стала слегка полупрозрачной, и я смог примерно определить, где находится плацента.

Обычно я бы сделал горизонтальный разрез прямо посередине, но тогда я точно задену плаценту.

Поэтому я решил немного сместить линию разреза.

"Режу."

Ориентируясь на положение плаценты, я вскрыл матку, избегая её краев.

Я сделал крошечный горизонтальный надрез чуть в стороне от центра.

'...Черт. А она оказалась больше, чем выглядела.'

Как я и опасался, определить размеры плаценты снаружи только с помощью света и пальпации было не так-то просто.

Она оказалась куда массивнее, чем я предполагал.

Не успел я сделать и пары миллиметров надреза, как из-под ткани показалась красноватая масса.

Я мгновенно сменил тактику.

Скальпель, шедший горизонтально, резко изменил направление на вертикальное.

Сделав дополнительный вертикальный надрез, я сформировал перевернутую букву 'Т'.

Брови ассистирующего целителя удивленно поползли вверх поверх маски.

"...Впервые вижу такую технику."

"Это Т-образный разрез. Модифицированная техника, применяемая в случаях, когда стандартное Кесарево Сечение слишком опасно. Запомните."

Проведя короткий мастер-класс для целителей Секты Рафабри.

Я немедленно расширил разрез.

"Готовьте отсос. Держите ближе, чтобы кровь не заливала обзор."

"Да."

Как я и ожидал, хлынула алая кровь.

Даже при том, что я максимально избегал контакта с плацентой, кровотечение было обильным.

Вот за что я ненавижу предлежание плаценты.

Потому что даже если ты всё делаешь идеально, худший сценарий всё равно может воплотиться в реальность.

Всё операционное поле мгновенно окрасилось в красный.

Я проворно просунул руку внутрь, огибая плаценту в этом море крови.

"Ребенок выходит!"

Из самых недр матки, весь в крови и околоплодных водах, на свет появился ребенок.

Я перерезал пуповину и тут же передал младенца дежурному педиатру-целителю.

Целитель немедленно приступил к осмотру.

Спустя мгновение по операционной разнесся оглушительный крик.

Крик такой мощи, что больше походил на генеральский рык.

...Хотя это принцесса.

"Приступаю к гемостазу."

Матка, опустевшая после извлечения ребенка.

В этой зияющей пустоте начала скапливаться кровь.

Обычно матка, от которой отделилась плацента, способна сокращаться самостоятельно, останавливая кровотечение.

Но при предлежании плаценты всё иначе.

Потому что нижний сегмент матки, к которому крепилась плацента — это зона с крайне слабой сократительной способностью.

Иными словами, это область, где остановить кровотечение естественным путем практически невозможно.

А вдобавок ко всему, к этой пациентке нельзя было применять 'Исцеление'.

Ситуация складывалась весьма паршивая.

"..Кровотечение слишком сильное."

В голосе ассистирующего целителя зазвенело напряжение.

Лица троих наблюдателей тоже вытянулись от растерянности.

"У-Учитель....."

Айла инстинктивно сделала шаг вперед.

Она переминалась с ноги на ногу, не в силах применить 'Исцеление', хотя и очень хотела.

"Без паники."

Спокойно произнес я, не прекращая работать руками.

"Разве я не предупреждал с самого начала, что так и будет?"

Это не было непредвиденной ситуацией.

Я знал, что так будет, и подготовился к этому.

Ситуация, которую ты предвидел и к которой готов, уже не представляет опасности.

Это метод, которому меня научил мой наставник в прошлой жизни — как сохранять хладнокровие, когда руки начинают дрожать.

"Немедленно начинайте переливание крови. Влейте сразу 2 дозы, и держите наготове еще."

Я начал отдавать приказы.

Первым делом нужно было восполнить потерю крови.

Одновременно с этим я положил обе руки на матку.

Я обхватил обмякшую, вялую матку с двух сторон и изо всех сил сдавил её, напрямую пережимая кровоточащие сосуды руками.

"Окситоцин."

"Введен."

Первый препарат пошел.

Препарат, заставляющий матку сокращаться и самостоятельно останавливать кровотечение.

Я мысленно отсчитывал секунды, ожидая, пока лекарство подействует.

Но время шло, а результата не было.

'Всё еще мягкая.'

Точно так же, как мышцы твердеют, когда вы их напрягаете.

Когда препарат подействует, матка тоже должна стать твердой.

Но матка Супруги Принца никак не реагировала на окситоцин.

Она болталась, как сдутый воздушный шарик, не желая нормально сокращаться.

Кровь продолжала стекать по моим перчаткам, не останавливаясь ни на секунду.

'Как я и думал, одного окситоцина не хватит, чтобы остановить такое сильное кровотечение.'

Я немедленно ввел препарат второй линии.

"Метилэргоновин, внутримышечно, пожалуйста."

Более мощный стимулятор сокращения матки, созданный на основе спорыньи.

Введя препарат, я стал ждать реакции матки.

Она немного затвердела.

Но кровотечение не остановилось.

Площадь кровотечения была слишком велика.

Препарат работал.

Просто его оказалось недостаточно.

Заметив это, Дженни подалась вперед.

"Кровь всё еще идет. Нам нужно применить 'Исцеление' прямо сейчас..."

"Еще рано."

Она уже была готова подбежать к операционному столу и применить 'Исцеление'.

Но я остановил её.

У меня оставался еще один козырь.

"Готовьте баллонную тампонаду."

Ассистент из Секты Рафабри подал мне инструмент, который я велел подготовить заранее.

Это был прочный силиконовый мешочек с подсоединенной к нему тонкой трубкой.

"Э.... Это что?"

Взгляды целителей в операционной скрестились на этом предмете.

Этот баллон назывался 'Баллон Бакри'.

Его сделали, простерилизовав мочевой пузырь демонического зверя и превратив его в эластичный баллон.

Я протолкнул сморщенный баллон из мочевого пузыря глубоко в открытую матку.

Затем вывел трубку, соединенную с баллоном, через шейку матки во влагалище.

"Баллон на месте."

"Отлично. Подайте кетгут."

"А? О, да, кетгут."

Стажер торопливо протянул мне иглу с нитью.

Они никак не ожидали, что я вдруг решу накладывать швы в такой ситуации.

Оставив выговор за заминку на потом, я вместе с ассистентом поспешно взялся за нить.

"Осторожнее, не проткните баллон. Сначала зашиваем матку."

Я проворно орудовал иглой с нитью, накладывая швы на разрез, который был едва виден из-за обилия крови.

Я мельком взглянул на ассистента.

Он тоже изо всех сил старался шить, но его руки постоянно соскальзывали из-за крови.

Заметив мой взгляд, ассистент торопливо извинился:

"П-прошу прощения."

"Ничего страшного. В такой кровавой бане это вполне естественно."

Обычно никто не берется закладывать швы, когда всё залито кровью.

Потому что ни черта не видно, и всё скользит.

Я и сам не фанат шить вслепую в луже крови.

Но травматология — это не то место, где можно позволить себе подобные капризы.

Акушерство — тем более.

Здесь накладывать швы даже при обильном кровотечении — обычное дело.

"Я заканчиваю шов."

В итоге мне пришлось наложить примерно семь восьмых швов на матке самостоятельно.

Оставался последний штрих.

"Вливайте физраствор."

Я нажал на поршень шприца, соединенного с трубкой, медленно вводя физраствор.

Зашитая матка начала слегка раздуваться.

Мочевой пузырь демонического зверя начал раздуваться изнутри.

Принцип предельно прост.

Раздутый баллон плотно и равномерно прилегает ко всей внутренней стенке матки, сдавливая кровоточащие сосуды.

Кап, кап......

Вскоре поток алой крови, хлеставший из влагалища, заметно ослаб.

А затем и вовсе прекратился.

"Хорошо, что я это подготовил."

Баллон Бакри.

Метод лечения, который начал применяться в акушерстве довольно поздно.

Кажется, ВОЗ одобрила его только где-то в районе 2020 года?

Я слышал о нем вскользь от одного знакомого акушера, так что деталей не помню.

В любом случае, это метод, который получил признание с большим опозданием, учитывая его эффективность.

Причина, по которой столь простая на вид техника так долго не получала признания, проста.

Потому что в прошлом врачи предпочитали не рисковать и просто удаляли матку целиком или перевязывали кровеносные сосуды.

Но удаление матки — это крест на качестве жизни пациентки, не так ли?

Именно поэтому баллонная тампонада, являющаяся промежуточным вариантом между медикаментозным лечением и радикальной хирургией, и привлекла к себе внимание.

'Если бы это не сработало, матку пришлось бы удалить.'

Это был метод лечения, учитывающий статус Супруги Принца.

Потерять матку, а вместе с ней и способность иметь детей.

Для члена Императорской Семьи это сценарий, которого стоит избегать любой ценой.

Конечно, у неё уже было двое детей.

И всё же, Супруга Принца, лишившаяся матки, могла бы столкнуться с негласным отчуждением внутри Императорской Семьи.

Хотя, кто знает?

Может, раз у них уже есть два Императорских Внука, это и не имеет значения?

Я не особо разбираюсь в интригах аристократов, так что это лишь мои догадки.

'А если бы даже удаление не помогло......'

Тогда пришлось бы пойти ва-банк и рискнуть, применив 'Исцеление' на 0.2 секунды.

К счастью, в этот раз обошлось без подобной русской рулетки.

Потому что один лишь баллон успешно справился с кровотечением.

"Кровотечение под контролем. Дайте-ка я проверю давление... Да. Вернулось в норму."

"Фу-у-ух......"

Только теперь я смог с облегчением выдохнуть.

Трое студентов смотрели на меня с разинутыми ртами.

Я произнес достаточно громко, чтобы меня услышали все присутствующие из Секты Рафабри, включая этих троих:

"Позже я проведу дополнительную лекцию по методам остановки послеродового кровотечения на конференции, так что всем заранее подготовиться."

"Да!"

Услышав, что я обучу их и этому методу тоже, у всех загорелись глаза.

После операции и мать, и ребенок благополучно пришли в норму.

Принц Эдмунд, ожидавший в коридоре у палаты интенсивной терапии, крепко сжал обе мои руки, как только увидел меня.

В его глазах читалось благоговение.

Над операционной было смотровое окно, через которое родственники могли наблюдать за ходом операции.

Принц, судя по всему, следил за всем процессом оттуда.

"Сэр Юлиан... Я теперь в долгу перед вами дважды."

"Это моя работа, так что, пожалуйста, не берите в голову."

Говорят, побывав в университетской клинике, вы уже не сможете лечиться в другой больнице.

Связь с пациентом, которого вы однажды вытащили с того света, как правило, длится дольше, чем вы можете себе представить.

"Всё произошло в точности так, как вы и предсказывали. Что будет кровотечение, что вы заранее подготовили лекарство для его остановки... и даже этот баллон."

Он пристально посмотрел на меня.

"Вы... вы, случайно, не умеете видеть будущее?"

Услышав этот вопрос, я невольно усмехнулся.

"Вы мне льстите, Ваше Высочество. Для целителя это элементарная обязанность — наблюдать за состоянием пациента, просчитывать худшие сценарии и готовиться к ним."

Она — пациентка из группы высокого риска.

Всё было вполне предсказуемо.

Просчитать все эти риски до начала операции — это азбука хирургии 21-го века.

Что действительно сложно — так это абсурдные, возникающие из ниоткуда сюрпризы, от которых в голове крутится лишь одна мысль: 'Что это за херня и почему именно сейчас?'

По сравнению с этим, случай Супруги Принца...

"Предвидеть подобное не так уж и сложно. Кроме меня, в Клинике Мейер полно специалистов, которые справились бы не хуже."

Такие прогнозы не требуют сверхспособностей.

Этому учат в учебниках и на лекциях.

Мне было бы даже как-то неловко, если бы вы восприняли это как проявление какого-то 'Предвидения'.

Выслушав мои объяснения, Принц вдруг перевел взгляд мне за спину.

Он словно что-то проверял.

Заинтригованный, я тоже обернулся.

Целители, выходящие из операционной, скрещивали руки на груди буквой 'Х' и отрицательно качали головами.

Затем, встретившись со мной взглядом, они поспешно опускали руки.

Среди них были и студенты, в том числе Айла.

Увидев это, мне не оставалось ничего иного, кроме как взять свои слова обратно.

"...Позвольте мне поправиться. Это станет возможным, когда все этому научатся."

Глаза целителей расширились от ужаса.

'А? Мы?!'

Казалось, именно это читалось на их лицах.

Я молча кивнул им, а затем обратился к Принцу.

"Я об этом лично позабочусь."

"...Что ж, это весьма обнадеживает."

----------

Спорынья (7)

Вечер того дня, когда я вернулся домой после операции кесарева сечения.

Едва покончив с ужином, я рухнул на кровать.

'Похоже, сегодня мне не до исследований.'

В обычный день я бы уже сидел за столом, набрасывая новые проекты или статьи.

Но сегодня об этом не могло быть и речи.

Экстренная операция, которую я провел впервые за долгое время, выжала из меня все соки.

'Подготовка к ней отняла слишком много сил...'

И дело было не только в самой операции — подготовительный этап требовал решения множества задач.

Для начала мне пришлось освежить в памяти все акушерские навыки, покопавшись в .

Как пальпировать предлежание плаценты без аппарата УЗИ, какие модифицированные техники применить во время кесарева сечения и так далее.

Вдобавок ко всему, мне нужно было синтезировать окситоцин и метилэргоновин, а также изготовить баллон из мочевого пузыря демонического зверя.

А еще пришлось вбить себе в голову процедуру гистерэктомии на случай наихудшего сценария.

'Мне пришлось прокрутить в голове около тринадцати возможных вариантов развития событий во время операции.'

Естественно, после такого мозгового штурма ни у кого бы не осталось сил.

Но, несмотря на усталость, я чувствовал гордость.

Потому что сегодня я в очередной раз доказал, что нахожусь на вершине своего мастерства.

Чего только стоили взгляды, полные благоговения, которыми меня одарили целители Секты Рафабри, когда я вышел из операционной!

'Именно ради таких моментов я и не могу бросить эту работу.'

То чувство превосходства, когда ты блестяще проводишь операцию, которую все считали невыполнимой, и доказываешь, что стоишь на голову выше остальных.

Такое чувство превосходства не купишь ни за какие деньги и власть.

Возможно, именно поэтому...

Мое тело было настолько измотано, что я не мог пошевелить и пальцем, но разум, накачанный адреналином, всё еще работал на предельных оборотах.

'Так, посмотрим... На завтрашней утренней конференции я сначала разберу модифицированную технику кесарева сечения...'

Лежа в кровати, я мысленно прокручивал план завтрашней лекции для целителей.

Сначала — модифицированная техника кесарева сечения.

На следующий день — окситоцин и метилэргоновин.

Затем — экстренная гистерэктомия...

Я несколько раз силой заставлял себя открыть слипающиеся глаза.

Но вскоре мое сознание медленно погрузилось во тьму.

Когда я снова открыл глаза, я обнаружил себя в знакомой комнате.

Прошел год с тех пор, как я начал регулярно посещать Библиотеку Памяти.

За это время библиотека стала для меня привычным, обыденным пространством.

Настолько, что теперь я переносился сюда каждый раз, когда засыпал, даже не прилагая к этому сознательных усилий.

Когда я упомянул об этом графу Барлоту, истинному владельцу этой магии, он ответил:

— "Похоже, ваша предрасположенность к магии памяти намного превосходит таланты моей собственной семьи."

Изначально эта Библиотека Памяти разрабатывалась как вспомогательный инструмент для магии предвидения.

Всё, что она делала — это помогала извлекать мелкие воспоминания, которые вы запрятали глубоко в подсознании.

Но, по словам Графа, в какой-то момент эта магия, судя по всему, трансформировалась во что-то совершенно уникальное, присущее только мне.

— "Такое случается. В конце концов, магия пластична и способна видоизменяться в зависимости от того, как её носитель воспринимает окружающий мир. Ваша магия берет свое начало в тайных искусствах нашей семьи, но сейчас её уже вряд ли можно назвать нашей."

Как и предполагал Граф, Библиотека Памяти претерпела некоторые изменения по сравнению с первоначальной версией.

То, что я мог входить в нее просто заснув, без сознательных усилий, было лишь незначительной деталью.

Главное изменение заключалось в другом...

"Перед завтрашней лекцией мне нужно еще раз повторить материал по кесареву сечению."

Появилась своего рода функция 'поиска'.

Сложно описать это словами, но работало это примерно так: я концентрировался на ключевом слове, и связанные с ним знания автоматически отфильтровывались.

Изначально магия памяти семьи Барлот работала иначе.

Она предназначалась для того, чтобы вспомнить такие вещи, как ползущие по полу муравьи, дуновение ветра, мимолетные звуки — и использовать всё это как фундамент для предвидения.

Но моя Библиотека Памяти превратилась в нечто большее — в полноценный архив.

И для меня это изменение было просто идеальным.

'Метисергид — его я тоже смог вычислить благодаря этой функции.'

В тот день, когда 'Лоэнгрин' представил свое лекарство от мигрени, я ввел в библиотеке несколько ключевых слов.

Спорынья, мигрень, фиброз.

Стоило задать эти параметры, как их препарат тут же выскочил в результатах поиска.

А вместе с ним я получил доступ к информации о том, что можно создать, если немного модифицировать это лекарство.

Благодаря этому я смог заметить то, что раньше мог бы упустить.

"Ну-с, а сегодня..."

И я активно пользовался этой функцией поиска.

Если я видел знакомое название препарата, я искал информацию о нем.

Я искал информацию даже по самым пустяковым поводам.

Таким образом я мог быстро находить нужные мне знания.

"Пока что мне не о чем беспокоиться в плане 'срока годности'."

До того как я овладел этой магией, меня терзали сомнения.

Что, если мои знания иссякнут раньше, чем закончится моя жизнь?

Пусть я и попаданец (или, возможно, реинкарнатор), но у человеческой памяти всё же есть предел.

То, что я помнил — это лишь 'прибыльные и простые в изготовлении' лекарства и операции, которые я заучивал в качестве хобби.

Сложные и узкоспециализированные вещи я знал поверхностно.

Но теперь всё иначе.

'Такими темпами я вполне сойду за приличного фармацевта-исследователя. Хотя... если подумать, я же врач.'

Привычка гуглить рецепты лекарств от скуки в прошлой жизни окупилась сполна.

Я ведь даже не пытался их заучивать.

Но я и подумать не мог, что вещи, которые я просматривал одним глазком, так сильно мне помогут.

И всё же была одна вещь, которая не давала мне покоя.

'Это лекарство всё еще...'

В дальнем углу библиотеки виднелись книжные полки, покрытые густым слоем пыли.

Именно на этих полках хранились рецепты сложнейших препаратов, включая лекарство для Эрики.

И все эти книги были мне недоступны.

'Это значит, что моей теоретической базы всё еще недостаточно.'

Я уже примерно понял, какие условия нужно выполнить, чтобы разблокировать эти пыльные полки.

Это было похоже на дерево навыков.

Не освоив знания базового уровня, я не мог получить доступ к знаниям более высокого порядка.

Это лишь мои догадки, но казалось, что это был некий механизм самозащиты, созданный моим собственным подсознанием.

Эти пыльные полки появились после того случая, когда я попытался 'взломать' их силой и упал в обморок от информационной перегрузки.

Возможно, это тоже было доказательством того, что Библиотека Памяти сильно отклонилась от своей изначальной концепции.

'Ну, зато теперь у меня есть цель.'

В этом не было ничего плохого.

Это означало, что в моей размеренной жизни наконец-то появилась цель.

Возможно, именно поэтому в последнее время я жил ради удовольствия от разблокировки новых полок.

"Хватит о кесаревом сечении. Что бы мне сегодня изучить..."

В прошлой жизни я, мягко говоря, не питал особой любви к учебе, знаете ли.

Но когда учеба дается так легко, всё меняется.

Стоит мне проснуться после визита в Библиотеку Памяти, как в реальности меня встречают аплодисментами, а знания напрямую конвертируются в репутацию и доход.

Как можно не любить учебу в таких условиях?

Да любой на моем месте стал бы ботаником.

Я тихонько напевал себе под нос, сортируя лекарства, которые планировал создать в будущем, когда—

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Тишину безмолвной библиотеки нарушили медленные аплодисменты.

"Это была великолепная операция. Давненько я не видел ничего подобного — у меня аж в мозгу немного закололо."

Это был Бабель, Космический Демон.

Как всегда, он сидел за столом, закинув ногу на ногу.

На столе стояли два бокала, наполненные прозрачным золотистым вином.

Мой взгляд упал на вино.

Бабель кивнул.

"Это вино тебе можно пить."

"Тогда с благодарностью приму."

Сначала я покрутил вино в бокале, вдыхая аромат.

Может, это из-за моего увлечения кулинарией.

Я, конечно, не сомелье, но сорта вин по запаху отличать умею.

'Спелое яблоко, на фоне цитрусовые нотки, а в послевкусии... сливочное масло? Как любопытно.'

Я сделал глоток.

Определить знакомый сорт по вкусу не составило особого труда.

"Это Кольтрев, не так ли?"

"Смотрю, у тебя развился весьма утонченный вкус к вину?"

"Так, пара базовых навыков."

Поскольку сортов белого винограда существует не так уж много, это было не так уж и сложно.

Видите ли, тут есть своя закономерность.

Северные белые сорта отличаются свежестью, восточные — сладостью, западные — резкостью, а южные — мягкостью.

Зная это, нетрудно было догадаться, что это южный сорт.

"В точку."

Бабель с явным удовольствием покрутил свой бокал.

"У меня не так много собеседников, с которыми можно вести подобные беседы. Наличие кого-то, кто разделяет твои увлечения, весьма радует."

"Кстати, откуда у тебя это вино?"

"Это вино мне очень понравилось во время одного визита на ту территорию, поэтому я воссоздал его здесь. Мне было любопытно, вспомнит ли твой язык этот вкус."

"...Ты действительно 'наносил визит'?"

Бабель не ответил, лишь приподнял бокал, словно предлагая тост.

Возможно, всё дело в том, что у него нет лица.

Я не мог понять, было ли это согласием или отрицанием.

"Ну что ж, попробуешь угадать название винодельни, выпустившей это вино?"

"Ла Чинери, не так ли?"

Я просто ткнул пальцем в небо.

Назвав самую известную винодельню, производящую Кольтрев в Империи.

Но Бабель покачал головой.

"Увы. Хотя, учитывая, что мастера из Ла Чинери перебрались туда, неудивительно, что ты ошибся."

Он поднял бокал и посмотрел его на свет.

В бокале заиграли золотистые блики.

"Баер Дор. Вино, которое совсем недавно начали производить на одной из южных территорий."

"Незнакомое название."

"Так и должно быть. Это вино делают из винограда, выращенного за пределами Крепости."

"За пределами... Крепости?"

Виноградник за пределами Крепости?

Бабель сказал это как бы невзначай, но для человечества последствия этого факта были колоссальными.

"Ты хочешь сказать, что виноград для этого вина действительно выращен за пределами Крепости?"

"Да. Кольтрев, выращенный эльфами на отвоеванных землях за южной Крепостью. Под настоящим солнцем, без смога."

Боже правый.

Я слышал, что ситуация на Юге стабилизируется, но и представить не мог, что они зашли так далеко.

Обычно внутри Крепости солнечный свет пробивается с трудом из-за смога, который не может пройти сквозь Стену и Барьер.

Но за пределами Крепости всё иначе.

Чем дальше от Крепости, тем ярче становится чистый солнечный свет, не замутненный смогом.

И этот виноград вырос именно в таком месте.

'Я слышал, Юг стал местным аналогом Каннама.'¹

Так значит, они там втихаря сменили жанр на романтическое фэнтези, пока все остальные барахтаются в тёмном фэнтези?

'Может, когда выйду на пенсию, переберусь куда-нибудь на Юг.'

Пока я предавался этим праздным мыслям, Бабель продолжил свои объяснения.

"Говорят, в этом году исполняется 10 лет с момента стабилизации Южного фронта. Это вино было создано специально к юбилею. Оно станет памятным вином, символизирующим начало новой эры для человечества."

"В таком случае, как ты, будучи демоном, можешь пить нечто подобное?"

"Ну."

Бабель пожал плечами.

"Похоже, человечество до сих пор не понимает истинной природы демонов. Я не испытываю особой ненависти к людям. Знаешь ли, демоны бывают разные."

"Ты хочешь сказать, что существуют демоны, дружественно настроенные к человечеству?"

"Среди людей ведь есть те, кто выступает в защиту демонических зверей, и сектанты, поклоняющиеся концу света. Почему с демонами должно быть иначе?"

Затем, словно вспомнив о чем-то, Бабель щелкнул пальцами и произнес:

"Ах, да. И всё же, не стоит тешить себя иллюзиями о мирном сосуществовании. Ты же не думаешь, что дружелюбие демона — это нормально?"

"Это был бы полный абсурд."

"Вот именно."

Бабель поставил бокал и вежливо сложил руки.

Затем, слегка подавшись вперед, он внезапно задал вопрос.

"Раз уж мы заговорили об этом, позволь спросить. Представь, что родился ребенок, который в будущем станет тираном и убьет миллионы людей. Что бы ты с ним сделал?"

...Что вообще несет эта Космическая Голова?

Устроил дегустацию вин в чужой голове, а теперь вдруг подкидывает мне 'проблему вагонетки'².

'Я каждый раз об этом думаю, но он и впрямь непрошибаемый тип.'

Я едва сдержал вздох и ответил на вопрос, который даже не стоил долгих раздумий.

"Такой ситуации никогда не возникнет."

"Даже если твой выбор мог бы обменять одну жизнь на миллионы?"

"Даже если этот ребенок вырастет, станет убийцей миллионов и его принесут в мою клинику всего в крови, у меня не будет иного выбора, кроме как вылечить его."

Со мной эта дилемма вагонетки не сработает.

С каких это пор я стал выбирать, кого спасать?

Если бы ты спросил меня, кого спасать первым, я бы еще немного подумал.

...Хотя какая разница, я бы всё равно спас обоих.

"И даже после того, как это будущее наступит, ты не пожалеешь о своем выборе?"

"Это будущее не наступит."

"Откуда такая уверенность?"

Ну... потому что я протагонист?

Конечно, я не мог сказать это вслух, поэтому дал другой ответ.

"Потому что я бы гораздо меньше сожалел о том, что вылечил этого ребенка и он вернулся в образе демона, чем о том, что не попытался его спасти."

"..."

Бабель уставился на меня.

А затем медленно кивнул, словно мои слова его убедили.

"Да."

В его голосе послышались смешинки.

"Именно поэтому ты свободен."

"Свободен от чего?"

"Когда ты осознаешь изначальные ограничения демонов, ты когда-нибудь поймешь смысл этих слов."

Словно отказываясь от дальнейших объяснений, Бабель поднес указательный палец к уголку того места, где должен был быть рот.

Я не мог разглядеть губы на этой Космической Голове, но жест был вполне ясным.

С этими словами мое сознание начало угасать.

Это было знакомое чувство.

Ощущение, которое возникало каждый раз, когда этот тип вышвыривал меня отсюда.

И оно никогда не было приятным.

Сквозь стремительно отдаляющийся пейзаж, Бабель слегка приподнял бокал с вином в мою сторону.

"С нетерпением жду твоих будущих свершений, Юлиан."

Спустя несколько дней после кесарева сечения.

Я, как обычно, зашел в палату Супруги Принца.

Солнечный свет не проникал сюда беспрепятственно.

Вместо этого сквозь окно мягко струился свет, подкрашенный смогом.

Бледная Супруга Принца держала в руках белый сверток.

Из пеленок показался крошечный кулачок, беспорядочно рассекающий воздух.

"Как ваше самочувствие?"

"Сэр Юлиан."

Супруга Принца подняла голову.

Всего за несколько дней к её лицу вернулся здоровый румянец.

Мой взгляд также скользнул к крошечной жизни, закутанной в пеленки.

Судя по кряхтению, девочка была абсолютно здорова.

"Пожалуйста, продолжайте делиться с ней теплом своего тела. Это лучшее, что вы можете сделать для ребенка."

В мире без инкубаторов инкубатором служило тепло материнского тела.

Супруга Принца смотрела на свою крошечную малышку глазами, в которых читалась безграничная нежность.

"Когда я вот так же держала Астера, сэр Юлиан сказал мне то же самое. Кажется, это было только вчера..."

"Ух... у-у-у..."

В этот момент Императорская Внучка вдруг начала кряхтеть и возиться.

Супруга Принца, у которой уже был опыт воспитания первенца, мгновенно распознала этот сигнал.

"Ох, прошу прощения, сэр Юлиан. Кажется, Стелла проголодалась."

Супруга Принца начала расстегивать ворот платья, чтобы покормить ребенка.

Принц, до этого тихо сидевший на диване, подал знак своим стражникам.

Повинуясь приказу, стражники-мужчины покинули палату.

Я тоже поспешил последовать их примеру.

"Я выйду на минутку."

"Нет, пожалуйста, останьтесь. Я не могу допустить, чтобы расписание Вашего Преосвященства сдвигалось из-за меня. Вы можете продолжать говорить."

"..."

С этими словами Супруга Принца приложила ребенка к груди.

И это несмотря на то, что прямо перед ней стоял я, совершенно посторонний мужчина.

Будь на моем месте кто-то другой, ему бы запросто выкололи глаза за оскорбление Императорской Семьи.

Но оставшиеся в палате стражники, фрейлины, сама Супруга Принца и даже её муж, Принц Эдмунд, вели себя так, словно ничего из ряда вон выходящего не происходило.

Словно мое присутствие здесь было самым естественным делом на свете.

"Вот так, Стелла. Кушай хорошо. Твой старший брат, как я ни старалась, отказывался есть нормально, и начал нормально питаться только когда его стала кормить няня."

Глаза Супруги Принца, с любовью смотревшей на дочь, светились счастьем.

Может быть, всё дело в том, что в прошлом она потеряла четверых детей?

Говорили, что Супруга Принца всегда мечтала кормить своего ребенка грудью.

Но, к сожалению, её первенец оказался привередливым едоком и отверг её попытки.

Но, к счастью, благодаря старшей дочери её мечта, похоже, сбылась.

Наверное, потому, что я знал её историю.

Даже когда она обнажила грудь, у меня не возникло никаких неподобающих мыслей.

Наоборот, на сердце стало тепло.

Хотя, была одна проблемка —

'Куда мне смотреть?'

Каким бы трогательным ни был этот момент, я чувствовал себя неловко.

Конечно, дело было не в том, что меня смущал вид женской груди.

У меня за плечами был немалый акушерский опыт, чтобы краснеть от такого.

Скольким матерям я помогал наладить грудное вскармливание? Смущаться было глупо.

Проблема заключалась в том, что эта конкретная пациентка была особенной.

'А мне точно за это ничего не будет?'

Эта мать — Супруга Принца.

Единственная и неповторимая жена преданного Принца.

Даже если я Святой, ситуация казалась немного рискованной.

Но раз уж сами участники процесса не видели в этом проблемы, я не мог пойти на попятную только потому, что мне было неловко.

В итоге я уставился куда-то в пространство и начал свои объяснения.

"Пока что можете продолжать кормить грудью, как и планировали. Я убедился, что препараты, которые вы принимаете, абсолютно безопасны."

"Мне колют морфин — это тоже безопасно?"

"Абсолютно."

Ни одно из лекарств, которые она принимала, не являлось противопоказанием для грудного вскармливания.

Я знал это наверняка, потому что вчера всё проверил в библиотеке.

"В дальнейшем, пожалуйста, кормите Её Высочество сами, либо пусть няня делает это на регулярной основе. Повторюсь, почему грудное вскармливание так важно..."

После этого я подробно объяснил функции грудного молока.

Что оно богато питательными веществами, что оно важно для укрепления эмоциональной связи между матерью и ребенком...

Причин было множество, но главная из них заключалась в следующем:

"Грудное молоко играет ключевую роль в формировании иммунной системы младенца."

Грудное молоко — это своего рода система передачи иммунитета.

Это означает, что часть иммунитета матери передается ребенку.

В 21 веке об этом знают даже школьники.

Но в эту эпоху, лишенную развитых средств массовой информации, важность грудного вскармливания приходилось объяснять лично каждому пациенту.

"Я всё поняла, Ваше Преосвященство."

Супруга Принца внимательно выслушала все мои объяснения.

Несмотря на то, что она уже слышала всё это после рождения первенца, она не выказала ни малейшего нетерпения.

"Кроме того, с вашего позволения... нам нужно обсудить вопрос с переливанием крови."

С этими словами я передал Принцу бланк с результатами анализов.

"Как я уже объяснял ранее, переливание крови, которое потребовалось во время операции, с высокой долей вероятности спровоцирует обострение Демонической Болезни Её Высочества."

У пациентов с волчанкой часто возникают осложнения даже после переливания крови.

Потому что чужеродная кровь может спровоцировать иммунный ответ.

Поэтому даже после успешного переливания нельзя было расслабляться.

"Хотя на данный момент результаты анализов не вызывают опасений, нам придется проводить эти тесты ежедневно. Вы согласны на это?"

"Учитывая то, сколько внимания Ваше Преосвященство уделяет моему здоровью — у меня нет причин отказываться."

"Благодарю за понимание."

На этом мой осмотр Супруги Принца был завершен, и я уже собирался покинуть палату, когда—

Принц окликнул меня.

"Сэр Юлиан."

"У вас есть еще какие-то вопросы?"

"Я много думал об этом, и я всё же хочу, чтобы вы стали крестным отцом Стеллы. Я обсудил это с Би, и как бы я ни крутил эту мысль, другой кандидатуры у меня просто нет."

"..."

Я на секунду задумался.

Как бы так поделикатнее отказать в этой просьбе, которая звучала уже в десятый раз?

После недолгих раздумий я нашел аргумент, против которого они не смогут возразить.

"Если бы я соглашался становиться крестным отцом каждого ребенка, которому помог появиться на свет, у меня бы уже были сотни крестников."

"Кхм. Прошу прощения."

Принц смущенно почесал затылок.

"Забудьте, что я сейчас сказал — я просто не нашел подходящих слов. Не обращайте внимания."

"..."

"По правде говоря, я позвал вас по другой причине."

Учитывая, что он просил меня стать крестным отцом каждое утро во время обхода, это вряд ли была пустая просьба.

"И всё же, на этот раз — неужели я действительно ничем не могу отплатить вам за вашу доброту?"

"..."

"Я вас очень прошу. Если я не отплачу вам за вашу помощь, я потеряю лицо."

Я всего лишь выполнял свой долг целителя...

Но здесь такие аргументы не работают.

К тому же, нужно было учитывать достоинство Принца.

В итоге, хорошенько всё обдумав, я сказал ему, чем он может мне помочь.

Услышав мою просьбу, глаза Принца слегка расширились.

А затем он лукаво прищурился, и на его лице заиграла улыбка.

"...Ха. Как интересно. Я никак не ожидал подобной просьбы."

"Это невыполнимо?"

"Вовсе нет. Скорее, я задаюсь вопросом, будет ли этого достаточно."

"Этого более чем достаточно. Поэтому я прошу вас об этом."

"Хорошо."

Принц Эдмунд кивнул и произнес:

"Как пожелаете — я буду сопровождать ваших студентов на их выпускном экзамене в Демонических Пустошах."

¹ Каннам — элитный и самый дорогой район Сеула. Здесь проводится параллель с Югом Империи: оба региона когда-то были опасной/бедной глушью, но пережили стремительный рост и стали престижным местом для жизни.

² Проблема вагонетки — мысленный эксперимент, в котором нужно выбрать между двумя действиями, ведущими к разным последствиям для жизни людей, чтобы поставить под вопрос моральность такого выбора.

----------

Выпускной экзамен (1)

Убежище 'Валькирий' для внеклассных занятий — так гласила табличка на двери, хотя на деле все называли это место клубной комнатой.

Эрика развалилась на диване.

Её ноги небрежно свисали с подлокотника, а в зубах был зажат кусок вяленого мяса.

Косые, тусклые лучи заходящего солнца приятно согревали, и веки сами собой слипались от дремоты.

"Как же лень учиться..."

Причиной её апатии были неумолимо приближающиеся выпускные экзамены.

Именно поэтому Эрика валялась на диване, бездумно убивая время.

"Эрика, ты уже видела объявление?"

Дженни вошла в клубную комнату, размахивая листком бумаги, явно сорванным с доски объявлений.

Эрика лениво повернула к ней голову.

"А?"

"Спрашиваю, видела ли ты объявление о выпускных экзаменах."

"Какое еще объявление?"

"Судя по всему, в этом году формат экзаменов меняется. С первого по четвертый курс, все без исключения будут сдавать практику в Демонических Пустошах."

"Чего?"

Расфокусированный взгляд Эрики мгновенно прояснился.

Практика.

Это слово мгновенно вывело её мозг из спячки.

"Практика?"

"Ага. Практика."

Губы Эрики медленно растянулись в предвкушающей улыбке.

Одного лишь осознания того, что ей не придется корпеть над бумажками, было достаточно, чтобы вернуть её к жизни.

"Серьезно? Демонические Пустоши — я думала, туда отправляют только четверокурсников перед выпуском?"

"Раньше так и было. Но с этого года всё изменилось."

Вмешалась Фрейя, забирая листок из рук Дженни.

Передавая ей бумагу, Дженни пояснила:

"Изначально экспедиция в Демонические Пустоши была только частью выпускного экзамена, потому что им тупо не хватало божественной силы для лечения раненых, так? Горстка целителей просто физически не могла бы обеспечить поддержку всем студентам."

"Знаю. А потом Старший Брат создал пенициллин, и с этого года промежуточные экзамены переделали под спарринги."

"В точку. И этот выпускной экзамен — ещё один шаг в том же направлении."

Услышав это, Фрейя с тревогой в голосе спросила:

"А это вообще безопасно? Одно дело — спарринги на территории Академии, но за её пределами риски возрастают многократно. Там же демонические звери, черные маги..."

"Кстати говоря, еще месяц назад планировалось, что все, кроме выпускников, будут сдавать практику на арене Академии."

"Тогда почему они всё так резко изменили?"

"Благодаря Профессору и мне."

"Когда ты говоришь Профессор... ты имеешь в виду Старшего Брата? Нет, погоди, дело не в этом — а ты тут при чем, старшая Дженни?"

Фрейя непонимающе склонила голову.

Тот факт, что изменения произошли из-за Юлиана, не вызывал у неё вопросов.

Она не знала, что он изобрел на этот раз, но к таким сюрпризам все уже давно привыкли.

Вопросы у Фрейи возникли совершенно по другому поводу.

"Старшая Дженни, вы что, проводили какие-то совместные исследования со Старшим Братом?"

"Ага. В прошлом году я внесла свою скромную лепту в исследования Профессора."

Кхм.

Дженни гордо вздернула носик.

"В прошлом году в Академии произошел инцидент, помнишь? Так вот, именно я выявила бактерию, вызывающую столбняк."

"Ого! Это просто невероятно, старшая!"

"Хе-хе."

Дженни потерла переносицу и продолжила:

"После открытия этой бактерии на её основе наконец-то разработали вакцину. Ты не учишься на Отделении Целительства, поэтому можешь не знать, но как только возбудитель найден, создание вакцины — дело времени."

Первая Формула Шнабеля.

Благодаря этой формуле, с момента открытия бактерии до выпуска готовой вакцины требовалось не больше года.

Конечно, формула работала не со всеми бактериями.

Но для столбнячной палочки она подошла идеально.

"Результаты испытаний показали, что при лечении солдат, привитых от столбняка, расход божественной силы падает в разы. В академических кругах целителей сейчас только об этом и говорят."

Конечно, академические круги целителей и так штормило почти двести дней в году из-за Черного Святого, так что тихие дни там воспринимались как праздник.

Но Дженни благоразумно опустила эту деталь.

"Короче говоря, именно поэтому Военное Командование и решило выгнать весь курс на практику в Демонические Пустоши в качестве выпускного экзамена."

"А если кто-то погибнет?"

Спросила Эрика, ни к кому конкретно не обращаясь.

Ответила ей Фрейя:

"Они готовы смириться с парой-тройкой смертей. Геройское Отделение — это суровая школа."

Геройское Отделение — это не та фабрика, где куют безупречные символы надежды.

Эрика прекрасно это понимала.

"Ах, точно."

"Ты ведь тоже ради этого сюда поступила, сестра."

"И то верно."

Это был социальный лифт для тех, кто не мог похвастаться благородным происхождением, шанс доказать Империи свою ценность.

Иными словами, Герои — это люди, застрявшие в серой зоне между простолюдинами и аристократией.

"Военное Командование ненавидит бессмысленные жертвы. Именно поэтому раньше на практику в Пустоши отправляли только выпускников."

"Но Военное Командование — это еще и та структура, которая с радостью пойдет на жертвы, если в них есть смысл. Как только ты станешь Героем, Эрика, тебе придется играть по правилам военных, так что мотай на ус."

Выслушав их объяснения, Эрика кивнула.

"Поняла. Так что мне нужно подготовить к экзамену?"

"Выпускной экзамен подразумевает непосредственное уничтожение демонических зверей в Демонических Пустошах. Формируешь команду, прямо как для настоящего боевого задания."

"Тогда мне вообще не о чем волноваться."

Эрика поочередно указала на Фрейю и Дженни.

"Разве мы втроем — уже не укомплектованная команда?"

"В команде должно быть как минимум трое студентов Геройского Отделения и один с Отделения Целительства, то есть минимум четверо. Кроме того, настоятельно рекомендуется нанять одного специалиста по безопасности со стороны — наемника или рыцаря."

"Тогда, может, попросим ребят из Железной Мобильной Спецгруппы..."

Эрика тут же подумала об одном человеке.

О своем Учителе, который обучал её магии.

Но она тут же покачала головой.

"Нет. Учитель слишком занят."

Так она сказала вслух, но истинная причина крылась в другом.

'Учитель сейчас... слабее меня.'

Первый год в Академии.

Эрика уже превзошла своих наставников.

Она уверенно закрепилась на 1-м Ранге, а вдобавок впитала в себя все мыслимые и немыслимые боевые искусства и тактики, которым обучали в Академии.

Даже Ванчо и Начальник Отдела Шен, достигшие 1-го Ранга путем самообучения, теперь не годились Эрике в подметки.

Так что она просто выразилась помягче.

"Где же нам найти еще людей..."

Обеспокоенно протянула Фрейя, подперев подбородок рукой.

Эрика тоже ломала голову над тем, кем заполнить пустующее место в команде.

В этот момент Дженни щелкнула пальцами.

"О, точно. Я как раз знаю кое-кого с Геройского Отделения и одного надежного спеца по безопасности."

"Кто это?"

В один голос спросили Фрейя и Эрика, не уступая друг другу.

Уголки губ Дженни поползли вверх.

"Увидите. Вы с этой личностью уже знакомы."

[Начальник Управления Кадров, Его Высочество, принял решение лично проинспектировать выпускные экзамены.]

В одно прекрасное утро.

Перед внезапно появившимся объявлением в центральном коридоре Академии собралась гудящая толпа.

— Вы что, издеваетесь? Его Высочество лично будет присутствовать на этой практике?

— Это... огромная честь, но... у-у-ух.

— Мне радоваться этому или плакать?

Лица студентов выражали крайнюю степень уныния и подавленности.

Академия была военным учебным заведением.

Герои после выпуска автоматически переходили в подчинение Военному Командованию.

Присутствие Принца само по себе было колоссальным психологическим давлением.

"Он в первую очередь Начальник Управления Кадров, а уж потом Его Высочество Принц! Седьмой ранг, седьмой! Какого черта Командующий Южным Фронтом забыл здесь?"

"Нам предстоит сдавать практику на глазах у человека, который будет решать нашу дальнейшую судьбу и место службы."

"...Нам конец."

Естественно, мандраж охватил не только студентов.

Профессора, ответственные за проведение экзамена, тоже были на взводе.

Шутка ли — сам 'Начальник Управления Кадров', вершина кадровой иерархии.

А профессора Академии, военного учебного заведения, сами были военнослужащими.

На экзамене, за которым лично наблюдает фигура такого масштаба, не должно быть ни единой заминки.

Неудивительно, что вся Академия стояла на ушах.

— Но с чего бы Его Высочеству вдруг проявлять интерес к подобному экзамену...?

— Ну, он всегда был неравнодушен к образованию...

Жалобы студентов доносились из каждого угла.

Естественно, эти жалобы долетали и до моих ушей в Клинике.

'Даже как-то жаль студентов.'

Если проводить аналогию с моей прошлой жизнью — это всё равно что прислать трехзвездного генерала с инспекцией в мою часть.

Я предполагал, что всё так и обернется.

Даже я не мог недооценивать влияние Эдмунда в военных кругах.

Но причина, по которой я об этом попросил, была проста.

'Потому что вокруг полно черных магов, которые только и ждут возможности отыграться на студентах из-за меня.'

Обстановка за пределами Академии всё ещё оставалась напряженной.

Черные маги и демоны рыскали повсюду.

И отправлять детей в такое место, как Демонические Пустоши — как я мог не переживать?

Конечно, Военное Командование тоже понимало это и приняло меры безопасности.

Я слышал, они планируют задействовать максимум солдат, чтобы обеспечить надежный контроль периметра.

Но я всё равно не мог расслабиться.

'Это первый раз, поэтому я так сильно переживаю.'

Классика жанра Академии.

Во время любой полевой вылазки обязательно должна случиться какая-нибудь фигня.

И я просил об этом не только из-за банальных сюжетных тропов веб-новелл.

У нас уже был прецедент.

Во время прошлогоднего Выпускного Экзамена дирижабль потерпел крушение из-за диверсии черных магов.

Как человек, прекрасно помнящий тот инцидент, я отчаянно нуждался в ком-то, кто сможет гарантировать безопасность на этих экзаменах.

Поэтому я и обратился к Эдмунду с этой просьбой.

'Надеюсь, я не слишком многого попросил.'

В одиночку защитить всех моих знакомых от черных магов...

Я беспокоился, не слишком ли наглую задачу я взвалил на плечи члена Императорской Семьи.

В то же самое время, в Академии.

Перед началом экзаменов проводилась процедура, известная как инспекция команд.

Это был этап, на котором уже сформированные Геройские Команды проходили проверку боем с одним из профессоров, чтобы подтвердить, что у них достаточно сил для выживания в Демонических Пустошах.

Своего рода фильтр, чтобы предотвратить трагедии, когда команды, собранные исключительно из близких друзей, погибают в полном составе из-за нехватки боевых навыков.

К слову, эта процедура была введена после Великой Катастрофы, случившейся двадцать лет назад.

И Принц Эдмунд лично участвовал в этой инспекции.

"......"

"......"

"Адъютант."

"Да, Ваше Высочество."

"Мне кажется, или это правда? То, что у других профессоров выстраиваются целые очереди из команд, желающих пройти инспекцию, а ко мне заходят реже, чем идут дожди в южной пустыне."

"Вам не кажется. Их действительно мало."

Пробормотал Принц Эдмунд в центре пустующего тренировочного зала.

"Я что, чем-то обидел студентов?"

"Да."

"Прошу, просвети меня. Хочу сразу пояснить, что у меня и в мыслях не было ничего подобного."

"Сам факт того, что Ваше Высочество сидит здесь и дышит одним воздухом со студентами — уже само по себе оскорбление для них."

"Хм. Справедливое замечание."

Даже выслушав столь едкую критику от своего адъютанта, Принц лишь невозмутимо кивнул.

На полях сражений, где оскорбления летали туда-сюда, эти двое даже обменивались отборным матом с упоминанием родителей, просто чтобы не сойти с ума.

Так что подобное можно было списать на безобидную шутку.

После этого Принц продолжил коротать время в тренировочном зале.

Впрочем, нельзя сказать, что желающих не было совсем.

Несколько команд третьекурсников и четверокурсников, уверенных в своих силах, всё же рискнули бросить ему вызов.

И все они в итоге близко познакомились с полом тренировочного зала.

Спустя несколько часов.

Наконец, первая команда младшекурсников запросила инспекцию.

"Каль, второй курс Геройского Отделения! Без фамилии!"

Студент представился громким голосом.

Эдмунд поманил его пальцем.

Спустя несколько минут.

Эдмунд легонько отряхнул пыль с рукава.

У его ног без сознания валялись четверо студентов.

"Тот парень с мечом — кажется, я где-то слышал его имя."

"Каль. Он стипендиат сэра Юлиана."

"Ах, точно."

Несколько лет назад, во время инцидента с похищением студентов Старшей Школы, это имя мельком упоминалось в отчетах.

"Подумать только, он так вырос. Как у него с оценками?"

"Выпустился лучшим на курсе с Отделения Фехтования Старшей Школы. На Геройском Отделении занимает первое место по практическим экзаменам на своем курсе."

"А что насчет теории?"

"...Учитывая его маниакальную страсть к мечам, неудивительно, что его прозвали Саблезубым."

"Значит, твоего поля ягода."

Пффф.

Эдмунд не сдержал смешка.

Но лицо его адъютанта оставалось каменным.

Почувствовав неловкость, Эдмунд поспешил сменить тему.

"Тот студент, что координировал действия с ним. Дориан, кажется? Он тоже произвел впечатление. В таком возрасте большинство пытаются тянуть одеяло на себя, а этот парень уже прекрасно понимает, что значит работать в команде."

Эдмунд посмотрел на распластавшихся на полу студентов.

"Эта команда проходит."

После того как команда Каля получила зачет, в тренировочный зал вошла группа студенток.

"Валь... кирии?"

Бровь Эдмунда дернулась, когда он услышал название команды.

"Впечатляющее название."

"Да. Название, которое Ваше Высочество наверняка оценит по достоинству. Лично я считаю, что оно звучит куда лучше, чем название нашего отряда."

"А что не так с ?"

"Я до сих пор считаю величайшим благословением тот факт, что наш отряд расформировали после той операции."

Обмениваясь колкостями с адъютантом, Эдмунд сверял лица Валькирий с документами.

По порядку: Эрика, Фрейя, Дженни и Шарлотта.

И Леди Керес, которая, судя по всему, прибыла в качестве приглашенного специалиста по безопасности.

"Так значит, вы Эрика Нихирит."

Первым делом Эдмунд обратился к Эрике.

"Я наслышан о ваших подвигах по поимке черных магов на территории Академии. Я считал вас весьма многообещающим кадром, на которого стоит обратить внимание после вашего выпуска, и теперь мне выпал шанс воочию убедиться в вашей храбрости. Отрадно видеть."

"...Кхм."

Плечи Эрики заметно расправились от гордости.

Учитывая, что она была далека от звания прилежной ученицы, это было единственное, чем она могла по-настоящему гордиться.

Затем взгляд Эдмунда сместился к женщине, стоявшей позади всех.

Он обратился к женщине в одеждах Восточного Региона, чья кожа казалась немного бледной.

"Леди Керес. Вижу, вы достаточно окрепли, чтобы покинуть больничную палату?"

"Всё благодаря милости Святого."

"Примите мои поздравления. Но ваше присутствие здесь... вы ведь не собираетесь сдавать экзамен, Леди. Вы, должно быть, нанятый специалист по безопасности со стороны?"

Эдмунд был прекрасно осведомлен о боевых навыках Леди Керес.

Она была женщиной, в жилах которой текла густая и сильная кровь Герцога, охраняющего Восточный Фронт.

Даже если Демоническая Болезнь подпортила её здоровье, её уровень был не из тех, что требуют обучения в Академии.

"Да, Ваше Высочество. Я здесь лишь в качестве наблюдателя, так что, прошу, не обращайте на меня внимания."

"Прекрасно."

С этими словами Керес грациозно опустилась на пол в углу тренировочного зала.

Откуда-то взявшиеся чернила и бумага были весьма кстати.

Оставив её за рисованием, Принц повернулся к Валькириям.

"Дамы. Условия предельно просты. Вам нужно лишь продемонстрировать мне силу, достаточную для выживания в Демонических Пустошах."

Затем он поднял один палец.

"Но позвольте мне добавить одно особое условие. Если во время этого спарринга вы сумеете заставить мою спину или колено коснуться земли, я воспользуюсь своими полномочиями и засчитаю вам выпускной экзамен экстерном, вам даже не придется ступать в Демонические Пустоши."

Едва услышав это, атмосфера вокруг Валькирий неуловимо изменилась.

Это была команда, чье эго раздулось до небес после успешных поимок черных магов в реальных боях.

Они были искренне уверены, что заставить Принца преклонить колено — задача вполне им по плечу.

Окрыленные этой надеждой, Эрика, Фрейя и Дженни смотрели на Принца глазами, горящими боевым духом.

Но Шарлотта, временный член команды, и Леди Керес, специалист по безопасности, отреагировали иначе.

"Я бы на это не рассчитывала. Лучше сосредоточиться на том, чтобы просто сдать. Незачем испытывать удачу."

Спокойно произнесла Шарлотта, проверяя баланс своего кинжала и меча.

Леди Керес в углу, не отрывая взгляда от своего рисунка, тоже заговорила:

"Отрадно видеть такой энтузиазм, но ваш противник — Главнокомандующий Южным Фронтом, леди Эрика. Если только вы не торопитесь на тот свет, я бы настоятельно рекомендовала вам умерить пыл."

"Хмпф. Откуда вам знать, пока мы даже не попробовали."

Эрика покрепче перехватила свой топор.

"Если уж идти до конца, то я намерена победить."

Тридцать минут спустя.

"Гхк!"

Эрика впечаталась лицом в пол тренировочного зала, распластавшись, как лягушка.

Это был уже десятый раз.

Лежа лицом вниз, Эрика прокручивала в голове то, что только что произошло.

'Разве это вообще можно назвать техникой?'

Принц не давил на них подавляющей силой.

С точки зрения чистой разрушительной силы, Эрика была даже в выигрыше.

Она использовала свою Ауру на полную катушку, в то время как он свою даже не расчехлял.

И тем не менее, именно она раз за разом кувыркалась по полу.

'Он обратил мою же силу против меня.'

В тот самый момент, когда Эрика обрушила свой топор, будучи уверенной, что это решающий удар, его кинжал поймал лезвие топора, плавно скользнув по нему.

Затем одно неуловимое движение кистью, и не успела она опомниться, как топор уже был в руке Принца.

И он, подцепив её ногу древком топора, ловко отправил её в полет.

'Магия, которую он использует — это магия молнии, но он намеренно сдерживает её силу.'

Он использовал магию по минимуму.

Он не поджаривал студенток молниями.

Вместо этого он концентрировал статическое электричество на кончиках своих ботинок и лишь слегка касался их голеней.

Одного этого было достаточно, чтобы ноги на мгновение онемели, а стойка сбилась.

А если они хоть на секунду теряли концентрацию, статика скапливалась на их руках.

В таких случаях их оружие просто выпадало из ослабевших пальцев.

'Невероятно ювелирная работа. Так вот каков стиль боя на Юге.'

Юг кишит насекомоподобными демоническими зверями.

Мелкими, юркими, мерзкими тварями, не прощающими ни секунды невнимательности.

Боевой стиль Принца, судя по всему, был выкован именно в процессе адаптации к этим суровым условиям.

"...Ха-а, ха-а."

Снова полное фиаско.

Девушки в изнеможении рухнули на пол, жадно глотая воздух.

Принц, чье дыхание даже не сбилось, удовлетворенно кивнул.

"Зачет. С таким уровнем вы вполне сможете выжить в Демонических Пустошах. Хотя о выпуске экстерном пока говорить рановато."

Даже Эрике пришлось это признать.

Принц был силен.

Неизмеримо сильнее, чем она могла себе представить.

"Угх... еще бы чуть-чуть."

Эрика, до этого лежавшая лицом вниз, с трудом приподнялась.

В ней не было ни обиды, ни злости.

Она просто отряхнулась и с решительным видом облизала пересохшие губы.

И именно в этот момент Шарлотта, опустившая оружие, чтобы перевести дух, вдруг широко распахнула глаза, уставившись на что-то за спиной Принца.

"Юлиан. Что ты здесь делаешь?"

Взгляд Эдмунда инстинктивно метнулся ко входу в тренировочный зал.

...Но там никого не было.

Однако был кое-кто, кто не упустил эту долю секунды, когда Принц открылся.

Шарлотта бесшумно сократила дистанцию и легким движением носка обуви надавила под колено Принца, которое оказалось совершенно беззащитным.

Топ.

Равновесие Эдмунда мгновенно нарушилось, он пошатнулся — и одно его колено коснулось пола тренировочного зала.

В зале повисла гробовая тишина.

Шарлотта с абсолютно невозмутимым лицом спросила:

"Значит ли это, что я сдала экзамен экстерном?"

Осознав, что только что произошло, Фрейя и Дженни побледнели как смерть.

"Это же даже не спарринг — как ты смеешь вот так распускать руки на члена Императорской Семьи...!"

"Шарлотта...! Да ты...!"

"А? А разве Шарлотта не молодец?"

Лишь одна Эрика не догоняла всей серьезности ситуации, растерянно моргая.

Тишина всё тянулась и тянулась.

А затем, разорвав эту тишину, Принц разразился смехом.

"Ха... ха-ха-ха! Неужели для тебя так важно выпуститься пораньше?"

"Нет?"

Шарлотта покачала головой.

"Я просто решила задачу, которую вы нам поставили. Вот и всё."

"Она еще совсем не адаптирована к социуму..."

Услышав это, Дженни оставалось лишь обреченно приложить руку ко лбу.

----------

Выпускной экзамен (2)

Мой утренний распорядок начинается с обхода на рассвете в Клинике Мейер.

"Пациент из 305 палаты, объем дренажа уменьшился."

"Хорошо. С сегодняшнего дня переводите на жидкую диету."

"Господин Стэль здоров. Как только пройдет месяц, сделаем прививку."

"Я каждый день благодарю вас, сэр Юлиан."

Как только обход был завершен, я провел конференцию по отбору пациентов со сложными случаями.

Цель заключалась в том, чтобы выбрать тех пациентов, с которыми другие целители не могли справиться — тех, кого мог вылечить только я.

"35-летняя пациентка. Опухоль дала метастазы в забрюшинное пространство, и она прихрамывает на правую ногу."

"Опухоль могла прорасти в поясничное сплетение. Понял. Я буду оперировать. Пожалуйста, соберите целителей, которые хотят понаблюдать."

"Да, вас понял, Святой."

"Следующий пациент. 47-летний мужчина, госпитализирован с язвой диабетической стопы. Некроз правой передней части стопы, магия ясновидения предполагает, что остеомиелит прогрессировал до плюсневых костей. Планируем ампутацию правой голени."

"Похоже на обычную операцию. Что сложного в этом пациенте?"

"Есть сильное подозрение на хроническую болезнь почек и диабетическую кардиомиопатию. Ожидается, что перфузия раны после ампутации будет плохой. Я хотел спросить вас об уровне ампутации."

"Ориентируйтесь на ампутацию правой голени. Однако перед разрезом кожи непосредственно проверьте перфузию икроножной мышцы. Есть шанс, что мы сможем опустить уровень ампутации. Но если есть хоть малейшие сомнения, не жадничайте — поднимите высоту ампутации. Если вы будете помнить об этом, Кардинал Вендрас может провести операцию сам."

"Благодарю, Святой."

Как показала конференция, со временем я сам проводил всё меньше и меньше операций в Клинике Мейер.

Второй год в Клинике Мейер.

Трепанация черепа, операции при травмах печени, ампутации конечностей, пластическая хирургия — появлялись целители, специализирующиеся на операциях, которые я однажды продемонстрировал.

Конечно, в реальности создать полноценного специалиста всего за два года невозможно.

'Даже в прошлой жизни мне потребовалось десять лет, чтобы проводить операции самостоятельно.'

Но это фантастический мир с благодатью чудес.

Недостаток хирургических навыков и мелкие ошибки можно компенсировать Божественной Магией.

Более того, каждый профильный целитель отвечал в основном за одну операцию.

"Этому пациенту также может потребоваться ампутация кисти."

"Лучше всего будет поручить ампутацию кисти другому целителю."

Буквально эта единственная операция была всем, за что они отвечали.

Благодаря этому всего за два года они смогли занять мое место.

— "Мне тяжело дается обучение даже одной операции. Как Святому удается осваивать и придумывать всё это?"

— "Потому его и называют Святым."

Уважение целителей, которое естественно следовало за этим, было приятным бонусом.

Отобрав пациентов, за которых я возьмусь, я пообедал, а затем, как и обещал, провел лекцию на конференции Секты Рафабри.

"Существует пятиступенчатый протокол остановки послеродового кровотечения. Препараты, давление, тампонада, Высшее Исцеление и, наконец, гистерэктомия. Из них о последних шагах — четвертом и пятом — нужно судить соответственно ситуации."

Протокол, которому я обучал, немного отличался от метода прошлой жизни.

Потому что в этом мире есть чудо Божественной Магии.

"Решение о гистерэктомии должно приниматься осторожно, учитывая текущее состояние пациентки и её планы на будущее деторождение. Несмотря на существование 'Регенерации', не все пациентки могут удостоиться этого чуда."

После лекции для Секты Рафабри было занятие по защите от черной магии.

Затем послеобеденная операция, а потом послеобеденный обход.

Когда я закончил этот суматошный день, время ухода с работы подошло быстро.

"Сегодня был относительно спокойный день."

Семь часов вечера.

Я сидел в кабинете особняка и занимался своими делами в качестве Директора Шуна.

В основном отчеты касались текущих исследований, зашедших в тупик, где исследователи запрашивали мои указания.

Раздав ценные указания, я наконец-то мог позволить себе перевести дух.

"И всё же, с тех пор как фонд для раненых солдат стабилизировался, стало посвободнее."

Я откинулся на спинку стула и вздохнул.

Затем Фелиция, проверявшая рядом со мной расписание на завтра, вздрогнула.

"П-посвободнее, говорите?"

"Разве ты так не считаешь, Фелиция? По сравнению с тем, что было несколько месяцев назад, разве не стало гораздо свободнее?"

Массовое производство стероидов, мой давний проект, теперь шло полным ходом.

Социальные проблемы, связанные с морфином, в какой-то степени улеглись.

Но Фелиция, похоже, так не считала.

"На завтра всё еще запланирована операция."

"По сравнению с прошлым годом расписание операций стало намного легче, не так ли? Ночные смены и 36-часовые операции подряд тоже остались в прошлом."

"Это правда, но... хм..."

Казалось, Фелиции было что сказать.

Но в итоге она промолчала.

Как раз в тот момент, когда я заканчивал последнее вечернее дело в расписании—

Вспышка.

Кто-то связался со мной через хрустальный шар на столе.

[Вы уже поужинали?]

Я мог определить, кто это, только по голосу, доносящемуся из хрустального шара.

Это был Принц Эдмунд.

Возможно, из-за позднего времени в его голосе слышалась усталость.

"Да, я только что закончил свои дела. А вы поужинали, Ваше Высочество?"

[Конечно. Мы с Ви только что поужинали и уложили Стеллу спать.]

Воистину преданный муж.

Он всегда ужинал со своей госпитализированной женой.

[О, точно. Стелла сегодня схватила меня за палец. Как и ожидалось, хватка дочери отличается от хватки сына.]

"..."

[Наверное, это первый палец, за который она ухватилась с самого рождения. Даже не знаю, как описать это чувство... Ради сына я готов отдать жизнь. Но ради дочери я готов забрать чужую.]"

Он небрежно сказал нечто опасное, уже проявляя признаки безумно любящего отца.

Глядя на его гордое лицо, я предпочёл держать рот на замке.

'Вообще-то, первым она схватила мой палец...'

Во время проверки рефлексов новорожденных есть тест, когда вы даете ребенку свой палец и позволяете ему ухватиться.

Это называется ладонный хватательный рефлекс — базовый неврологический осмотр новорожденных.

Из-за этого теста первый палец, за который хватается большинство младенцев, принадлежит врачу или медсестре, а не родителю.

'Он думает, что он первый, так что давайте сохраним это в тайне.'

Узнай этот без пяти минут безумно любящий отец правду, кто знает, что бы он со мной сделал.

Послушав, как Принц хвастается своей дочерью минут десять, удовлетворенный Принц наконец перешел к делу.

[Ах, разговор затянулся. У вас же завтра тоже есть дела по расписанию, так что давайте перейдем к сути. Причина, по которой я связался с вами, касается предстоящей практики в Демонических Пустошах. Вас ведь назначили главным руководителем Отделения Целительства?]

"Да, всё верно."

Сегодня днем меня выбрали в качестве главного руководителя Отделения Целительства, сопровождающего практику в Демонических Пустошах.

Поскольку это было практическое занятие для всего Геройского Отделения, я был единственным, кто мог справиться с различными непредвиденными ситуациями.

[Я слышал, что даже спустя два года нет никого, равного вам, кто мог бы в одиночку проводить и руководить несколькими операциями. Поэтому, несмотря на риск, я надеюсь, что вы хорошо защитите будущих Героев.]

"Я сделаю всё возможное."

[С сегодняшнего дня я также назначен главнокомандующим силами Военного Командования, охраняющими Геройское Отделение.]

"..."

В тот момент, когда я это услышал, я чуть не сказал: "Не повезло".

Кому не повезло?

Очевидно, Геройскому Отделению и солдатам.

'Солдаты, должно быть, обливаются холодным потом.'

Сначала им сказали, что они будут просто защищать студентов.

Внезапное появление трехзвездного генерала, принимающего командование, должно быть, чутка озадачивает.

[Учитывая это, как военный командир, я бы хотел согласовать некоторые вещи с вами, руководителем Отделения Целительства.]

"О каких вещах речь?"

[В последнее время у военных появилась новая головная боль. Дизентерия.]

Дизентерия.

Можете считать её разновидностью пищевого отравления, главным симптомом которого является диарея.

Это болезнь, с которой нужно быть предельно осторожным при совместном проживании.

Когда несколько человек живут вместе, пищевое отравление всегда пугает больше всего.

[Конечно, с тех пор как вы создали инфузионную терапию, дизентерия перестала быть такой смертельной, как южная лихорадка.]

Это правда.

В прошлом дизентерия была смертельной болезнью.

Потому что не существовало понятия коррекции электролитов.

Питательные вещества и электролиты, потерянные из-за диареи, невозможно было восполнить с помощью 'Исцеления'.

Если быть точным, 'Исцеление' могло их восстановить.

Но в масштабах армии это было не то, с чем могло справиться 'Исцеление'.

Вот почему для военных диарея никогда не была легким противником.

Но после того как я внедрил инфузионную терапию, смерть от диареи осталась в прошлом.

[После изобретения капельниц дизентерия отошла в армии на второй план по сравнению с другими болезнями. Но даже в этом случае потеря боеспособности никогда не была маленькой.]

Это тоже правда.

При сочетании 'Исцеления' и капельниц от дизентерии почти никто не умирал.

Но это не означало, что потери боеспособности не было.

Пациента, который круглосуточно бегает в уборную, нельзя назвать эффективной боевой единицей.

Вот почему дизентерия оставалась головной болью для военных.

[И я полагаю, что это станет проблемой и во время этой практики.]

"Это мудрое суждение. Значит, мне следует подготовить контрмеры против дизентерии?"

[Ах, нет. Лекарство от дизентерии уже разработано военными.]

"Ах, я об этом уже слышал."

Где-то около года назад?

Военные разработали лекарство от дизентерии.

"Оно называлось 'Эметин', верно?"

[Правильно. Это лекарство, которое военные сделали, вдохновившись вашими методами.]

В прошлом существовали народные средства от дизентерии.

Они кипятили или жевали корни определенных растений — метод, который использовали солдаты с большим опытом на передовой или туземцы.

[Вы ведь открыли хинин, используя методы южных зверолюдов, не так ли? Поэтому военные выделили компонент под названием 'эметин', используя тот же метод.]

Прежнее военное руководство просто закрыло бы на это глаза, оставив солдат лечиться травками на свое усмотрение.

Но, вкусив эффект от внедрения хинина на передовой, армия была вынуждена изменить свое отношение.

Они больше не игнорировали народные средства и не оставляли солдат спасаться своими силами.

'Я был разочарован, когда военные добрались до эметина первыми.'

Было такое чувство, будто после хинина у меня прямо из-под носа увели очередную халяву.

Ну, если подумать, это было вполне естественно.

Люди не дураки.

Если я сорвал куш с хинином, конечно же, они захотят последовать моему примеру.

Поэтому в то время мне пришлось довольствоваться участием в присвоении ему названия 'эметин'.

[В каком-то смысле, можно сказать, что это лекарство создали вы. Они напрямую применили метод экстракции, который вы использовали при создании хинина.]

"Лекарство было сделано с помощью гораздо более тонкого метода экстракции, чем когда я создавал хинин. Как я мог приписать себе заслуги других алхимиков?"

[Вы излишне скромны. Вы ведь сделали хинин, когда вам было всего восемь, верно? Сделай вы его сейчас, разве он не был бы куда более совершенным?]

"..."

Я не мог этого отрицать.

Если бы я мог открыть Библиотеку Памяти тогда, моим первым лекарством был бы хлорохин, а не хинин.

К тому же, тогда мне еще было немного не по себе от алхимии этого мира.

Но теперь я был уверен, что смогу делать лекарства гораздо более тонким способом.

[Я отвлекся. Я хочу сказать вот что: я бы хотел, чтобы Торговая Компания 'Меркурий' срочно начала массовое производство этого препарата.]

Я всё понял.

Иными словами, он хотел подготовиться заранее, прежде чем студенты пострадают от дизентерии.

Для командира это была значительная дальновидность.

Но у меня был вопрос.

"Но почему именно Торговая Компания 'Меркурий'? Разве у военных нет запасов этого препарата?"

[Не в таких количествах. Мы разработали его, но не приняли в оборот, поэтому массовое производство было свернуто.]

"Это из-за побочных эффектов кардиотоксичности и аритмии."

[Вы понимаете суть с полуслова.]

У эметина есть побочные эффекты.

А именно, кардиотоксичность и аритмия.

Аритмия означает, что препарат дает нагрузку на сердечную мышцу.

Поэтому пациент должен оставаться в постели в абсолютном покое в течение всего периода приема препарата.

Но абсолютный покой невозможен для солдат, которые должны бесконечно маршировать и сражаться.

Иными словами:

"Лекарство, требующее лежачего положения, не может быть лекарством для армии, которая ходит и сражается."

[Именно. Вот почему запасы у военных так малы.]

Даже если вы будете лечить солдата этим препаратом, ему всё равно придется лежать из-за побочных эффектов.

Естественно, вы не можете ожидать, что он снизит боевые потери.

Вот почему военные не стали утруждать себя его массовым производством.

[Но студенты — это другое дело, не так ли? Поскольку это всё равно экзамен, лучше использовать это лекарство.]

Для практического экзамена не было необходимости рассчитывать боевую мощь.

Студенты были там, чтобы сдать экзамен, поэтому обстоятельства отличались от военных.

[Поэтому я хочу утвердить эметин в качестве официального препарата для практики и использовать его на студентах, которые заболеют дизентерией.]

"Я понимаю, о чем вы говорите."

Но ответ, который я дал, был полной противоположностью тому, что ожидал Принц.

"Однако, как руководитель Отделения Целительства, я не могу использовать эметин для лечения дизентерии."

[Почему? Из-за второго побочного эффекта — рвоты?]

"Нет, просто у нашей Торговой Компании в разработке находится свой препарат от дизентерии."

[Что?]

Я представил два совершенно новых препарата, которые только что прошли клинические испытания.

Они назывались 'паромомицин' и 'метронидазол'.

"Это препараты, используемые при амебной дизентерии. По сравнению с эметином, у них гораздо меньше побочных эффектов и они более эффективны."

Результаты клинических испытаний были превосходными.

Настолько хорошими, что не было бы никаких проблем использовать их немедленно.

Принц по ту сторону хрустального шара издал пустой смешок.

[Это совпадение?]

"Я бы не назвал это совпадением — скорее, один из препаратов, которые мы как раз разрабатывали, попал в цель."

В настоящее время у торговой компании было немало лекарств в разработке.

Если появлялась болезнь, сулящая хорошую прибыль, мы первым делом начинали ковыряться в плесени.

Именно так мы и запустили десятки параллельных проектов как в штаб-квартире, так и в филиалах.

Было бы странно, если бы хоть один из них не сработал против дизентерии.

Услышав это, Принц принял растерянное выражение лица.

[Мне просто интересно — как, во имя богов, вы умудряетесь тянуть на себе столько проектов?]

"Вы неправильно поняли. Эти лекарства разрабатываю не я. Их разрабатывают алхимики, связанные с торговой компанией."

Люди всегда предполагали, что если Торговая Компания 'Меркурий' делает лекарство, значит, его сделал я.

Но эти препараты были сделаны не мной лично.

"Я только задал направление. Алхимики — это те, кто завершил эти лекарства."

Для лекарств, требующих масштабного скрининга, мы делаем именно так.

Яркий пример — антибиотики.

Знаете ли вы, сколько разновидностей плесени существует в мире? И кто знает, в какой из них таится какое лекарство?

Мир здесь другой, так что и плесень тоже отличается.

Вот почему я изменил свой подход.

Вместо того чтобы проверять каждую колбу самому, я задал направление: 'проверяйте этот вид микроорганизмов вот так и в такой последовательности'.

'Я один, а лекарств нужно сделать слишком много.'

Всё дело в эффективности.

Я не могу тратить свою молодость на создание каждого антибиотика.

Слишком много лекарств нужно сделать.

Так что я просто забрал себе титул первооткрывателя в каждой области.

Первооткрыватель антибиотиков.

Первооткрыватель лекарства от Демонической Болезни.

Первооткрыватель средства от диабета.

Я хотел забрать эти титулы и сосредоточиться только на неисследованных областях этого мира.

Поэтому я оставил утомительные части, вроде скрининга, другим алхимикам и целителям.

Несколько слов, короткая теория.

Как только я их выдавал, алхимики торговой компании брали всё остальное на себя.

В каком-то смысле это было похоже на автоматизированную производственную линию.

Услышав это объяснение, Принц задал вопрос.

[И насколько глубоко вы вовлечены в этот процесс? Какова ваша доля в создании конкретно этого лекарства?]

"Я разрабатываю метод исследования и даю подсказки каждый раз, когда они заходят в тупик."

Причем эти подсказки были донельзя банальными.

Вырастите актиномицеты из почвы и найдите вещество, которое убивает амебу, вызывающую дизентерию.

Разделите его на одно вещество, которое работает в кишечнике, и одно, которое работает в тканях, затем синтезируйте оба.

Если использовать препарат напрямую сложно?

Переместите нитрогруппу и добавьте гидроксиэтильную группу — он стабилизируется.

"...Вот и всё."

[Я мало что смыслю в алхимии, но если вы спроектировали всё исследование и лично помогали на самых сложных этапах, разве это по факту не ваше творение?]

"Но ведь в момент открытия перед микроскопом сидел не я, верно?"

В разработке лекарств самое важное — найти, откуда извлечь базовое вещество.

Ради эффективности я делегировал этот самый важный шаг другим алхимикам.

И я не настолько бесстыден, чтобы приписывать их достижения себе.

'С этим нужно быть еще осторожнее.'

Даже крошечное пятно способно разрушить репутацию, выстраиваемую годами.

Поскольку за мной уже закрепились титулы первооткрывателя, создавать вокруг себя скандал с 'кражей научных работ' было бы глупо.

Даже в 21 веке, указав неправильное имя в статье, можно было пустить карьеру под откос.

"Меня более чем устраивает статус соавтора."

[Значит, вы задаете вектор исследования, предоставляете лаборатории и финансирование, а затем добровольно уступаете место создателя алхимику?]

"Я категорически не согласен со словом 'уступаю'."

По отношению к тем, кто взваливает на себя всю нудную исследовательскую работу и синтезирует лекарства вместо меня, это меньшее, что я могу сделать.

И хотя со стороны может показаться, что исследователь получает всё на блюдечке, настоящий халявщик здесь я.

Я и пальцем не шевелю, просто бросаю пару фраз, а результаты появляются сами собой.

А затем именно я забираю себе львиную долю славы и прибыли.

Если это не автофарм, то что тогда?

Так что нет ничего странного в том, чтобы отдать место главного автора исследователям.

В реальности я лишь даю толчок. Настоящие открытия совершают именно они.

"Как бы там ни было, я подготовлю эти препараты для студентов. Раз уж мы заговорили об этом, может, нам сначала поставить их военным?"

[...Я сам займусь военной стороной.]

"Понял."

----------

Выпускной экзамен (3)

Время шло своим чередом, и вот настал день практических учений в Демонических Пустошах.

Местом проведения практики были назначены Южные Демонические Пустоши.

В качестве транспорта выступал Континентальный Транзитный Поезд.

"Старший Брат, нам тоже пора выдвигаться. Сестра, ну проснись же ты наконец."

"Хуа-а-а-ам......"

"Шарлотта, пойдем и мы."

"Какая тоска."

Прихватив с собой Валькирий (плюс юную леди Керес), я направился к железнодорожной станции.

Центральный вокзал Академии, куда мы прибыли ранним утром, уже гудел от сотен студентов Геройского Отделения и Отделения Целительства, собравшихся на практику.

ТУ-У-У-У—!

Окутывая арочную крышу из железа и стекла черной сажей, поезд въехал на станцию.

Колокола, возвещающие о прибытии поезда, зазвонили в унисон, задавая ритмичный гул.

Динь—! Дон—!

「Скоростной экспресс до Герцогства Эрунт прибывает на первый путь!」

「Студентам, сдающим выпускную практику, приготовиться к посадке!」

「Носильщик! Донесу багаж всего за десять мар!」

「Ребята, да где вы там застряли?!」

Громкие выкрики станционных смотрителей, объявляющих прибытие поезда.

Носильщики, снующие с тележками, заваленными студенческими пожитками.

Студенты Геройского Отделения, судорожно высматривающие товарищей по команде в толпе.

С самого рассвета Центральный вокзал Академии стоял на ушах.

Глядя на эту суматоху, я в очередной раз отчетливо осознал: я живу в эпоху великих перемен.

'Подумать только, на моем веку в этом мире появились поезда.'

Изначально в Империи существовали дирижабли, но не было железных дорог.

И дело вовсе не в отсутствии технологий.

Если уж здешние инженеры научились поднимать в небеса целые парусники, заставить длинную телегу быстро катиться по рельсам для них точно не составило бы труда.

Проблема крылась исключительно в невозможности обслуживать железнодорожные пути.

В мире, где демонические звери постоянно перерывали землю, а рельеф менялся от любого чиха, любые проложенные рельсы на следующее же утро оказались бы разбиты в щепки.

Но с недавних пор обстановка на Юге в корне изменилась.

Линия фронта против демонических зверей окончательно стабилизировалась.

Вздохнувшие с облегчением лорды наконец-то смогли наладить и безопасно поддерживать транспортные пути между своими владениями.

Железная дорога, берущая начало на Юге, пересекла южные регионы континента, прошла через Столицу и в итоге дотянулась до самой Академии.

И на всё про всё ушел всего один год.

Неудивительно, что у меня возникло стойкое ощущение эпохального перелома.

И, похоже, подобные мысли посещали не только меня.

"Хоть мне пока и не довелось повидать многого на своем веку, я не могу не ощущать дух великих перемен."

Я повернул голову: юная леди Керес, скрывавшая лицо под маской и вуалью, завороженно смотрела на паровоз.

"В детстве мне рассказывали, что стальные кони не могут проскакать и трех дней, чтобы им не переломали хребет демонические звери, а летающие корабли не держатся в воздухе дольше недели. И в большинстве случаев так оно и было. Но глядя на это чудо, понимаешь: теперь на Юге эти стальные кони вольны мчаться куда угодно."

"Завидуете?"

"Да. Искренне завидую."

Она даже не пыталась этого скрыть.

"Мое единственное желание — чтобы однажды такие же пути связали и Восток."

"Это непременно произойдет."

"И я ни капли не сомневаюсь, что именно Святой воплотит это в реальность."

"......"

Сквозь полупрозрачную ткань вуали было видно, как её глаза красиво прищурились в улыбке.

Поймав этот теплый взгляд, я так и не решился высказать то, что крутилось на языке.

'С чего вы вообще взяли, что это моя забота?'

Освобождение Востока — задача сугубо военная, а вовсе не медицинская.

Безусловно, хинин, вакцины и антибиотики внесли огромный вклад в стабилизацию Юга.

Но решающую роль всё равно сыграли полководцы калибра Принца Эдмунда.

Я лишь подвел под это 'прочный фундамент'.

Портить момент не хотелось, так что я промолчал, не став ни соглашаться, ни спорить.

"Весь курс сажают всего в двадцать вагонов? Я, даже не заглядывая внутрь могу сказать, какая там будет давка."

Пока мы стояли на платформе в ожидании посадки, подошедший чуть позже Лорен сразу принялся ворчать.

"При таких габаритах страшно представить, сколько народу набьют в один вагон. Они что, собираются перевозить самого Святого Сияния как багаж?"

"Лорен, не подобает тебе жаловаться на подобные вещи. Разве ты не обещал, что, став студентом Академии, не будешь требовать к себе особого отношения?"

"Поворчать-то хоть можно. Я же не отказываюсь садиться."

Рядом с ним стояла его няня.

Поскольку поездка на Юг обещала быть долгой, она поехала вместе с ним в качестве личной сопровождающей.

"И всё же у Академии, видать, совсем туго с финансами. Если мест не хватает, можно было пустить несколько составов, а не сгонять всех скопом в один."

Вместимость поезда явно не внушала Лорену доверия.

Слушая его брюзжание, я и сам невольно подумал, что состав выглядит мелковато.

'Если прикинуть: по пятьдесят человек на вагон, и так целую неделю... Это ж какая духота будет?'

Перед глазами невольно всплыли картины из прошлой жизни.

Когда я мотался волонтером, мне довелось трястись в набитом битком автобусе, притираясь боками к коллегам-врачам.

Тереться плечами в душной Юго-Восточной Азии — удовольствие, прямо скажем, не очень.

Судя по раскладу Лорена, нынешнее путешествие грозило обернуться чем-то похожим.

'В прошлой жизни нужно было потерпеть всего несколько часов... а здесь, судя по всему, трястись целую неделю.'

А ведь если вспомнить, с момента попадания в этот мир я передвигался исключительно в комфортабельных условиях первого класса.

Интересно, сколько я протяну в подобной тесноте?

И как раз в тот момент, когда меня начали одолевать подобные тяжкие мысли, спокойно слушавшая нас Фрейя поспешила успокоить Лорена:

"Вам не о чем переживать. Это поезд 3-го типа."

"3-го... типа?"

"Ах, вы, должно быть, не в курсе. Скоростной экспресс Имперских железных дорог 3-го типа, на который мы садимся, заметно отличается от обычных грузопассажирских составов. Это специальный поезд, построенный в честь открытия Южной железной дороги и в мирное время обслуживающий исключительно знать и рыцарей. Снаружи вагоны кажутся небольшими, но внутри применена магия пространственного расширения, так что каждый вагон свободно вмещает около семидесяти человек."

Как пояснила далее Фрейя, такой состав мог за один рейс без труда перевезти порядка восьмисот пассажиров.

Иными словами, вопреки опасениям Святого, даже такая орава разместится внутри с полным комфортом, прямо как в нормальном поезде.

......Правда, с учетом того, что это был буквально первый поезд в истории этого мира, трудно сказать, что здесь вообще считать 'нормальным'.

Как бы то ни было, участь невольников на рабовладельческом судне нам точно не грозила.

"Для дальних поездок предусмотрен роскошный вагон-ресторан, а в центральном вагоне обустроены бар и кофейня, чтобы пассажиры не скучали в пути."

"Мисс Фрейя, а вы случайно не знаете, какой алкоголь подают в этом баре?"

"Хм... Вот этого точно сказать не могу."

При слове 'бар' голова юной леди Керес развернулась с пугающей скоростью.

Следом за этим мой строгий взгляд уперся ей прямо в затылок.

"Юная леди."

"Но ведь курс лечения от Белой Чумы закончился буквально на днях? Полгода прошло — неужели нельзя хотя бы бутылочку?"

"...Бокал-другой, не больше. Но никакой целой бутылки."

"Премного благодарна."

Будь моя воля, я бы запретил спиртное на корню.

Однако до алкоголизма там было далеко, привычному образу жизни выпивка не мешала, а печеночные пробы были в абсолютной норме.

Так что я со скрипом дал добро.

В конце концов, нельзя мерить сверхлюдей медицинскими мерками прошлой жизни.

В этот момент Шарлотта с неподдельным интересом посмотрела на Фрейю.

"Мисс Фрейя удивительно много знает о поездах."

"А-ха-ха......"

"Вы увлекаетесь поездами?"

Фрейя смущенно покачала головой.

"Вовсе нет, леди Хаузен. Я просто запомнила всё это, изучая подвиги старших Героев."

"То есть вы помните каждого Героя, когда-либо ступавшего на борт этого поезда?"

"Разумеется. На Юге курсирует всего шесть таких составов. Несколько месяцев назад, во время зачистки Серых Болот, второй состав перебрасывал 7-й Рыцарский Орден, а в позапрошлом году при прочесывании приграничья задействовали четвертый. Тогда Маргарет Серебряная ехала в третьем вагоне четвертого состава. Правда, наш вагон — пятый, так что следов Маргарет мы здесь не найдем."

Шарлотта аж опешила от шквала фактов, обрушившихся на нее.

Шарлотта, видимо, не знала.

Что у примерной Фрейи было хобби: маниакально коллекционировать любые упоминания о деяниях Героев всех эпох.

Даже я порой диву давался тем познаниям о Героях, которые она выдавала по первому щелчку.

'А уж после того, как граф Барлот обучил её Библиотеке Памяти, дело и вовсе приняло пугающий оборот.'

Раньше она хотя бы ограничивалась тем, какой Герой какой подвиг совершил.

Теперь же она знала наизусть, что именно ели Герои в том или ином регионе и какие пафосные фразы при этом толкали.

Сомневаюсь, что древнюю магию создавали именно для таких целей.

"Серьезно? И есть какие-то проверенные советы перед посадкой? Например, блюда, которые особенно нахваливали старшие Герои......"

"Большинство блюд приготовлено по южным рецептам, поэтому с непривычки от пасты ботар или джамида можно запросто схватить несварение. Зато о блюде бешмар-марк отзывы исключительно восторженные. Тебе оно тоже понравится, сестра."

"Лады. Тогда на обед берем его."

Впрочем, для Эрики подобные сцены были обыденностью.

Давно ко всему привыкшая Эрика просто хладнокровно выцепляла из потока речи полезную для себя информацию.

От этого Фрейя загоралась еще сильнее и выдавала подробности, а Эрика мысленно выстраивала себе гастрономический маршрут.

Шарлотта с нескрываемым любопытством наблюдала за этим странным симбиозом.

Сама мгновенно сориентировавшись, Шарлотта отпустила комплимент в адрес Фрейи:

"Мисс Фрейя и впрямь кладезь знаний."

"Ага. В отличие от одной великой сыщицы, у которой в голове только дедукция."

Вставила свои пять копеек Дженни, вклинившись в разговор:

"Тебе самой не стыдно при виде младшей Фрейи? Могла бы хоть элементарные вещи запомнить."

"Дженни, я не устану повторять: объем человеческого мозга ограничен. Незачем засорять память бесполезными сведениями, это пустая трата ресурсов."

"Ну хоть светский этикет и правила приличия можно было выучить?"

"Зачем? Теперь я могу просто спрашивать мисс Фрейю."

"Святые угодники..."

В общем, похвала осталась просто похвалой.

Никакого вдохновения или стыда Шарлотта, ясное дело, не испытала.

Пока мы вели эти неспешные беседы, очередь на посадку заметно поредела.

Когда подошел наш черед подниматься в вагон, Фрейя еще раз сверилась со мной:

"У Старшего Брата отдельное купе повышенной комфортности в девятом вагоне. У нас — шестиместное купе в двенадцатом. Если что-нибудь понадобится, приходи к нам."

"О, всего три вагона от Учителя. Буду часто заглядывать."

"Конечно. Заходи в любое время, если это никому не помешает."

Эрика помахала мне рукой, и Валькирии дружно направились к своему вагону.

И тут...

Топ, топ, шурх.

Эрика, поймав момент, пока Фрейя отвлеклась, резко вильнула в сторону.

Я в боевых искусствах не мастак, так что наверняка судить не берусь.

Но она применила навыки скрытности, которым её учили в Академии, пытаясь технично слинять от группы.

Говорят, в сокрытии своего присутствия ей вообще мало кто мог составить конкуренцию.

Мне стало искренне интересно, ради чего Эрика пошла на такие ухищрения.

Впрочем, интрига раскрылась мгновенно.

"Сестра, ты куда намылилась? А ну марш за мной."

"А? Да как?!"

"Я всё вижу."

"У-у-у! Предвидение — это нечестно!"

Не успела Эрика сделать и пары шагов в сторону, как Фрейя цепко сцапала её за шкирку.

Судя по всему, магия предвидения, перенятая у графа Барлота, сработала безупречно.

"Ну я же просто хотела купить имагава-яки..."

"Я знала, что ты это скажешь, поэтому купила заранее."

"Вот это моя сестренка! Хочешь, поцелую?"

"Обойдусь."

Уж не знаю, насколько этично пускать древнюю Тайную Магию на подобные бытовые мелочи.

Но раз уж сама Фрейя приспособила её под повседневные нужды, я решил не вмешиваться.

"А теперь живо в вагон......"

Сразу после поимки беглянки Эрики взгляд Фрейи уперся в Шарлотту.

Та как раз тихонько пятилась в противоположную сторону, намереваясь раствориться в толпе.

Глаза Фрейи опасно сузились.

"...Леди Хаузен? А вы куда собрались?"

"Номер нашего купе я запомнила. Свой багаж я оставила на Дженни, так что пойду быстро проверю платформу на предмет назревающих инцидентов."

"На вокзале ничего не случится, так что вернитесь немедленно. И даже не думайте шастать по коридорам поезда. Если вас засекут во время проверки, с группы снимут баллы."

"Не переживай. Я собираюсь изучить график проверок и маршруты профессоров, меня точно не поймают. В крайнем случае прикинусь проводницей."

"То, что вас не поймают, не делает нарушение правил невинной шалостью."

"На случай возможного убийства в поезде сбор улик заранее — это тоже..."

"Невестка."

"Слуша-а-аюсь..."

Шарлотта упорно пыталась продавить свои сомнительные аргументы, но стоило Фрейе чуть понизить тон, как великая сыщица мгновенно поджала хвост.

С такими неуправляемыми личностями в команде было ясно как день: на этих учениях Фрейе придется несладко.

'Слава богу, там хоть Дженни есть.'

Поводок Эрики удержит Фрейя, а за Шарлоттой присмотрит Дженни.

По крайней мере, Фрейе не придется разрываться на два фронта.

Хотя погодите... надо ведь еще учитывать юную леди Керес?

'......Ничего, Фрейя справится.'

До сих пор она отлично справлялась.

Я верил, что она справится.

Пока Фрейя чуть ли не пинками загоняла в вагон вечно норовящих разбежаться Валькирий, мы с Лореном чинно направились к девятому вагону.

"Лорен, ты в девятом вагоне. Как ты и просил, я выделил вам с няней двухместное купе."

"Премного благодарен за заботу, Святой."

Лорен, который незаметно для самого себя перестал церемониться в общении со мной, оказался в том же вагоне.

Впрочем, с моим статусом Святого селить меня в общий вагон никто бы не решился.

Едва мы переступили порог вагона и оценили интерьер, у Лорена отвисла челюсть.

"Пресвятые боги... Я понимал, что пространство расширили магией, но чтобы настолько..."

Внутри поезд оказался куда просторнее, чем казался с платформы.

При таких масштабах перевезти весь курс разом не составляло ни малейшего труда.

Шагая по широкому коридору в поисках своего купе, я наткнулся на знакомые лица.

Это были Айла со своей старшей сестрой Валерией.

"Ой, Учитель здесь!"

"Здравствуйте, Директор Шун."

"Доброе утро, Айла, Валерия."

"Учитель, представляете, сестра пришла на целый час раньше только ради того, чтобы подкараулить вас в коридоре... М-м-мф!"

Валерия торопливо зажала рот Айле, пока та не сболтнула лишнего.

Она, пожалуй, оставалась единственным человеком на белом свете, способным вот так бесцеремонно заткнуть рот Святой Деве.

"М-м-м!"

"Наше купе как раз по соседству, Директор. Если вы не против, может, пообедаем вместе в дороге?"

"С удовольствием, Валерия."

"Благодарю вас, Святой."

Заручившись моим согласием, Валерия наконец разжала пальцы.

Айла обиженно надула щеки, всем видом выражая протест, но...

Тык.

Стоило Валерии легонько ткнуть её пальцем в щеку, как весь бунт мгновенно сдулся.

"Прошу прощения, Святой. Не уделите минутку? Я должна ознакомить вас с правилами пользования поездом."

"Да, конечно. Слушаю вас."

Едва я принялся распаковывать вещи в своем купе, как ко мне заглянула проводница в форменном красном костюме.

Судя по всему, статус элитного экспресса обязывал соблюдать определенный регламент.

"В таком случае, чтобы не повторять дважды, я проинструктирую всех сразу. Не могли бы вы выйти в коридор?"

По просьбе проводницы я вышел в коридор.

Там уже стояли Айла и Лорен.

Проводница вежливо сложила руки перед собой и начала инструктаж:

"Прежде всего довожу до вашего сведения, что данный состав находится в ведении Герцогского Рода Эрунт, и любые правовые инциденты на борту разрешаются в соответствии с законами Герцогства."

Я понимающе кивнул.

Логично.

Отрезки путей между владениями охраняли местные лорды.

Но это касалось локальных участков.

А вот надзором и безопасностью всей трансконтинентальной магистрали ведал отдельный влиятельный род.

А именно — южный Герцогский Род Эрунт.

"Понятно."

"Каждый вагон двухъярусный: на первом этаже расположены спальные купе, на втором — сидячие места. Питание организовано в вагоне-ресторане номер десять, оплата блюд осуществляется воинскими талонами. В одиннадцатом вагоне работают бар и кофейня, где также принимаются талоны."

Проводница достала из нагрудного кармана пачку талонов.

"Воинские талоны выдаются из расчета пять штук в сутки: три основных — на питание, и два дополнительных — для кафе или бара."

"Ого......"

Айла с любопытством разложила талоны веером в руке.

Валерия с теплой улыбкой наблюдала за сестрой.

Лорену с няней тоже выдали положенные пять купонов на каждого.

Моим телохранителям, Грегору и Фелиции, досталось столько же.

Заминка возникла только со мной.

"......Проводница?"

"Да, Святой, вы что-то хотели спросить?"

"Кажется, вы забыли выдать талоны мне."

При этих словах проводница заметно напряглась.

Её зрачки нервно заметались из стороны в сторону.

"Простите? А, ну......"

Забыла талоны?

Но у неё на поясе висела целая пачка.

Тогда к чему эта паника?

Странную реакцию проводницы заметил не я один.

"П-прошу прощения! Я не уполномочена отвечать на подобные вопросы, я сейчас позову начальство!"

Попросив обождать минутку, девушка скрылась в соседнем вагоне.

Вскоре дверь распахнулась, и показалась новая фигура.

Это был мужчина средних лет с золотой нашивкой на форменном кителе.

Заметив нас, он снял фуражку и прижал её к груди.

"Для меня великая честь приветствовать вас на борту, Святой. Я — начальник этого поезда."

В руках он держал огромную корзину с фруктами.

Она доверху ломилась от диковинных плодов явно южного происхождения.

"Я как раз направлялся к вам, чтобы выразить свое почтение, но никак не ожидал встретить вас прямо в коридоре. Это скромный подарок Святому лично от Его Светлости Герцога."

"А, да. Благодарю."

Я принял подношение из рук начальника поезда.

"Проводница доложила мне о ситуации. Вы сказали, что вам требуются воинские талоны, Святой?"

"Да, именно так."

"Осмелюсь уточнить: они действительно вам нужны? Если так, мы, безусловно, их предоставим......"

"......?"

Что за бред?

А чем мне, по-вашему, без талонов за еду платить?

"......"

"......"

Между нами повисла неловкая пауза.

"?"

"?"

Над нашими головами синхронно засияли вопросительные знаки.

В этом диалоге явно что-то пошло не так.

Происходило нечто, что не укладывалось даже в привычные законы комедии недопонимания.

Первым нестыковку осознал начальник поезда.

"Эм... Видите ли, Святой, поскольку этот состав находится в вашей собственности... при заключении договора с Академией было строго оговорено, что любые услуги для вас предоставляются абсолютно бесплатно......"

"......?"

Так, а это еще что за новости?

Я понял, почему наш диалог зашел в тупик.

Но от этого яснее ситуация не стала — мой ступор только усилился.

Я что, купил целый поезд и даже не заметил?

Подписал чек во сне?

Или невзначай оказал Герцогу какую-то бешеную услугу, за которую мне отвалили железнодорожный состав?

Вопросы роились в голове один за другим.

В этот момент в разговор вмешалась молча наблюдавшая со стороны Фелиция:

"Сэр Юлиан, в настоящее время вы владеете примерно семью процентами акций управляющей компании Южной Трансконтинентальной Железной Дороги."

"Я?"

"Да. Разве вы не скупали облигации на этапе строительства магистрали?"

Ах, точно.

Совсем из головы вылетело.

Где-то год назад?

Тогда я действительно вложился в облигации Южной железной дороги.

Я тогда еще понятия не имел, насколько выгорит эта затея, поэтому просто вбухал в бумаги все свободные деньги.

А потом завертелось, и я благополучно забыл об их существовании.

"И что, эти облигации......?"

"После завершения строительства магистрали все облигации были автоматически конвертированы в акции. Герцогскому Роду, обеспечивающему эксплуатацию и безопасность, принадлежит тридцать два процента. Долями также владеют другие гильдии и дома, но среди частных акционеров сэр Юлиан — крупнейший держатель."

"......"

"Поздравляю вас, сэр Юлиан."

Бумаг я тогда, конечно, набрал прилично.

Но чтобы настолько...

"Эм......"

Начальник поезда осторожно заговорил:

"Святой, вам всё ещё нужны воинские талоны? Мы, разумеется, можем их выдать...... но персонал уже проинструктирован обслуживать вас по высшему разряду без всякой оплаты...... Если вы непременно желаете расплачиваться талонами, мне придется менять служебные инструкции для проводников. Как прикажете поступить?"

Теперь-то мне стало ясно, отчего проводница и начальник поезда чуть инфаркт не схватили.

Бедолаги заранее вызубрили мой портрет и приготовились исполнять любой каприз бесплатно.

А тут я со своими дурацкими талонами сбил им всю программу.

"......Пожалуй, обойдусь. Прошу прощения за переполох."

Только после этих слов начальник поезда наконец с облегчением выдохнул.

"...Надо бы и мне инвестировать в железные дороги."

Задумчивое бормотание Валерии, признанной биржевой королевы Академии, прозвучало приятным бонусом.

----------

Выпускной экзамен (4)

В прошлой жизни мне однажды довелось отправиться в путешествие на поезде.

Это было во время моей стажировки в Соединенных Штатах.

Обычно все выбирали самолет, но к тому моменту до конца моей стажировки оставался всего месяц.

Перспектива провести всё оставшееся в Америке время безвылазно в больничных стенах меня не радовала, так что я предпочел самолету поезд.

Та поездка на три дня и две ночи осталась в памяти довольно приятным воспоминанием.

Если не считать того, что от местного меню я буквально в реальном времени чувствовал, как мои сосуды забиваются холестерином, это было одно из самых роскошных путешествий в моей жизни.

Просто потому, что все остальные мои поездки были сущим кошмаром.

То мотаешься за один день на Цусиму и обратно, чтобы выловить сбежавшего интерна. То купишься на обещание угостить стейком, а тебя утащат ликвидировать последствия катастрофы за тридевять земель. То поведешься на сказки об "отдыхе в Юго-Восточной Азии", а в итоге живешь в палатке посреди затопленной зоны бедствия.

'И чего это я вдруг разозлился?'

А ведь если вспомнить, большинство моих выездов за границу именно такими и были, разве нет?

Почему трехдневная поездка на поезде вообще стала моим лучшим воспоминанием?

Где моя молодость? Где нормальные воспоминания?

Черт побери.

По этим причинам само слово "путешествие" не вызывало у меня особого восторга.

Но нынешняя поездка на поезде всё-таки отличалась.

'М-м-м, запах кофе.'

Утро второго дня пути, второй этаж десятого вагона, где расположилось кафе.

Я наслаждался поздним завтраком, забыв обо всех мирских заботах.

Стоило мне вспомнить, что любое обслуживание для меня здесь абсолютно бесплатно, как на лице сама собой появлялась довольная улыбка.

"Желаете добавки, Святой?"

"Не добавки, а свежую чашку, пожалуйста. Мокка Ява, средняя обжарка."

"Слушаюсь, Святой."

Проводница вежливо забрала мою пустую чашку.

Сделав заказ, я перевел взгляд обратно на стол.

За моим столиком сидели все четыре Валькирии.

"Сестра, может, хватит уже мучиться и пора что-нибудь заказать?"

"Ни за что. Перекусить дают всего дважды в день. Я не могу позволить себе ошибиться с выбором."

"Как насчет сытного сэндвича, мисс Эрика?"

"Тогда на кекс талона не останется."

Сидящая напротив Эрика страдальчески уткнулась лицом в меню.

Имея на руках всего два воинских талона на перекусы в день, она подошла к выбору со всей серьезностью.

"Пусть это и экзамен, но мы ведь так редко куда-то выезжаем. Выдать всего два жалких талона... Разве это не форменное издевательство?"

"Сестра. Это не увеселительная поездка, а экзамен."

"У-у-у-а-а."

Эрика расстроенно протянула.

Глядя на неё, неспешно потягивающая чай Шарлотта с легким недоумением спросила:

"И сколько же талонов, по-вашему, должна была получить мисс Эрика?"

"В моем растущем возрасте положено как минимум десять."

"Растущем... говорите?"

Взгляд Шарлотты на мгновение задержался в районе груди Эрики.

После долгих душевных терзаний Эрика всё же заказала сэндвич.

Просто потому, что он был самым большим по объему.

Естественно, одним сэндвичем она не наелась.

Напротив, раздразнив аппетит, она захотела есть еще сильнее — словно человек, хлебнувший морской воды от жажды.

"Учитель. Неужели вы ну совсем-совсем не можете угостить меня вон тем блюдом?"

"Нет. Ты на экзамене, забыла?"

"У-у-у-а-а."

Её следующей мишенью закономерно стал я.

Но я ответил категорическим отказом.

Пусть мы и выехали за пределы Академии, базовое правило жесткого ограничения ресурсов для закалки будущих Героев никто не отменял.

В таких условиях подкармливать Эрику и делать ей поблажки было бы попросту нечестно по отношению к другим.

"Весь путь до Демонических Пустошей — это часть испытания. Если остальные студенты выменивают талоны и борются за ресурсы, а я начну тебе потакать, в какое положение это поставит остальных?"

"Оно конечно так, но..."

В поезде вовсю бурлила своя экономика, завязанная на талонах.

Студенты расплачивались талонами за помощь и союзы во время будущего экзамена.

Выменивали на них необходимые для вылазки припасы и снаряжение.

Кое-кто даже подпольные азартные игры устроил, чтобы сорвать куш из чужих талонов.

Руководство Академии прекрасно знало о происходящем.

Скорее всего, они именно этого и ожидали.

Однако преподаватели и слова против не сказали.

На поле боя натуральный обмен и торговля — дело обычное, и умение договариваться считалось неотъемлемым качеством настоящего Героя.

И Эрика прекрасно понимала, что эта возня с талонами — часть проверки.

Однако...

"И всё равно! Два талона за один яблочный пирог! С чего он такой дорогой-то?!"

Невозможность сожрать пирог прямо сейчас заботила её куда больше любых учебных концепций.

Видя это, Фрейя предложила компромисс:

"Тогда почему бы не приберечь оставшийся талон и завтра, добавив второй, не взять этот пирог?"

"Тогда я останусь голодной сегодня вечером."

"..."

Фрейя замолчала.

Похоже, вариант с отказом от послеобеденного перекуса для Эрики в принципе не существовал.

В итоге Фрейя молча протянула ей свой талон, и величайшая дилемма в жизни Эрики благополучно разрешилась.

И в этот момент...

Я обратил внимание, что Дженни до сих пор так ничего себе и не заказала.

"Мисс Дженни? Вы не будете заказывать перекус?"

"А, ну... ха-ха... Я отдала свои талоны на хранение Шарлотте."

"Шарлотте?"

С чего вдруг Дженни отдала свои талоны Шарлотте?

Ответила сама Шарлотта:

"Она призналась, что стоит талонам оказаться у нее в руках, как её непреодолимо тянет их потратить, поэтому я взяла их под свой контроль."

"А. Духовная аскеза, значит."

"М-м-м... Будем считать, что так."

Всё-таки сказывается воспитание жрицы Ветхого Завета.

Борьба с собственными слабостями достойна всяческого уважения.

"Учителю хорошо... А я всё ещё есть хочу..."

"Как ты вообще выживаешь в Академии?"

"Сестра обычно спускает почти все награды за поимку черных магов на еду и сладости."

"Нелегко тебе приходится, Фрейя."

Скоротав утренние часы в компании Валькирий, я не заметил, как наступил день.

На этот раз мне предстояло чаепитие с Принцем Эдмундом.

"Заглянул к вам на чашку чая."

Это было запланированное чаепитие с Принцем Эдмундом.

Он попросил о встрече, желая обсудить кое-что с глазу на глаз.

"З-здравствуйте, В-ваше Высочество."

"Святой Сияния приветствует Звезду Империи."

К нашей компании присоединились Айла и Лорен.

"Прошу вас, без лишних церемоний. Сегодня я пришел к вам троим не как член Императорской Семьи, а как простой солдат."

Встречу устроили не в общем кафе, а в моем купе.

Разговор, ради которого Принц собрал Святых и Святую Деву, явно не предназначался для чужих ушей.

"А у вас тут на редкость просторно. Даже не знаю, чему вы обязаны такими привилегиями — статусу Святого или тому, что вы крупный акционер железной дороги? Впрочем, скорее всего, и тому и другому."

"Разве купе Вашего Высочества не такое же просторное?"

"Места хватает, но вашему всё же уступает."

Одноместное купе повышенной комфортности прекрасно подходило для приема гостей.

Места было предостаточно, а звукоизоляция позволяла вести самые конфиденциальные беседы.

"Могу я поинтересоваться, о чем вы хотели поговорить?"

"Скорее не поговорить, а провести небольшой урок. А платой за обучение станет чашка чая."

Намек ясен: сначала чаепитие, потом дела.

Я сразу же заказал чай.

Видимо, привилегия люксового купе.

Заказ можно было сделать прямо отсюда, не спускаясь в вагон-ресторан.

"Поразительно. В поезде, на котором я ехал раньше, такой услуги не было — приходилось лично идти в кафе. Похоже, для вас подготовили совершенно особый сервис."

Не спеша потягивая чай, Принц некоторое время поддерживал ни к чему не обязывающий разговор.

И лишь когда чашка опустела, он перешел к сути дела.

"Я хочу кое-что вам показать."

Отставив чашку, он расстегнул пуговицу на манжете своего кителя.

Закатив рукав, он обнажил предплечье.

Ниже локтя виднелись глубокие, вдавленные рубцы размером с фалангу пальца, усеявшие кожу.

"Знаете, откуда эти шрамы?"

"На ожоги не похоже, на обычные рваные раны тоже. Для следов от укусов насекомых они слишком крупные..."

"Именно насекомые. Вы угадали."

"?"

Простите? Укусы насекомых?

"Каких же размеров были эти твари?"

"Голова размером с вашу."

"Удивительно, как вам вообще удалось сохранить руку."

"Меня самого до сих пор мороз по коже продирает при воспоминании об этом. Прояви я хоть каплю беспечности — и сейчас нянчил бы детей одной рукой."

"Значит, это следы схватки с демоническими зверями?"

Юг как раз славился членистоногими демоническими зверями.

Учитывая боевое прошлое Принца на посту главнокомандующего, такое предположение казалось самым логичным.

Однако ответ оказался совершенно неожиданным.

"Нет. Это раны не от зверей, а от человека. Работа Мага Насекомых."

"Простите?"

"Мага Насекомых?"

Первыми опешили Айла и Лорен.

Принц выразительно взглянул на меня.

В ответ я покачал головой.

Смысл этого безмолвного обмена взглядами был предельно ясен:

— Насколько много они знают о черных магах?

— Ровным счетом ничего.

Принц понимающе кивнул.

Это означало, что придется потратить пару минут на разъяснение для молодежи.

"Святая Лампады, Святой Сияния, много ли вам известно о черных магах?"

"Я посещаю занятия по защите от черной магии, поэтому общие принципы мне понятны."

"Я вырос в Святом Городе, поэтому тонкостей не знаю. Словосочетание 'Маг Насекомых' мне даже в газетах не попадалось."

"Что ж, тогда мне придется начать издалека."

Взяв заварник, Принц плеснул себе еще чая.

"Большинство жителей внутри Стен при слове 'черный маг' представляют себе магов чумы, магов крови или магов химер. И, строго говоря, они не так уж далеки от истины. Если не выбираться за пределы Стены, сталкиваться приходится преимущественно с ними."

"На то есть какая-то особая причина?"

"Внутри Стен крайне сложно пронести катализаторы или символы для черной магии. Поэтому в городах действуют в основном маги крови и маги чумы — те, кто может спрятать катализатор внутри собственного тела или использовать саму плоть как расходный материал. Но настоящие, матерые черные маги обитают за пределами Стен."

Эдмунд провел пальцами по неровным краям застарелых рубцов.

"Маг Насекомых, оставивший мне эти шрамы, как раз промышлял за Стеной. Он обрушил на меня бесчисленные рои тварей, которых физически невозможно было бы протащить в город. В то время он был 6-го ранга, но по той разрушительной мощи, что он показал, вплотную приближался к 7-му."

Магия напрямую зависит от доступных катализаторов и окружающей среды.

В идеальных условиях и с подходящими материалами чародей вполне способен на равных биться с противником на ранг выше себя.

В этом плане поле боя на Юге служило тому Магу Насекомых родным домом и колоссальной мастерской под открытым небом.

Учитывая этот расклад, само выживание Принца Эдмунда в той мясорубке заслуживало искреннего восхищения.

Впрочем, это так, к слову.

Строго говоря, в одном моменте Принц всё же был не совсем точен.

'Он сказал, что Магов Насекомых внутри Стен не встретить, но на самом деле их разновидность — Маги Паразитов — вполне себе проникает в города.'

Магия паразитов — это ветвь, отделившаяся от общей Школы Насекомых.

Проблема в том, что паразитов можно спрятать прямо внутри собственного тела и спокойно пройти любые проверки.

Именно поэтому из всей Школы Насекомых только Маги Паразитов могли безнаказанно орудовать внутри Барьера.

Хотя, как посмотреть: возможно, слова Принца не так уж далеки от истины.

С недавних пор внутри Стен ввели обязательный прием противопаразитарных препаратов раз в полгода.

Жить в таких условиях паразитологам стало практически невыносимо.

По сути, их практически полностью уничтожили.

Так что утверждение "внутри Стен Магов Насекомых нет" сегодня вполне соответствует действительности.

Как бы то ни было, суть мысли Принца сводилась к главному:

"Всё, что за Стеной — их личная мастерская. А вы оба прекрасно понимаете, на что способен чародей в стенах собственной лаборатории."

"Т-тогда..."

Айла несмело подняла руку.

"Вы хотите сказать, что за Стеной нас поджидают... куда более опасные черные маги? Мы... в безопасности?"

"Хороший вопрос."

Принц поочередно загнул три пальца.

"Не волнуйтесь. Поезд сопровождают паладины и регулярные части, а сам состав защищен мощными барьерами против черной магии."

Разжав пальцы, он ободряюще улыбнулся.

"Не сочтите за бахвальство, но мне и самому доводилось сокрушать опасных чернокнижников на Юге. Прямого нападения в лоб можете не бояться."

"А чего нам тогда опасаться?"

"Остерегайтесь незнакомцев. Ни при каких обстоятельствах не отходите от своей охраны. Вы и сами наверняка это понимаете, но я счел своим долгом напомнить вам об осторожности. Прошу прощения, если побеспокоил попусту."

"Что вы, вовсе нет. Это было очень полезно, Ваше Высочество."

"Я тоже многих вещей не знал, теперь буду держаться рядом с паладинами и на шаг не отходить. Спасибо за информацию."

Лицо Айлы стало предельно собранным и сосредоточенным.

Лорен выглядел не менее серьезным.

На этом Принц закончил наставления и поднялся из-за стола.

"Чай был превосходен. Увидимся вечером в вагоне-ресторане."

----------

Выпускной экзамен (5)

Гул, стук колес.

Лязг— стук— лязг—

Грохот тяжелой стальной махины, несущейся по рельсам, смешивался со стрекотом ночных цикад, складываясь в причудливую гармонию.

В вагоне-кафе посреди ночи было тихо.

Перед юной леди Керес лежал раскрытый альбом.

На столике покоился лист рисовой бумаги и чернильница. А рядом с ней — пиала с крепким алкоголем, искусно замаскированная под чай.

Держа кисть в руке, юная леди задумчиво смотрела в окно.

За стеклом мчащегося поезда проносились бескрайние Южные Равнины.

"И впрямь......"

Пробормотала юная леди Керес, растирая чернила о чернильницу.

Когда ей было около восемнадцати и Демоническая Болезнь держала её взаперти в четырех стенах, служанка с Юга, ухаживавшая за ней, часто повторяла одну и ту же фразу:

— Спросите уроженца южных земель о достоинствах его родины, и девять из десяти ответят: 'Здешние ночи неописуемо прекрасны'.

Тогда юная леди часто думала: если однажды, пусть даже случится невероятное, она исцелится от Демонической Болезни и сможет свободно ступить во внешний мир, то, если это чудо произойдет, она непременно проверит эти слова лично.

И сейчас, вспоминая давний разговор, она могла лишь молча согласиться.

"Ты была права. В южных ночах и впрямь есть свое очарование."

Кисть впитала чернила.

Мелкие точки звездного света легли на рисовую бумагу.

В глазах юной леди промелькнула тень разочарования.

"Как я и думала, одними лишь чернилами это чувство не передать."

Чернила долгие годы оставались её верным спутником.

Нажим, скорость мазка, плотность тона и глубина размытия.

В одной-единственной проведенной линии можно было выразить бездну чувств.

Однако традиционная восточная живопись строится на эстетике пустого пространства.

И потому она совсем не подходила для того настроения, которое переполняло её сейчас.

'Чтобы запечатлеть такую ночь, лучше взять масляные краски.'

Серебряная пыль, рассыпанная по черному шелку небес.

И хор ночных цикад, звенящий прямо под ним.

Такому величию требовалась не пустота, а плотная, насыщенная игра света.

'Сегодня ограничусь стихами, а завтра ночью напишу картину масляными красками.'

На Востоке Империи из поколения в поколение передавалась древняя письменность.

Иероглифы, которые в наши дни служили лишь утонченной забавой для знати.

Тщательно подбирая каждый знак, она строка за строкой слагала поэму.

Завершив четверостишие, она с довольным видом опрокинула в себя пиалу.

"Кха-а-а——"

Почувствовав, как обжигающее тепло разливается по горлу, она довольно выдохнула.

Это спиртное она пронесла на поезд тайком, обойдя строгий досмотр багажа Академии.

Преподаватели не посмели рыться в сумке с нижним бельем благородной дамы, так что провезти заначку не составило труда.

Шлеп. Тук, тук.

Звук за стеклом привлек её внимание.

Ночная бабочка, привлеченная ярким светом состава, попала в воздушный вихрь и с размаху ударилась головой о стекло.

Разорванная напором ветра, она оставила на стекле мутный след и тут же исчезла в ночи.

Нахмурившись, юная леди легонько постучала пальцем по стеклу.

'Теперь ясно, почему южане так расхваливают стрекот здешних цикад.'

Глядя на это, она поняла, почему служанка называла ночной стрекот главной гордостью Юга.

Кроме этих звуков, хвалить тут было особо нечего.

В краю, где кишат полчища насекомых, самих этих тварей достоинством назвать язык не поворачивался.

Едва она тихо усмехнулась и снова потянулась за кистью—

Шмяк.

К стеклу прилипло насекомое — и это была вовсе не бабочка.

Юная леди замерла с кистью в руке и перевела взгляд на окно.

Зеленая тварь размером с большой палец вцепилась шестью лапами во внешнее стекло.

Её сегментированный панцирь зловеще поблескивал в лучах света.

Челюсти девушки напряглись.

"......Это не простое насекомое."

Насекомое, способное удержаться на стекле при встречном ветре поезда, несущегося на полной скорости.

Любому было ясно: здесь замешано нечто противоестественное.

Правая рука юной леди отложила кисть.

И тут же легла на древко глефы, прислоненной к стене.

"Мне не зря показалось, что ночной ветерок сегодня чересчур холодный. Предчувствие не обмануло."

Пальцы сомкнулись на холодном металле.

На этих учениях её обязанностью была охрана Валькирий.

Но перед ней стояла и другая цель.

"Их целью наверняка станет кто-то из аристократов."

Было очевидно, что черные маги попытаются нанести удар во время этого экзамена.

И она поклялась себе.

Она ни за что не позволит этим мерзавцам добраться до её спасителя.

Но стоило ей приподнять глефу...

Треск.

За стеклом пронеслась яркая синяя вспышка.

Лапки зеленой твари мгновенно обмякли.

Превратившись в иссохшую скорлупку, насекомое сорвалось со стекла и кануло в темноту.

Заметив это, юная леди разжала пальцы.

"Ах, видимо, сегодня мне не суждено сыграть главную роль."

Она спокойно вернулась на место и снова взялась за пиалу.

Грохот, лязг.

Поезд рассекал ночную мглу Южных Равнин полосой теплого желтого света.

Стальная махина, несущая на борту сотни будущих Героев, мчала вперед, озаряя рельсы ярким прожектором.

А в густой траве вдоль насыпи за ней неотрывно следили сотни пар фасеточных глаз.

Лязг—

Луч прожектора полоснул по придорожным зарослям.

В тот же миг зеленая тушка размером с палец метнулась по дуге прямо на свет.

Насекомое ударилось о борт мчащегося вагона, намертво впившись когтистыми лапами в стыки бронеплит.

Бешеный поток воздуха норовил разорвать его на куски.

Но тварь даже не думала падать — она лишь задрала брюшко.

Пш-ш-ш—

На стальную обшивку брызнула темно-синяя едкая жижа.

С шипением в воздухе разнесся запах горелого металла.

Ветер мгновенно сдул брызги кислоты.

Урон, нанесенный металлу, ограничился лишь разъеденным слоем краски.

Поезд мчался дальше, не обращая внимания на пустяковую царапину.

Тук, шлеп, шлеп.

Тр-р-р-р-р—

С каждым метром пути количество облепивших стены тварей росло, стук их панцирей походил на шум проливного дождя.

Прыгнув на свет, насекомые выплескивали кислоту и тут же отваливались, выполнив свою задачу.

А их места сразу же занимали новые волны.

Под днищем состава, на крыше, по бокам.

В небо поднимались десятки тонких струек белого дыма.

"......Прямо как змея."

Кто-то наблюдал за происходящим издалека.

На гребне холма, возвышающегося над железнодорожными путями, стоял одинокий силуэт.

"Какой бы ядовитой ни была гадюка, против роя насекомых она бессильна. Тем более такая змея, которая даже огрызнуться не способна."

Поверх длинной мантии на мужчине была накинута дорожная накидка.

Обе его руки до самых локтей были стянуты почерневшими, гнилыми бинтами.

Серая кожа, проглядывающая сквозь прорехи ткани, была сплошь покрыта воспаленными следами от укусов.

Лицо скрывала пчеловодческая сетка.

Но очертания длинных ушей под ней недвусмысленно выдавали его происхождение.

Позади темного эльфа стояли десятки круглых глиняных кувшинов.

Вместо крышек их горловины были затянуты тонкой тканью, из-под которой доносилось непрерывное скрежещущее копошение.

Посередине курилась небольшая жаровня с благовониями.

"Слишком низко пустил, многих затягивает под колеса. Следующую партию нужно поднять выше."

Темный эльф очертил пальцем дугу в воздухе.

Струя дыма от благовоний окутала один из кувшинов.

Ткань на горловине дрогнула, и наружу хлынул новый зеленый рой, устремляясь вниз по склону.

Твари затаились у рельсов в ожидании света прожектора.

"Броня у него крепкая. Но какая бы ни была броня, воздухозаборники наглухо не закроешь."

Наблюдавший за ним со стороны человек заговорил:

"Господин маг. А не проще ли было заранее расплавить рельсы и пустить поезд под откос?"

"Жалкий наемник смеет учить меня, как действовать?"

"Да нет, что вы, ни в коем случае...... хе-хе...... Нам заплатили, мы делаем."

"Я от вас ничего другого и не ждал. Хватит трепаться — таскайте кувшины."

"Понял."

Наемник торопливо склонил голову.

Из-под ног мага высунулась ядовитая сколопендра.

Она пару секунд сверлила наемника взглядом, после чего скрылась в складках мантии чародея.

Маг потерял интерес к наемнику и вновь уставился на приближающийся состав.

'Повредить пути? Идиот. Думаешь, Герцогский Род настолько беспечен?'

Маг отчетливо ощущал слабую ману, пульсирующую в рельсах.

Эта мана тянулась единой сигнальной цепью до самой узловой станции.

Стоило кому-нибудь повредить рельсы, как находившиеся на станции рыцари мгновенно выдвинулись бы к месту аварии.

'Они даже рассчитывают координаты по задержке отклика маны. Маги Герцогского Рода неплохо всё продумали.'

Рыцари добрались бы сюда от станции минут за десять.

Поэтому любые фокусы с рельсами отпадали изначально.

'Придется свалить состав на полном ходу.'

Цель была одна.

Сорвать первые масштабные полевые учения Академии.

А если при крушении погибнет или станет калекой Святой или Святая Дева — это станет отличным бонусом.

'Нужно бить по ходовой части.'

С этой мыслью маг скорректировал высоту полета зеленых тварей.

И в этот момент всё кончилось.

Треск.

Ослепительная синяя дуга молнии прокатилась по всему корпусу поезда.

Поток искрящегося света кольцом обвился вокруг состава, а затем волной разошелся от путей во все стороны.

Насекомые, оказавшиеся на пути разряда, замерли за долю секунды.

Их скрюченные лапки разжались, и облепившие обшивку твари градом посыпались вниз.

Сухая шелуха разлетелась по ночному ветру, оседая мертвым дождем вдоль рельсов.

Тех, что караулили на рельсах, постигла та же участь.

Десятки тысяч лапок конвульсивно дергались в траве, задравшись к небу.

А поезд как ни в чем не бывало умчался в ночную тьму.

Чух— стук.

Чух— стук.

Когда стук колес окончательно затих, равнину снова накрыла безмолвная тишина.

Палец темного эльфа замер в воздухе.

Что, во имя тьмы, только что произошло?

Пока маг в ступоре пытался переварить случившееся...

Из нагрудного кармана наемника внезапно раздался писк.

"Ч-что это?"

Наемник торопливо достал из-под куртки хрустальный шар связи.

Армейский шар, настроенный на перехват военных радиочастот.

Из шара раздался уверенный голос:

"[Отличная работа, адъютант. Похоже, в перехвате сигналов вы стали даже искуснее, чем во времена службы на передовой.]"

"[Вы мне льстите, Ваше Высочество. По сравнению с армейскими шифрами их защита была настолько дырявой, что взломать её не составило труда.]"

Наемники оцепенели.

Ваше Высочество?

Какого черта здесь вообще творится?

Но голос из шара связи не собирался ничего объяснять:

"[Слышите меня? Хм, сигнал устойчивый.]"

На том конце послышался легкий звон опускаемой на блюдце фарфоровой чашки.

После чего говоривший представился:

"[Не покладая рук трудитесь в столь поздний час, господа. С вами говорит Начальник Управления Кадров Империи, Эдмунд Эшенвальд.]"

Эдмунд?

Услышав это имя, наемники побелели от ужаса.

Первым опомнился их главарь:

"Пощадите, Ваше Высочество! Мы просто нанялись довезти эти кувшины! Клянемся, мы понятия не имели, кто едет в этом поезде!"

Наемник попытался откреститься от мага прямо на месте.

Но ответ прозвучал холодно и безжалостно:

"[К подданным, втянутым в государственную измену по незнанию, я стараюсь проявлять снисхождение...... Но ведь вы совсем другое дело, верно? Вы брались за заказ, прекрасно зная, что пострадают невинные люди. Есть ли у меня хоть одна причина щадить вас?]"

На лицах наемников застыл могильный ужас.

Они рассчитывали провернуть обычный грабеж поезда.

Дело не требовало особой отваги и уж точно не тревожило их совесть.

За Стеной, где нет лишних глаз, разбой испокон веков служил для наемников привычной прибавкой к жалованью.

И они взялись за эту работу как обычно......

"Капитан! Что это значит?!"

"Ты обязан был выяснить, что это за состав!"

Наемники, в один миг ставшие государственными преступниками, в панике набросились на своего командира.

Сжимая шар связи, капитан судорожно залепетал:

"Я... Я клянусь, при заключении сделки нам сказали, что это обычный грузовой состав......"

Но посреди этой паники Принц Эдмунд уже обращался к совершенно другому человеку:

"[Значит, ты Маг Насекомых? На Юге таких, как ты, полно.]"

"......Эдмунд, командующий освобождением Южного Фронта."

"[Давненько ко мне так не обращались.]"

Хе-хе.

Из шара донесся негромкий смешок.

"[Безымянный Маг Насекомых. Не слишком ли поздно до вас доходит, как изменился мир? От 13-й Магической Башни ничего не осталось. Вы лишились даже старого имени Магии Жизни, а все ваши источники финансирования перерезаны. Все недоумки, которых можно было сманить на сторону черной магии, с головой ушли в фармацевтику. У вашей шайки вообще есть будущее?]"

"Вы так говорите, будто ваше собственное Будущее обещает быть светлым."

[Оно действительно светлое.]

С неподдельным воодушевлением ответил Эдмунд:

"[Недавно на свет появилось мое будущее, продолжательница моего дела. Так что настроение у меня прекрасное. Что тут скажешь — по мне, так наша дочка куда краше и смышлёнее меня самого......]"

"[Ваше Высочество.]"

"[А, прошу прощения, увлекся. В последнее время не могу удержаться, чтобы не похвастаться ребенком перед каждым встречным.]"

Темный эльф нахмурился еще сильнее.

То, с какой легкостью Принц рассуждал о детях посреди засады, звучало как неприкрытое издевательство.

"[Но как бы то ни было, расположение духа у меня превосходное. И по возможности я предпочел бы избежать лишнего кровопролития. А потому предлагаю следующее......]"

Через кристалл послышался неспешный глоток чая.

"[Если вы сдадитесь прямо сейчас, я закрою глаза на покушение на мою жизнь. Оформим только покушение на Святого — отделаетесь всего тремястами сорока годами каторжных работ под землей.]"

Бровь мага дрогнула.

Триста сорок лет?

Ему не послышалось?

Словно издеваясь, Эдмунд добавил:

"[Вы ведь темный эльф, для вашего вида этот срок, сущий пустяк, разве нет?]"

Услышав это, темный эльф лишь презрительно фыркнул из-под сетки.

Такое предложение о сдаче не стоило даже ответа.

Проигнорировав шар связи, он повернулся к людям и обратился к трясущимся в темноте наемникам:

"Отступаем. Собирайте кувшины."

"Не командуй! Мы выходим из дела!"

"Не несите чушь."

Во взгляде эльфа промелькнуло холодное презрение.

"Вы уже государственные изменники. Неужели вы всерьез думаете, что после такого сможете вернуться к нормальной жизни?"

"......"

"Идите за мной. Пристроитесь чернорабочими в лаборатории — по крайней мере, с голоду не сдохнете."

Наемники обреченно понурили головы.

Маг был прав: других путей у них не осталось.

Скрипя зубами, они принялись грузить кишащие кувшины обратно на телегу.

'Одно лишь знание о том, что поезд сопровождает лично Принц — уже колоссальная добыча. Ночная вылазка окупилась сполна.'

Убийство с самого начала не было его главной целью.

Это была разведка боем, призванная прощупать оборону.

Так что отступление сейчас ничем ему не грозило.

Темный эльф поднес брошенный наемником шар связи к губам:

"Человечество, запертое за Стеной и забывшее, что такое метаморфоз, сгниет внутри собственного кокона. Готовьтесь к смерти и покорно ждите, пока мы сами не решим, кто из вас достоин уцелеть."

С этими словами он уже собирался оборвать связь.

Но брошенная вслед фраза намертво пригвоздила его к месту:

"[Старейшина Ло Цзинчжэ сумел восстановить тех насекомых, которых потерял пять лет назад?]"

Спокойный голос донесся из кристалла.

Тон был настолько будничным, словно собеседник интересовался здоровьем старого знакомого, и эльф на долю секунды замешкался.

Нога темного эльфа замерла на полпути.

Пальцы в бинтах судорожно сжались.

"[Хм. Судя по молчанию, ученикам он ничего не сказал. Впрочем, ожидаемо. Узнай свора о слабости наставника, они бы живьем его сожрали.]"

И эльф был с этим полностью согласен.

Маги Насекомых обладают потенциалом, далеко превосходящим их формальный ранг.

Если дать им время, они способны вырастить невообразимое количество смертоносных тварей.

Но была и оборотная сторона медали.

Потеряв свой рой, они оказываются беззащитны ровно настолько, сколько времени ушло на его создание.

А уж бежавший Маг Насекомых, лишившийся всех трудов жизни — тем более.

Доходило до того, что безройного мага 6-го ранга мог прирезать обычный наемник из подворотни.

'Какая жалость.'

Знай он об этом раньше...

Он мог бы прикончить учителя и забрать всех личинок, которых тот взращивал всю жизнь.

Но время еще есть.

Пяти лет ни за что бы не хватило Старейшине, чтобы восстановить былую мощь с нуля.

Пока остальные ученики ни о чем не догадываются, у него есть идеальный шанс нанести удар.

Так что оброненные Принцем слова оказались для него бесценной информацией.

"Хитро, командующий. Решил натравить меня на учителя? Что ж, ладно. На этот раз я заглотну твою наживку."

"[Ха-ха, поразительно. Учитель скрывает свою немощь из страха перед учениками, а ученик замышляет убийство при первом же намеке на слабость. Вы прямо как ядовитые твари в кувшине гу.]¹"

Цок, цок.

Эдмунд пренебрежительно цокнул языком.

"[Впрочем, стравить тебя со Старейшиной, мысль неплохая. Но... на место Старейшины придет подкормившееся от его трупа такое же отродье, верно? А мой подход совершенно иной.]"

"Тогда к чему эти разговоры?"

"[Разве нельзя проявить капельку тепла к тому, кто уже стоит на пороге загробного мира?]"

Вслед за этим в эфире прозвучал другой голос.

Голос 'Адъютанта', до этого негромко уточнявшего детали:

"[Ориентир — центральная опора железнодорожного моста. Восток — девятьсот. Север — шестьсот. Возвышение — плюс семьдесят. Цель — гребень хребта, прямо под вершиной холма.]"

Глаза темного эльфа полезли на лоб.

Он резко обернулся.

Подол мантии задел глиняный сосуд, и тот с сухим шелестом крыльев опрокинулся на камни.

И в ту самую секунду, когда его нога оторвалась от земли...

Прямо перед его глазами возникла синяя сфера.

Сгусток чистой энергии размером с голову бесшумно вращался над гребнем.

Сияние сферы отбросило длинные тени от кувшинов во все стороны.

И наемники, и темный эльф застыли на месте, не в силах пошевелиться.

Потому что подсознательно поняли:

Как ни беги, от молнии убежать невозможно.

"[Если вы хотели говорить со мной на равных, следовало прислать самого Старейшину.]"

Щелк.

Из динамика донесся сухой щелчок пальцев.

Парализованные зеленые твари, разбросанные вдоль железной дороги, сработали как единая проводящая цепь.

Синие молнии сетью пронеслись по десяткам тысяч панцирей и в мгновение ока оплели ноги темного эльфа.

Вспышка!

С оглушительным грохотом, сотрясшим землю, молния поглотила тело темного эльфа целиком.

Грохот——

Когда свет угас, на гребне осталась лишь выжженная плешь, разбитые черепки и обугленные до неузнаваемости останки.

Лишь хрустальный шар, валявшийся на золе, продолжал мерцать как ни в чем не бывало.

"[Фу-у-у......]"

Из кристалла донесся разочарованный вздох.

"[Старейшина хотя бы имел совесть брать с собой щитовок, когда шел против меня.]"

Цок, цок.

Эдмунд недовольно покачал головой.

Те особые щитовки, выведенные Старейшиной, в свое время доставили немало хлопот.

Перед смертью они выделяли плотный воск, блокирующий удары молний.

Тогда Принцу пришлось вести изнурительную войну на истощение, пока запасы тварей не иссякли, и лишь после этого удалось оторвать Старейшине ногу и уничтожить его главное творение.

На фоне тех былых боев вылазка этого темного эльфа показалась Эдмунду той еще халтурой.

"[Истинный уровень мага познается в подготовке. С таким подходом ты бы не пожрал учителя, даже если бы вонзил ему нож в спину.]"

"[Ваше Высочество, связаться со станцией, чтобы прислали отряд за телами?]"

"[Свяжитесь. Я выжег всё дотла, чтобы личинок не осталось, но на всякий случай перепроверьте периметр.]"

Даже если сам Маг Насекомых погибал, уцелевшие личинки могли попасть в руки его собратьев и возродить проклятое ремесло.

Предусмотрев даже такой исход, Эдмунд отдал последние распоряжения.

Когда адъютант вышел, чтобы передать приказ Рыцарскому Ордену, Эдмунд остался в купе один.

И негромко пробормотал себе под нос:

"Мы оберегаем солнце куда ревностнее, чем вы можете себе представить."

На следующее утро.

Вагон-ресторан десятого вагона наполнился запахом свежей выпечки.

За окнами стелились равнины, над которыми постепенно таял утренний туман.

За столиками завтракали студенты, а между рядами сновали проводницы с кофейниками.

"Ты проснулся ночью от грома?"

"Ага, я тоже вскочил. На Юге всегда так? Молнии среди ясного неба лупят?"

"Я сам из здешних краев, бывает иногда."

"А вдруг в нас на учениях молния шарахнет?"

"Хм, а ведь верно подмечено."

Студенты дружно повернули головы в одну сторону.

В углу вагона-ресторана на своем месте сидел Юлиан и неторопливо размешивал сахар в кофе.

Переглянувшись, студенты успокоенно закивали:

"Ну, он же нас в любом случае спасет?"

"Слышал, он однажды откачал человека, в которого уже прилетела молния. Так что прорвемся."

Уголки губ Юлиана слегка дрогнули.

Ну... с одной стороны, такое безграничное доверие льстило.

Вот так, в тишине и покое, наступило утро второго дня пути.

Динь, динь.

Из динамиков под потолком раздался двойной сигнал, а затем зазвучало объявление:

"Внимание пассажирам. Поезд совершит техническую остановку у временной платформы на границе Демонических Пустошей Кандива. Всем студентам Геройского Отделения приготовиться к высадке для прохождения предварительного зачета."

"Повторяю, внимание пассажирам......"

"А? Вот так сразу?"

Студенты в недоумении переглянулись.

Никого из них заранее ни о чем подобном не предупреждали.

"Постойте, а это не может быть...... ловушкой черных магов......"

Кое-кто сразу заподозрил диверсию черных магов.

Но поезд тем временем плавно сбавил ход.

В вагон-ресторан ворвались преподаватели и громко скомандовали:

"Боевая тревога! Быстро разобрать снаряжение!"

"П-профессор, разрешите вопрос!"

"Минус балл! Сколько раз повторять: на учениях мы для вас инструкторы, а не профессора?!"

"Ох......"

Студент виновато опустил глаза:

"И-инструктор, нас ведь никто не предупреждал......"

"В реальном бою предупреждений тоже не раздают! Думаете, враг пришлет вам весточку перед нападением?!"

"Виноват!"

Словом, это была внезапная вводная на проверку готовности к непредвиденным ситуациям.

Студенты со всех ног бросились по купе собирать амуницию.

Тем временем Юлиан спокойно допивал свой кофе.

О том, что предварительный зачет начнется без предупреждения, его уведомили заранее.

"Грегор."

"Да, Святой."

"Что слышно из двадцатого вагона?"

Грегор кивнул:

"Буквально только что доложили: операционная полностью готова к приему раненых."

Двадцатый вагон поезда был целиком переоборудован под полевой операционный блок.

Конечно, в условиях поезда тягаться с операционными залами Клиники Мейер было наивно.

Однако благодаря вложенным средствам оснащение здесь не уступало стационарным лечебным центрам.

"Хорошо. Уточняю на всякий случай: первичной сортировкой раненых командует кардинал Вендрас, а я беру на себя только сложные операции. Всё верно?"

"Так точно."

Допив кофе, Юлиан поднялся из-за стола.

"Тогда выдвигаемся."

Пусть студентам Геройского Отделения и солдатам охраны эта операционная никогда не понадобится. И уж тем более пусть эта участь минует девчонок из Валькирий.

Мысленно пожелал Юлиан, направляясь в сторону операционного блока.

¹ Ядовитые твари в кувшине гу — отсылка к китайской традиции гу, где в одном сосуде собирали различных ядовитых существ, чтобы они уничтожали друг друга.(а оставшееся существо считалось особенно ядовитым)

----------

Выпускной экзамен (6)

Пш-ш-ш—

Выпуская клубы пара, поезд замер у временной платформы на границе Демонических Пустошей Кандива.

Временную платформу, у которой остановился состав, даже станцией назвать язык не поворачивался.

Это был простой тупиковый путь, отходящий от главной ветки, и наспех сколоченный помост из досок и гравия.

Сразу за убогой платформой стеной стоял глухой лес.

По опушке тянулся частокол из кольев в два человеческих роста, а на сторожевых вышках мерно вращались прожекторы.

Между вышками с четкой периодичностью сновали патрули с винтовками и копьями.

"Значит, это и есть... Демонические Пустоши Кандива..."

Ощутив напряженную обстановку, студенты невольно сглотнули.

Но некоторые смотрели не на лес, а в небо.

"Ого..."

Задрав головы, они застыли с открытыми ртами.

Внутри Стены небо всегда затягивал низкий, давящий смог, и над головой висела лишь серо-желтая муть.

Но здесь, в Демонических Пустошах, куда не ступала нога человека, всё было иначе.

Чистое синее небо без следов смога и ослепительно яркое солнце.

Одного этого зрелища хватило, чтобы многие наконец поняли, ради чего Империя отвоевывает эти земли.

"Вот, значит, как выглядит мир за Стеной."

"А я про синее небо только в книжках читал."

Резкий свисток разорвал тишину.

"В строй!"

Посох инструктора дважды гулко ударил по земле перед платформой.

Студенты быстро выстроились перед трибуной по своим группам.

Инструктор громко обратился к строю:

"Перед началом основного экзамена пройдет предварительный зачет! Целей у него две: проверить слаженность ваших групп в боевых условиях и определить допустимую глубину погружения в Пустоши!"

Острие посоха указало за линию частокола.

"В этих землях матки гнезд уничтожены под корень. Смертоносных ядовитых тварей, с которыми вы не справитесь, здесь тоже нет. В основном тут водятся гигантские грызуны, змеи и крокодиломорфы."

Теперь посох указал на форт на гребне холма позади них.

"Безопасность сектора гарантирует граф Кандива. Зона малоопасная, так что если не будете тупить, никто из вас не сдохнет."

Стук.

Инструктор стукнул посохом о помост.

Рядом с ним стояли солдаты и рыцари со специальными бланками в руках, внимательно оглядывая строй.

"Оценивать вас будут сопровождающие солдаты и рыцари. Они проверят ваши навыки в реальном бою по самым строгим критериям. По их оценкам мы решим, насколько далеко вглубь территории сможет зайти каждая группа на основном экзамене."

Студенты закивали, вполголоса переговариваясь между собой:

— Если я правильно понял, от баллов на зачете зависит, как глубоко нас пустят?

— Получим мало баллов — не пройдем вглубь...

— А значит, и на основном экзамене высшей оценки нам не видать.

Шепотки быстро переросли в приглушенный гул.

Инструктор дал им немного пошуметь.

Пусть каждый как следует уяснит, ради чего всё затевается.

Убедившись, что до всех дошло, он снова повысил голос:

"Однако!"

Гул моментально стих.

"Маток тут нет, но твари 2-го и 3-го рангов вполне встречаются! Наткнетесь на такую — младшим курсам немедленно отступать, старшим — не геройствовать без нужды!"

"Инструктор, а за бегство баллы снимут?"

"Студент, что я только что сказал о цели зачета?"

"Определить, как глубоко мы сможем зайти..."

"Я ясным языком сказал: цель — оценить слаженность и умение ориентироваться по ситуации! Знать пределы своей группы и вовремя отступить — это тоже навык. За грамотный отход баллы не снимают, за него начисляют надбавку!"

"Так точно!"

Инструктор отвернулся от студента и рявкнул на весь строй:

"Повторяю для особо одаренных: главный навык — выжить! Не прыгайте выше головы!"

"Так точно!"

Дружный рев сотен глоток прокатился над платформой.

Вжик— щелк—

До начала зачета оставалось немного времени.

Опушка Пустошей наполнилась звуками проверки оружия.

Кто-то точил клинок о брусок.

Кто-то передергивал затвор, проверяя патронник.

Кто-то в десятый раз подтягивал пряжки на доспехах.

Леди Керес, стоявшая позади всех в качестве наблюдателя за безопасностью, с интересом разглядывала студентов.

И подметила одну занятную деталь:

'Чем старше курс, тем тщательнее они проверяют оружие.'

Забавная картина.

Первокурсники без умолку подбадривали друг друга, заверяя, что всё пройдет гладко.

Старшекурсники же молча и сосредоточенно возились со снаряжением.

'Обычно ценность исправного оружия понимаешь только после того, как пару раз побываешь в настоящей мясорубке. А эти ребята сообразительнее, чем кажутся.'

Леди Керес знала цену такой проверке лучше многих.

Ей доводилось своими глазами видеть, как рыцарь погиб из-за того, что его ручная пушка дала осечку в самый неподходящий момент.

Вспомнив об этом, она машинально проверила собственную глефу.

Лезвие было наточено идеально.

Настолько остро, что на солнце сталь сияла как зеркало.

Убедившись в надежности клинка, она спокойно выдохнула и закинула глефу на плечо.

А затем, глядя на спины студентов сквозь вуаль, негромко произнесла:

"...Сейчас бы выпить."

Услышав это, Фрейя отложила проверяемый карабин и подняла взгляд:

"Вы совсем не нервничаете, миледи?"

"Я? Нервничаю? С чего бы?"

"Всё-таки это настоящий бой, волноваться вполне естественно, разве нет?"

"Это только в первый раз."

"Вам уже приходилось сражаться с демоническими зверями?"

"До того как я слегла с Демонической Болезнью, выходить в море на отцовских кораблях и рубить тварей было для меня обычным делом."

Во взгляде Фрейи промелькнуло неподдельное уважение:

"Вы прямо как настоящий Герой."

"А как иначе? Когда Герои получают признание Империи, им жалуют дворянство. Защищать земли — долг любого дворянина, так что разницы почти нет."

"Но я ведь тоже дворянка, а ни с одним зверем ни разу не дралась. Даже когда сопровождала отца, видела только, как он вершит суд..."

Фрейя немного поникла.

Глаза за вуалью мягко сощурились:

"Не стоит переживать. Просто ваши обязанности были другими. Вы же не увиливали от них."

"Мои обязанности...?"

"Столичная знать обязана служить Его Величеству Императору. А земельная знать обязана защищать свои границы. Мой боевой опыт — всего лишь следствие долга перед Герцогством Керес."

Фрейя расправила плечи.

"И каких же зверей вы побеждали, миледи?"

"Далеко от берега я обычно не уходила, но... Сциллу 3-го ранга завалить довелось."

"Сцил-Лу!"

"Хе-хе. При таком восторге грех не поделиться парой историй."

И как раз в тот момент, когда группы закончили последние приготовления к вылазке, протяжный свисток возвестил о начале зачета.

— Всем отрядам! Вперед!

По команде инструктора студенты цепочками начали втягиваться в чащу.

Хоть снаружи лес и казался мрачным, внутри средь бела дня стоял настоящий полумрак.

Густые кроны наглухо закрывали небо, и солнечные лучи пробивались к земле лишь редкими столбами сквозь просветы в листве.

В этих полосах света пылинками кружилась мелкая мошкара.

Дженни с тревогой покосилась на насекомых:

"Это ведь не демонические комары?"

Шарлотта покачала головой:

"Точно нет. В них нет ни капли маны. К тому же не всё, что летает — комары. Ты из-за своей медицины совсем здравый смысл растеряла, Дженни?"

"Я спросила, потому что нервничаю! И уж от кого, а от тебя нотации слушать не собираюсь. Хотя, погоди."

Дженни осеклась на полуслове.

До неё внезапно дошла одна странность:

"А откуда ты вообще знаешь, как отличать демонических насекомых? Ты же вроде чихать хотела на монстров?"

"Существует такая дисциплина — судебная энтомология. По насекомым и личинкам на трупе определяют время и место преступления. Разумеется, изучая её, я ознакомилась и с демоническими видами."

"...Ну конечно. Чтобы ты да учила обычное монстроведение — ни за что не поверю."

"О зверях-падальщиках я тоже знаю. Это полезно для следствия."

"И всё же ты на Геройском Отделении. Могла бы хоть базовые повадки тварей изучить."

"Зачем?"

"Зря спросила."

Переговариваясь, Валькирии углублялись в Пустоши.

Эрика шла в авангарде, за ней держалась Шарлотта, а замыкали строй Фрейя и Дженни.

Чуть поодаль позади неспешно следовали леди Керес и экзаменатор.

"..."

"..."

Рыцарь и аристократка молча шли следом.

Вдруг взгляд экзаменатора зацепился за что-то в полумраке между деревьями.

Он жестом подал сигнал леди Керес:

— Впереди тридцать четыре метра. Зверь кошачьего типа, ягуар. Ранг: 1-й. Если студенты не заметят засаду, возможны тяжелые ранения.

Экзаменатор смотрел на массивный ствол.

На коре виднелись глубокие борозды от когтей.

Характерные следы ягуароподобных тварей.

А приглядевшись, в прелой листве можно было заметить помет и обглоданные кости.

Это место явно служило зверю постоянным охотничьим угодьем.

Леди Керес тоже приметила эти знаки.

Но в ответ лишь покачала головой:

— Они справятся сами.

Пальцы рыцаря на планшете с оценками сжались:

"Они же первокурсницы?"

Обычно сверхлюдям рекомендуют вступать в бой со зверями рангом ниже своего.

В схватке с тварью равного ранга ранений не избежать, а при внезапном нападении из засады можно запросто расстаться с жизнью.

А Валькирии были сверхлюдьми 1-го ранга.

Ровно такого же ранга, как и затаившийся впереди хищник.

Однако леди Керес и пальцем шевелить не собиралась.

Экзаменатор счел такое хладнокровие верхом беспечности:

"Если вы не вмешаетесь, я обязан подать сигнал тревоги—"

И в эту самую секунду.

Шедшая впереди Эрика показала группе условный жест:

'Одиннадцать часов. На ветке. Кошка. Я на приманке.'

Алые глаза Эрики впились в ветку на высоте.

С того самого момента, как она ступила в этот лес, мир вокруг нее ни на секунду не замолкал.

Что-то еле уловимо пульсировало под ковром из опавших листьев.

Что-то скользило в щелях между древесными корнями.

А еще одно сердце медленно отбивало ритм в двенадцати шагах над ними, пока тварь вжималась животом в толстую ветку.

'Вот, значит, какая кровь у демонических зверей. Чуть... гуще человеческой.'

Она физически ощущала ток чужой крови.

Для неё ни одно живое существо с кровью в жилах не могло подобраться незамеченным.

Фрейя и Шарлотта тоже по-своему засекли опасность:

'В лесу подозрительно тихо. Поблизости затаился хищник?'

'По сравнению с преступниками, прячущими улики... зверье вычислять куда проще.'

Лишь Дженни, у которой не было боевой подготовки, пока ничего не подозревала.

Валькирии бесшумно перестроились.

Шарлотта прикрыла Дженни, а Фрейя заняла позицию для прицельного огня в поддержку Эрике.

Сама же Эрика с самым беспечным видом зашагала прямо под дерево, где притаился зверь.

Стоило её руке коснуться рукояти топора на поясе...

"Сверху!"

Массивная туша размером с теленка камнем рухнула из листвы прямо на голову девушке.

Эрика мгновенно выхватила топор обратным хватом.

Шагнув в сторону от траектории падения, она снизу вверх рубанула лезвием прямо в распахнутую пасть твари.

Скорость падения помножилась на мощь замаха глубоко в глотке хищника.

Хрясь!

С хрустом расколотого черепа тяжелая туша грохнулась оземь.

Но зверь тут же извернулся и вскочил на лапы.

"Чего? Я же ему башку раскроила!"

"Люди от трещины в черепе тоже на месте не умирают. Если мозг не задет, повреждение кости само по себе к смерти не ведет. Хотя от потери крови он бы всё равно сдох."

"Шарлотта, твои комментарии сейчас немного не в тему!"

Как и сказала Шарлотта, топор Эрики действительно пробил кость.

Но лезвие лишь выбило глаз, не достав до мозга.

Гр-р-р—

С развороченной мордой хищник яростно уставился на Эрику уцелевшим глазом.

Его лапы напряглись, взрывая листву под когтями.

И в тот момент, когда он уже готовился к новому прыжку—

Бабах!

Пуля, выпущенная Фрейей, прочертила солнечный луч.

Окровавленную морду твари разорвало на куски.

Монстр пару раз дернулся в конвульсиях и затих на земле.

Не опуская винтовки, Фрейя уточнила:

"Добить, сестра?"

"Готов. Кровь остывает. Побереги патроны, они недешевые."

"Поняла."

Фрейя опустила ствол.

Эрика вытерла мозговую жидкость с топора о траву и спросила:

"Слушайте, а его съесть можно? Если притащить тушу Учителю..."

"Нет, сестра."

"Да я просто спросила."

Так завершилась их первая стычка.

Шарлотта убедилась, что никто не ранен, и подала знак экзаменатору.

Вскоре к ним подошел проверяющий рыцарь:

"Да, это декуани. Судя по всему, молодая особь, только начавшая жить отдельно от стаи. Ваши действия безупречны. Добавлю баллы за обнаружение засады."

"Отлично."

Эрика победно сжала кулак.

Начало положено.

Только они об этом подумали...

"Студент Каль! Прекратите это безумие!"

Неподалеку раздался чей-то громкий крик — судя по голосу, ругался один из рыцарей.

"Каль?"

"Старший Каль?"

"...Саблезубый?"

Каль.

Известный мечник со второго курса Геройского Отделения.

Неужели влип в неприятности?

Обеспокоенные девушки поспешили на шум.

Вскоре они вышли на поляну, где стояла группа Каля.

"Что это за самоубийственная дичь сейчас была?!"

Экзаменатор свирепо отчитывал Каля.

За спиной парня виновато понурили головы его соратники.

А прямо за ними валялась туша гигантского крокодила с широко разинутой пастью.

Посреди этой картины экзаменатор в бешенстве тыкал пальцем в мертвого зверя:

"Мечом шкуру крокодила не пробить! Поэтому по черепу бьют дробящим оружием или метят узким лезвием точно в глаз, но вы...!"

Проверяющий указал на разинутую пасть:

Изнутри, пробив нёбо, прямо в череп крокодила намертво вонзился меч.

"Ты! Чем ты вообще думал, когда совал меч прямо в пасть твари?!"

"Раз шкура не пробивалась, я решил достать его через внутренности."

"Навершием! Я же говорил бить навершием!"

"Но навершием врага не разрубить."

"Да хватит уже всё подряд рубить, головой думай!"

Рыцарь в отчаянии хлопнул себя ладонью по нагруднику.

Но Каль и бровью не повел:

"Но я же успел убить его до того, как он захлопнул челюсти. Значит, план сработал?"

"Тебе тупо повезло! Промахнись ты мимо центра башки на сантиметр, он бы перекусил тебя пополам!"

Рыцарь ткнул в изжеванную латную перчатку на правой руке Каля.

Следы зубов на металле вполне ясно говорили о том, чем едва не закончилась эта выходка.

Но сам Каль сделал совершенно иной вывод:

"Похоже, мне не хватает тренировок. Что ж, буду отрабатывать удары, чтобы в следующий раз бить точно по центру с первого раза."

"Да не надо совать меч в пасть! По инструкции действуй, идиот!"

"Но в инструкции не сказано, как разрубить крокодила мечом."

"Гх... кх...!"

Экзаменатор от бессилия схватился за затылок.

Фрейя, наблюдавшая за этим цирком, тихо спросила:

"...Леди Хаузен."

"Кажется, я знаю, о чем ты. Хочешь спросить, он в Академии всегда такой?"

"Да."

"На первом курсе он спорил с профессором, доказывая, что меч ничуть не уступает копью в поединке один на один. А на следующий день во время спаррингов лично одолел мечом каждого первокурсника с копьем."

"..."

Выслушав это, Фрейя понимающе кивнула:

"Кажется, я поняла, почему его зовут Саблезубым."

"Вот именно."

— А если на тебя из засады прыгнет ягуар, что ты делать будешь?!

— Среагирую на бросок и разрублю его.

— А если на дереве есть когтистые метки!!! надо быть внимательным! замечать их заранее! и готовиться к обороне! Если мечник потеряет руку — что ты делать будешь!?!

— А разве Святой не сможет пришить её обратно?

— Ох... мое давление...!

И Валькирии еще долго наблюдали за тем, как экзаменатор безуспешно пытается вправить мозги Калю.

----------

Выпускной экзамен (7)

"[Зачет окончен. Зачет окончен. Всем вернуться в базовый лагерь.]"

"[Опустить оружие. Повторяю, всем опустить оружие.]"

"[Уничтоженные с этого момента демонические звери в зачет не идут.]"

Солнце уже скрылось за руслом реки.

По всему лесу разносились громкие команды экзаменаторов, возвещающие об окончании проверки.

"Экзаменатор! Мы же еще деремся...!"

"Опусти оружие. Дальше я сам."

Во время зачета рыцари лишь молча наблюдали за студентами, что бы ни происходило.

Но стоило испытанию завершиться, как они мгновенно пустили клинки в ход, заслоняя молодежь.

Хруст! Удар!

Оружие рыцарей с легкостью вскрывало черепа демонических зверей.

На их лицах не было и тени напряжения — словно они не рубили чудовищ, а срубали сухие ветки.

Для студентов, с трудом отбивавшихся даже целыми группами, это зрелище было отрезвляющим.

"Вот они... настоящие рыцари...?"

"Ха-а... ух... Нам до них еще расти и расти."

Так рыцари добивали монстров, выводя группы из Демонических Пустошей.

Когда солнце окончательно село за горизонт, разбросанные по лесу группы начали одна за другой выходить к платформе.

— Ринель и еще четверо. Группа вернулась в полном составе.

— Эрика и еще трое. Валькирии вернулись без потерь.

Доклады о возвращении студентов непрерывно звучали над платформой, ставшей базовым лагерем.

На свободной площадке рядом с путями развернули огромную палатку неотложной помощи.

Перед ней на ветру развевались зеленый, желтый, красный и черный флаги.

Это была система триажа, придуманная Юлианом, доработанная архиепископом Рейликом и ставшая теперь стандартом сортировки раненых на всех полях сражений.

Целители без остановки распределяли прибывающих раненых под эти флаги.

"С размозжениями и открытыми переломами — под желтый флаг! Все с непрекращающимся кровотечением — сразу под красный!"

"Всем с открытыми ранами обязательно получить вакцину от столбняка и пенициллин перед уходом!"

Для первого настоящего боя студенты держались достойно.

Лучшим подтверждением было то, что почти каждая группа вернулась с добытыми трофеями.

Однако без ран не обошелся никто.

Ссадины и рваные царапины были у каждого первого.

То тут, то там мелькали носилки с тяжелоранеными.

Для первой боевой вылазки это было неизбежно.

И в Академии, и в Военном Командовании к такому исходу были готовы заранее.

Не стали исключением и Валькирии во главе с Эрикой.

"Сестра, прости. Это я не успела вовремя заметить опасность."

"Пустяки. Авангард для того и нужен, чтобы принимать удары на себя."

Под зеленым флагом Фрейя виновато оправдывалась перед Эрикой.

Эрика лишь отмахнулась:

"Да ты и так была начеку. Кто ж знал, что разрубленный пополам крокодил всё еще может так огрызнуться?"

"Но ведь...?"

"Я же сказала: всё в порядке."

Эрика сидела на соломенном коврике с вытянутой правой рукой.

Дженни накладывала на нее шину и туго перебинтовывала.

Эту травму она получила в схватке с болотным крокодилом.

В тот самый миг, когда они уже праздновали победу, разрубив тушу пополам, задняя половина твари, которую сочли мертвой, внезапно хлестнула хвостом в сторону Фрейи.

Эрика успела заслонить сестру, но от резкого рывка подставила под удар правую руку.

"Старшая Дженни, там перелом?"

"Нет. Я посмотрела, всего лишь трещина. Младшая Эрика, не вертись, я бинтую."

"Я и не верчусь."

"Ты только что дернулась, чтобы посмотреть в ту сторону."

Дженни кивнула подбородком вглубь зоны под зеленым флагом.

Там стоял Каль с забинтованной ногой.

А перед ним, раскинув руки и преграждая дорогу, стоял студент с Отделения Целительства:

"Я затянул рану на ноге 'Малым Исцелением', но это не полное восстановление! Это была лишь первая помощь! Куда ты вообще собрался?!"

"На тренировку. Надо отработать бой с тварями, пока свежо в памяти."

"Ты меня вообще слышишь?! Рана снова разойдется!"

"Тогда я буду стоять неподвижно и работать одними руками."

Каль уверенно взялся за рукоять меча на поясе.

У целителя группы Каля от злости вздулись вены на лбу:

"Хватит молоть ерунду, немедленно ложись на койку! Что делать будешь, если кровь снова хлестнет? Думаешь, здесь мертвецов с того света вытаскивают?!"

Каль посмотрел на целителя как на умалишенного:

"Мертвых воскрешать нельзя, это и дураку понятно. За кого ты меня принимаешь?"

"Тогда какого черта ты сам на тот свет торопишься?!"

"Ты не понял. Я так поступаю именно потому, что точно знаю границу между жизнью и смертью."

"...И от какой же, по-твоему, раны человек гарантированно умирает?"

"Ну, если легкое насквозь проткнули — это же нормально?"

"...."

Щелк.

Пинцет выпал из рук целителя, обрабатывавшего ногу Каля.

Этот разговор долетел до ушей кардинала Вендраса, руководившего сортировкой.

Покрутив в руках медицинскую пилу, кардинал тихо пробормотал:

"...Мне начинает казаться, что отпилить этому студенту ногу прямо сейчас будет полезнее всего для его же здоровья."

Бинтовавшая Эрику Дженни молча и солидарно кивнула.

Конечно, она понимала, что это шутка.

Но мысль о том, что для Каля это самое действенное лекарство, упорно не выходила из головы.

"Эрика, извини."

Закончив накладывать шину, Дженни объявила, что первая помощь оказана, и поднялась на ноги:

"Младшая, божественная сила сейчас нужнее другим раненым. Сначала я займусь тяжелыми случаями в порядке очереди, а если останутся силы, подлечу и твою руку."

"Да знаю я."

Эрика махнула здоровой левой рукой.

Она и сама всё прекрасно понимала.

В задачу приставленного к группе целителя не входило полное исцеление товарищей.

Он должен был оказать минимальную помощь, чтобы бойцы не погибли на месте, и дотянуть их живыми до базового лагеря.

"Трещина и сама заживет — попью молока, высплюсь денек, и всё пройдет. Не переживай, старшая."

"Спасибо за понимание. Я скоро вернусь."

Дженни махнула рукой и побежала к красному флагу.

Подол её белой мантии быстро скрылся среди раненых.

Проводив её взглядом, Валькирии направились в палатку для выздоравливающих.

Внутри стояли ряды походных коек.

Эрика завалилась на матрас, достала из рюкзака паек и принялась жевать.

Фрейя села рядом и принялась разбирать винтовку для чистки, а Шарлотта расселась у ножек кровати, быстро что-то записывая в блокнот.

Время шло, и вскоре высоко в небе взошла луна.

Над платформой смешались запахи дезинфицирующих средств и дыма от полевых кухонь.

Эрика подняла забинтованную руку и уставилась на шину.

Глядя на повязку, она прокручивала в голове события прошедшего дня.

Ягуар, карауливший в темноте, крокодил, прятавшийся в болоте, гигантская змея в зарослях.

Если честно, со всеми ними вполне можно было справиться.

Страшно было только в первые минуты.

А дальше бой мало чем отличался от охоты на черных магов.

В каком-то смысле демонические звери были даже прямолинейнее.

Их повадки почти никогда не выходили за рамки привычных шаблонов.

Вот почему Эрика никак не могла взять в толк:

"Говорили, за Стеной творится такой ужас, что от него пришлось отгораживаться крепостями... Но как-то не похоже."

Она посмотрела в сторону владений графа Кандивы за границей Пустошей.

Человечество заперло себя за массивными стенами, спасаясь от чудовищ.

Однако монстры, с которыми она столкнулась лицом к лицу, не вызывали того самого "беспросветного отчаяния".

Поэтому эти слова и сорвались у нее с языка.

Ответила ей уже юная леди Керес:

"Хороший вопрос, мисс Эрика."

Опираясь на опорный шест палатки, леди продолжила:

"Скажите, с сегодняшними зверями вам было легко справиться?"

"Да. Были неожиданности, но если не считать моей собственной оплошности, ничего страшного."

Эрика помахала забинтованной рукой.

Леди Керес кивнула:

"Понимаю. А если бы вы сегодня не ошиблись, смогли бы завтра снова выйти против такого же врага?"

"Да запросто."

"А смогли бы драться так целый год без единого дня отдыха? И не совершить за всё это время ни единой ошибки?"

"Ну... это уже вряд ли."

Эрика умела трезво оценивать свои силы.

День без ошибок она выдержит.

Продержаться без промахов неделю — тоже вполне реально.

Но не ошибаться целый год невозможно.

Потому что люди не идеальны.

Леди снова кивнула:

"А если ошибки неизбежны, смогли бы вы сражаться двадцать лет подряд и ни разу не оступиться фатально?"

"Это невозможно. Таких людей вообще не бывает."

"Вот именно. В этом и заключается корень беды."

Леди Керес указала на сломанную руку девушки:

"Вы сегодня сами убедились: демонические звери не обладают непобедимой мощью. Они хитры, опасны, но при должной подготовке существо своего ранга можно валить по нескольку раз на дню."

Взгляд леди устремился за линию частокола.

Из темной чащи доносился глухой рев.

Сколько бы чудовищ ни перебили студенты, лес всё равно кишел ими.

"Беда в том, что война не ограничивается одной схваткой. С каждым боем копится усталость, множатся микротравмы. Через неделю притупляется внимание. А когда уходит бдительность, что приходит ей на смену?"

"Роковые ошибки."

"Именно. И вот так сверхлюди нелепо гибнут."

Спокойно произнесла леди:

"Но главная проблема даже не в этом. Двадцать лет. Столько времени нужно, чтобы вырастить и обучить одного нового сверхчеловека на замену павшему. А знаете, сколько нужно времени, чтобы вырос зверь того же ранга?"

"Лет десять?"

"Два года."

"...."

Эрика притихла.

Скорость 'воспроизводства' зверей не укладывалась в голове.

Даже она со своей нелюбовью к точным расчетам прекрасно поняла, насколько чудовищна эта разница.

Леди Керес кивнула в сторону частокола:

"Вот почему человечество не имеет права на ошибку. Вот почему пришлось возводить Стены и уходить в глухую оборону."

Двадцать лет против двух.

Соотношение сил было попросту безнадежным.

Поэтому люди и прятались за камнем.

Чтобы свести риск ошибок к минимуму.

И чтобы отсрочить гибель, если оплошность всё же произойдет.

Но даже так передовая всегда балансировала на грани катастрофы.

"Одна ошибка сверхчеловека стоит жизней сотен простых солдат. Несколько таких ошибок — и потеряна целая провинция, а чтобы отбить её назад, приходится бросать в топку еще больше ресурсов."

"Ах..."

Эрика тяжело вздохнула.

До нее наконец дошло, насколько глупо прозвучали её прежние слова.

"Простите, юная леди. Я ляпнула, совсем не понимая сути..."

"Не берите в голову. Разве сейчас это не дела давно минувших дней?"

Леди Керес ничуть не рассердилась:

"Разве медицина сейчас не шагнула так далеко, чтобы сводить к минимуму последствия ошибок как Сверхлюдей, так и рядовых солдат?"

Она вновь указала на руку Эрики.

Та поняла намек и кивнула:

"Всё благодаря Учителю."

"Именно. Благодаря Святому человечество обрело свою стойкость, позволяющую вести затяжные войны с Демоническими Зверями за стенами."

"Поучительная беседа. Не возражаете, если я присоединюсь?"

В разговор вмешался новый голос.

Услышав его, все раненые в палатке попытались вскочить на ноги:

"Приветствуем Ваше Превосходительство!"

Это был Принц Эдмунд.

Эдмунд с усмешкой махнул рукой, осаживая бойцов:

"Лежать. С каких это пор раненые вскакивают по стойке смирно?"

Он пододвинул раскладной табурет и сел.

Адъютант привычно встал рядом с ним за правым плечом.

Эдмунд посмотрел на притихших Валькирий:

"Я пришел лично отметить группу, показавшую лучшие результаты на зачете. И как раз застал разговор, мимо которого я, как офицер, пройти не могу."

На губах Эдмунда появилась улыбка:

"Юная леди, позволите продолжить вашу мысль?"

"Разумеется, Ваше Высочество."

"Я же просил обращаться ко мне 'Ваше Превосходительство', когда речь идет о службе."

"Но я прямо сейчас не на военной службе, Ваше Высочество."

"А, ну да. Верно подмечено."

Эдмунд шутливо поднял руки, признавая поражение:

"Тогда, с позволения юной леди, я продолжу урок. На чем вы остановились?"

"На том, что благодаря Святому человечество обрело нужную стойкость, позволяющую сражаться с Демоническими Зверями за стенами."

"Верно. Тогда самое время объяснить, почему эта стойкость так критически важна."

Прямо в лазаретной палатке началась импровизированная лекция о войне человечества против монстров.

Для Валькирий, только что вернувшихся из леса без сил, подобные нравоучения обычно были бы в тягость.

Но ни одна из них даже не поморщилась.

По одной простой причине.

Разговор шел о Юлиане.

'Я всё равно мало что пойму... Но послушать, какой Учитель крутой, всегда приятно.'

'Подвиги Старшего Брата. Надо всё внимательно выслушать и записать.'

'Я и так знаю, на что он способен, но послушать не помешает.'

'Я тоже до конца не представляю масштабы свершений моего спасителя. Отличный повод узнать.'

Глаза девушек загорелись неподдельным интересом в ожидании рассказа.

Заметив это, Эдмунд довольно улыбнулся:

'Как говорится, могучее дерево видно еще по ростку. Даже узнав, что они показали лучшие результаты, они не предаются гордыне, а стремятся стать еще лучше.'

А ведь они еще уставшие, только вернувшиеся из пекла битвы.

Мысленно решив подкинуть прилежным Валькириям лишних талонов, Принц начал:

"Итак, перед началом вопрос: что на войне убивает солдат и рыцарей чаще, чем сами демонические звери?"

Первой руку вскинула Эрика.

Машинально дернув сломанной правой рукой, она тут же простонала от боли:

"Я! Ой! Ай...!"

"Отвечай, Эрика."

"Еда!"

Принц едва сдержал смешок и покачал головой:

"Ты имеешь в виду снабжение. Конечно, провиант важен — снабжение во многом решает исход войны. Но в этом списке оно лишь на третьем месте."

Тогда осторожно предположила Фрейя:

"Боевой дух войск?"

"Почему ты так думаешь?"

"Я подумала: раз благодаря Старшему Брату у людей появилась надежда, их шансы выжить возросли."

"Хм. На поле боя психология играет роль, но на цифры смертности она так сильно не влияет."

Ответ Фрейи тоже оказался неверным.

Получив отказ, обе девушки озадаченно подперли щеки руками.

Тогда руку подняла молча наблюдавшая за ними Шарлотта:

"Болезни. Исторически эпидемии всегда были главным врагом любой армии."

"А вы хорошо подкованы, леди Хаузен."

Эдмунд подтвердил её правоту:

"Всё именно так. Нынешнее поколение Героев выросло в тепличных условиях, где вакцины и физраствор воспринимаются как должное. Поэтому ужас эпидемий вам вряд ли понятен."

Все Валькирии, кроме Шарлотты, дружно закивали.

Для них болезни никогда не казались страшнее чудовищ.

Ведь с тринадцати лет вакцины и капельницы стали для них привычной частью целительства.

С тех пор истории о войсках, поголовно выкошенных заразой, практически перестали звучать на публике.

Разве что юная леди Керес, прибывшая с Востока и пережившая цингу, смутно представляла, о чем речь.

Эдмунд посмотрел на них с легкой завистью:

"Счастливое поколение. Поколение, которое может позволить себе не бояться мора. Нет, я не упрекаю вас в беспечности — вам и вправду больше незачем об этом тревожиться."

Вспомнив годы на передовой, Эдмунд продолжил:

"Приведу простой пример. Вы знаете, насколько опасна дизентерия?"

"Это ведь болезнь, от которой мучаются диареей?"

Эрика вспомнила жизнь в Лимбус-Пите.

Жители трущоб, хлебнув тухлой воды из колодца, нередко слегали с дизентерией. Она и сама через это прошла.

Но Эдмунд ждал совсем другого:

"Слово 'мучаются' здесь не подходит. От дизентерийной диареи люди умирают сотнями."

"От диареи умирают?"

Эрике было трудно в это поверить.

Работая в клинике Юлиана, она повидала уйму таких больных.

Но чтобы кто-то умирал от самого расстройства желудка — такого на её памяти почти не случалось.

"Неужели это настолько опасный симптом?"

"Трое из десяти солдат умирали от обезвоживания еще на марше, даже не дойдя до позиций врага."

Всё изменили физраствор и вакцины.

"Когда появились капельницы и прививки, смертность среди заболевших дизентерией упала в разы. И дело ведь не только в них."

Эдмунд принялся загибать пальцы:

"Микробная теория, хлорка, сыворотка от столбняка, антибиотики. По мере их внедрения войска, выкошенные болезнями, ушли в прошлое."

Он невесело усмехнулся:

Раньше Военное Командование закрывало глаза на небоевые санитарные потери.

Не потому, что не понимало проблемы.

Просто все смирились с этим как с неизбежным злом.

Но теперь всё иначе.

Причины болезней установлены, лекарства найдены.

Зараза в войсках перестала быть неминуемым бедствием.

"Забавно получается. Еще пять лет назад мы молились, чтобы армия не слегла в пути. А теперь, если в полку заболеет всего пятьдесят человек, командира тащат под трибунал."

И такой трибунал недавно действительно состоялся.

Из-за тридцати заболевших дизентерией.

Раньше списали бы на неизбежность или проклятие магов чумы.

Но отношение командования к эпидемиям кардинально переменилось:

— Как вы организовали водоснабжение, что довели людей до мора?

— Вы вырыли туалеты прямо у бочек с водой? Совсем с ума сошли?

— Живете по устаревшим инструкциям, вот к чему это привело...

— И вы думаете, это оправдание, генерал?

В глазах Командования подобные инциденты перешли в разряд 'рукотворных катастроф, которых легко можно было избежать'.

"Солдаты и рыцари перестали падать замертво до начала боя. Знаете, насколько снизились потери?"

На этот вопрос Валькирии не ответили.

Они знали, что выживаемость подскочила.

Но точных цифр не знали. Даже Шарлотта.

Расценив молчание как сдачу, Эдмунд произнес:

"Дам подсказку: раньше было пятьдесят процентов. До того как сэр Юлиан начал свою деятельность, половина отправленных на войну погибала. Как думаете, до какой планки упала смертность сейчас?"

"...До двадцати?"

Осторожно предположила Фрейя.

Ей казалось, что на войне один из пяти всё равно должен гибнуть.

Но Эдмунд покачал головой:

"До пяти."

"Что?!"

"Мы дожили до эпохи, когда из сотни солдат гибнет лишь пятеро, а девяносто пять возвращаются домой."

"Но это же война?!"

"Даже на войне."

Эдмунд сам усмехнулся этому поразительному факту:

"Шагнуло вперед лечение не только инфекций, но и тяжелых ранений."

Переливание крови, морфин и сортировка по системе триажа.

Всё это вместе обвалило уровень смертности.

"Да и сам факт того, что к каждой вашей группе прикреплен целитель — раньше такого и близко не было."

Прежде целителей в боевые отряды не включали.

Брали только бойцов.

Эрика округлила глаза:

"Чего? А где раненых лечили?"

"Бросали на поле до конца боя. И лишь после победы, если боец еще дышал и имел шансы выкарабкаться, его везли в крепость."

"...А как же перевязать прямо на месте и оттащить в палатку, как сейчас?"

"А чем целителю колдовать в палатке, если у него нет с собой портативных катализаторов?"

"А-а..."

Эрика, сама будучи магом, сразу всё поняла.

Раньше целители могли творить чудеса только в специальных залах с проточной святой водой под гигантскими статуями богов.

В брезентовой палатке применить божественную магию было попросту невозможно.

Пришлось бы тащить за собой каменную громадину, долбить каналы для воды и готовить стерильную белую комнату.

Это всё равно что перевозить целый соборный лазарет, что в полевых условиях неосуществимо.

"Поэтому целители всегда сидели за стенами гарнизонов и ждали, пока раненых доставят к ним."

Но теперь всё изменилось.

"Целительница в вашей группе таскает с собой сумку, верно? В ней лежат портативные катализаторы, благодаря которым помощь можно оказывать прямо на месте."

Принц посмотрел в сторону соседней палатки.

Там Дженни без устали лечила раненых.

"А с появлением хлорного раствора стало возможным быстро дезинфицировать всё вокруг."

"Кстати, на Востоке целителей теперь тоже сажают на корабли. Говорят, в чистых каютах 'Исцеление' отлично работает."

Эдмунд кивнул:

"Все эти новшества вместе и опустили планку потерь до пяти процентов."

Помолчав, Шарлотта согласилась:

"По самым грубым прикидкам, это сохраняет вдвое больше живой силы."

Раньше из ста выживало пятьдесят, теперь — девяносто пять.

Армия стала вдвое сильнее только за счет сбережения людей.

"Да. Но это после одной кампании. А если войн пройдет пять? Сбережется в двадцать пять раз больше ветеранов. А если десять?"

И дело ведь не только в армии.

Меньше смертей в тылу — выше производство припасов и снаряжения.

Колоссальный эффект для всей экономики.

"Вот почему Военное Командование сменило тактику. Раньше гибель сверхчеловека отбрасывала нас на двадцать лет назад. Бросать курсантов в бой было непозволительной роскошью — вас держали в своего рода 'теплице' до самого выпуска."

Принц обвел взглядом девушек:

"Но теперь вероятность погибнуть упала почти до нуля."

С пятидесяти процентов до пяти.

Для штаба это был прямой сигнал переходить в решительное наступление.

"Армия переходит в наступление. И эта практика — первый шаг. Вместо того чтобы трястись над каждым курсантом, мы будем закалять сильных бойцов частыми реальными боями."

С этими словами он указал на самый хвост поезда.

На двадцатый вагон, который Юлиан превратил в операционный блок.

Солдаты на носилках внесли в палатку третьекурсника с Геройского Отделения:

"Пропавший курсант доставлен!"

Следом за носилками в палатку влетел запыхавшийся студент-целитель.

Он на одном дыхании выпалил доклад кардиналу Вендрасу:

"Пациент — парень, третий курс, Геройское Отделение! Два проникающих ранения правого плеча от укуса якумамы, подозрение на разрыв подмышечной артерии! Массивное кровотечение, на месте наложен давящий жгут. Пульс на лучевой артерии справа не прощупывается, кисть бледная и холодная. Давление восемьдесят два на сорок восемь, пульс сто тридцать два, в сознании!"

Кардинал взял руку раненого и надавил на ноготь.

Побелевшая ногтевая пластина так и не порозовела.

Лицо священника посуровело:

"...По правилам триажа это черный флаг."

Черный.

Черная метка.

Пациент, которого оставляют умирать.

Потому что на его спасение уйдет слишком много сил и драгоценного времени, а пока возишься с одним, погибнут десятки других.

Но кардинал не стал вешать на парня черный флаг.

Вместо этого он повернулся к двадцатому вагону, где находился Юлиан:

"Впрочем, критерии триажа зависят от возможностей лазарета. Спросим Святого."

Он громко крикнул в сторону входа двадцатого вагона:

"Святой! Подозрение на разрыв подмышечной артерии, дистальный пульс отсутствует! Прошу подтвердить категорию!"

Дверь вагона открылась, и на пороге появился Юлиан в хирургическом костюме.

Он только что закончил операцию студенту, чью ногу крокодил пытался оторвать своим смертельным вращением.

Юлиан подошел к носилкам.

На обнаженном плече парня зияли две глубокие рваные раны.

Давящая повязка уже насквозь пропиталась темно-бордовой кровью.

Осмотрев рану, Юлиан заговорил из-под своей вороньей маски:

"Я мало знаю о твари по имени якумама. Она ядовита?"

"Не ядовита. Но внутри нащупывается обломок зуба. Он вплотную прилегает к плечевому сплетению, в полевых условиях доставать нельзя. К тому же кругом грязь, риск заражения столбняком огромный."

"Раз яда нет — повезло. Достанем осколок и сошьём артерию."

"Много времени займет?"

"Получаса хватит с головой. Всех подобных направляйте сразу под красный флаг."

С этими словами носилки с раненым вкатили в двадцатый вагон.

Когда дверь закрылась, двое стоявших поодаль инструкторов покачали головами:

"Вот ведь дурак. Сам 2-го ранга, с мечом наперевес — и полез на якумаму?"

"Псих. Бросаться на такую тушу с одноручником... Пику он ради чего на горбу тащил?"

"Говорили же: не расслабляться и сразу отходить, если прижало. Третий курс, возомнили о себе невесть что."

К ним подошел третий коллега:

"На курсе шестьсот человек. Было ясно, что пара отморозков найдется."

"Зато со Святым под боком даже такие раны зашьют в два счета. Спокойно на душе."

"...Спокойно, значит."

Первый инструктор криво усмехнулся:

"Раньше мы бы этого бедолагу прямо в лесу умирать оставили. А теперь стоим и рассуждаем: 'зашьют в два счета'. Мы сами-то не свихнулись?"

Мужчины сухо рассмеялись.

Валькирии и Эдмунд слышали каждое слово.

Эдмунд повернулся к девушкам:

"Видите? Теперь понимаете, почему армия переходит в наступление?"

Люди прятались за стенами из-за чудовищной цены потери каждого бойца.

Взрастить сверхчеловека стоило слишком дорого, а монстры плодились как саранча.

Но если риск потери Сверхчеловека падал ниже одного процента, всё в корне менялось.

"Как только солдаты перестали пачками погибать от болезней, бремя, лежащее на Сверхлюдях, заметно снизилось. Шанс оступиться стал меньше, а если и оступишься — пока ты дышишь, тебя исцелят."

Пробили легкое?

Тебя спасут.

Поджарило молнией?

И это вылечат.

Разорвали клыками горло?

Дотянешь до Святого — он всё зашьет.

"Теперь вы понимаете, кем стал Юлиан для Империи?"

Говоря это, Эдмунд вспомнил минувшую ночь.

Черных магов, напавших на поезд.

Для них Юлиан был заклятым врагом, разрушающим их многовековой промысел.

Потому они и бросили в бой опытного чародея, пусть и не уровня Старейшины.

Но, по мнению Принца, черные маги до сих пор катастрофически недооценивали истинную ценность Черного Святого.

"Мы отвлеклись. Но главное, что я хотел донести до вас — времена меняются."

"Я поняла!"

Воскликнула Фрейя с горящими глазами:

"Теперь я понимаю, что имел в виду Старший Брат за каждым ужином!"

"И что же говорил сэр Юлиан?"

"Он говорил, что однажды в Клинике Мейер появятся целители, которые будут оперировать не хуже него, и он очень ждет этого дня."

Эдмунд инстинктивно замахал руками.

Прислушивавшийся к их беседе кардинал Вендрас тоже яростно замотал головой.

Освоить один вид операций — дело нехитрое.

Годами набивая руку на чем-то одном, можно было даже превзойти Юлиана в конкретной процедуре или операции.

Но на этом всё.

Проводить любые операции во всех областях медицины на таком же уровне, как Юлиан, для обычных целителей оставалось абсолютно недосягаемой планкой.

И Эдмунд, хоть и был далек от медицины, прекрасно это понимал:

"Не хочу разрушать мечты сэра Юлиана, но боюсь, этот день не наступит никогда."

"Почему?"

В этот момент дверь двадцатого вагона распахнулась, пропуская Юлиана.

"Двадцать минут. Сосудистый шов наложен, артерия восстановлена."

Принц указал на него рукой:

"Я мало смыслю в искусстве исцеления, но сомневаюсь, что на свете когда-либо еще родится лекарь, вобравший в себя мудрость всех двенадцати врачебных школ разом."

"Но Старший Брат ведь смог?"

"Потому он и Святой."

На слова Эдмунда кардинал Вендрас истово закивал.

----------

Тайна Герцога Эрунта (1)

Пробный зачет в Демонических Пустошах Кандива подошел к концу.

Поезд, стоявший у временной платформы, с шипением выпустил пар и вновь двинулся на юг.

Закончив уборку после последней операции в двадцатом вагоне, я принял отчет, который протянул мне кардинал Вендрас:

"Святой, вот итоговые результаты зачета."

"Благодарю вас."

Сполоснув руки у раковины, я бегло просмотрел бумаги.

Цифры превзошли все ожидания.

"Погибших — ноль. Тяжелораненых — двадцать. Легких — двести."

Шестьсот студентов вошли в Пустоши и вышли обратно, и ни для одного из них не потребовался гроб.

Исход более чем обнадеживающий.

Однако кое-что всё же не давало мне покоя.

'Всё ли тут гладко?'

На бумаге статистика выглядела блестяще.

Разработанная мной система триажа отлично прижилась в этом мире.

Операции прошли успешно, обошлось без непоправимых трагедий.

Причиной тяжелых ранений была главным образом беспечность самих курсантов.

А значит, прояви они чуть больше осторожности, результаты были бы еще лучше.

И всё же меня не отпускало странное чувство смутной тревоги.

Как бы точнее выразиться?

Это профессиональное чутье полевого врача, когда нутром чуешь неладное, чего не способна отразить ни одна сухая статистика.

'Хм... в чем же подвох?'

Проблема была в том, что я не мог четко сформулировать причину своего беспокойства.

'Подумаю об этом позже.'

Богатый врачебный опыт подсказывал: в подобных случаях лучше всего дать времени расставить всё по местам.

Некоторые вещи видны лишь на расстоянии.

Я решил пока отложить эти мысли в сторону.

И подозвал Айлу с Лореном, как раз закончивших наводить порядок после операций:

"Айла, Лорен, отличная работа."

"Эм... Учитель."

Айла подошла ко мне, вытирая мокрые руки полотенцем:

"А кто из нас с господином Лореном сегодня справился лучше?"

"С чего вдруг такой вопрос, Айла?"

"Ну..."

Девушка неловко пояснила:

"Перед началом операций мы с господином Лореном поспорили."

О чем это она?

Я повернулся к Лорену.

Тот подтверждающе кивнул:

"Всё верно, Святой. Мы со Святой Лампады заключили небольшое пари: кто из нас проявит себя эффективнее в реальной боевой обстановке. Но мы не на деньги спорили, упаси боже! Всего лишь на один воинский талон."

Вот оно что.

Услышав это, я невольно улыбнулся.

Делай они ставки на жизни пациентов, я бы им устроил взбучку.

Но в споре ради оттачивания мастерства не было ничего предосудительного.

"Здоровое соперничество еще никому не вредило, пока не переходит границ."

Дух соперничества всегда был лучшим стимулом расти над собой.

Мне, у кого в прошлой жизни конкурентов попросту не осталось, это было известно лучше кого-либо.

Да и с кем тягаться в экстренной травматологии?

Годами я пахал там в гордом одиночестве, потому что молодежь в это пекло не шла.

"Значит, хотите, чтобы я рассудил, кто из вас отличился сильнее?"

"Да, Учитель."

"Просим вас, Святой."

Оба уставились на меня горящими глазами.

Поймав эти взгляды, я мысленно сопоставил их работу за сегодня.

'Начнем с того, что Айла оказала колоссальную помощь у операционного стола.'

Я понимал, откуда у нее такая уверенность в победе.

За её плечами уже был опыт работы при массовом наплыве раненых от когтей демонических зверей.

Она наверняка думала, что Лорену, который носа не высовывал из Святого Города, за ней ни за что не угнаться.

Вот только на деле верх одержал именно Лорен.

'Да и как вообще переплюнуть парня, который может безостановочно швыряться 'Высшим Исцелением', пока на небе светит солнце?'

Безусловно, внутри операционного блока навыки Айлы сияли ярче.

Там требовались ювелирная точность и глубокие анатомические знания.

Но в условиях массовой полевой бойни количество берет верх над качеством.

Я сам вбивал этот принцип при сортировке.

С учетом этого фактора...

"В этот раз победа достается господину Лорену."

"Есть!"

"У-у-у..."

Лорен победно сжал кулак, позабыв о всяком аристократическом величии.

Айла же, напротив, расстроено поникла.

"Гони талон."

"А-а-ай... А я хотела накопить два и взять парфе..."

"Хе-хе. В зубрежке теории ты, может, и впереди, но на практике я тебе ничуть не уступаю."

Неужели победа над первой ученицей курса принесла ему столько счастья?

Лорен откровенно упивался триумфом, довольно задрав нос.

"Ну что, по комнатам?"

"Да..."

"Мне как раз есть чем похвастаться перед няней."

На этом их милое пари благополучно завершилось.

Выйдя из операционного блока, мы направились в головную часть поезда.

Лазарет располагался в двадцатом вагоне.

А мое купе — в девятом.

По пути туда избежать встреч со студентами в узких коридорах было невозможно.

"Спасибо вам, Святой."

"Вы же из группы курсанта Гальмы? Как он себя чувствует?"

"Благодаря вам, Святой, он остался жив. Низкий вам поклон."

Почти каждый попадавшийся навстречу студент благодарил за спасение товарищей.

И для меня эти слова были лучшей наградой.

Для врача слышать искреннюю благодарность куда приятнее, чем наблюдать слезы близких, потерявших надежду.

"Рад это слышать. И всё же жаль, что продолжить экзамен он уже не сможет."

"Он сам виноват — нас столько раз предупреждали об опасности, а он расслабился. Тут радоваться надо, что вообще жив остался."

Студенты то и дело подходили со словами признательности.

Из-за этих бесконечных остановок до своего купе я добрался уже глубокой ночью.

Переночевав у себя, на следующее утро я встретился с Валькириями в вагоне-кафе.

"Эрика, слышал, ты вчера руку повредила. Как самочувствие?"

"На рассвете меня подлечили 'Исцелением', так что рука как новенькая."

Вот оно, главное преимущество мира с божественной магией.

Состояние раненого может кардинально измениться буквально за одну ночь.

Поэтому руководство Академии со спокойной совестью гнало вчерашних калек на новые испытания уже на следующее утро.

"А где студентка Дженни?"

"Все целители ушли на утреннюю молитву. Сказали, надо восстановить божественную силу перед главным экзаменом."

Об этом часто забывают, но божественная сила — такой же расходуемый ресурс.

Если у тебя нет бесконечного резерва, как у Лорена или Айлы, после массового латания раненых приходится часами восполнять запасы истовой молитвой.

"Садитесь сюда, Доктор."

"Спасибо."

Я присел рядом с Эрикой, уже уплетавшей сэндвич.

Напротив с полузакрытыми глазами клевала носом Фрейя.

Редкое зрелище: обычно безупречная Фрейя выглядела совершенно сонной и помятой.

Видимо, первый настоящий бой выжал из нее все соки.

"Фрейя, сильно устала?"

"Да... немного..."

"Почему не осталась отоспаться в купе?"

"Нельзя... Стоит дать себе слабину хоть раз, и это войдет в привычку."

Глоток.

Фрейя пыталась разогнать сон горьким эспрессо.

Вся в своем репертуаре: несгибаемый характер не позволял ей валяться в постели даже после тяжелой вылазки.

Проспать подъем для нее было сродни преступлению.

Сидевшая рядом Шарлотта посмотрела на нее с искренним непониманием:

"Какой смысл отказывать себе во сне?"

"Вы ведь и сами любите поспать подольше, Шарлотта?"

"Жить по строгому расписанию — похвально, но для меня куда важнее держать мозг в идеальном рабочем состоянии."

Вернувшаяся с молитвы Дженни плюхнулась рядом с Шарлоттой и вставила:

"Да брось. Обычно ты валяешься пластом, как медуза, и только когда случается что-то интересное, вдруг просыпаешься и начинаешь изображать кипучую деятельность."

"В этом и суть, Дженни. В обычное время я экономлю ресурсы, чтобы пустить их в дело при расследовании. Разве это неправильно?"

"И всё равно разница между твоей спячкой и приступом активности чересчур дикая..."

Если верить Дженни, без происшествий Шарлотта впадала в абсолютный анабиоз, но стоило случиться чему-то стоящему — действовала с безупречной точностью.

Со стороны это выглядело обычным капризным своенравием.

Но зная, чей образ лег в основу её характера, я относился к этому с пониманием.

"У каждого свои приоритеты. Мне нравятся люди, которые со всей страстью отдаются любимому делу."

"Видишь, Дженни? Со мной всё в полном порядке."

"Эх... Я-то думала, с чего она так распустилась, а её дурные привычки просто поощряет Профессор."

Каюсь, виноват.

Впрочем, с упрямством Шарлотты любые нравоучения всё равно разбились бы о глухую стену.

Поезд тем временем неумолимо приближался к конечной цели — Герцогству Эрунт.

Заняться в вагонах было особо нечем.

Обычно в это время я с головой погружен в прием тяжелых пациентов, чтение лекций или лабораторные опыты.

Но на поезде никакой привычной работы не организуешь.

Выбор развлечений оставался крайне скудным:

Либо читать книги в купе, либо отсыпаться.

Вот только и это быстро приедается.

За неделю пути от безделья можно и с ума сойти, если не придумать, чем себя занять.

"У-у-у... Скукотища какая."

Поэтому сейчас я убивал время в компании Валькирий.

"Скучно... Размяться охота. Надо было вчера пойти тренироваться со старшим Калем."

"Сестра, старшего Каля вчера инструкторы пинками погнали за махание мечом в коридоре."

"Тогда, может, на крышу вагона залезем?"

"И как ты вообще до такого додумалась?"

Эрика тоскливо бубнила, уткнувшись лбом в оконное стекло.

Снаружи вот уже три часа подряд мелькала одна и та же бесконечная равнина.

Рядом с ней окончательно ушедшая в спячку Шарлотта с потухшим взглядом играла в шахматы сама с собой:

"Согласна с вами, мисс Эрика. Вот если бы в поезде произошло загадочное убийство, стало бы куда веселее."

"Шарлотта, в поездке со студентами таких происшествий не бывает."

"Но в твоей следующей повести оно ведь происходит, Дженни?"

"Это вымысел! И вообще, хватит пересказывать мои черновики с таким невозмутимым видом!"

От тоски на стенку лезли не только Эрика с Шарлоттой.

Юная леди Керес, приставленная к ним для охраны, тоже впала в меланхолию и уныло протянула:

"Один и тот же алкоголь пить надоело. Да и домашние запасы уже подошли к концу..."

"Домашние запасы?"

"Ах, оговорилась. Я хотела сказать, что у меня закончились воинские талоны."

"..."

Я выразительно посмотрел на девушку.

Она отвела взгляд, нервно поджала губы и виновато произнесла:

"Святой?"

"...Я слышал, вчера благодаря вам Валькирии благополучно набрались боевого опыта."

"Я лишь исполнила свой долг."

"И всё же, как старший в семье, я бы хотел отблагодарить вас за заботу."

Чем я мог порадовать её прямо здесь, не сходя с места?

Что-нибудь не слишком вычурное, но и не пустяковое.

Немного подумав, я нашел решение:

"Позвольте угостить вас напитком под названием 'коктейль'."

В вагоне был бар.

Само понятие смешанных напитков здешним барменам было знакомо.

Вот только уровень здешней барной культуры оставлял желать лучшего.

Крепкий дистиллят с каплей сахара, воды и травяной настойки — вот и вся сложность.

До изысков XXI века с колотым льдом, сиропами и сложными букетами вкусов местным рецептам было как до луны.

Мне захотелось удивить юную леди Керес чем-то по-настоящему утонченным из моего прошлого мира.

"Коктейль от самого Святого? Я столько слышала об этом от мисс Шарлотты, что сгорала от любопытства. Рада, что наконец представился случай попробовать."

К счастью, затея пришлась ей по душе.

"Тогда я напишу для вас рецепт."

Конечно, можно было встать за стойку и смешать всё лично.

Но вид Святого, разливающего выпивку за барной стойкой, выглядел бы чересчур двусмысленно, так что я ограничился рецептом.

[Рецепт коктейля 'Сотерн Кобблер']

— Добавить немного сахара в белое вино западного образца, смешать с мелко колотым льдом, дольками апельсина и свежими ягодами.

Этот рецепт я набросал по памяти, заприметив нужные ингредиенты на полках бара еще в прошлый визит.

Отдав листок, я украдкой проследил за реакцией гостьи.

Некоторые аристократы брезговали коктейлями, считая разбавление благородного вина плебейской замашкой.

Но юная леди придерживалась демократичных взглядов: перед лицом хорошей выпивки все напитки равны.

"Благодарю. Спущусь на первый этаж прямо сейчас."

Подхватив рецепт, она тут же направилась к лестнице.

И мне отнюдь не показалось, что её походка внезапно стала куда бодрее.

Поезд мчался дальше на юг.

Чем глубже мы продвигались, тем темнее становилось за окнами.

Земли Герцогства Эрунт были уже близко.

"...Солнце уходит."

Пробормотала Эрика, прижимаясь лбом к стеклу.

Когда она отстранилась, на стекле осталось круглое запотевшее пятно.

Вжик, вжик.

Стерев пятно рукавом, она внимательно вгляделась в сумрак.

Вскоре на горизонте показались очертания Герцогства.

Дзинь, дзинь.

В динамиках под потолком раздался двойной звонок:

"[Внимание пассажирам. Поезд прибывает на конечную станцию — Центральный вокзал Герцогства Эрунт—]"

Минула неделя с момента отъезда из Академии.

Мы наконец добрались до места.

ТУ-У-У-У——

Поезд начал въезжать под крышу станции, выпуская клубы едкого черного пара.

С шипением тормозов меня слегка качнуло вперед.

Пора на выход.

"[Студентам приготовиться к организованной высадке по указанию инструкторов...]"

К счастью, наша группа выходила одной из последних.

Дожидаясь своей очереди, я выглянул в окно.

— Батальон!! Смирно-о-о!!!

На перроне шеренгами застыл почетный караул, встречающий делегацию Академии.

Командовавший парадом офицер отдал честь и громко прокричал:

"Приветствуем будущих Героев!"

Строй солдат расступился, образуя живой коридор к стоящим на площади экипажам.

Там нас уже ждали кареты, чтобы доставить в резиденцию.

Они должны были отвезти нас к месту отдыха.

— Ур-р-р-а-а-а!

За оцеплением солдат бушевало море горожан.

Люди гроздьями свисали из окон, облепили фонарные столбы и крыши домов.

Казалось, на вокзальной площади собралось всё население города до единого человека.

И такое столпотворение поразило не меня одного:

"...Как же здесь много детей."

Негромко заметила юная леди Керес.

И она была совершенно права.

В толпе мелькало невероятное количество ребятишек всех возрастов.

"Откуда на Юге столько детей?"

Ответил стоявший рядом с нами Эдмунд:

"Всё закономерно. Фронт на Юге затих. Болезни отступили, боевые потери теперь пересчитать по пальцам одной руки. Рождаемость не заставила себя ждать."

С этими словами он выразительно посмотрел на меня:

"Благодаря вакцинам и антибиотикам одного знакомого Святого простые граждане перестали умирать от мора. А в безопасности люди всегда охотно заводят семьи."

Я спорить не стал, лишь молча кивнул.

Чистая правда.

Как ни дико это звучало, но цифры, с которыми я лично сверялся, подтверждали суровую реальность прошлого:

Четверть новорожденных погибала в младенчестве.

Еще четверть уносили детские инфекции до пятнадцати лет.

С учетом прочих напастей до двадцатилетия доживала едва ли половина поколения.

А уцелевшую молодежь безжалостно перемалывали демонические звери.

Но появились вакцины, появились антибиотики, а фронт отодвинулся далеко на юг.

Что происходит, когда всё, что веками сдерживало и безжалостно косило род людской, исчезает в одночасье?

Ответ был прямо перед нашими глазами.

"Но, Ваше Высочество, о росте населения благодаря вакцинам говорят уже больше десяти лет. Мне кажется, только этим такой бум не объяснить."

"Вы правы, юная леди. Одними лекарствами дело не обошлось."

Демографический взрыв гремел по всей Империи не первый год.

Свою лепту внесла не только медицина, но и изобретение Виагры.

...Хотя меня до сих пор корежит от того, что то поколение окрестили 'Поколением Шуна'.

Однако у нынешнего южного бэйби-бума была своя специфика.

"Сюда хлынули переселенцы со всей страны. Юг стал самым спокойным и сытым уголком Империи. Молодежь бьется за вид на жительство в южных землях."

Вот она, главная причина.

Массовый приток молодых и здоровых людей.

К чему это ведет?

Ответ очевиден:

К взрывному росту рождаемости.

"Правда, из-за этого на Юге теперь другие головные боли."

Разумеется, за всё приходится платить.

Человек ко всему привыкает, но для этого требуется время.

Люди по старинке рожали помногу, привыкнув, что половина детей не выживет, и еще не перестроились под реалии, где каждый ребенок остается жив.

Местные лорды уже сейчас ломали головы над грядущим перенаселением.

"Южная знать не просто так зубами цепляется за земли за Стеной."

Незаконная миграция, теснота в городах, нехватка продовольствия.

От одного перечисления этих бед голова шла кругом.

Старым крепостным стенам новое поколение явно не вместить.

Поэтому Юг с таким остервенением рвался осваивать земли за пределами стен.

От возведения новых фортов до щедрых выплат смельчакам, рисковавшим жизнью ради освоения диких земель.

Всё это — прямое следствие небывалого демографического взрыва.

"И всё равно это к лучшему. Если Юг расцвел, значит, надежда есть и у остальных регионов."

Сложных факторов много, но вывод один:

Юг сменил свой мрачный жанр на классическое светлое фэнтези.

Сказку с надеждой и процветанием, о которой я грезил сразу после перерождения.

Попади любой реинкарнатор сразу сюда, он бы решил, что очутился в романтическом фэнтези.

'Классика жанра романтического фэнтези: кругом разруха и мрак, а там, где поселился главный герой — сплошной уют и розовые сопли.'

Ну да ладно.

Именно поэтому на здешних улицах было столько детей.

Эдмунд самодовольно ухмыльнулся:

"Впрочем, и моих скромных заслуг тут хватает. С тех пор как я прихлопнул проклятого Повелителя Мух и отбил старую столицу Герцогства, линия фронта встала намертво."

Ну как вам? Каков молодец, а?

Похвалите же меня скорее.

Принц буквально раздувался от гордости.

Поняв его прозрачный намек, я охотно подыграл:

"Великое свершение, Ваше Высочество."

"Ваша доля тут не меньше, сэр Юлиан."

За этим обменом любезностями подошла наша очередь выходить.

Перед самым выходом Эдмунд предупредил:

"Хвастаться неловко, но меня на Юге любят. Берегите уши, сейчас будет громко."

С этими словами он первым шагнул на перрон.

И в подтверждение его слов площадь буквально взорвалась:

— Ур-р-р-а-а-а!

— Да здравствует Принц!

— Наш Герой!

Рев толпы был такой силы, что задрожали вагонные стекла.

Привычный к овациям Эдмунд невозмутимо приветствовал горожан взмахом руки.

Следом настала моя очередь.

"Девчонки, забьемся на воинский талон: Доктора встретят громче, чем Принца?"

Эрика тут же решила раздуть азартную игру, тряся талоном перед носом у подруг.

"Я ставлю на Старшего Брата."

"Я тоже на него."

"И я поддержу ставку на Святого."

"Эй! Я вообще-то тоже за Доктора была!"

Четверо из пяти поставили на то, что мой прием окажется жарче.

Лишь Дженни пошла против всех, выбрав Эдмунда.

Оставшись в одиночестве, она принялась оправдываться:

"Я вовсе не считаю, что Профессора любят меньше! Просто если все поставят на один исход, никакого спора не получится!"

"Кого ты обманываешь, Дженни? Тебя просто тянет на высокий коэффициент, верно? Азартный риск ты любишь куда больше верных ставок."

"Ха-ха... За кого ты меня принимаешь, Шарлотта? Что обо мне Профессор подумает!"

"..."

Взгляд, которым Шарлотта смерила Дженни, был более чем выразительным, но я решил сделать вид, что ничего не заметил.

"А как победителя определять будем?"

"По громкости криков? Фрейя, у тебя отличный слух."

"Хм... Оценка субъективная, но я попробую."

"Если по громкости, то у меня есть шанс! Народ ведь уже сорвал глотки, когда орал Принцу!"

"Мечтай дальше, Дженни."

Под этот спор я спустился на перрон, неся на своих плечах судьбу их талонов.

И тут...

— Ур-р-р-а-а-а... кх!

— Помогите! Человеку плохо!

— Здесь тоже упали!

Люди, только что кричавшие во всё горло, начали падать в обморок.

'Что за чертовщина? Диверсия черных магов?'

Пока я в растерянности озирался по сторонам, за моей спиной разгорелся горячий спор:

Девушки подводили итоги пари:

"И как это считать? Фрейя, чья взяла?"

"По децибелам Принцу кричали громче... но раз от вида Старшего Брата народ падает в обморок, его прием явно эффектнее."

"Логично!"

В итоге победа досталась фавориту.

"Дженни, ты же поставила обеденный талон вместо талона на перекус. Чем ты сегодня ужинать собиралась?"

"...Шарлотта, займи талончик."

"Эх... В Академии вернешь."

А я же взял на заметку: Дженни ни в коем случае нельзя подпускать к азартным играм и фондовой бирже.

----------

Тайна Герцога Эрунта (2)

На площади перед вокзалом люди падали в обморок один за другим.

Сперва я решил, что это диверсия черных магов, но, как выяснилось, во всем был виноват я сам.

"Так что, Старший Брат, лучший способ спасти людей — это поскорее уехать в резиденцию."

"Ты уверена, что мне не нужно осмотреть пострадавших?"

"Если хочешь отправить упавших прямиком на небеса от переизбытка чувств, дерзай, я не держу."

Похоже, сам того не желая, я применил какую-то смертоносную технику массового поражения.

"И что, я совсем ничем не могу им помочь?"

"Быстрее всего ты поможешь им, если просто исчезнешь с их глаз, Старший Брат."

Выход из положения оставался лишь один.

Мне нужно было как можно скорее убраться подальше от этой толпы.

Под непрерывное ворчание Фрейи меня буквально втолкнули в карету.

Но даже садясь в экипаж, я не забыл позаботиться о потерявших сознание горожанах:

"На всякий случай, Грегор: если кому-то станет хуже, пусть сразу передадут весточку через Орден."

"Можете не беспокоиться. Защита доброго имени Святого — прямая обязанность Ордена. У нас на такой случай всё отработано до автоматизма."

Ответил Грегор.

Оказывается, люди падали в обморок от моего вида далеко не впервые.

Говорят, нечто подобное регулярно происходило еще в Святом Городе.

В подтверждение его слов паладины уже слаженно и привычно растаскивали бесчувственные тела из толпы в безопасное место.

Лишь убедившись в этом, я со спокойной душой закрыл за собой дверцу кареты.

Невольно устроив в столице Герцогства подобие террористического акта, мы вместе с остальными студентами Академии направились к месту временного размещения.

Под наше жилье выделили гостевое крыло резиденции Герцога.

Услышав об этом впервые, я слегка засомневался.

Нас же шестьсот человек, как всех уместить в одном крыле?

Но стоило нам подъехать к герцогскому 'замку', как сомнения отпали сами собой.

"Приветствуем вас в замке Эрунт, Святой."

Экипаж остановился у парадного входа.

Перед особняком — вернее, гигантским замком герцогского рода — нас встречал пожилой дворецкий.

За его спиной высился жилой корпус таких огромных размеров, что в нем без труда разместились бы сотни постояльцев.

"Мы сделаем всё возможное, чтобы ваше пребывание здесь было максимально комфортным."

Старший дворецкий с приметной темной точкой на кончике указательного пальца учтиво поклонился.

Карета миновала дворецкого и покатила к Западному крылу, отведенному нашей группе.

"И весь этот замок — дом Герцога? Ничего себе... да это ж..."

Эрика прилипла к окну, ошарашенная размахом герцогских владений:

"А у других дворян поместья разве не поменьше?"

"Это ведь Герцогский Род."

"Тут почти как в Императорском Дворце?"

"Это ведь Герцогский Род."

"Но он же просто гигантский!"

"Это ведь Герцогский Род."

Фрейя отвечала на вопросы Эрики на автомате, словно заведенная шарманка.

Впрочем, величие замка впечатлило не только нас двоих:

"Шарлотта, я впервые внутри такого замка! Даже в Столице я видела их только издалека через забор."

"Ясно."

"И это вся реакция?"

"Я похожа на человека, способного умиляться каменным стенам?"

"Если подумать, то нет..."

В отличие от остальных, Шарлотта и юная леди Керес отнеслись к увиденному совершенно равнодушно.

Ну, Шарлотта такой родилась.

А юная леди у себя на Востоке с пеленок жила в точно таких же хоромах.

"Юная леди, вы планируете нарисовать этот замок?"

"Увы, мисс Фрейя, этот замок моим холстом не станет. Я провела больше половины жизни взаперти в подобных стенах, и самые мрачные годы прошли именно в такой золотой клетке. Какое уж тут вдохновение?"

"Жаль."

Фрейя заметно расстроилась.

За время поездки она сильнее всех пристрастилась к картинам юной леди Керес.

И дело было вовсе не во внезапно проснувшемся тонком художественном вкусе:

"Я хотела сохранить память об этой поездке в виде вашей картины, юная леди."

Ей нравились не столько полотна сами по себе, сколько возможность увековечить события на бумаге.

Очередное проявление её страсти собирать и архивировать хронику деяний Героев.

"Не расстраивайтесь так, мисс Фрейя. Пусть сам замок навевает скуку, но вид на город с его террас весьма любопытен. На Востоке и на Юге совершенно разная архитектура, так что я напишу для вас этот городской пейзаж."

Как бы там ни было, а Фрейя определенно пришлась юной леди по душе.

И это легко понять.

Кроме Фрейи в их компании всё равно никто не был способен искренне интересоваться живописью.

От Шарлотты понимания ждать бессмысленно, а у Дженни на уме были совсем другие материи.

И тут рядом появился благодарный зритель, готовый восхищаться её работами.

Неудивительно, что леди Керес прониклась к ней теплотой.

"Правда? Обязательно покажите, когда закончите!"

"Конечно. Картина обретает ценность лишь в глазах того, кто умеет её чувствовать. Кому же еще её показывать, как не вам, мисс Фрейя?"

Наверное, поэтому к Фрейе юная леди привязалась куда сильнее, чем к Дженни или Шарлотте.

С теми двумя она провела бок о бок несколько месяцев, а с Фрейей познакомилась всего неделю назад.

'Общие интересы и впрямь сближают быстрее всего.'

Взгляд, которым она одаривала Фрейю, прямо-таки лучился сестринской нежностью.

Слышал, у леди Керес есть младший брат?

Готов поспорить, на родного брата она так тепло в жизни не смотрела.

Хотя, пожалуй, аналогия неудачная.

Братьев обычно скорее прибить хотят, чем умиляться ими.

Впрочем, не важно.

Пообещав Фрейе новую картину, юная леди повернулась ко мне и уточнила планы:

"Ах, Святой, вы ведь придете на завтрашний банкет?"

"Да. Студенты Отделения Целительства тоже приглашены."

Основной экзамен был назначен через три дня.

А накануне в замке устраивали торжественный вечер.

Таким образом Герцог проявлял заботу о курсантах, позволяя им развеяться после долгой дороги.

Вот только один человек этой щедрости категорически не оценил:

"...Не понимаю я этого."

Наша нелюдимая сыщица Шарлотта.

Едва услышав о празднике, она поморщилась:

"Мы приехали сдавать сложнейший экзамен, а не развлекаться. Пир за два дня до вылазки в Пустоши? За кого Герцог Эрунт вообще принимает курсантов?"

Дженни тут же осадила подругу:

"Скажи честно: тебя просто воротит от мысли, что придется общаться с людьми."

"Не стану отрицать, пустые светские сборища я терпеть не могу. Но устраивать банкет накануне боевой задачи — значит сбивать боевой настрой, и это факт."

"Тут ты права."

Несмотря на подколку, Дженни была вынуждена согласиться.

Глядя на них, юная леди Керес мягко вмешалась:

"Вы совершенно правы, юные дамы. Прямо сейчас на границе Пустошей мерзнут в дозорах солдаты. Веселиться и праздновать, зная, какой ценой куплен этот покой — не самое достойное занятие."

"Ой, да бросьте, юная леди! У Шарлотты и близко нет таких благородных помыслов. Ей просто лень вылезать из своей скорлупы к людям."

"Хм, так вот в чем дело, мисс Шарлотта?"

Шарлотта невозмутимо кивнула:

"Каковы бы ни были мои истинные мотивы, красивое формальное прикрытие никогда не помешает."

"Кхм. Прошу прощения, не так поняла."

Леди Керес смущенно кашлянула в кулак.

Из-под вуали было видно, как порозовела её шея:

"Я слишком долго сидела взаперти, пока мои сверстники выходили в свет, поэтому в подобных светских тонкостях я не сильна. Не судите строго."

"Ничего страшного, юная леди."

"Благодарю вас, мисс Дженни."

Кхм-кхм.

Справившись с неловкостью, леди Керес продолжила:

"Но если отбросить шутки, у этого банкета есть веская практическая причина. Ни Академия, ни Герцогский Род вовсе не действуют наугад."

"Хотите сказать, у Герцога и Академии здесь свой расчет?"

"Именно так, мисс Шарлотта."

Юная леди указала веером в сторону главных ворот замка:

"Для виду объявлено, что негоже гонять студентов только по полигонам после долгой дороги. Но на самом деле между Герцогом и Академией заключена негласная сделка."

"Сделка?"

"Да. Как вы думаете, зачем Герцог предоставил свои владения под полигон?"

"Разве не для того, чтобы руками курсантов подчистить расплодившихся в округе тварей и снизить нагрузку на гарнизон?"

"Это лишь малая часть выгоды. Главная цель — показать будущим Героям красоты и достаток Юга."

"?"

Шарлотта непонимающе склонила голову.

А вот Фрейя мгновенно уловила суть:

"Точно! Герои после выпуска рано или поздно получают дворянские титулы и собственные земли. И если Герцог хочет, чтобы новые лорды осели на Юге, лучший способ — произвести на них неизгладимое впечатление еще на студенческой скамье."

"В самую точку, мисс Фрейя."

Юная леди Керес с легким щелчком раскрыла веер:

"Полигон, роскошное крыло замка под жилье, банкеты — всё это долгосрочные инвестиции в будущую элиту."

Теперь и мне всё стало ясно.

В прошлой жизни это называлось прикормить практикантов и интернов сытными обедами.

В тайной надежде, что у них останутся теплые воспоминания, и в ординатуру они придут именно в твое отделение.

...Правда, в травматологию за лишнюю порцию мяса почему-то никто идти не спешил.

"Будь наш Восток сейчас столь же богат, мы бы первыми перехватили Академию у южан. Толковые бойцы на границе на вес золота."

Выслушав расклад, Шарлотта согласно кивнула.

Теперь целесообразность банкета вопросов у нее не вызывала:

"Если так, то расчет Герцога вполне оправдан."

"Шарлотта? Не верю своим ушам. Неужели ты признала пользу светских раутов?"

"О чем ты, Дженни? К твоему сведению, я вообще-то не раз выходила в свет вместе с Юлианом на благотворительных вечерах."

С этими словами Шарлотта с самым естественным видом прижалась к моей руке.

"Я прекрасно понимаю важность подобных мероприятий. Ради убедительной цели можно и потерпеть легкую скуку."

Я тоже кивнул.

От открытия фонда помощи раненым солдатам до последующих приемов.

Шарлотта везде держалась на удивление достойно.

Она не вываливала интимные секреты незнакомцев им прямо в лицо (а тихонько нашептывала их мне на ухо), и если к ней обращались — вежливо кивала в ответ (хотя первой диалог никогда не начинала).

По сравнению с её прежней дикостью это был гигантский прогресс.

Больше всех эти откровения поразили Дженни:

"Святые угодники... У Шарлотты прорезались навыки приличия? Погоди, а как же тот спарринг, когда ты коварно сбила с ног Его Высочество?!"

"Я просто продемонстрировала, что поставленная задача имеет решение."

"У тебя адекватность включается по настроению? Тебе же вправить мозги будет только труднее!"

Дженни схватилась за голову.

Было видно, что она всерьез ломает голову, с какого бока подступиться к исправлению этой безнадежной натуры.

Шарлотта снисходительно похлопала подругу по плечу:

"Ты всё еще не бросила эту затею?"

"Вот увидишь, я из тебя сделаю нормального человека!"

"Излишне. Меня в себе абсолютно всё устраивает."

"Судя по тону, ты хотя бы осознаешь, что с тобой что-то не так?"

"Для чужих стандартов это, возможно, и проблема. Но для меня — ни капли."

"Раз понимаешь, так исправляйся же..."

Под причитания Дженни карета въехала в ворота замка.

Наступил вечер следующего дня.

Студенты из Западного крыла потянулись в парадные залы главного замка.

Дресс-кодом объявили парадную форму Академии.

Чтобы подчеркнуть: главными действующими лицами этого вечера являются сами курсанты.

Мундиры сидели строго и ладно.

Поскольку фасон шили по военным формам, зал напоминал офицерское собрание.

Я, не будучи студентом, надел строгий классический костюм.

"О, бешмар-марк."

Едва переступив порог, Эрика ткнула пальцем в сторону шведского стола:

"Интересно, здешний отличается от того, что давали в поезде?"

"Этот ближе к традиционному рецепту. На юге лапшу раскатывают шире."

"Понятно. Тогда налегаем."

Эрика принялась набивать тарелку с горкой.

Светские беседы её волновали в последнюю очередь.

Впрочем, хоть вечер и звался банкетом, по формату он больше походил на свободный фуршет.

Никаких занудных речей у микрофона.

Герцог намеренно распорядился дать молодежи возможность спокойно отдохнуть.

Заходить и выходить можно было в любое время, без лишнего официоза.

Мелочь, а наглядно показывала, насколько искренне здесь борются за расположение будущих Героев.

И студенты с удовольствием пользовались этой свободой.

Эрика без оглядки на чужие взгляды уплетала угощения, словно в нее вселился демон голода.

Даже леди Керес сочла за благо ослабить бдительность и пригубить бокал за ужином:

"Я бы тоже не отказалась промочить горло. Мисс Фрейя, какое южное вино непременно стоит отведать?"

"Я в винах не сильна... Старший Брат, может, ты подскажешь?"

Растерянно обратилась ко мне Фрейя.

И в эту секунду с моих губ само собой сорвалось название:

"...Баер Дор."

"Что, простите?"

Вспомнил я его не случайно.

Этим сортом меня совсем недавно угощал во сне космический демон Бабель.

Он хвалил его как редчайшую южную диковинку.

"Советую Баер Дор."

"Святой, не знала, что вы столь искушены в винах. Прислушаюсь к вашему совету."

Получив наводку, юная леди тут же подозвала проходившего мимо лакея:

"Любезный, мне порекомендовали вино Баед Дор. Оно есть сегодня в погребах?"

"Баед Дор... говорите?"

"Оговорилась. Баер Дор."

"Баер Дор? Эм..."

Слуга явно замешкался:

"Прошу прощения, госпожа, я о таком даже не слышал. Позвольте, я уточню у старшего дворецкого."

Герцогский официант обязан был знать винную карту банкета наизусть.

Но даже он лишь хлопал глазами при этом названии.

'Неужели эта рогатая космическая башка развела меня?'

Не хватало еще осрамиться перед всеми незнанием темы.

Я с легкой тревогой стал ждать старшего дворецкого.

Вскоре лакей вернулся в сопровождении того самого седовласого распорядителя.

Увидев нашу компанию, старик с явным облегчением перевел дух и отвесил низкий поклон:

"Ох, какая гора с плеч. Я уж испугался, что Баер Дор вздумал требовать кто-то из студентов, а это вы, Святой, и юная леди Керес."

Леди заинтересовалась такой реакцией:

"Неужели Баер Дор настолько редкое вино?"

"Куда больше, чем редкое. Это первое вино в истории человечества, впитавшее в себя настоящее солнечное тепло."

"Солнечное... тепло?"

Сглотнула.

Я отчетливо услышал, как леди сглотнула слюну.

Виноград, выращенный за пределами крепостных стен, под открытым небом без ядовитого смога.

Для ценителя алкоголя такая бутылка стоила дороже золота.

"Значит, попробовать его можно только на Юге?"

"Баер Дор поставляется исключительно к столу Императорской Семьи и самого Герцога. Простым смертным даже название его неизвестно."

В темном стекле бутылки, которую дворецкий бережно держал в руках, тускло переливалось золотистое вино:

"Даже среди знати о нем знают единицы, поэтому донесение слуги меня изрядно переполошило."

"Хотите сказать, студентам такое пить не положено?"

"Именно так."

Дворецкий кивнул.

А затем развернулся ко мне и почтительно протянул бутылку.

С таким видом, будто специально берег её для этого момента:

"Это вино прошлого года, самый первый сбор, коих во всей Империи осталось всего несколько бутылок. Его Светлость распорядился подать её лично вам, Святой."

Старик держал бутылку перед собой:

"Одну бутылку я подготовил для вашей коллекции, а эту — для дегустации. Можете не экономить и открыть её прямо сейчас."

"Благодарю... вас."

Я принял бутылку с тяжелым сердцем.

Не оттого, что подарок был слишком дорог.

Здесь крылась какая-то странность.

'Если это самая первая партия, количество бутылок должно было быть строго ограничено и находиться под жестким контролем. Откуда же её достал Бабель?'

Первый розлив.

Дебютная партия новой винодельни.

Само собой, учет таких сокровищ ведется с точностью до грамма.

Хозяева Юга знали число разлитых бутылок наизусть.

'Если весь тираж разошелся между Императором, Герцогом и мной... где, черт возьми, Бабель умудрился его попробовать?'

Что-то не сходилось.

Демон утверждал, что пил это вино во время давнего визита на Юг.

Но его произвели лишь в прошлом году, и пробовал его узкий круг лиц.

На сторону бутылка уйти никак не могла.

Впрочем, долго ломать голову я не стал.

'...Он же демон, нашел какую-нибудь лазейку.'

Демонические твари сами по себе штука непостижимая.

Наверняка спер какой-нибудь бокал своей потусторонней магией.

"Святой, если вас не затруднит... можно мне тоже пригубить после вашей пробы?"

Голос леди Керес выдернул меня из раздумий.

"Разумеется. Разве можно пить такое сокровище в одиночку? Позовите Эрику и остальных."

"Иного я от Святого и не ждала! Делиться с ближним — знак истинного благородства."

Лицо юной леди озарила такая сияющая улыбка, какой я у нее еще ни разу не видел.

Будь у нее хвост, она бы завиляла им как пропеллером.

Девушка пулей метнулась собирать наших спутниц.

Но даже уходя, не сводила с заветной бутылки жадного взгляда.

Я протянул бутылку дворецкому:

"Открывайте."

"Хе-хе. Быть сопричастным к первой пробе вина Святым — об этой чести в моем роду будут рассказывать потомкам."

Морщинистые руки дворецкого благоговейно приняли бутылку.

Он погладил горлышко с такой трепетной осторожностью, словно принимал новорожденного младенца.

По его знаку слуга поднес серебряный поднос с инструментами:

Раскаленные докрасна щипцы и чашу с ледяной водой.

Он собирался не вытаскивать пробку штопором, а аккуратно отсечь горлышко термоударом.

Так обычно открывали вековые вина, чтобы не раскрошить старую пробку, но для церемониальной подачи элитных напитков этот трюк тоже подходил идеально.

"Вино? Да я в нем вообще ничего не смыслю."

"Не говорите так, мисс Эрика, такое надо пробовать обязательно! Мисс Шарлотта, подойдите тоже!"

"Хм. Я не любительница спиртного..."

"Если будущая хозяйка дома уйдет в такой момент, с кем же Святому разделить первый бокал?"

"Кхм. Если смотреть на это с такой точки зрения..."

Леди Керес мгновенно согнала всех Валькирий к нашему столику.

Убедившись, что все в сборе, дворецкий приступил к церемонии.

Щелк.

Горлышко ровно откололось по кругу.

Дворецкий обтер срез горячей салфеткой.

И, исключая попадание малейших крошек стекла, наполнил бокалы.

"У вас потрясающая сноровка."

"Благодарю за добрые слова, леди Нихирит."

Сказывались десятилетия выучки: уровень вина во всех бокалах был выверен до миллиметра.

Золотистая влага заполнила ровно семь бокалов.

По одному получили Валькирии, я и леди Керес — и один остался на подносе.

"А? Один лишний?"

"Ошиблись со счетом?"

И как раз в тот миг, когда мы недоумевали, зачем налит лишний бокал, дворецкий молча отступил на полшага назад.

И к оставшемуся бокалу протянулась властная мужская рука.

Это был мужчина средних лет.

Парадный мундир украшала россыпь орденов, а у основания пальцев, обхвативших ножку бокала, темнели застарелые мозоли от меча.

Левый глаз скрывала глухая повязка.

Длинный шрам выбегал из-под повязки, пересекал бровь и уходил к виску.

Я узнал его мгновенно:

Герцог Эрунт.

Полноправный владыка Юга.

"Святой, мне доложили, что вы искали Баер Дор. Окажете ли мне честь разделить с вами этот первый бокал?"

"Ваша Светлость Герцог?!"

Фрейя и Дженни ахнули и склонились в глубоком поклоне.

Эрика с запозданием тоже неуклюже согнулась.

Шарлотта же...

Ограничилась легким, едва заметным наклоном головы — чисто формальная дань этикету.

Ну, хотя бы поздоровалась.

Герцог благодушно махнул рукой девушкам:

"Оставьте церемонии. Сегодняшний праздник устроен ради вас."

Взгляд правителя скользнул мимо студенток и замер на юной леди Керес.

Его единственный глаз изумленно расширился.

Он окинул её взглядом с головы до пят:

"Ого... Демоническая Болезнь отступила?"

"Да. Милостью Святого я снова могу твердо стоять на ногах."

"Радостная весть. У Герцога Кереса гора с плеч свалилась."

Герцог тепло улыбнулся, отчего в уголке его правого глаза завиднелись мелкие морщинки.

'А?'

Однако в то же самое мгновение уголок его рта на долю секунды едва заметно дернулся вниз.

Эта мимолетная гримаса горечи исчезла мгновенно, словно мне померещилось.

Что бы это значило?

Не успел я толком задуматься, как Герцог пригубил вино и поднял бокал:

"Превосходный вкус, не находите, Святой?"

"Яркие ноты спелых яблок и цитрусовых просто поразительны. Кажется, если бы у солнечного света был вкус, он был бы именно таким."

"Как я погляжу, Святой столь же глубок и в понимании вин."

Герцог приподнял свой бокал, на дне которого оставался последний глоток, предлагая чокнуться.

Я негромко чокнулся с ним, и мы оба осушили бокалы до дна.

На лице Герцога появилось выражение светлой грусти:

"Почему самое дорогое сердцу вино всегда исчезает так быстро?"

"Разве не говорят, что счастливые мгновения пролетают быстрее всего?"

"Истинно так. Вы тысячу раз правы."

Пробормотал Герцог, покачивая пустой бокал:

"И потому мы всю жизнь не можем забыть эти ускользающие вспышки счастья..."

"Герцог?"

"Ах, что-то я поддался сентиментальности в присутствии гостей. Не обращайте внимания."

"Ничего страшного."

"Отдыхайте и ни в чем себе не отказывайте. Мне еще нужно поприветствовать остальных гостей."

Герцог слегка поднял бокал в прощальном жесте и отошел к другому столику.

Когда его спина скрылась за массивными мраморными колоннами, юная леди Керес тихо подметила:

"Похоже, и на сердце Его Светлости лежит тяжелый камень."

"О чем вы, леди Керес?"

"Вам об этом вряд ли известно, Святой. У Герцога есть младшая дочь. После гибели жениха она наотрез отказывается от любых предложений о замужестве."

Вот оно что.

Семейная драма вокруг замужества младшей дочери.

"А её жених, случайно..."

"Сложил голову в Демонических Пустошах. Благодаря вашим реформам на Юг пришла надежда, но на войне без смертей не бывает."

Понятно.

Печальная история, слишком горькая для такого прекрасного вина.

Я решил не расспрашивать дальше.

Я врач, а не некромант.

Перед смертью моя медицина бессильна.

И как раз в тот момент, когда я собирался выкинуть эти мысли из головы и вернуться к еде, Шарлотта совершенно невозмутимо обронила:

"...Тогда почему Юлиан не может его вылечить?"

Дженни тут же зашипела на нее:

"Шарлотта! Каким бы гением ни был Профессор, мертвых лечить невозможно!"

Но Шарлотта лишь опустила бокал на стол и склонила голову набок:

"Но ведь жених младшей дочери жив."

"Ты о чем вообще, Шарлотта? Говори по-человечески."

Все уставились на нее во все глаза.

А Шарлотта, словно это мы сморозили несусветную глупость, искренне удивилась:

"Неужели никто из вас не сопоставил факты? Тут же улик вокруг навалом, достаточно было просто пройтись вчера по замку!"

"Умоляю тебя, не требуй от нормальных людей твоих дедуктивных кульбитов."

"Боже правый... Глядя на окружающих, я порой всерьез задаюсь вопросом, на что они вообще расходуют ресурсы мозга."

"Мы не ты, Шарлотта."

"Но Юлиан ведь всё понял?"

"..."

Все взгляды тут же обратились ко мне.

Мне безумно хотелось отрицательно помотать головой.

Но репутация интеллектуального соперника Шарлотты обязывала держать марку — признаться в полном неведении я не мог.

Впрочем, и врать напропалую было нельзя.

Пришлось дать уклончивый ответ:

"О том, что жив именно жених, мне неизвестно. Я лишь заметил, что в Северном крыле лежит тяжелый лежачий больной."

"Откуда ты это узнал, Старший Брат?! Ты же вчера из купе и носа не высовывал!"

"Заметил еще вчера, когда у ворот нас встречал старший дворецкий."

"????"

Теперь недоуменные взгляды сверлили уже меня.

Ждали пояснений, и мне пришлось разложить всё по полочкам:

"Вчера, когда дворецкий нас провожал, и только что, когда он наливал вино, я обратил внимание на черные точки у него на пальцах. Такие следы оставляет ляписный карандаш — нитрат серебра. Им прижигают пролежни и трофические язвы. Зная это, нетрудно догадаться, что за кем-то в замке требуется непрерывный уход."

Разумеется, на этом моя цепочка умозаключений заканчивалась.

Дальше я не знал ровным счетом ничего.

Я не бродил по коридорам и не совал нос во все щели, как Шарлотта.

Чтобы связать больного с женихом младшей дочери, требовалось её дотошное детективное расследование.

Но даже этой скромной догадки Шарлотте хватило, чтобы просиять:

"Иного я от своего избранника и не ждала! Вообще-то я вчера и пришла к этой разгадке только потому, что слышала от Юлиана о свойствах нитрата серебра."

Гордо задрав подбородок, она повернулась к онемевшим спутницам:

"Видите? Я же говорила, что дедукция простейшая."

"...Нет уж. На такое способны только вы двое — Старший Брат и леди Хаузен."

"Если вспомнить, Профессор в клинике тоже по мозолям определял профессии пациентов..."

Девушки со сложными лицами дружно сделали шаг назад от меня и Шарлотты.

----------

Тайна Герцога Эрунта (3)

У каждого человека найдется свой скелет в шкафу.

Герцогский Род не был исключением.

Пусть и случайно, но благодаря Шарлотте мы выведали одну из главных тайн Герцога.

Оказалось, жених его младшей дочери, которого весь мир считал погибшим, жив и укрыт в Северном крыле замка.

Чуете этот запах?

Запах нового расследования.

Бьюсь об заклад, тот шкет-детектив в очках, вечно вырубающий народ дротиками со снотворным, уже бежал бы сюда со всех ног.¹

Недаром Шарлотта так загорелась этим делом.

Лично у меня, впрочем, оставался один закономерный вопрос:

"Но как ты поняла, что в Северном крыле прячут именно жениха? Я вот только вычислил, что там лежит больной."

"Вот-вот, мне тоже интересно."

Поддакнула Дженни, опуская бокал на стол.

Уголок рта Шарлотты самодовольно пополз вверх:

"Кхе-кхем. С чего бы начать?"

"Начни с того момента, когда ты впервые заподозрила неладное."

"Что ж, извольте."

Довольно хмыкнув, Шарлотта приступила к объяснениям.

Раскрывать чужие тайны она любила ничуть не меньше, чем докапываться до них.

Я и сам питал слабость к подобным вещам, так что прекрасно её понимал.

"Первой зацепкой стал 'верный пес Северного крыла'."

"Верный пес?"

"Да. Охотничья собака, которую вырастил жених младшей госпожи. Говорят, после его 'гибели' пес ни разу не покидал Северное крыло."

Об этом я вчера тоже слышал краем уха.

Когда слуги водили нас по замку, они упоминали, что в Северном крыле можно увидеть преданного пса.

"Разве он сидит там не просто потому, что там жил его хозяин? Обычная собачья верность, таких историй пруд пруди."

"Так-то оно так, но ведет он себя более чем странно. Он яростно лает на каждого, кто заходит в Северное крыло, но никогда не трогает тех, кто оттуда выходит."

"Хочешь сказать, он не лаял на тех, от кого пахло его хозяином?"

"Именно."

"Допустим. Но утверждать на одном этом основании, что жених жив — не слишком ли смелый вывод?"

Шарлотта щелкнула пальцами.

С видом, говорившим: 'В яблочко!'

"Разумеется, я бы не стала делать вывод по одной лишь собаке. Это была лишь отправная точка."

"Ага. И как же великая сыщица пришла к разгадке? По тем черным пятнам на пальцах дворецкого, о которых говорил Профессор?"

"Это доказывало лишь то, что жених болен, а не то, что он скрывается живым в замке."

Шарлотта повернулась ко мне и лукаво вскинула бровь, предлагая мне сделать ход.

В её взгляде читался вызов: её достойный соперник просто обязан справиться с такой задачкой.

Увы, оправдать её надежд я не мог.

В отличие от Шарлотты, никаким гением дедукции я отродясь не был.

Все мои догадки строились на судебной медицине XXI века и реальных случаях из прошлой жизни.

Я мог лишь считывать симптомы, проф. привычки и общий ход событий.

А вот нюансы, не имеющие отношения к медицине — тайные мотивы и человеческие драмы — я улавливал с трудом.

Поэтому я просто покачал головой:

"Как я уже сказал, я лишь понял, что в замке есть тяжелый лежачий больной."

И с этими словами протянул ей серебряную монету.

Шарлотта с сияющей улыбкой приняла выигрыш:

"Счет становится поистине внушительным: пять тысяч сто сорок семь побед против семисот восьмидесяти четырех поражений."

"Ты до сих пор ведешь этот счет?"

"Конечно. Каждый раунд имеет значение."

Хотя, пожалуй, мне стоило сказать ей спасибо.

Даже когда я не имел ни малейшего понятия об ответе, на ее лице не проскальзывало и тени разочарования.

Образ равного интеллектуального соперника намертво впечатался в её память еще при первой встрече.

Не то чтобы я возражал — по крайней мере, мое невежество оставалось незамеченным.

"Конечно, это не дело об убийстве, да и условия для Юлиана были крайне невыгодными. Ты вчера был слишком занят операциями и не мог собирать улики. Если хочешь, я могу аннулировать этот раунд."

"Нет уж, засчитывай поражение."

"Хе-хе. Как пожелаешь."

Спрятав серебряный в карман наряда, Шарлотта вернулась к прерванному дедуктивному триумфу:

"Я переоделась служанкой и заглянула в прачечную. Охрану Северного крыла не обойти, а вот за грязным бельем никто особо не следит. Среди вещей нашлась мужская ночная рубашка на рост под метр девяносто, а среди мужчин герцогской родни такой комплекции нет ни у кого. Я дала собаке понюхать эту рубашку — и пес радостно завилял хвостом."

"......Так вот куда ты вчера ночью испарилась?! Нет, погоди, а рыться в чужом белье в гостях — это, по-твоему, верх приличия?!"

"Если не поймали — значит, всё в рамках приличий."

От такой наглости Дженни на мгновение потеряла дар речи:

"Да зачем тебе вообще вынюхивать чужие тайны с таким маниакальным упорством......"

"Вся неделя в поезде прошла чересчур спокойно. Без стоящего дела я бы просто сошла с ума от скуки."

"Мы вообще-то в Демонические Пустоши выходили! Тебе мало было адреналина?!"

"Это не расследование."

"......"

Дженни обреченно зажмурилась.

Она прижала пальцы к вискам и глубоко, протяжно выдохнула.

Дыхание по методу Ламаза

Правда, я обучал её этой методике совсем для других ситуаций.

Справившись со вспышкой ярости, соседка великой сыщицы сквозь зубы выдавила:

"Ладно. Я спокойна. Только скажи честно: кроме прачечной, ты еще куда-нибудь влезть успела?"

"Ну, пока я бродила в фартуке, узнала еще пару занятных вещей. Например, что сын старшего дворецкого крутит роман с дочерью старшей горничной. Или что новенький стражник подворовывает из казны, потому что ему три месяца задерживают жалованье. Хочешь подробностей?"

"Нет! Молчи! Я хочу уехать из этого замка живой и здоровой!"

"Жаль. Я надеялась, хоть один из этих поводов перерастет в полноценное преступление."

Дженни судорожно потерла лицо ладонями.

А затем молча потянулась к бутылке вина.

Трезвой выносить этот цирк у нее явно не хватало душевных сил:

"Я ничего не знаю. И ничего не слышала."

"Дженни, почему ты так переживаешь?"

"Ты вообще масштабы бедствия понимаешь?! Это тайна Герцога! Как простой простолюдинке вроде меня с этим жить?!"

"Зато как захватывающе."

"Ни капли не захватывающе! Вообще ни разу!"

Пока они препирались, Фрейя перехватила инициативу и подвела черту:

"Итак, у Герцога есть тайна, которую он тщательно скрывает, а мы случайно её раскрыли, верно, Старший Брат?"

"Да, именно так."

"И что нам теперь с этим делать?"

Хороший вопрос.

Лицо Герцога омрачилось горем, а мы ненароком залезли в самое сокровенное.

Но это не значило, что мы можем вот так просто вмешаться.

"Старший Брат, ты собираешься его вылечить?"

"Я бы пока не торопился с выводами."

Вылечить?

Я бы с радостью.

Но у Герцога наверняка были веские причины держать всё в тайне.

Даже если я предложу помощь, не факт, что он согласится пустить меня к больному.

"Лечение требует согласия самого пациента и его законных представителей. Без этого лезть бессмысленно."

"И что мы ему скажем, если подойдем прямо сейчас?"

"Хм......"

В этом-то и крылась загвоздка.

Как вообще объяснить, откуда мы всё узнали?

Не подойдешь же к Герцогу посреди торжественного банкета со словами:

'Мы тут перерыли ваше грязное белье в прачечной и выяснили, что вы прячете калеку в Северном крыле. А ну-ка ведите нас к нему'.

Даже у авторитета Святого есть границы приличий.

К тому же мы не знали всех обстоятельств.

Вдруг он намеренно не подпускал к нему целителей?

Я медлил, перебирая варианты, как деликатнее завести разговор.

И тут...

Скрип.

Ножки стула шаркнули по паркету — Эрика поднялась на ноги.

Сначала я подумал, что она пошла в уборную.

Но девушка зашагала ровно в противоположную сторону — в самый центр бального зала.

Туда, где стоял Герцог в окружении преподавателей Академии.

Протиснувшись сквозь толпу профессоров, она выпалила прямо в лицо Герцогу:

"Герцог."

Остановить её мы не успели.

Беседовавший с преподавателями правитель удивленно посмотрел на девушку:

"Хм? Вы спутница Святого. Ваше имя......"

"Эрика Нихирит."

Эрика отвесила поклон по всем правилам этикета.

Вышло немного неловко — дворцовые манеры еще не стали для нее слишком привычными.

Но Герцог придираться не стал:

"Что у вас, Эрика?"

"Почему вы не попросите о помощи, если вам так тяжело?"

В зале повисла гробовая тишина.

Окружавшие Герцога профессора застыли с разинутыми ртами.

У проходившего мимо лакея опасно накренился поднос.

Сам Герцог от такой прямоты на секунду потерял дар речи:

"С чего вдруг такие вопросы?"

"Потому что вы выглядите так, словно опустили руки, хотя вам очень нужна помощь."

"......"

Уцелевший глаз Герцога сузился.

Он впился взглядом в рыжеволосую девушку:

"Помощь, значит...... Подойти вот так в лоб и выдать подобное — это смело. Что ж, маленькая воительница."

Уголок рта Герцога тронула горькая усмешка.

Но в его глазах не было ни чуточки веселья.

Профессора засуетились, пытаясь оттащить студентку:

"Курсантка Эрика! Что вы себе позволяете......"

"Оставьте её. Я хочу выслушать эту девушку."

Герцог жестом пресек их потуги.

Его внимание было полностью приковано к Эрике:

"Продолжайте. Вы считаете, что мне нужна помощь? И что я сдался? Почему вы так решили?"

"Потому что я знаю, каково это — стоять перед дверью того, кто может тебя спасти, мучиться от страха и разворачиваться назад."

Герцог сам не заметил, как опустил скрещенные на груди руки:

"......Продолжайте."

"Когда-то в Лимбус-Пите жила одна девочка. Все тыкали в нее пальцем и звали вампирским отродьем. Она постоянно мучилась от боли. И ей отчаянно нужен был тот, кто избавит её от страданий."

Эрика на секунду скользнула взглядом по мне.

И вновь посмотрела в лицо Герцогу:

"И однажды этой девочке выпал шанс. По трущобам пошел слух, что сверху спустился добрый доктор, способный исцелить любую хворь. Но каждый раз девочка разворачивалась прямо у порога его лечебницы."

"Почему?"

"Потому что боялась."

На губах Эрики появилась грустная улыбка:

"Ее все звали демоническим отродьем. И ей было страшно: а вдруг это не болезнь? Вдруг ей плохо именно потому, что в её жилах правда течет кровь монстра? Вдруг это проклятие, которое нельзя снять......"

"......Порой лучше тешить себя призрачной надеждой, чем убедиться в безысходности и окончательно сломаться."

"Да. Всё так."

Кивнула она:

"И что стало с девочкой? Она открыла ту дверь?"

"Нет. Она так и не набралась смелости попросить о помощи."

В глазах Герцога мелькнуло разочарование.

Он явно ждал трагической развязки:

"Значит, она......"

"Но чудо всё равно произошло, хоть она и не постучала. Доктор сам нашел её, определил её болезнь и вылечил."

"Хм?"

От такого внезапного финала Герцог даже растерялся.

Я понимал его ступор.

Обычно подобные притчи заканчиваются гибелью героини ради поучительной морали. А тут счастливый конец выбил его из колеи.

Но для Эрики в этом не было никакой проблемы.

Герцог усмехнулся:

"Разве по закону жанра девочка не должна была сгинуть, оставив слушателям мораль о том, что спасение было рядом?"

"Ой. Я как-то не подумала."

Почесав щеку, смутилась Эрика.

Философские нравоучения давались ей со скрипом:

"Короче говоря, я хотела сказать одно: чудеса на свете бывают."

"......Неожиданный финал. Но вашу мысль я понял."

Пффф.

Герцог не сдержал короткого смешка.

Но одним смешком дело не обошлось.

Его плечи задрожали, он опустил голову и тихо, хрипло рассмеялся:

"Ха-ха... Притча без морали. Что ж, наверное, и такие сказки вполне могут существовать."

Его плечи еще долго вздрагивали.

Со стороны казалось, что он давится смехом, но как врач я видел: старый воин отчаянно давил в себе слезы.

Прошло добрых пять минут, прежде чем Герцог совладал с чувствами и вернул себе ледяное самообладание:

"Фу-у-ух......"

Он выровнял дыхание, поставил пустой бокал на стол.

И протянул ладонь к макушке Эрики.

Девушка инстинктивно втянула голову в плечи, и тяжелая рука замерла в воздухе.

Они встретились взглядами.

Между ними промелькнуло молчаливое понимание.

Дождавшись едва заметного кивка, Герцог мягко опустил ладонь на её рыжие волосы.

И не спеша погладил по голове:

"......У меня когда-то была сестра. Точно такая же, как вы. Всегда находила, что ответить, и тренировочный плац любила больше девичьих посиделок."

"А где она сейчас?"

"В могиле. Ушла к матери в пятнадцать лет. В те времена не было ни лекарств, ни спасительных вакцин."

"Ох......"

Рука на голове девушки замерла.

"С тех пор я перестал верить в чудеса...... Но, похоже, я сам так и остался заперт в том далеком прошлом."

Он убрал руку.

И тяжело опустил её вдоль тела.

На суровом лице полководца на миг промелькнула внутренняя борьба.

Сделав глубокий вдох, Герцог развернулся.

Прямо туда, где стоял я.

Владыка Юга твердым шагом направился ко мне.

На этот раз — с непоколебимой решимостью во взгляде:

"Святой."

"Слушаю вас."

"У меня, Арслана Эрунта, есть одна постыдная тайна."

В итоге Герцог решился всё рассказать.

Впрочем, посреди шумного бального зала такие исповеди не ведут, так что пришлось сменить обстановку:

"Прошу прощения, что отрываю вас от праздника. Не пройдете ли со мной в малую гостиную?"

Гостиная располагалась в паре переходов от парадного зала.

Замок всё-таки гигантский.

Простая прогулка по коридорам заняла целую вечность.

Массивная дверь закрылась.

И доносившийся эхом гул голосов окончательно затих.

На стене висел фамильный портрет Герцогского Рода: Суровый Герцог в окружении супруги и взрослых сыновей.

А у него на коленях сидела совсем юная девочка.

Должно быть, та самая младшая дочь.

Заметив, куда устремлен мой взгляд, Герцог пояснил:

"Фамильный портрет. Раньше я не мог позволить себе повесить его на всеобщее обозрение."

"Хотя картина прекрасная."

"Черные маги могли использовать этот образ для наведения смертельных проклятий."

Да, резонно.

Здешняя аристократия хранила тайну своих семей с маниакальной паранойей.

В реальности, где проклятие способно свести в могилу любого, зная лишь его имя и лица родных...

Даже всесильный Герцог был вынужден прятать близких от чужих глаз.

Но в последнее время порядки начали меняться:

"Вы наверняка хотите спросить, почему теперь портрет висит здесь?"

"Да, именно об этом я и подумал."

"Благодаря вам, Святой. Проклятия, требующие прядь волос или имя, больше не представляют смертельной угрозы. Всякие чумные порчи бессильны против антибиотиков и вакцин."

"А как же проклятие внезапной смерти?"

"То, что останавливает сердце? Так вы ведь и от него создали лекарство, разве нет?"

Ах, точно.

Нитроглицерин.

Иными словами, Герцог клонил к простому выводу:

"Мое поколение еще прячет родных по старой привычке, но молодежи это уже ни к чему. Всю жизнь жить во мраке — непосильная ноша."

"Это обнадеживающие перемены."

"Истинно так."

Взгляд правителя еще раз скользнул по холсту.

Он тряхнул головой, прогоняя наваждение:

"Впрочем, я отвлекся. Присаживайтесь. Я открою вам то, о чем молчал годами."

Он указал на кожаные диваны.

Мы с девушками заняли места.

Старший дворецкий разлил чай и замер за креслом хозяина.

Даже не притронувшись к чашке, Герцог начал свой рассказ:

"Дариан Бессарион. Жених моей младшей дочери."

"Ах."

Негромко ахнула Фрейя.

Учитывая её знания о Героях, это имя явно принадлежало известному воину.

"Второй сын из семьи виконта Бессариона. Я взял его на службу рыцарем сразу после того, как он блестяще окончил Геройское Отделение."

Путей наверх у выпускников Геройского Отделения было немного.

Либо скитаться наемником и бродячим рыцарем в поисках подвигов, либо присягнуть могущественному феодалу и шаг за шагом ковать себе имя на службе его роду.

Большинство выбирало второй вариант.

Служба при великом доме всегда была лучшим трамплином к успеху во все времена.

"Его владение клинком было одним из лучших, что я видел на своем веку. Мы не раз сражались плечом к плечу, парень пришелся мне по душе, и я познакомил его с дочерью."

Судя по описанию, воин был незаурядный.

"Должно быть, выдающийся был человек."

"Именно так. Моя младшая, Изола, не унаследовала Тайную Магию рода. И я счел, что выдать её за многообещающего Героя куда честнее, чем сосватать за какого-нибудь захудалого барона ради мелкой политической выгоды."

Взгляд Герцога затуманился.

Он словно заново переживал дни минувшей молодости:

"Они сошлись мгновенно. Не прошло и года, как перед каждым боевым походом дочь выбегала к замковым воротам и лично повязывала жениху шарф на шею."

"Идеальная пара."

"Скрипя сердцем признаю: они были созданы друг для друга."

Герцог указал на повязку на левом глазу:

"И я ни секунды не жалел о своем выборе. В той самой битве, где мне выбили этот глаз, наш отряд смог уйти только потому, что Дариан прикрывал мой отход."

На губах старого воина играла теплая улыбка.

Но мы улыбаться не могли.

Слишком трогательной казалась эта история на словах.

Ведь мы заранее знали, каким кошмаром она оборвалась.

Улыбка с лица Герцога тоже сошла:

"А потом в один злосчастный день парень просто не смог поднять меч."

"Вот так внезапно?"

"Да. Без видимых причин. Сначала онемели кончики пальцев, затем ноги отказали на лестнице. Через полгода парализовало всё тело ниже шеи. Он слег и больше не поднялся."

Внезапный прогрессирующий паралич всего тела ниже уровня шеи.

При таких симптомах в голове сразу всплыло несколько диагнозов:

"Что сказали целители? Инсульт?"

"Нет. Точно не он."

Не инсульт.

Врачебная ошибка исключалась.

Клиническую картину инсультов целители к этому времени выучили назубок.

Да и шарлатанов к зятю Герцога на пушечный выстрел бы не подпустили.

Скорее речь шла о куда более сложном системном поражении.

"'Исцеление' пробовали?"

"Я спустил целое состояние, применили даже 'Регенерацию'. Толку ноль."

"Ему стало хуже после магии?"

"Нет. Наш домашний лекарь сперва заподозрил Демоническую Болезнь и наложил заклинание [Бодрость], но обострения не последовало."

Значит, и не Демоническая Болезнь.

Десятки вариантов в моей голове отпали сами собой.

'Что же это тогда?'

Не аутоиммунная патология, но магии не поддается?

Вопросов становилось всё больше.

"Вот почему я не обращался к вам, Святой. Будь это Демоническая Болезнь, я бы на крыльях примчался в Академию. Но здесь иной случай — хворь, перед которой божественная магия оказалась бессильна."

Я понимал его логику.

Одни больные бросаются к любому известному светиле без разбора.

Другие рассуждают трезво: если врач специализируется на одном, глупо требовать от него чудес в совершенно незнакомой области.

А третьи просто опускают руки, убеждая себя, что выхода нет.

"Если честно, в глубине души я боялся нашей встречи. Боялся, что если и вы разведете руками и подтвердите неизлечимость, я окончательно похороню парня заживо."

Он действительно всем сердцем не хотел ставить крест на женихе дочери.

Но у меня возник другой вопрос:

"Я понимаю ваше горе. Но зачем было объявлять его погибшим для всего мира?"

"Об этом попросил сам Дариан."

"Он сам?"

Парень сам настоял на своей смерти?

"Он сказал, что не желает связывать молодость моей дочери с неподвижным бревном. Сказал, что у траура есть конец, а у ухода за паралитиком конца нет."

"......"

"И я смалодушничал. Согласился на этот обман. Я тоже не хотел, чтобы моя девочка похоронила себя у чужой постели."

Герцог поднял тяжелый взгляд:

"Так Дариан Бессарион официально пал смертью храбрых в Демонических Пустошах."

"И дочь до сих пор ничего не знает?"

Правитель покачал головой:

"Правду знаем только я, старший дворецкий и мой наследник. В обмен на то, что Дариан отпустил мою дочь, наш род обязался содержать его и заботиться о нем до последнего вздоха."

Лишь теперь мне стало понятно, почему Герцог так привязан к несостоявшемуся зятю.

Мужская солидарность двух людей, беззаветно любивших одну и ту же девушку.

Долг чести перед воином, благородно отказавшимся от своего счастья ради её будущего.

"Но я не мог просто бросить его гнить заживо. Я пустил в ход всё влияние Герцогского Рода, чтобы найти лекарство."

"И поиски... не увенчались успехом?"

"Увы...... Сами видите. Десять лет прошло, а подвижек ноль."

Герцог сжал кулаки перед лицом и тяжело выдохнул в ладони.

Десять долгих лет.

Срок, за который рушатся царства и меняются русла рек.

Страшно представить, сколько душевных сил вытянули эти годы из немолодого воина.

Он судорожно потер ладони:

"Но вопреки жертве Дариана, счастливой моя дочь так и не стала."

"Неужели......"

"Мы думали, что уход за больным бесконечен. Но оказалось, что и трауру по любимому конца нет."

Отец и жених пожертвовали собой ради её благополучия.

Но девушка отказалась играть по их сценарию.

"Она отвергла всех женихов до единого. И в итоге упустила все сроки для замужества."

Герцог горько вздохнул:

"Она всегда была упрямой. Если вбила себе что-то в голову — даже я не в силах её переубедить. Наверное, я сам виноват, потакал любой её прихоти с детства......"

В его голосе слышалась беспросветная усталость.

Неизлечимый зять.

Дочь, похоронившая себя в трауре.

И отец, зажатый между двумя самыми дорогими людьми.

Тут у любого опустятся руки.

"Вот и вся правда."

Он опустил руки на колени и прямо посмотрел на меня:

"Святой. Неведомая ли это зараза, проклятие без названия — мне всё равно. Если вы скажете, что исцеления нет, я приму это. Я просто хочу поставить точку в этой бесконечной пытке неизвестностью."

"Я понял вас. Я осмотрю больного."

Я согласился.

По одним лишь пересказам ставить диагноз вслепую было глупо.

Но перед осмотром оставалась одна принципиальная деталь:

"Вы так и не откроете правду дочери?"

"Если бы решал только я... Я не хочу, чтобы она пережила смерть любимого человека во второй раз."

В этом был свой резон.

Нет ничего более жестокого, чем подарить надежду и тут же её растоптать.

Чем притащить её к постели умирающего и доказать, что надежды нет, проще оставить всё как есть.

Но...

"......Больше всего я корю себя за то, что десять лет назад мы лишили её права выбора."

И Герцог принял решение:

"Поначалу я считал, что поступаю во благо. Но каждый год, глядя, как она убивается на пустой могиле в день памяти, мое сердце обливалось кровью."

"Значит, вы расскажете ей всё сейчас?"

"Да. Именно так."

Герцог с трудом выдавил эти слова, нервно потирая губы:

"По совести говоря, признаться надо было давно. Я трусливо тянул время. Детская дурная привычка прятать свои ошибки никуда не делась даже с возрастом."

Тут я понимал его на все сто процентов.

В юности кажется, что взрослые люди сразу признают оплошности, распутывают недопонимания и живут дальше.

Черта с два.

Взрослые упираются рогом в разы сильнее любых детей.

Будь всё так просто, само слово "недопонимание" давно бы исчезло из языка.

"Святой, говорите прямо. Излечим он или обречен доживать свой век прикованным к постели — говорите как есть. Если вы бессильны, зла я на вас не затаю. Клянусь честью Герцогского Рода Эрунт."

"Договорились."

Заручившись твердым обещанием Герцога, я сразу направился в Северное крыло к постели больного.

И едва взглянув на него, я мгновенно понял, что приковало воина к постели:

"Герцог, я разобрался, в чем причина состояния Дариана."

"Что это за болезнь?"

"У пациента разорван шейный отдел изнутри. В каком-то смысле...... его состояние ничем не отличается от того, если бы ему снесли голову с плеч."

Герцог до крови прикусил губу:

"Значит...... надежды нет."

"......Ик... ы-ы-ы..."

Вошедшая вместе с нами младшая дочь, Изола, без сил рухнула на пол.

Сквозь рыдания из-под её ладоней донесся надрывный шепот:

"Значит...... всё. Надежды нет. Если шея разорвана, разве человек может...... разве он может выжить......"

"......Прошу прощения, юная госпожа? Я вообще-то еще не закончил."

"Простите, Святой... Пожалуйста, дайте мне прийти в себя......"

"Да нет же, я о том, что раз шея оторвана изнутри — её нужно просто пришить обратно."

"......Что?!"

Рыдания оборвались на полувздохе.

Герцог уставился на меня с таким видом, словно ослышался.

Даже парализованный на кровати вытаращил на меня глаза с немым вопросом: 'Что этот псих вообще несет?'

А я, купаясь в этих ошарашенных взглядах......

'Да-а-а. Вот таких реакций мне в последнее время и не хватало! А то все вокруг слепо верят каждому моему слову, потому что я Святой, и никакой интриги на операциях больше нет.'

Несмотря на вопиющую бестактность момента, на душе у меня было неописуемо тепло.

¹ Отсылка к Детективу Конану.

----------

Тайна Герцога Эрунта (4)

"............"

В больничной палате повисла затяжная тишина.

Герцог, леди Изола и даже сам лежащий на койке больной.

Все они смотрели на меня так, словно я окончательно свихнулся.

Похоже, им требовалось время, чтобы переварить услышанное.

И пока они приходили в себя, я решил мысленно отмотать события назад.

Примерно на час до того, как мы переступили порог этой палаты.

Небольшое возвращение в прошлое.

Сразу после признания Герцога в малой гостиной, перед тем как отправиться в Северное крыло к больному.

Герцог попросил моего разрешения:

"Святой, не будете ли вы против, если я приведу Изолу на осмотр?"

"Решать вам, Герцог. Но вы уверены, что стоит раскрывать всё прямо сейчас?"

"В этот раз я хочу уважить выбор дочери. Ухаживать за живым человеком для её сердца куда легче, чем всю жизнь оплакивать мертвеца, разве нет?"

"Тогда так и поступим."

Герцог явно был уверен, что помочь больному я не смогу.

Божественная сила не действовала, и это была не Демоническая Болезнь.

Он полагал, что даже для Святого эта задача окажется непосильной.

"Старший дворецкий, приведи Изолу."

"Слушаюсь, хозяин."

Герцог немедленно распорядился позвать младшую дочь.

Когда дворецкий торопливо удалился, Герцог посмотрел в окно коридора и негромко произнес:

"Фу-у-ух...... Меня аж трясет."

Он нервно переступил с ноги на ногу.

Прошло несколько минут.

Наконец на пороге появилась местная Джульетта.

То, что это именно младшая дочь Герцога, было понятно с первого взгляда.

Если не считать темных кругов под глазами, она ничуть не изменилась с того портрета в гостиной.

"Хозяин, я привел юную госпожу."

"Отец, зачем ты вызвал меня в столь поздний час?"

На девушке было темно-синее платье.

Слишком строгое для праздника, но чересчур светлое для траура.

С первого взгляда было ясно, что на балу она появляться не планировала.

"Изола, нам нужно кое-куда сходить вместе."

"Посреди ночи?"

"Недалеко. В Северное крыло."

"Что? Зачем нам туда......"

"Ты должна кое-что узнать."

Ответил Герцог и решительно зашагал вперед.

Недоумевая от странного поведения отца, Изола молча последовала за ним.

Мы остановились перед одной из дверей в глубине Северного крыла.

Еще до того, как замок щелкнул, до меня донесся знакомый запах.

'Хлорка.'

Запах образцово чистой больничной палаты.

Герцог замер перед дверью.

Положив руку на ручку, он обернулся к дочери.

Его губы мелко дрожали.

Он судорожно пытался связать хотя бы одну фразу.

Но слова застревали в горле, и он лишь крепко сжимал челюсти.

В итоге он просто дернул ручку и отступил в сторону:

"Прости...... меня."

Единственное, что смог выдавить из себя Герцог — это извинение.

Извинение за десять лет лжи.

И за то, что до самого конца так и не нашел в себе смелости сказать правду лично.

Ирония в том, что сама Изола пока ничего не поняла.

"......"

Изола толкнула дверь и вошла в комнату.

Из-за её плеча открылся вид на палату.

Просторное помещение, всего одна койка и стул рядом.

Спинка стула была отполирована до блеска от постоянного сидения.

А на кровати неподвижно лежал мужчина, уставившись в потолок:

"Ты пришел, старший дворецкий?"

"......"

"Не мог бы ты повернуть меня на бок? Так мне совсем не видно окна комнаты Изолы."

Мужчина говорил в пустоту, не отрывая взгляда от потолка.

Судя по всему, повернуть шею он физически не мог.

Взгляд вошедшей девушки застыл на лежащем воине:

"Да... риан?"

"......Этот голос... неужели..."

Глаза мужчины распахнулись.

Но первым делом он...

Он судорожно зажмурился.

И после долгой паузы с самым серьезным видом произнес:

"Изола, я призрак. Услышав любимый голос, моя душа на миг вернулась в этот мир......"

"Думаешь, я в это поверю?!"

"......От неожиданности я не успел придумать оправдание получше, юная госпожа."

По улыбающемуся лицу Изолы градом покатились слезы.

Затем последовало несколько минут трогательной драмы а-ля Ромео и Джульетта.

— Ты жив... Ты правда жив...... Какая разница, что произошло, главное — ты дышишь...

— Десять лет прошло. Десять весен без тебя... Теперь я снова свяжу тебе тот шарф.

— Боги всемогущие, молю вас... Если это сон, пусть я никогда не проснусь. А если проснусь — пусть мне приснится то же самое завтра.

— Стоп. Десять лет — это же три тысячи шестьсот пятьдесят дней! У вас было столько времени сказать мне правду?! И ради чего я всё это время......?!

Эмоции Изолы сменялись прямо на глазах:

Сначала принятие, затем тоска, следом торг, и наконец — чистая ярость.

Любой врач заметил бы, что последовательность стадий принятия была слегка перевёрнута.

Я сразу подметил эту странность, как и Дженни.

"Пять стадий принятия? Но порядок же вроде задом наперед......?"

Пробормотала себе под нос Дженни.

"Тогда назовем это пятью стадиями отвержения?"

Неплохо сформулировано.

Пять стадий отвержения.

Не уверен насчет клинической ценности термина, но суть передает точно.

"Это бред. Так не бывает. Я была на похоронах! Я видела гроб! Я своими руками бросала землю на могилу! А ты лежишь здесь и дышишь...... Что вообще происходит?!......"

Лишь когда Изола добралась до стадии отрицания, мне наконец удалось подойти к постели больного.

Приближаясь к Дариану, я сопоставил факты из их разговора:

'Во-первых, шея абсолютно неподвижна.'

На протяжении всей беседы он не шевельнул головой ни на миллиметр.

Точнее, просто не мог.

'Речь четкая, мимика лица не нарушена.'

Значит, поражен не головной мозг, а спинной на уровне шейного отдела.

А это сразу повышало шансы на благополучный исход.

С патологиями коры мозга всё было бы куда плачевнее.

Окажись это болезнь Паркинсона или БАС, даже я бы развел руками.

По крайней мере, на текущем уровне развития местной медицины.

Но этот страх можно было отбросить.

"Приветствую вас, сэр Дариан."

"Да, это я... Простите, а вы кто?......"

"Мое имя — Юлиан Нихирит. В народе меня по доброте душевной величают Черным Святым."

"Черный...... Святой?......"

Зрачки Дариана удивленно заметались.

Судя по взгляду, новостей из внешнего мира он всё-таки не был лишен.

Читал ли сам, или дворецкий пересказывал газетные статьи?

Хотелось уточнить, но было не до таких расспросов.

"Я пришел осмотреть вас по просьбе Герцога."

"Осмотреть... меня?"

"Да. Поэтому прошу вас четко выполнять мои указания."

"Слушаюсь......"

Я сразу приступил к неврологическому осмотру растерянного воина.

Для начала я проверил кожную чувствительность тонкой иглой:

"Здесь чувствуете?"

"Да. Чувствую."

"А здесь?"

"Очень смутно."

"А ниже?"

"Вообще ничего не чувствую."

Чувствительность обрывалась на уровне между ключицей и линией сосков.

Затем пошла проверка двигательных функций:

"Попробуйте пожать плечами."

"Могу."

"Согните руку в локте."

"Получается."

"Согните кисть."

"Сгибаю."

Нет. Кисть осталась абсолютно неподвижной.

Ему лишь казалось, что он ей шевелит.

'Обратная связь полностью отсутствует.'

Следом я проверил рефлексы:

Сухожильные рефлексы, инвертированный лучевой, рефлекс Симидзу, нижнечелюстной...... и целый ряд других.

'Тьфу ты, мороки с этими неврологическими тестами не оберешься.'

Все эти тонкости я в свое время подсмотрел у ребят из неврологии, когда дежурил в приемном покое.

Неврологию одними снимками не подтвердишь, поэтому физикальный осмотр всегда напоминает допрос с пристрастием.

Но после череды тестов общая картина наконец сложилась:

'Плечи работают. Локти сгибаются. Ниже запястий — полный паралич. Ноги парализованы полностью.'

Граница поражения прослеживалась четко.

Травма шейного отдела позвоночника, вероятнее всего — сегменты от С5 до С7.

'Раз божественная магия не помогла, можно было бы заподозрить межпозвоночную грыжу, но......'

Мысль о массивной грыже диска я тоже прокрутил.

Но вероятность была ничтожна.

Грыжа шейного отдела может дать тетрапарез, но чтобы довести до такого тотального паралича — редчайший случай.

Не ноль, но стремится к нулю.

При наличии куда более очевидных кандидатов цепляться за эту версию не стоило.

'И это точно не Демоническая Болезнь. Значит, с огромной долей вероятности дело в чистой механике....... Всё сходится.'

Сформулировав предварительный диагноз, я скомандовал Дженни:

"Мисс Дженни, сделайте проекцию шейного отдела вот в этой плоскости. Да, слева направо."

"Поняла. Вы говорили выставить фокус на кости......"

Дженни прижала темную пластину к шее больного и направила божественную силу с противоположной стороны:

"[Очищение]."

На пластине белыми контурами проступил силуэт позвонков.

Герцог с дочерью завороженно наблюдали за процессом:

"Значит, нанесенные чернила стираются, формируя рисунок... Разная плотность тканей по-разному поглощает божественную силу, создавая проекцию... Поразительно."

"Я слышала, что методы Клиники Мейер опережают время, но даже представить не могла, что настолько..."

Под шум восхищенных вздохов мы дождались проявления снимка.

"Готово, Профессор."

"Благодарю, мисс Дженни."

Я взял пластину в руки.

Результат полностью подтвердил мои худшие опасения.

Шейному отделу пришел конец.

Причем в самом тяжелом из возможных вариантов.

'......Честно говоря, я заподозрил это еще до того, как достал иголку.'

Достаточно было просто внимательно взглянуть на шею больного:

Она казалась неестественно укороченной, а кадык торчал под странным, неестественным углом.

Еще тогда я подумал о тяжелом смещении позвонков.

Проблема была в том, что в это отказывался верить мой врачебный разум:

'Как он с этим вообще выжил?'

До снимка я еще тешил себя надеждой на другие диагнозы, но теперь сомнений не осталось.

Я повернулся к Дариану, чтобы задать ключевой вопрос:

"Сэр Дариан, во время того похода, перед тем как вы слегли, вы получали удары в голову или шею?"

"Нет. Я вернулся из той вылазки без единой царапины."

"Я не о ранах спрашиваю. Был ли сильный удар? Даже заблокированный."

"Даже заблокированный?......"

Взгляд Дариана устремился в пустоту.

Перебирая события многолетней давности, он вдруг заговорил:

"Богомол... Демонический зверь богомольего типа. Однажды он метил мне своим серпом в шею."

"Как именно это произошло?"

"Серп вылетел из-за дерева. Нацелен он был прямо по горлу."

Ох!

Стоявшая рядом Изола в ужасе прижала руки к груди.

Дариан поспешил успокоить девушку:

"К счастью, я успел закрыться Аурой. Всё обошлось простым синяком."

"Вот она, истинная причина."

"Что?"

Дариан растерянно моргнул:

"Но это случилось за целый год до того, как у меня начали отказывать ноги! Разве это не было слишком давно?"

"Именно. Как раз из-за этого года всё и закончилось катастрофой."

"Я не понимаю......"

С чего бы начать объяснения?

Собравшись с мыслями, я подозвал Герцога и его дочь.

Пришло время огласить вердикт:

"Герцог, я определил болезнь Дариана."

"Что с ним?"

"У пациента разорван шейный отдел изнутри. В каком-то смысле...... его состояние ничем не отличается от того, если бы ему снесли голову с плеч."

"Что вы имеете в виду? Объясните понятнее!"

Я кивнул.

Любой впадет в ступор, услышав, что перед ним живой обезглавленный человек.

Да я и сам диву давался этому медицинскому феномену:

"Одиннадцать лет назад в Пустошах сэра Дариана ударил по шее богомолоподобный монстр."

Истоки беды крылись одиннадцать лет назад, а вовсе не десять.

Все цеплялись за дату появления паралича.

Но спусковой крючок был нажат на год раньше:

"К счастью, сэр Дариан успел выставить блок Ауры, и дело ограничилось ушибом. Лечить его не стали, решив, что заживет само."

Одиннадцать лет назад божественная энергия была в страшном дефиците.

Тратить 'Исцеление' на банальный синяк посчитали бы безумным расточительством.

Беда в том, что снаружи всё выглядело обманчиво:

"Из-за этого чудовищного удара шейный отдел потерял свою 'стабильность'. По кости пошли микротрещины, разорвались связки."

В те времена не было ни проекционной магии, ни неврологических тестов.

Да и сейчас целителей с такими навыками пересчитать по пальцам.

Синяк посчитали ерундой. Поболит и пройдет.

Само решится, думали они.

"После этого сэр Дариан продолжал жить привычной жизнью воина. Тренировался, носил тяжеленный латный шлем, скакал на коне."

Ходил в рейды, рубился на мечах, принимал удары по макушке.

Микротравмы накапливались день за днем.

Треснувший позвонок так и не получил покоя для сращения.

И в миг, когда предел прочности был пройден:

"Шейный позвонок не выдержал нагрузки и просто рассыпался. Вот истинная причина паралича, начавшегося десять лет назад."

Хрусь!

Позвоночный столб надломился и просел.

Спросите, возможно ли такое?

В травматологии подобные отсроченные катастрофы случаются сплошь и рядом.

Человек ходит годами с трещиной в шее, ничего не подозревая, а потом в один миг падает паралитиком.

Именно поэтому в XXI веке после любой серьезной аварии пострадавших поголовно гонят на томографию, даже если ничего не болит.

Симптомов нет, а через пару лет становишься паралитиком.

Выслушав меня, Герцог нахмурился:

"Я не понимаю одного. Если кость треснула, разве божественная магия не должна была её исцелить?"

"Должна была. Сразу после травмы."

Всади ему 'Высшее Исцеление' в первые часы после удара — кость бы срослась идеально.

У божественной магии весьма широкие допуски.

Мелкие смещения она исправляет сама собой.

Однако с застарелой травмой годичной давности всё пошло по наихудшему сценарию:

"Этот процесс длился целый год. Смещенные шейные позвонки непрерывно терлись друг о друга, ломались и заново пытались срастись."

Если говорить медицинским языком: костные поверхности подверглись эрозии и уродливому 'ремоделированию' с образованием остеофитов, деформацией тел позвонков и замыкательных пластинок, что в итоге привело к неправильному сращению костей.

Но в этой терминологии запутался бы любой здешний лекарь, поэтому я привел понятный образ:

"Представьте две свечи. Если наклонить их друг к другу, стекающий воск намертво сплавит их вместе."

Вот в таком состоянии сейчас кости Дариана.

Позвонки, годами трескавшиеся и заживавшие вкривь и вкось, намертво срослись в единый уродливый нарост.

"А поскольку кости срослись неправильно, божественная магия считала это уже 'зажившей' нормой и не работала."

Магия лишь намертво цементировала это уродство, словно холодный воздух, остужающий воск.

"И вот итог."

Я протянул снимок отцу и дочери.¹

При обычных болезнях человек без медицинского образования на снимках ничего бы не разобрал.

Но здесь медицинского диплома не требовалось:

Деформация была настолько жуткой, что её понял бы даже ребенок.

"Это же......"

Поняв, что изображено на пластине, Герцог лишился дара речи.

Я прекрасно понимал его шок.

'Как с этим вообще можно жить?' — читалось на его лице.

Ровно то же самое я подумал, едва взглянув на неестественно выпирающий кадык воина.

Каким чудом он до сих пор дышит?

'Живучесть сверхчеловека помогла? Или фантастическое везение?'

Теоретически выжить при такой травме возможно.

Если чудом уцелели сонные артерии и спинной мозг не перебило наглухо, жить можно.

Но всему же есть предел!

Как с переломанной шеей протянуть десять лет?!

Чем дольше я вглядывался в снимок, тем сильнее во мне просыпался хирургический азарт.

Герцог осторожно подытожил:

"Значит, шея внутри разорвана и просела?"

"Можно сказать и так."

Герцог до крови прикусил губу:

"Значит, надежды нет."

"......Всхлип."

От этих слов Изола не выдержала и разрыдалась в голос:

"Значит...... всё. Надежды нет. Если шея разорвана, разве человек может...... разве он может выжить......"

Глядя на их траурные лица, опешил уже я.

Я же еще даже прогноз не озвучил, с чего такая грусть?

Будь он трупом — понятно.

Но он же лежит прямо перед нами и разговаривает!

Значит, надо просто взять и вылечить, разве нет?

"......Эм, юная госпожа, я вообще-то еще не договорил."

"Простите, Святой. Дайте мне минутку прийти в себя......"

"Да нет же, я о том, что раз шея оторвана изнутри — её нужно просто пришить обратно."

"......Что?!"

Нет, ну давайте рассуждать логически.

В моем прошлом мире такой пациент был бы обречен.

Возможности человеческой регенерации там не безграничны, и вернуть первозданную анатомию после тяжелейшей травмы спинного мозга невозможно.

Поэтому спинальные травмы в XXI веке имели столь мрачные прогнозы.

Но этот мир устроен иначе!

В благословенном мире, где можно вырезать половину внутренних органов и восстановить человека грамотной магией, разводить трагедию из-за криво сросшейся шеи — глупость несусветная.

"Н-но шея же сломана...... Как можно оперировать голову?!"

"?"

Он это мне говорит?

Человеку, который трепанации черепа щелкает как орешки за обедом?

"Герцог, что вам вообще известно о хирургии?"

"Только из столичных ведомостей. Слышал, это методика, при которой иссекают пораженные ткани на туловище, дополняя исцеляющую магию."

В общем-то, не соврал......

И тут меня осенило:

'Неужели?!'

Чтобы проверить догадку, я спросил Герцога:

"Герцог, вы слышали когда-нибудь слово 'трепанация'?"

"Трепанация? Что это такое?"

"А о пластике нижней челюсти или межкишечном анастомозе?"

"Прошу прощения, Святой."

Герцог виновато поднял ладонь:

"Я чародей, а не целитель. Как военачальник я знаю лишь основы полевой медицины, но не тонкости. К тому же мы на Юге, сюда вести из столицы доходят с опозданием."

Вот оно что.

Только теперь до меня дошла причина их священного ужаса.

На Юге еще понятия не имели о современных вершинах хирургии.

Если подумать, это было вполне закономерно.

Лекарства разлетаются быстро: запаковал их в ящики, погрузил на поезд — и готово.

Для их применения не требуется виртуозного мастерства.

Конечно, расчет дозировок — тоже искусство.

Но этому целители могли выучиться и по моим методичкам.

А вот хирургия — материя принципиально иная.

По книжке оперировать не научишься.

Чтобы вырастить одного толкового хирурга, его нужно годами мучить у операционного стола.

А единственным местом во всей Империи, где готовили таких специалистов, была Клиника Мейер. Одно-единственное заведение.

Наши выпускники осели в столичном регионе, их ученики только начали перенимать опыт, и пока эта волна докатится до окраин Империи, пройдут годы.

'Похоже, герцогские лекари о сложной хирургии и слыхом не слыхивали.'

Уголок моего рта дрогнул.

Давненько я не испытывал этого пьянящего чувства!

В последнее время окружение реагировало на мои прорывы слишком пресно.

Сделаешь сложнейшую операцию, а в ответ лишь скупое: 'А, ну да, вот такая техника. Чего еще ждать от Святого'.

В столице привыкли к моим фокусам.

Вскрытым черепом там уже никого не удивишь.

'Столичные совсем дофаминовыми наркоманами стали, их ничем не проймешь.'

А ведь для врача это сущее наказание!

Оправдывать ожидания фанатов приятно, конечно...

Но разорвать шаблоны сомневающимся и перевернуть их картину мира — отдельный сорт экстаза.

В центре такой возможности мне уже давно не выпадало.

Я успел забыть это ощущение, но......

'Что ж, тряхнем стариной и устроим показательное шоу.'

Южане разожгли во мне этот азарт с новой силой.

Я повернулся к онемевшей публике:

"А теперь позволите изложить план лечения?"

"Излагайте......"

"Случай операбельный. Раз позвонки срослись в уродливый блок, мы их распилим и вернем в анатомически правильное положение."

Я показал на деформированный снимок:

"Однако шестой шейный позвонок разрушен слишком сильно, его придется полностью удалить. В таком виде применять божественную магию бесполезно."

"Вы хотите сказать... вырезать целый шейный позвонок?!"

"Именно. А на его место вставим фрагмент кости из ноги."

В качестве донорского материала выступит наша универсальная палочка-выручалочка — малоберцовая кость.

Знакомо звучит?

Ну конечно.

Из нее я пересаживал костные трансплантаты при пластике челюсти.

Без куска малоберцовой кости человек спокойно ходит, так что при любых костных дефектах я первым делом режу её.

"Вам всё понятно?"

"......Я бы, напротив, хотел спросить."

В уцелевшем глазу Герцога виднелось недоумение:

"А с какого места я вообще должен был хоть что-то понять?!"

"Если упрощенно: мы удалим сросшийся позвонок и заново пришьем голову к телу, укрепив шею костью из ноги."

"Хм. Значит, я всё расслышал правильно. И от этого я не понимаю еще больше."

Изола рядом с отцом согласно закивала.

Да уж, южане от передовой хирургии отстали безнадежно.

Зато наша столичная молодежь всё схватывает на лету......

"Фрейя, я правильно поняла? Шея оторвана, так почему он жив? И как её пришить? Появилась какая-то новая божественная магия, о которой я не знаю?!"

"Сестра, такие вещи надо понимать сердцем, а не головой."

"Ох, мисс Фрейя дело говорит. Глупо было пытаться осмыслить это мозгами."

...Схватывает на лету, как же.

"Дженни, я на всякий случай спрошу: в Клинике Мейер такие операции — это обычное дело?"

"Нет. Я сама впервые такое слышу. Уверена, даже старшие целители ничего подобного в глаза не видели."

"То есть ты тоже к такому не привыкла?"

"А как к такому привыкнешь?! Я-то думала, опаснее операций на мозге ничего быть не может... Наивная была."

......

Изола, наслушавшись этих перешептываний, робко спросила меня:

"Святой...... та методика на основе черной магии, которую вы создали... это она?"

"К Магии Жизни эта операция не имеет ни малейшего отношения."

"И это не разновидность некромантии? Тогда что же это за магия?!"

От моего отрицания девушка запуталась еще сильнее.

Я пытался втолковать им суть еще раз пять, но всё было без толку — в их головах такая операция просто не укладывалась.

В конце концов я плюнул на попытки просветить родственников и просто взял с них подпись об информированном согласии на операцию.

¹

[[image:/storage/reader-images/0b61f44c19ca89e14da6595c660126abad943295.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/93c7b86cee235187498c7b70c4124518ddbe6ebd.png]]

----------

Операция «Спасение Обезглавленного» (1)

Операцию назначили на следующее утро.

Местом проведения выбрали лечебный центр Герцогства Керес.

Там я обрисовал ситуацию хирургической бригаде, которую подняли рано утром.

Их реакция мало чем отличалась от остальных.

"А? Святой? Мне, должно быть, послышалось."

"Учитель, вы хотите сказать, что пришьете шею человеку, которому её оторвало?"

И Лорен, и Айла застыли с одинаковыми лицами.

Оба смотрели на меня так, словно отказывались верить своим ушам.

Я давненько не видел таких лиц, поэтому в глубине души ощутил легкое удовольствие.

Будь у нас запас по времени, я бы дал им переварить услышанное.

Но медлить было нельзя, так что рассиживаться не приходилось.

"По сути, это мало чем отличается от обычной операции по удалению межпозвоночного диска, так что имейте в виду."

"Оторванная шея похожа на межпозвоночный диск...?"

Растерянно пробормотала Айла.

"Святая, если мы будем стоять столбом, операцию мы не начнем. Черный Святой разве в первый раз такое вытворяет? Подойдите сюда и еще раз послушайте предоперационный план."

Людвиг, первым пришедший в себя, мягко взял её под локоть и отвел к столу.

К слову, этот Людвиг — тот самый целитель, которого я когда-то сманил из Столицы.

Он отлично оперировал в области отоларингологии, так что мне в итоге удалось перетянуть его к себе.

"Святой, мы такое оперируем впервые, поэтому хотели бы еще раз повторить анатомию. Вы не против?"

"Конечно. Не торопись, Людвиг."

В отличие от юных Святого и Святой Девы, которые были всего лишь студентами, целитель Людвиг среагировал куда профессиональнее.

Он мгновенно поборол ошеломление и сразу перешел к делу.

Глядя на него, я невольно оценил: опытный специалист — это совсем другая закалка.

— Вы что, совсем не удивлены?

— Удивлен, конечно.

— Тогда почему вы так спокойны?

— Для Святой Лампады и Святого Сияния Черный Святой — это планка, до которой они когда-нибудь надеются дорасти. А для нас он — как радуга в небе, до которой вовек не дотянуться. Проще говоря, мы давно смирились, поэтому удивляться уже перестали.

...Что ж, будем считать, что это комплимент.

Пока оперирующая бригада проводила короткое совещание, я присел напротив Валькирий, увязавшихся за мной от безделья.

На диване в комнате ожидания медленно угасала Шарлотта.

Причиной был острый дефицит дофамина.

Она вяло рассекала ладонями воздух, пытаясь себя занять.

"Шарлотта, в лечебном центре нельзя палить магией во все стороны, как в общежитии."

"Я знаю, поэтому и страдаю."

Я обратился к ней:

"Кстати, я ведь тебе еще спасибо не сказал, Шарлотта."

"Спасибо?"

Растекшаяся по дивану Шарлотта подняла голову:

"Разве я сделала что-то, заслуживающее благодарности?"

"Разумеется. Благодаря доброте мисс Шарлотты у этих людей появилась надежда."

"Первый раз за год слышу, чтобы меня называли доброй."

Шарлотта нахмурилась.

"И впрямь, трудно придумать менее подходящие друг другу слова, чем 'Шарлотта' и 'доброта'."

Сидевшая рядом Дженни согласно закивала.

Шарлотта вскользь одарила соседку испепеляющим взглядом, что сделало эту сцену еще краше.

Я улыбнулся Шарлотте:

"Если бы ты хотела лишь потешить любопытство, то не стала бы выкладывать мне тайну Герцогского Рода прямо посреди банкета."

Хоти она просто развеять скуку, ей хватило бы самого факта раскрытия тайны.

Незачем было бы раскрывать карты передо мной в разгар праздника.

Но она выбрала именно этот момент по одной-единственной причине:

"Ты еще до прихода Герцога искала удобный случай шепнуть мне об этом, верно? И как только момент подвернулся, ты тут же вбросила подсказку."

"..."

"Узнав правду, ты с самого начала хотела, чтобы я взялся за это дело, разве нет?"

"...Я руководствовалась исключительно собственным любопытством."

"Охотно верю."

Конечно, я понимал.

Шарлоттой всегда движет исследовательский интерес.

Она сама об этом постоянно твердит.

Но я знал, что скрывается за этой маской.

"И всё же нет ничего зазорного, если к обычному любопытству примешивается капля простого сострадания, верно?"

Это была именно доброта.

В основе и дедукции, и медицины всегда лежит искренний альтруизм.

Если тебе плевать на людей, ты никогда не заметишь в них скрытых зацепок.

Достаточно взглянуть на то, как именно она утоляет свой интерес — исключительно 'раскрытием дел'.

Ищи она только острых ощущений, стала бы криминальным гением, а не детективом.

Но она выбрала сторону закона.

Одно это уже доказывало, что сердце у нее доброе.

"Я знаю, что Шарлотта добрая. Просто она не умеет выражать это мягко."

"...К чему вы вообще это говорите?"

Шарлотта отвернулась.

Кончики её ушей едва заметно порозовели.

Увидев это, Дженни даже рот разинула:

"Батюшки... Шарлотта, ты, оказывается, и смущаться умеешь?!"

"Помолчи, Дженни."

С этими словами Шарлотта протянула мне руку.

На её ладони лежала монета.

Я не стал уточнять, означает ли это мою победу в очередном 'интеллектуальном поединке' и просто молча взял монету.

"Значит, уже семьсот восемьдесят пять побед?"

"У меня всё еще пять тысяч сто сорок семь, так что я опережаю тебя более чем на четыре тысячи очков."

"Понятно. Догнать тебя мне еще нескоро."

Уж не знаю, зачем она так носится с этими цифрами, но...

Я лишь с улыбкой спрятал монету в карман.

А затем повернулся к остальным девушкам:

"И ты, Эри. Ты тоже большая молодец."

"А?"

Эри, с аппетитом уплетавшая булочки на столике, подняла голову:

"Я? А я-то что сделала?"

"Ты главная виновница того, что всё сдвинулось с мертвой точки. Если бы ты не поговорила с Герцогом, ничего бы не вышло."

"Да бросьте, я просто подошла и спросила."

"Это и было самым сложным."

Знаете, что в таких операциях порой сложнее самого вмешательства?

Достучаться до самого пациента и его близких.

"Кстати."

Фрейя осторожно подняла руку:

"Сестра, та история, которую ты рассказала Герцогу... про девочку, разворачивавшуюся у порога лечебницы. Это ведь было про тебя?"

"Ну да, про меня."

"Но ведь мне эту историю рассказывали совсем иначе?"

Я тоже подтверждающе кивнул.

То, что она поведала Герцогу, заметно отличалось от моих собственных воспоминаний о нашей первой встрече.

Мы с Фрейей уставились на Эри.

Чмок.

Оказавшись под перекрестным огнем взглядов, Эри первым делом облизала палец от крема.

И лишь потом нехотя заговорила:

"Да ерунда это всё. Доктор думает, что мы впервые столкнулись на скотобойне, а я на самом деле до этого раз пять к его клинике подходила."

"Старший Брат был занят и не принимал?"

"Да нет же. Я сама убегала."

"Почему?"

"Страшно было. Боялась, вдруг выяснится, что я и правда вампирское отродье, и меня ни за что не вылечить."

Фрейя замолчала.

Хоть Эри и старалась говорить легко и беспечно, было видно, как глубоко Фрейя прочувствовала её давний страх.

Сама же виновница разговора лишь равнодушно пожала плечами:

"Вот я и слонялась кругами, пока Доктор не подобрал меня, когда я отрубилась лицом в ведро на скотобойне Ванчо. Смешно вышло, правда?"

"...Сестренка, а ты, оказывается, весьма вдумчивая."

"В смысле 'оказывается'?"

Эри замолчала.

В комнате повисла тяжелая тишина.

Я ободряюще похлопал её по плечу, разряжая обстановку:

"Как бы там ни было, твоя заслуга огромна. Если операция пройдет удачно и Герцог решит нас отблагодарить, подумай заранее, какую награду ты хочешь."

"Награду...? Да я о таком и не думала."

Эри озадаченно моргнула.

Тем временем ко мне подошел один из целителей, доложив об окончании совещания:

"Святой, операционная готова."

"Понял. Тогда я пошел оперировать."

"Удачи, Юлиан."

"Возвращайтесь с победой, Учитель."

Под напутствия Валькирий я покинул комнату ожидания.

Готовясь к операции, я несколько раз напомнил бригаде о ключевых правилах:

"Сначала пациент лежит на спине, затем мы переворачиваем его на живот, а в конце — снова на спину. Расставляйте инструменты с учетом этих перемещений."

В этом и заключалась главная сложность.

По ходу вмешательства положение тела больного придется менять дважды.

Нельзя было допустить, чтобы перепутались инструменты или пережались трубки дыхательного аппарата, поэтому о грамотной расстановке всего оборудования следовало позаботиться заранее.

Пока я раскладывал инструмент, помогавшая мне Айла обеспокоенно подметила:

"Учитель, вы ведь всю дорогу в поезде оперировали раненых без передышки. А завтра уже начинается главный экзамен Академии. Если вы возьметесь за такую тяжелую операцию прямо сейчас, как вы выдержите завтрашний день?"

"Спасибо за заботу, Айла. Но не переживай: нам ведь доводилось оперировать и неделю напролет без сна."

За мою выносливость можно было не беспокоиться.

В дни трагедии в Столице — во время Весны Невернувшихся.

Мне пришлось стоять у операционного стола семь суток подряд.

И даже тогда усталость не помешала работе.

"Ты ведь и сама знаешь мои силы. А если совсем прижмет — наложишь [Бодрость]."

"И всё равно вы слишком мало отдыхаете... Если вы вдруг свалитесь от переутомления..."

Айла осеклась, тихо пробормотав себе под нос:

Её пальцы, раскладывавшие зажимы, замерли на месте.

"Тогда я смогла бы лично выхаживать вас..."

"...Айла?"

Девушка вскинула голову и улыбнулась.

Всё та же привычная, открытая улыбка.

Но на долю секунды из-за тени от лампы мне показалось, что её взгляд стал пугающе тусклым и пустым.

Впрочем, наваждение мигом рассеялось.

Стоило мне вновь взглянуть в её ясные глаза, как я списал всё на игру света.

"Вот, Учитель, ранорасширитель я положу сюда."

"Да, клади."

Смешно даже.

Какие еще тени могут быть в операционной, залитой мощнейшими бестеневыми лампами?

Я стряхнул мимолетный холодок со спины и, собрав бригаду, еще раз с самого начала прошелся по плану, намеченному накануне:

Операционный доступ, позиции каждого ассистента, очередность подачи инструментов.

И строжайший запрет на применение божественной магии без моей прямой команды.

Я объяснил всё один раз, ответил на вопросы и заставил повторить порядок действий.

Снова и снова.

Слишком уж рискованным и тонким было предстоящее вмешательство.

Во время третьего прогона Лорен поднял руку:

"Святой, я вот слушал план, и у меня возник вопрос."

"Слушаю тебя."

"Неужели нам обязательно брать трансплантат из кости ноги? Если мы удалим смещенный шейный позвонок и выровняем ось позвоночника, разве я не смогу восстановить кость 'Регенерацией'?"

'Регенерация'.

Высшее чудо, способное заново отрастить оторванную руку.

"К счастью, по дороге на Юг я напитался солнечным светом под завязку, так что сил мне хватит."

Предложение, на которое был способен только Лорен — ходячая батарейка 'Регенерации' из Святого Города.

Выслушав его идею, я кивнул:

"Я думал об этом варианте."

Мысль была здравой.

Я и сам поначалу прикидывал, нельзя ли обойтись одной лишь магией.

Но после детального осмотра больного от этого плана пришлось отказаться.

"Но очень высок риск, что ничего не выйдет."

"Не выйдет? У 'Регенерации'?"

"Я покажу причину прямо на столе, когда вскроем ткани. Лучше один раз увидеть своими глазами. Если обстановка позволит — возможно, я и дам тебе добро."

"...Понял."

Лорен отступил назад со смешанными чувствами.

Оставив спорные моменты позади, мы приступили к долгожданной 'операции по пришиванию оторванной шеи'.

Для начала, как обычно, пациента уложили на спину и продезинфицировали операционное поле:

"Дариан, мы вводим наркоз. Подумайте о том, чем займетесь после выздоровления — не успеете оглянуться, как всё закончится."

"Чем займусь... Когда всё закончится, мы с Изолой снова выйдем в сад..."

"Отлично. Пациент уснул."

Прямо перед тем, как отключиться, парень чуть было не выдал классический смертный флаг, так что я поторопился вырубить его окончательно.

Честно говоря, мне и самому было не по себе перед таким вмешательством.

Зачем накликать беду дурными приметами?

Погрузив больного в глубокий сон:

"Скальпель."

Работая в паре с Людвигом, я вскрыл шею.

Доступ осуществлялся с передней поверхности.

Косой разрез мягких тканей.

Людвиг на удивление четко держал мой темп.

Не зря я всё-таки вытащил его из Столицы.

"Кожный разрез завершен."

Под рассеченной кожей обнажился мощный мышечный пласт.

Грудино-ключично-сосцевидная мышца.

"Эта мышца наш главный анатомический ориентир. От нее аккуратно уходим вглубь."

"Понял, Святой."

По внутреннему краю мышцы я послойно развел ткани.

Показались пищевод и трахея.

Я осторожно сместил их к центру, оберегая от повреждений:

"Правая сонная артерия выделена. Беру на держалку."

"Слева тоже выделил, Святой. Фиксирую."

Чтобы не перепутать сосуды, мы обвели сонные артерии алыми шелковыми нитями и отвели их кнаружи.

Дальше Людвиг продолжал уверенно выделять анатомические структуры шеи, не отставая от меня ни на шаг.

Он работал чуть медленнее, но ритм держал стабильно — я был вполне доволен.

'Не зря я его взял.'

Именно ради переднего доступа к шейному отделу мне и понадобился опытный ЛОР-хирург.

В послойном обнажении органов шеи спереди ему не было равных.

Несколько минут ушло на маркировку: артерии взяли на красные нити, вены — на голубые, а нервные стволы — на желтые.

Наконец мы вышли к цели.

К передней поверхности позвоночного столба.

"...Вот это да."

Стоявший на месте для наблюдателей герцогский лекарь тихо охнул.

Ассистенты в операционной тоже судорожно вздохнули.

Да и у меня самого едва не вырвался тяжелый вздох.

Даже на магических рентгеновских снимках картина выглядела дико.

Но воочию от увиденного просто перехватывало дыхание.

Отступать было поздно.

Я хладнокровно скомандовал следующий шаг:

"Как и договаривались: сначала срезаем межпозвоночные диски выше и ниже повреждённого участка."

Сверху и снизу от искореженного шестого шейного позвонка, я начал иссекать хрящевую ткань, зажатую между пятым и седьмым позвонками.

Обызвествленный хрящ слой за слоем отходил под лезвием.

Вскоре позвонок C6 был полностью отделён от соседних сегментов.

Ассистент торопливо протянул следующий инструмент:

Скальпель.

Решив, что раз кость освобождена, её пора вытаскивать целиком.

Вполне логичный ход по учебнику.

Мы именно так и планировали до операции.

Но я отрицательно мотнул головой.

Раскрыв операционное поле, я увидел, что реальная анатомия разошлась с нашими планами.

"Долото и молоток, быстро."

"А? Ой, долото и молоток."

Растерянный ассистент протянул тяжелые металлические инструменты:

"Но зачем они...?"

Его сбило с толку внезапное отклонение от утвержденного плана действий.

Но пускаться в объяснения с открытой шеей пациента я не собирался и сразу приставил острие долота к кости.

Каждая секунда была на вес золота.

"Святой, простите... зачем вам молоток...?"

И тут.

"Что вы творите?!"

БАМ!

Я со всей силы опустил молоток прямо на долото, врубаясь в шейный позвонок.

----------

Операция «Спасение Обезглавленного» (2)

"Святой!"

Прежде чем кто-либо в операционной успел меня остановить, мой молоток с силой опустился на долото.

С сухим треском откололся кусок кости.

Лорен с бледным лицом уставился на осколок.

"С-Святой... Мы ведь совсем не так планировали, разве нет?"

Он был прав.

До операции мы собирались аккуратно извлечь шестой шейный позвонок — C6 — целиком.

А не крошить его в труху прямо в ране.

"Вы ведь уже отсекли его сверху и снизу, осталось только осторожно вытянуть кость, разве нет?"

Лорен следил за моими пальцами и осторожно добавил:

"Зачем же действовать столь грубо?"

Хрясь.

Вместо ответа молоток опустился вновь.

Отлетел еще один костный фрагмент.

Поняв по моему виду, что сейчас не до пустых разговоров, Лорен сразу прикусил язык.

"......"

В глубине души мне хотелось всё объяснить.

Зачем я пустил в ход молоток.

Почему на ходу изменил утвержденный план.

Но прямо сейчас это было невозможно.

Мне требовалось предельно сосредоточиться на малейшей отдаче, идущей от кончика долота.

Хрусь!

'Будь у меня под рукой нормальная хирургическая фреза, я бы объяснял всё без лишней спешки.'

В современной хирургии есть высокоскоростные боры, способные ювелирно стачивать только кость, не задевая мягкие ткани.

Будь у меня такой инструмент, я бы обрисовал расклад с куда большим спокойствием.

Но в этом мире подобных технологий не водилось.

Единственным прибором для высокоточного стачивания кости оставалась чувствительность моих собственных пальцев.

В такой обстановке вести светские беседы было некогда.

К счастью, у стола стоял еще один человек, способный растолковать происходящее.

"Людвиг. Объясни ему."

В пылу операции я по привычке скомандовал коротко и на 'ты'.

Получив указание, Людвиг ответил не сразу.

Пока я делал еще пару аккуратных ударов, он внимательно вглядывался в операционное поле.

А затем перевел взгляд на край оставшейся костной ткани.

"А-а."

Коротко выдохнув, он пояснил Лорену:

"Спаечный процесс слишком запущен. Позвонок нельзя извлечь целиком, как планировалось."

"Спайки......"

"Кость намертво срослась с окружающими тканями. Потянем её силой — и вырвем всё, что к ней приросло."

С этими словами он подхватил анатомический пинцет.

И включился в работу по удалению осколков.

Хрусь!

Стоило мне надколоть фрагмент, как Людвиг тут же аккуратно извлекал отделившийся кусочек.

И заодно убирал мелкую костную крошку.

"Ассистент, готовьте промывание."

Даже без моих команд он уже готовил следующий этап.

Глядя на это, я окончательно утвердился в мысли:

'Решено. Я выучу Людвига на хирурга-вертебролога.'

Ну и что, что он ЛОР-врач?

Получит вторую специализацию, делов-то.

Сам освоив в свое время всё подряд, я прекрасно знал: совмещать смежные направления не так уж сложно.

К тому же в мире, где есть мана, потолок обучаемости у людей был явно повыше.

Тюк!

С этими мыслями я методично постукивал по долоту.

Когда основная масса шестого шейного позвонка была сколота, Людвиг развел края раны шире в нужном направлении и, зафиксировав крючки, уточнил:

"Держать так?"

"Держи именно так. Ни на миллиметр не сдвигай."

Коротко бросил я и сменил долото.

С широкого на более узкое и острое.

Тук.

На этот раз звук удара был куда тише.

Из-под лезвия осыпалась совсем мелкая костная пыль.

Я уже не бил с плеча, а легкими вибрирующими толчками слой за слоем соскабливал поверхность кости.

Главное здесь — ни в коем случае не продавить кость назад, в глубину.

Ни угол наклона долота, ни отлетающие частицы не должны были смещаться в сторону спинного мозга.

Я ювелирно направлял микроудары на себя, выводя все осколки наружу, подальше от нервного ствола.

Всё ради того, чтобы убрать кость и ни волоском не задеть лежащий позади спинной мозг.

Такая ручная филигранная техника хоть немного компенсировала отсутствие современных боров.

"Промывание."

"Промывание."

Людвиг повторил команду и подал шприц с физраствором.

Я подал струю жидкости, а Людвиг тут же откачал её аспиратором.

Это вымывало микроскопическую костную пыль и очищало рану от натекшей крови.

"Айла. [Бодрость]."

"А, да! [Бодрость]."

Мелкие кровоточащие капилляры вместо электрокоагулятора идеально прижигались заклинанием [Бодрость].

И только теперь глубина раны предстала перед нами во всей красе.

Плотная кортикальная пластинка ушла, обнажив губчатое вещество позвонка.

Время молотка подошло к концу.

"Кюретку."

"Кюретка."

В ладонь лег инструмент в виде острой ложечки на тонкой ручке.

Ею я начал осторожно выскабливать кость изнутри.

Скреб, скреб.

Характерный звук скобления наполнил операционную.

Людвиг тихо поинтересовался:

"Вы выскабливаете кость изнутри?"

Спросил он, беря вторую кюретку.

"Да. Чтобы не давить на наружные стенки."

"Из-за сросшихся сзади тканей."

"В точку."

Приятно работать с человеком, который схватывает на лету.

Людвиг подключился к работе.

Пока я соскабливал кость с одной стороны, он аккуратно выскабливал другую.

Кюретки уходили всё глубже.

Хрусть—

И когда костными кусачками мы скусили последний плотный ободок, под ним показалась белесая ткань.

Только в этот момент я смог на секунду перевести дух и оглядеться.

В отличие от ювелирной долбежки, где малейший скол грозил фатальной катастрофой, дальнейшие действия уже не требовали столь чудовищного напряжения чувств.

"Лорен."

Я возобновил отложенный урок, продолжая снимать тончайшие костные фрагменты:

"Слушаю, Святой."

"Ты ведь раньше предлагал применить 'Регенерацию'?"

Лорен кивнул.

Не отрываясь от работы, я спросил:

"Если мы сейчас пустим сюда 'Регенерацию', что произойдет с этими сращениями?"

"......"

Взгляд Лорена переместился к обнаженным внутренним тканям шеи.

Он некоторое время пристально всматривался в глубину раны, после чего нерешительно произнес:

"Кость мы бы нарастили. Но что станет с уже сросшимися тканями...... честно говоря, сказать трудно."

"Вот именно. В этом-то и загвоздка."

'Регенерация' сработает.

Но одной лишь магией этот узел не распутать.

"Бывает ведь так: раненому в сердце накладывают 'Исцеление', дыра затягивается, а пациент всё равно умирает, помнишь?"

"Бывает."

"И почему, по-твоему?"

На этот раз ответила Айла:

"Тампонада сердца... вы об этом?"

"Именно."

В сердечной сорочке скапливается кровь.

Она сдавливает орган снаружи, и сердце не может ни наполниться, ни протолкнуть кровь дальше.

И что будет, если в этот момент бездумно применить 'Исцеление'?

Разрыв миокарда затянется.

Кровотечение прекратится.

Но кровь-то из перикарда никуда не денется.

"Кажется, что рану затянули и человек должен жить, а он умирает на глазах. Потому что гематома продолжает словно душить сердце."

"Поэтому вы учили нас сначала дренировать кровь."

"Верно. Дренировать, а не вливать магию повторно."

Я указал острием инструмента на рубец.

Лорен и Айла синхронно посмотрели туда:

"Здесь ровно та же беда. Магия исцеления стимулирует регенерацию и клеточный иммунитет. Но она не умеет выборочно растворять и убирать уже сформировавшиеся патологические рубцы."

Божественная сила не уничтожает старую ткань.

Рубцы для нее — такая же родная плоть.

Поэтому обычно застарелый рубец просто иссекают до здоровых краев и используют 'Регенерацию'.

Но у нашего пациента этот рубец оплел жизненно важные части шеи.

"Лорен, как думаешь, здесь сработал бы классический метод иссечения рубца?"

"......Не уверен."

"Тогда поставлю вопрос иначе: знаешь, как называется этот сосуд и что будет, если его повредить?"

Я слегка приподнял кюретку и указал в сторону.

Лорен, для которого оперативная хирургия всё еще была в новинку, замялся.

За него тут же ответила Айла:

"Позвоночная артерия. При её повреждении нарушается кровоснабжение головного мозга, что приведет к обширной ишемии."

Я кивнул и сместил кончик инструмента глубже.

Лорен снова промолчал.

И инициативу вновь перехватила Айла:

"Твердая мозговая оболочка. Разрыв повлечет ликворею — истечение спинномозговой жидкости."

От её слов ассистирующий целитель даже поежился.

Тем временем я показал следующее анатомическое образование:

"А вот это вопрос посложней."

"Спинномозговой корешок?"

"Мимо. Диафрагмальный нерв. Повредишь его — у больного откажет дыхание, и он задохнется."

И помимо этих, шея была буквально нашпигована скрытыми 'минами'.

Возвратный гортанный нерв, яремная вена, блуждающий нерв и десятки других образований.

Задень любую из них — и человек отправится к праотцам быстрее, чем ты успеешь выговорить слово 'Регенерация'.

А у этого бедолаги кости намертво приросли ко всем этим минным полям.

"Именно потому, что всё это срослось с костью, я отказался от прежнего плана и перешел к постепенному стачиванию."

Пояснил я, обводя контуром обнажившуюся белесую оболочку:

"Задняя поверхность позвонка срослась с твердой мозговой оболочкой, а боковая вросла в фиброзный рубец вокруг позвоночной артерии."

В норме между костью и мягкими тканями есть четкая граница.

Хирург обязан видеть, где кончается скелет и начинается сосудисто-нервный пучок.

Но здесь эта грань была стерта под ноль.

Осколки раздробленного позвонка.

Разорванные связки.

Грубая рубцовая ткань, заполнившая всё свободное пространство за десять лет.

Всё это застыло единой сросшейся массой.

И как в таком месиве вырвать одну лишь кость, чтобы потом залить рану 'Регенерацией'?

Ну...

Может, какой-нибудь безумец и рискнул бы.

Но я таким не был.

И ни один здравомыслящий хирург на такое бы не пошел.

Пожадничай я и попробуй выдернуть позвонок чисто, пациент умер бы прямо на операционном столе.

Закончив объяснение, я снова обратился к Людвигу:

"Людвиг, не пытайся соскоблить кость до основания. Оставь тонкую пластинку в виде 'плавающего островка'."

"'Плавающего островка'?"

"Стачиваем кость до состояния папиросной бумаги и на этом останавливаемся."

Главная цель резекции позвонка — декомпрессия.

Освободить сдавленные нервные пути спинного мозга.

А этого можно добиться, даже оставив тончайший защитный костный слой.

Мы в четыре руки принялись аккуратно истончать кость.

Наблюдая за нашими движениями, Айла тихо произнесла:

"Значит, дело было вовсе не в том, чтобы просто убрать позвонок."

"Именно."

Вы когда-нибудь тянули куст картошки из грядки?

Дергаешь за один стебель — и за ним гроздью вываливаются все клубни.

Вот ровно то же самое произошло бы в шее больного.

Только вместо картошки из раны потянулись бы:

Магистральные сосуды.

Мозговая оболочка.

Жизненно важные нервы.

Всё, повреждение чего даже по отдельности означало верную смерть, вырвалось бы с корнем вслед за костью.

"Допусти мы эту оплошность, успеет ли пациент дожить до того, как ты закончишь накладывать 'Регенерацию'?"

Лорен промолчал.

"Потому что вырастить орган заново — это одно, а удержать человека на этом свете в процессе — совершенно другое."

Вырезать позвонок и восстановить магией.

На словах всё звучит красиво и просто.

Если бы оно так работало на практике...

Какая благодать была бы: выкинул разрушенную кость, щелкнул пальцами с 'Регенерацией' — и готово.

Но реальность куда суровее.

В случае этого больного такой подход был равносилен предложению отрезать человеку голову, а потом попытаться прирастить её назад.

"Вот так."

Только теперь я отвел руки от раны.

Последний костный фрагмент упал в ёмкость.

Основная костная масса шестого позвонка практически перестала существовать.

На её месте осталась лишь тончайшая пластинка, прикрывающая спаянные задние ткани.

"Этот слой мы не трогаем."

Глядя на кость, истонченную буквально до толщины пергамента, я удовлетворенно улыбнулся.

"Придержи здесь. Не тяни на себя."

"Держу."

Резекция позвонка была лишь половиной дела.

Я же говорил:

Вся шея внутри была изуродована спайками.

В такую кашу новый трансплантат не поставишь.

В этом анатомическом хаосе требовалось выделить артерии и нервы, взять их на держалки и развести по местам.

Ничего сверхсложного в этом нет.

Всё равно что распутывать клубок компьютерных проводов под столом.

С той лишь незначительной разницей, что здесь перепутанный провод убивает человека на месте.

Пока я разводил эти живые 'провода' — сосуды и нервные стволы, наблюдавший за операцией лекарь Герцогского Рода Керес ошарашенно выдохнул:

"...Вашими руками, Святой, можно, кажется, без следа отделить даже расплавленный пчелиный воск."

Услышав это сравнение, я едва сдержал улыбку.

Для хирурга это высшая похвала.

Но я, не отрывая взгляда от раны, невозмутимо отозвался:

"Разве это не норма? Для оперирующего хирурга это базовая практика."

"Что, простите?"

В операционной повисла тишина.

И по этой тишине я понял:

Лекарь Герцога понятия не имел о подобных тренировках.

"Вы хотите сказать, этому... специально тренируются?"

"В Клинике Мейер все целители нейрохирургического профиля проходят через такую подготовку."

В Клинике Мейер соскабливание воска — обязательный этап подготовки.

Упражнение для постановки мелкой моторики пальцев.

В конце концов, чтобы научиться виртуозно владеть скальпелем, вовсе не обязательно резать живых людей.

Я отложил иссеченный фрагмент спайки:

"Впрочем, воск — это детский сад. Набив руку, лучше переходить к материалам посложнее."

"...Детский сад, говорите."

"Дальше берут сырые яйца или виноград."

"В каком смысле?"

"Снимаешь скальпелем кожицу. Так, чтобы не повредить подскорлуповую оболочку у яйца и не раздавить мякоть у виноградины."

Сказал я, пинцетом аккуратно выделяя тончайший капилляр:

"А вершина тренировки — очистка долек апельсина. Если сможешь снять наружную пленку с каждой дольки, не порвав прозрачные стенки мешочков с соком — значит, руки достаточно натренированы."

"...И всё это хирургическим инструментом?"

"Человеческие нервы куда нежнее апельсина, так что это необходимый минимум."

Классический тренажер для нейрохирургов из XXI века.

Ординаторы сутками сидели над фруктами, соревнуясь в точности движений...

К слову, в этих соревнованиях я не проиграл ни разу.

Потому что шеф отделения травматологии пообещал лично спустить с меня шкуру, если я опозорю честь отделения перед нейрохирургами.

При том, что сам он профессорам-нейрохирургам продул в пух и прах...

Впрочем, не важно.

"А если станет совсем скучно, можно складывать оригами иглодержателями."

Отлично убивает время на ночных дежурствах.

Уж я-то знаю — сколько бумажных журавликов и розочек я перекрутил зажимами в свое время.

"И это... необходимый минимум...?"

Оставив лекаря ошарашенно переваривать услышанное, я вернулся к делу:

"Отлично. А теперь переворачиваем на живот."

Как и оговаривалось, мы сменили положение тела.

Прикрыв вскрытую переднюю поверхность шеи стерильными салфетками.

Мы синхронно повернули голову и корпус, жестко удерживая шейный отдел от малейшего смещения.

Еще раз проверили надежность фиксации интубационной трубки.

Зацепись хоть один шланг за край стола — и резкий рывок головы пустит насмарку все труды.

"Готовы?"

"Готовы."

"Тогда плавно."

Бригада сработала как единый механизм.

Уложив больного на живот, мы вскрыли заднюю поверхность шеи.

Благодаря тому, что спереди основные анатомические узлы уже были освобождены, дело пошло куда быстрее.

Но и сзади работы хватало:

Заблокированные дугоотростчатые суставы.

Окостеневшие в весьма скверном положении связки и массивы фиброзной ткани, мешающие вернуть шейные позвонки на их законное место.

Я методично рассекал эти путы одно за другим:

"Держать тракцию."

"Тракция стабильна."

"Еще чуть-чуть... Вот так, замри."

Я начал медленно вправлять соскользнувший вперед пятый шейный позвонок.

Пока сегмент пятого шейного позвонка вставал на своё законное место, я непрерывно контролировал натяжение нервных стволов.

Миллиметр вперед.

Зафиксировать и проверить.

Еще миллиметр.

Снова проверить.

В таком невыносимо медленном, черепашьем ритме мы оперировали несколько минут подряд.

Наконец мы вернули смещенным костям анатомически верную ось.

"Репозиция завершена. Приступаем к пластике."

Позвонки заняли правильное положение.

Теперь зияющий дефект на месте удаленного C6 предстояло заместить костным аутотрансплантатом.

Жестко зафиксировав позвоночник сзади, мы снова бережно перевернули пациента на спину.

"Измерительный прибор."

Я замерил расстояние между пятым и седьмым шейными позвонками.

Я выверил размеры полости, оставшейся после удаления шестого шейного позвонка.

Одного замера длины было мало.

Мне требовалось с ювелирной точностью определить форму и угол скоса контактных поверхностей, с которыми предстоит состыковаться костному трансплантату.

Отрежешь длиннее — разопрет соседние позвонки.

Отрежешь короче — не обеспечит должной стабильности позвоночному столбу.

Закончив расчеты, я перешел к голени больного:

"Берем малоберцовую кость."

В голени две кости:

Массивная большеберцовая, несущая на себе всю нагрузку веса.

И тонкая малоберцовая, идущая параллельно сбоку.

Мне нужна была именно она.

Я отмерил фрагмент нужного размера.

Вместе с надкостницей и кровоснабжающим сосудистым пучком.

Чтобы трансплантат прижился, его необходимо пересаживать живым, на собственной сосудистой ножке, и вшивать её в кровоток шеи:

"Осторожнее с сосудистой ножкой."

"Вижу, обхожу."

Синхронно с Людвигом мы освободили костный фрагмент.

Вскоре живой костный столбик с тончайшими пульсирующими артериями лежал у меня в руках.

Осмотрев трансплантат, я повернулся к Лорену:

"Ногу оставляю на тебя."

"'Регенерация'?"

"Да. Рана свежая, края чистые."

'Регенерация'.

Услышав команду, Лорен просиял.

Его явно задело, что в знании анатомии Айла разбила его в пух и прах:

"Понял! За ногу можете не переживать!"

От его ладоней хлынул теплый золотой свет.

Оставив голень на его попечение, я принялся подгонять костный трансплантат.

Подтачивал кромки, прикладывал шаблон и снова выверял углы.

Подогнанный фрагмент малоберцовой кости я аккуратно вставил в область на место бывшего C6.

Щелк.

Послышался отчетливый щелчок — костные поверхности идеально сомкнулись.

Сохраняя неподвижность позвонков, я микрососудистым швом соединил артерии трансплантата с сосудами шеи.

А затем подозвал герцогского лекаря:

"Подойдите сюда на минуту."

"Слушаю, Святой."

Он подошел к столу.

Я слегка посторонился:

"Сейчас я покажу вам кое-что любопытное."

Лекарь заглянул в глубину раны.

Кость, которую только что выпилили из ноги, теперь стояла опорой прямо в позвоночном столбе.

Для него и это уже выглядело за гранью возможного.

Но главное чудо было впереди:

"Накладывайте 'Высшее Исцеление' на верхнюю и нижнюю линии контакта. Строго в тех границах, которые я укажу."

"......Прямо так?!"

"Да."

Его рука поднялась было над раной, но тут же замерла в нерешительности:

"Святой... Меня терзает одно сомнение."

"Говорите."

"Это ведь кость ноги? Что, если под действием магии она попытается вернуть свою первоначальную форму?!"

Я с недоумением посмотрел на лекаря.

Лицо у старика было предельно серьезным.

Ну и дела.

Такого вопроса я, честно признаться, не ожидал даже в самых смелых фантазиях.

От неожиданности я даже замешкался с ответом:

"......Этого не случится. Костная ткань не страдает памятью формы и не помнит, что была ногой. И уж тем более из этого фрагмента в шее не вырастет новая нога."

"Вы абсолютно уверены?"

"Абсолютно. Главное — не направляйте божественную силу назад. Если тонкая костная пластинка, которую я оставил, намертво срастется с твердой оболочкой, все труды пойдут насмарку."

Он еще раз посмотрел вглубь вскрытой шеи.

Сделал глубокий вдох и на секунду поднял глаза к потолку.

Казалось, осознание того, что решающую точку в операции предстоит поставить его собственным рукам, давило на него неподъемным грузом.

Затем он плавно простер ладонь.

Мягкий свет заполнил рану.

Я намертво удерживал трансплантат пинцетом, не давая ему шелохнуться.

И там, куда коснулась божественная энергия, начались изменения:

На стыке пятого шейного позвонка и малоберцовой кости.

На стыке трансплантата и седьмого шейного позвонка.

Зазоры между прижатыми поверхностями начали стремительно затягиваться.

Молодая костная мозоль заполнила щели.

Разрозненные костные сегменты срослись в единое целое.

"......Срастается."

"Да. Держите поток точно так же."

Именно этого я и добивался.

В конце концов, человеческая кость везде одинакова по составу.

Замести ты дефект позвонка фрагментом голени — если совпадает форма, организму всё равно.

Конечно, губчатое вещество позвонков играет свою роль в кроветворении.

Но сейчас это было делом десятым.

Главное — стабильная опора для шеи была создана.

"Пресвятые боги......"

Голос лекаря упал до шепота.

Он сам накладывал заклинание, но не верил собственным глазам.

Я непрерывно контролировал положение кости и зазор со стороны спинного мозга:

"Хватит. Остановите магию."

Сияние угасло.

Опустив руки, лекарь еще долго не мог отвести взгляда от раны:

"Как...... как такое вообще возможно?"

"Потому что кость — это живая ткань, которая постоянно меняется под действием нагрузки."

Объяснил я, осматривая зону сращения:

"Это не кусок мертвого камня. В зависимости от того, куда и с какой силой приходится давление, кость меняет свою толщину и перестраивает внутреннее строение."

"Но даже зная об этом, сама мысль заменить шейный позвонок костью голени......"

Понимаю.

Эту методику придумал не я, так что сам в свое время поражался гению хирургов прошлого.

Оставив лекаря бормотать что-то себе под нос, я еще раз проверил область спинного мозга.

Теперь ничто не мешало окончательному восстановлению.

Еще полчаса назад любой отек или магия лишь усилили бы компрессию нерва.

Но костный нарост, перекрывавший нерв, был стерт в порошок.

Убедившись, что декомпрессия полная, я велел точечно подать божественную силу исключительно на поврежденные зоны.

В этот момент от ног больного раздался голос:

"Святой, здесь всё готово."

Я оглянулся: Лорен как раз убирал ладони.

Голень, откуда мы вырезали трансплантат, уже срослась в идеальное первозданное состояние.

До чего же удобное чудо.

Не нужно искать донора.

Не нужно обрекать человека на хромоту из-за отсутствия собственной кости.

В шее появилась новая прочная опора, а из ноги при этом ничего не убыло.

Безотходная пересадка удалась на славу.

'Люблю этот мир за такие бесплатные читы.'

'Регенерация'.

И впрямь чертовски полезное заклинание.

Мысленно похвалив магию, я в последний раз проверил оба операционных поля:

Нет ли скрытых гематом.

Не пережаты ли сосуды и нервные стволы.

Надежно ли зафиксированы позвонки.

И лишь завершив полную проверку, я кивнул:

"Отлично. Послойно ушиваем."

Так нам удалось вернуть шею нашему 'Безголовому'.

----------

Операция «Спасение Обезглавленного» (3)

Закончив операцию на шее Дариана, я вернулся в палату пробуждения, где меня уже ждали члены семьи Герцога.

"Дариан!"

Невеста Дариана, Изола, со всех ног бросилась к его койке и крепко сжала в своих ладонях его неподвижную руку.

Даже не взглянув на меня, хотя я тут вообще-то всю душу вложил в эту операцию.

"Кхм."

Стоявший за её спиной Герцог неловко кашлянул в кулак и подошел ближе:

"Спасибо вам. И прошу прощения за дочь. Ей следовало бы первой выразить вам благодарность, но... сами понимаете, она увидела жениха впервые за десять лет. Надеюсь, вы простите ей эту бестактность."

"Ничего страшного. Видеть такую радость — лучшая награда за труды."

Я снял маску ворона и махнул рукой.

Конечно, любому хирургу приятно слышать слова благодарности от родственников сразу после выхода из операционной.

Но я совершенно не обиделся, что девушка пролетела мимо меня прямиком к больному.

Дорогой сердцу человек словно вернулся с того света.

Я прекрасно её понимал.

Меня это ни капли не задело.

Честно.

...Ну ладно, чуточку задело.

Могла бы хоть мельком взглянуть на того, кто только что сотворил чудо.

Спрятав эти мелочные мысли поглубже, я обратился к Изоле, не выпускавшей ладонь жениха:

"Состояние пациента стабильное. Дыхание ровное, все жизненные показатели в норме."

"А когда он придет в себя?"

"Обычно после наркоза просыпаются сразу, но из-за многолетней неподвижности организм истощен, так что потребуется время."

По правде говоря, я и сам в точности не знал, когда он очнется.

Я всё-таки хирург, а не анестезиолог.

Но по опыту знал: у лежачих больных выход из наркоза всегда затягивается.

"Позвольте отчитаться о ходе операции."

Я достал из кармана стеклянный пузырек.

Внутри с глухим стуком бились о стекло обломки кости.

Те самые извлеченные костные фрагменты из категории 'Верните мне то, что отрезали'.

"Пораженная кость полностью удалена. Фрагмент малоберцовой кости встал идеально, а дефект на голени полностью закрыли 'Регенерацией'."

Будь на его месте рядовой пациент, пришлось бы жить без малоберцовой кости.

Но этот больной был важной персоной под полной опекой Герцогского Рода.

Незачем было лишать его хоть малейшей части скелета.

"Прошу вас, Герцог, сохранить эти костные фрагменты и передать их пациенту позже."

"Зачем вы отдаете это мне?"

"Больной сам попросил об этом перед операцией. Сказал, что хочет оставить себе на память."

"Ха-ха... Даже на операционном столе умудрился чудить... Еще раз прошу прощения, Святой."

Герцог сокрушенно покачал головой:

"Вы из кожи вон лезли, чтобы спасти парня, а он думает о каких-то сувенирах... Сначала дочь, теперь зять — мне прямо стыдно перед вами."

"Не стоит извиняться. Я часто слышу подобные просьбы."

"Правда часто?"

"Да. Куда чаще, чем можно подумать."

Такое случалось постоянно.

Пациенты часто просят отдать им на память вырезанные камни, кости или пули.

Так что его просьба меня нисколько не смутила.

"И зачем людям такое хранить..."

"Он сказал, что это будет напоминанием о победе над недугом. Многим людям вид удаленной болезни помогает справляться с трудностями в будущем."

Одни и смотреть не хотят на следы перенесенной хвори и требуют немедленно всё выбросить.

Другие черпают в них силы.

'Раз уж я справился с этим кошмаром, то выдержу и новые испытания'.

Примерно такая логика.

"И всё же это лишняя морока. Вам ведь нужно было целиком сосредоточиться на операции."

"Такие мелочи работе не мешают. Напротив, это отличный знак — у пациента есть воля к жизни."

Мне по душе такой настрой.

В этом есть своя романтика.

Большинство хирургов наверняка со мной согласятся.

Куда приятнее оперировать бойца, требующего свой трофей, чем меланхолика, вздыхающего, что он увянет вместе с последним осенним листком.

"Ну и ну... у вас в голове и правда одни только пациенты."

"Приму это за комплимент, Герцог."

"Договорились. Я велю очистить кость и преподнесу её Дариану, когда он снова возьмет в руки меч."

Герцог бережно спрятал пузырек во внутренний карман мундира.

И как раз в тот миг, когда я собирался завершить доклад:

"А?! Святой! Он шевельнул пальцем!"

Вскрикнула стоявшая на коленях у кровати Изола.

Я резко обернулся.

Я и сам опешил.

'Что-то больно быстро?'

Я рассчитывал, что даже при самом удачном исходе первые движения появятся нескоро.

Послеоперационный отек неизбежно сдавливает нервные волокна, и на спад воспаления требуется время.

Но божественная магия сработала на славу.

Пациент начал шевелить рукой практически сразу после ушивания раны.

"Дариан. Если вы меня слышите, шевельните пальцем."

Шевель, шевель.

Вот видите.

Слабо, но отклик четкий.

"Дариан. Можете открыть глаза?"

"...Изола."

Веки Дариана дрогнули.

Глаза медленно приоткрылись.

Мутный, расфокусированный взгляд поблуждал по потолку и остановился на зовущей его девушке.

"Кх... Изола..."

"Дариан! Да! Я здесь!"

Сквозь слезы закивала Изола.

Она еще крепче сжала его ладонь в своих руках, словно боясь, что он снова исчезнет.

"Изола..."

"Дариан!"

"Изола..."

"Дариан!"

Они по очереди повторяли имена друг друга.

Слабый шепот раненого сплетался с прерывающимся от слез голосом девушки.

Хлюп—!

Стоявший неподалеку старший дворецкий шумно высморкался в платок.

Я отчасти разделял его чувства.

Картина и впрямь брала за душу.

Казалось, встреться Ромео и Джульетта вновь — сцена выглядела бы в точности так же.

Но...

"Изола..."

"Дариан!"

Пора бы закругляться.

Сколько еще будет длиться этот сеанс переклички?

Не выдержав, я вклинился в их диалог:

"Пациент, операция завершена. Головой не вертеть. Если вы меня слышите, пошевелите пальцем еще раз."

Он напряг брови.

Только когда Изола отпустила его руку, палец снова слабо дернулся.

Двигательная функция сохранена.

"Хорошо. А теперь попробуйте повернуть кисть в запястье."

Медленный круговой оборот.

Кисть плавно повернулась.

"Сможете приподнять руку?"

Рука с трудом оторвалась от простыни.

Едва приподнявшись, она бессильно шлепнулась обратно на матрас.

Чтобы родственники не решили, будто нервы не восстановились, я сразу пояснил:

"Отлично. Рука слабая исключительно из-за атрофии мышц после десяти лет неподвижности. Начнет тренироваться — сила вернется."

Магия затягивает раны, но не может нарастить мышечную массу, потерянную годами неподвижности.

Умей она это, паладины накачивали бы мускулатуру заклинаниями.

Хотя случай Грегора — отдельная аномалия...

"Остальное проверим чуть позже, в процессе планомерной реабилитации."

Пальцы шевелятся, рука откликается, пальцы ног тоже чувствуют импульс.

Операцию по спасению 'Безголового' можно считать безоговорочным успехом.

"Дариан...!"

Девушка залилась слезами счастья:

"Я научу тебя ходить заново! Сначала потихоньку... Наш сад так изменился! Те вьющиеся розы, что ты так любил, протянулись по стенам до самого дальнего угла коридора".

Она улыбалась сквозь мокрое от слез лицо:

"А часовая башня, помнишь? Пекарня внизу всё еще работает! Хозяин сменился, но там по-прежнему пекут те самые булочки с корицей..."

Сжимая руку жениха, Изола говорила без умолку:

"Куда ты хочешь пойти сначала? В сад? К башне? Или... да куда угодно! Куда только пожелаешь, теперь я везде пойду с тобой!"

Услышав это, я выразительно посмотрел на дверь палаты.

Здешним Ромео и Джульетте явно требовалось время побыть вдвоем.

Герцог молча последовал за мной в коридор.

Лишь когда дверь закрылась и голоса затихли, Герцог наконец заговорил:

"Глазам своим не верю. Вы действительно вернули его."

Я слегка улыбнулся:

"Разве я вам не говорил? Дело нехитрое — оторванную шею нужно просто пришить обратно."

Нехитрое, как же.

Черта с два.

Честно признаться, у меня у самого коленки дрожали.

В современной земной медицине процент инвалидизации и неудач при тяжелых травмах шейного отдела колоссален.

А человека с внутренней декапитацией я вообще впервые в жизни увидел вживую.

До этого читал только отчеты о редких клинических случаях в научных журналах.

Оперировал я подобное впервые.

И уж тем более впервые видел, чтобы всё закончилось полным успехом.

'Я и сам до конца не верю, что у нас получилось.'

Но я сохранял каменное выражение лица по одной причине:

Я полностью верил в сюжетную броню главного героя.

Как-никак, протагонист здесь я.

В мире с божественной магией легкий дефицит опыта просто обязан компенсироваться благосклонностью сценария, разве нет?

Моя самоуверенность... в итоге увенчалась оглушительным триумфом.

А Герцог, не ведая моих тайных сомнений, искренне уверовал в мое сверхчеловеческое мастерство:

"...Похоже, это мне не хватило веры."

Да нет, Герцог.

Если на чистоту — я и сам сомневался, что всё получится.

Но божественная магия в связке с читами попаданца как-то вывезли.

Теперь мне самому любопытно, где предел моих возможностей.

"Спасибо вам."

Он склонил голову.

Я ответил вежливым кивком.

Выпрямившись, Герцог спросил:

"Чем я могу отблагодарить вас?"

Награда.

Я задумался на секунду.

Идея пришла мгновенно, и я озвучил её без колебаний:

"Мне нужен поезд."

"...Поезд?"

Герцог озадаченно приподнял бровь:

"Вам нужен личный состав? Но это едва ли тянет на достойную плату. Разве у вас и так нет собственного поезда?"

"У меня есть личный поезд?"

"А с чего бы ему не быть?"

Ах, точно. Я же крупнейший частный акционер.

От осознания собственного богатства у меня на секунду закружилась голова.

Тряхнув головой, я вернулся к делу:

"Мне нужен совсем другой поезд. Специализированный санитарный состав для раненых."

Опасаясь лишних ушей в коридоре, я понизил голос:

"Я хочу, чтобы вы запустили поезда с полноценными хирургическими блоками по всей Империи."

"Пустить такие вагоны-операционные, как в вашем нынешнем составе, по всей железнодорожной сети?"

"Да."

Герцог задумчиво потер подбородок.

Прикидывая в уме масштаб затеи.

И вскоре кивнул:

"Я понял ваш замысел. Мне докладывали, что один этот операционный вагон спас жизни десяткам студентов, эффективность сомнений не вызывает. Но зачем раздувать это на всю страну? Разве недостаточно везти раненых в ближайшую тыловую крепость?"

"Нет. Недостаточно."

Я остро осознал это несколько дней назад, подводя итоги зачета.

Тогда всё закончилось благополучно.

Сортировка сработала, погибших не было.

Все попавшие ко мне на стол пережили критический момент и избежали тяжелой инвалидности.

По отчетам — образцовая медицинская помощь.

Но на душе остался неприятный осадок.

Как бы точнее выразиться?

Профессиональная тревога полевого врача, которую не объяснишь сухими цифрами в журнале учета.

Тогда я не мог сформулировать источник дискомфорта.

Но по прошествии времени всё встало на свои места.

Я словно почувствовал... сбой системы, что ли?

Шероховатость, возникающую там, где логистика хромает на обе ноги.

И имя этой проблеме:

"Нынешняя система эвакуации раненых в войсках не укладывается в правило 'золотого часа'."

Золотой час.

Да, целители на передовой оказывают первую помощь.

Бойцы дотягивают до базового лагеря живыми.

Триаж работает, тяжелых сразу везут на стол.

Но этот безупречный результат сложился лишь благодаря уникальному фактору под названием 'я'.

И благодаря тому, что я вбухал колоссальные средства в этот поезд.

На других фронтах повторить подобное невозможно.

"Сейчас на передовой доставка тяжелораненого до хирургического стола занимает слишком много времени."

"И вы хотите придвинуть операционную вплотную к полю боя?"

"Именно."

Магия исцеления жестко привязана к окружающей обстановке.

Мраморные алтари.

Ритуальные круги с проточной святой водой.

Артефакты, стабилизирующие и усиливающие божественную энергию.

Лишь при наличии этих условий создается среда, где можно стабильно применять 'Высшее Исцеление' или 'Регенерацию'.

...Случаи со Святыми в расчет не берем — живые аккумуляторы божественной силы на каждом углу не валяются.

Но воспроизвести стационарный лазарет в полевой грязи нереально.

С помощью палатки и хлорки можно развернуть лишь пункт первой помощи.

А вот полноценный операционный блок высшего разряда — совсем другое дело.

Поэтому окончательную квалифицированную помощь всегда оказывали глубоко в тылу — в гарнизонных крепостях или лечебных центрах.

До которых солдат еще должен был доехать живым.

Я же просто вывернул эту схему наизнанку:

Вместо того чтобы везти умирающего к операционной, можно подогнать саму операционную прямо к линии фронта.

Выслушав меня, Герцог задал резонный вопрос:

"Тогда другой вопрос: почему непременно поезд? Разве нельзя обойтись каретами или повозками?"

"Я сам поначалу думал о колесном транспорте, но инженеры развели руками — технически невозможно."

Мне хотелось создать полноценные реанимобили.

Самоходные экипажи и автомобили в этом мире встречались.

Но втиснуть операционный блок со всем оборудованием в компактный кузов пока не выходило.

Здешние двигатели просто не тянули такой вес.

Я предлагал любые деньги, но механики твердили: выше головы не прыгнешь.

Пришлось отступиться.

Я врач, а не конструктор, тут законы физики не обманешь.

А вот с поездом расклад принципиально иной.

Миниатюризация всегда дается с трудом.

Но если снять ограничения по габаритам, на рельсы можно поставить хоть целый многопрофильный госпиталь.

"И я не хочу ограничиваться одним вагоном — весь состав должен стать передвижной больницей."

Один вагон — под операционные залы.

Второй — склад медикаментов, автоклавы и перевязочные.

Остальные купе — под палаты интенсивной терапии.

Полноценный санитарный поезд.

"Раненых доставляют к ближайшей железнодорожной ветке, состав принимает их и на полном ходу уходит в тыл. Помощь оказывается прямо во время движения."

"Вы хотите создать госпиталь на колесах."

"Да. Это спасет тысячи тех, кто сегодня просто не доживает до стационара."

"Ха-ха..."

Герцог ошарашенно покачал головой:

"И как только вам такое в голову пришло? Превратить поезд в лечебницу."

Герцог поражался моему гению, хотя для человека из XXI века тут не было ничего нового.

В моем прошлом мире это называлось мобильными госпиталями.

Их монтировали на базе автобусов, тяжелых грузовиков и транспортных самолетов.

Незаменимая вещь при катастрофах — вершина эволюции скорой помощи.

Здесь из-за ограничений эпохи приходилось довольствоваться железной дорогой.

Наконец Герцог понимающе кивнул:

"Что ж, среди южных маршрутов можно подобрать подходящие ветки..."

"На Востоке, Западе и Севере они тоже нужны."

Его взгляд замер:

"...Но там пока нет железных дорог."

"Да. Поэтому я прошу вас начать с прокладки путей."

Герцог пристально посмотрел на меня.

Я спокойно выдержал его взгляд, сохраняя мягкую улыбку:

"Я не требую опутать рельсами всю Империю за один день. Начните со стратегических направлений — свяжите зоны активных боевых действий с тыловыми центрами. Сеть можно развивать постепенно."

Герцог помолчал, обдумывая услышанное, и уточнил:

"То есть строить пути не там, где идут торговые караваны и пассажиропотоки, а там, где льется кровь?"

"Именно так."

"Это колоссальные убытки."

"Поэтому я и прошу об этом вас, Герцог, в качестве награды."

Да.

Я прекрасно всё понимал.

Даже далекому от экономики человеку ясно, в какую копеечку влетит эта затея.

Дело ведь не только в затратах на строительство.

На Востоке, Западе и Севере по-прежнему рыщут орды демонических зверей.

Твари будут регулярно крушить пути, и расходы на ремонт окажутся астрономическими.

Зная всё это, я и выставил это своим требованием:

"Будь я хоть трижды крупнейшим акционером, совет директоров никогда бы не одобрил такой проект. Поэтому я пользуюсь случаем и обращаюсь к вам."

Сули это предприятие золотые горы, я бы пришел с обычным бизнес-планом, а не просил личной милости.

"...То есть вы предлагаете мне взять эти убытки на себя и строить железную дорогу по всей стране?"

"Всё верно."

Цифры там, конечно, вылезут чудовищные, но...

Разве благодарность могущественного Герцогского Рода за спасенного зятя не потянет такие траты?

Или я перегнул палку?

Может, у меня совсем атрофировалась деловая хватка?

'Черт... я становлюсь точной копией своего профессора из прошлой жизни.'

Мне живо вспомнилось, как мой шеф отделения слезно выбивал у руководства больницы новейший санитарный вертолет.

Модель 'Оровис' или как её там.

В итоге руководство скрепя сердце раскошелилось на дорогущую махину.

Вот только на её содержании и техобслуживании клиника едва не разорилась.

Шеф потом сам обливался холодным потом, клянясь, что и понятия не имел, во сколько обходится техническое обслуживание.

'Не зря говорят, что врачи мыслят категориями спасения жизней и абсолютно глухи к голосу финансового разума...'

И сейчас я занимался ровно тем же самым — выкручивал руки Герцогу.

"Хм..."

Протянул Герцог.

И, закончив свои подсчеты, спросил:

"Прежде чем дать ответ, я хочу спросить: в чем здесь награда лично для вас?"

А?

В каком смысле?

Я растерянно моргнул.

"Э-э..."

Начал было я и запнулся.

А ведь и правда.

В чем моя личная выгода?

Тут надо было хорошенько подумать, как выкрутиться.

'...Потому что я заберу себе славу создателя первого санитарного поезда и службы скорой помощи?'

Ну да.

Именно так.

Свершение останется за герцогом, а я возьму на себя причитающуюся за него славу.

Вот только заявить об этом вслух правителю Юга я, ясное дело, не мог.

'И как это преподнести?'

Между нами повисла пауза.

Герцог молча смотрел мне прямо в глаза.

А затем потер ладонью лицо и глухо рассмеялся:

"Глупый вопрос. Спрашивать о подобном Святого... С тем же успехом можно спросить у рыбы, зачем ей вода."

"..."

Похоже, Герцог сам всё себе объяснил и пришел к удобному для себя выводу.

"Хорошо. Первым делом я распоряжусь подготовить полноценный санитарный состав с операционными."

"Благодарю вас."

"Прокладку путей в других регионах я тоже возьму на себя. За один день такое не делается, но проект мы запустим немедленно."

Он сделал короткую паузу:

"И я обещаю, я не позволю заглушить этот проект из-за недостатка прибыли. Но прошу понять: рисковать им и отправлять на чересчур опасные участки фронта мы не сможем."

"Этого более чем достаточно, Герцог."

Я пожал руку правителю Юга.

А титул создателя первой в мире службы скорой помощи достался мне приятным бонусом.

----------

Младшая госпожа Рода Эрунт (1)

Закончив переговоры с Герцогом, я вернулся в комнату отдыха, где сидели Валькирии.

Девушки явно сгорали от любопытства, поэтому я не стал вдаваться в подробности и сразу сообщил итог:

"Всё прошло успешно. Пациент уже пришел в себя."

Едва услышав эти слова, Фрейя пихнула Дженни локтем в бок:

"Что я вам говорила, старшая? Со Старшим Братом иначе и быть не могло. Не стоило даже переживать."

"Ты так говоришь только потому, что ничего не смыслишь в целительстве, младшая Фрейя. Ты хоть понимаешь, насколько бредово звучит сама идея пришить оторванную шею?!"

"Но ведь это же Старший Брат."

"...Мне вот даже интересно, насколько всемогущим человеком ты воображаешь профессора в своей голове."

Они привычно заспорили.

Глядя на их перепалку, я вспомнил, что отряду Валькирий уже перевалило за полгода.

Видимо, за это время они успели по-настоящему сблизиться — разница между старшими и младшими курсами стерлась начисто.

Слаженность и доверие внутри боевой группы в любом случае шли только на пользу.

Я с улыбкой наблюдал за девчонками.

В этот момент ко мне бесшумно подошла Шарлотта:

"Мисс Эрику вызвал к себе Герцог. Буквально за пару минут до твоего прихода за ней прислали человека."

"Полагаю, он хочет её наградить."

"Скорее всего. Похоже, слова мисс Эрики задели Герцога за живое."

Кто-то мог бы удивиться: с чего бы награждать за пару брошенных фраз?

Но не зря говорят, что вовремя сказанное слово дороже тысячи слитков золота.

В аристократических кругах одна неверная оговорка способна втоптать род в грязь.

Значит, верно и обратное: несколько искренних слов могут перевернуть всю жизнь человека.

К тому же я ни капли не лукавил, когда назвал заслугу Эри огромной.

Не найди она нужных слов для Герцога...

Не верни она ему веру в надежду...

Этого чуда просто не произошло бы.

Для кого-то это был пустяковый пятиминутный разговор.

Но для кого-то эти пять минут стали поворотным моментом в судьбе.

Так что в отдельной аудиенции и награде от Герцога не было ничего удивительного.

"Подождем, пока вернется Эри."

Мы еще немного поболтали в комнате отдыха.

И тут на пороге появилась виновница торжества:

"Долго ждали, Доктор?"

"Нет. Спешить всё равно некуда."

"Завтра ведь главный экзамен. Вам совсем ничего не нужно готовить, Доктор?"

"Нет. Мое дело — просто присутствовать."

Завтра действительно начинался основной зачет, но никакой особой подготовки от меня не требовалось.

В экстренной медицине билеты заранее не вытягивают.

Раненые не предупреждают загодя, в какое именно место их пырнут.

Эри, похоже, и сама поняла наивность своего вопроса:

"Хотя, если подумать, готовься вы заранее — это выглядело бы подозрительно."

"Вот именно."

Заранее подстраивать несчастные случаи пристало разве что какому-нибудь Мориарти.

А скромному простому врачу вроде меня, верного Ватсона, такие злодейства ни к чему.

"Ну так как прошел разговор с Герцогом? Ты ничего лишнего не ляпнула?"

Вклинилась в разговор Фрейя.

От такого подозрительного тона младшей сестры Эри обиженно надула губы, выражая протест против беспочвенных обвинений:

"Эй! Я по-твоему совсем дура?"

"Сестра, а кто на пробном зачете при виде птичьего клюва выдал ту чепуху?"

Дженни тут же поддакнула:

"Да-да! Я более дикой аналогии в жизни не слышала!"

Шарлотта сдержанно кивнула.

Глядя на их лица, я не на шутку заинтересовался, что же там стряслось:

"Эри, и что же ты такое сказала, раз Фрейя так переживает?"

"Да ничего особенного... просто..."

Эри замялась и нехотя буркнула:

"Там птица была с таким тупым клювом... Ну я и сказала, что если его как следует обточить, сойдет для борделей в Секторе D..."

"..."

Мда.

Кажется, я понял, о чем речь.

В Секторе D — квартале красных фонарей — без подобных штуковин бизнес не строился.

В мире, где силикон еще не изобрели... игрушки для плотских утех нередко вырезали из костей и клювов демонических зверей.

И тот клюв, похоже, действительно имел популярность в непристойных заведениях Юга.

"..."

Разумеется, делиться этими познаниями вслух я не стал.

"Стоит тебе расслабиться, как из тебя лезет такое, что у меня сердце в пятки уходит."

"Да я не специально... Старшие девчонки, которые учили меня говорить в детстве, были как раз из тех мест."

"Ох..."

Фрейя виновато вздохнула.

Она, видимо, на миг забыла, откуда родом Эри.

"Но я же сейчас куда приличнее, чем раньше, правда? Доктор сам говорил."

И это была чистая правда.

По сравнению с нашей первой встречей она стала образцовой леди.

Я до сих пор помню её первые слова в трущобах:

— Если вы что-то замышляете, лучше сразу скажите. Я бы предпочла просто отдать вам себя один разок...

Господи помилуй.

Меня до сих пор передергивает при одном воспоминании.

Отогнав эти мысли, я вернулся к теме:

"Так чем же тебя наградили?"

"Да пустяками, Доктор."

"Сестра, у Герцогского Рода 'пустяков' не бывает по определению!"

"Да правда мелочь какая-то."

Эри пожала плечами и плюхнулась на диван.

Её рука привычно нащупала на столе свежую выпечку:

"Он сказал заходить на ужин, когда захочу. Пообещал оплачивать мою учебу в Академии и... как его там... А, точно. Написать рекомендательное письмо после выпуска."

"Что?!"

Фрейя аж подскочила:

"Сестра! И это ты называешь 'пустяками'?!"

Она перехватила руку Эри, уже несшую булку ко рту.

Эри хотела было возмутиться, но под яростным взглядом сестры благоразумно притихла.

Булка сейчас никого не волновала:

"Это же Герцог Эрунт! Владыка всего Юга! Будущий железнодорожный король! Ты хоть понимаешь, сколько стоит право обедать с таким человеком?!"

Тут Фрейя была права.

В прошлой жизни на Уолл-стрит обеды с крупными финансистами продавали на аукционах за бешеные деньги.

Считалось, что возможность просто поговорить за трапезой с богачом сама по себе окупает любые вложения.

Но для Эри эти масштабы оставались пустым звуком:

"Хм... И правда так круто?"

"Невероятно круто!"

Еще как круто.

Я сразу прикинул, какие двери открывает такая возможность.

Приведи она с собой главу гильдии — и тот на месте решит вопросы по железнодорожным концессиям.

Оброни она за десертом, что ей кто-то не по нраву — и этот человек бесследно исчезнет с лица Юга.

Даже я со своим полным безразличием к политике видел колоссальные выгоды.

А для аристократки Фрейи такой карт-бланш выглядел поистине царским даром.

"Сестра, как можно быть настолько безразличной?! Любой другой на твоем месте рыдал бы от счастья и называл это величайшей честью для всего рода!"

"Трудно рыдать от покровительства Герцога, когда мой главный опекун — Святой."

"А ведь верно..."

Эри мотнула подбородком в мою сторону.

Взгляд Фрейи уперся в меня.

Следом посмотрела Дженни.

"...И не поспоришь."

Пыл Фрейи мгновенно угас.

Молча наблюдавшая за этим Шарлотта подперла подбородок рукой и подытожила:

"Иными словами, по сути для нас ничего не изменилось."

"...Получается... так?"

Фрейя согласилась.

Остальные тоже сочли аргумент резонным.

На этом обсуждение награды благополучно закрыли.

На следующее утро после операции на шее 'Безголового'.

Студентов Академии перебросили к полуразрушенной крепости, где должен был пройти основной экзамен.

Цитадель, встретившая нас, напоминала скорее руины.

Местами внешние стены обвалились до основания, но уцелевшие башни всё еще взмывали на головокружительную высоту.

На упавших каменных блоках запросто мог рассесться в ряд добрый десяток курсантов.

На вершине широкой каменной лестницы одиноко застыла полуразрушенная арка ворот.

Густой мох въедался в выветренные резные настенные узоры.

А древесные корни, пробившие стыки плит, поколениями методично разрывали кладку изнутри.

На армейских картах эта заросшая джунглями твердыня звалась Старой Столицей Герцогства.

Но здесь важно не запутаться:

Сейчас крепостью владел Герцогский Род Эрунт, но изначально она принадлежала вовсе не им.

Это были исконные земли прежнего правящего дома, защищавшего Юг задолго до прихода нынешнего Герцога.

Наш лагерь разбили там, где когда-то тянулись крытые галереи и казармы гарнизона.

Я окинул взглядом руины.

'У археологов от такого пейзажа слюнки бы потекли.'

Антураж соответствовал на все сто.

Казалось, сейчас из-за угла выйдет искатель приключений с кнутом на поясе¹ в поисках древних артефактов.

Я словно попал на экскурсию к затерянным пирамидам майя.

'В прошлой жизни я всегда искренне недоумевал: зачем люди платят бешеные деньги за туры по подобным гиблым местам?'

Мне этот туристический мазохизм был чужд.

Зачем добровольно лезть в душную, кишащую гадами жару за собственные кровные?

Хочется руин — открой видео в интернете и любуйся.

Но только сейчас до меня дошла суть.

Звяк.

Кусочки льда стукнулись о стенки стакана.

Я сделал глоток прохладного напитка и поудобнее откинулся на спинку шезлонга.

'Мучиться в таких поездках приходится лишь тем, у кого мало денег.'

Если денег куры не клюют, даже среди тропических дебрей можно отдыхать со всеми удобствами первого класса.

Под защитой зачарованного охлаждающего купола, который организовал Герцог, на меня снизошло это житейское озарение.

Правда, разделить этот комфорт мог только я один.

Стоило поднять взгляд, как за границей барьера открывалась шеренга изнывающих студентов.

В отличие от спасительной прохлады под куполом, снаружи стояло такое влажное пекло, что душный воздух казался осязаемым.

...Я сам высунулся наружу на пару минут зачитать напутствие и прочувствовал это сполна.

Курсанты, простоявшие на этой сковородке несколько часов, промокли от пота до нитки.

Валькирии стояли неподалеку от трибуны наблюдателей.

Я заметил, как Дженни тайком приподнимает волосы, отлепляя взмокшие пряди от шеи.

'Эх, прямо как в старые добрые времена.'

Стоять по стойке смирно на плацу.

Обливаясь потом в три ручья.

И ждать важного начальника, который вальяжно задерживается.

Любой кореец без лишних слов поймет, о чем идет речь.

'Мать твою. Даже после перерождения — опять армейщина.'

В прошлой жизни мне довелось отслужить военным врачом.

Армия везде одинакова.

Место, от одного пребывания в котором начинает мутить.

Тьфу.

Незабываемые ощущения.

'Даже военврачи ненавидят армейские порядки.'

Конечно, и тогда, и сейчас я, будучи медиком, грел задницу в тенечке в самых козырных условиях.

Но специфическая тоска армейского плаца передается даже просто при взгляде со стороны.

Глоток.

Я отпил еще прохладного напитка, чтобы сбить подступившее раздражение.

И лишь спустя полчаса на трибуну наконец поднялся инструктор:

"Смирно!"

Строй мгновенно напрягся.

Офицер окинул шеренги тяжелым взглядом и начал речь:

"Перед началом экзамена я доведу до вас, в какое именно пекло вы прибыли."

"..."

Черт.

У меня от этих команд сейчас вьетнамские флешбэки с армейских сборов начнутся.

Пришлось сделать еще один жадный глоток, чтобы унять занывшее сердце.

¹ 'Искатель приключений с кнутом на поясе' — отсылка к Индиане Джонсу

----------

Младшая госпожа Рода Эрунт (2)

"Смирно."

Перед началом экзамена инструктор взял слово:

"Прежде чем начнется проверка, я объясню вам, что это за место."

Реакция студентов была самой разной:

Кто-то безучастно разглядывал небо.

Кто-то нервно прикусывал губу.

А кто-то сверлил офицера откровенно убийственным взглядом.

Выражения лиц различались, но энтузиазма эта затянувшаяся речь явно ни у кого не вызывала.

Впрочем, инструктора недовольство курсантов ни капли не волновало.

"До того как эти земли перешли под управление Герцогского Рода Эрунт, эта крепость была цитаделью Герцогского Рода Альмазар."

Он указал рукой на окружающие руины:

"Сейчас здесь всё заросло джунглями, но сотни лет назад эта твердыня была ключевым форпостом обороны всего Юга."

Первые ряды вяло закивали.

Слушать по десятому кругу то, что и так вбито на уроках истории, никому не хотелось.

На лекциях им прожужжали этим все уши, и повторять материал под палящим солнцем было сомнительным удовольствием.

У любого оратора от таких кислых лиц опустились бы руки.

Но инструктор невозмутимо продолжал:

"Взгляните на ту горную гряду."

Он указал на южный горизонт.

За полуразрушенной стеной вздымался огромный горный хребет.

Его острые пики терялись где-то далеко за облаками.

Масштаб был настолько подавляющим, что на ум невольно приходили Гималаи из прошлой жизни.

Этот природный барьер был выше любых крепостных стен, когда-либо возведенных руками людей.

И без лишних слов было ясно: демонических зверей, способных преодолеть такую высоту, в природе почти не существовало.

За одним-единственным исключением.

"Видите вон ту седловину? Это единственный проходимый перевал во всей горной цепи."

Я вгляделся туда, куда указывал инструктор.

На фоне громадных вершин этот хребет действительно казался сравнительно низким.

Хотя даже он почти упирался в облака, и назвать его 'низким' язык поворачивался с трудом.

Но факт оставался фактом:

Чем штурмовать отвесные скалы, уходящие в стратосферу, куда проще и логичнее было прорываться через этот перевал.

До этого додумался бы даже круглый профан в военном деле вроде меня.

И командование Империи придерживалось той же логики:

"Большинство демонических тварей Юга приходят из-за этих гор. Именно поэтому крепость возвели прямо напротив ущелья."

Вот только крепость лежала в руинах.

А современным Югом правил не род Альмазар, а Герцогский Род Эрунт.

Что это значило?

"Сотни лет назад чудовища хлынули из-за хребта неудержимой лавиной."

В прошлом эта цитадель пала.

Жестокая расплата за беспечную уверенность в том, что достаточно просто запереть единственный перевал.

Горы защищали людей, но они же укрывали и монстров.

По ту сторону хребта законы работали точно так же.

За хребтом твари веками беспрепятственно плодились и копили силы.

Набрав достаточную численность без всякого вмешательства людей, они однажды перевалили через горы и пошли на штурм.

"Те орды, что сровняли крепость с землей, породили нынешних маток гнезд."

Если проводить аналогию с играми, матка гнезда — это босс локации.

И если подобные боссы поперли на стены десятками, как рядовые мобы, что мог противопоставить один-единственный герцогский род?

"В итоге цитадель пала, и демонические звери затопили весь Юг."

После той катастрофы каждой провинции на Юге пришлось наглухо запереть ворота и вступить в бесконечную позиционную войну на выживание.

Наземные пути были отрезаны, и связь между землями держалась исключительно на дирижаблях.

К слову, эта трагедия не была уникальной для Юга.

В разное время и по разным причинам.

Практически в каждом регионе Империи падение ключевых рубежей приводило к появлению таких вот гиблых пустошей.

Но Юг первым сумел переломить ход этой вековой войны:

"Пусть Герцогский Род Альмазар и не удержал эту землю, они до последнего вздоха не предали свой долг защитников. В знак уважения к их мужеству и самопожертвованию объявляется минута молчания. Почтим память павших."

Студенты и офицеры дружно склонили головы.

Я тоже последовал их примеру.

На Юге о роде Альмазар вспоминали с неизменным уважением.

Они проиграли, но не дрогнули и не бежали, встретив смерть лицом к лицу.

Даже в жестоком мире темного фэнтези, где провал не прощают, такую жертву язык не поворачивался назвать позором.

'Да и род Альмазар можно понять.'

Кто-то, конечно, может упрекнуть:

Разве не их близорукость привела к катастрофе?

Разве не из-за их лени Юг веками захлебывался в крови?

Но такие суждения легко выносить теперь, когда всё уже известно.

Человек не всеведущ и не может предвидеть то, с чем никогда прежде не сталкивался.

Никакие учебники не готовили их к подобному.

Тогда никто не знал, что за хребтом твари пожирают друг друга в борьбе за выживание, словно ядовитые гады в кувшине гу.

А когда взращенный там ужас перевалил через пики, предпринимать что-либо было уже поздно.

Поэтому в народе род Альмазар не клеймили позором.

Незнание было неизбежным.

Но они стояли насмерть до конца.

И минута молчания была меньшим, чем потомки могли почтить их память.

Спустя минуту инструктор поднял голову и указал рукой на трибуну для почетных гостей, где сидел я.

Чуть впереди меня на почетном месте сидел Эдмунд:

"А теперь поприветствуем аплодисментами Его Высочество Принца Эдмунда, который благодаря выдающемуся полководческому таланту отбил эту цитадель и вновь поднял над ней знамя Империи!"

Хлоп, хлоп, хлоп!

В честь Эдмунда грянула овация.

Заслуги Принца действительно было трудно переоценить.

Цитадель, запирающая проход.

Долгие годы имперские войска не могли даже приблизиться к этим руинам, пока его армия не взяла их штурмом.

Одним этим ударом он перерезал снабжение и остановил непрерывный поток тварей из-за гор.

И Юг наконец-то смог вздохнуть свободно.

Герой Юга поднялся с места и приветливо помахал курсантам рукой:

"Также прошу вас искупать в овациях сэра Юлиана, который заложил краеугольный камень этой победы, победив эндемические лихорадки и решив сложнейшие медицинские проблемы, мешавшие освобождению крепости!"

Гром аплодисментов обрушился уже на меня.

Ради такого триумфа я в свое время и надрывался, так что принял овации с превеликим удовольствием.

Можно ли устать от всеобщего почитания?

Ни в коем разе!

Слава — это не горькая микстура.

Сколько её ни черпай, лишней она не бывает.

Те, кто жалуется на бремя славы, просто зажрались.

Вы хоть знаете, каково это — пахать как проклятый на смене, когда никто даже обычного 'спасибо' не скажет?

Знали бы — тоже грелись бы в лучах признания при любой удобной возможности.

Насладившись моментом заслуженных оваций, я вновь обратил внимание на инструктора, который опять указал на горы:

"Не вздумайте решить, будто тишина в крепости означает мир по ту сторону хребта. Демонические звери никуда не делись. Прямо сейчас за этими перевалами они продолжают копить силы."

После падения дома Альмазар человечество выучило жёсткий урок:

Просто закрыть ворота и сидеть в осаде — верная смерть.

Пока люди развивают технологии и тренируют бойцов, твари стремительно эволюционируют в постоянной борьбе за выживание.

Поэтому на дворян возложили священную обязанность:

Обязанность регулярно выходить за стены и сокращать численность монстров.

И на Герцогство Эрунт легла куда более тяжкая ноша, чем на остальных:

"Его Светлость Герцог Эрунт регулярно переваливает через этот хребет, сдерживая численность монстров."

Другим лордам достаточно просто выйти за ворота в прилегающие рощи.

Но для здешнего герцогского рода всё иначе.

Им приходится штурмовать местный аналог Гималаев и вторгаться в само пекло, где матки гнезд бродят стаями, словно рядовые твари.

Уровень риска там просто запредельный.

"И после выпуска некоторые из вас станут его мечом в этих походах."

Глот.

Четверокурсник в первом ряду судорожно сглотнул слюну.

До выпускников внезапно дошло, что это не пустая страшилка, а их самое ближайшее будущее.

Остальные напряглись не меньше.

От былой сонной скуки на лицах не осталось и следа:

"Именно поэтому выпускной практический зачёт проходит здесь. А для старшего курса это последняя проверка перед выпуском."

Вам всё равно здесь служить.

Так докажите, чего вы стоите, прямо сейчас.

Посыл инструктора был предельно ясен:

"А теперь, перед распределением на маршруты, можете задать вопросы."

В обычной части все бы промолчали, мечтая поскорее разойтись по казармам, лишь бы офицер закончил нудеть и отпустил в тенечек.

Но Геройское Отделение устроено иначе.

Здесь за любое незнание расплачивались кровью.

Тот, кто стеснялся спросить, в Пустошах долго не жил.

Так что внятные вопросы здесь только поощрялись:

"Инструктор, разрешите вопрос."

"Говори."

"Такая местность кажется чересчур опасной для нашего уровня. Хотелось бы услышать четкие границы: как далеко нам разрешено заходить?"

"Толковый вопрос. Как раз к этому я и вел."

Инструктор поднял тактическую карту.

Студенты синхронно развернули свои копии:

"Главная причина, почему твари спускаются с гор — их вытеснили более сильные особи в борьбе за жратву. Понимаете, к чему я клоню?"

"Чем выше поднимаешься от подножия к перевалам, тем опаснее и свирепее монстры."

"Верно. Секторы на ваших картах разбиты по уровням опасности."

Логично и наглядно.

Чем выше лезешь в гору, тем страшнее твари.

И наоборот: не суешься вглубь — шансы выжить вполне приличные.

"Для каждой группы обозначен предельный рубеж. За него ни ногой! Пока держитесь в своих границах, ничего непоправимого не случится."

Офицер на секунду замолчал.

Его взгляд намертво пригвоздил к месту одного конкретного курсанта.

Второкурсника Геройского Отделения и по совместительству моего стипендиата.

А именно — Каля:

"Погоня за раненым зверем не дает права пересекать контрольную черту! Сказки про то, что вы нашли срезку — тоже! И самое главное..."

Инструктор запнулся и бросил взгляд на меня.

А затем снова вперился в Каля:

"Если вы не будете выкидывать безумные трюки только потому, что рядом Святой, никаких непредвиденных смертей не будет!"

Каль тут же бодро вскинул руку:

"Разрешите вопрос!"

"..."

"Разрешите вопрос!!"

Инструктор сделал вид, что оглох.

Но когда парень заорал во всю глотку, офицеру с тяжелым вздохом пришлось кивнуть:

"Спрашивай... уж."

"А что именно считается критерием безумия и где проходит эта грань?"

"Критерий один — смертельные ранения, ведущие к мгновенной гибели!"

"То есть травма шеи допустима?"

"...?"

Офицер нахмурился:

"Ты... вообще понимаешь значение слова 'смертельные'?"

"Понимаю."

"Тогда к чему этот идиотский вопрос?"

Каль как ни в чём не бывало выдал:

"На обычной войне оторванная шея — верная смерть, но ведь наш Святой пришивает даже оторванные головы? Вот я и уточняю специфику условий этого полигона."

"...Умоляю тебя. Считай, что полигон самый обычный."

"Так точно."

Удовлетворенный Каль опустил руку.

Инструктор с силой потер виски и кое-как взял себя в руки:

"За самовольное продвижение дальше положенного рубежа дополнительных баллов не начислят! Умение слушать и выполнять приказы — такой же предмет оценки!"

Он еще раз окинул шеренги тяжелым взглядом.

Убедившись, что до всех дошло, он указал на рыцарей у края плаца:

"И последнее. По личному распоряжению Его Светлости Герцога к каждой группе назначен опытный рыцарь."

Офицер повернулся к строю бронированных воинов:

По его знаку рыцари начали расходиться к назначенным отрядам.

"Они пойдут с вами для подстраховки. Вмешиваться будут только в смертельных ситуациях, помогать на зачете не станут. На маршруте считайте, что за вашей спиной никого нет."

К каждой студенческой группе приставили по бойцу.

Курсанты с благоговением разглядывали своих грозных телохранителей.

Элитные рыцари Герцогского Рода по боевой мощи ничем не уступали ветеранам-Героям.

Многие Герои после ухода на покой как раз и присягали высшей аристократии.

Так что живой интерес молодежи был вполне объясним.

И тут я заметил мужчину, шагающего прямиком к Валькириям.

'Хм?'

При взгляде на него у меня сразу возникли вопросы.

В отличие от остальных рыцарей в тяжелых латах, этот был облачен в безупречный парадный мундир.

По одной лишь выправке и ткани было ясно: птица высокого полета.

В подтверждение моей догадки другие воины при его приближении вытягивались в струнку.

'Он же явно не рядовой рыцарь?'

И не меня одного это сбило с толку.

Сверявший списки инструктор осекся и ошеломленно уставился на подошедшего:

"Командор?"

Значит, Рыцарь-Командор личной гвардии.

Неудивительно, что он единственный щеголял в мундире.

Но от этого яснее не становилось:

Таких людей не отправляют нянчиться со студентками в лесу ради учебных баллов.

Я тихонько спросил об этом сидевшего впереди Эдмунда.

Тот отозвался с явным недоумением:

"Это же второй сын Герцога Эрунта. Мы пару раз пересекались на фронте."

А?

Второй сын Герцога?!

"Я и сам поражен. Насколько мне известно, парень сейчас по горло занят управлением железной дорогой."

"Он не командует рыцарями?"

"Нет. Тем страннее его появление здесь — незачем ему лично присматривать за студентами на полигоне."

Загадок становилось всё больше.

"Может, в нем вдруг проснулась педагогическая жилка, как во мне... Хотя вряд ли."

Пока Эдмунд рассуждал вслух, второй сын Герцога остановился прямо возле Эри.

Эри подняла на него глаза.

Встретившись с ней взглядом, молодой человек расплылся в нежнейшей братской улыбке.

Стоявшие рядом Фрейя и Дженни занервничали, украдкой оценивая статус гостя.

А сама виновница внимания скривила лицо, выразительно вопрошая: 'Ты вообще кто такой?'

"Эм... Господин Командор..."

Инструктор робко подошел к высокородному офицеру:

"Вы прибыли с инспекцией? Если так, я сейчас предоставлю..."

"Нет. Я лично пойду сопровождающим этой группы."

Инструктор перевел ошалелый взгляд на Валькирий.

Затем снова на второго сына Герцога:

"Эм... Нам не поступало никаких распоряжений..."

"А, прошу прощения. Утром я подал рапорт о срочной замене в списках, видать, бумага еще не дошла."

Инструктор посмотрел на штабного адъютанта.

Тот энергично закивал, подтверждая: всё законно, приказ есть.

Его слова были чистой правдой.

Офицер утер холодный пот со лба и осторожно поинтересовался:

"Я понял, но... могу я спросить, чем вызвана такая внезапная замена?"

На что Командор невозмутимо выдал:

"Утром перед выходом на службу мне доложили, что эта девочка стала моей названой сестрой. Названая или нет — она моя сестра. Вот я и пришел."

Его взгляд вновь ласково скользнул по Эри.

На суровом лице играла счастливая семейная улыбка:

"Я хочу своими глазами увидеть сестренку в деле и лично проследить, чтобы с неё волосок не упал. Разве старший брат не имеет права защищать младшую сестру?"

Инструктор онемел.

"Что?!"

Он взглянул на Эри, словно умоляя хоть как-то объяснить происходящее.

Но сын Герцога продолжал, спокойно и твёрдо:

"Не переживайте за справедливость оценок: я здесь лишь наблюдатель. Я хочу увидеть её мастерство, а не решать задачи за неё."

Реакция вокруг мало чем отличалась от ступора офицера.

Весь плац уставился на бедную Эри.

Все Валькирии, кроме невозмутимой Шарлотты, тоже сверлили её взглядами:

"Сестра."

Фрейя осторожно дернула её за рукав:

"Чего?"

"Что вчера произошло наедине с Герцогом?!"

В её голосе слышалась паника.

Эри раздраженно отмахнулась:

"Да просто сказал заходить покушать, когда захочется!"

"Этого не может быть!"

"А, ну еще вот эту штуку всучил."

Эри полезла за пазуху и достала кинжал.

Черный клинок блеснул на солнце, словно граненый обсидиан.

По лезвию вилась сложнейшая Магическая Гравировка.

Любой дурак понял бы: сокровище баснословной цены.

Но главное было не в этом.

У самой крестовины красовался герб Герцогского Рода Эрунт.

Значение этого герба было понятно без слов:

"...Пресвятые боги."

Фрейя покачнулась.

До Дженни смысл дошел чуть позже, но и она схватилась за щеки:

"Да плевать на обеды, но про кинжал-то ты обязана была сказать, младшая?!"

Сидевшая неподалеку юная леди Керес от души расхохоталась:

"Какая сцена! Правду говорят — в большом мире не соскучишься!"

Шарлотта оставалась островком спокойствия.

Она лишь мельком глянула на реликвию и отвернулась.

Сидевший передо мной Эдмунд хлопнул себя по лбу и весело рассмеялся:

"Боже правый... Вы видите это, сэр Юлиан?"

"Вижу."

"Поздравляю вас. Ваша воспитанница вошла в Герцогский Род."

"Действительно... отрадная весть."

Да уж.

Кинжал в руках Эри был фамильным артефактом, доступным исключительно членам герцогского рода.

'Неужели Герцог тоже разглядел её уникальный дар...'

Вряд ли дело было лишь в благодарности за спасенного зятя.

Высшая знать охотится за талантами яростнее, чем за золотом.

Истинный талант способен возвысить род или спасти его от гибели.

А великие дома знают цену силе лучше кого-либо.

Видимо, поэтому Герцог и приблизил Эри вплотную к семье.

Её потенциал оказался настолько ценным, что он не раздумывая связал её с родом Эрунт.

Ну и прямота Эри ему явно пришлась по сердцу.

"Сестра! Как ты могла скрыть такое?! Как ты вообще могла не понять, ЧТО тебе дали?!"

Эри сморщила нос:

"Да не знала я ничего! Герцог просто позвал обедать! Он мне про всё это и слова не сказал!"

"Без твоей подписи такое оформить не могли! Ты расписывалась на каких-нибудь бумагах?!"

"А... ну чиркнула там закорючку на пергаменте. Ерунда какая-то."

"Какая еще закорючка?!"

"Мы договорились стать назваными сестрами с юной госпожой Изолой."

А-а-а.

Вот в чем дело.

"Вы заключили клятву названого сестринства!"

"Ну да. А что тут такого важного? Наша группа вообще изначально называлась 'Сестрички'."

"О нет... боги...!"

Эри говорила с такой легкостью, словно просто завела подружку во дворе.

И в её логике не было ничего странного.

Само по себе посестримство не накладывало жестких уз.

Примерно как боевое товарищество внутри отряда Героев.

Это и близко не то же самое, что официальное усыновление с внесением в дворянские родословные книги.

Проблема крылась в сопутствующих деталях:

Личное покровительство Герцога.

Регулярные совместные трапезы.

Клятва с любимой младшей дочерью рода.

Даже не будучи родной дочерью, фактически она встала в один ряд с наследниками Юга.

'С ума сойти. До чего же аристократы обожают эти словесные кульбиты.'

Официальное удочерение обидело бы род Нихирит, воспитавший Эри.

Выглядело бы так, будто великий дом внаглую переманил чужого найденыша.

Вот Герцог и провернул изящный юридический трюк.

"Я солдат, в таких тонкостях слаб... но стоит попробовать перенять опыт Герцога. Моим детям как раз не помешал бы крестный отец."

"Вы всё еще не оставили эту мысль?"

"Станете отцом — поймете, сэр Юлиан. Каково это — отчаянно искать человека, которому без страха доверишь дитя, даже если сам сгинешь на войне."

Эдмунду герцогский ход пришелся по вкусу.

Он всерьез прикидывал, как провернуть нечто подобное со мной.

Вот только крестным принцев и принцесс я становиться не собирался ни под каким предлогом:

"...Возможно."

"И как нам теперь обращаться к этой девочке? 'Юная леди'?"

"Это было бы неуместно, Ваше Высочество."

"Да, пожалуй. Это я так, к слову."

Формально Эри оставалась вассалом рода Нихирит, принявшим покровительство Герцога Эрунта.

Официальный титул госпожи ей не полагался.

Но неофициально она стала частью герцогской семьи.

И реальное отношение к ней будет как к настоящей юной леди.

А если найдется недоумок из провинциальной знати, который не поймет этих тонких политических нюансов?

Что ж, его проблемы.

Карьере и роду этого счастливчика придет быстрый и безболезненный конец.

Да и вообще.

Если уж даже я со своей политической слепотой всё понял, то нарваться на неприятности сможет лишь совсем безнадежный глупец.

Осознав весь масштаб происходящего, Фрейя схватилась за затылок и сделала шаг назад:

"Нет слов..."

Она зажмурилась.

А затем уставилась на Эри с мольбой в глазах:

"Сестра. Умоляю тебя: не молчи о таких вещах, говори сразу!"

Эри хмыкнула:

"Да откуда ж мне было знать, что это настолько важно?"

"Конечно же, это важно..."

Глядя на невозмутимую мину Эри, я даже выдохнул с облегчением.

Хорошо, когда человек, получивший такое могущество, сохраняет спасительный пофигизм и может себе его позволить.

----------

Экзамен (1)

Эри стала неофициальной младшей госпожой рода Эрунт.

И что с того изменилось?

Ровным счетом ничего.

В конце концов, вокруг меня и так сплошь и рядом крутятся члены Императорской Семьи и герцогские роды.

Появление еще одного благородного статуса в моем кругу общения уже мало на что влияло.

Экзамен начался строго по расписанию.

Студенты покинули Старую Крепость и начали подниматься к перевалам.

Когда последний отряд скрылся среди хвойных деревьев, я вернулся в штабную палатку, разбитую перед полевым операционным блоком, и плюхнулся в раскладное кресло под спасительную прохладу охлаждающего барьера.

Покой обещал быть недолгим.

Уже через часок-другой первые раненые хлынут сюда сплошным потоком.

Так что пока была возможность, нужно было наслаждаться тишиной на полную катушку.

И как раз в тот момент, когда я с удовольствием откинулся на спинку, на входе в палатку выросла тень.

Я слегка напрягся и посмотрел на гостя.

Это был тот самый инструктор, что совсем недавно держал речь на плацу:

"Здравствуйте, Святой. Уделите минуту?"

"Да, конечно. Проходите."

Я указал на свободное кресло напротив.

Инструктор присел на краешек и снял фуражку.

Его волосы промокли от пота насквозь.

Заметив, как он достает платок из кармана, я придержал вопрос и заговорил лишь тогда, когда он как следует утерся:

"Что привело вас ко мне, инструктор?"

"Я хотел поговорить о курсанте Кале."

"О моем стипендиате."

"Да. Он невероятно одаренный парень. Талантливый, жадно впитывает любые знания. Мы, преподаватели, возлагаем на него огромные надежды."

Тут я был полностью согласен.

Талант у Каля и впрямь выдающийся.

Сам я в фехтовании не смыслю.

Но общую картину легко понять по его успеваемости.

Письменные тесты и теория — серединка на половинку.

С магией беда.

Но в спаррингах и владении мечом он стабильно держал первое место на курсе.

Ни единого поражения со времен Старшей Школы и до нынешних дней в Академии Эшенвальд.

А ведь на секундочку:

Академия Эшенвальд — элитнейшее заведение континентального масштаба.

Аналог какого-нибудь Гарварда из прошлой жизни.

Быть круглым отличником по боевой подготовке в таком месте — и не признавать его гений?

Такому критику стоит немедленно выдать направление к глазному.

"Приятно слышать такие отзывы."

"Всё благодаря вам, Святой. Даже самородок засияет лишь тогда, когда найдется мастер, готовый его огранить. Однако..."

"Однако?"

"Он чересчур безрассуден. Из-за этого мои тревоги за него не уступают надеждам."

Кажется, я понял, о чем речь.

Каль действительно имел скверную привычку совершенно не беречь собственную шкуру.

"Лезь он на рожон по глупости или незнанию — мы бы постепенно вбили ему это в голову. Но курсант Каль..."

"Лезет в самое пекло, прекрасно понимая смертельный риск."

"Именно! Каждый раз, когда я отчитываю его, он четко отвечает по уставу. Слушаешь его и думаешь: ну наконец-то до парня дошло. Но стоит ему отвернуться — и всё повторяется..."

Инструктор тяжело, на всю грудь вздохнул:

"Будь он безнадежным тупицей, мы бы махнули рукой. Но ведь он способен стать великим воином, если исправит всего пару фатальных привычек!"

На бездаря и инструкторы бы давно забили.

Но даже офицеру было жаль губить такой алмаз.

"Понимаю. Поэтому вы и пришли ко мне."

"Да. Родителей у него нет, поэтому я решил обратиться к вам как к его официальному опекуну, Святой."

Я кивнул:

"Мне уже доводилось слышать нечто подобное на предварительном зачете. Другой инструктор тоже жаловался на его безрассудство."

"Вот именно! Он и там едва не остался калекой. Я понимаю, что лезу не в свое дело, но, пожалуйста, поговорите с ним построже. Вашему авторитету он внемлет куда охотнее."

Видимо, он искренне верил, что я смогу вправить Калю мозги.

И, в общем-то, был не так уж далек от истины.

Я старался по минимуму лезть в жизнь своих стипендиатов.

Но когда они сами приходили за советом, никогда не отказывал.

Каль тоже не раз обращался ко мне за наставлением и всегда внимал моим словам со всей серьезностью.

Надави я на него, он наверняка пересмотрел бы свое поведение.

Но...

"Благодарю за беспокойство. Но того, чего вы опасаетесь, не случится. Курсант Каль не из тех, кто бросается на верную смерть сломя голову."

"Эм... но..."

Инструктор замялся.

Было видно, что он хочет возразить, но подбирает слова.

Наконец офицер решился:

"Прошу прощения за настойчивость, но вправить ему мозги нужно до того, как случится трагедия! Вы ведь слышали, какой безумный вопрос он задал на плацу перед строем?"

"Хм. Не вижу в нем ничего дурного."

Вопрос Каля я, разумеется, прекрасно помнил.

Парень всего лишь уточнил, считается ли оторванная шея допустимой травмой.

Вопрос был задан из абсолютной, железобетонной веры в мои медицинские силы.

Со стороны это, возможно, выглядело полным идиотизмом.

Но зная характер Каля, я не находил в его словах никакой проблемы.

'База академических новелл — синдром молчаливого мученика. Кто бы мог подумать, что на эти грабли наступлю не я, а мой собственный стипендиат.'¹

Приведя мысли в порядок, я выглянул из палатки.

Раненых на горизонте пока не наблюдалось.

Щелкнув карманными часами, я сверился со временем.

Примерно час в запасе.

Первые пострадавшие потянутся как раз к этому сроку.

Я достал фарфоровую чашку.

Чтобы развеять такое недопонимание, как раз хватит одной неспешной чашки чая:

"Раз уж вы пришли, выпейте чаю. Я расскажу вам немного о том, кто такой курсант Каль на самом деле."

"...Хорошо."

На лице инструктора мелькнула легкая досада.

Наверняка решил, что я просто выгораживаю любимчика.

Или подумал, что я чересчур избаловал парня, вот тот и зазвездился.

Но... меня это мало волновало.

Стоило инструктору взглянуть на истинные мотивы поступков Каля, как от его предубеждений не осталось бы и следа.

Спустя час.

Допив чай, офицер поднялся с кресла.

Он поправил фуражку и низко поклонился:

"Это была невероятно полезная беседа, Святой. Признаю, я совершенно неправильно судил об этом парне. Прошу прощения."

"Не стоит. Мне отрадно знать, что за моим стипендиатом присматривают столь чуткие наставники."

Инструктор виновато покачал головой:

"Нет, что вы. Я мнил себя опытным педагогом, умеющим видеть людей насквозь, но вы заставили меня устыдиться собственной слепоты. Мне право неловко."

"Разве это не доказывает, как искренне вы за него переживаете? Стыдиться тут нечего."

"Я обязательно поговорю с коллегами и объясню им ситуацию с курсантом Калем."

Он еще раз поклонился и покинул палатку.

Вскоре после его ухода.

Сразу после полудня с перевалов спустилась первая группа.

Зачет длился до полуночи.

Но отряд вернулся раньше времени ради промежуточной сдачи трофеев:

— Мы пришли сдать добычу.

— Принято. Обычные гоблинские уши. Особь рядовая, плюс два балла в зачетку.

Курсанты скидывали у палатки приема мешки с трофеями демонических зверей.

Нанятые из Гильдии Наемников оценщики фиксировали результаты и начисляли баллы.

Таковы были правила основного экзамена:

Оценка выставлялась в зависимости от ранга и видового разнообразия убитых тварей.

Причем разнообразие играло решающую роль.

За десять одинаковых монстров баллы срезались.

Чтобы выбиться в лидеры, требовалось уничтожать самых разных зверей.

Таскать килограммы кровавых туш на себе было не лучшей идеей, поэтому группы спускались в лагерь сгрузить тяжесть:

— Уточняю: завершаете зачет на этом этапе или идете на второй заход?

— Выдвигаемся снова.

— Принято. Удачи на маршруте.

И снова уходили в чащу за высшей оценкой.

Первыми на базу вернулись группы младшекурсников.

Вовсе не потому, что нынешний первый курс блистал талантами.

Просто их секторы находились у самого подножия, и путь назад занимал считаные минуты.

Я внимательно всматривался в лица возвращавшихся первокурсников.

Валькирий среди них не было.

Впрочем, это было вполне ожидаемо.

Зачислять Валькирий в обычные первокурсники было бы смешно.

Одна лишь Эрика в спаррингах через раз укладывала на лопатки лучших третьекурсников.

Фрейя, хоть и меркла на фоне боевой мощи подруги, благодаря знаниям тянула на крепкий второй курс.

А Шарлотта... ну...

Если у нее есть настроение, она горы свернет.

Беда в том, что мотивация у нее появлялась по праздникам.

Словом, эта четверка давно переросла свой курс.

Соответственно, им выделили сектор куда глубже и опаснее, чем остальным первогодкам.

Так что вернуться быстро они физически не могли.

'Беспокоиться не о чем.'

Я за них ни капли не переживал.

Во-первых, девушки и сами были не промах.

Шутка ли — после уроков отлавливать черных магов чисто на карманные расходы.

Во-вторых, эскорт к ним приставили поистине королевский:

От юной леди Керес до второго сына самого Герцога Эрунта.

С такой охраной им даже в центре Пустошей ничего не грозило.

Пока я перевязывал первых легкораненых, предаваясь этим размышлениям, время пролетело незаметно, и с перевалов потянулись второкурсники.

А вместе с ними пошел и вал куда более тяжелых травм.

Чем глубже сектор, тем злее твари и непредсказуемее бой.

И среди них на носилках внесли Каля.

Вся его левая рука от плеча до запястья представляла собой сплошной багрово-черный кровоподтек.

На щеке и ключице темнели глубокие царапины, а штанины на коленях и куртка на боку пропитались кровью.

Левый латный наплечник был расколот в щепки и одиноко болтался на ремешке.

Латная рукавица лопнула по шву.

Судя по повреждениям, парень осознанно подставил под удар левую руку и плечо, чтобы снести монстру башку.

"Святой! Пациент — парень, двадцать один год. В сознании, гемодинамика стабильная. Обширный ушиб и выраженный отек левой руки. Рваные раны левого предплечья и правого бедра требуют наложения швов, на туловище и ногах множественные поверхностные ссадины."

Доложила Айла, едва носилки опустили на помост.

Приняв доклад, я бегло оценил масштаб повреждений:

'Левая рука в кашу.'

Конечность буквально почернела от гематом.

К счастью, это был всего лишь тяжелый ушиб мягких тканей.

Признаков продолжающегося внутреннего кровотечения не наблюдалось.

Отек нарастал, но субфасциальное давление опасных пределов не достигло — фасциотомия не требовалась.

Кости были целы.

Обычная гематома, рассосется за пару дней.

"Курсант Каль. Шевельни пальцами."

Шевель, шевель.

Двигаются уверенно.

Кожа теплая, капиллярный ответ в норме.

Два пальца выбиты из суставов, но это решается простым вправлением.

Отсеяв жизнеугрожающие риски, я занялся осмотром рваных ран.

Глубокий разрыв на левом предплечье.

Длиной сантиметров шесть, обнажена подкожно-жировая клетчатка.

Второй серьезный разрыв на правом бедре.

Тоже с обнажением жирового слоя, но мышцы не задеты.

К счастью, кости не обнажены, первичный гемостаз выполнен на совесть.

Похоже, целитель их отряда сработал вполне грамотно:

"Учитель, а эти раны вы осматривать не будете?"

Поинтересовалась Айла, заметив, что я проигнорировал тело Каля.

Парень с ног до головы был покрыт ссадинами.

На груди и животе живого места не было.

Но я даже бровью не повел:

"Угрозы для жизни нет, Айла, не паникуй."

"Н-но ведь..."

В мирной жизни, где так заботятся о внешнем виде, такие царапины и шрамы вызывали бы ужас.

Но в военно-полевой медицине критерий ровно один — выживание.

Эстетика здесь никого не волнует.

А значит, на поверхностные ссадины торса можно пока закрыть глаза:

"Категория триажа — желтая."

Промыть, ушить края, уложить на койку и наблюдать.

Для красного флага травмы слабоваты, для зеленого — чересчур тяжелы.

Строго промежуточная категория.

"Курсант Каль, сейчас я вправлю пальцы. Обезболивающее нужно?"

"Привычное дело, обойдусь."

"Тогда вправляю на живую."

Хрусть!

Суставы с глухим щелчком встали на место, и я наложил фиксирующую шину.

Неотложная помощь была окончена.

Осталось лишь обработать края ран:

"Айла, первичная хирургическая обработка на тебе."

"Слушаюсь, Учитель."

Затянуть порезы магией было делом секунды, но полевой устав требовал экономить ресурс.

При наличии Святого и Святой Девы экономия пары заклинаний казалась глупостью, но...

Я помнил главное:

Это учения. Будущие командиры обязаны привыкать к тому, что живые генераторы божественной силы рядом будут не всегда.

Чтобы студенты-целители освоили систему сортировки, нам нельзя было вмешиваться без крайней нужды.

"Заклинанием затянем вечером, после окончания зачета."

Каль согласно кивнул.

И лишь когда его переложили на койку в желтом секторе, парень позволил себе расслабиться:

"Айла, обработай получше."

"Да поняла я, лежи смирно."

Мои стипендиаты знали друг друга с малых лет.

Для Айлы Каль был привычным старшим товарищем.

Ведь именно он когда-то закрыл собой её сестру от верной гибели.

Промывая его раны антисептиком, Айла сделала ему замечание:

"И как тебя угораздило так подставиться? С вами же рыцарь шел!"

"Ай-ай-ай... Да нарвались на тварь покрепче, чем ожидали. Настоящий бой с книжками не сравнить."

"Опять дрался не по правилам?"

"Вовсе нет."

В разговор вмешался сопровождавший их рыцарь Герцогского Рода.

Он виновато склонил голову перед лежащим курсантом:

"Курсант Каль ни в чем не виноват. Это мой недосмотр. Мне следовало быть бдительнее, стыдно глаза поднять."

Как элитный боец умудрился подпустить опасного монстра вплотную к подросткам?

Но Каль поспешил заступиться за воина:

"Рыцарь здесь ни при чем. Это была Аномалия. По ауре ранг казался совершенно обычным... Айла, а одежду обязательно разрезать? У меня сменной одежды почти не осталось."

"Таков медицинский протокол, терпи."

"Ай-ай..."

Раз Аномалия — тогда всё встает на свои места.

Так называли монстров, которые внешне и по мане ничем не отличались от сородичей, но действовали по совершенно иным повадкам.

В отличие от мутантов или новых видов, вычислить Аномалию заранее невозможно — только когда она уже пошла в атаку.

А для людей такие сюрпризы смертельно опасны.

Преимущество человека над зверем кроется не в мышцах, а в знании повадок и тактики.

Если у тебя нет подавляющего превосходства в ранге, сбой шаблона поведения хищника почти всегда ведет к поражению.

Прямо как в хардкорных играх.

Это в обычных ММО можно задавить босса перекачанным уроном, а в каком-нибудь 'Dark Souls' малейшая смена таймингов атаки обычного моба отправит тебя на костер.

В здешних лесах действовали ровно те же суровые законы:

"Курсант Каль первым заметил отклонение в повадках и среагировал мгновенно. Благодаря ему группа избежала бойни. Я искренне благодарен ему за это."

Рыцарь вытянулся и отдал честь лежащему на койке парню.

Каль самодовольно покосился на Айлу.

Уголки его губ поползли вверх, а бровь победно вздернулась.

Рыцарь тем временем продолжал восхищаться:

"Его хладнокровие потрясает! Он намеренно скормил твари собственное предплечье, а пока та вгрызалась в мясо, снизу вогнал клинок ей прямо под челюсть!"

Беда заключалась в том, что для Каля это прозвучало не как критика, а как высшая похвала:

"...Простите, господин рыцарь?"

"Намеренно скормил?!"

Ватный тампон с антисептиком замер в руке Айлы прямо над раной.

Каль настороженно уставился на девушку.

А затем ляпнул:

"Зато победил."

"...Ну всё, хватит с меня! На зачете чудил, утром глупые вопросы задавал, теперь руку чудовищам скармливаешь... Я всё расскажу Элли!"

"Эй-эй-эй! Айла, ну полегче... ай-ай-ай!"

Элли.

Давненько я не слышал этого имени.

Окончив Старшую Школу по классу алхимии, она не пошла на бакалавриат Академии.

Там не было продвинутых исследовательских курсов нужного ей профиля.

Поэтому по моей рекомендации она поступила в профильную Магическую Башню, углублённо изучая нужную для алхимии магию.

И они с Калем явно крутили роман.

Искры между ними летели еще со школьных времён.

Втайне от Каля Элли однажды даже приходила ко мне за советом на любовном фронте.

Это оказалось на удивление забавно.

Раньше я не понимал любителей совать нос в чужие любовные дела, но когда сам примерил роль советчика — оценил.

"Айла, ну послушай! Скажи ей просто, что я вернулся целым и невредимым. Это ведь даже не ложь!"

"Эх... При первой встрече ты казался мне таким надежным парнем... И когда только успел так испортиться?"

"А сейчас я что, ненадежный?"

"Проблема в том, что седых волос от тебя куда больше, чем толку!"

Каль смущенно потер затылок.

Но Айлу было не остановить:

"Привык, что Учитель всегда соберет тебя по кусочкам, да?! Вот и обнаглел окончательно! Тебе пора серьезно пересмотреть свое отношение к жизни!"

"Да вовсе нет..."

Я решил вмешаться в эту семейную сцену:

"Каль, почему я ни разу не видел тебя без свежих шрамов?"

"Ха-ха... Виноват, Директор, стыдно показаться на глаза."

"И всё же ты отлично сработал."

"А?"

Рука Каля на затылке замерла.

Помолчав, он недоверчиво спросил:

"Я в таких тонкостях не силен, поэтому спрошу прямо... Это сарказм или вы серьезно?"

"Я говорю совершенно искренне."

"Разрешите узнать, за что?"

"Хотя бы за это..."

Я указал клювом маски на его соратников, с тревогой столпившихся у входа в палатку:

"В твоем отряде ни одной царапины. Ты принял весь удар на себя. За это хвалят."

"Да это просто случайность..."

"Курсант Каль. Скромность украшает человека, но если прятать свои заслуги чересчур усердно, однажды горько пожалеешь."

Классическая болезнь персонажей из новелл про недопонимание.

Герой страдает катастрофическим косноязычием.

И пока кто-то со стороны не вправит окружающим мозги, бедолагу так и будут считать психом или злодеем.

Каль был отличным примером этой драмы:

'Ты спасаешь людей, жертвуя собой, а тебя считают психопатом'.

Многие наивно верят в сказку:

Мол, работай молча на совесть, и мир сам воздаст тебе по заслугам.

Ни черта подобного.

Если не заявлять во весь голос: "Я пашу как проклятый, мне тяжело!"

Ни одна живая душа твоих мучений не заметит.

Я на собственной шкуре прочувствовал это в прошлой жизни.

Благодаря кому?

Благодаря моему незабвенному шефу отделения — главному мучителю и благодетелю в одном лице.

Раз я молча выполнял все поручения без единой ошибки, старик искренне полагал, что мне всё дается шутя.

Пришлось закатить скандал и выбить себе прибавку к рациону:

Говядину, которую шеф покупал мне раз в полгода, он обязался проставлять раз в квартал.

А еще периодически вешать мою фамилию на больничную доску почета.

— И это всё?! Из-за этого ты орал как резаный? Стейк раз в три месяца и строчка на доске благодарностей?!

— А вы как думали?! Какого черта вашего ведущего ординатора ни разу не похвалили перед всем персоналом?!

— Ну ты и дурак... С твоими-то талантами просить кусок мяса вместо повышения...

Тогда шеф с перекошенным лицом согласился на мои условия.

Зато наевшись говядины и искупавшись в почестях, я твердо усвоил:

Добрые дела прятать нельзя.

О своих заслугах нужно кричать на каждом углу.

'Поэтому и в этой жизни я регулярно устраиваю образцово-показательные шоу'.

Нельзя пускать всё на самотек, надеясь на жанр недопонимания.

Обычную рутину подавай как невиданный подвиг.

Делай вид, что элементарные вещи дались тебе ценой невероятного напряжения сил.

И даже если таланта нет — держись так, будто ты гений во плоти.

Благодаря этому нехитрому плану меня, заурядного травматолога из XXI века, весь мир боготворит как святого гения эпохи.

Моему подопечному Калю давно пора было открыть глаза на эту суровую истину.

Поэтому я и вмешался.

Чтобы окружающие знали цену его подвигам:

"Курсант Каль действует верно. Но упорно прятать свои мотивы — дурная привычка."

К слову, мной двигал еще и банальный страх того, что Каль однажды сломается и перейдет на темную сторону.

Мне только не хватало, чтобы он потом явился мстить мне, прыгая как снежный барс с приемами кунг-фу.²

Уж я-то помню, с какой искренней ненавистью порой смотрел на своего собственного шефа в прошлой жизни.

¹ В оригинале здесь используется термин 'хупиджип' (후피집) — это популярный корейский троп про персонажа, который молча жертвует собой ради других, ничего толком не объясняет, а окружающие из-за этого считают его психом (в случае Каля — суицидником) или просто неправильно понимают его поступки.

² отсылка на Тай Лунга.

----------

Экзамен (2)

"Подумайте хорошенько. Пострадал ли хоть кто-нибудь из вас из-за безрассудных действий курсанта Каля?"

Прежде чем встать на защиту Каля, я по очереди окинул взглядом соратников по группе, стоявших у его койки.

Студенты отрицательно покачали головами.

До некоторых из них начал доходить скрытый смысл, и их лица посерьезнели.

Заметив это, я продолжил мысль:

"А теперь скажите: уверен ли хоть один из вас, что в реальном бою дерется лучше курсанта Каля?"

И снова курсанты покачали головами:

"Никто."

"Тогда не кажется ли вам это странным? Противник был настолько силен, что даже курсант Каль получил такие тяжелые раны, но все остальные вернулись без единой царапины, верно?"

Разумеется, на войне нет правила, что чем лучше ты сражаешься, тем меньше получаешь ударов.

Но если лучший мечник отряда раз за разом оказывается единственным, кого выносят на носилках, это уже никак нельзя списать на простое невезение.

"А ведь и правда..."

"Значит, на предварительном зачете тоже..."

Каль слегка отвернулся и здоровой правой рукой виновато поскреб затылок, не трогая зафиксированную шиной левую.

"Про случай на предварительном зачете я тоже наслышан, Каль."

На самом деле я заподозрил неладное еще тогда.

Вечером того же дня, когда закончился зачет.

Инструкторы, знавшие, что Каль мой подопечный, лично пришли ко мне рассказать обо всех обстоятельствах боя.

Так что сегодняшняя беседа с преподавателем была далеко не первой в моем графике 'родительских собраний'.

"Преподаватели очень пристально следят за твоими успехами. Они в один голос твердили, что ты нарушил устав и пострадал в гордом одиночестве."

"Э-э..."

Взгляд Каля дрогнул:

"Если вы знали, почему ничего мне не сказали...?"

"Потому что для меня слова 'пострадал в одиночку, нарушив устав' прозвучали совсем иначе."

"Разрешите узнать... почему вы так решили?"

"Еще со времен Старшей Школы, стоило у стипендиатов случиться какой-то неприятности, как в донесениях непременно всплывало твое имя."

Каль виновато опустил голову:

"Простите, что из-за меня вам вечно приходится беспокоиться, Директор."

"Я еще не договорил. Я хотел сказать, что всякий раз видел, как ты пытаешься решить проблемы вместо меня."

Среди стипендиатов Каль всегда вел себя как старший брат.

Если какой-нибудь наглый дворянский сынок задирал сирот, Каль вытаскивал задиру на дуэльный ринг.

Если ребятам не хватало денег на жизнь, он делился с ними собственным скромным пособием.

В какой-то момент дети при любых трудностях стали бежать сначала к Калю, и лишь потом ко мне.

И до моих ушей доходило лишь то, с чем парень не мог справиться в одиночку.

Неудивительно, что его имя неизменно мелькало в каждом школьном инциденте.

"Неужели ты думал, что я не разберусь в сути дела? Ты всегда был тем, кто разгребал последствия, а не тем, кто создавал проблемы."

"Директор..."

"Поэтому и на предварительном зачете у меня возникли сомнения. Тот Каль, которого я знаю, никогда не подставляется под удар попусту."

Разумеется, всех деталей того боя я не знал.

Но был твердо уверен: у его поступка была веская причина.

"А взглянув на твои сегодняшние раны, я убедился: на зачете всё прошло точно так же. Ты намеренно подставил под удар только то, без чего мог обойтись в бою, верно?"

Рука Каля на затылке замерла.

Я перевел взгляд на его руку, которую обрабатывала Айла.

Те повреждения, о которых мне докладывали после предварительного зачета, мало чем отличались от нынешних:

Расколотая латная перчатка, следы клыков на предплечье и рана на ноге.

Всё выглядело пугающе со стороны, а на деле он спокойно дожидался своей очереди в зеленом секторе триажа.

Ровно как и сейчас.

"Мне сказали, исход схватки решился в тот миг, когда ты скормил твари левую руку. Ты пошел на это, заранее просчитав тяжесть травмы?"

"Ну..."

Каль замялся.

Пока он подбирал слова, я еще раз осмотрел его тело.

Выглядело жутко, но артериального кровотечения не было, а внутренние органы и кости остались целы — экстренной операции не требовалось.

Чем дольше я всматривался, тем отчетливее поражался странной, пугающей выверенности этих ранений:

"Да я не то чтобы рассчитывал... скорее нутром почувствовал... как бы объяснить..."

"Ты оставил на себе только те травмы, которые спокойно подождут до утра без риска для жизни."

На спинке его кровати висела желтая бирка.

Это означало: обработать ссадины, наложить швы, положить на койку и заняться им после того, как спасут тяжелых.

Ему не требовалось забирать на себя драгоценную божественную силу, нужную умирающим.

"Осознанно или нет, но ты учел даже нагрузку на лазарет."

"Ха-ха..."

Каль виновато усмехнулся.

Раз он не спорил, значит, пусть и на уровне интуиции, но прикидывал именно такой расклад:

"Не думал, что вы оцените это так высоко."

Он смущенно втянул голову в плечи:

"Мне даже как-то неловко."

Бряк.

Один из его соратников молча поднял и перевернул разбитый наплечник Каля.

Толстая сталь была пробита насквозь клыком, но под ней на плече парня осталась лишь глубокая ссадина.

С остальными доспехами была та же история.

Под сорванными пластинами темнели синяки и содранная кожа, но мясо нигде не было вырвано кусками.

Парень гасил смертоносные выпады твари, методично скармливая ей защитные элементы брони один за другим.

И стоявшие рядом курсанты поняли это без лишних слов.

Дополнительных разъяснений не требовалось.

Теперь никто в отряде уже не считал его раны глупым безрассудством.

"Директор..."

Негромко позвал меня Каль.

"Но почему вы так сильно мне доверяете?"

"Отчасти потому, что ты всё это время заботился о младших вместо меня, но главное..."

Он с первой встречи производил впечатление волевого и крепкого парня.

Но окончательно его характер раскрылся во время инцидента с похищением студентов Старшей Школы.

"Помнишь нападение черных магов на Старшую Школу? Ты тогда получил тяжелые ранения, и я пришел проведать тебя в палате."

"Помню, конечно."

"Помнишь, что ты мне тогда сказал?"

Каль поднял на меня глаза:

"Вы... до сих пор помните?"

"Слово в слово помню."

Едва очнувшись после той мясорубки, Каль прохрипел:

— Мне стыдно.

Тогда я не понял, за что ему должно быть стыдно.

На них напали матерые черные маги, студенты вообще не должны были с ними драться.

Но парень терзался совсем другим:

"Ты сказал, что тебе стыдно. Тебе было совестно не за поражение, а за то, что стоявшие за твоей спиной товарищи пострадали раньше тебя, разве не так?"

Да.

Он винил себя вовсе не за то, что уступил врагам.

А за то, что позволил клинку коснуться тех, кого поклялся защищать.

"Неужели я такое сказал? Совсем из головы вылетело..."

"Пусть не этими словами, но суть чувствовалась в каждом твоем письме после командных спаррингов."

Еще со школы Каль терпеть не мог командные бои на арене.

Это читалось между строк:

— 'Директор, как научиться контролировать то, что происходит за спиной во время рубки?'

— 'Директор, в сегодняшнем командном спарринге на ногах остался только я один'.

— 'Мы снова победили в командном зачете. Но радости от этой победы нет никакой'.

Несведущий человек решил бы, что парень в очередной раз затащил бой в соло и просто хвастается.

Но он ни разу не радовался победе, если его товарищей выбивали из строя.

Зная это, нетрудно было понять кодекс чести Каля.

"Вы... читали все мои письма?"

"Я читаю все письма своих стипендиатов. И храню все ваши подарки."

Я мельком взглянул на Айлу.

В её глазах вспыхнул немой вопрос: 'И мои тоже?'

Я понял её без слов:

"Разумеется, сушеные цветы, которые ты мне присылала, тоже в целости и сохранности."

Я действительно бережно хранил каждый букет.

И ни один из них не завял и не сгнил.

Должно быть, потому, что растения напитались божественной силой будущей Святой Девы.

Поэтому я на всякий случай запер их в личном сейфе.

Мало ли что.

Пройдет лет десять, и Церковь признает эти сухоцветы священной реликвией или бесценным катализатором.

"Зачем вам столько возиться с нами..."

"Потому что вы мои стипендиаты."

Поддержка одаренных детей не сводится к банальной выплате стипендии.

Нужно знать, чем они дышат, к чему стремятся и в чем их талант, чтобы помочь им раскрыться.

Если уж тратишь ресурсы, то надо доводить дело до максимального результата, разве нет?

'Я ведь с самого начала затеял этот фонд, чтобы крутить гачу талантов'.

Ни один нормальный игрок, выбив легендарного пятизвездочного персонажа, не оставит его пылиться.

Его одевают в лучший шмот, скармливают все книги опыта и прокачивают уровень доверия до максимума.

Зачем вообще донатить на призыв, если не собираешься качать героя?

"Я уважаю рыцарский кодекс Каля и искреннюю веру студентки Айлы. То же касается и остальных. Я хочу своими глазами увидеть, как ваши идеалы окрепнут и обретут законченную форму."

Я не собирался навязывать Калю свои правила чести.

Как и Айле.

Но пока они строили себя...

Я обязан был понимать вектор их движения, чтобы вовремя подставить плечо и помочь.

"Прости меня... старший Каль."

Лишь теперь, поняв всю картину, Айла виновато опустила его руку:

"А я ничего не знала и только ругалась на тебя..."

"Да брось. Я же говорю — пустяки."

Каль добродушно махнул здоровой рукой.

Айла больше не произнесла ни слова, молча домывая ссадины.

В палатке повисла благоговейная тишина — все с новым уважением смотрели на мечника.

"Учитель, первичная обработка завершена."

"Отличная работа. А теперь точечно прижги заклинанием [Бодрость] места, откуда еще сочится кровь."

Пальцы Айлы засветились мягким сиянием.

Выступающие капли крови перестали вытекать.

Ровно столько магии, сколько полагалось пациенту из желтого сектора.

"Зачет еще в самом разгаре, так что тебе придется подождать вечера, курсант Каль. Целителям тоже нужно учиться соблюдать правила."

Да, на этих учениях дежурили два генератора божественной силы — Айла и Лорен.

С их запасами экономить элементарное 'Малое Исцеление' казалось глупостью.

Но тогда рядовые целители лишились бы боевой практики в условиях дефицита ресурсов.

Настоящая передовая не укомплектована Святыми под завязку.

Этот экзамен был боевым крещением и для Отделения Целительства, так что Калю пришлось потерпеть до ночи.

"Когда все группы вернутся, мы залечим твои раны остатками божественной силы, так что отдыхай спокойно."

Чтобы края раны начали рубцеваться, требуется минимум двое суток.

Задержка магии на несколько часов никакой роли не играла — шрамов не останется.

"А теперь отдыхай, курсант Каль."

"Святой..."

Один из соратников Каля протянул табло с результатами:

"Если Каль останется здесь, как быть с его личными баллами за зачет?"

На этом экзамене выставлялись две оценки: общая командная и личная индивидуальная.

Чтобы отсеять любителей выехать на чужом горбу.

Беда в том, что Каль выбыл из строя слишком рано.

Подвиг подвигом, но по числу убитых тварей его личный счет был мизерным.

За одну заваленную особь высший балл не ставили, для проходного критерия требовалось разнообразие трофеев.

Соратники, спасенные его самопожертвованием, не могли молча смотреть на эту несправедливость:

"Если вы закроете глаза, Святой, мы могли бы набрать очков за Каля..."

"И вы считаете, что подобные махинации допустимы, курсанты?"

Полог палатки откинулся, и на пороге возник тот самый инструктор, что недавно просил меня отругать Каля.

Их недавний строгий критик.

При его появлении студенты мгновенно напряглись и притихли.

Не обращая внимания на их испуг, офицер подошёл прямо к койке раненого мечника:

"Слышал, ты ранен, курсант Каль."

"Инструктор?"

Каль дернулся было встать по стойке смирно, но офицер остановил его жестом:

"Лежи. И за баллы не переживай."

Он забрал табло из рук студента.

Сверил графу напротив имени Каля и достал перо:

"Перед выходом на маршрут я говорил: главное на этом зачете — умение принимать верные решения."

"Так точно."

"Ты вычислил Аномалию раньше приставленного рыцаря, мгновенно среагировал и предотвратил гибель группы. А затем грамотно вывел людей из опасной зоны без единой лишней царапины."

Вжик, вжик, вжик.

Перо зашуршало по пергаменту:

"За образцовые действия и спасение соратников начисляю тридцать премиальных баллов в личный зачет. Напомни, сколько нужно второму курсу для сдачи?"

"Двадцать баллов, инструктор!"

Радостно выпалил соратник Каля.

Офицер кивнул и захлопнул табло:

"Поздравляю с успешной сдачей выпускного экзамена, курсант Каль."

"Спасибо... вам?"

"Отдыхай."

Инструктор убрал перо и развернулся к выходу.

Но у самого полога замер.

Он долго поправлял фуражку, глядя себе под ноги.

А затем, не оборачиваясь, негромко произнес:

"Каль. И еще..."

"Слушаю, инструктор."

"Я ошибался на твой счет, парень. Прости меня."

Инструктор повернулся и коротко склонил голову перед курсантом.

У Каля отвисла челюсть:

"Э-э... Да нет, что вы... я..."

Пока мечник пытался подобрать слова, офицер решительно шагнул наружу.

Каль ошарашенно смотрел на колышущийся полог.

И лишь когда товарищ всучил ему в руки зачетный лист с высшим баллом, парень наконец очнулся.

Выждав паузу, я ободряюще коснулся его здорового плеча:

"Курсант Каль, ты ведь помнишь мои слова в Академии?"

"Какие именно?"

"Я говорил: не получай ранений попусту. Но если другого выхода нет — делай то, что должен, и доверься мне."

Эту фразу я повторял ему и Эри каждый раз, когда их приносили на носилках после дуэлей:

Не калечься ради бахвальства.

Но если нужно защитить своих — бейся без оглядки.

Я здесь именно для того, чтобы прикрыть твою спину.

"В этот раз ты всё сделал правильно."

Каль поднял на меня взгляд.

"Продолжай в том же духе. Я хочу увидеть, как твой путь мечника достигнет совершенства."

Каль молчал, переваривая мои слова.

Я убрал руку с его плеча.

Айла как раз закончила бинтовать.

'Хотя, если честно, это будет чертовски трудно'.

Всегда принимать удары на себя и ни разу не оступиться за долгую жизнь — задача почти невыполнимая.

До вершин своих идеалов доходят единицы.

Поэтому часто говорят, что важен сам путь, а не результат.

Но я не желал своим близким утешительных банальностей вместо хэппи-энда.

Ради того, чтобы защитить их судьбы, люди и гребут влияние и богатство, разве нет?

"Слышать такое от вас — лучшая опора."

Каль широко улыбнулся:

"Обещаю выкладываться на полную, просто не доводя дело до могилы."

"Я верю в твой клинок. Но сокрушая кости врага, старайся отдавать взамен поменьше собственной плоти."

"Ха-ха... Я очень постараюсь."

Айла с улыбкой сложила хирургические пинцеты в лоток.

Соратники Каля наконец расслабленно выдохнули.

На этом инцидент можно было считать образцово закрытым.

Ровно до той секунды, пока Каль не спустил ноги с койки.

"?"

Над моей головой повис немой вопрос.

У Айлы было то же самое выражение лица.

Но раненый мечник не обращал на нас внимания.

Он оперся правой рукой о край матраса и встал на обе ноги.

Чего?!

Он что творит?!

"Ты куда собрался?"

"Надо разобрать ошибки боя, пока движения свежи в памяти!"

"Прямо сейчас?"

"Конечно! Чем быстрее отработаю упущенное, тем меньше ран получу в следующий раз!"

Я посмотрел на свежезабинтованную руку Каля.

Айла уставилась ровно туда же.

Да, от этих ран он не умрет, даже если они воспалятся.

Но какой, к черту, тренировочный плац с разорванными до мяса мышцами?!

"Ты понимаешь, что кровотечение только-только остановили?"

"Понимаю. Но правая рука цела! Мечом можно махать и одной рукой."

Я молча уставился на него.

Странно.

Еще минуту назад он казался мне достаточно разумным человеком, чтобы просто лежать и не дергаться.

"И как тебе поможет махание мечом со свежими швами?"

"На войне не всегда дерешься свежим и здоровым. Надо привыкать работать клинком и в раненом состоянии!"

"А если швы разойдутся?"

"Вы же сами сказали, что опасности для жизни нет."

Жизни не угрожает, факт.

Но если края разорвутся, это как минимум дико больно!

И пусть даже это не смертельно, ни один нормальный врач на свете не разрешит пациенту подобные выкрутасы!

"...Края раны разойдутся, останется уродливый рубец."

"Для мечника шрамы — боевые медали, разве нет?"

Каль победно поднял большой палец вверх.

Из всего его перебинтованного торса и черно-синих рук целой оставалась ровно одна эта правая кисть.

И на его лице сияла неподдельная гордость.

Я замер, глядя на него.

С тех пор как я стал Святым, такие кадры попадались мне крайне редко.

Обычно люди беспрекословно внимали каждому моему предписанию.

У меня аж в затылке заломило от накатившего раздражения.

'Сразу вспомнились Ванчо и мой шеф из прошлой жизни'.

Безнадежные типы, способные любую врачебную рекомендацию вывернуть в свою пользу.

От Каля разило ровно той же непрошибаемой упертостью:

"Не волнуйтесь, Директор, я без фанатизма."

"То, что ты творишь — и есть фанатизм чистой воды."

"Да я в полном порядке, правда..."

Я молча ткнул пальцем в койку:

"В кровать. Быстро."

Таким командирским тоном я со своими стипендиатами говорил крайне редко.

Сработало безотказно.

Каль моментально залез обратно под простыню:

"Слуша-а-аюсь."

Но лег плашмя далеко не сразу.

Я прямо чувствую, как ты мысленно закатываешь глаза, паршивец.

"Спорить со мной вздумал, Каль?"

"Никак нет..."

Мечник тут же поджал хвост.

И дело было не только в том, что я оплачивал его учебу.

Как уже было видно, со связной речью у парня всё обстояло из рук вон плохо.

Достаточно вспомнить его утреннюю выходку перед строем:

— 'А что именно считается критерием безумия и где проходит эта грань?'

Он ведь всего лишь хотел уточнить грань допустимого урона для отступления, но из-за скудного словарного запаса выставил себя психом.

Куда ему тягаться в споре со мной?

Со мной, человеком, который прошёл через десятки защит диссертаций и академических споров?

Понимая это, Каль благоразумно сдался:

"Тогда можно хотя бы кистевой эспандер пожамкать..."

"Курсант Каль."

"Виноват."

Каль окончательно вжался в подушку.

Айла долго сверлила его тяжелым взглядом.

А затем тихонько позвала меня:

"Учитель... а старший Каль так поступает... тоже ради своего рыцарского кодекса?"

В её голосе теплилась слабая надежда оправдать непутевого товарища.

Я молча посмотрел на ученицу.

"..."

"Значит, нет?..."

Разумеется, нет.

Какое к черту благородство в банальном упрямстве?

Соратники Каля тоже посмотрели на него совершенно другими глазами.

Недавнее сочувствие испарилось без следа.

Один из парней вдруг нахмурился:

Видимо, в его голове наконец сошлись другие кусочки пазла:

"Каль... Так на предварительном зачете ты тоже поэтому чудил?"

"...Не понимаю, о чем ты."

"Ты сунул клинок в пасть крокодилу вместо удара навершием... только ради того, чтобы потренироваться рубить шкуру мечом?!"

Вот этой подробности я еще не слышал.

Мне докладывали лишь то, что он ранен в одиночку.

Но детали выходили за рамки здравого смысла.

"Курсант Каль."

"Ну..."

"Объяснись."

Каль натянул одеяло до самого подбородка.

Зрелище крепкого двадцатилетнего парня, изображающего смущенную невинность, вызывало стойкое желание врезать:

"Ну... если противник будет по-настоящему опасным, я, конечно, буду действовать по инструкции."

"А почему не сделал этого сейчас?"

"Потому что такого зверя я рассчитывал разрубить мечом... Я всё прикинул, так сказать..."

"И зачем было так рисковать?"

"Тут же безопасный полигон! Когда еще мне выпадет шанс протестировать нестандартные удары в боевых условиях?"

Я на секунду потерял дар речи.

В голове всплыла его кличка:

Саблезубый.

Помешанный, не видящий ничего, кроме клинка.

Зная о его самопожертвовании, я раньше недоумевал, откуда взялось такое обидное прозвище.

И только сегодня недостающий фрагмент картины встал на место.

'Благородство в нем подлинное'.

Он действительно защищает слабых.

Он закрывает товарищей собой.

И готов пожертвовать телом ради победы.

Вот только собственное здоровье он почти не ценил.

Смертельно? Останется ли инвалидом? Или отлежится и сможет снова держать меч?

Вся его личная медицинская 'шкала' состояла всего из этих трех пунктов.

Если первые два исхода удавалось обойти, любую дикую боль он считал вполне приемлемой ценой опыта.

Я со всей силы надавил пальцем на повязку на его плече:

"Ай-ай-ай... больно же..."

"Больно?"

"Конечно, больно!"

"И в твою светлую голову не приходит мысль, что от махания мечом станет еще больнее?!"

"Но то, что меня не убивает, делает меня сильнее... ай-ай-ай, полегче!"

Я вовремя пресек вселение Ницше в эту непутевую голову, надавив еще сильнее.

'Он явно нахватался дурных привычек у меня и Элли'.

Теперь стало понятно, откуда у него этот запредельный болевой порог.

Виной всему были мы.

Обрывки медицинских знаний, услышанные в моих беседах, плюс разговоры с изучающей алхимию Элли.

Благодаря этому он на глазок прикидывал запас прочности мышц и связок.

И плевать хотел на страдания, зная, что ткани срастутся.

'Горе от ума, черт бы его побрал'.

Обыватели часто заблуждаются, думая, что мечники тупы как пробка.

В реальности всё с точностью до наоборот.

Дураки на дуэлях и охоте не выживают.

Не просчитаешь приемы врага за секунду — ляжешь в могилу в первом же бою.

Вот и Каль был не дурак.

Он держал первенство по фехтованию и интуитивно рассчитывал даже время затягивания ран — соображалка у парня варила отлично.

Вот только нормальные люди, видя край пропасти, делают шаг назад.

А этот идиот отплясывает чечетку на самом краю обрыва.

И умудряется не сорваться вниз.

"Айла, кто придумал курсанту Калю его прозвище?"

"Я сама не знаю. Говорят, его все так прозвали сами собой, без сговора."

Дыма без огня не бывает.

Такую репутацию еще заслужить надо:

"Всё, решено. Я точно всё расскажу Элли."

Айла решительно убрала испачканную вату в лоток.

Каль в ужасе уставился на нее:

"Айла, постой! Ну это же подло, разве нет?!"

Его глаза умоляюще забегали между мной и целительницей.

Таков уж был его рыцарский кодекс:

Чем ближе ему человек, тем сильнее он боялся его огорчить.

А уж если речь шла о любимой девушке, то тем более:

"Умоляю, Айла! То есть Святая Дева!"

"Да-да, слушаю тебя внимательно."

"Я лучше на кулаках в упоре лежа постою!"

"Ты сейчас просто ищешь повод отжаться со сломанной рукой, да?!"

"Да как ты...!"

Этот клинический случай был неизлечим:

"Курсант Каль. По возвращении в Академию сдашь мне объяснительную на десять страниц."

"Директор?!"

Не слушая причитаний, я развернулся.

Айла собрала инструменты, соратники подхватили его оружие.

И мы дружно вышли из палатки, оставив мечника страдать на койке в гордом одиночестве.

----------

Экзамен (3)

"Хе-хе-хе..."

Айла тихонько хихикала, прижимая к груди перевязочный набор.

С тех пор как мы вышли из палатки Каля, она улыбалась уже в третий раз.

И стоило нашим взглядам встретиться, как она тут же смущенно отводила глаза и делала вид, что смотрит строго перед собой.

"Что-то хорошее случилось, Айла?"

"Нет, ничего, Учитель."

Айла поджала губы, безуспешно пытаясь сдержать улыбку.

Пройдя еще немного, она как бы невзначай обратилась ко мне:

"Учитель, вы сказали, что храните все присланные мной цветы... А есть среди них те, которые вам нравятся больше всего?"

"Любые цветы хороши, если их даришь ты, Айла."

Что бы она ни присылала, ни один лепесток так и не увял.

А с учетом того, что со временем эти растения могли превратиться в священные реликвии, вид цветов не имел никакого значения.

"Тогда можно в этот раз я снова пришлю подсолнухи? Говорят, на Юге они особенные, хочу попробовать вырастить их в Академии."

"Если получится вырастить — буду только рад."

"Хорошо!"

Просияла Айла.

Мы пошли дальше.

Но не успели сделать и пары шагов, как она завела новый разговор:

"Кстати, Учитель... Чтобы стать первоклассным целителем... нужно ли уметь понимать даже то, о чем пациенты вроде старшего Каля молчат?"

"Не скажу, что это прямо обязательное требование, но если врач вдобавок к качественному лечению способен и на это — он определенно заслуживает звания мастера своего дела."

Главное достоинство врача — это, безусловно, профессиональные навыки.

Но медицина строится на работе с живыми людьми, так что в словах Айлы было рациональное зерно.

...Постойте-ка.

"Хотя нет, я оговорился. Да, хороший врач обязан это уметь."

Услышав это, Айла в недоумении склонила голову.

И её легко понять: я ведь буквально за пару секунд развернул свое суждение на сто восемьдесят градусов.

Заметив её немой вопрос, я пояснил ход своих мыслей:

"Я ведь постоянно повторяю, что мастерство целителя берет начало в особом отношении к миру, помнишь?"

"Вы говорили, что оно начинается с альтруизма."

"Именно."

Любая точная диагностика и глубокая дедукция строятся на наблюдении.

А топливом для наблюдательности всегда служит живой интерес к окружающим.

По этой простой цепочке и выходит, что в основе врачебного искусства лежит сострадание к ближнему.

"Если ты не способна сопереживать больному, ты упустишь мельчайшие симптомы. Поэтому для выдающегося целителя это качество незаменимо."

"Значит, и я когда-нибудь смогу замечать скрытое так же точно, как вы, Учитель?"

"Да. Ты непременно этому научишься."

Сам-то я едва ли тянул на звание всевидящего гения от медицины.

Но в том, что Айла разовьет этот дар, я ни секунды не сомневался.

"Айла, ты из тех, кто искренне молится за незнакомцев, лиц которых даже не видел."

Она добровольно брала в руки лампаду и дежурила ночи напролет у постелей чужих больных.

Прибавьте к этому блестящий ум лучшей студентки первого курса Отделения Целительства.

Имея такое сердце и такую голову, она со временем станет великим врачом.

"Даже сейчас ты не отмахнулась от слов раненого. Тебя заботит не столько то, что сказал я, сколько то, о чем на самом деле молчал курсант Каль."

Айла притихла и медленно кивнула.

Глядя на нее, я невольно вспомнил прошлое.

'Я и сам начал мыслить так лишь после одной трагедии'.

На ликвидации последствий крупной катастрофы в прошлой жизни.

Я не сразу распознал баротравму легких у одного из пострадавших.

Это был пожарный, вытащивший из огня десятки жизней.

Буквально за пару часов до этого мы вместе переводили дух, подбадривая друг друга после тяжелой смены.

А когда он поступил ко мне, мне не хватило элементарной въедливости и наблюдательности.

Из чувства вины перед тем спасателем я потом годами дотошно оттачивал в себе это чутье к мелочам.

А Айла осознала эту необходимость сама, без горького опыта врачебных ошибок.

'Вовсе не обязательно пережить трагедию, чтобы усвоить урок'.

И это было прекрасно.

Незачем моей ученице наступать на те же грабли, на которых споткнулся когда-то я сам.

"Может, воспользуемся моментом и потренируем твою наблюдательность прямо сейчас?"

Раз уж подвернулся повод, откладывать не стоило.

Пока интерес не угас, самое время подбросить дров в огонь энтузиазма.

"Правда?! И с чего мне начать?"

"Для начала научись одной простой вещи."

Я вспомнил собственную методику:

"Еще раз пристально взглянуть на то, что на первый взгляд кажется сущим пустяком."

Я не родился гением диагностики.

Я просто всегда держал в уме, что мой собственный вывод 'тут всё в порядке' может оказаться ошибочным.

"Видишь рядовой случай — остановись и перепроверь."

"Рядовой случай?"

"Пациент может твердить, что это мелочь, да и тебе самой картина может казаться банальной. Но ты обязана проверить, действительно ли за этим ничего больше не стоит."

Айла слегка нахмурила брови.

По её лицу было видно: совет она услышала, но с какого бока к нему подступиться — пока не понимает.

Ничего страшного.

Наглядный пример всегда лучше сухой теории.

И как раз в этот момент я заприметил подходящий случай:

"Айла, видишь того курсанта?"

"Да. Интересно, что это у него с ладонью?"

У водопроводной колонки парень яростно тер руки под струей воды, а затем ногтями остервенело драл ладонь.

Он скреб кожу так, словно собирался содрать её до мяса.

Айла несколько секунд не отрываясь следила за его движениями:

"...Если подумать еще раз... похоже, он за что-то задел, и теперь ладонь жутко зудит."

"Почему ты так решила?"

"Он почти не моет тыльную сторону кисти, трет только ладонь. И это не смывание грязи... он пытается унять зуд."

Отличный вывод.

Перехваливаю?

Ничуть.

'Сформулировать увиденное в связную клиническую логику — самое сложное для новичка'.

Суть упражнения не в том, чтобы сразу угадать диагноз.

Главное — гибкость мышления, умение усомниться в первом впечатлении.

И способность логически обосновать свои выводы фактами, а не слепой интуицией.

Именно эти базовые навыки я и хотел в ней развить.

И ответ Айлы был образцовым.

В этом тесте ход рассуждений с самого начала был важнее вердикта:

"Молодец. А теперь пойдем и проверим гипотезу."

Сверить догадку с реальностью всё же не помешает.

Мы подошли к курсанту.

Заметив нас, парень выдернул руки из-под струи и торопливо вытянулся по стойке смирно:

"Здравия желаю, Святой!"

"Рука беспокоит, курсант?"

"Э-э... да. Жжет и чешется, сам не пойму с чего."

Он протянул мокрую ладонь.

Айла наклонилась поближе.

Внимательно осмотрев кожу, она предположила:

"Ты в лесу на деревья случайно не опирался? Похоже на ожог от лакового дерева."

"Точно! У меня же аллергия на сок лакового дерева!"

Парень с облегчением закивал, продолжая потирать ладонь.

Его лицо прямо-таки просияло:

"Какая проницательность, Святая Дева! А я голову ломал, отчего зудит!"

"Что вы, это было совсем не сложно."

Айла так и светилась от гордости.

И радость её питало не просто угаданное растение.

Ей было приятно осознавать, что урок Учителя усвоен и принес плоды.

Сам когда-то был таким же зеленым интерном.

'Но мне-то расслабляться негоже'.

На первый взгляд я и сам подумал на токсикодендрон.

На коже ладони действительно появились участки гиперемии и лёгкий отёк.

Контактный дерматит от ядовитого сока прекрасно укладывался в эти симптомы.

Но...

'Так я и думал'.

Стоило приглядеться внимательнее, как на свет полезли детали, которые легко не заметить.

В самом центре ладони курсанта виднелось едва заметное скопление крошечных точек.

Для химического ожога соком они выглядели слишком точечно — словно кожу часто-часто истыкали острой иглой.

Впрочем, даже это можно было списать на древесную кору: оцарапался о ветку, занес токсин в микроранки.

Вполне правдоподобная версия.

Но стоило мне опустить взгляд и заметить темное пятно на его лодыжке, как вся теория рассыпалась в прах:

"Курсант."

"Слушаю?"

"Откуда у тебя этот синяк на лодыжке?"

"А? Это..."

Парень наклонился и посмотрел на ногу.

Судя по озадаченному лицу, гематому он увидел впервые:

"Да задел, наверное, за корягу или о камень ударился."

"Удара не помнишь?"

"В лесу такое сплошь и рядом, Святой. Пустяковая ссадина, не стоит беспокойства."

Я перехватил его руку, не дав опустить штанину:

"Обычной случайностью тут и не пахнет."

"В каком смысле...?"

Точки на ладони можно списать на колючки.

Кровоподтек на ноге — на ушиб о корягу.

В Пустошах у каждого второго ноги в синяках.

С похожими жалобами можно найти половину лагеря.

Но если сопоставить это с кровью, которая сочилась у него из десен при каждом слове — клиническая картина менялась на корню:

"Мне нужно взять у тебя кровь на анализ. Закатай рукав."

"А... да, конечно."

Получив согласие, я достал шприц с толстой пункционной иглой и набрал венозную кровь.

Пока Айла плотно прижимала ватный тампон к месту укола, я смотрел на кровь в цилиндре шприца, отсчитывая минуты.

'...Пятнадцать минут'.

Я вытащил поршень и перевернул шприц носиком вниз.

Жидкая кровь ручьем вытекла на землю, даже не думая сворачиваться.

И курсант, и Айла ошеломленно уставились на меня.

Дождавшись, пока вытечет последняя капля, я произнес:

"Это было вовсе не лаковое дерево."

"С-Святой...?"

"Срочно переводим курсанта в красную категорию триажа. Айла, немедленно приведи сюда Принца Эдмунда."

"Что?! Святой, да что со мной такое...?!"

Парень побледнел и начал панически лепетать.

Поэтому я объяснил всё максимально сухо, четко и без прикрас:

"Времени у тебя почти не осталось, курсант. От силы часов пять."

"...Что?!"

Курсант и Айла оцепенели.

Видимо, мои слова прозвучали недостаточно доходчиво?

Поразмыслив секунду, я решил проявить максимум врачебного сострадания и дополнил диагноз самым доступным языком:

"В условиях полевого лазарета слить весь запас божественной силы на одного тебя нам никто не позволит. В клинике тебя бы еще могли вылечить божественной магией, но здесь шансов практически нет."

Всхлип.

Из глаз бедного парня брызнули слезы ужаса.

----------

Экзамен (4)

Ветерок, задувавший в палатку, лениво перелистывал страницы.

Эдмунд позволял ветру шелестеть бумагой.

Книгу он открыл вовсе не из стремления приобщиться к высокой культуре.

Он просто делал вид, что читает, спасаясь от чужих назойливых глаз.

Эдмунд начал купаться в крови демонических зверей еще до того, как на его собственной голове высохла первородная смазка.

Окружающие считали чтение его главным хобби, но на деле раскрытая книга была лишь надежным предлогом, чтобы к нему никто не лез с пустой болтовней.

И способ работал безотказно.

Инструкторы, с самого утра лебезившие перед ним в надежде подольститься, теперь обходили его стороной и не досаждали.

"Ваше Высочество!"

Но стоило пологу палатки резко распахнуться, как безмятежный покой Принца оборвался.

С легкой досадой оторвавшись от страниц, он посмотрел на незваного гостя.

На пороге стояла запыхавшаяся Айла.

"Святая Лампады? Что стряслось?"

"Учитель велел срочно привести вас, Ваше Высочество!"

Эдмунд внимательно посмотрел ей в лицо.

В лазарете хватало обычных санитаров и посыльных.

Однако Юлиан отправил саму Святую Деву.

Что это значило — объяснять не требовалось.

"Ведите. Куда нужно идти?"

"В сектор красного флага!"

Эдмунд мгновенно поднялся на ноги и быстрым шагом последовал за Айлой туда, где находился Юлиан.

По пути он незаметно для себя прибавил шаг и вскоре уже обогнал девушку:

"Святая, повторите в точности слова сэра Юлиана."

"Он сказал, что переводит курсанта в красный сектор, и велел немедленно привести Ваше Высочество. Больше ничего."

По спине Принца пробежал холодок.

Что такого стряслось, раз Юлиан опустил любые объяснения и послал саму Святую Деву?

"И всё? Совсем ничего не добавил?"

"…Сказал, что одному из них осталось жить от силы пять часов."

Эдмунд прикусил язык.

Пять часов... из уст Святого.

Эти слова весили куда больше, чем прогнозы любого другого целителя.

Даже когда жизнь его собственной супруги висела на волоске во время родов, даже когда на столе лежал зять Герцога с оторванной шеей... Юлиан ни разу не называл точных сроков до смерти.

А тут четко отмерил пять часов.

'Дело принимает скверный оборот'.

Что-то случилось.

Что-то по-настоящему страшное.

С этими тревожными мыслями Принц подошел к зоне красного флага.

У занавеси, отделявшей экстренный сектор, до его слуха донеслись глухие рыдания:

"Ик… хнык…"

Принц осторожно приподнял полог.

"Да не реви ты! До самого конца сопли на кулак наматывать будешь?!"

"Я передам твоей матери, что ты держался героем до последней секунды. Слово даю!"

"Твой меч сохраню. Каждый день буду начищать, клянусь, он не заржавеет!"

"…А ей что передать?"

"Раньше надо было признаваться, придурок!"

"Кх-х…"

Четверо курсантов плотным кольцом окружили одну из коек.

Лежавший на ней парень размазывал по лицу слезы и сопли.

Товарищи по отряду держали его за руки.

Один уже достал бумагу с пером.

Судя по всему, собирался записывать последнюю волю.

Эдмунд перевел взгляд на соседнюю койку.

"Что выбить на надгробии?"

"Напишу, что он всегда первым бесстрашно шел в бой."

"Я вообще-то лучником был… Напишешь такое — решат, что я дурак."

"Тогда написать, что ты всю дорогу в тылу отсиживался?"

"Так трусом выставят!"

"Ты определись уже, помогать тебе или нет?!"

На следующей койке происходило то же самое. И через одну.

Каждое место в палатке было облеплено товарищами, и отовсюду доносились похожие прощальные стоны.

Это место и впрямь напоминало погребальный покой.

Застыв у входа, Эдмунд окинул лежащих парней внимательным взглядом:

"…Святая Дева."

"Слушаю, Ваше Высочество."

"По мне, так эти ребята выглядят абсолютно здоровыми. Дело действительно настолько серьезно?"

Руки и ноги на месте, никаких окровавленных бинтов.

С точки зрения боевого опыта Эдмунда, здесь не было ни одного человека, кого можно было бы назвать тяжелораненым.

"Взгляните на их ладони, Ваше Высочество."

"Ладони?"

Эдмунд пригляделся:

"…Покраснели. И следы от расчесов сильные."

"У того первого курсанта, которого Учитель заметил у колонки, было то же самое. А остальных… видимо, Учитель нашел и перевел в красный сектор, пока я ходила за вами."

Эдмунд сглотнул ком в горле.

Даже один умирающий курсант — это уже чрезвычайное происшествие.

Но в таких масштабах это тянуло на полномасштабную катастрофу:

"…Где сэр Юлиан?"

"Там, в глубине палатки."

Эдмунд удержал себя от порыва подойти к постелям раненых.

Будь там один солдат, он бы подошел и пожал ему руку.

Как отец и человек он искренне сочувствовал этим мальчишкам.

Но когда беда нависла над десятками курсантов, он обязан был мыслить как военачальник:

'Сначала нужно выяснить, что произошло'.

Сделав знак заметившему его курсанту не вскакивать с койки, он направился вглубь шатра к Юлиану:

"Сэр Юлиан."

"Вы пришли, Ваше Высочество."

Посреди этой погребальной суматохи Юлиан единственный сохранял ледяное спокойствие.

Поразившись его невозмутимости, Принц привычно протянул руку для рукопожатия:

"На первый взгляд эти ребята кажутся целыми и невредимыми. Но раз вы позвали меня, значит, есть веская причина. Что с ними?"

Юлиан ответил на рукопожатие:

"Они отравлены ядом гусеницы ядовитой бабочки. Вид называется Лономия."

"…"

Рука Принца замерла:

"Лоно...мия?"

Переспросил Эдмунд.

Это слово он слышал впервые в жизни.

Он полжизни провел на Южном Фронте, но классификацию всех мелких тварей наизусть не знал.

Но одного боевого опыта хватило, чтобы в голове зазвучал тревожный звон:

"Я не знаю такого названия. Но в одном уверен твердо: когда я освобождал эту крепость, никаких демонических гусениц в этих лесах не водилось."

Водись они здесь, он бы врезался в них памятью намертво.

Любая войсковая операция начинается с разведки фауны монстров.

Главнокомандующий южной кампанией не мог упустить такую смертоносную угрозу из виду.

Поэтому Эдмунд переспросил еще раз:

"Вы абсолютно уверены, что это ядовитая гусеница?"

"Да."

"Фу-у-ух…"

Эдмунд тяжело выдохнул:

"…Ядовитая гусеница. Теперь понятно, почему вы позвали меня."

Стоявшие рядом Айла и Лорен растерянно переглянулись.

Между ними промелькнул немой диалог:

— Гусеница — это настолько страшно?

— Айла, если уж ты не знаешь, откуда мне знать?

Они снова уставились на Принца.

Эдмунд понял их замешательство без слов.

Но отвечать им он не стал.

"Я ни в коем случае не сомневаюсь в вашем мастерстве, сэр Юлиан."

Произнес он, тщательно взвешивая каждую фразу:

"Но если ваши подозрения верны, дело принимает опаснейший оборот. По одному вашему слову мне придется сорвать учения и экстренно эвакуировать сотни людей из леса. Поэтому я должен знать точно: на чем основан ваш вывод?"

Доверие доверием, но приказ требует проверки фактов.

Отвечая за жизни сотен курсантов, командующий обязан был перепроверить доклад даже самого авторитетного специалиста.

Принц лишь опасался, как бы Юлиан не счел это недоверием.

К счастью, Юлиан воспринял вопрос абсолютно спокойно:

"Элементарная дедукция."

Он подошел к ближайшей койке.

Студенты, писавшие завещание, торопливо расступились.

Юлиан взял плачущего парня за запястье и развернул его ладонь к Эдмунду:

"Этот курсант поначалу заподозрил лаковое дерево. У него аллергия на его сок. А значит, в лесу он касался древесной коры."

Палец врача указал на воспаленную кожу.

Айла мысленно восхитилась этой логикой.

Мельчайшая зацепка в словах пациента, и Юлиан выстроил на ней всю цепочку.

"Кроме того, у него образовалась гематома на лодыжке и кровоточат десны. Это прямой симптом тяжелого нарушения свертываемости крови."

Юлиан взял со стола стеклянную пробирку и наклонил её.

Кровь внутри растеклась по стенкам, словно обычная подкрашенная вода:

"Эту кровь я взял у курсантов больше часа назад. Она до сих пор не свернулась. Такая картина однозначно указывает на действие геморрагического токсина."

Айла понимающе кивнула.

До этого момента ход рассуждений казался логичным и понятным.

Эдмунд тоже счел доводы весомыми.

Подобную связь мог бы заметить любой внимательный целитель.

Но... дальше начался высший пилотаж:

"Местная кожная реакция совпала с острым геморрагическим синдромом. Растительные яды с таким действием в природе почти не встречаются. Значит, яд животного происхождения. У животных подобные гемотоксины характерны для ядовитых змей, но укус гадюки курсанты ни за что бы не пропустили."

По мере того как Юлиан раскладывал факты, слушатели невольно затаили дыхание:

"Остается существо, обитающее на деревьях, обладающее идеальной маскировкой под кору и вооруженное ядом, способным вызвать спонтанные внутренние кровотечения такой силы. Круг сужается до единственного кандидата."

Найти одну случайную деталь может каждый.

Свести пару фактов вместе — вопрос терпения.

Но выстроить из разрозненных мелочей безупречный вывод — колоссальный труд.

Эдмунд, владевший магией молний и понимавший законы природы, отдавал себе отчет в сложности таких логических конструкций:

"Вывод однозначен: Лономия. Ребята поражены гемотоксином этой гусеницы."

В палатке стало тихо.

Парень с пером застыл над завещанием, а больной на койке продолжал ошарашенно смотреть на свою синюю лодыжку.

Нарушил молчание Лорен:

"Я тоже ни в коей мере не сомневаюсь в проницательности Святого."

Он шагнул вперед:

"Но не слишком ли поспешно ставить окончательный диагноз на одних лишь косвенных уликах? Вы ведь не выделяли сам токсин в лаборатории и не видели саму гусеницу своими глазами."

Вопрос был резонным.

Ни Айла, ни Эдмунд не додумались зайти так далеко.

Им хватило стройной логики объяснений Юлиана.

Юлиан повернулся к Лорену:

"При острых инфекциях и тяжелых отравлениях предварительный диагноз всегда ставится по ведущим клиническим симптомам."

"Даже без точного подтверждения?!"

"Подтверждение мы ищем параллельно. Уже начав терапию. Если ждать результатов анализов и выделения яда — больной просто успеет умереть."

Лорен прикусил язык.

Черный Святой, осадив Святого Сияния одним ответом, вновь обратился к Принцу:

"Поэтому, Ваше Высочество, немедленно соберите и направьте ко мне всех курсантов с подобными симптомами."

Эдмунд ответил не сразу.

Он задумчиво потер подбородок:

"Ядовитые гусеницы… спустились к самой опушке леса…"

Сами собой сорвались слова с его губ.

Полигон для учений располагался на окраине Пустошей.

Опасных тварей в глубине регулярно устранял Герцог Эрунт.

Именно поэтому сектор сочли пригодным для студентов.

Если ядовитые гусеницы расплодились в этих рощах, вариантов было всего два:

Либо их вытеснили из чащи в борьбе за выживание.

Либо случайно забредшая сюда особь успела отложить яйца и бесконтрольно расплодиться.

И то, и другое не сулило ничего хорошего.

"С таким ядом студентам не совладать… Неизвестно, сколько еще успело заразиться… Поисковые группы всё еще рассредоточены по лесу…"

Он еще несколько секунд размышлял вслух.

А затем принял жесткое решение:

"Зачет нужно немедленно остановить."

Бровь Юлиана едва заметно дернулась.

Впрочем, этого мимолетного движения никто не заметил.

Стоявшая позади Айла робко спросила:

"Ваше Высочество… Это ведь даже не гадюка, а простая гусеница. Неужели стоит бить такую тревогу?"

Лорен поддержал её кивком.

Его мучил ровно тот же вопрос.

Эдмунд повернулся к молодым целителям.

Он хотел было возмутиться: как лекари могут не понимать смертельной угрозы яда?

Но тут же одернул себя.

Эти двое всю жизнь провели в тепличных условиях клиник.

И если в палатах они знали о токсинах всё, то с повадками лесной ядовитой твари были знакомы хуже любого новобранца.

Эдмунд чуть смягчил тон и поднял палец в кожаной перчатке:

"Святая Дева, какого демонического зверя вы считаете самым страшным на Юге?"

"Эм… Огромных чудовищ с сильным ядом?"

"Нет. С такими как раз проще всего."

Эдмунд покачал головой:

"Спрошу иначе: что вы сделаете, если на вас бросится ядовитая змея?"

Пока Айла подбирала слова, Эдмунд ответил сам:

"Я испепелю её молнией. Какой бы быстрой ни была змея, быстрее разряда она не прыгнет. С гигантскими шершнями то же самое."

Треск — на кончике его пальца вспыхнула синяя искра.

Айла отшатнулась.

"Вот только успеешь ли ты её сжечь?"

Айла посмотрела на его искрящийся палец и произнесла:

"…Нужно заметить её до того, как она тебя коснется."

"В самую точку. На Юге монстры, выглядящие опасными, на деле самые безобидные. Это твари 1-го или 2-го ранга. Но с ростом ранга растет не только грубая сила."

Эдмунд указал пальцем в сторону чащи:

"Змеи мимикрируют под ветки, шершни зарываются в землю. Пауки плетут ложные сети на виду, карауля жертву на обходных тропах."

Понимая, что врага не одолеть в лоб, они прячутся.

А если мало и этого — делают всё, чтобы их даже не пытались искать:

"И в этом плане гусеницы ядовитых бабочек — самые мерзкие твари. Их средний ранг — 3-й. Но они никогда не вступают в прямой бой."

Эдмунд прижал ладонь к деревянному столбу палатки:

"Вот так."

Взгляд Айлы упал на его руку:

"Ты опираешься о ствол, думая, что это замшелая кора, а касаешься их спины. Они жалят без звука и предупреждения. А взрослые бабочки бесшумно кружат в воздухе и распыляют ядовитую пыльцу."

Он убрал руку со столба:

"Теперь понимаете, почему эти твари — худший кошмар любого командира?"

Айла и Лорен ошеломленно закивали.

Только сейчас до них дошел истинный ужас южных лесов.

Скрытность и подлость.

Вот главное оружие здешней фауны.

Убедившись, что молодежь уяснила урок, Эдмунд вернулся к насущной задаче.

'Опять этот чертов Юг'.

Главная беда южных рубежей:

Бой заканчивается еще до того, как ты понял, что на тебя напали.

Отделение солдат случайно задевало гриб на марше, а на следующее утро в казарме никто из них больше не просыпался.

Боец пожаловался на першение в горле — а к вечеру бьется в агонии с пеной у рта.

Эдмунд слишком много раз хоронил таких бедолаг:

"Тц."

От нахлынувших воспоминаний он с досадой цокнул языком.

"Сначала примените к этим детям божественную магию. Экзамен немедленно остановить."

С этими словами он вышел из палатки и откинул полог.

Ожидавший снаружи герцогский офицер вытянулся и отдал честь:

"Вызывали, Ваше Высочество?"

"Есть ли в запасах Герцогского Рода противоядие от ядовитой бабочки Лономии?"

Лицо офицера помрачнело:

"…Виноват, Ваше Высочество. В списках медикаментов его нет. В наших краях этот яд отродясь не встречался…"

Офицер замялся:

"И, Ваше Высочество… простите за дерзость, но если вливать исцеление без нейтрализации яда, божественная сила…"

"Я знаю."

Ответил Эдмунд.

Он не желал слышать этих оправданий.

Потому что знал всё сам.

Слишком хорошо знал.

Картины передовой одиннадцатилетней давности...

Эпоха, когда не знали слова 'антибиотик', не промывали раны кипяченой водой и не имели вакцин от эпидемий.

Этот призрак прошлого снова восстал перед его глазами:

"Без противоядия мы сожжем всю божественную силу впустую. Нужно срочно достать противоядие. Соберите всех инструкторов. Немедленно."

"Слушаюсь, Ваше Высочество!"

Офицер со всех ног бросился выполнять приказ.

Эдмунд вернулся в палатку и опустился на одно колено перед койкой того самого первого курсанта.

Парень дернулся встать, но Принц твердой рукой уложил его обратно на матрас:

"Послушай меня, парень."

"Д-да, Ваше Высочество!"

"Мы не знаем, сколько еще таких же раненых выйдет сейчас из леса."

Он говорил начистоту, без лишних слов:

"Пока мы не оценим общие потери, я не могу тратить божественную силу на одного тебя. Это значит, что применить 'Исцеление' прямо сейчас я не вправе."

С лица курсанта сошли последние краски. Слезы брызнули с новой силой:

"З-значит, я всё…?"

Сидевший рядом друг отбросил перо и шагнул вперед:

"Ваше Высочество! Возьмите мою божественную силу! У меня её мало, но заберите всё до капли!"

"И мою!"

"Мою тоже возьмите! Пусть немного, но спасите его…!"

С соседних коек тоже потянулись руки курсантов.

Умирающий парень ошарашенно посмотрел на друзей и громко шмыгнул носом:

"…Хватит. Поберегите силы. Скоро стемнеет, вам еще в бой идти."

"Придурок, ты и сейчас о других думаешь…"

"Лучше письмо…"

Парень дрожащими пальцами вцепился в рукав друга:

"Допиши письмо. Маме… передай, чтобы не голодала…"

"…Хорошо. Напишу. Диктуй, я слушаю."

Друг поднял перо с пола.

Эдмунд поднялся с колена.

Бессилие давило на грудь удушающей тяжестью.

Он молча отвернулся и направился к выходу из палатки.

Снаружи его уже ждали вызванные инструкторы с абсолютно растерянными лицами:

"Ваше Высочество…? Зачем останавливать зачет?"

"У нас нет антидота. Чтобы избежать массовых смертей, приказ один — эвакуация."

"Эм… позвольте сказать…"

Офицер нерешительно замялся:

"Нам только что доложили, что Святой… уже ввел всем пострадавшим противоядие?…"

"?"

На этот раз опешил уже сам Эдмунд:

"Святой ввел антидот?!"

"Так точно."

Эдмунд посмотрел на Юлиана взглядом, требующим немедленного ответа.

Юлиан спокойно кивнул:

"Я уже принял все необходимые меры. Хотел понаблюдать за их состоянием и, как только яд нейтрализуется, отправить ребят обратно на зачёт."

"…Почему вы не сказали, что у вас есть противоядие?! Нет, почему вы сразу не доложили, что всё под контролем… Стоп…"

Мысли в голове Принца смешались в кашу.

С какого вопроса вообще начать?

Вопросов накопилась целая гора.

И он выбрал самый главный:

"Сэр Юлиан."

"Слушаю вас, Ваше Высочество."

"Если вы уже ввели противоядие, зачем было пугать мальчишек до полусмерти своими разговорами про пять часов?!"

Юлиан ответил с безупречной невозмутимостью:

"Пациент имеет право знать правду."

Ответ прозвучал без тени сомнения:

"Врач… вернее, целитель, обязан доносить реальное положение дел максимально полно и честно."

Юлиан с достоинством расправил плечи.

Эдмунд не мигая смотрел на врача:

"И всё же неужели нужно было преподносить это именно так?!"

"Да. Больной не должен принимать помощь, не осознавая степени угрозы."

Эдмунд замолчал.

В словах врача вроде бы была логика, но вся ситуация выглядела совершенным абсурдом.

И тут в голове полководца возникла догадка:

"Сэр Юлиан. Позвольте один вопрос."

"Спрашивайте."

"Если к вам привезут бойца с оторванной рукой и хлещущим артериальным кровотечением, в какую категорию вы его определите?"

Юлиан моргнул:

"Не понимаю, к чему этот вопрос, но в красную."

"Не в черную?"

"Если перевязать сосуды и добавить 'Малое Исцеление', человека вполне можно спасти."

Один из инструкторов прокашлялся:

"А если человека переломило в пояснице пополам?"

"Сложный случай, но операцией и 'Малым Исцелением' человека вполне можно спасти. Тоже красный сектор."

Догадка Эдмунда стремительно перерастала в твердую уверенность:

"…А если шея едва держится на лоскуте кожи?"

На этот раз Юлиан ответил не сразу.

Даже он счел нужным взвесить шансы.

Гарантировать жизнь в таком состоянии было непросто даже для главного героя:

'Если зафиксировать шейный отдел, сшить сонные артерии…'

Но мысленный расчет не занял много времени:

'С божественной магией шанс есть'.

В его прошлом мире без чудес хирургу всегда не хватало времени.

Как ни сшивай сосуды, организм просто не успевал оправиться от шока.

Но здесь была исцеляющая магия:

Переломы срастались за сутки вместо месяцев, а смертельные кровотечения останавливались за секунды.

В таких условиях даже этот кошмар не казался безнадежным.

Завершив расчеты, Юлиан осторожно произнес:

"…Если больного довезут до меня еще живым, шанс есть. При грамотной операции и поддержке 'Малого Исцеления' побороться определенно стоит."

Не железная гарантия, но процентов семьдесят успеха наберется.

Примерно так он оценивал шансы.

Выслушав ответ, Эдмунд всё понял.

Пазл сложился.

Почему Юлиан говорил с курсантами столь загробным тоном.

И почему сам сохранял абсолютное хладнокровие.

Причина оказалась до смешного простой:

Грань, которую этот человек называл 'смертью', лежала далеко за пределами понимания простых смертных.

Оторвало руку — красный сектор.

Переломило хребет пополам — тоже красный.

Даже если шея держится на ниточке — поборемся.

Что для такого человека какой-то там яд гусеницы?

'Вот почему он так ставит диагноз'.

Его шкала наихудшего сценария принципиально отличалась от общепринятой.

Для других это смертный приговор и повод писать завещание, а для Юлиана — пустяковое недоразумение, требующее стандартной процедуры.

Поэтому он с легким сердцем выдавал фразы, от которых у людей стыла кровь, искренне полагая: 'Ну бывает, чего бухтеть-то'.

Эдмунд, совладав с мыслями, случайно поймал взгляд Айлы.

Святая Лампады стояла, прижимая к груди лоток с бинтами, и оцепенело таращилась в одну точку.

Её губы беззвучно шевельнулись:

"А-а… Так вот почему старший Каль…"

Каль.

Эдмунд тоже прекрасно помнил это имя.

Тот самый стипендиат, что вскинул руку сразу после инструктажа по технике безопасности и на полном серьезе спросил:

— 'А что именно считается критерием безумия и где проходит эта грань?'

Он спрашивал не о том, 'как избежать травм', а 'насколько сильно можно огрести'...

Эдмунд в душе был абсолютно согласен с тихим ворчанием Айлы.

'А я-то гадал, у кого этот парень нахватался таких замашек…'

Его взгляд вновь уперся в Юлиана.

Ругать бедного Каля больше не имело смысла.

Истинный источник этой заразы стоял прямо перед ним:

'…Если Астер и Стелла когда-нибудь пойдут учиться к Юлиану, нужно первым делом привить им элементарный здравый смысл'.

В этот день Эдмунд молча и решительно переписал план воспитания собственных детей.

----------

Экзамен (5)

Пока я возился с пострадавшими от яда лономии, ко мне заглянул Эдмунд.

И с порога озадачил странным вопросом, совершенно не вязавшимся с обстановкой:

"Пациент с шеей на лоскуте кожи?"

"…Если больного довезут до меня еще живым, шанс есть. При грамотной операции и поддержке 'Малого Исцеления' побороться определенно стоит."

Риск, конечно, огромный, но взяться за такого больного можно.

Разве божественная магия не идеальна в травматологии?

Раз человека довезли живым — правило золотого часа соблюдено.

А дальше от меня требуется лишь грамотная хирургическая помощь.

'...Только с чего я вообще на это отвечаю?'

У меня тут и без того дел невпроворот.

А Эдмунд лезет под руку с какими-то гипотетическими сценариями.

Пока я недоумевал, Айла, прижимая к груди перевязочный набор, тихонько пробормотала:

"А-а... Так вот почему старший Каль..."

Услышав её слова, я пересмотрел свое отношение к вопросам Принца.

Неси странности один лишь Эдмунд, всё можно было бы списать на его причуды.

Но если к этому бреду подключилась рассудительная Айла, дело принимало другой оборот.

Значит, чудаком был не он — просто я упустил какую-то важную нить их разговора.

Впрочем, меня в их беседе изначально и не было.

Они шли сюда вдвоем, и о чем успели поболтать по дороге — одному богу известно.

И как раз в этот момент...

'Ах, точно.'

Я вспомнил, чем занимался и что мне нужно сделать прямо сейчас.

С момента забора крови у парня с первой койки прошел почти час.

Если противоядие подействовало, кровь уже должна была свернуться.

Я отвлекся на разговор лишь на свободную минутку, но опасность еще не миновала.

"Айла, бери лоток и за мной."

"А? Да, Учитель!"

Скользнув взглядом по инструкторам, обступившим Принца, я вернулся к рядам коек.

Первым делом я взял в руки три пробирки.

Затем вспомнил, что нужно проверить еще одну, и взял четвертую.

Во всех четырех пробирках кровь заметно свернулась и густо тянулась по стеклу.

Антидот начал действовать.

'Есть!'

Мысленно возликовал я:

'Всё-таки это была лономия.'

Если начистоту — мне и самому было не по себе.

Я держался уверенно и выдал перед всеми блестящую дедукцию.

Но стопроцентной уверенности у меня не было.

Первое золотое правило токсикологии: точно определить виновника отравления.

Чтобы ввести нужное противоядие, ты обязан точно знать, кто именно укусил человека.

Вопрос врачей в приемном покое: 'Вы успели сфотографировать змею?' задается вовсе не ради праздного любопытства.

А я назначил антидот, даже не увидев саму гусеницу.

'Да эти бедолаги и сами не поняли, что их укусило — когда они бы её искали?'

Единственное, в чем я был уверен наверняка:

Через пять часов парень захлебнулся бы собственной кровью из всех естественных отверстий.

Ждать поимки неизвестной твари при таком стремительном отеке было чистым безумием.

Пришлось пойти на риск.

К счастью, ставка сыграла.

'И сегодня удача на моей стороне, пронесло.'

Оглядываясь назад, признаю: любой профессиональный токсиколог пришел бы в ужас от моих методов.

Пока источник яда не подтвержден лабораторно, гарантий в токсикологии не бывает.

Точность моего диагноза составляла около девяноста процентов.

Конечно, девяносто процентов — цифра солидная.

Но если на кону стоит твоя врачебная лицензия?

Оставшиеся десять покажутся пропастью.

'Совсем я с катушек съехал.'

И тем не менее я рискнул.

Видимо, слишком привык к законам жанра недопонимания.

И раз за разом проверял, как далеко за меня вывезет слепая удача.

'Надо завязывать с такими фокусами.'

Пока я размышлял об этом, песок в верхней колбе песочных часов перед следующей пробиркой иссяк.

Я сразу взял её в руки.

Кровь сгустилась, образовав плотный сгусток.

Здесь тоже полный порядок.

А значит, моя безупречная врачебная репутация снова устояла перед роковыми десятью процентами.

"Святой! Еще один курсант с подозрением на интоксикацию!"

Но наслаждаться облегчением было некогда:

В палатку внесли нового пострадавшего.

Отставив проверенную пробирку, я тут же набрал кровь у новенького.

Пометив стекло номером койки и временем, я поспешил к следующему больному:

'У этого синяки на лодыжках и кровоточивость десен. Противоядие ввели... а, уже проверил.'

Двенадцать коек.

Двадцать четыре пробирки, за которыми нужен непрерывный контроль.

И единственный человек, способный оценить результаты — я сам.

Впервые за долгое время я с тоской вспомнил электронную базу данных, медсестер и толковых ординаторов из прошлой жизни.

'Этого я смотрел? Вроде смотрел...'

В таком хаосе немудрено было запутаться даже самому опытному врачу:

'Эту кровь я взял пять минут назад? А, нет, час назад. Но какого черта я поставил её сюда?'

Когда я закончил осмотр восьмого пациента, возле первой койки поднялся шум:

"Да я тебе говорю: возьми моей силы!"

"Если мы сложим весь твой резерв, там и на половину 'Малого Исцеления' не наскребется!"

"А если втроем скинемся — выйдет полтора заклинания!"

Друзья раненого всё еще спорили, предлагая слить остатки сил ради спасения товарища.

Глядя на них, я задумался:

'Может, пора сказать им про противоядие?'

Я намеренно скрывал, что лекарство уже введено.

На тот момент у меня были веские причины.

Но раз основная цель достигнута, пожалуй, можно было раскрыть карты.

Я подошел к ним с пробиркой в руке:

"Поберегите силы. Они пригодятся, если придется снова идти в чащу."

Курсанты мгновенно смолкли и расступились.

Подойдя к койке, я заново задрал рукав больного.

На предплечье уже темнели следы от предыдущих уколов.

Выбрав свежую вену, я ввел иглу:

"Антидот введен еще полтора часа назад. Сейчас я просто оцениваю реакцию свертывания."

"То есть..."

"Божественная магия не требуется. Экономьте силы."

Тратить исцеление на того, чей организм уже выравнивает коагулопатию под действием противоядия — преступное расточительство.

Магия нужна тем, кто упустил золотой час.

"Значит... я буду жить?"

Не веря своим ушам, переспросил парень.

Вместо ответа я наклонил пробирку с его недавней кровью.

Жидкость тронулась было по стенке, но тут же мягко осела упругим желеобразным сгустком.

Даже курсанту боевого отделения не нужно было объяснять, что это значит.

"..."

Губы парня мелко задрожали.

Друг, только что писавший завещание, молча протянул исписанный лист:

"И что теперь с этим делать?"

"Сжечь."

"В смысле сжечь? Уже написано! Я лично передам ей в руки."

"Ты сдурел?! Ей такое показывать нельзя! Я же думал, что умираю, вот и вывалил всё подряд!"

"Тем более надо отдать!"

Беру свои слова назад.

Похоже, это было не завещание, а любовное признание.

Пока мальчишки толкались у койки, полог шатра откинулся.

Эдмунд с инструкторами закончили совещание и вошли внутрь:

"Забудь о том, что я говорил."

"Ваше Высочество! То есть..."

Парень дернулся вскочить, но Принц придержал его за плечо:

"Раненым лежать."

Уложив курсанта, Эдмунд повернулся ко мне:

"Сэр Юлиан, вы хоть понимаете, что эти мальчишки пережили за последние полчаса?"

"Разумеется, понимаю."

Трудно было не заметить эту слезливую драму в углу лазарета.

Услышав мои слова, он тяжело нахмурился:

"Если противоядие было у вас с самого начала, разве нельзя было сказать об этом сразу и успокоить ребят?"

"Сделай я так — нам бы не хватило времени."

"Не думаю, что пара ободряющих слов стоила чьей-то жизни."

"Времени не хватало не этому парню."

С этими словами я указал на свежую партию курсантов, ввалившихся в шатер:

"Его не хватало тем, кто шел следом."

"...Объясните подробнее."

"Когда я обнаружил первого пораженного, запас времени уже таял."

Посудите сами.

К моменту обнаружения первых симптомов зачет шел уже несколько часов.

Учитывая, что действие зоотоксинов лономии разворачивается к пятому часу, а к двенадцатому наступает необратимый летальный исход, у парня оставалось от силы пять часов.

Но проблема в том, что осмотр требовался не ему одному:

"Ваше Высочество, сколько человек вышло сегодня на маршруты?"

"Около восьмисот."

"И сколько времени ушло бы на то, чтобы выявить всех отравленных среди такой толпы?"

"В самом идеальном случае — часа два."

"И это при условии, что они сломя голову побегут в лагерь."

А по совести — все четыре.

Почему?

"Скажи я сразу, что спасительное лекарство есть под рукой — вернулись бы они так же быстро?"

"...Пожалуй, вряд ли."

Я слишком хорошо знаю цену беспечности:

Такова природа человека.

Когда безопасность гарантирована, люди теряют бдительность.

'Знай они про антидот, половина отрядов осталась бы в лесу набивать трофеи ради высоких баллов.'

Причем осталась бы большая часть.

Откуда такая уверенность?

В любом мире экзаменуемые готовы на всё ради оценки.

В прошлой жизни я видел школьников с прединсультными состояниями, чьи родители умоляли заглушить симптомы таблетками, лишь бы ребенок досидел до конца тестов.

Поэтому я применил шоковую терапию, намеренно умолчав о наличии противоядия перед первыми больными:

"Услышав, что лекарства нет, курсанты побегут на базу со всех ног."

Зная о лечении, человек идет на компромисс с риском.

Чтобы отрезать им саму возможность торговаться со смертью, я сознательно сгустил краски.

И расчет оправдался на сто процентов.

Все отряды, вышедшие из крепости, без единого исключения со всех ног неслись обратно в лагерь:

"Преподаватели, к слову, меня полностью поддержали."

Посвященные в план офицеры только поаплодировали.

Особенно те, кто помнил прошлогоднюю трагедию на выпуске.

Услышав о токсине, разрушающем свертываемость крови, они мгновенно оценили масштаб угрозы.

И без лишних вопросов согласились, что моя хитрость оправдана на тысячу процентов:

"Обиды и недопонимания можно уладить потом."

Мне было неловко перед ребятами, разыгравшими здесь трагедию, но общая безопасность была важнее.

Хотя моральным мой поступок, конечно, назвать трудно.

"Вот оно что. Значит, таков был ваш расчет, сэр Юлиан."

К счастью, Эдмунд прекрасно понял мою логику.

Сказывался опыт военачальника.

На войне ради спасения большинства порой приходится жертвовать деликатностью.

Вот только пострадавшая сторона разделять эту суровую логику не спешила:

"И всё равно... можно ведь было сказать иначе..."

Главная жертва этого медицинского розыгрыша — тот самый курсант с аллергией (имени его я так до сих пор и не спросил).

Парень робко перевел взгляд с меня на Принца и, сжимая край простыни, тихо произнес:

"Мы вообще-то тоже курсанты Геройского Отделения, Святой. Мы не настолько глупы, чтобы недооценивать яд только из-за наличия лекарства. Скажи вы правду, все бы точно так же вернулись вовремя."

Друзья закивали в подтверждение.

Их можно было понять.

Возможно, сам этот парень действительно вернулся бы.

Но прежде чем я успел ответить, из-за брезентовой перегородки донеслись голоса:

— Да я тебе говорю: противоядие точно есть.

Голос был до боли знакомый:

— А значит, полдня мы спокойно продержимся.

— ...Ты инструктора вообще слушал?!

— Слушал. И всё прикинул: если совсем прижмёт, можно просто отрубить левую руку.

Ошибиться было невозможно.

Каль.

Сразу за стеной красного сектора начинался желтый, где лежал этот уникум:

— Выбросить руку?!

— Зачем выбросить? Отрубить и убрать в мешок. Правая-то цела, меч держать смогу. А до лагеря дойдем — Директор пришьет её обратно.

Судя по всему, парень проводил инструктаж на случай форс-мажора со своим отрядом.

Для боевой группы тема полезная.

Проработанный сценарий на случай беды всегда спасает жизни.

Беда была в том, как именно он это формулировал:

— Просто не трогай стволы, придурок!

— Само собой, я постараюсь. Но надо заранее решить, что делать, если случайно задену.

— Если заденешь — сразу беги сюда!

Тот, кто знал Каля, понимал его логику: он просто определял грань, за которой товарищам не нужно паниковать.

И показывал, что готов вытерпеть любой урон ради отряда.

Но для человека со стороны...

— Я же не говорю так делать против каждого зверя. Вы отходите первыми, а я прикрою и сам как-нибудь доковыляю.

— Почему ты вообще исходишь из того, что будешь подыхать в одиночку?!

— Всегда надо готовиться к худшему, чтобы потом не метаться.

Это звучало совершенно иначе.

Например, для курсанта на койке перед нами.

Парень с аллергией ошарашенно уставился на брезентовую стену.

Возражения застряли у него в горле:

"...Я беру свои слова назад. Святой был абсолютно прав."

Курсант закивал, полностью признав правоту моих методов.

Вот только радоваться этому почему-то не хотелось.

Благодаря Калю моя позиция победила всухую, но к горлу подступил тяжелый вздох:

'Надо будет выделить время и научить его нормально разговаривать...'

Где он только набрался этих замашек?

Путь к избавлению Каля от репутации опасного маньяка-суицидника обещал быть очень долгим.

----------

Экзамен (6)

Манера речи Каля тоже была той ещё проблемой, но прямо сейчас мне нужно было разобраться с кое-чем другим.

"И все же мне нужно перед вами извиниться."

Студент с аллергией на лаковое дерево растерянно моргнул.

Я склонил перед ним голову:

"Прошу у вас прощения."

"...Что?"

"Любой пациент имеет право знать, какое лечение ему назначают. И я это право нарушил."

"Что вы, нет! Святому незачем склонять голову! Насколько я слышал, тогда не было полной уверенности, что антидот вообще сработает, и..."

Студент с аллергией замахал руками:

"Судя по результатам, решение Святого было абсолютно верным. В конце концов, рассуждать о праве на информацию можно только будучи живым, разве нет?"

Как он и сказал, бывают ситуации, когда право на информированное согласие не работает.

Классический пример — экстренные случаи.

Как взять согласие у человека без сознания, которого привезли без сопровождающих?

Сначала нужно вернуть его к жизни, а уже потом разбираться с его правами.

Если развивать эту мысль, её вполне можно применить и к нынешней ситуации.

Тогда была чрезвычайная ситуация, и у меня имелась веская причина.

Наверное, можно было бы просто замять всё под этим предлогом.

Вот только...

'Так дешево съезжать с темы негоже.'

Айла, державшая рядом со мной поднос, смотрела на меня снизу вверх.

Только гляньте на эти сияющие глаза, переполненные восхищением.

И что, я должен под этим взглядом превратиться в учителя, который самодовольно скажет: "Ну что, я ведь был прав?" — и сделает вид, будто ничего не произошло?

Всего час назад я красиво заливал им о правах пациентов и альтруизме, а теперь что?

'Я так не могу.'

Кто там громче всех твердил, что мы обязаны защищать право пациентов на знание правды?

И если сейчас тихо пойти на попятную только потому, что ситуация обернулась не в твою пользу — ничего более мерзкого и представить нельзя.

Поэтому я склонил голову:

"Мне искренне жаль."

Разумеется, наполовину этот выбор был вызван совестью.

Назвать ли это удачей?

Студенты ни капли не разозлились.

Напротив, они откровенно перепугались.

"П-пожалуйста, поднимите голову, Святой!"

"Да за что нам такая честь, чтобы сам Святой...!"

Студент с аллергией попытался приподняться на койке.

Но товарищи по обе стороны тут же прижали его обратно к матрасу.

Снова плюхнувшись на подушку, он произнес:

"Все в порядке. Правда. Наоборот, благодаря Святому этот урок врезался мне в самую память."

"И то верно. Если бы эту историю замяли, мы бы так и не осознали, насколько легкомысленно относились к настоящему бою."

"Это был отличный опыт. Считай, один раз умерли еще до выпуска, да?"

В итоге вышло так, будто это они меня утешают.

Конечно, едва ли эти слова были до конца искренними.

Кому вообще понравится переживание, когда ты взаправду прощаешься с жизнью и строчишь завещание?

Но, по крайней мере, я видел: мои извинения готовы принять.

От одной этой мысли на душе заметно полегчало.

"Спасибо за понимание."

"А я благодаря вам выведал отличный секрет."

Один из студентов обернулся к лежащему на койке другу и ухмыльнулся.

Затем аккуратно сложил письмо и убрал его в карман.

Лицо аллергика мгновенно окаменело:

"Эй. Ты же не думаешь..."

"Пойду-ка доставлю по адресу."

"Стой! А ну стой, кому говорят!"

"Его Высочество приказал пациентам не вставать."

"Да пошел ты...! Пусти! Ловите его, живо!"

"Держи его! Держи! Ноги, ноги хватай!"

"Ах вы, сволочи...! Да почему среди вас нет ни одного нормального?!"

С койки метнулась рука.

Но письмо тут же отдернули ровно настолько, чтобы кончики пальцев до него едва не дотягивались.

Товарищи по команде навалились на больного, который был готов сию секунду сорваться с постели.

Тем временем письмо кочевало из рук в руки, удерживая филигранную дистанцию.

Иного от кандидатов в Герои ожидать и не приходилось.

Слаженность действий — просто загляденье.

Сдержав смешок при виде этого балагана, я вернулся к рабочему столу.

Пробирки со свернувшейся кровью — к свернувшимся, а требующие наблюдения — строго по номерам коек.

Лучше рассортировать всё прямо сейчас, чтобы не возникло неразберихи, как давеча.

За спиной послышались шаги.

"Сэр Юлиан."

"Слушаю, Ваше Высочество."

Это был Эдмунд.

Он облокотился о край стола и скрестил руки на груди:

"У вас нашлось время договориться с инструкторами, неужели так сложно было дать хотя бы намек мне?"

"..."

Губы Эдмунда обиженно вытянулись уточкой.

Такую мину при посторонних он позволял себе крайне редко.

"Я выглядел настолько ненадежным? Я ведь объявил об отмене испытаний только потому, что думал, будто противоядия нет."

Судя по тону, он не злился.

Скорее уж слегка дулся.

С горькой усмешкой я попытался оправдаться:

"Если позволите оправдаться: это была вынужденная мера ради спасения человеческих жизней."

"Это объяснение я уже слышал. Вот только ваши слова звучат так, будто знай я правду — принял бы совсем иное решение."

"Так и есть."

Лицо Эдмунда ощутимо помрачнело:

"Вы сомневаетесь в моей рассудительности, сэр Юлиан?"

"Тогда позвольте спросить: если бы я заранее предупредил, что подготовил антидот, вы бы остановили экзамен сию же секунду, Ваше Высочество?"

"Естественно..."

Эдмунд уже собирался ответить, но осекся.

Некоторое время он размышлял, после чего неловко улыбнулся:

"...Если подумать, приготовь лекарство кто другой — исход был бы неясен, но зная, что за дело взялись вы, я бы успокоился. И решил, что отменять испытание вовсе не обязательно."

"А что бы произошло, не объяви Ваше Высочество об остановке?"

"Студенты могли бы недооценить всю серьезность угрозы."

Именно.

Именно поэтому я и держал Эдмунда в неведении.

"И вы туда же, сэр Юлиан... Вы слишком хорошо меня знаете."

К счастью, этот довод его вполне убедил.

Он разжал скрещенные руки:

"Раньше я никогда не позволял себе такой беспечности... С вашей подачи я сильно изменился, сэр Юлиан. Теперь мне и на других фронтах командовать противопоказано."

Он сухо усмехнулся:

"Значит, моя роль исчерпана объявлением об отмене экзамена?"

"Вовсе нет."

Эта мысль пришла мне в голову как раз во время разговора.

Для Эдмунда еще оставалось дело.

"Ограничиться одними вернувшимися студентами нельзя. Нужно предупредить окрестные отряды об опасности контакта и подозрительных симптомах. Всех выявленных пациентов с подозрениями на укус направляйте сюда."

Здесь уже вступало в силу командование Эдмунда.

Со студентами мы с лечебной бригадой разберемся, но окрестные гарнизоны находились вне зоны моей ответственности.

Услышав это, Эдмунд отреагировал мгновенно.

Он подозвал дежурившего у входа инструктора:

"В секторе замечены виды, которых здесь быть не должно. Это явный признак того, что твари просачиваются из-за горного хребта. Обстановка не располагает к продолжению тренировок."

Это означало, что одним лишь наличием лекарств проблему не решить.

Неизвестно, какие еще демонические звери могли перевалить через горы, так что заставлять студентов завершать испытание было нельзя.

"К концу сегодняшнего дня выведите всех курсантов, способных передвигаться после осмотра и оказания помощи. По поводу транспортировки лежачих больных полагайтесь исключительно на решение сэра Юлиана."

"Так точно, Ваше Высочество."

"Оповестите также командора от герцогского дома. Пусть составит отчет об аномальной обстановке в секторе и передаст герцогу. Заодно начинайте оповещение боевых групп и проверку личного состава в лесу."

"Слушаюсь, Ваше Высочество!"

Инструктор откинул полог палатки и выбежал наружу.

Дальше потянулась привычная рутина.

Целители провели первичный осмотр студентов, но в конечном счете окончательный диагноз оставался на мне.

Среди них попросту не нашлось ни одного специалиста, способного распознать отравление лономией.

"Святой. У этого кровь идет из десен."

Лорен подвел очередного студента, придерживая его за плечи.

Следом за ним привели еще двоих.

У одного кисть раздулась до неузнаваемости, у второго — место укуса стремительно темнело.

Беда заключалась в том, что в процессе выявляли отравления не только лономией.

"Этот тоже отравлен?"

"Да. Но здесь совсем другой вид."

Попадались не только курсанты, раздирающие ладони до крови.

Были и те, чьи руки распухли от жал других ядовитых насекомых, и те, кого привели просто из-за нездорового цвета лица.

При ближайшем осмотре выяснялось, что все они пострадали от тварей, которых в этом регионе отродясь не водилось.

Вводить всем одно и то же лекарство я не мог.

Не говоря уже о том, что тесты на свертываемость при лономии здесь были бесполезны.

В итоге разгребать всё это мне пришлось в одиночку.

Я выяснял обстоятельства контакта, сопоставлял симптомы, проводил экспресс-пробы и распределял протоколы терапии.

Если закрадывались малейшие сомнения — сверялся с Библиотекой Памяти.

Тем временем очередь у палатки почти не убывала.

"Лекарств хватит?"

Пока я укладывал очередного больного на койку, Эдмунд выглянул наружу через щель в пологе палатки:

"Сэр Юлиан. Если пустить их всех внутрь, наберется еще немало пострадавших."

"Я взял запас с учетом расчетных дозировок. Можете не беспокоиться."

"Если память мне не изменяет, поезд был не настолько велик, чтобы вместить такое количество препаратов."

"Нет, этого вполне достаточно."

Проще было показать, чем объяснять на словах.

Я достал из-под стола ящичек.

Небольшой деревянный футляр, который легко помещался в руках.

Под открытой крышкой ровными рядами стояли запаянные склянки, аккуратно разложенные по ячейкам.

Я вытащил флакон размером с большой палец.

[ANTIVENENUM LONOMIAE]

— LYOPHILISATUM

Этикетка на флаконе, само собой, была на моей любимой латыни.

На самом донышке склянки белел сухой спрессованный комочек.

Не что иное, как лиофилизированный антитоксин.

"Айла, подай физраствор."

"Да, Учитель."

Я набрал в шприц стерильный физраствор.

Затем проткнул резиновую пробку флакона с антитоксином и вогнал жидкость внутрь.

Кап, кап...

Физраствор соединился с белым порошком.

Трясти флакон для быстрого смешивания нельзя.

Образование пены недопустимо.

Вместо этого нужно плавно покатать его между ладонями — тогда сухой осадок растворяется, превращаясь в прозрачный раствор.

"Это и есть противоядие?"

"Оно самое."

Я набрал получившийся раствор обратно в шприц, ввел во флакон для капельницы и подключил к катетеру в вене пациента.

"Препарат поступает медленно. Если почувствуете зуд, нехватку воздуха или заметите, что распухают губы — не терпите, говорите сразу же."

"Да, да, хорошо."

Первые несколько минут при введении антитоксина решающие.

Иногда у пациентов проявляется острая аллергическая реакция на препарат.

Я проверил, не выступила ли крапивница на шее и груди, затем взял больного за запястье, чтобы сосчитать пульс.

Дыхание, пульс — всё было в норме.

"Айла, побудь с ним и следи за состоянием, пока не пересыплются первые песочные часы."

"Слушаюсь!"

На этом введение антидота завершилось.

Закончив манипуляции, я слегка приподнял пустой флакон из-под лиофилизата в сторону Эдмунда:

"Этого объяснения достаточно?"

Лиофилизация — превосходный способ консервации.

Срок годности у сухого порошка в разы дольше, чем у жидких форм, а концентрация активного вещества в одном флаконе куда выше.

Если не считать того, что в экстренной ситуации его нельзя вколоть мгновенно и каждый раз приходится возиться с физраствором — для хранения антитоксинов это идеальный вариант.

"...Ваше Высочество?"

Однако реакция Эдмунда оказалась весьма странной.

Он неотрывно пялился на склянку, словно первобытный человек, впервые узревший огонь.

Слегка сощурившись, принц жадно вчитывался в надпись на этикетке и лишь спустя пару секунд выдал:

"Вы разве не поите их зельями от яда?"

Чего?

Зельями от яда?

О чем это он?

В академическом целительстве эти снадобья давным-давно списали в утиль.

Не успел я ответить, как Лорен, перебиравший коробки с порошками, вскинул голову:

"Зелья от яда? Ваше Высочество, вы о каких дремучих временах вспомнили?"

"...Неужели прошло столько времени?"

"Вы говорите о методах чуть ли не пятилетней давности."

Эдмунд потер подбородок:

"...Я уже больше пяти лет лично не вникал в тонкости полевой медицины."

"Раньше даже одна доза на человека занимала целую склянку с зельем."

Добавил я, выручая смущенного принца.

Старые противоядия по-другому устроены быть не могли.

Святая вода, травы с доказанным действием и компоненты, несущие в себе символизм очищения или исцеления.

Всё это вываривали вместе, чтобы помочь организму справиться с ядом своими силами.

Каждому ингредиенту требовалась определенная масса для проявления эффекта, так что сколько ни выпаривай — на выходе все равно получалась увесистая бутыль.

И от большинства ядов даже осушение целой такой бутылки не спасало.

Но теперь всё изменилось.

Из состава выделяют и концентрируют исключительно то вещество, которое нейтрализует токсин.

Затем его замораживают, высушивают в вакууме и превращают в порошок.

В итоге терапевтический эффект при том же объеме вышел на принципиально иной уровень.

"Один такой ящик заменяет целую партию старых снадобий."

Не успел Эдмунд высказать восхищение, как подвели следующего раненого:

"Святой. Здесь след от укуса. Похоже, не то насекомое, что было раньше."

Я осмотрел студента, на которого указал Лорен.

Парень глухо стонал, вцепившись в предплечье.

Я глянул на пораженное место.

На предплечье виднелась лишь крошечная точка.

Отек и покраснение вокруг были совсем незначительными.

Вот только лоб студента покрылся крупными каплями холодного пота.

Да и здоровой рукой он поддерживал поврежденную конечность так, чтобы ненароком не задеть саму ранку.

Это говорило об одном: боль была куда сильнее, чем казалось со стороны.

Мышцы предплечья мелко подергивались.

'Нейротоксин?'

Дикая боль при минимальных кожных проявлениях.

Плюс фасцикуляции мышц.

Подобным ядом в здешних краях обладали разве что змеи, пауки или скорпионы.

Учитывая, что след остался всего один, словно от укола иглой...

"С-Святой... М-меня не гусеница..."

"Это скорпион."

"...Откуда вы узнали?"

"Я вижу характерный след от жала скорпиона, так откуда мне еще знать?"

Затем я взглянул на скорпиона, которого студент приволок с собой.

К счастью, против этого вида противоядие у нас имелось.

[ANTIVENENUM TITYI OBSCURI]

— LYOPHILISATUM

"Айла, еще один физраствор."

"Слушаюсь, Учитель."

Когда природа токсина известна — лечение элементарно.

Развести физраствором порошок, ввести антитоксин — и дело с концом.

Закончив с этой нехитрой задачей, я повернулся к Эдмунду:

"Прошу прощения, Ваше Высочество. На чем мы остановились?"

"Мы остановились на том, что один ящик заменяет целую партию зелий."

Он потер подбородок:

"Если объемы таковы, хватит и половины вагона. Там с лихвой уместится запас против всех ядовитых тварей Юга в расчете на весь курс студентов, еще и останется."

В точку.

Сказывался многолетний опыт управления линиями снабжения: считал он молниеносно.

"Когда я отбивал эту крепость, нам пришлось запастись лишь средствами от самых распространенных тварей этого хребта, а остальное отдать на волю случая..."

Эдмунд криво усмехнулся:

"...И это тоже придумали вы, сэр Юлиан? Впрочем... глупый вопрос. Кому еще, кроме вас, могла прийти в голову подобная мысль."

Эдмунд утвердительно кивнул, соглашаясь с собственным выводом.

При виде его реакции я впервые за долгое время расправил плечи.

Когда я впервые завез антитоксины на Юг, то был слишком занят другими делами и не застал первой реакции публики.

А когда вернулся позже — все уже пользовались ими как само собой разумеющимся.

Видимо, поэтому благодаря Эдмунду мне казалось, будто мне наконец-то вернули все те аплодисменты, которые я тогда недополучил.

"Вот только одного я никак не пойму. Как вам удалось приготовить средства от стольких разновидностей ядов? Раньше даже с простыми противоядиями всегда были перебои. Стоило появиться новому демоническому зверю — уходили годы лишь на то, чтобы отыскать подходящую траву."

Хороший вопрос.

Никто прежде не спрашивал меня о подобном.

Большинство просто не представляет, насколько трудно варить противоядные зелья, поэтому такой вопрос им даже в голову не приходит.

Так что мне еще ни разу не выпадало шанса объяснить.

Я заговорил так охотно, будто только этого и ждал:

"Вы ведь знаете, как всё делалось по старинке, Ваше Высочество?"

"Приходилось рассылать травников и алхимиков, чтобы с грехом пополам найти хоть какое-то растение, подавляющее токсин."

Вот именно.

В этом-то и крылась главная проблема.

Старый метод требовал сначала найти нужный ингредиент.

Какая именно трава противостоит конкретному яду. Какое вещество и какой символизм нужно совместить, чтобы человеческое тело выдержало удар.

Если удавалось нащупать верный компонент — появлялся рецепт.

А если найти не удавалось?

Тогда и зелье сварить невозможно.

Если же сырье оказывалось редким — всё производство намертво упиралось в его объемы.

И даже с трудом получив одно противоядие, для следующего яда приходилось искать совершенно другие растения.

С антитоксинами всё обстоит иначе.

Сам алгоритм производства был неизменен.

Разумеется, условия и дозировки подбирались индивидуально под каждый яд.

Приходилось проверять, действительно ли сыворотка нейтрализует токсин.

Но по эффективности это небо и земля по сравнению с бесконечными прочесываниями горных склонов в поисках неведомой травы.

"Сам базовый принцип предельно прост."

Произнес я, вводя физраствор в очередной флакон:

"Мы дробно вводим переносимую дозу яда в тело химеры. Её организм вырабатывает компонент, нейтрализующий токсин. Затем мы забираем эту кровь и отфильтровываем нужное вещество."

В этот миг воздух в палатке словно заледенел.

Когда я поднял взгляд, на меня ошарашенно уставились сразу трое.

Эдмунд, Лорен и даже Айла, стоявшая возле больного.

У всех троих был такой вид, будто им послышалась какая-то дичь.

"...Химеры?"

Тишину нарушила Айла:

"Вы делаете антитоксины из химер?"

Я кивнул:

"Я заручился поддержкой южной знати и создал химеру на основе их крови. Из нее-то я и добываю сыворотку, но..."

Договорить мне не дали.

Потому что Эдмунд с убийственно серьезным лицом стиснул мое плечо, а затем ошарашил совершенно безумным вопросом:

"Скажите... а эта химера случаем не умеет говорить?"

"Вам нужна говорящая химера?"

"...Вы можете такую сделать?"

"..."

Я не подтвердил.

Но и отрицать не стал.

Сам я такого никогда не делал, но...

В общих чертах я понимал, как это провернуть.

Хирургические техники двадцать первого века.

Плюс черная магия, перенятая напрямую у Великого Мудреца, моего Учителя.

Если всё грамотно скомбинировать — теоретически это было вполне осуществимо.

Само собой, исключительно в теории, и воплощать подобное в жизнь я даже не думал.

Вот только Эдмунд, судя по всему, истолковал мое молчание совсем иначе:

"Ответьте. Это правда, что вы не умеете этого делать?"

"..."

"Я прошу вас, скажите."

И тут Лорен тихонько пробормотал себе под нос:

"Если начистоту, мы вон из голени шею собирали, так что пересадить человеческие голосовые связки зверю..."

Эй, парень, ты чего несешь?

Зачем ты озвучиваешь это вслух?!

Услышав это, Эдмунд посмотрел на меня с максимально трагичным выражением лица:

"Я скажу это на всякий случай, сэр Юлиан: даже если настанет день, когда вы больше не сможете являть миру новые разработки, Империя ни за что не лишит дворянского титула ни вас, ни вашу семью."

?

"Клянусь вам."

Я так и не понял, какую именно дичь он себе навоображал, но пока что просто ответил, что всё понял.

----------

Экзамен (7)

Я выделил антидот из химеры.

Лица тех, кто это услышал, стали весьма говорящими.

"Эм... Учитель? Правда... лекарство, полученное из химеры?"

Айла подцепила склянку двумя пальцами.

Еще минуту назад она усердно разводила порошок физраствором.

Теперь же держала флакон на вытянутой руке как можно дальше от себя.

"Учитель. Серьезно... оно правда сделано из химеры?"

"Да."

"И это тоже?"

"И это."

Склянка отодвинулась от Айлы еще дальше.

Лорен тем временем украдкой вытирал пальцы о край своей одежды.

Глядя на них, невольно хотелось поинтересоваться, какими вообще чудовищами они представляют себе химер.

"Э-э... Святая. А вы разве не знали, как готовится это лекарство?"

"Я ведь не могу знать процесс создания абсолютно всех лекарств Учителя..."

Оно и понятно.

Врачи обычно знают, как препарат применять, а не как его синтезировать.

Сам я разбирался в технологии лишь потому, что имел привычку совать нос в подобные тонкости.

"Учитель, я спрошу на всякий случай, но... почему непременно химера? Разве обычное животное не подойдет?"

"Хороший вопрос. Ты прекрасно понимаешь, что такое антитела, Айла. Эту тему проходят на втором курсе, ты уже забежала вперед?"

"Хе-хе."

"На самом деле я поначалу рассуждал точно так же, как и ты."

В норме антитоксины получают с помощью лошадей.

Сначала добывают яд демонического зверя.

Вводят лошади микроскопическую дозу.

Если животное переносит укол, дозу слегка увеличивают.

Спустя несколько месяцев таких регулярных инъекций в крови лошади накапливается достаточно компонентов, нейтрализующих яд.

Эту кровь забирают, очищают и получают сыворотку.

В двадцать первом веке моей прошлой жизни именно так и производили большую часть антидотов.

Проблема заключалась в том, что здешний мир плевать хотел на земной здравый смысл.

"Вот только яд южных демонических зверей оказался слишком силен для обычных лошадей. Даже при сильном снижении дозировки они не выдерживали повторных уколов."

"И тогда химера..."

"Да. Мне пришлось создать лошадь, способную выдержать этот яд."

Этот яд валил с ног даже рыцарей 3-го ранга.

Обычная лошадь без ранга не имела ни единого шанса выжить.

Поэтому я изменил подход.

Раз организм лошади не справляется, нужно позаимствовать силу у тех, кто на это способен.

"Для этого мне потребовалась помощь домов, охраняющих Юг."

Я решил получить антитела у южной знати.

Откуда такая уверенность, что они у них есть?

Всё просто.

Семьи, лишенные врожденной устойчивости к местной заразе, давным-давно бы вымерли.

Сам факт их существования служил доказательством наличия антител.

"Заручившись согласием лордов, я взял образцы их костного мозга, пересадил его лошадям и с помощью Искусства Химер закрепил нужные свойства."

"Вы создали химер из частей их собственных тел, и они добровольно на это пошли?"

"Да. Все они с радостью... согласились."

Я на миг запнулся.

Вспомнив, с каким отвращением они поначалу на меня смотрели, назвать их согласие 'радостным' язык не поворачивался.

Но упрямились они недолго.

Стоило мне предложить условие, что их владения получат произведенный антитоксин первыми, как все лорды стали на редкость сговорчивыми.

Так что мои слова нельзя было назвать ложью.

"Затем я ввел токсин полученным особям, подтвердил выработку антител и выделил нужные компоненты вот в таком виде."

Иммунитет хранится в костном мозге.

Пересадив его, я наделил лошадей устойчивостью южных дворян.

"Учитель, а тогда..."

Айла осторожно задала следующий вопрос:

"Как выглядит эта лошадь?"

"Как обычная лошадь."

"...Просто лошадь?"

"Лошадь, которая жует траву, бегает по загону и иногда лягается задними копытами, если не в духе."

Уж не знаю, какие картины они себе рисовали, но я ведь пересадил всего лишь костный мозг.

Не человеческое сердце и не оторванные конечности.

"Формально она классифицируется как химера, но внешне ничем не отличается от привычных вам скакунов."

Правда, из-за побочного эффекта от насильственной замены иммунитета на человеческий срок ее жизни сократился.

Но так или иначе — это была лошадь.

"Фу-у-ух..."

Айла протяжно выдохнула.

Склянка, которую она держала на расстоянии, наконец вернулась ближе к груди.

"Это совсем не то, что я себе воображал."

Лорен тоже облегченно выдохнул.

"И что же ты себе вообразил?"

"Человеческий торс с лошадиной головой."

"...Разве люди обычно не представляют всё наоборот?"

"Вы же сами сказали, что использовали кровь знати. Вполне логично, что тело должно быть человеческим."

Истинно в духе Лорена.

"Кхм."

Слушавший нас Эдмунд кашлянул.

Пальцы, сжимавшие мое плечо, наконец разжались.

"Что ж, тогда это гора с плеч."

Затем, словно стараясь сгладить неловкость, он тут же задал следующий вопрос:

"К слову, вы упомянули пересадку костного мозга. И лошадь выживает после такого?"

Я был слегка удивлен.

Девять из десяти созданий, прошедших через Искусство Химер, погибали.

Большинство людей об этом даже не догадывалось.

Так что подобный вопрос мог задать лишь тот, кто не понаслышке знаком с этой практикой.

"Вы разбираетесь в Магии Химер?"

"Немного. Мне доводилось ловить магов химер на Юге. Когда десяток таких безумцев проводит Ритуал Затмения, живым выходит лишь один. Да и у того пришитая рука чернеет и отваливается месяца через три."

Он покачал головой:

"Лучше сначала ответьте на мой вопрос."

"Примерно одна из пяти."

Результат, прямо скажем, не слишком утешительный.

Всего двадцать процентов успеха.

Я полагал, что благодаря знанию принципов трансплантологии мой показатель будет в разы выше, чем у магов химер.

Но на практике он оказался лучше лишь вдвое.

Впрочем, для Эдмунда даже эта цифра выглядела иначе.

"Это выдающееся достижение. Вы открыли какой-то иной Символ, в отличие от них?"

"Сам Символ Ритуала Затмения остался прежним."

Символизм Искусства Химер уходит корнями в Гомологическую Магию.

Подобное притягивает подобное.

Если ты хочешь прирастить себе медвежью лапу, ты должен сначала уподобить свое тело медведю.

Жить как медведь.

Питаться только медвежатиной.

Носить медвежью шкуру.

Впадать в спячку, как медведь.

И лишь после долгих лет такого Ритуала Затмения...

Ты отсекаешь собственную руку, стирая человеческий Символ, и приживляешь на ее место медвежью лапу.

Мой Ритуал Затмения опирался на знания, перенятые у тех же магов.

Так что в плане Символизма разницы почти не было.

"Тогда в чем же ваше отличие, сэр Юлиан?"

"Я всего лишь применил базовые принципы трансплантации."

"Базовые принципы?"

"Даже если вы пришьете плоть, кровь не потечет сама по себе, пока вы не соедините кровеносные сосуды."

Самое главное при любой пересадке — это сосуды.

Будь то кожа или кость.

Сохранить сосуды живыми и обеспечить кровоток в месте пересадки — вот фундаментальное правило трансплантации.

"Плоть без кровоснабжения мертва, даже если пришита к телу. Та рука, что отвалилась через три месяца, умерла в тот же день, когда ее пришили."

Само собой, сшить сосуды — лишь полдела.

Ведь нужно учитывать еще и иммунное отторжение.

Но поскольку в этом мире о таком понятии никто слыхом не слыхивал, вдаваться в объяснения я не стал.

"Как вам известно, Ваше Высочество, магия не работает на одном лишь Символизме. Ей необходим Катализатор. А Катализатором для Искусства Химер служит живая ткань."

"Значит, вы нашли тот самый Катализатор, который маги химер так отчаянно искали."

"Можно сказать и так."

"Если маги химер проведают об этом, они пойдут на всё ради ваших знаний, сэр Юлиан."

Да они уже пытались.

Не просто же так Бельгиан в свое время заявился ко мне с предложением замутить совместное дело.

Заливал о том, что раз уж я так виртуозно режу людей в операционной, то и с химерами у меня всё выйдет блестяще.

Правда, теперь, стоит мне спросить, не желает ли он поучиться Искусству Химер, парень кривится и бежит без оглядки.

— Простите! Бес попутал, я был не в себе! Только не наваливайте на меня еще больше заданий!..

Ц-ц.

Терпеть не могу слишком догадливых рабов.

"Так вы и лошадям сшивали сосуды?"

"Нет. Костный мозг не пришивают, его вводят инфузией. Но суть остается прежней."

Кто-то спросит, откуда в костном мозге сосуды, но, как ни странно, базовый принцип здесь тот же.

"Нужно подобрать подходящее место, чтобы живой костный мозг прижился, и внедрить его. Затем отобрать выносливую лошадь и не жалеть Символов."

Нищие черные маги годами копировали повадки зверей, чтобы наскрести крохи Символизма.

А наша Торговая Компания просто купила это время за звонкую монету.

"И все же среди выживших лошадей костный мозг приживается лишь у восьми из десяти."

"...У восьми из десяти?"

"Методика пока сырая."

Последних слов Эдмунд, кажется, даже не расслышал.

Стоило прозвучать слову 'восемь', как он уставился в пустоту и принялся что-то бормотать.

Некоторое время он сосредоточенно сгибал и разгибал пальцы.

Затем хлопнул себя по колену:

"Если мы начнем разводить этих лошадей, сколько доз антидота удастся заготовить к следующему году? О расходах не беспокойтесь, Военное Командование выкупит абсолютно всё!"

Эдмунд тут же приготовился оформить заказ.

Я бы и сам с радостью согласился.

Проблема в том, что...

"Ничего не выйдет."

"Почему это?"

"Выжившие лошади не способны давать потомство. У всех особей, прошедших процедуру создания химеры, наступает полное бесплодие."

И это огорчало сильнее всего.

Поначалу я надеялся, что Искусство Химер спокойно снимет сложности трансплантации.

Но куда там.

Абсолютно все лошади, перенесшие пересадку костного мозга через Искусство Химер, стали бесплодными.

Все до единой, независимо от пола.

По этой причине химер для производства антител приходилось собирать вручную с нуля всякий раз, когда возникала необходимость.

"Какая жалость."

Выслушав объяснение, Эдмунд разочарованно цокнул языком.

Айла недоуменно склонила голову:

"Но разве сейчас этого запаса не хватает?"

"Да. Пока что хватает."

Взгляд Эдмунда метнулся к выходу из палатки:

"Вот только эти твари полезут снова. Раз лономию нашли уже на полпути к вершине, значит, монстров вытеснили слишком близко к нашим рубежам."

"Я слышал, войска герцогского дома регулярно проводят зачистки."

Эдмунд криво усмехнулся в ответ на реплику Лорена:

"Даже если боги даровали людям чудо магии, обуздать эту бескрайнюю дикую природу по щелчку пальцев невозможно. И герцогский род здесь не исключение."

Герцогский дом честно нес свою службу.

Они не сидели сложа руки и регулярно отправляли экспедиции за хребет.

Но человеку не под силу просчитать все капризы стихии.

Несмотря на все старания, демонические звери упорно продолжали просачиваться через горы.

"Неужели они плодятся с такой чудовищной скоростью?..."

"Не стоит недооценивать их живучесть. Когда мы отбивали эту крепость, то слили все ядовитые отходы ртутных рудников прямиком за перевал."

Ничего себе.

Залили всю землю ртутью.

Что поделать — темное фэнтези.

Мыслят здесь с размахом.

"По всем расчетам, там должна была остаться мертвая земля, где и личинка не выживет."

Но живучесть демонических зверей переплюнула любые ожидания.

Даже после такого ядовитого потопа твари продолжали упрямо ползти через хребет.

"Я рассчитывал, что этой преграды хватит хотя бы лет на двадцать. Но они перемололи и это — теперь снова лезут напролом."

Эдмунд тяжело вздохнул:

"Впрочем, дело не только в слепой жажде жизни. Там, где одни пытаются сохранить мир, всегда найдутся те, кому его разрушение сулит выгоду."

Его взгляд мимолетно скользнул по мне.

Я едва заметно кивнул.

На самом деле всё выглядело подозрительно с той самой секунды, как стало известно о лономии.

Главной причиной миграции демонических зверей через горы всегда была нехватка пищи.

В силу естественного отбора слабые особи оттеснялись к подножию гор.

Вот только объявившиеся лономии напрочь ломали этот закон.

Демонический зверь 3-го ранга внезапно объявился на тренировочной площадке 1-го ранга.

От подобной аномалии за версту разило чем-то нечистым.

Впрочем, сейчас было не время обсуждать подобные подозрения.

"Сэр Юлиан."

Эдмунд вновь заговорил:

"Я не пожалею никаких средств. Неужели нет ни единого шанса увеличить численность этих лошадей?"

Я и сам был бы не против, но мне оставалось лишь покачать головой:

"Методика еще недостаточно отработана. Одно дело — сохранить лошади жизнь после трансплантации, и совсем другое — заставить ее организм производить сыворотку."

Удержать их на этом свете после операции несложно.

Это обычное продолжение моей ежедневной рутины.

Я аккуратно сшиваю сосуды и глушу отторжение магией лечения Демонической Болезни.

Тогда они хотя бы остаются жить.

Беда в том, что большинство выживших таким путем лошадей оказываются абсолютно бесполезными.

'Суть, скорее всего, в иммуносупрессии.'

Чтобы подавить отторжение чужеродной ткани, приходится глушить иммунную систему.

Но если заглушить иммунитет — организм перестает вырабатывать нужные антитела.

Балансируя на этом узком противоречивом канате, едва удается получить хоть одну 'рабочую' особь.

"Искусство Химер — слишком тонкая материя, чтобы штамповать их сотнями, как на печатном станке. Вот если бы выжившие могли приносить потомство... тогда..."

Выходит, на данный момент нарастить численность попросту невозможно...

...Стоп.

Погодите-ка.

'А с чего я вообще взял, что мы обязаны терпеть и запасаться сывороткой?'

Почему я всё время мыслю категориями глухой обороны?

Разве нельзя просто сократить численность самих насекомых?

Да, эти твари невероятно живучи.

Как уже говорилось, они не умирают даже в ртути.

Наверняка пережили бы и распыление дуста.

Но что, если лишить их самой возможности адаптироваться?

Что, если не оставить им на это ни единого шанса?

'...Если они не смогут оставлять потомство, никакой адаптации не будет.'

Я ведь сам только что озвучил решение!

Для разведения лошадей бесплодие было досадным браком.

Но для вредителей, чью популяцию требуется истребить?..

В моей прошлой жизни существовал подобный метод.

Метод стерильных насекомых.

С воздуха сбрасывают тучи самцов, искусственно лишенных способности к размножению.

Самки спариваются с ними и откладывают яйца, но из этих кладок никто не вылупляется.

Соединенные Штаты этим нехитрым приемом в свое время начисто вывели целый вид мясных мух с континента.

'Помнится, на Земле для этого использовали радиацию...'

Радиации здесь, понятное дело, нет.

Зато под рукой было Искусство Химер, гарантировавшее стопроцентное бесплодие любому, кто через него прошел.

"Ваше Высочество."

"М-м?"

"С помощью Искусства Химер мы можем в разы сократить численность ядовитых бабочек за горным хребтом."

Эдмунд моргнул:

"...Как вы собираетесь истреблять насекомых методикой, созданной для выведения лошадей?"

"Мы создадим бесплодных самцов и выпустим их на волю."

"Выпустить... химер?"

Эдмунд вскинул ладонь, оборвав меня на полуслове:

"Вы хотите намеренно выпустить на волю демонических зверей, которых мы обязаны уничтожать?"

"Да. Эти самцы начнут спариваться с дикими самками."

"Погодите-ка..."

Эдмунд скрестил руки на груди:

"И как именно это сократит численность демонических зверей?"

"Что произойдет, если спаривание состоится, но из яиц никто не вылупится?"

"...Чем больше будет таких пустых кладок, тем быстрее рухнет численность вида."

Как и ожидалось, сообразил он мгновенно.

Эдмунд потер подбородок, некоторое время размышлял, а затем озадаченно склонил голову:

"Но пойдет ли всё по плану? Я не силен в повадках демонических зверей. Станет ли самка вообще обращать внимание на самца, не способного дать потомство?"

Резонное замечание.

Но я выдвинул этот план, заранее просчитав данный нюанс:

"Поэтому мы отберем и приладим им только те части тела, которые привлекают самок сильнее всего."

"Какие еще части?"

"Крылья. Если самки этого вида выбирают партнера по размеру крыльев или яркости узора, мы пришьем им такие крылья, перед которыми ни одна особь не устоит."

Не нужно делать яд сильнее или отращивать острые жвала.

Достаточно крыльев, от взмаха которых у местных самок перехватит дух.

В брачной борьбе решает не способность к зачатию, а банальная внешняя привлекательность.

Быть писаным красавцем и быть хорошим семьянином — вещи совершенно разные, не так ли?

"То есть..."

Неуверенно вставила Айла:

"Вы собираетесь просто принарядить демонических зверей?"

"Именно. Нам лишь нужно понаблюдать за ними и выяснить их вкусы."

"Словно павлиний хвост?"

"Именно так."

Лорен попал в самую точку.

Самец, который одним лишь взмахом крыльев затмит любых соперников.

Вот кого я собираюсь создать.

"Сделать так, чтобы выбирали исключительно их."

"Но эта особь останется демоническим зверем."

Эдмунд сохранял осторожность.

Сказывался статус главнокомандующего: он не стал слепо восторгаться заманчивой идеей.

"Отсутствие способности к размножению не отменяет того, что эта тварь может убивать людей. Разве это безопасно?"

"Вы правы. Процедура не удаляет яд и не вырывает когти."

Но я учел и этот фактор:

"Однако, если всё пойдет по плану, случаев целенаправленного нападения на людей станет в разы меньше."

"Почему?"

"Потому что им будет банально не до людей — отбоя от самок не будет."

"..."

Расправил крылья — и к тебе уже слетаются со всей округи.

Проводил одну, а на очереди уже следующая.

Кроме сна и еды, эти самцы будут круглыми сутками заняты ухаживаниями и брачными играми.

Станет ли такой кавалер утруждать себя переходом через горы, чтобы кого-то укусить?

'Утруждать себя?'

Люди устроены точно так же.

Когда базовые потребности вроде голода, сна или полового влечения не удовлетворены, характер неизбежно портится.

Но станет ли тот, вокруг кого с самого рождения вьются толпы поклонниц, затаивать обиду на весь мир?

Ему на свидания успевать надо.

"То есть они станут смирными?"

"Нет. Они просто перестанут первыми искать встречи с человеком. Но приближаться к ним всё равно нельзя: если спровоцировать, они нападут."

Айла кивнула.

Эдмунд продолжил расспросы:

"Значит, выпускать их по эту сторону хребта нельзя."

"Разумеется. Их нужно вернуть за горы, в естественные места обитания."

"И как вы собираетесь их отлавливать?"

На этот раз он указал рукой себе за спину:

"Для брачных ритуалов их крылья должны быть целыми. Чтобы поймать порхающую тварь, распыляющую ядовитую пыльцу, и не повредить ее, придется положить больше людей, чем на ее уничтожение."

Я покачал головой:

"Взрослые особи нам и не нужны. Мы можем захватить кладки яиц или молодняк."

"Личинок?"

"Даже дворяне не машут мечом с пеленок."

Глаза Эдмунда сузились.

Лицо человека, который наконец понял, какую цель нужно захватить:

"...Гнезда."

"Вот именно."

Те самые кладки яиц, которые зачистные отряды сжигали вместе с матками при первой же возможности.

Молодые демонические звери, еще не успевшие расправить крылья.

Мы сможем пустить их в дело.

"...То есть вместо уничтожения вы предлагаете их выращивать?"

"Если гнездо поддается контролю, грех этим не воспользоваться."

"Но, сэр Юлиан. Вы сами сказали, что не можете получить достаточное количество лошадей. Сколько таких насекомых вам удастся сделать?"

Как и ожидалось, он сразу перешел к вопросу объемов.

"Здесь условия кардинально отличаются от работы со скакунами."

Лошади мало просто выжить.

Ее костный мозг должен прижиться, организм обязан перенести иммуносупрессию, выдержать токсин и наработать антитела для лекарства.

Там препятствий вагон и маленькая тележка.

Но с насекомыми всё иначе.

"На этот раз нам нужны только броские крылья. Больше вообще ничего."

Пусть часть особей погибнет от отторжения или некроза.

Пусть другие подохнут прямо на столе при попытке заглушить иммунный ответ.

Отторгнет ли тело пришитые крылья, сгниет ли сочленение или девять из десяти сдохнут — нас это совершенно не волнует.

В конце концов, в одной кладке сотни яиц, и выращивать их мы всё равно собираемся на убой.

А главное:

"Нам не придется ломать голову над ювелирной настройкой условий ради бесплодия."

Ведь бесплодие, наша основная цель, идет бесплатным бонусом к Искусству Химер.

Нет нужды мучиться с тонкой подгонкой параметров.

Позаботиться нужно лишь об одном.

О красивых крыльях.

"Но где вы достанете столько великолепных крыльев?"

"Достаточно просто отказаться от мысли, что это непременно должны быть крылья демонических зверей."

"...?"

"Можно взять крылья обычных бабочек. Главное, чтобы они приглянулись самкам."

А уж с бабочками проблем не возникнет:

"Герцогский дом Керес в свое время поделился со мной секретами селекции. Применив их, мы сможем отбирать и разводить бабочек с самыми крупными и броскими крыльями в любых количествах."

Мысль пустить в ход наработки Герцогства Керес пришла мне прямо во время разговора.

Я и сам слегка удивился тому, как удачно всё складывалось.

Как бы то ни было, сегодня идеи лились из меня рекой.

Такое часто бывало, когда я писал диссертацию по сценариям катастроф Черной Магии.

Всё закономерно.

Человеческая натура устроена так, что придумывать способы испортить кому-то жизнь получается куда изобретательнее, чем искать пути к чьему-то успеху.

"Отыскать и взять под охрану гнезда..."

Голос Эдмунда выдернул меня из размышлений.

Он сосредоточенно загибал пальцы один за другим:

"Вывести личинок, размножить бабочек восточными методами, оперировать по тысяче штук в день и переправлять за перевал для выпуска на волю..."

Загнув последний палец, он с силой сжал кулак.

На его лице вспыхнуло неподдельное мальчишеское возбуждение, как у ребенка с новой игрушкой.

Откуда мне это знать?

Да он точно так же сиял, когда впервые получил в руки пробник Виагры.

"И когда же их численность поползет вниз?"

"Те особи, что уже хозяйничают в лесу, никуда не денутся, так что поначалу придется зачищать их по старинке."

Но пройдет месяц, другой...

"Сроки зависят от вида, но чем быстрее сменяются поколения, тем нагляднее будет результат."

В этом и заключался смысл подавляющего преимущества в брачных играх.

Один бесплодный самец забирает себе сразу нескольких самок.

Если выпустить достаточно таких красавцев, можно добиться того, чтобы на них приходилось девяносто процентов всех спариваний.

К примеру, если популяция увеличивается в пять раз каждый месяц, то при блокировке девяноста процентов размножения через месяц от нее останется лишь половина.

Еще через месяц — половина от оставшегося.

А если параллельно продолжать зачистки?..

"Ваше Высочество. Демонические звери теснили человечество лишь потому, что мы всухую проигрывали им в скорости размножения и роста."

Перед каждым походом офицеры Военного Командования неизменно произносят перед строем одну и ту же фразу.

Люди не слабее демонических зверей.

Мы просто медленнее растем.

И когда сверхчеловек и зверь того же ранга уничтожали друг друга, брешь в рядах монстров затягивалась куда быстрее.

Чистая правда.

Ведь демонический зверь выращивает замену за один сезон, а на воспитание сверхчеловека уходит двадцать лет.

В последнее время, когда сверхлюди перестали гибнуть пачками, подобные речи звучат всё реже, но...

Теперь этот расклад можно вывернуть наизнанку.

"Той самой силой, которой они загоняли нас за Стену, мы вышвырнем их обратно за горный хребет."

Хм. Недурно сказано.

В кои-то веки удалось выдать монолог, достойный истинного протагониста.

После таких слов полагаются как минимум восторженные возгласы, если не бурные аплодисменты.

"..."

Вот только сколько бы я ни ждал, долгожданной реакции так и не последовало.

Ни Эдмунд, ни Айла, ни Лорен.

Никто не проронил ни звука, не говоря уже об овациях.

Они попросту онемели.

Лишь спустя долгую паузу Эдмунд медленно заговорил:

"Каждый раз, когда вы публикуете очередную работу, меня терзает один вопрос, сэр Юлиан."

Он долго подбирал слова, прежде чем закончить мысль:

"Откуда, во имя всех богов, вы вообще берете подобные идеи?"

Двадцать первый век человеческой цивилизации.

Я и сам мало что придумал в одиночку.

Разумеется, озвучить это вслух я не мог.

Поэтому напустил на себя скромный вид:

"В выдвижении гипотез нет ничего сложного. Большинство моих мыслей берет начало из банального наблюдения и подражания."

Я указал рукой на выход из палатки, в сторону горных вершин:

"Южные демонические звери веками изводили людей, сделав своим главным оружием скрытность и плодовитость. Так почему бы нам не перенять их же методы?"

Эдмунд долго молчал.

Затем пробормотал с абсолютно серьезным лицом:

"...Остается лишь возблагодарить богов за то, что вы — Святой на стороне человечества."

Это прозвучало не совсем как та похвала, на которую я рассчитывал, но раз уж смысл был близок — я счел за лучшее ее принять.

----------

Экзамен (8)

Ежегодный экзамен завершился досрочно.

Лес больше не был местом, с которым студенты могли совладать.

Курсанты Академии поспешно, словно спасаясь от погони, покинули опасный сектор и направились в Герцогство.

Сразу вернуться в Академию они не могли.

Эдмунд настоял на своем:

"Мы даже не знаем, кто потревожил лес, так что я не могу посадить студентов на поезд и отправить их в многодневный путь. Что, если целью диверсанта было вовсе не место экзамена, а сам состав?"

Так он сказал.

Вполне здравое решение, не оставлявшее места для возражений.

Герцог Эрунт, очевидно, рассудил так же, прислав ответ с разрешением оставаться в его землях столько, сколько потребуется.

После этого, пока я выскребал последние остатки запасов, вытаскивая отравленных студентов, вернулись Валькирии.

"Доктор, я нашла несколько гнезд!"

"Отличная работа. Я передам Его Высочеству."

"Ура-а-а!"

Эри растопырила пять пальцев.

В придачу к этому посыпались хвастливые заверения, что Валькирии набрали высший балл на всем курсе.

Дальше потянулась череда рутинных действий.

Полевая практика была официально завершена.

Студенты, способные передвигаться самостоятельно, зашли в вагоны сами, после чего погрузили тех, кто лежал на носилках.

Состав без промедления тронулся в сторону Герцогства.

В пути я снова обошел пострадавших и пересчитал уцелевшие медикаменты.

За этими хлопотами дорога пролетела незаметно, и мы прибыли в Герцогство.

Долгий и напряженный день наконец благополучно завершился.

На следующее утро.

"Это последний?"

"Внутри еще один остался."

"Только он?"

"Ага. Сгрузим его — и всё."

Стоя на краю платформы, я наблюдал, как студенты Отделения Целительства выгружают ящики с медикаментами.

Прошлой ночью сил на разгрузку багажа ни у кого попросту не осталось.

Дошло до того, что даже инструкторы коротко сказали 'разгрузите завтра' и разошлись по комнатам.

"Это последний!"

Из открытого окна вагона вылетел ящик.

С возгласом "Опа!" стоявший на платформе студент перехватил его в воздухе.

Поймав груз, парень украдкой покосился на меня, проверяя мою реакцию.

А затем резко рявкнул в сторону окна:

"Эй! Ты сдурел кидаться?! Представляешь вообще, сколько эти лекарства стоят?!"

Я отвел взгляд от студентов.

Лекарства внутри в любом случае не были какими-то запредельно дорогими.

Подобная сумма отбивалась быстрее, чем я успевал зевнуть.

'На полевой практике склянки бьются сплошь и рядом, дело обычное.'

К тому же все эти запасы я привез на собственные средства.

Так что, вопреки их страхам, Академия с них ни гроша не спросит.

Видимо, обрадовавшись, что ящики наконец закончились, студенты заметно повеселели:

"Когда ехали сюда, ими целый вагон был забит под завязку. И всё ушло за один день."

"И не говори. Я со счета сбился, сколько коробок распечатал за время этой практики."

"Я сначала еще думал, на кой черт мы столько тащим. А вон оно как обернулось — не зря перестраховались."

Перед отправлением нам не хватало места в багажных отсеках, так что пришлось занять даже часть студенческих купе, а на обратном пути не набралось и на один товарный вагон.

Если честно, я и сам был поражен.

В прошлом году на выпускном экзамене из-за непредвиденного инцидента мне пришлось неделю сидеть в изоляции.

Поэтому сейчас я запасся ресурсами так, чтобы с запасом хватило на семь дней.

Однако почти всё улетело за первые же сутки испытаний.

Значит, вчерашний ад в лесу превзошел любые разумные рамки.

'Хотя лучше уж считать это удачей.'

Благодаря тому, что препараты лились рекой и никто не экономил, обошлось без жертв.

Жалеть было совершенно не о чем.

"Сэр Юлиан."

Я обернулся на оклик.

Это был Эдмунд.

Глаза у него запали — судя по всему, в отведенных покоях он ночью и глаза не сомкнул.

"Ваше Высочество, вам, часом, не налить кофе?"

"Благодарю за заботу, но сейчас есть дело поважнее. У вас найдется минутка?"

"Пока что я свободен."

"Очень кстати."

"Хотите о чем-то спросить?"

"Да. Ваш план вчера дошел до Столицы. Командование желает уточнить ряд деталей."

Эдмунд сделал приглашающий жест.

Он указал в сторону хвоста платформы, на вагон, который еще не успели разгрузить.

"Куда мы идем?"

"Пройдемте в мой вагон. Там установлен хрустальный шар. На станции тоже есть связь, но она принадлежит герцогскому дому и не имеет прямого канала с Интендантским Управлением."

Я послушно последовал за ним.

Дверь девятого вагона отъехала в сторону, выпустив наружу спертый, застоявшийся воздух тесного купе, где сутками не открывали окон.

На столе была расстелена карта, на которой стояла кружка с засохшими потеками чая.

Сброшенный китель не долетел даже до спинки кресла и валялся прямо на полу.

Насколько я знал, герцог выделил ему целые апартаменты.

Но Эдмунд, судя по всему, до них даже не дошел, просидев здесь до самого рассвета.

Похоже, перед лицом переутомления даже Герой Юга ничем не отличается от простых смертных.

"Присаживайтесь."

Эдмунд подобрал китель и указал на кресло.

Лишь опустившись на сиденье, я заметил Фелицию, сидевшую напротив.

Она сосредоточенно настраивала хрустальный шар.

По всей видимости, налаживала канал связи с Интендантским Управлением.

Встретившись со мной взглядом, она едва заметно кивнула.

Я ответил вежливым наклоном головы.

Эдмунд взял со стола несколько исписанных листов:

"Здесь краткий перечень вопросов."

То, что он передал мне, оказалось опросником Военного Командования:

[Предоставить доказательства реальной эффективности предложенного плана.]

[Указать расчетные сроки проявления эффекта по каждому виду.]

[Определить контингент для контроля над гнездами и его ведомственную принадлежность.]

[Определить способ транспортировки обработанных особей и точки их выпуска за горным хребтом.]

[Определить состав сил эскорта до точек выпуска.]

...

Ну и список.

"Штабные офицеры ознакомились с вашим планом и не спали всю ночь."

"Тяжело же им пришлось."

"Говорят, половина не спала от восторга, а вторая — от ужаса."

Стук, стук.

Эдмунд с улыбкой выровнял стопку листов:

"Подумать только, половина до сих пор вам не доверяет. Как Начальник Управления Кадров, я просто обязан пересмотреть их служебные назначения."

"На их месте я бы и сам не поверил в подобное с первого слова."

Мы принялись пункт за пунктом заполнять опросник.

[Пункт первый. Предоставить доказательства эффективности.]

Сказать напрямик, что всё это взято из моей головы, я, понятно, не мог, поэтому в общих чертах приложил отчет о бесплодии полученных лошадей-химер.

[Пункт второй. Расчетные сроки проявления эффекта.]

"Видам с быстрой сменой поколений потребуется полгода, с медленной — до трех лет. В этих пределах сроки разнятся от вида к виду, так что я составлю сводную таблицу."

Я набросал таблицу прямо на полях листа.

Названия всех насекомых наизусть я не помнил, но ключевые виды представлял отчетливо.

Эдмунд пробежал глазами по графам и поинтересовался:

"А как насчет лономии?"

"Она относится к медленным. Придется подождать около трех лет."

"...Жаль."

"Зато они исчезнут первыми. Чем медленнее размножается вид, тем дольше популяция восстанавливается после пресечения цикла."

[Пункт третий. Определить контингент для контроля над гнездами и его ведомственную принадлежность.]

"Персонал предоставит Торговая Компания. Первоначальные расходы она также возьмет на себя."

Глава Торговой Компании наверняка согласится не раздумывая.

Вкусив баснословной прибыли от хинина и антибиотиков, Густав Мейер теперь хватался обеими руками за всё, что хотя бы отдалённо пахло государственным заказом.

"...Полностью?"

"Да, от и до. Армия сможет оплачивать поставки поштучно, по факту сдачи."

Эдмунд привстал с кресла:

"Сэр Юлиан, не слишком ли тяжкую ношу вы на себя взваливаете?"

"Никакой тяжести здесь нет."

База и производственная система и без того давно налажены.

Достаточно просто переключиться с лошадей на насекомых.

Напротив: поручи я это дело чужой гильдии, риск запороть процесс вырос бы многократно.

"Записываю."

До сих пор хранившая молчание Фелиция заговорила впервые.

Не успел Эдмунд возразить, как она четко произнесла в хрустальный шар:

"Интендантское Управление, пункт третий. Финансирование берет на себя Торговая Компания 'Меркурий'. Принадлежность управляющего персонала аналогично. Прием."

Свечение внутри хрустального шара на мгновение угасло, затем вспыхнуло вновь.

[Интендантское Управление приняло. Уточняем пункт третий. Расходы берет на себя исключительно Торговая Компания 'Меркурий'. Верно?]

"Подтверждаю. Прием."

[Зафиксировано.]

Пальцем Фелиция указала на следующую строчку.

Она прекрасно понимала, что я не отступлю от своего, а Эдмунду волей-неволей придется уступить.

Эдмунд выразительно повел бровью.

У меня на лице наверняка читалось то же самое.

После этого дело пошло куда быстрее.

Эдмунд зачитывал пункт, я отвечал.

Затем принц пытался возразить, но стоило мне приготовиться к ответу, как Фелиция обрубала пустые споры на корню.

И оглянуться никто не успел, как добрая половина опросника была готова.

"Откуда вы возьмете специалистов для процедур? Найти Магов Насекомых в открытую будет не так-то просто."

"Я дал объявление. С внушительным жалованием."

"Когда вы успели?"

"Отправил запрос с поезда еще по дороге сюда. Личности кандидатов проверят по стандартным протоколам Торговой Компании, а после найма мы дополнительно подтвердим их благонадежность при содействии Ордена."

Эдмунд шевельнул губами, собираясь что-то сказать.

Но хрустальный шар вспыхнул быстрее:

"Записываю. Интендантское Управление, набором кадров занимается Торговая Компания 'Меркурий'. Проверка благонадежности силами гильдии при содействии Ордена. Прием."

[Зафиксировано.]

Принц проглотил готовые сорваться слова и перешел к следующему пункту:

"А как быть с бабочками? Торговая Компания и их разводить умеет?"

"Герцог Керес согласился прислать одного специалиста. Мы договорились разводить их на острове под его руководством."

К счастью, на острове, подаренном герцогом, как раз оставалось свободное место.

Изначально я планировал разбить там плантации сырья для стероидов, но оставался незадействованный кусок земли.

"И герцог Керес вот так запросто отдал своего человека?"

"Интендантское Управление, база разведения бабочек — угодья Торговой Компании 'Меркурий'. Техническое сопровождение со стороны Дома Керес. Прием."

[Зафиксировано.]

Эдмунд досадливо причмокнул.

Он посмотрел на Фелицию.

Фелиция взглянула на него в ответ, даже не моргнув.

Что?

Ну и что с того?

Во взгляде читалось примерно такое послание.

"...Она ведь даже в штате Военного Командования не числится, честное слово."

Эдмунд со вздохом пожал плечами и опустил глаза к следующей строчке:

"Транспортировка. Нам ведь придется преодолевать горный хребет."

"До подножия гор доставим по железной дороге. А перевал преодолеем вместе с экспедиционным корпусом герцогского дома. Они всё равно регулярно ходят за хребет."

"И экспедиционный корпус согласится конвоировать ящики с насекомыми?"

"Это всего лишь несколько коробок, которые поедут вместе с экспедицией. Выделять отдельный эскорт нет никакой нужды..."

"Интендантское Управление, доставка и охрана силами экспедиции герцога Эрунта. Выделение дополнительных сил не требуется. Прием."

[Зафиксировано.]

На этот раз Эдмунд даже возражать не стал.

Он зачитал следующий пункт с видом человека, смирившегося со своей участью:

"Что, если они вырвутся из питомника?"

"Я предусмотрю двойной контур сеток. Если прорвутся и через них — сделаю так, чтобы их сжигало на месте."

"А если они успеют кого-то ужалить до того, как сгорят?"

"Я возьму ответственность на себя."

"Сэр Юлиан?"

"Потому что план предложил я."

Рука Фелиции на мгновение замерла над хрустальным шаром:

"...Интендантское Управление, ответственный за ликвидацию последствий при инцидентах на подконтрольной территории — лорд Юлиан Нихирит. Прием."

[Зафиксировано.]

Спустя несколько минут непрерывного обмена репликами опросник подошел к концу.

Щелк.

Перо замерло над последним пунктом.

Эдмунд некоторое время молча сверлил взглядом бумагу.

Затем произнес:

"Сэр Юлиан. Неужели обязательно прибегать именно к этому способу?"

"Вы переживаете?"

"...Да."

Эдмунд отложил перо:

"Буду краток и честен: как военный, я нахожу этот путь крайне нежелательным."

"В каком смысле?"

"Было предпринято бесчисленное множество попыток уничтожить демонических зверей силами других тварей. В ход шла магия укротителей, применялись афродизиаки и галлюциногены."

Эдмунд тяжело вздохнул:

"Вот только в большинстве случаев результат оказывался плачевным."

В самом деле.

Я тоже ни разу не слышал об удачных прецедентах.

Выходит, на этот раз мне снова достанутся лавры первооткрывателя?

Я поднял взгляд: Эдмунд всё так же не сводил глаз с исписанного листа.

"Даже если не прибегать к химерам, наверняка ведь найдется другой путь."

"Почему бы не сказать начистоту?"

Вмешалась Фелиция.

Отключив хрустальный шар, она невозмутимо смотрела на Эдмунда.

Взгляд принца скользнул по погасшему шару и остановился на девушке:

"...Я не хочу, чтобы на сэра Юлиана обрушилась ответственность, если эксперимент провалится или пойдет не по плану. К слову, сейчас за меня говорит вовсе не офицерский долг, а мой личный эгоизм."

"Благодарю за заботу."

Если заиграться с демоническими зверями через магию химер и допустить малейшую оплошность, на свет рождается настоящий Демон.

Разумеется, одной лишь Магии Химер для этого недостаточно.

Но то, что она служила для этого благодатной 'почвой', оставалось фактом.

Зная прошлые прецеденты, я не мог назвать опасения Эдмунда беспочвенной паранойей.

"Раз так..."

Я ненадолго упорядочил мысли и произнес:

"Мы можем пойти по пути создания инсектицидов."

"Инсектицидов?"

"Это метод без использования химер. Я могу разработать для вас совершенно новые виды отравы."

Лицо Эдмунда приняло сложное выражение:

"...Если у вас было такое решение, почему вы молчали до сих пор?"

"Потому что вариант с химерами куда более щадящий."

Я принялся набрасывать варианты на обратной стороне опросника.

Все инсектициды этого мира действовали примерно одинаково.

Минеральные яды на основе мышьяка.

Растительные нейротоксины из экстракта табака и пиретрума.

Удушающие составы из мыла или масел.

Ровно три категории.

С точки зрения демонических зверей приспособиться к такому не составляло труда.

Достаточно выработать всего три адаптивных признака.

Значит, нам нужно просто расширить арсенал.

Тут Эдмунд осторожно придержал мое перо:

"Погодите. Щадящий?"

"Да. Изначально я не предлагал этот путь, полагая, что одним лишь ядом мы не обойдемся."

Прежде чем прийти к идее стерильных химер, в качестве главного кандидата я рассматривал ДДТ.

Но от этого инсектицида пришлось отказаться.

"Если их живучести хватает, чтобы приспособиться к ртути, один вид яда не решит вообще ничего."

Не сработает один?

Применим сразу несколько.

Беда в том, выживет ли сама земля после подобной обработки.

Ограничься мы одним ДДТ — последствия еще можно было бы удержать под контролем.

Но если пропитать почву десятками видов химикатов, даже мне станет не по себе.

Именно поэтому я и предложил метод со стерильными химерами.

Рассудив, что это куда меньшее зло, чем термоядерный коктейль из пестицидов.

Вот только...

"Но раз уж вас так пугают химеры, придется задействовать запасной план."

Раз то решение не подходит — ничего не попишешь.

Придется пустить в ход тяжелую артиллерию.

Чем горевать о прекрасных пейзажах за хребтом, которых я в глаза не видел, мне в десять раз важнее сохранить хоть на одну человеческую жизнь больше здесь, за Стеной.

Будущие защитники природы наверняка проклянут меня всеми мыслимыми карами, но если бы они узнали, что вообще появились на свет благодаря мне, разве не сделали бы скидку?

Я записал прямо на опроснике все пришедшие на ум варианты.

Поскольку местные названий всё равно не знали, я указал только механизмы и точки приложения: составы, блокирующие нервную передачу, препараты, разрушающие хитиновый покров, яды, препятствующие вылуплению личинок...

По одной лишь памяти набралось порядка восьми принципиально разных механизмов действия.

Кхе, кхе!

Наблюдавший за этим Эдмунд поперхнулся воздухом и закашлялся.

Едва восстановив дыхание, он выдавил:

"Откуда вам всё это известно? Вы что, лично изучали инсектициды?"

"В этом нет необходимости. Достаточно слегка ошибиться в дозировке лекарства — и оно станет ядом."

Такова уж природа фармакологии.

Допустим, вы синтезируете препарат вроде неостигмина.

Если он действует на человеческий организм строго в расчетных границах?

То превращается в лекарство от паралича.

А если эффект окажется чуть сильнее задуманного?

Препарат бьет по диафрагме и вызывает паралич дыхания.

А если в формуле допущена грубая ошибка?

Он воздействует не на те мышцы и останавливает сердце.

А теперь вопрос на засыпку: что проще — попасть строго в яблочко по расчетной формуле или наплодить кучу побочных результатов по пути?

Эдмунд, судя по всему, смутно догадался, откуда взялись эти яды:

"...То есть всё это — побочные продукты ваших неудачных экспериментов?"

"Я скрупулезно фиксирую все осечки при разработке препаратов. Если поднять эти записи..."

Я быстро прикинул в уме.

Этот синтезировать прямо сейчас сложно.

Тот можно получить хоть сегодня.

Если отобрать лишь то, что удастся наладить к следующей неделе:

"К следующей неделе мы получим пять нейротоксинов, три удушающих состава, два разрушителя хитина, один некротизатор кладок и один яд, растворяющий пищеварительный тракт. Пока это весь список, но если дадите чуть больше времени — я набросаю еще."

На данный момент у меня под рукой не было вообще всех мыслимых инсектицидов.

Но если довести до ума брак, накопившийся за годы лабораторных исследований, думаю, наберется больше двух десятков видов.

Уж против такого арсенала даже демонические звери приспособиться не смогут, верно?

Конечно, большой вопрос, выживет ли на той земле хоть какая-то живая тварь, кроме монстров...

Но сейчас это было не столь важно.

"Если назовете желаемую форму применения, я подгоню состав под нее."

Газ? Аэрозоль? Или гранулы?

Только шепните.

Менять формы выпуска одного и того же действующего вещества мне приходилось не в первый раз.

Подогнать свойства под нужный формат было проще простого.

"..."

Эдмунд замолчал.

Он сцепил ладони перед лицом.

Некоторое время он сидел неподвижно, словно в молитве, а затем произнес с видом человека, принявшего бесповоротное решение:

"Останавливаемся на методе со стерильными химерами."

Сидевшая рядом Фелиция кивнула.

В ее взгляде промелькнула незнакомая мне прежде, пугающая решимость.

"...Как скажете."

Я был слегка разочарован.

Такой шанс продемонстрировать всю прелесть биохимии уплыл из рук.

Узнай они, как изящно работают химические соединения, было бы весьма занятно.

Эдмунд сложил исписанный мной лист пополам, затем еще раз пополам и спрятал во внутренний карман.

К опроснику он его прикладывать не стал.

"Фелиция. Включай шар. Остался последний пункт."

Фелиция коснулась хрустального шара. Сияние вспыхнуло с новой силой:

"Интендантское Управление, рассмотрение альтернативного варианта завершено. Оставляем метод стерилизации. Прием."

[Интендантское Управление приняло. Каково содержание альтернативного варианта?]

"...В протокол не вносить. Прием."

Голос на том конце канала связи слегка дрогнул:

[Повторите передачу. Фиксация альтернативных сценариев является обязательным регламентом при любых операциях...]

Тут Эдмунд перебил оператора, обратившись напрямую к шару:

"Альтернативный сценарий не протоколировать. Гриф секретности — Запретный. Прием."

[...Принято.]

На этом согласование проекта завершилось.

Стук, стук.

Пока Фелиция аккуратно складывала и выравнивала стопку опросников, Эдмунд о чем-то напряженно размышлял, а затем позвал меня:

"Сэр Юлиан. Скажите... вам никогда не приходило в голову применить подобное против людей?"

Первое мгновение я не понимал, о чем он вообще.

А когда до меня дошло, я едва не лишился дара речи:

"Как мне вообще могло бы прийти в голову совершить столь бесчеловечную жестокость по отношению к людям?"

Эдмунд моргнул:

"...Но против насекомых вы придумали это без малейших колебаний, разве нет?"

"Именно потому, что они не люди, я и смог об этом подумать."

Этот вопрос меня откровенно возмутил.

Откуда у него вообще берутся столь дикие мысли?

'Какая дикость, честное слово.'

Цивилизованный человек двадцать первого века не способен даже помыслить о подобном в отношении других людей.

...Шутка, конечно.

На самом деле мне стало его даже немного жаль.

Ведь чтобы выжить на поле брани в реалиях темного фэнтези, поневоле ожесточишься до такой степени.

"Вам незачем тревожиться. Я целитель. И никогда не обращу эти знания против людей во зло."

"...Я непременно найду способ освободить вашу семью от несения воинской повинности."

Я мысленно переварил сказанное.

Как дворянский род может сохранить статус, не исполняя свой священный долг?

'...А-а, понятно.'

Должно быть, он преисполнен глубочайшей благодарности.

Несомненно, метод стерильных химер в долгосрочной перспективе был величайшим прорывом.

В медицине карантин и превентивные меры всегда оценивались как самая действенная стратегия защиты.

Вполне естественно, что в его глазах этот метод стоял на одной ступени с открытием антибиотиков.

И Эдмунд, годами балансировавший на грани гибели на Юге, чувствовал это острее любого другого.

"Благодарю вас."

Я не стал отказываться и принял предложение.

Лишь тогда лицо Эдмунда заметно смягчилось:

"Я непременно передам это и отцу. Пока столице не угрожает прямая опасность, род Нихирит ни единой ногой не ступит на передовую."

----------

Изобретательность Святого (1)

Шел третий день после досрочной отмены практического экзамена.

Эрика Нихирит лениво слонялась по коридору гостевого флигеля.

Запланированное испытание свернули раньше времени.

Но и вернуться в Академию из соображений безопасности студенты пока не могли, поэтому на время пребывания в Герцогстве всё расписание Эрики пошло коту под хвост.

Ни тренировок, ни занятий, ни охоты на демонических тварей.

В эти дни вынужденного безделья единственное, что ей оставалось — это умять две порции завтрака и ворваться в комнату Юлиана... точнее, нанести вежливый визит.

О подобном распорядке дня обычные студенты не смели даже мечтать.

Герцогский дом выделил делегации Академии западный флигель.

Курсантов разместили в самом дальнем жилом корпусе, тогда как Юлиан жил отдельно — в Гостевом Зале, куда нужно было идти через весь внутренний сад.

Впрочем, всё вполне закономерно.

Не могли же они поселить простых студентов под одну крышу со Святым.

Вот только у Эрики имелась привилегия, недоступная остальным: статус члена семьи Святого.

Благодаря этому ей не требовалось наматывать круги по саду — достаточно было подняться на один лестничный пролет, чтобы оказаться у дверей его покоев.

Вот и сегодня она поднималась по ступеням, следуя своей послеобеденной привычке.

Стоило ей выйти на лестничную площадку, как путь преградило мощное предплечье:

"Стоять. Проверка личности."

Это был Грегор, мускулистый паладин, охранявший Черного Святого.

Эрика его знала.

Он ее тоже.

Сколько лет они уже сталкивались в Академии и кивали друг другу при встрече.

Так что вся эта проверка носила чисто формальный характер.

Даже если бы она выпалила: 'Дядя Грегор, а у вас сегодня мышцы просто загляденье!' — и с улыбкой проскользнула под рукой, он бы не стал ее удерживать.

Скорее уж сорвал бы с себя рубаху, встал в позу 'грудь сбоку', играя мускулами, и пожелал доброго утра.

Вот только если бы это произошло, проблемы начались бы не у Эрики, а у него самого.

'Дядя Грегор тогда сам себя заставит писать объяснительную.'

Эрика прекрасно знала, как выглядит в глазах окружающих: бойкая на язык и напрочь лишенная аристократических манер.

Друзьям по Академии, семье Нихирит и самому Юлиану нравилась именно такая Эрика.

Да и сама она была вполне довольна собой.

Но одно дело — всеобщая симпатия, и совсем другое — доставлять людям лишние проблемы.

Эри лучше кого бы то ни было чувствовала эту тонкую грань.

В конце концов, она родилась и выросла в трущобах, где стоило переступить черту — и тебя на следующий же день находили в сточной канаве в виде неопознанного куска мяса.

Поэтому вместо того чтобы юркнуть под рукой паладина, она достала из кармана пропуск:

"Эрика Нихирит. Пропуск."

"Личность подтверждена."

Грегор сверил документ и кивнул.

Кхм. Хм.

После чего мгновенно вышел из служебного режима:

"Хе-хе. Юная леди Эрика, я ведь каждый раз говорю: вам вовсе не обязательно его показывать."

"Я вчера сунула в карман и забыла выложить. Раз уж принесла — чего бы не показать?"

"И то верно."

Грегор спорить не стал:

"У него сейчас посетители, но они скоро закончат. Если немного подождете, сможете войти."

"Посетители? Опять?"

"Сами знаете, сколько людей жаждут аудиенции со Святым."

"Тогда я зайду и посижу внутри?"

"Это без проблем."

На всякий случай еще раз уточнив у Грегора рамки дозволенного, она поднялась до конца лестницы.

В конце коридора площадка перед покоями Юлиана превратилась в импровизированную приемную.

На стульях бок о бок сидели двое жрецов.

Рядом, прислонившись к стене, стоял человек в форме Службы Безопасности с внушительной стопкой бумаг в руках.

Заметив Эри, все трое синхронно склонили головы.

За последние несколько дней они столько раз сновали по этому коридору, что теперь прекрасно знали, кто такая Эрика.

"Доброго денечка~"

Эри небрежно махнула им рукой.

Тук, тук, тук.

Она легонько постучала и толкнула дверь.

На столе внутри тускло мерцал хрустальный шар. Из него доносился голос офицера Военного Ведомства, методично зачитывавшего номера пунктов:

[Пункт девятый, правка. Дополнение касательно регламента отбора участников для указанного проекта. Конец связи.]

Эрика пропустила армейский отчет мимо ушей и тихонько скользнула в сторону.

Главное — ненавязчиво попасться Юлиану на глаза.

Маневр удался:

"Посиди пока вон там."

"Хорошо-о~"

Едва заметив Эрику, Юлиан указал на стул в углу комнаты.

Эрика уселась и принялась болтать ногами.

Так прошло несколько минут.

Свечение хрустального шара угасло.

Это означало, что сегодняшние дела с Военным Командованием подошли к концу.

Остаток вопросов перенесли на завтра.

Словно выждав, пока отключится артефакт связи, дверь отворилась, и в комнату вошли жрецы.

"Святой. Рассчитываем на ваше содействие и сегодня."

"Это мне следует просить вас о понимании."

Это были представители Религиозного Ордена.

Они следили за тем, чтобы Юлиан не нарушал Этический кодекс исследований Магии Жизни.

"Святой, это сугубо формальный вопрос, но... совершали ли вы деяния, нарушающие статью седьмую?"

"Никак нет."

"Разумеется, кто бы сомневался. Это лишь протокольная формальность, не принимайте близко к сердцу."

Жрецы держались перед Юлианом с особым почтением.

Казалось, они из кожи вон лезли, чтобы загладить вину за то, что вообще посмели усомниться в непорочности Черного Святого.

Закончив протокольный опрос и доказав кристальную чистоту помыслов, Юлиан пригласил следующего посетителя:

"Входите."

"Служба Безопасности."

Шурх, шурх.

Дознаватель извлек бумаги из папки.

Разглядеть подробности Эрика не могла, но даже беглого взгляда хватало, чтобы оценить длину перечня.

"Укажите среди реагентов, используемых в процедуре, те, оборот которых государству необходимо взять под жесткий контроль."

Дознаватель пришел лишь с одной целью: перекрыть доступ к сырью, чтобы даже в случае утечки данных технологию никто не смог воспроизвести.

"Без этого вещества процесс невозможен в принципе."

"Тогда, ограничив поставки этого реагента, мы сможем предотвратить несанкционированное использование Магии Химер?"

"В обычных условиях — да, но..."

"...?"

"Будь на их месте я, то запросто заменил бы этот компонент вот таким составом..."

Эрика с трудом подавила рвущийся наружу вздох.

Само собой разумеется, выстраивать систему контроля с оглядкой на мерки Юлиана было безумием.

К счастью, дознаватель это прекрасно понимал:

"...Пока что возьмем за основу исходный список. Подобные сценарии обхода ограничений вы позже оформите отдельной исследовательской работой."

"Хорошо, договорились."

'Похоже, на свет появится еще один труд под Запретным грифом' — подумала Эрика.

Как раз в тот момент, когда дела с Орденом и дознавателем подошли к концу, на пороге появились новые гости, которых прежде в коридоре не было.

Это были чиновники из Управления Магии.

Едва подошла их очередь, они коротко поздоровались и сразу перешли к делу:

"Юлиан. Мы пришли вновь, поскольку подтвердилось, что процедура требует магов совершенно разных специализаций."

Один из магов развернул блокнот и положил его перед Юлианом.

Эрика уже сползла со стула и тихонько заглядывала в записи через его плечо.

Каждая фаза была расписана по отдельным специалистам: иссечение, сращение, приживление, подавление отторжения и так далее.

Юлиан изучил распределение ролей и озадаченно склонил голову:

"Неужели это тоже обязательно дробить?"

"В нормальных условиях никто не способен провести Ритуал Химеры в одиночку от начала и до конца. По своей сути это коллективная ритуальная магия..."

"Но у меня ведь получилось?"

"..."

Чиновник Управления Магии поперхнулся словами.

При виде этой картины у Эрики возникло стойкое чувство дежавю.

'Точно как с Виагрой.'

Когда Юлиан синтезировал силденафил, то бишь Виагру, труднее всего ему дался вовсе не химический синтез.

В полнейший тупик его поставили попытки втолковать штатным алхимикам базовый механизм действия и формулу готового препарата.

"Может, разбить процесс на этом этапе?"

"Если разделить здесь, разве не нарушится последовательность импульса?"

"Тогда укажите, в каком месте лучше провести грань?"

"А делить обязательно?"

На лице Юлиана читалось искреннее непонимание, зачем маги так упорно пытаются разделить этот единый процесс.

Для него это звучало так, словно при сложении единицы с единицей от него требовали разобрать каждую единицу на части, чтобы найти ответ.

Нелегко приходилось обеим сторонам.

"...Тогда позвольте спросить еще раз — судя не по вашим меркам, Юлиан, а по нашим."

Потерев припухшие от усталости веки, чиновник с трудом продолжил вымученное согласование этапов.

Так прошло еще некоторое время.

В итоге они пришли к выводу, что для создания стерильной химеры требуются узкие специалисты из самых разных областей: начиная с Магов Насекомых и магов химер и заканчивая мастерами восточной селекции, целителями и алхимиками.

Ради одного-единственного 'обычного', по выражению Юлиана, ритуала требовалась целая толпа народу.

В конце концов договорившись, чиновник с облегчением перевёл дух:

"Фух. К счастью, вероятность злоупотребления этой технологией практически сведена к нулю."

Оно и понятно.

В науке ли, в производстве ли — чем сложнее методика, тем теснее переплетены между собой разрозненные крупицы знаний.

Проект стерилизации химерами работал точно так же.

При таком разделении труда, даже если кто-то решит украсть технологию, воспроизвести ее в одиночку не будет ни единого шанса.

Ведь на руках у похитителя останется всего лишь одна крошечная шестеренка.

"К тому же Служба Безопасности пообещала держать ключевые реагенты под неусыпным надзором."

Дело ведь упиралось не только в формулы, но и в само сырье.

Пока дознаватели бдительно стерегут ключевые ингредиенты, даже при утечке схем собрать химеру будет технически невозможно.

"Руководство опасалось, как бы эта технология не повторила бедствия былых времен, но, по-моему, тревога оказалась напрасной."

Эрика была полностью согласна с чиновником.

Если только не найдется безумец, способный подобрать аналоги запретным веществам, заменить собой десяток профильных специалистов и обвести вокруг пальца надзор Ордена — катастрофа 13-й Магической Башни Империи точно не грозит...

"Выполнить все эти условия практически нереально..."

"..."

"Нереально..."

Голос чиновника внезапно затих.

Спустя секунду он робко взглянул на Юлиана:

"Эм... Юлиан. Можно задать один вопрос?"

"Да, конечно, спрашивайте."

"Скажите... существует ли вероятность того, что эту технологию химер можно применить к человеку?"

Ответ на этот вопрос Эрика знала заранее.

Ведь она в любой момент могла заглянуть в рабочие тетради в его лаборатории.

Юлиан действительно искал способ применить техники создания химер на людях.

Подобно тому, как он нащупал путь исцеления аутоиммунной Демонической Болезни через Магию Проклятий, в Магии Химер он тоже прокладывал новую тропу.

Подобная исследовательская страсть заслуживала искреннего восхищения.

Вот только была одна загвоздка...

"Очень меткий вопрос. Да, это вполне возможно. Собственно, мои основные исследования сейчас как раз в этой плоскости и лежат."

"..."

Так и знала.

Выражения, которые подбирал Юлиан, как всегда ни капельки не передавали чистоту его истинных намерений.

----------

Изобретательность Святого (2)

После ухода чиновников из Управления Магии в комнате остались три остывшие чашки чая.

Юлиан посмотрел на закрытую дверь и тяжело вздохнул:

"Нужно передать это герцогу и кое-что с ним обсудить, но..."

Эрика, собиравшая со стола посуду, навострила уши.

Она повернулась к Юлиану.

Тот как раз сдвинул плотный конверт на край стола.

Затем откинулся на спинку кресла и снова раскрыл отложенные ранее рабочие тетради.

Она провела рядом с ним не один год еще в Лимбус-Пите, поэтому прочесть его мысли по одним лишь жестам для нее не составляло труда.

'Сегодня он точно никуда не пойдет.'

Да и завтра, скорее всего, тоже.

Эрика тут же вызвалась:

"Я отнесу, Доктор."

"Ты, Эри?"

"Ага. Мне всё равно делать нечего."

Точнее говоря, дело только что появилось: помочь Юлиану спокойно сосредоточиться на исследованиях.

Этой роли ассистентки она выучилась еще в трущобах, а тонкости обязанностей доверенного лица переняла уже у старшего дворецкого семьи Нихирит.

"...Хорошо. Тогда полагаюсь на тебя."

Юлиан пододвинул к себе один из отложенных конвертов:

"Спасибо. Тебе нужно просто передать эти бумаги герцогу."

Эри с готовностью приняла конверт.

Папка с документами в ее руках казалась одновременно и невесомой, и удивительно тяжелой.

"Давненько я таких поручений не выполняла."

В те времена, когда они ютились в обшарпанной клинике Сектора D, вся ее работа состояла именно из подобных мелочей.

Встать пораньше и вскипятить воду перед приемом больных.

Заранее наполнить баки, если вода на исходе.

Сбегать за инструментами или забрать еду, которую заказывал Юлиан.

Тогда в клинике их было только двое.

Пока Юлиан вскрывал нарывы и отчитывал пациентов не хуже Ванчо, Эрика молча занималась этими мелкими хлопотами.

Случалось, она ошибалась и обжигала кипятком руку.

Тогда Юлиан ворчал, велел быть осторожнее и сам мазал ей ожог заживляющей мазью.

Она никогда не совала пальцы в кипяток нарочно ради этой мази.

Но когда это происходило случайно, на душе становилось чуточку теплее.

"Кажется, сегодня ночью я буду спать как убитая, Доктор."

?

То были по-настоящему светлые, наполненные смыслом дни.

Ведь сирота, с трудом цеплявшаяся за выживание в грязных переулках, впервые обрела причину жить и узнала радость каждого нового дня.

Ребенок, который в трущобах ни разу в жизни не смыкал глаз спокойно, в той клинике засыпал безмятежным глубоким сном.

Но стоило Юлиану прославиться — вокруг него стали собираться целители, жаждущие обучиться хирургии, клиника незаметно переросла в полноценный лечебный центр, а затем и он уступил место громаде Клиники Мейер при Академии.

И чтобы оставаться рядом с ним, теперь требовалось управлять бурлящими потоками магии, а не кипятить воду в баках.

Видимо, поэтому...

"А, точно! Нужно что-нибудь захватить по дороге?"

"Я выпишу чек. Купи каких-нибудь сладостей и угости ребят из команды."

"Хорошо."

Эрика намеренно выпросила еще одно поручение: ей хотелось как можно дольше удержать в груди это теплое, греющее чувство.

"Я мигом~!"

"Не торопись, времени достаточно."

"Поняла!"

Прижимая конверт к груди, Эрика выскочила за дверь.

Юлиан сказал не спешить, но слушать его сейчас не было никакой причины.

Не в силах сдержать радостное нетерпение, она понеслась вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Спустя несколько минут.

Эрика подошла к воротам герцогского замка.

Теперь оставалось только передать конверт герцогу.

Вот только возникла заминка:

"...А где он вообще?"

Она понятия не имела, где сейчас находится глава дома.

Это в Лимбус-Пите она знала каждую подворотню, а герцогский замок был не ее 'поляной' — словечко, которому ее когда-то научил Ванчо.

И хотя выбежала она сюда со всей решимостью, заранее подумать о том, как искать герцога, не удосужилась.

"Юная леди, вы к госпоже Изоле?"

"Нет, я к герцогу."

"Э-э... По правде сказать, я и сам не в курсе, где сейчас Его Светлость..."

Стражник растерянно замялся.

Сам стражник помочь ничем не мог, но...

"Вы обождите минутку, я спрошу кого-нибудь из знающих."

К счастью, ему удалось разыскать знакомого ей человека.

Ушедший внутрь стражник вскоре вернулся в сопровождении молодого рыцаря.

"Эри!"

Обогнав стражника, юноша приветливо взмахнул рукой.

Это был Мартин, второй сын герцогского рода Эрунт.

Во время полевой практики в Демонических Землях Мартин относился к Эри как к родной младшей сестренке, и они быстро сблизились.

Эрика склонила голову в вежливом поклоне:

"Здравствуйте, господин командор..."

Лицо Мартина на мгновение помрачнело.

Она что, ненароком переступила черту?

Эрика мгновенно поняла ошибку:

"Брат Мартин?"

"Вот, другое дело. Мы ведь еще в лесу договорились, что ты меня так звать будешь."

Эри смущенно улыбнулась.

Тогда, во время испытаний, Мартин так обрадовался появлению сестренки, что и дня не прошло, как потребовал называть его старшим братом.

Эрика от такой прыти порядком растерялась.

Они ведь еще вчера были чужими людьми.

Не понимая, где кроется подвох, она инстинктивно пятилась назад.

В подворотнях внезапная бескорыстная доброта была опаснее любого клинка.

Но когда юная леди Керес объяснила ей суть обычаев, Эри пришлось пересмотреть взгляды:

— Чтобы выжить на этой земле, где твари сбиваются в колонии, люди обязаны держаться вместе столь же сплоченно. Даже если вы вчера были незнакомцами, но сегодня ты приняла герб Эрунтов — с этого дня вы семья.

То, что Мартин за один день записался в старшие братья, было не прихотью характера, а законом выживания этого края.

Узнав об этом, Эрика перестала пятиться.

Осознав, что в его искреннем расположении крылся главный секрет рода, веками удерживавшего Юг, она поняла: никакого коварного умысла за этим нет.

Само собой, приятным бонусом шло и то, что союз с герцогским домом Эрунт делал ее на шаг ближе к собственной цели.

"Мне доложили, что ты пришла, вот я и выскочил. Отца ищешь?"

"Да. Выполняю поручение Доктора."

"Тогда ты точно по адресу. Пойдем, провожу."

"Мне бы только конверт передать."

Эрика протянула бумаги.

Мартин взял конверт, осмотрел сургучную печать и покачал головой:

"Это не к отцу, это совсем в другое место."

"Да?"

"Иди за мной."

Мартин повел Эрику к главному корпусу.

На один его шаг Эрике приходилось делать два.

Так что за его широкой поступью она поспевала чуть ли не бегом.

В конце этой погони показались двери рабочего кабинета.

Перед кабинетом пожилой дворецкий почтительно склонил голову:

"Приветствую, молодой господин Мартин, госпожа Эрика."

"Здравствуйте. Не могли бы вы передать это герцогу?..."

Герцог наверняка внутри кабинета.

Но прежде чем она успела договорить, исходя из этой логичной догадки, Мартин протянул конверт дворецкому:

"Отдайте молодому господину."

"Будет исполнено."

"Пойдем, Эрика. К отцу."

После чего развернулся, словно вопрос был исчерпан.

"Но кабинет ведь там?"

"Отец в эти бумаги больше носа не кажет. Право подписи давным-давно передали старшему брату."

"Что?"

И едва Эрика успела удивиться...

Грохот.

Из-за дверей кабинета донесся звук падающей мебели.

Треск, звон!

"Я выберусь из этого ада!"

"Держите его, скорее!"

"Пустите! Это приказ! Я здесь наследник, мерзавцы!"

"Вот и исполняйте обязанности наследника! Вы для этого на свет родились!"

"А-а-а-а-а!"

В приоткрытую щель двери высунулся взъерошенный мужчина, отчаянно протягивая руку наружу.

Но не успел он перевалить через порог, как чьи-то цепкие руки поволокли его обратно вглубь комнаты.

Один рвался на свободу, вторые вязали его по рукам и ногам.

При виде этого побоища у Эрики снова шевельнулось дежавю:

'Я в лаборатории Доктора таких бедолаг частенько видела.'

Значит, зрелище для нее было далеко не в новинку.

Как поступит в подобной ситуации опытный слуга?

Она с любопытством уставилась на старого дворецкого.

Тот с невозмутимым видом шагнул к жалобно протянутой руке наследника.

И затем...

"Как удачно вы высунулись, господин. Полагаю, эти документы вам надлежит рассмотреть вне очереди."

Вложив конверт в судорожно растопыренные пальцы, он аккуратно задвинул руку господина обратно в щель.

Мужчина, сжимая бумаги, истошно завопил на дворецкого:

"Да как ты... в моем же доме!.."

Договорить он не успел.

Дверь кабинета с сухим щелчком захлопнулась.

Словно ураган пронесся.

Пока Эрика ошарашенно хлопала глазами, Мартин пожал плечами:

"Это мой старший брат. Можешь звать его молодым господином, хотя он точно обрадуется, если назовешь его старшим братом."

Эрика перевела взгляд с двери на Мартина и обратно:

"А помочь ему не надо?"

"Мы уже помогли: подсунули самые срочные отчеты в первую очередь."

За дверью снова что-то с грохотом обрушилось на пол.

Эрика снова покосилась на створку:

"Но если бы ты помог ему с разбором, Мартин, дело ведь пошло бы быстрее?"

"Нет."

Мартин мотнул подбородком в сторону коридорного окна.

Вдали виднелись очертания железнодорожной станции:

"Мое дело — присматривать за железной дорогой, а это — его забота. Заниматься строго своими обязанностями на своем месте — в этом и заключается настоящая взаимопомощь."

"А если честно?"

"Да я в гробу всё это видел."

Эрика понимающе кивнула: это чувство она разделяла целиком и полностью.

После короткой суматохи у кабинета они некоторое время шли в полном молчании.

Не по какой-то особой причине — они были знакомы совсем недавно и просто не знали, о чем говорить в такой обстановке.

Наконец, нарушая неловкую паузу, Эрика заговорила:

"Здешняя знать немного отличается от того, что я себе представляла."

"И чем же?"

Мартин, которого тоже тяготила тишина, отозвался мгновенно.

"Я думала, дворяне только и делают, что грызутся друг с другом за кусок пожирнее. Земли, золото, чины — да за что угодно."

Лишь выпалив это, Эрика сообразила, стоит ли говорить подобные вещи в лицо сыну герцога, и поспешно добавила:

"В трущобах, знаете ли, все так говорят."

Мартин ни капли не рассердился.

Вместо этого он спокойно кивнул:

"Не стану врать, хватает и таких семей."

"Но дом Эрунт другой. Видно, как вы дорожите друг другом, и на это приятно смотреть."

Это была неуклюжая похвала, выраженная Эрикой своими словами.

Вежливому этикету ее учили не в Лимбус-Пите, а в стенах Академии, так что комплименты пока выходили шероховатыми.

Мартин на миг сбавил шаг.

На его лице блуждала улыбка, вот только улыбались одни губы — глаза оставались серьезными:

"Если со стороны это выглядит так, я рад."

И, вновь зашагав по коридору, негромко обронил:

"Хотя в нашем доме такой покой воцарился совсем недавно."

"В смысле?"

"В детстве..."

Мартин устремил взгляд в пространство, словно оживляя в памяти далекие годы:

"Брат был слабее меня. Я лучше владел клинком, был быстрее, напористее. Но из-за того, что он глубже разбирался в Тайной Магии и был силен в командовании, право наследования закрепили за ним. Тогда мне это казалось дикой несправедливостью."

"А сейчас?"

"А сейчас я этому только рад."

Мартин усмехнулся и продолжил путь.

На этот раз он сбавил темп, чтобы Эрике не приходилось бежать следом:

"В рукопашной я брата одолею, врать не стану. Вот только под его командованием и остальные солдаты сражаются как надо."

"Выходит, старший брат с самого начала был на своем месте."

"Оглядываясь назад — да."

За окном коридора снова мелькнули пути и станционные склады.

Мартин на секунду задержал взгляд на рельсах и продолжил:

"Раньше солдаты погибали прежде, чем успевали применить науку боя на практике. Пару стычек пережили — и в строй снова приходится ставить зеленых новобранцев. Вот я и рассуждал: какая разница, как ты командуешь, если проще самому зарубить на одного монстра больше."

Эрика молча шла в ногу с ним, внимательно слушая.

"Но теперь те, с кем я шел в бой вчера, остаются в строю и сегодня. И завтра. Дошло до того, что ветераны занимают позиции еще до того, как прозвучит приказ."

"И это благодаря лекарствам Доктора?"

"Именно. Благодаря Святому у брата наконец появилось войско, в котором он может раскрыть весь свой полководческий талант."

Мартин кивнул:

"И в итоге плечом к плечу с Его Высочеством мы загнали тварей обратно за перевал. Разве добился бы я такого, просто виртуозно размахивая мечом в одиночку?"

Хмык.

Коротко усмехнувшись, Мартин опустил взгляд на каменные плиты пола:

"...Сейчас я и сам не понимаю, с чего вдруг так яростно грызся с братом за этот проклятый титул главы рода."

На этих словах он снова смолк.

Глядя под ноги, юноша всё сильнее замедлял шаг.

Некоторое время гулкие шаги оставались единственным звуком в опустевшем коридоре.

"..."

"..."

Эрика терпеть не могла такие тягостные паузы.

К счастью, у нее имелось безотказное оружие на подобный случай.

Любой другой в такой момент долго бы взвешивал каждое слово.

Сболтнешь лишнее — выйдет бестактность, начнешь юлить — сочтут за фальшь.

Но Эрике о таких условностях можно было не переживать.

Если проницательный ребенок задает бестактный вопрос — это дерзость, но если наивный ребенок брякает простодушную мысль — это в порядке вещей.

Зная это лучше других, она точно понимала, как разрядить обстановку:

"Значит, ты теперь согласен, что старший брат по праву занимает место наследника?"

Мартин поднял голову.

На мгновение задержал взгляд на ее лице, а затем открыто усмехнулся:

"Да. А уж после того, что мы только что видели у кабинета, я в этом уверен на все сто."

Голос его прозвучал чуточку тише.

Словно заметив собственную заминку, он прочистил горло и снова прибавил шаг.

Эрике опять пришлось заспешить вдогонку.

"Да и вообще. В прежние времена главе рода достаточно было виртуозно владеть мечом, пером можно было и не махать. Но с тех пор как благодаря Святому Юг вздохнул свободно, ремесло правителя свелось к сплошной бумажной волоките."

Эрика была согласна.

Разумеется, чтобы защищать владения, лорду по-прежнему требовалась грубая сила.

Но на Юге настал момент, когда личная сила перестала требоваться в избытке — теперь ее было вполне достаточно на базовом уровне.

Иными словами, перо здесь стало куда могущественнее меча.

"Так что мне всё по душе. Я спихнул всю эту головную боль на брата, а сам занимаюсь железной дорогой да гоняю демонических тварей, что пытаются грызть рельсы."

Теперь ей стало ясно, почему и герцог, и его второй сын бежали от бумаг как от чумы.

Их с пеленок учили быть воинами в эпоху, когда всё решал клинок.

"Впрочем, за это тоже стоит благодарить Святого."

За этим разговором они незаметно подошли к саду, где находился сам герцог.

----------

Изобретательность Святого (3)

Сад семьи Эрунт, куда они пришли, сбагрив все бумаги на старшего сына.

"Ого-о-о..."

Когда она еще ребенком впервые переступила порог поместья Нихирит, сад приемной семьи показался ей огромным.

Спустя годы это впечатление почти не изменилось.

Но сад герцогского дома Эрунт был совершенно иного размаха.

Он раскинулся так широко, что с трудом верилось, будто всё это находится за Стеной.

Отсюда Стены не было видно вовсе.

Она вновь осознала, какая колоссальная пропасть лежит между столичной знатью и владетельными лордами земель.

Посреди газона виднелась беседка.

Круглая крыша покоилась на шести бронзовых колоннах.

Под ней стоял круглый стол, за которым расположились трое.

Герцог в кресле и Дариан в инвалидной коляске играли в шахматы.

Изола хлопотала рядом с Дарианом, усердно массируя ему руки и ноги.

Мартин кивнул в сторону беседки:

"Похоже, нас еще не заметили."

"Тогда подождем здесь?"

Эрика с трудом припомнила уроки этикета в Академии: там что-то говорилось о том, что мешать благородному досугу знати — верх бестактности.

"Разве можно вот так просто подойти?"

Мартин на эти слова лишь усмехнулся:

"Эти формальности нужны для гостей. А мы семья. Между своими церемонии ни к чему."

Мартин зашагал вперед.

Эрика поспешила следом, стараясь не отставать.

Когда они подошли настолько близко, что на столе стало видно шахматную доску, взгляд Эрики внезапно зацепился за одну деталь.

Возле доски стояла небольшая шкатулка.

Из-под приоткрытой крышки виднелась кость, покоившаяся на красном бархате.

Белый фрагмент.

Эрика с первого взгляда поняла, что этот кусочек извлекли из тела Дариана.

По мере приближения до них донесся голос герцога:

"Отдай ее ювелиру."

Герцог поднял коня и переставил его через две клетки:

"Оформим как священный реликварий и выставим в приемной зале. Эта кость побывала в руках самого Черного Святого, да и для тебя это знак победы над недугом. Она заслуживает должного почтения."

"Да куда лучше повесить ее на шею. Это же шейный позвонок, в этом куда больше символизма."

Вставила Изола, поглаживая предплечье Дариана ладонью.

От запястья к локтю, от локтя к запястью.

Строго по наставлениям Юлиана она методично разминала чувствительные нервы жениха.

"Я лучше просто оставлю ее себе."

"И засунешь с глаз долой, да?"

"Разве плохо убрать ее в ящик стола и доставать, когда на душе станет тяжело?"

Дариан сдвинул пешку на одну клетку.

Даже от этого простого движения его пальцы заметно дрожали.

Пусть оторванную шею и пришили обратно, требовалось время, чтобы сшитые нервы снова заработали как положено.

Герцог покачал головой и взял пешку конем:

"Если даже череп Древнего зверя задвинуть в дальний конец коридора, о нем вскоре забудут. С глаз долой — из сердца вон."

"Вот именно, Дариан. Чем пылиться в ящике, на шее носить куда краше, правда ведь?"

Изола почему-то проявляла маниакальную одержимость этой идеей с ожерельем.

Дариан смущенно покосился на невесту:

"Изола... как ни крути, ожерелье из собственного позвонка — это перебор."

"А что не так с ожерельем?"

Заныла Изола, продолжая разминать руку жениха.

Тут на ступени беседки поднялся Мартин и встрял в разговор:

"Хватит читать дурацкие любовные романы. Позвонок на шее тебе вторую жизнь не подарит, зато мелкие костяные осколки запросто занесут в рану заразу."

"Ты с порога решил поругаться?"

Изола сердито зыркнула на брата.

Тот даже не моргнул — лишь нагло скривился и посмотрел на нее презрительным взглядом.

Такими раздражительными Эрика их ещё ни разу не видела.

Эрика тихонько подошла к инвалидному креслу.

Положив руку на подлокотник, она шепнула:

"Лорд Дариан, они всегда так не ладят?"

Прежде чем Дариан успел разомкнуть губы, герцог опередил его:

"Не обращай внимания. Братья с сестрами вечно так собачатся."

На лице герцога расплылась довольная улыбка:

"Один запирался в покоях и носа не показывал, вторая под его дверью всю ночь круги нарезала. Разве это не в сотню раз лучше прежнего?"

"Значит, разнимать их не надо?"

"Пусть порезвятся. Они так только в раннем детстве цапались, я уж и не чаял снова это увидеть."

С этими словами герцог Эрунт указал на свободное кресло.

Едва Эрика опустилась на сиденье, из-за плеча протянулась рука в черном рукаве и поставила перед ней пустую чашку.

Эрика скосила глаза.

Молчаливый поклон.

Дворецкий бесшумно поприветствовал ее и отошел в дальний угол сада.

"Ты пьешь черный чай?"

"Да. Особенно с печеньем."

"Вот и славно. Мы с Дарианом сладкое почти не трогаем, так что добра хватает. Угощайся от души."

Эрика отказываться не стала.

Да и с чего бы?

"Ням, ням..."

Эрика набила печеньем обе щеки сразу.

Рот наполнился густым сливочным ароматом.

"Не торопись так. Разве за завтраком тебя плохо накормили?"

"Не-а. Для нормальной еды и для сладкого желудки разные."

"Поистине занятная теория."

Герцог наполнил ее чашку.

Эрика махом осушила ее и потянулась за новой порцией печенья.

Тем временем брат с сестрой закончили перепалку и опустились за стол.

Герцог обратился к севшему Мартину:

"Слышал, на практике случилось происшествие. Ты со всем справился?"

"Хоть я и пересел на железную дорогу, но хватку не растерял, чтобы покупаться на такие фокусы."

"Это радует."

Герцог кивнул и тут же перевел взгляд на Эрику.

Мартин недовольно буркнул ему в затылок:

"Случилось ЧП, и это всё, о чем ты решил спросить родного сына?"

"А о чем еще мне спрашивать?"

"Хотя бы поинтересоваться, цел ли я..."

"Пострадай ты у подножия горы — значит, опять ввязался в какую-то глупость."

"..."

Мартин пристыженно уткнулся взглядом в тарелку с печеньем.

Герцог на второго сына даже не посмотрел.

Судя по всему, к новоявленной названой дочке, уплетавшей сладости за обе щеки, как белочка, он питал куда больше теплых чувств, чем к колючему сыну, которого наблюдал уже двадцать лет.

"Ну так как всё прошло, Эри?"

"М-м-м, ням..."

"Прожуй спокойно, потом скажешь."

Эрика попыталась что-то промычать с набитым ртом.

Будь на месте герцога другие аристократы, ее бы давно отчитали за плебейские замашки.

Но во взгляде герцога не было ни тени упрека — один лишь неподдельный отцовский восторг.

Тут Мартин заговорил вместо нее:

"Я могу рассказать, как показала себя Эри."

"Хорошо. Слушаю."

Герцог кивнул.

От нежности, с которой он только что смотрел на девочку, не осталось и следа.

"Тьфу... До чего же тяжко быть сыном в этом доме."

"Давай ближе к делу."

Мартин обиженно надул губы.

Но всё же доложил четко и по существу:

"Если сразу к выводам — она невероятна. Ее магический талант превосходит любые ожидания. Особенно чутье на кровь и жизненную силу... Не будь она доверенным лицом Святого, я бы нашел способ принять её в семью сам."

"Настолько?"

Переспросила Изола, плавно нажимая на руку Дариана.

Мартин подтвердил:

"Она нашла в лесу пять гнезд. И все принадлежали разным видам."

В глазах герцога вспыхнул неподдельный интерес:

"Там и одно-то отыскать за счастье. Как ей удалось обнаружить сразу пять?"

"По словам Эри, она воспринимает чужую жизненную силу как тепло. Поэтому скопления вроде гнезд для нее вообще как маяки."

Герцог вопросительно повернулся к Эрике.

Проглотив остатки печенья, она подтвердила:

"Да, всё верно."

"Редчайший магический дар. И что же вы сделали с найденными гнездами?"

"Маток гнезд уничтожили юная леди Керес и брат Мартин, а кладки яиц мы передали Начальнику Управления Кадров."

"Зачем вы отдали яйца Его Высочеству?"

Бровь герцога озадаченно дернулась.

По его лицу стало ясно: весть о методе стерилизации химерами до герцога еще не дошла.

С чего начать объяснение?

Пока она прикидывала слова, Мартин вмешался:

"Так было нужно. Отцу об этом знать без надобности."

"Что значит 'без надобности'? Я вообще-то глава рода!"

"Если спихнуть все дела на старшего брата, а потом качать права главы — тебя никто и слушать не станет, сам знаешь."

"И то верно."

Герцог подозвал стоявшего неподалеку дворецкого:

"Принеси сюда рапорт с учений и отчет по осмотру путей."

Затем снова наклонил чайник над чашкой Эрики:

"Пока ждем, доскажи про Эри. Ты пробовал учить ее магии?"

"Да. Твое чутье не подвело, отец. Восприятие Эри идеально ложится на нашу Тайную Магию."

"В самом деле?"

"Чистая правда."

Рука с чайником замерла.

Герцог ненадолго задумался, а затем обратился к Мартину:

"Тогда займись ее обучением всерьез. На каждых каникулах будешь наведываться в Академию."

"И до каких пределов учить..."

"Учи всему."

Плечи Мартина вздрогнули:

"Вообще всему?"

"Да, абсолютно всему."

"Старейшины Совета Рода будут сопротивляться до последнего."

"Ты только что сам выдал все козыри, чтобы заткнуть им рты."

"Значит, передать ей всё наследие без остатка?"

"Именно."

Эрика медленнее задвигала челюстями.

У нее ведь была 'истинная цель'.

С самого раннего детства и по сей день.

Мечта, которую она не отпускала ни на миг.

И первым шагом к ней было исцеление ее застарелого недуга.

'Пока я остаюсь пациенткой, мне ее вовек не достичь...'

К счастью, недавно ей стало известно: если больной Демонической Болезнью крови постигнет Магию Крови выше определенной ступени, недуг отступит навсегда.

Поэтому Тайная Магия герцогского рода была нужна ей как воздух.

Она не просто поднимет ее ступень мастерства, но и сокрушит главную стену, стоявшую на ее пути.

Сердце Эрики забилось быстрее:

'Наконец-то!..'

Но восторг быстро сменился холодным расчетом.

Вспомнив один закон этого мира, она моментально остыла: в жизни ничего не дается даром.

А по дворянским обычаям, о которых она слышала, человек, принявший сокровенную Тайную Магию рода, обязан был связать себя кровными узами с этой семьей.

Случись такое — и на мечте можно ставить крест.

Уж лучше вовсе остаться без их магии!

Додумавшись до этого, она выпалила прежде, чем успела себя остановить:

"Простите. Я не могу это принять."

"С чего вдруг такое решение?"

"Если я приму тайные знания, мне ведь придется связать себя браком с кем-то из вашего дома, верно?"

Воздух в беседке заледенел.

Первым опомнился Мартин:

"...Эри. Я вообще-то женат. У старшего брата тоже есть жена."

Герцог прижал ладонь ко лбу и сокрушенно покачал головой:

"Эри, дитя мое... Я вот Изолу сбыл с рук и на этом с женитьбой детей завязал. Выходи замуж за того, кто тебе по душе."

Эрика растерялась:

"А? Но если не ради этого, зачем отдавать мне сокровенную Тайную Магию?..."

"Мы не требуем от тебя никакой платы. Лишь надеемся, что в далеком будущем, когда ты создашь собственный род, вы сохраните добрую дружбу с домом Эрунт."

Это была долгосрочная, напористая инвестиция.

Услышав это, Эрика еле сдержала улыбку.

Ей польстило признание герцогского рода, но куда сильнее грела радость от того, что можно постичь магию, не жертвуя мечтой.

"То есть... даже изучив Тайную Магию, я смогу выйти замуж за того, за кого сама захочу?"

"Конечно. Достаточно, чтобы ты помнила наш дом добром, а твои дети дружили с нашими внуками."

Лишь тогда Эрика с облегчением отправила зажатое в пальцах печенье в рот.

Слава богам.

Какая гора с плеч.

"Да даже если никого на примете нет — попроси Святого приискать тебе жениха, не пропадешь. Уж у него-то на примете сколько достойных юношей крутится!"

"Вот еще, не надо."

"Тебе даже выбор Святого не по нраву?"

"...Если Доктор начнет подыскивать мне кого-то... я этого просто не вынесу."

"..."

"...Ой."

Лишь выпалив это, Эрика осознала свой прокол.

В теплой, по-домашнему уютной обстановке она слишком расслабилась, как только отпустило напряжение.

Эрика панически забегала глазами.

"Так, так, так..."

Мартин прикрыл ладонью рот, забыв про печенье.

"Ой-ё-ёй..."

Изола в восторге забарабанила кулачком по плечу Дариана.

"Нет, вы не так поняли..."

Герцог ничего не спросил, лишь с невозмутимым видом плеснул чаю в чашку Эрики:

"Действительно. Больше не стану советовать просить Святого о сватовстве."

При этих словах у него предательски подрагивал уголок рта.

Мартин не упустил случая подлить масла в огонь:

"Отец. Если шепнуть об этом Совету Рода, старики единогласно проголосуют за то, чтобы обучить ее магии прямо сейчас."

"Не смей. Дело еще не решенное."

"А когда решится — будет поздно! Потом к ее детям на пушечный выстрел не подойдешь."

"Хочешь сказать, нам стоит раскошелиться еще сильнее? Иди скажи об этом Леандросу."

"Да брось! Узнай старший брат об этом, он бы сам велел вытряхнуть для нее всю фамильную сокровищницу!"

Лицо Эрики полыхнуло жаром.

Изола тихонько придвинулась к ней:

"Надо же. А я-то думала, наша младшенькая — сущий ангел, а она вон какой лисичкой оказалась!"

Уши у Эрики загорелись и покраснели.

Поднять на них взгляд она не смела.

Уставившись в кружку, она жалобно пролепетала:

"...Только Доктору ничего не говорите, умоляю."

"Перед отъездом я научу тебя краситься. И расскажу, как я вскружила Дариану голову!"

Мартин тут же встрял:

"Оставь это наставницам по этикету. Ты сама краситься не умеешь."

"Что?! Дариан говорит, что я красавица!"

"Задай подобный вопрос тот, у кого в руках моя коляска, я бы и орчиху красавицей назвал..."

"Ты сейчас дошутишься!"

"Я серьезно. Не порть нашей младшей будущее замужество своими советами. Просто наймите ей толкового учителя манер."

"Сдохни!"

Дзинь!

Чашка просвистела по воздуху.

Ничуть не смутившись этим, герцог невозмутимо взял заварочный чайник.

В чашку перед Эрикой снова полился горячий напиток:

"Пей. А то остынет."

Эрика обхватила чашку обеими ладонями.

И в тот самый миг, когда край коснулся ее губ...

"Ну так скольких внуков ты мне покажешь?"

"Кх-х-пфф-ф!..."

В лучших традициях южных лордов: подловить противника на открытии и нанести внезапный удар.

От этой вероломной атаки герцога Эрунта Эрика не сдержалась и прыснула чаем во все стороны.

----------

Изобретательность Святого (4)

После того как Эрика устроила грандиозный чайный фонтан, герцог с лукавой усмешкой достал из рукава платок:

"Прости, не удержался. Когда Изола была маленькой, мне было не до таких шуток. Всегда мечтал вот так разыграть собственную дочку."

Платок лег на стол перед Эрикой.

Забрызганную чашку отодвинули на край стола, а на ее место поставили чистую, стоявшую донышком кверху.

Жур-р.

Из носика чайника тонкой струйкой полился свежий кипяток.

"Хм-ф-ф..."

"Кх-х."

Сидевший напротив Мартин прятал рот за тыльной стороной ладони.

Изола вела себя не лучше: уткнувшись лбом в коляску Дариана, она беззвучно тряслась от смеха.

Эрика схватила платок и с силой прижала его к губам.

Тонкий аромат мяты освежал совершенно некстати.

Уши у неё всё ещё горели.

"Можешь ответить позже."

Произнес герцог, пододвигая чашку чуть ближе к ней.

Вместо ответа Эрика схватила печенье и сунула в рот.

Пока жуешь — можно не отвечать.

Этому благородному способу выражать недовольство ее научила Фрейя.

Спустя некоторое время вернулся дворецкий.

Он положил перед герцогом перевязанную бечевкой пачку бумаг:

"Здесь отчеты с практических учений и данные осмотра путей, как вы и просили."

"Отлично."

"И еще молодой господин просил передать пару слов."

"Что именно?"

"Поинтересовался, раз уж вы по-прежнему пышете здоровьем, не согласитесь ли взять на себя хотя бы часть работы?"

Герцог фыркнул:

"Так и передай: я на покое. Отныне я буду разве что гонять мяч с престарелыми рыцарями на этой лужайке, а когда пойдут внуки — нянчиться с ними до конца дней."

С этими словами он развязал бечевку.

Шурх, шурх.

Листы мерно переворачивались один за другим.

Но чем дальше он углублялся в текст, тем медленнее двигались пальцы.

Эрика жевала печенье и наблюдала за ним.

С каждой новой страницей лоб герцога хмурился всё сильнее.

"Хм-м..."

Сквозь плотно сжатые зубы вырвался глухой стон.

Рука, листающая рапорт, замерла на конкретном листе.

Некоторое время герцог неотрывно сверлил его взглядом.

Затем сдвинул бумаги прямо на шахматную доску:

"Взгляни-ка ты."

"Слушаюсь."

Дариан принял бумаги одной рукой.

В другой он сжимал белого слона — фигуру герцога, взятую во время недавней партии.

Дариан медленно потирал фигурку большим пальцем, плавно ведя по отполированному дереву.

Пальцы постепенно замедлились и замерли.

Опустив бумаги, он посмотрел герцогу в глаза:

"Все пять видов обитали в одном и том же лесу?"

"Да. Я лично всё проверил." — Отозвался Мартин.

А сомневаться в словах того, кто лично прикрывал Валькирий во время экзамена, повода не было.

Дариан прикрыл глаза.

На подлокотнике кресла его пальцы стали сгибаться один за другим:

один, два, три, четыре, пять.

Сжатая ладонь раскрылась, а затем пальцы согнулись вновь.

Лишь повторив это нехитрое упражнение несколько раз, он поднял взгляд и подался телом вперед:

"Глава рода. То, что четыре вида из пяти мирно делили одну территорию, само по себе крайне подозрительно. Но появление велакрисской древесной моли-засадницы у самого подножия хребта — это уже полная аномалия."

Велакрисская... кто?

Эрика замерла с недожеванным печеньем, роясь в воспоминаниях.

Память услужливо подкинула лекцию по демоническим зверям.

Сразу после обеда, когда добрая половина студентов у окон безнадежно клевала носом, а преподаватель монотонно и лениво бубнил у доски — тогда как раз разбирали принципы классификации видов:

'Первое слово в названии монстра обычно совпадает с именем владений, где его впервые засекли...'

Значит, эту тварь открыли в графстве Велакрис?

На этом познания Эрики заканчивались.

Она училась только на первом курсе, и вспомнить то, чего им еще не преподавали, было попросту неоткуда.

Дариан сам заполнил пробел:

"Эта тварь никогда не спускается к подножию сама. Раз она оказалась внизу — ее туда принесли. А если учесть, что остальные четыре вида свили гнезда бок о бок и даже не перегрызлись, такую диверсию готовили отнюдь не за пару дней."

Герцог согласно кивнул:

"Я так и подумал. По этой же причине Его Высочество не решился сразу отправлять студентов обратно в Академию."

Его указательный палец мерно постучал по уголку рапорта:

"И как нам выйти на их след?"

"Ищите деревья."

Дариан ответил без малейших колебаний:

"Личинки этих тварей могут развиваться лишь в древесине, напитавшейся достаточным объемом магической энергии. Иными словами, если имело место вмешательство извне, следы нужно искать на стволах."

"Их можно отличить на глаз? По породе дерева?"

"Скорее по остаточному фону. Каким бы искусным ни был чародей, перемещая столь крупные деревья, он неизбежно оставит след."

В ту же секунду рука Эрики, заносившая в рот очередное печенье, застыла на весу.

'...Он так глубоко разбирается в демонических насекомых?'

Эрика буквально навострила уши на Дариана.

Ее мысли всегда вращались вокруг одной цели: расчистить почву и подготовить всё необходимое для Юлиана.

В дни работы в клинике она затемно кипятила воду.

В Академии следила, чтобы у Доктора не заканчивались учебные материалы в лице черных магов.

А прямо сейчас перед покоями Юлиана толпились чиновники из Управления, ломая голову над поиском узких специалистов.

Кто в подобном положении был нужен Доктору острее всего?

Долго размышлять не требовалось:

"Дариан. Я хочу, чтобы вы помогли Доктору с исследованиями."

Взоры всех присутствующих сошлись на Эрике.

И под перекрестком этих взглядов она неторопливо принялась излагать суть дела.

Шел десятый день пребывания в гостях у герцогского рода.

Сегодня, как обычно проснувшись ранним утром, я направился в свой кабинет в Гостевом Зале.

В этот час перед моей дверью обычно уже выстраивалась очередь чиновников с глубокими тёмными кругами под глазами.

Но в последние дни состав ожидающих заметно изменился.

Поднявшись в коридор второго этажа, я первым делом приметил стоявшую у порога инвалидную коляску.

В ней сидел спасенный мной Безголовый... кхм, то есть Дариан, а сзади стояла Эри, сжимая рукояти кресла.

"Доброе утро, Святой."

"Как спалось, Дариан?"

"Здравствуйте, Доктор! Доброе утро!"

"И тебе доброго утра, Эри."

За последнюю неделю такие утренние встречи вошли в привычку.

Семь дней назад Эри впервые привела Дариана к моим дверям.

Заявила, что он превосходно разбирается в насекомых и станет незаменимой помощью для моего проекта.

И чутье её не подвело.

Дариан превзошел любые ожидания.

Все мои познания заточены под человеческую анатомию.

В общих чертах их можно спроецировать и на прочих живых существ, но здесь есть предел.

Как демонические насекомые размножаются, где гнездятся и какие стадии метаморфоза проходят — знать всё это досконально не под силу даже мне.

Дариан безупречно заполнил эту брешь.

А отыскала столь ценного специалиста именно Эри.

'У нее всегда было поразительное чутье на подобные вещи.'

Эри перечитала почти все мои рабочие тетради.

Впрочем, близким людям я в любом случае никогда не запрещал в них заглядывать.

Так что она прекрасно знала почти обо всех текущих и планируемых разработках.

Порой она словно из ниоткуда приводила нужных людей или подкидывала идеальные возможности.

И всякий раз, когда я в изумлении спрашивал, неужели она понимает суть моих изысканий...

— А? Да я без понятия, о чем там речь!

Следовал вот такой ответ.

В такие моменты я испытывал легкую досаду.

Разбирайся она осознанно — мы могли бы работать бок о бок.

Но Эри в моих исследованиях ничего не смыслила.

Уж не знаю, о чём и как она думает, но нужные кадры приводит с безупречной точностью.

Звериная интуиция или слепая удача... так или иначе, за эту помощь я был ей искренне благодарен.

Я вытащил из кармана халата леденец в форме звезды и протянул девушке:

"Ты сегодня отлично потрудилась. Держи."

"Угу!"

Едва леденец коснулся ее ладони, Эри тут же закинула его в рот.

Прошло уже десять лет с нашей первой встречи, а вкусы ее ни капли не изменились.

Стоило предложить ей выбрать награду — Эри неизменно просила только эти конфеты.

Сегодня всё повторилось:

"И тебе правда хватает одних леденцов?"

"Я их люблю, Доктор."

Удивительное дело.

В еде она была абсолютно неприхотлива, но если дело касалось сладостей — признавала исключительно эти сахарные звездочки.

"Ладно, ешь. Только зубы чистить не забывай."

Я отсыпал ей еще пять штук.

Хотелось отсыпать целую горсть, но тогда и зубам, и поджелудочной достанется, так что порции приходится ограничивать.

К счастью, количеством выданного Эри осталась вполне довольна.

Она отправила за щеку еще одну карамельку.

Щека забавно округлилась:

"Хе-хе."

Оставив ее довольно улыбаться, я распахнул дверь кабинета и повернулся к коляске.

Дариан уже развязывал завязки папки, лежавшей у него на коленях.

Пальцы пока слушались с заметным опозданием:

"Сначала плановый осмотр. Дайте мне руку, Дариан."

Набрасываться на обсуждение проекта с порога я не стал.

Прежде чем стать коллегой по исследованию, он оставался моим пациентом.

"Ложитесь на кушетку, устраивайтесь поудобнее. Сегодня снова немного поколет."

Уложив его, я засучил ему рукава и штанины, после чего принялся покалывать иглой разные участки конечностей.

При каждом уколе мышцы рефлекторно вздрагивали:

"Чувствительность чуть лучше, чем вчера. Как часто и каким образом вы ее стимулируете?"

"Изола делает массаж каждый день."

"Замечательная у вас невеста. Благодаря юной леди восстановление идет даже быстрее, чем я рассчитывал."

Я восстановил шейный отдел и освободил сдавленные нервные пути спинного мозга, но до полноценного выздоровления было еще далеко.

Десять лет...

За те годы, что он провел неподвижно прикованным к постели, его нервы и мышцы утратили моторную память.

Божественная магия здесь была бессильна.

Возвращайся мышечная память по взмаху руки — все паладины щеголяли бы такой же мускулатурой, как Грегор.

В конечном счете этот вопрос требовал долгого времени и упорного труда.

"А теперь сожмите этот резиновый мяч. Да, отлично. Попробуем переставить шахматную фигуру?"

Стук.

Ухватить коня получилось уверенно, а вот аккуратно опустить на доску пальцы пока не давали.

"Хват стабильный, но точное позиционирование мелких предметов пока хромает."

Я сделал пометку в журнале Дариана:

----------

[Выполненные задачи]Сгибание и разгибание в локтевом суставеКоррекция положения запястьяПолный захват предмета кистьюУдержание предметаОсознанное разжатие пальцев с крупным предметомСпособность большого пальца касаться остальных пальцевПеремещение крупного предметаЗахват мелкого предмета

[Текущие цели]→ Установка мелкого предмета в заданную точку→ Тренировка перебирания и вращения вещей в ладони→ Развитие и восстановление мелкой моторики пальцев

----------

Это был составленный мной контрольный протокол нейрореабилитации.

Упражнения в нем шли строго в том порядке, в каком восстанавливаются нервы.

Без наглядных успехов реабилитация быстро превращается в беспросветную рутину, поэтому я разбил процесс на ежедневные микрошаги.

Отметив прогресс в журнале, я внес запись в историю болезни:

----------

[9-й день после операции]

Двигательная функция верхних конечностей демонстрирует выраженную положительную динамику до уровня миотома C8.Разгибание запястья и сгибание пальцев возможны с преодолением сопротивления.Глубокий сгибатель среднего пальца (FDP) — двусторонняя сила оценивается на 4/5 по шкале MRC....Заключение:Восстановление двигательной иннервации достигло уровня C8, сохраняется слабость собственных мышц кисти с преимущественным дефицитом по миотому T1.

----------

Едва я закончил заполнять карту, как в кабинет робко вошли целители.

Именно они ассистировали мне при восстановительной терапии.

Изначально эти лекари специализировались на нервной системе.

Отобрав наиболее способных, я лично переучил их на реабилитологов.

До сих пор помню их лица, когда я впервые озвучил эту идею:

— Разве реабилитация — это не просто регулярные упражнения?

Когда я заявил о создании направления восстановительной медицины, все как один решили, что дело сводится к банальной гимнастике.

Мол, заставляй пациента шевелиться — и само пройдет.

Оставить подобное невежество безнаказанным я не мог:

— Тогда объясните мне клиническую динамику этой гимнастики и то, о чем говорят промежуточные результаты.

— Э-э... вроде, пойдет. Ну, фигуры он уже берет более-менее уверенно, а вот поставить ровно пока не может?..

— ...

В науке не существует понятий 'более-менее', 'пойдет' или 'кое-как'.

Что еще значит 'берет более-менее уверенно?'

Врач обязан описать точную анатомическую цепочку нервов и мелких мышц, задействованных в этом движении!

Пошел человек кое-как?

А что с динамическим равновесием? Где оценка хромоты? Восстановилась ли глубокая чувствительность?

Пришлось хорошенько промыть им мозги:

— Нет. Во-первых, восстановилось сгибание пальцев на уровне C8. Однако точной постановки мелких предметов нет. Значит, мы обязаны дифференцировать: проблема в разгибателях, слабости собственных мышц кисти, нарушении дифференциации движений пальцев, дефиците сенсорной обратной связи или в закрепившемся патологическом двигательном стереотипе.

— ...

А вы как думали?

Реабилитология казалась вам халявой, где можно выехать на пустой болтовне?

Будь оно так, я бы и сам ушел в реабилитологию, а не горбатился в экстренной травматологии, где понятие личной жизни уничтожено под корень...

Тьфу, пропади оно пропадом.

Так или иначе, концепция реабилитационной медицины мало-помалу прижилась.

"Итак, коллеги. Изучите данные и, опираясь на пройденный материал, обсудите между собой причину наблюдаемой симптоматики."

Поскольку неврология полна нюансов, которые трудно визуализировать напрямую, я натаскиваю их клиническим мышлением: подбрасываю симптомы и заставляю докапываться до первопричин через дискуссию.

Они обязаны понимать механизм нарушений, иначе грамотный протокол ЛФК составить невозможно.

"Эм... Святой? Записей словно вдвое больше, чем в прошлый раз..."

"Неврология требует глубоких знаний, это естественно."

Впрочем, это лишь начальный уровень.

Мышцы и рефлексы хотя бы прямолинейны.

Когнитивная реабилитация — вот где настоящий ад.

Выпроводив целителей, дрожащих над медицинскими протоколами, я повернулся к Дариану:

"Ну что, перейдем к нашему проекту?"

Метод стерилизации химерами.

Финал этой масштабной разработки был уже не за горами.

----------

Изобретательность Святого (5)

Метод стерилизации химерами.

Финал этого проекта был уже не за горами.

Когда мы вышли на завершающую стадию, лично мне работы почти не осталось.

Львиная доля задач легла на чужие плечи, а за мной оставался лишь промежуточный контроль.

Да и к нему Дариан подготовился заранее:

"Сегодня вам нужно лишь окончательно утвердить виды для выпуска. Я сузил список кандидатов до трех."

Дариан раскрыл папку у себя на коленях.

Дрожащие кончики пальцев медленно перелистывали страницы.

На один лишь лист у него уходило по несколько секунд.

Но куда труднее было вовремя остановиться: палец проскакивал нужную страницу вперед, затем возвращался назад.

С трудом разлепив два слипшихся листа, Дариан виновато глянул на меня:

"Прошу прощения."

"Считайте это частью реабилитации и не спешите."

Подгонять его не было никакого смысла.

Моя часть работы и без того подходила к концу, а времени у меня было с избытком.

Стоявшая за креслом Эри крепко прикусила нижнюю губу.

Ее пальцы на ручках коляски нервно дрогнули, но, прекрасно понимая положение Дариана, она не стала лезть с услужливой помощью.

Шурх.

После недолгой борьбы нужный разворот наконец открылся.

"Спасибо за терпение."

На лице Дариана проступила гордая улыбка.

Он изо всех сил прижал страницу пальцем, так что кончик побелел от напряжения.

Я взял с шахматной доски на краю стола слона и вложил в его левую руку:

"Пока говорите, постоянно перекатывайте его в руке. С сегодняшнего дня это ваше новое задание."

"...Прямо сейчас?"

"Да, прямо сейчас. Перебирайте мелкий предмет в ладони. Цель в том, чтобы пальцы крутили его сами по себе, даже когда ваши мысли заняты разговором."

Считайте это аналогом кручения ручки между пальцами.

Чтобы поврежденные нервы снова научились отдавать команды мелким мышцам, такие крошечные импульсы должны накопиться.

И лишь когда движение дойдет до автоматизма, функции пальцев можно будет назвать по-настоящему восстановленными.

"Понял. Тогда я начну."

На мгновение остановив движение пальцев, Дариан указал верхушкой фигуры на открытый лист.

Рисунок был мне хорошо знаком: многоярусный треугольник, изображавший пирамиду пищевой цепи.

На каждом ярусе красовался набросок демонического зверя с подписью внизу.

Линии вышли на удивление плавными и округлыми, а на полях в углу и вовсе цвел крошечный нелепый цветочек.

Нынешней рукой Дариан вряд ли сумел бы вывести столь мягкие штрихи.

Судя по всему, схему для него рисовала Изола.

Ну или таков уж художественный стиль самого герцога Эрунта.

"Когда демонические звери наступают на земли, где еще нет Демонических Пустошей, они обычно проходят через эти стадии."

Дрожащий палец Дариана указал на основание пирамиды:

"Самый нижний ярус — Терраформеры. Пустынная саранча, черви, муравьи-листорезы. Это авангард орды: твари, которые перепахивают почву, пожирают всё живое на поверхности и движутся вперед."

Терраформеры.

Передовой отряд армии насекомых.

Их задача предельно проста: жрать всё подряд и удобрять землю испражнениями.

"Сами по себе они большой угрозы не представляют. Размеры внушительные, но плоть рыхлая, так что их берет почти любое оружие. Даже если кого-то проглотят заживо, Герой или рыцарь запросто вспорет брюхо изнутри."

Дариан ткнул фигурой в пометку рядом с эскизом:

1-й — 2-й ранг.

Уровень, который вполне способно сдержать любое крепкое дворянское войско за крепостными стенами.

Вот только Терраформеры были лишь предвестниками бури.

"Следом за ними накатывают виды, именуемые Садовниками."

Садовники.

Собирательное название для пчел, муравьев и прочих подобных тварей.

2-й — 3-й ранг.

На армейском языке — инженерно-саперные части.

Пока шедшие впереди Терраформеры пашут грунт и разбрасывают помет, эти создания заносят на удобренную землю семена и пыльцу.

"Недели хватает, чтобы эти семена превратились в густой подлесок. А через год на этом месте уже шумит дремучий лес."

Видимо, из-за того, что семена были напитаны маной демонических тварей, росли они со сказочной скоростью.

Поэтому стоило армии отбить волну Садовников, как землю тут же заливали керосином и выжигали дотла.

Иначе предотвратить зарождение Демонических Пустошей прямо под стенами цитадели было невозможно.

Но в разгар обороны выжечь весь разрастающийся лес целиком — задача нереальная.

Проходил год — и на самом краю горизонта неизменно вырастал новый оплот монстров.

"Созданные таким путем пустоши превращаются в логова монстров, откуда непрерывным потоком лезут демонические насекомые."

Навершие слона сместилось на третий ярус:

Промежуточные.

3-й — 5-й ранг.

Моль, бабочки, комары, шершни, стайные пауки и прочие...

Судя по оборванному эскизу, места на странице банально не хватило, чтобы вместить весь бестиарий.

"На этой ступени демонических зверей больше всего. Перечислить всех поименно трудно, так что можете считать их типичной фауной Демонических Земель."

Следом шла следующая ступень:

"Спустя примерно три года в лесу объявляются старожилы."

Четвертый ярус. Хищники.

5-й — 6-й ранг.

Их прямо так и зовут — Хищники.

Огромные богомолы, многоножки, пауки, скорпионы — в отличие от предыдущей мелюзги, эти колоний почти не образуют.

"Они сидят в своих угодьях в глубине чащи, на передовой их не встретишь, но порой особи, проигравшие в борьбе за территорию, выкатываются прямо к крепости."

Судя по описанию — типичные мини-боссы.

До матки колонии им далеко, но появись такой зверь во время отражения штурма — головная боль обеспечена.

"В отличие от прочих насекомых, эти твари наделены сокрушительной физической мощью и способны серьезно повредить укрепления. Поэтому приоритет их уничтожения наивысший."

Рядом с четвертым ярусом, отведенным под Хищников, в отдельной сноске красовалась пометка.

"Здесь... ветвь Паразитов... ранг у них невысок, но..."

"Да. Эту часть можете пропустить."

"Понял."

Паразиты.

В подробных разъяснениях нужды не было.

Когда-то этих тварей лучше всех изучали мои биологические родители, а сейчас с ними виртуозно управляется Симеон.

Да и вообще, для душевного спокойствия о паразитах лучше лишний раз не думать.

И наконец, вершина пищевой пирамиды:

"И наконец, на вершине пищевой пирамиды стоит Матка Гнезд. Примерно за пять лет среди Промежуточных видов определяется доминирующая колония. И королева этой колонии провозглашается Маткой."

Матка Гнезда.

6-й — 7-й ранг, а в редких случаях и 8-й.

Обычно уничтожить такую тварь можно было лишь силами полномасштабной войсковой операции всего герцогства.

Даже теперь, когда у нас появились вакцины, антибиотики и сыворотки, гарантировать стопроцентную победу над ней не взялся бы никто.

"Большинство насекомых, переваливающих через хребет, наступают именно по этой схеме. А до прорыва первой волны у нас осталось от силы два месяца."

"Сроки поджимают."

"Да."

Дариан кивнул:

"На мой взгляд, будь у нас запас времени, метод стерилизации сработал бы почти против любого вида. Проблема в том, что времени нам катастрофически не хватает."

Метод стерильных особей — это не мгновенная отрава.

Требуется время, чтобы вывести стерильных самцов, да и после выпуска эффект проявляется далеко не сразу.

"Поэтому для первого сброса нужно выбрать вид, у которого результат проявится быстрее и надежнее всего."

"Какой вид, на ваш взгляд, подойдет лучше всего, лорд Дариан?"

"Считаю, первой мишенью должны стать комары."

"Из-за малярии?"

Дариан покачал головой:

"Малярия войскам больше не страшна. Однако опасность, которую несут сами демонические комары, никуда не делась."

И то верно.

Комар, мутировавший в демонического зверя, имел мало общего с писклявым насекомым из моей прошлой жизни.

Вместо того чтобы звенеть над ухом и мешать спать, эта тварь с гулом боевого дрона пикирует на жертву и вонзает хоботок прямо сквозь плоть.

И одним зудом после укуса дело не ограничивается: вместе с кровью он высасывает ману и жизненную силу.

Хуже того: они никогда не нападают поодиночке, налетая целыми тучами и облепляя человека с головы до пят.

Там, где пронеслась такая стая, остается лишь иссушенная до костного мозга мумия.

"К тому же в разгар боя с другими монстрами эти твари причиняют больше всего хлопот."

Как уже говорилось, демонические комары пожирают ману и жизненные соки.

Беда в том, что если нападение не массовое, укушенный боец зачастую даже не замечает, как из него вытягивают силы.

"Маги и рыцари точно рассчитывают расход маны и ауры. А эти комары сбивают все расчеты."

Будь это мир с бесконечной маной и аурой, укус сочли бы всего лишь досадным ослаблением.

Но здесь, где каждую крупицу энергии приходится беречь, расклад сил становился иным.

Представьте фильм про зомби, где в решающую секунду герой жмет на курок, а оружие отвечает предательской осечкой.

Многие ли сохранят хладнокровие в такой миг?

"В юности по неопытности я едва не расстался из-за них с жизнью. Да что там... возможно, в тот роковой день я не успел окутаться аурой именно по вине этих тварей."

Услышав это, я прекрасно осознал всю опасность комаров в боевых условиях.

Решение пришло без малейших колебаний:

"Отлично. Остановимся на комарах. Каков у них цикл смены поколений?"

"От яйца до взрослой особи — пятнадцать дней. Эффект проявится куда быстрее, чем у той же моли, где на одно поколение уходит целый год."

"Вы и этот фактор заранее просчитали?"

"Да."

Что и требовалось доказать.

Доверять такие вещи узкому специалисту — одно удовольствие.

Раз он всё разложил по полочкам сам, мне и напрягаться не пришлось.

"Договорились. Начнем с комаров."

Я поднялся из-за стола.

Позади Гостевого Зала располагался склад, где раньше громоздились запчасти для карет, но теперь он превратился в питомник для подопытных демонических зверей.

Скри-и-ип...

Ж-ж-ж-ж...

Стоило толкнуть дверь, как наружу пахнуло промозглым воздухом и глухим стрекотом тысяч крыльев.

Там, где прежде валялись ободья и колесные оси, теперь всё пространство занимали проволочные садки.

На каждой клетке висела бирка с наименованием вида.

Зрелище, прямо скажем, не из приятных, и привыкнуть к нему было трудно.

Сквозь сетку на нас разом устремили взгляды сотни насекомых.

Волоски на затылке против воли встали дыбом.

Рассудком я понимал, что твари надежно заперты, но инстинкты брали свое.

Моему эскорту за спиной было ничуть не легче:

"М-да... Сколько раз сюда захожу — никак не привыкну. А вам как, леди Фелиция?"

"Тьфу."

"Могли бы и не отвечать, по лицу всё видно."

Грегор нервно поправил воротник.

Фелиция вместо слов лишь тяжело выдохнула.

"Бр-р..."

Стоявшая у самого входа Эри яростно растирала предплечья.

Мурашки под ее закатанными рукавами можно было разглядеть даже отсюда.

Она ведь воспринимает жизненную силу как температуру?

Если так, то ей в этом душном рассаднике приходилось тяжелее всех.

'Глядя на нее, понимаешь: магический дар — отнюдь не всегда сплошное благо.'

Чувствовать тоньше остальных означает ощущать и то, к чему прикасаться вовсе не хочется.

Фрейя порой жаловалась на то же самое.

Да и от других чародеев мне доводилось слышать подобное.

Я посмотрел на дрожащую Эри:

"Эри, может, подождешь снаружи?"

"Нет, Доктор. Я ваша ассистентка, куда я пойду? Да и коляску лорда Дариана везти надо."

"Не пересиливай себя. Станет невмоготу — скажи сразу."

"Поняла."

Увидев, как она снова крепко вцепилась в ручки кресла, я зашагал вперед по проходу между садками.

Пожалуй, среди всей нашей компании лишь один человек сохранял ледяное спокойствие:

Дариан не только не выказывал отвращения, но и с невозмутимым видом изучал тварей в клетках.

Время от времени он наклонялся вбок, чтобы поочередно разглядеть каждую особь.

Толкавшая коляску Эри, казалось, искренне им восхищалась.

Она вытягивала шею из-за спинки кресла, украдкой разглядывая его профиль:

"Лорд Дариан, вам правда ни капельки не жутко на них смотреть?"

"До ранения я командовал разведгруппой. Бывало, по трое суток лежал в засаде возле их гнезд, а если припирало — зарывался с головой в кучи дохлых тварей."

"Ого... Вот это да..."

Голос Эри уважительно притих.

Теперь мне стало понятно, почему герцог доверил этому человеку свою младшую дочь: солдат с такой несгибаемой волей, готовый ради разведданных гнить в груде падали, просто обязан был приглянуться старому вояке.

Дариан, осмотрев несколько садков, обратился ко мне.

"Как вам удалось изловить столько видов?"

"В основном благодаря принцу Эдмунду."

Еще до выбора нужного кандидата мы постарались наловить как можно больше образцов.

Часть достали из гнезд, найденных Эри, но львиную долю добыл Эдмунд.

Сказывалась его магия молний. Он с ювелирной точностью глушил насекомых статическим разрядом, обездвиживая их так, чтобы не помять ни единого крылышка.

За этими разговорами мы остановились перед нужным садком.

Здесь содержались отсортированные комары.

З-з-з-з...

...Глаза б мои на них не глядели.

Подавив инстинктивный позыв зажмуриться и оградить психику от этой мерзости, я извлек из клетки нескольких комаров.

Эрика решила блеснуть эрудицией:

"Доктор, а вы знали? Самцы демонических комаров кровь вообще не пьют! Знаете, чем они питаются?"

"Древесным соком?"

"Наполовину угадали! Соком и спинномозговой жидкостью."

"Вот как."

Познания, мягко говоря, второстепенной важности.

Пропустив её рассказ о повадках комаров мимо ушей, я выложил комара на рабочий стол для Ритуала Химеры.

"Проще один раз показать, чем объяснять на пальцах."

Я не просто так привел сюда Дариана: он должен был своими глазами увидеть, как Процедура 'Химера' проводится на комарах.

Суть методики незамысловата:

"Сначала мы их усыпляем. Фелиция."

"Слушаю."

Фелиция щелкнула пальцами.

На кончиках ее ногтей блеснула искра, и комары на столе синхронно забились в коротких судорогах, после чего затихли.

Благодаря этому даже я, человек нулевого круга, мог спокойно оперировать тварь 2-го ранга.

"В обычных условиях процесс чуть сложнее, но для демонстрации я изложу суть упрощенно."

Я подцепил пинцетом одного уснувшего комара.

Зажатое тельце пару раз рефлекторно дернуло лапками на предметном стекле и окончательно замерло.

Дальше всё элементарно: отсекаем родные крылья, на специальный состав приклеиваем крылья более сильного вида, а после серии подготовительных манипуляций активируем Ритуал Химеры...

Вуаля!

Бесплодный красавец-самец, способный пленить десятки самок, готов.

"Ну как? Просто, верно?"

Дариан тут же поднял руку:

"Святой."

"Слушаю вас."

"Насколько я понял, пересадке подлежали лишь крылья, поэтому спрошу на всякий случай... Вы что-то сделали с нижней частью его брюшка?"

"Заметили?"

"Да. Я всё-таки годами изучал повадки этих созданий."

Сверхчеловек — он и есть сверхчеловек: то, что я едва различал под линзами микроскопа, Дариан разглядел невооруженным глазом.

В такие моменты даже начинаешь немного завидовать сверхлюдям.

"Вы правы, я внес пару доработок."

Изначально мы планировали ограничиться заменой крыльев.

Но одного лишь брачного преимущества показалось мне недостаточно для надежного сокращения популяции, поэтому я слегка видоизменил половой аппарат особи.

"Я нанёс на репродуктивные органы вещество, выделяемое пчелиными железами. Это работает по принципу брачной пробки — после спаривания с таким самцом самка уже не сможет спариться ни с кем другим."

Дариан слегка приоткрыл рот.

А затем понимающе кивнул и протянул: "Ого-о..."

"А на спине... там тоже проведена модификация?"

"Верно."

"Позвольте узнать, от какого зверя пересажен этот орган?"

"Это ядовитый мешок медоносной пчелы."

"Яд?"

Дариан озадаченно склонил голову:

"Зачем комару ядовитая железа?... Для победы в драках за самку?"

"Вовсе нет."

Будь так — я бы заодно пришил и жало, но здесь пересажен исключительно резервуар для яда.

"Тогда каково назначение этого мешочка?..."

"Это система доставки препарата."

"Что?"

Я легонько коснулся кончиком пинцета пузатого, раздутого мешочка:

"Я подготовил его вчера, заручившись поддержкой герцога. Этот резервуар я собирался пересадить особи любого вида, на котором мы бы ни остановились."

"Хотите сказать, внутри находится лекарство?"

"Именно... точнее говоря, инсектицид."

Чем дальше я объяснял, тем сильнее хмурился Дариан:

"Но как вам удалось закачать туда отраву?..."

"Я использовал технологию Пространственного Сжатия."

Так уж совпало, что эта магия лежала в основе конструкции железнодорожного транспорта герцогского дома.

Я обратился с просьбой к герцогу Эрунту, и он с радостью... кхм, нет, скорее со скрипом пошел мне навстречу.

"Э-э... мне казалось, от применения ядов решено было отказаться?..."

"На один состав мне дали добро."

От ядовитого коктейля, способного превратить целые земли в безжизненную пустыню, Военное Командование в ужасе отмахнулось, но один компонент с прогнозируемым эффектом мне всё же одобрило.

"Это неоникотиноид."

"Чем?"

"Проще говоря — глубоко очищенная вытяжка из табака."

Неоникотиноиды.

Вещество, полученное путем синтеза и термохимической модификации никотина.

Изначально я исследовал никотин в попытке получить препарат против курения — варениклин, но по пути на свет появилось нечто совершенно иное.

"Табак обладает свойствами отравы?"

"Можно сказать и так."

Точнее, для насекомых никотин служит мощнейшим нейротоксином.

"Пока комар жив, поле Пространственного Сжатия внутри мешочка подпитывается его собственной маной, и отрава на организм носителя не действует."

Вся прелесть заключалась в том, что препарат вступал в дело лишь после естественной гибели самца:

"Когда комар, исчерпав жизненный срок, умирает, сжатый магией инсектицид под давлением распыляется в окружающий воздух."

"...Вы использовали эффект декомпрессионного взрыва."

"Именно."

Эта мысль осенила меня пару дней назад, когда герцог объяснял мне устройство вагонов.

Мы как раз обсуждали проект обещанного санитарного поезда:

— Если использовать магию Пространственного Сжатия, передвижной лечебный центр ваших масштабов создать вполне реально. Вот только расход магических камней на поддержание рунной формулы возрастет в геометрической прогрессии, так что баланс придется выверять с ювелирной точностью.

Так сказал герцог Эрунт.

В трансконтинентальном экспрессе каждый вагон расширен изнутри, и нарушься рунная формула — всё внутреннее содержимое вышибло бы наружу с силой взрыва.

Военные, по слухам, даже начиняли артиллерийские снаряды по тому же принципу.

Вот я и решил пустить эту механику в дело.

Разумеется, выброс яда от одной особи микроскопичен — от силы крошечная хлопушка лопнет.

Но что, если таких комаров будут десятки тысяч?

Пусть не весь лес, но вся сопутствующая фауна в ареале обитания этого самца окажется густо покрыта ядовитым осадком.

"Ограничиваться одним лишь целевым видом показалось мне непозволительным расточительством, поэтому я заранее припас этот сюрприз для любого выбранного кандидата."

"..."

"К тому же этот яд смертелен для Садовников — в особенности для пчелиного рода."

Исторически сложилось так, что почти любые пестициды уничтожают пчел подчистую.

Уж не знаю, почему так вышло, но в двадцать первом веке человечество преуспело в истреблении пчел лучше, чем кого бы то ни было.

Травили комаров — умирали пчелы.

Травили моль — снова умирали пчелы.

Распыляли яд против саранчи — гибли исключительно пчелы.

А муравьи шли вторым номером сразу за ними.

"А если убить Садовников, удержать Демонические Земли этим тварям станет практически невозможно."

И надо же такому случиться: оказывается, логова монстров обустраивают именно пчёлы и муравьи!

Так если перебить этих мелких строителей, твари даже аванпост заложить не сумеют.

'Раз так — задача упрощается в разы.'

В сельском хозяйстве сложнее всего создать инсектицид, который не трогает опылителей.

Здесь же церемониться ни с кем не требовалось.

А значит, руки у меня были полностью развязаны.

Тут Дариан судорожно замахал руками:

"П-погодите минутку. То есть, по-вашему..."

Он стал разгибать пальцы, восстанавливая хронологию моего замысла:

"Созданные вами химеры, Святой, соблазняют самок, 'закрывают' им половые пути, а после естественной смерти взрываются инсектицидом и выкашивают Садовников... Я всё правильно понял?"

"Именно так."

А к тому моменту, когда у выживших выработается резистентность, я просто сменю действующее вещество на другой яд.

Предварительное одобрение Управления Магии и Военного Командования у меня уже в кармане.

Они запретили устраивать токсичный коктейль сразу, но разрешили вводить составы по очереди:

— Юлиан. Договорились. Ни в коем случае не смешивать два и более яда одновременно. И ту бактериальную атаку, о которой вы только что упомянули, обязательно оформите позже в виде научной статьи.

Изначально я предлагал бактериологическую бомбу, уничтожающую симбиотическую микрофлору во всем регионе.

Услышав про бактерии, военные в ужасе умоляли меня ограничиться хотя бы одним инсектицидом.

Едва добро было получено, я сразу взялся за дело.

"..."

Выслушав меня, Дариан долго и молча вглядывался в мое лицо.

Видимо, масштаб инженерной мысли лишил его дара речи.

Я и сам втайне гордился этим изящным решением. Давненько мне не приходилось так напрягать соображалку.

Наконец Дариан тихо произнес:

"Святой... простите за нескромный вопрос, но... если бы эту технологию Пространственного Сжатия можно было применить к телу человека, как бы вы ее использовали?"

"Для декомпрессии после тугой тампонады брюшной полости. А при грамотном расчёте — для снятия отёка мозга без трепанации черепа."

Озвучив это вслух, я и сам задумался. Возможность вместить больше в тот же объем, по сути, означает способность освободить место в замкнутом пространстве?

Выходит, при внутричерепном кровоизлиянии можно спасти больного, даже не вскрывая черепную коробку?

"Разумеется, к человеку эту магию пока применять нельзя."

Судя по нынешним темпам развития магии, на своем веку я такого точно не застану.

Скорее уж мои далекие потомки будут снимать внутричерепное давление этим заклинанием.

Интересно, сочтут ли меня потомки в будущем неким дикарем с пилой в руках?

Пока я размышлял об этом, Дариан протяжно выдохнул:

"Да... теперь я понимаю. Иного от вас, Святой, и ожидать не стоило."

"Благодарю."

----------

Благодарность Юга (1)

Прошло пятнадцать дней с тех пор, как мы выбрали комаров в качестве первой цели.

Едва цель была утверждена, работа закипела полным ходом.

В одном углу Маги Насекомых с чистым послужным списком усердно выводили личинок из яиц демонических зверей.

В другом — с помощью методов селекции Дома Керес выращивали комаров с красивыми крыльями.

Затем одни работники с утра до вечера отрывали эти красивые крылья.

Другие весь день напролет приклеивали их демоническим зверям.

Третьи готовили мешочки с инсектицидом.

Четвертые пришивали эти мешочки на спинки...

Пока я проверял их работу, где-то глубоко внутри то и дело закипало раздражение.

'Да кто ж так делает-то.'

То ли дело было в том, что работали здесь не целители, обученные обращаться с нервами?

На каждом этапе мне хотелось сделать с десяток замечаний.

Но стоять над душой у людей, которые и так стараются изо всех сил, было нельзя.

Решив, что никто не рождается мастером, я раз за разом проглатывал готовые сорваться с языка советы.

И все же благодаря четкому разделению труда и огромному числу рабочих рук за пятнадцать дней мы получили десять тысяч бесплодных химер.

На этом моя часть работы закончилась.

Дальше в дело вступали специалисты по демоническим зверям во главе с Дарианом.

— У этого вида есть привычка на закате собираться над верхушками определенных деревьев и кружить стаями. Я отметил такие места на карте, там мы их и выпустим.

Вот ровно до этого момента я его объяснения и запомнил.

Дальше пошел рассказ про какие-то лужи и естественных врагов, но забивать этим голову я не стал, поскольку мне эти знания всё равно ни к чему.

Если вдруг понадобится — всегда можно достать из Библиотеки Памяти.

Как раз когда выпуск комаров подходил к концу, подоспели новые вести.

Герцог Эрунт лично сообщил нам радостную новость:

"Мы пошли по следам, на которые указал Дариан, и полностью уничтожили логово черных магов. Теперь вы можете спокойно возвращаться в Академию."

Наконец-то можно ехать домой.

Студенты вздохнули с облегчением, хотя в то же время им было жаль прощаться с роскошной жизнью в Герцогстве Эрунт.

Будто угадав их мысли, герцог Эрунт закатил в замке грандиозный прощальный банкет:

"Вы славно потрудились за эти дни, будущие Герои. Веселитесь сегодня от души и ни в чем себе не отказывайте. А когда вернетесь в столицу — вспоминайте иногда ночное небо Юга."

Истинный лорд.

Даже в самом конце он не упустил случая расположить к себе будущих Героев.

Отвечая на щедрость герцога, студенты ели и пили в свое удовольствие.

Бокалы не успевали пустеть, а блюда на столах сменялись новыми прежде, чем еда остывала.

И пока студенты вовсю наслаждались праздником, мы с Эри тихо выскользнули из шумного банкетного зала и направились на безлюдную террасу, где нас ждал герцог.

Стоило закрыть за собой дверь, как гул пиршества тут же стих.

Вместо него тишину мирно заполняло стрекотание сверчков.

В дальнем конце террасы под белым навесом стоял герцог, опершись на перила.

Заметив меня, он тут же выпрямился и шагнул навстречу, протягивая руку:

"Прошу прощения. Вам, должно быть, тоже хотелось отдохнуть на банкете, Святой."

"Вовсе нет, герцог. Останься я в зале, студенты не смогли бы нормально расслабиться. Так что ваше приглашение пришлось очень кстати, я с радостью оттуда сбежал."

Обменявшись формальными любезностями, мы с герцогом сели в кресла друг напротив друга.

Эри устроилась между нами.

"Ам."

Едва опустившись на стул, она тут же отправила в рот сушеный инжир.

Оценив скорость, с которой со стола исчезали сладости, герцог подозвал слугу:

"Принеси еще каких-нибудь легких закусок, не только сладкое."

"Слушаюсь, господин."

Слуга удалился за новой порцией ночного перекуса для Эрики.

На террасе снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь пением сверчков.

Даже Эрика, до этого уплетавшая угощения за обе щеки, теперь осторожно работала челюстями, поглядывая то на меня, то на герцога.

Хрусь. Хрум.

Впрочем, как ни старайся жевать орехи тихо, треск всё равно разносился по всей террасе.

Выдержав паузу, герцог наконец медленно заговорил:

"Прежде всего... я хочу сказать вам спасибо."

Он перевел взгляд на освещенные окна банкетного зала.

Там, в свете люстр, проплыл силуэт девушки, катившей перед собой инвалидную коляску.

"За то, что сохранили жизнь моему зятю, за то, что моя младшая дочь снова воспрянула духом, за то, что в наш дом вернулся смех, и..."

Герцог медленно склонил голову:

"И за то, что поделились с нами мудростью, которая позволит защитить покой всего Юга. За всё это я от чистого сердца благодарю вас."

Он поклонился так низко, что мне стала видна его макушка.

Когда же герцог снова выпрямился, лицо его было предельно серьезным:

"Разумеется, я не считаю, что этим расплатился с вами по долгам, Святой. Как бы ни ценился поклон герцога Эрунта, у меня не хватит совести отделаться одной лишь благодарностью на словах."

"Вы уже сполна отплатили мне. Разве вы не пообещали построить для меня передвижной лечебный центр?"

Госпиталь на колесах.

В прошлой жизни мой научный руководитель выбивал нечто подобное годами, обивая все пороги.

И та покупка едва не разорила нашу больницу.

Зная, каких бешеных денег это стоит, я считал, что герцог уже рассчитался со мной с лихвой.

К тому же за время пребывания здесь, на Юге, мне и без того крупно повезло.

Ядовитые травы, ядовитые насекомые, ядовитые змеи, да еще и Маги Насекомых в придачу.

Если вспомнить, сколько редких находок попало мне в руки, требовать от герцога чего-то еще было бы просто наглостью.

Однако сам герцог явно не собирался закрывать счет на этом:

"Возможно, вас это и устраивает, Святой, но моя совесть такого не позволит. Прошу, скажите без стеснения, если вам что-нибудь нужно."

"Даже если вы так говорите, мне..."

"Тогда как насчет такого варианта? В одной из знатных семей Юга подрастает прекрасная юная леди. Как раз ваша ровесница, Святой. Если пожелаете, я лично устрою вам встречу..."

Хрусть.

От резкого треска со стороны Эри мы с герцогом одновременно повернули к ней головы.

Эри с неловким видом держала в пальцах расколотый пополам грецкий орех:

"Ой, простите. Продолжайте, пожалуйста."

Герцог бросил короткий взгляд на орех в ее голых руках и снова повернулся ко мне:

"...Хм. Хотя, если подумать, это будет неуважением к маркизу Хаузену."

"Не стоит так беспокоиться. Крепкие связи строятся не только через брак."

"Я предлагал это вовсе не ради политических связей... Впрочем, неважно. Считайте мои слова неудачной шуткой и забудьте."

Кончик его бороды слегка дернулся.

Он поспешно спрятал улыбку за чашкой чая:

"Теперь я буду говорить совершенно серьезно. Но сперва позвольте кое-что уточнить, Святой. Вам знакома Клятва Последнего Очага?"

"Да, очень хорошо знакома."

Я даже помнил текст этой клятвы наизусть.

— Прежде земель и крепостных стен мы нарекаем своими друзьями людей, живущих на этой земле и за этими стенами.

— В день, когда рухнут ворота друга, мы без колебаний распахнем перед ним свои.

— Мы дадим кров тем, кто лишился знамени, разделим хлеб с теми, кто потерял поля, и не позволим семье, утратившей дом, рассеяться по свету.

— Мы не потребуем от пришедших отречься от прежнего господина, не взыщем с оставшихся плату за спасение жизни и не преградим путь тем, кто решит уйти.

— Эта клятва нерушима, пока жив хотя бы последний ребенок той земли.

— Когда погаснет ваш последний огонь, наш очаг станет вашим.

Как я мог ее не знать?

По одной простой причине:

"Ведь я и сам вырос под крышей дома Нихирит именно благодаря этой клятве."

На этом обете строилась вся моя нынешняя жизнь.

Конечно, род Нихирит не владел собственными землями.

Но даже так клятва оставалась в силе.

Потому что под 'землей' в ней подразумевались все люди, принадлежащие к роду.

"Тогда перейду сразу к сути. От имени дома Эрунт... нет, от лица всего Юга я хочу принести эту клятву вам, Святой."

"Но ведь у меня пока нет ни собственных владений, ни своей семьи?"

"Зато у вас есть Торговая Компания, не так ли?"

Погодите-ка.

Он что, собирается приравнять Торговую Компанию к моим личным владениям?

То есть...

"Не только ваша семья, Святой, но и все поддержанные вами стипендиаты, работники Торговой Компании 'Меркурий' и их близкие. Если кто-то из них пожелает перебраться на Юг, мы примем каждого с распростертыми объятиями. Любой южный дворянин предоставит им кров и землю."

Стоп.

Допустим, со стороны самого герцога я еще могу это понять.

"И все остальные южные дома тоже на это согласились?"

"Все до единого."

"Я понимаю, почему вы так ко мне расположены, герцог... но я не ожидал, что остальные лорды пойдут на столь щедрый шаг."

Герцог с минуту молча смотрел на меня, а затем заговорил:

"Антитоксины, которыми вы с нами поделились, стали щитом от клыков и жал ненавистных демонических зверей. А теперь вы дали нам еще и оружие, способное разорить их гнезда за хребтом и держать численность тварей в узде."

На лице герцога Эрунта медленно проступила улыбка.

Даже его вечно суровый, колючий взгляд заметно смягчился.

Он тепло улыбался, словно мысленно рисовал перед собой картины мирного будущего:

"Благодаря вам Юг наконец-то может держать свои ворота открытыми. Так разве не справедливо позволить вашим людям свободно входить в эти ворота в любое время?"

Ого...

От такой царской награды я на миг лишился дара речи.

Даже я, давно потерявший счет деньгам, прекрасно понимал, насколько это бесценный дар.

Юг сейчас стоял на пороге небывалого расцвета.

Среди всех земель Империи — восточных, западных, северных и центральных — именно Юг первым отвоевал территории у демонических зверей. И он же первым проложил железную дорогу.

В мире, где клочок безопасной земли ценился куда выше гор золота, о значимости права на жительство на Юге не стоило и говорить.

Военное Командование прекрасно это понимало и именно поэтому поднимало боевой дух солдат, обещая их семьям право поселиться в южных землях.

А тут такое.

'Достаточно просто работать в нашей Торговой Компании, чтобы получить право на землю на Юге?'

Разумеется, раздавать его всем подряд в первый же день работы никто не станет.

Наверняка введут условия вроде выслуги лет или особых заслуг.

Но даже с такими оговорками предложение было просто невероятным.

Ведь это означало, что честный труд в нашей компании открывал человеку и всей его семье прямую дорогу на безопасный Юг.

Другие гильдии, положим, могли перебить наше жалование деньгами.

Но кто еще в Империи сможет предложить сверху вид на жительство в южных землях?

'...Да к нам же теперь все лучшие умы рекой потекут.'

Отказываться было бы полной глупостью.

Экономисты вечно твердят о вреде монополий, но я не экономист, мне до этих тонкостей дела нет.

Я понимал одно — с таким козырем наша Торговая Компания в одночасье превратится в образцовое предприятие с лучшим социальным пакетом в мире:

"Раз так, я с огромной благодарностью принимаю ваше предложение."

Едва прозвучал мой ответ, как герцог достал из внутреннего кармана сложенный лист и развернул его на столе.

Это был договор, написанный кровавыми чернилами, в котором не хватало только моей подписи.

Похоже, он с самого начала даже не допускал мысли, что я могу отказаться.

Я тоже не стал терять времени и взялся за перо, пока герцог вдруг не передумал.

Черк.

Поставив подпись и ожидая, пока высохнут чернила, я внезапно поймал себя на одной заманчивой мысли.

'Раз уж условия труда стали настолько царскими, может, накинуть моим ребятам немного сверхурочных? Как раз с Юга целую гору нового сырья везем.'

Раньше мне бы пришлось копаться с этими образцами в одиночку добрый десяток лет.

Но теперь всё иначе.

Алхимики Торговой Компании заметно набили руку, да и исследовательский отдел наконец обрел внятные очертания.

Достаточно задать им верное направление и ткнуть пальцем в нужные вещества, как дальше они справляются сами.

С такими людьми вполне можно запустить в разработку сразу несколько лекарств параллельно.

Вот только ради этого исследовательской группе придется пожить немного... совсем капельку в отрыве от своих семей.

'А я ведь как раз переживал, что одними деньгами сыт не будешь и мотивация работников начинает упираться в потолок.'

Зато теперь, помимо денег, у меня появилась наживка куда вкуснее.

Премии за переработку платят.

Стипендии детям выдают.

Право на землю на Юге дают.

Вообще всё на блюдечке подносят.

С такими-то условиями они ведь не сбегут, даже если отпускать их домой раз в неделю?

'Ничего, потерпим маленько. Каждый час вашего недосыпа спасет сотни человеческих жизней.'

Сырье, добытое на Юге, определенно того стоило.

В конце концов, разве исследователям не будет приятно вписать свои имена в историю?

Несомненно, будет.

Еще бы им не было приятно.

К тому моменту, как последние сомнения в моей голове сменились твердой уверенностью, чернила на бумаге как раз высохли.

С чувством глубокого удовлетворения я вернул подписанный договор герцогу.

"Хо-хо."

Сидевший напротив герцог тихо рассмеялся.

Он с довольным видом покивал:

"Как я и думал, такая награда пришлась вам по душе, Святой. Когда речь шла о вас лично — вы скромничали, но стоило предложить благо для других, как вы приняли его без колебаний."

Кажется, под конец в копилку чужих заблуждений на мой счет упала еще одна монетка.

Разубеждать его я, конечно же, не стал.

----------

Благодарность Юга (2)

Следующее утро на перроне.

Утро нашего возвращения в Академию выдалось на редкость тихим.

Студенты молча, плотно сжав губы, забирались в вагоны.

Даже инструкторы не повышали голос, наводя порядок при посадке.

И причина тому была одна.

"У-у-ух..."

"Сейчас помру..."

Вчера на прощальном банкете они выложились без остатка.

Прошлой ночью студенты клятвенно пообещали, что в последний вечер в Герцогстве ни один бокал не останется полным.

Свое слово они сдержали сполна.

Вот только расплачиваться за это пришлось их печени.

"Буэ-э..."

"Кто там заливал, что от южного фруктового вина не бывает похмелья?"

"Ступеньки слишком высокие... Затащите меня кто-нибудь..."

"От гудка поезда голова сейчас треснет..."

Студенты брели словно живые мертвецы и с грехом пополам заползали в пассажирские вагоны.

Те, кто еще ждал своей очереди, сидели прямо на дорожных сумках или прислонялись лбами к колоннам, усеяв собой всю платформу.

Инструкторы выглядели ничуть не лучше.

Разве что гордость не позволяла им валяться на полу, поэтому они сидели, развалившись на скамейках, и точно так же глухо стонали.

Нашу компанию эта участь тоже не миновала.

Точнее, среди нас нашелся человек, который сам с разбегу нырнул в это пекло.

"Э-э... Юная леди Керес? Вы в порядке?"

"Фух... Простите, мисс Фрейя, но лучше со мной сейчас не разговаривать."

Этим человеком была не кто иная, как юная леди Керес.

Скрестив ноги прямо на сиденье, она медленно и глубоко дышала, пытаясь унять дурноту.

С каждым ее выдохом вокруг разносился такой густой спиртной душок, какого я даже в операционной не нюхал.

Тут и добавить нечего.

Вчера вечером она решила испытать пределы человеческих возможностей.

Началось всё с громкого заявления, что она перепробует всю выпивку, какая только есть на Юге.

Портвейн, херес, вермут, узо, амаро, агуардьенте...

Ей действительно удалось осилить каждый из этих напитков.

А осушив последний бокал, она осознала одну простую вещь.

В огромном банкетном зале, где все остальные давно свалились под стол над недопитыми напитками, на ногах осталась только она одна.

Поистине одинокая победа.

Но у каждой победы есть своя цена.

"Уф-ф..."

И сейчас она расплачивалась по этому счету сполна.

Шарлотта окинула ее взглядом с головы до ног и покачала головой.

А затем, прикрыв нос краем рукава, выдала короткую оценку:

"Острая наблюдательность и здравый рассудок от природы даются далеко не каждому, поэтому я искренне не понимаю людей, которые добровольно лишают себя столь ценного дара, да еще и губят собственное здоровье."

"Шарлотта, полегче, перед тобой всё-таки юная леди Керес."

"...Я всего лишь восхищаюсь внутренней свободой людей, способных с такой легкостью отключать собственный разум."

"Звучит как чистой воды издевка."

Дженни прижала ладонь ко лбу и тяжело вздохнула.

Шарлотта лишь невинно пожала плечами, словно не понимая, к чему придирки.

Пока я наблюдал за этой сценой, ко мне, пошатываясь, подбрел еще один мертвец:

"Сэр Юлиан... не могли бы вы мне немного помочь?"

Полное имя этого зомби — Эдмунд Эшенвальд.

В прошлом — главнокомандующий Южным фронтом.

А с прошлой ночи — человек, вчистую проигравший дуэль на бокалах юной леди Керес.

Опираясь на зонт как на трость, он с трудом опустился на сиденье рядом со мной.

Я поинтересовался у этого жалкого... то есть безрассудно смелого человека:

"Вы ведь обычно почти не пьете, зачем же было соглашаться на такое состязание?"

"Я всегда... любил выпить... просто из-за жены и детей не мог ходить на офицерские попойки..."

Стоявший за спиной Эдмунда адъютант молча и очень понимающе закивал.

"Перед возвращением в столицу... нужно было оторваться напоследок... разве вы не согласны?..."

"Даже зная, что не осилите столько спиртного?"

"Порой человек обязан... без страха бросить вызов даже недостижимой мечте..."

Сразу видно человека, привыкшего толкать речи перед войсками.

Даже умирая от похмелья, он на ходу выдавал возвышенные фразы.

Разумеется, на деле это были лишь красивые отговорки.

"Пожалуйста, хватит нести чепуху, Ваше Высочество."

Вот видите.

Даже адъютант, который обычно стоял за Эдмунда горой, не выдержал и вставил слово.

После этого он виновато поклонился мне:

"Прошу прощения, Святой. Стоит Его Высочеству пригубить спиртного, как каждый раз начинается одно и то же. Вырубается с трех бокалов вина, и откуда только берется эта непоколебимая вера в собственные силы..."

"Адъютант, не наговаривай. Моя обычная норма — двадцать бутылок... Просто вчера на двадцать пятой немного развезло..."

"Постыдились бы говорить такое после того, как пустили в ход ману и ауру, Ваше Высочество."

'Чего?... Да ладно. Он что, всерьез выжигал алкоголь маной и аурой, соревнуясь с юной леди?'

Услышав это, я невольно перевел взгляд на юную леди Керес.

Видимо, уловив мой немой вопрос, девушка с гордым видом произнесла:

"Люди моря на подобные уловки не полагаются... Уф..."

Она осеклась на полуслове и торопливо зажала рот ладонью.

Смотреть на ее мучения было так больно, что я не удержался от совета:

"Юная леди Керес, раз уж вам настолько худо, может, всё-таки разгоните кровь маной?"

"Ни в коем случае. Покорить алкоголь... можно лишь тогда, когда честно вытерпишь и утреннее похмелье..."

С мертвенно-бледным лицом она твердо озвучила свою философию пития.

Хлоп... хлоп...

Эдмунд медленно и слабо поаплодировал ей:

"Поистине... достойное уважения кредо."

"Ваше Высочество, имейте же хоть каплю достоинства."

Адъютант издал такой тяжелый вздох, будто под ним разверзлась земля.

Глядя на эту парочку, я вдруг задумался.

Один от природы получил слабую печень, но собрал все силы в кулак и смастерил себе восковые крылья, чтобы взлететь выше собственного предела.¹

Другая родилась с богатырским здоровьем, но наотрез отказалась от доступного ей чуда, решив сполна насладиться муками человека, катящего камень в гору.²

Кто же из них двоих больший дурак... то есть в ком из них больше истинно человеческого духа?

Утро определенно подкинуло мне занятную тему для размышлений.

В остальном последнее утро в Герцогстве, начавшееся с густого перегара, прошло без особых происшествий.

Нежить, в чьих жилах вместо крови тек чистый ацетальдегид, молча расселась по вагонам.

Все образцы редкого сырья, добытые на Юге, до единого погрузили в багажный отсек.

Из примечательного стоило отметить разве что личный визит семьи герцога Эрунта, пришедшей проводить нас на вокзал.

Впрочем, событием это стало только для студентов.

Для нашего же круга, который еще со вчерашнего вечера успел попрощаться с ними сто раз, в этом не было ничего нового.

Финальный обмен любезностями с герцогской семьей тоже вышел вполне предсказуемым.

Спасибо за всё, берегите здоровье, ваш вклад мы никогда не забудем.

Когда вернетесь в столицу — питайтесь как следует и не перебирайте в еде.

Не успело рассеяться легкое сожаление от предстоящей разлуки, как над перроном разнесся сигнал к отправлению.

У-у-у-у!

Протяжно прозвучал паровозный гудок.

Герцог Эрунт, завершивший сто двадцать седьмой круг благодарностей, улыбнулся со сложным чувством на лице:

"Каждый раз ловлю себя на мысли: когда пытаешься выразить всю глубину своей признательности, неизменно не хватает либо времени, либо казны. Не так ли, Святой?"

"Вашу признательность я прочувствовал сполна."

Я указал рукой на готовый к отправке состав.

Огромный поезд, который выглядел минимум вдвое массивнее того, на котором мы приехали сюда, вовсю пыхтел котлом и выпускал клубы пара:

"Спасибо, что напоследок выделили нам такой поезд, герцог."

Опасаясь, что на обратном пути мы снова можем нарваться на черных магов или демонических зверей, герцог без колебаний предоставил нам военный спецсостав.

Поначалу я даже не понял, насколько это серьезная штука, поэтому расспросил Фрейю.

— Это бронированный военный эшелон, созданный для прорыва сквозь территории, занятые демоническими зверями и вражескими войсками. Обычно такие новейшие составы выделяют только для крупных наступательных операций от 5-го ранга и выше...

Объяснение вышло слишком длинным, так что целиком я его не запомнил.

Короче говоря, эта махина могла переехать любую мелкую засаду и даже не заметить.

"Что ж, счастливого вам пути."

"Счастливо оставаться, герцог. И вы, Дариан, не забрасывайте упражнения."

Сидевший в коляске рядом с герцогом Дариан слегка приподнял руку, в которой сжимал резиновый мячик.

Поставив наконец точку в этом бесконечном прощании, я поднялся в вагон и зашел в свое купе.

Едва открылась дверь, мне на глаза попалась Эри, вовсю прыгавшая на матрасе:

"Доктор! Тут внутри столько места!"

По правде говоря, я догадался об этом еще снаружи.

По размерам это купе не шло ни в какое сравнение с тем, в котором я ехал на Юг.

Здесь стояла широкая кровать, на которой свободно поместились бы двое, а у окна располагались столик и пара кресел.

Больше похоже на уютный номер в гостинице, чем на вагонное купе.

"Представляете, Доктор, герцог поселил всю нашу команду прямо по соседству с вами!"

Расселение в этот раз тоже отличалось от прежнего.

По дороге сюда Валькирии ехали в общем вагоне вместе с остальными студентами.

Зато на обратном пути им выделили купе в особом вагоне, где ехали только мы с Эдмундом.

Впрочем, причина лежала на поверхности.

Не мог же герцог посадить свою хоть и неофициальную, но младшую дочку вместе с ее подругами в обычный студенческий вагон.

И теперь Эри была на седьмом небе от счастья, предвкушая, как будет бегать ко мне в гости всю обратную дорогу.

Пш-ш-ш!

Тук-тук... лязг.

Не успел я толком осмотреться, как меня слегка качнуло назад.

Платформа за окном медленно поплыла в сторону.

Словно вспомнив о чем-то важном, Эри пулей метнулась к окну.

Высунувшись по пояс в приоткрытую раму, она во весь голос закричала стоявшей на перроне семье герцога:

"Изола! Обязательно приезжай потом к нам в Академию вместе с женихом!"

"Хорошо! Ты тоже береги себя!"

Оставшаяся на перроне Изола широко замахала ей обеими руками.

А сидевший перед ней Дариан медленно помахал рукой с зажатым в пальцах резиновым мячом.

"Эри! Не забывай почаще присылать письма! Даже если дело не касается учебы, пиши..."

Щелк.

Герцог явно хотел крикнуть что-то еще, но Эри как ни в чем не бывало захлопнула окно прямо на полуслове.

Глядя на такую выходку, я невольно подумал, не слишком ли она обнаглела, почувствовав себя названой дочкой герцога.

Однако за стеклом удаляющийся герцог, напротив, откинулся назад и от души расхохотался.

Ну, раз уж ему самому всё так нравится, мне тем более незачем вмешиваться и читать ей нотации.

Поезд постепенно набрал ход.

Я сразу же разложил на столике свои рабочие записи.

Наблюдавшая за мной Эри плюхнулась животом на кровать и подперла подбородок ладонями.

Она беззаботно болтала ногами в воздухе:

"Доктор, а вы разве не пойдете смотреть вагон-ресторан? Говорят, он тут такой огромный, что там даже свежие фруктовые тарты подают."

"Извини, времени совсем нет."

"Тогда принести вам кофе с тартом сюда?"

"Мне ристретто, пожалуйста."

"Один кубик льда и полоску лимонной цедры. Без сахара. Верно?"

"Да. А на сладкое — оранжетты."

Выслушав заказ, Эрика удивленно склонила голову набок:

"Но когда вы разрабатываете новое лекарство, вы ведь всегда берете кекс с грецкими орехами?"

"Мы же в поезде."

"Мне сказали, что в спецсоставе полно продуктов, так что и кекс испечь смогут. А про грецкие орехи я заранее шепнула герцогу, их наверняка загрузили на кухню."

"Тогда принеси его, пожалуйста."

Ну конечно.

Кто еще знает мои привычки так же хорошо, как Эрика.

"А можно я на обратном пути девчонок с собой позову?"

"Да, пусть заходят."

Ответил я, не отрывая взгляда от тетради.

"Кекс будут печь минут тридцать..."

"Не торопись."

Эри вихрем вылетела за дверь.

Через распахнутый проем в купе тут же потянуло прохладным сквозняком.

Вместо того чтобы вставать и закрывать дверь самому, я негромко позвал в коридор:

"Фелиция."

"Да. Вы звали, Юлиан?"

Фелиция бесшумно вошла внутрь и прикрыла за собой створку.

Щелк.

"Можешь соединить меня с герцогом Кересом по закрытому каналу?"

"Слушаюсь."

Фелиция достала из-за пазухи хрустальный шар размером с ладонь и поставила его на стол.

Затем молча подошла к окну и наглухо задернула шторы.

В купе сразу стало заметно темнее.

Положив ладонь на шар, Фелиция коротко произнесла заклинание.

Вжик. Вжик.

"Связь установлена."

Едва она это сказала, внутри хрустального шара проступили смутные очертания.

Следом из него раздался голос, перемешанный с легким треском помех.

— Это вы, Святой?

На связи был герцог Керес.

Сквозь шорох помех отчетливо слышался шум морского прибоя.

"Прошу прощения за столь ранний звонок, герцог."

— Пустяки. По правде говоря, я всю ночь не смыкал глаз в ожидании вестей. Так по какому вопросу вы со мной связались?

"Речь о лекарстве, о котором я упоминал несколько дней назад. Этот препарат..."

— Простите, подождите одну секунду.

По ту сторону шара герцог прервал меня и сделал знак кому-то рядом с собой.

Похоже, отдавал распоряжения людям, которые не попадали в обзор.

Сразу вслед за этим послышался скрип отодвигаемого стула и глухой стук закрывающейся двери.

Дождавшись, когда шаги полностью стихнут, герцог снова посмотрел на меня.

— Продолжайте, я слушаю.

С моей стороны Фелиция тоже отступила к самому выходу.

Прислонившись спиной к двери, она медленно прикрыла глаза.

Убедившись, что герцог готов к разговору, я перешел к сути:

"Так вот. Возвращаясь к препарату, о котором шла речь в прошлый раз..."

Тук-тук, тук-тук.

На каждом стыке рельсов столик в купе едва заметно вздрагивал.

Подрагивал на нем и хрустальный шар.

Но мой рассказ тем временем не прерывался ни на минуту.

Когда же я наконец закончил, голос герцога Кереса по ту сторону шара заметно дрогнул.

— Значит ли это... что и Восток теперь получит свое спасение, каким стал хинин для Юга?

Этот вопрос заставил меня на секунду задуматься.

Произведут ли новые лекарства такой же переворот, какой в свое время совершил хинин?

Честно говоря, полной уверенности у меня не было.

Нет, в эффективности самих препаратов я ни капли не сомневался.

Просто мне было трудно заранее просчитать, насколько сильно они повлияют на ход боевых действий.

Однако колебался я недолго:

"Да."

'С каких это пор я вообще переживаю перед тем, как раздавать громкие обещания?'

'Главное — сначала ввязаться в дело.'

Вот и сейчас я решил действовать по проверенной схеме:

"Теперь настала очередь Востока распахнуть свои ворота."

'В конце концов, главному герою положено сначала делать громкие заявления, а уж остальное как-нибудь приложится.'

¹ Отсылка к древнегреческому мифу об Икаре.

² Отсылка к мифу о Сизифе и философскому эссе Альбера Камю 'Миф о Сизифе'.

----------

Благодарность Юга (3)

У-у-у-у...

Поезд постепенно отдалялся.

За окнами вагона мелькали осунувшиеся лица студентов и инструкторов.

— Уф...

— Меня... укачивает...

И без того измученные похмельем люди, стоило вагонам затрястись на стыках, разом зажали рты ладонями, отчаянно борясь с подступающей тошнотой.

Тук-тук... тук-тук...

На горном гребне возвышался валун, откуда железнодорожная станция была видна как на ладони.

Притаившийся на краю камня паук неотрывно следил за этой картиной.

Состав уходил всё дальше и дальше.

Вдоль рельсов тянулся длинный шлейф паровозного дыма.

Морг.

На лбу паука что-то моргнуло.

Под медленно приподнявшимся веком показался круглый зрачок, окруженный карей радужкой и покрасневшим от лопнувших сосудов белком.

Человеческий глаз.

Орган, которого у паука быть не могло в принципе.

Этот глаз продолжал мерно моргать, до самого конца провожая взглядом хвост уходящего поезда.

Где-то в подземельях Герцогства.

Кто-то пристально вглядывался во второе глазное яблоко, связанное в пару с тем паучьим глазом.

Оно плавало на поверхности воды в небольшой чаше.

Старый дворф низко склонился над сосудом, почти вплотную приблизив к нему свой правый глаз.

Наконец старик выпрямился:

"М-м... Значит, Святой и бывший командующий наконец-то уехали."

С сухим хрустом сгорбленная спина дворфа разогнулась.

Однако позвоночник, привыкший за долгие годы к сутулости, тут же согнулся обратно, сведя всю разминку на нет.

"Фух. Что-то в последние дни глаза совсем пересыхают."

Старик откупорил флакон с зельем и капнул себе в глаза.

Одну каплю — в левый глаз, отливавший чистым янтарем.

И еще одну — в правый, затянутый мутной молочно-белой пеленой.

"Ах."

Осознав, что сделал, старик глухо усмехнулся:

"Столько лет прошло, а от старой привычки всё никак не избавлюсь. И ведь это зелье сейчас днем с огнем не сыщешь."

Он с досадой цокнул языком.

Ладно бы еще левый глаз, который до сих пор видел свет.

Но переводить драгоценные капли на ослепшее око было непростительным расточительством.

Тем более для человека, который при всем желании не мог показаться обычному целителю.

"Да и этот флакон уже на исходе. Придется потом снова грабить грузовой вагон 'Меркурия'."

Проворчал дворф, развязывая грубую веревку из лозы, стягивавшую его волосы и бороду.

Спутанные пряди упали на лицо, закрыв обзор.

Но старик лишь довольно ухмыльнулся, словно так ему было гораздо привычнее.

Дворф обернулся.

За его спиной безмолвно стоял человек в балахоне.

Подчиненный протянул ему таз с чистой водой:

"Прошу, старейшина Ларпе."

Дворф по имени Ларпе погрузил ладони в воду.

Он принялся с силой тереть пальцы, вымывая въевшуюся под ногти землю.

Вот только огрубевшая кожа, навсегда пропитавшаяся цветом грязи, чище от этого не становилась.

"Зови остальных."

"Слушаюсь, старейшина."

Человек в балахоне забрал таз с помутневшей водой и вышел за дверь.

Вскоре в комнату зашли люди в таких же одеяниях, заполнив всё помещение.

Ларпе накрыл тряпицей чашу с глазом и без лишних предисловий недовольно зацокал языком:

"Ц-ц. И долго мне еще делать за вас эту элементарную работу? Что сложного в том, чтобы связать один глаз с другим?"

Старик сокрушенно покачал головой:

"Единственный из моих учеников, кто владел Техникой Связующего Ока, попался во время разведки у поезда и сдох. А ведь я сколько раз твердил не недооценивать бывшего командующего."

"Н-но, старейшина... Вы ведь еще не учили нас Технике Связующего Ока..."

"Не учил?"

Ларпе презрительно фыркнул:

"Вы что, ждете, пока я всё разжую и в рот вам положу? В ваши годы я учился магии, украдкой подглядывая из-за плеча своего учителя. И ваши старшие товарищи делали точно так же. Называете себя магами, а сами сидите разинув рты, пока вас носом не ткнут. Позорище."

"..."

"Тьфу ты. Нынешней молодежи пока всё от и до на пальцах не объяснишь — с места не сдвинутся. Вот и приходится старику горбатиться самому."

Ларпе с неприкрытым раздражением обвел взглядом понурые фигуры в балахонах.

Куда ни кинь — абсолютно бездарное поколение.

Ему вдруг до боли захотелось вернуться на десять лет назад.

В те времена он просто сбрасывал несколько десятков кандидатов в яму, кишащую ядовитыми тварями.

Спустя месяц живым оттуда выбирался только один.

Таким был традиционный отбор в Школе Насекомых, передававшийся из поколения в поколение сотни лет.¹

Из тех, кто проходил через это чистилище, после обучения получались весьма толковые Маги Насекомых.

Но теперь позволить себе такую роскошь он не мог:

"Ц-ц. Дожил на старости лет — приходится возиться с пустышками, которые и сброшенной шкурки цикады не стоят."²

Плечи учеников виновато вздрогнули.

Ларпе не обратил на их реакцию никакого внимания.

В конце концов, он специально сказал это вслух, чтобы до них дошло:

"И всё из-за этого сопляка Святого."

Корень всех их бед крылся в Черном Святом, Юлиане.

Раньше людям с врожденным талантом к черной магии приходилось скрываться в тени, чтобы развить свой дар.

Те, в ком кипели амбиции, или те, кого жизнь загнала в угол, рано или поздно сами приползали к черным магам.

Мир был жесток и полон несправедливости, а потому Круглый Стол никогда не знал недостатка в свежей крови.

Но этот вековой порядок рухнул.

Первой под удар попала Школа Чумы.

Направление, которое веками служило главным источником дохода Круглого Стола, стремительно пришло в упадок после появления вакцин.

А пока верхушка организации лихорадочно пыталась залатать дыры в своей 'казне', какой-то полоумный фанатик натравил на них паразитов и вырезал почти всех старейшин прямо во время общего собрания.

В той бойне полегло немало лучших учеников самого Ларпе, а почти все школы черной магии понесли невосполнимые потери.

Но хуже всего было то, что в последнее время иссяк даже приток новичков.

Слова ученика, который недавно отправился вербовать одаренного юношу и вернулся ни с чем, объясняли ситуацию лучше всего.

— А? Интересуюсь ли я черной магией? Ну, в общем-то да. Со знанием Магии Жизни сейчас легко устроиться на хорошее место. Вот только... зачем мне учить ее у вас подпольно? Я спокойно пройду аскезу Ветхого Завета и выучу всё официально под крылом Ордена.

Талантливая молодежь даже не смотрела в их сторону.

Прежде всего, их больше нельзя было заманить самым простым и надежным способом — деньгами.

Ведь рядовой младший исследователь в Торговой Компании 'Меркурий' получал жалование выше, чем личный ученик старейшины Круглого Стола.

Соблазнить их тайными знаниями тоже не выходило — их умы уже безраздельно покорила наука Святого.

Одни мечтали о дне, когда смогут своими руками лечить Демоническую Болезнь, другие надеялись создать новое лекарство и вписать свое имя в историю.

И даже если какое-то направление магии пока оставалось невостребованным, их это ничуть не смущало.

Все искренне верили, что стоит немного подождать — и Святой обязательно найдет применение и для их таланта.

А главное, больше не было никакого смысла нарушать табу и рисковать взойти на костер Инквизиции.

Достаточно было отбыть аскезу Ветхого Завета, принять сан жреца — и можно совершенно законно и в полной безопасности заниматься любимыми исследованиями.

Зачем сворачивать на кривую дорожку, когда открыт широкий прямой путь?

В итоге в Круглый Стол теперь шли либо совсем уж отчаявшиеся отбросы, либо бездари с непомерным самомнением.

В таких условиях, когда на счету был каждый человек, Ларпе поневоле пришлось отказаться от славной многовековой традиции. Продолжи он отсеивать учеников так же безжалостно, как прежде, и вся его школа попросту прекратила бы существование.

"Слабаки."

"..."

После этого упрека ни один из Магов Насекомых не посмел поднять голову.

Наконец ученик, который недавно выносил таз с водой, осторожно спросил:

"Старейшина. Так что там на станции?..."

"Святой и командующий уехали."

По рядам учеников прокатился вздох облегчения.

С того самого дня, как Черный Святой прибыл на Юг, Маги Насекомых сидели тише воды, ниже травы.

Причина была проста:

"Раз Святой отбыл, в округе больше не осталось никого, кто смог бы нас выследить."

Всё дело было в его пугающих познаниях в черной магии.

Как бы сильно члены Круглого Стола ни ненавидели Юлиана, они вынуждены были признать его непревзойденное мастерство в этой области.

Как отличить естественную смерть больного диабетом от умышленного убийства.

Как вычислить заклинателя по следам проклятия, где катализатором служил мышьяк.

Юлиан разработал десятки способов, позволяющих выводить черных магов на чистую воду.

Но хуже всего было то, что свои труды по черной магии он в открытый доступ не выкладывал.

Не зная, где заканчиваются его познания, маги попросту не понимали, какие уловки еще работают, а на каких они тут же попадутся.

А те смельчаки, что пытались нащупать эту грань вслепую, неизменно оказывались в руках Инквизиции и отправлялись на костер.

Поэтому всё время, пока Юлиан гостил в Герцогстве, Магам Насекомых приходилось сидеть в подполье и не высовываться.

"Старейшина. Какова же наша следующая цель?"

"Для начала обезвредим ловушку, которую юный Святой подбросил в наш лес, а там посмотрим."

С этими словами Ларпе указал на угол стола.

Там под светом лампы лежало несколько дохлых комаров.

Подозвав учеников жестом, старик придвинул стул поближе к столу.

Затем низко склонился здоровым левым глазом над подносом и кончиком иглы аккуратно препарировал насекомое.

Кропотливая работа заняла несколько минут.

Осторожно отделив крыло, Ларпе обратился к ученикам:

"Знаете, к какому виду относится этот демонический зверь?"

"Э-э... Это альмазарский синеполосый комар."

"Болван. Для чего, по-твоему, я отделил именно крыло?"

"Эм... А это крыло..."

Ответить не смог никто.

Да и кто вообще способен определить вид комара по одному лишь оторванному крылышку?

Но Ларпе, словно прочитав их мысли, презрительно цокнул языком:

"Тьфу. Малярийного комара вы обязаны узнавать с первого взгляда по одному узору на крыле."

"..."

"Что замолчали? Не понимаете, зачем забивать голову такими мелочами?"

Лоб старика мрачно нахмурился:

"Вот из-за такой халатности вы до сих пор и топчетесь на первом ранге. Те дворяне и Герои, что охотятся за нашими головами, хоть и изучают совсем другие науки, а такие тонкости знают назубок."

Ларпе люто ненавидел знать и Героев.

Ведь они на каждом шагу мешали исполнению его заветной цели.

Но при всей ненависти считать врагов глупцами он не собирался:

"Взять хотя бы род герцога Эрунта. Ради своей магии они научились безошибочно вычислять расстояние до цели по времени суток и длине тени."

Ларпе в общих чертах догадывался, как работает Тайная Магия дома Эрунт.

С тех пор как пала 13-я Магическая Башня, а остатки Школы Насекомых обосновались на Юге, он несколько сотен лет кряду то сражался с герцогской семьей, то уходил от их погони.

За столько веков непрерывной вражды поневоле изучишь повадки и магию своего главного противника:

"Враги прикладывают столько усилий, а вы даже форму крыла запомнить не в состоянии. И на что вы только рассчитываете?"

Для него вся жизнь была бесконечной борьбой за выживание.

Противник поднял стены выше?

Значит, нужно сколотить лестницу подлиннее.

Перестроили укрепления так, что лестницу не приставить?

Значит, пора подводить осадные башни.

Всё в этом мире строилось на непрерывном соперничестве.

Именно так выживали демонические насекомые.

И точно так же веками выживал сам Ларпе:

"Вы же сами управляете демоническими насекомыми, так почему не учитесь у них этой отчаянной цепкости?"

"Мы ведь собираемся дать бой герцогскому роду..."

"Драться или нет — решать не вам. С таким подходом у вас скоро не останется выбора даже в том, жить вам или сдохнуть."

Ларпе махнул на учеников рукой и отвернулся.

Как наставник, он еще надеялся провести для них поучительный разбор.

Но когда в головах у слушателей пусто, задавать им наводящие вопросы — только время терять:

"Сегодня просто молча слушайте. Перед вами — Искусство Химер. Святой приживил синеполосому комару крылья малярийного собрата."

"Но зачем ему понадобилось..."

"Ради борьбы за самок."

Ларпе поднял крылышко к свету лампы и криво усмехнулся.

Давненько ему не попадалось столь любопытных задумок:

"Блестящий ход. Он сыграл на том, что самки синеполосых комаров часто принимают малярийных за наиболее привлекательных партнеров."

Ларпе ненавидел Святого всеми фибрами души.

Дай ему волю — живьем бы сгрыз и костей не оставил.

Однако изящество замысла, до которого додумался Юлиан, заставило старого мага восхищенно цокнуть языком:

"Да и руки у него растут откуда надо."

На кончике брюшка комара виднелась крошечная брачная пробка.

Ларпе поддел ее острием иглы и поднес к самому носу.

Ноздри щекотнул едва уловимый специфический запах.

Обычный человек ни за что бы его не почувствовал, но нюх старика, отточенный за сотни лет работы с насекомыми, обмануть было нельзя:

"Он даже брачную пробку трутня сюда пришил. Какая тонкая работа. Гениально... нет, слова 'гениально' тут будет мало."

Старейшина не скупился на похвалу заклятому врагу.

Посвятив несколько веков жизни Школе Насекомых, он просто не мог не оценить научную красоту этой химеры:

"Запомните хорошенько. Главное оружие демонических насекомых — приспособляемость. Но к этим химерам они приспособиться не смогут. Знаете почему?"

"..."

"Потому что после спаривания с ними не останется следующего поколения, которому можно было бы передать устойчивость."

Чужие крылья и пчелиный секрет на брюшке.

Одних этих двух деталей Ларпе хватило, чтобы полностью разгадать замысел Юлиана.

"Воистину выдающаяся мысль."

Не будь Юлиан Святым, Ларпе, пожалуй, с радостью передал бы ему все свои знания, накопленные за долгие века.

Настолько огромный потенциал он увидел в одной этой разработке.

Вот только...

"Но в то же время как жаль. Замысел слишком уж лежит на поверхности. Будь на его месте я, то подобрал бы другие крылья или замаскировал подмену куда тоньше."

Раз этот талант встал поперек его собственных планов, выбор оставался один — срубить его на корню:

"Выпускайте Крылатых Тварей."

"Крылатых Тварей? Вы про..."

"Думаете, броские крылья, пришитые ради привлечения самок, не бросятся в глаза хищникам? Святой явно не учел, что его ненаглядных комаров сожрут раньше, чем они успеют найти себе пару."

Ларпе указал пальцем в темный угол комнаты.

Только сейчас ученики заметили большую клетку, накрытую плотным кожаным чехлом.

Из-под кожи доносился сухой шелест бьющихся друг о друга крыльев.

Хищные стрекозы размером с предплечье взрослого мужчины с самого утра дожидались кормежки.

"Твари они привередливые и до ужаса прожорливые, я уж голову сломал, где раздобыть для них столько корма."

Крылатые Твари.

Стремительность стрекозы, увесистое туловище длиной в локоть и башка, острая и твердая, словно наконечник тяжелой стрелы.

Это был один из главных шедевров, выведенных Ларпе за несколько веков, — всего десятка таких бестий хватало, чтобы в пух и прах разнести целый рыцарский орден.

Единственной бедой была их ненасытность.

Из-за того, что при селекции старик веками отбирал исключительно боевые качества, обмен веществ у этих созданий оказался чудовищно быстрым.

Настолько, что в дикой природе они почти сразу подыхали от голода.

Скрываясь в подполье, Ларпе физически не мог прокормить большую стаю.

Именно поэтому ему никак не удавалось нарастить их численность, но теперь...

"Я боялся плодить их слишком много, чтобы они не выжрали всех комаров в лесу подчистую, но раз уж люди герцога сами взялись регулярно поставлять нам отборный корм — дело принимает совсем иной оборот."

Юлиан своими руками решил его главную проблему:

"Мальчишка сам угодил в собственную яму."

"Ого!.."

"Воистину мудрое решение, учитель!"

От лести учеников плечи Ларпе самодовольно расправились:

"Спору нет, Святой весьма талантлив. Но жизненного опыта ему еще недостает. Выпуская своих тварей в дикий лес, он обязан был просчитать и такой исход."

Скоро стая Крылатых Тварей разрастется.

А с ней он вернет себе былую мощь, которую потерял в бою с Эдмундом десять лет назад.

И если сейчас ослабевший Ларпе едва тянул на пятый ранг, то с полным роем боевых стрекоз его сила вновь достигнет шестого ранга.

"Надо первым делом натаскать стрекоз на эти крылья. Пусть отныне охотятся на них в первую очередь."

Произнес Ларпе, аккуратно накалывая препарированных комаров булавками в коллекционный ящик.

И с ехидной усмешкой мысленно поблагодарил Юлиана за столь щедрый подарок.

¹ Опять отсылка к древнему китайскому ритуалу создания яда 'гу' (кувшин гу).

² Идиома 'не стоят и сброшенной шкурки цикады' (매미 허물만도 못한 놈들) — пустая оболочка личинки цикады символизирует нечто совершенно невесомое, пустое и бесполезное.

----------