Серая масса безликих людей (Новелла)
Sofy_Yan

Порой мы не знаем, какими нас видят со стороны. Каждый прячет своё лицо под маской, и мало кто решится снять её перед другим. Но если настоящая суть души оказывается раскрытой, перед глазами возникает совершенно незнакомый человек.

====================

Том 1 Глава 1

"Кто сам понимает свое безумие, тот разумнее большинства людей",—Лион Фейхтвангер.

С самого утра Воллеру нездоровилось, он чувствовал себя отвратительно. Вот уже несколько дней его мучает бессонница, которая не дает ему нормально выспаться. Конечно, парень находил, чем себя занять: книги по психологии и органической химии всегда были под рукой. Вот только, когда не спишь третьи, а то и четвертые сутки, любые химические формулы или ученые статьи, просто-на-просто, далеки от понимания.

И только Оливеру удалось вздремнуть всего каких-то несчастных два часа до начала занятий, как он тут же понадобился профессору Марроу.

Возможно, будь это кто другой, Воллер бы позволил себе немного поспать, но в данном случае, он слишком сильно уважал профессора и не мог не выполнить его просьбу.

Коридоры академии с утра, да и, собственно, в любое время суток, выглядят отвратительно убитыми. Конечно, никого кругом не волнует эстетическая составляющая, но смотреть на эти обшарпанные стены бывает до тошноты противно. Например сейчас, когда Оливер шел по этим самым коридорам к кабинету Пейтона Марроу.

Подойдя к двери кабинета, парень встряхнул головой, чтобы постараться выглядеть не таким убитым, но вряд ли подобное действие могло хоть как-то исправить положение. Он дважды стукнул по двери и без промедления вошел внутрь кабинета.

—Здравствуйте, —хрипло проворчал паренек, глядя прямо на профессора,—Вы просили зайти.

Вокруг стола профессора Марроу валялись пустые склянки и различные бумаги, а сама физиономия преподавателя застыла в строгой сосредоточенности. В помещении нависла тишина, правда продлилась она недолго. Пейтон поднял свои красные до безумия глаза на вошедшего, а затем взглядом указал на рядом стоящий стул.

—Хорошо спал?—это был риторический вопрос, просто необходимо было с чего-то начать разговор, чтобы разрядить напряженную обстановку. Профессор потянулся, расправив плечи, а затем снял свои очки, служившие не столько для зрения, сколько для поддержания имиджа. —Кофе? —Марроу привстал и, не дожидаясь ответа, поставил греться чайник. Достал из шкафчика растворимый кофе и рассыпал по чашкам.

—Сахар?—профессор все тянул время, увиливая от основной темы разговора. Положив себе две ложки сахара, он взглянул на Оливера. Пейтон оценивал его помятый внешний вид и вечно недовольную кислую мину. Он прекрасно понимал, что тот совсем не в том расположении духа, чтобы беседовать на отстраненные темы, но тем не менее, продолжал испытывать его нервы на прочность.

Оливер же стоял с лицом, которое показывало профессору все его недовольство. И тот факт, что его вызвали в такую рань, и что вместо того, чтобы прямо объяснить, что от него требуется, сейчас творится какая-то ерунда с этими дурацкими вопросами. На них паренек отвечал сухим нет, но, по всей видимости, профессора не волновали его ответы. Раздражение внутри юноши возрастало, но он игнорировал его, смотря совершенно пустым взглядом прямо на преподавателя.

—Вы просили зайти,—сухо повторил он. Хотя кофе, действительно, не помешал бы, но все же Воллер предпочел бы спать конкретно в этот момент. Блондин потер рукой глаза и без спроса сел за стол, морщась от едкого запаха в помещении. Он понял, что профессор не скажет ничего, пока сам того не захочет, и это успокоило парня.

Нужно подождать. Ладно. Плевать...,—именно так решил Воллер.

Паренек усмехнулся и откинул голову назад, поднимая взгляд на потолок, пока профессор занимался приготовлением кофе.

Вскоре он поставил перед учеником чашку свежего эспрессо, затем сел напротив него. Марроу еще минуты три тянул время, а после, натянув улыбку, спросил:

—Как тебе мое новое изобретение? —не скрывая самодовольство, протянул парню какие-то бумаги, включил компьютер и повернул к Воллеру монитор. —Смотри, то еще зрелище, да? Этот препарат вызывает у жертвы галлюцинации, а затем она начинает сама себя уничтожать. Здесь ты видишь, как подопытный кормит собак своим лицом, отрезая по кусочку кожи. Нет, Олли, он не чувствует боли, ему хорошо, он искренне уверен, что спасает животину от голодной смерти...

Профессор отпил глоток горячего кофе из чашки, затем показал другое видео.

—Смотри же, только тебе я позволю наблюдать за моими экспериментами. Вот человек сам вскрывает себе живот, как ты видишь, ему показалось, что его кишки—это что-то лишнее, от чего следует избавиться. Забавно, правда же?

Строгий и изучающий взгляд Оливера, скользящий по монитору, означал его крайнюю заинтересованность подобным экспериментом. Для него не характерно было показывать слишком ярко свои эмоции. Скорее он был тем человеком, который никогда не покажет никаких переживаний. Право, никто в целом свете не видел, чтобы на лице Воллера вспыхивал испуг или восторг, да и, собственно, хоть какие-то яркие чувства.

Безразличие всегда. Везде. Ко всему.

Но изобретение профессора произвело на юношу достаточное впечатление. И когда тот смотрел все эти видео, на его губах успела блеснуть даже довольна усмешка. Бросив на профессора взгляд, полный уважения, юноша вновь сунул руки в карманы, вслушиваясь в его рассказ. Он не задавал вопросов. Мистер Марроу сам умудрялся отвечать на все, чтобы не захотел спросить ученик.

Профессор усмехнулся, закончив демонстрацию своего изобретения, а затем как бы случайно переключил камеру на видео наблюдение за всем кампусом.

—А это, дорогой друг, кто-то решил к тебе наведаться, интрижки крутишь?

На видео проскользнул момент, как Оливер выходит из своей комнаты, забыв запереть за собой дверь, а спустя некоторое время в его комнату заходит какая-то девушка и закрывает дверь изнутри.

Профессор отставил чашку и откинулся в кресле, затем произнес:

—Я устал,можешь быть свободен, изучи внимательно материалы, которые я тебе дал, а затем приходи с новыми мыслями сегодня вечером и...Постарайся, чтобы никто не видел эти бумаги.

Пейтон не спал всю ночь, до помутнения рассудка изучая разные составные элементы химических формул, а затем испытывал различные психотропные вещества и готовые препараты, (не стоит говорить как и на ком).

Только кивнув в ответ мужчине, Воллер покинул его кабинет и направился прямо по коридору—устранять очередную проблему. Новость о том, что в его комнате какая-то девушка, никак не шелохнула Оливера. Он узнал эту доставучую особу и лишь закатил глаза.

Эту особу звали Римма Войс, она была младше Оливера всего на год, (ему было девятнадцать). Девушка недавно перевелась в спец-класс профессора Марроу благодаря хорошим оценкам и успеваемости. Воллер сразу же привлек ее внимание своим странным отстраненным видом полного равнодушия. Римма решила подыскать компромат на своего друга, ей была очень интересна его личная жизнь, скрытая от окружающих. Быть может, он запал ей в душу, а может ей было просто интересно узнать, каков он на самом деле. За то время, что комната пустовала без своего хозяина, Войс успела обыскать ящики стола и вещи в шкафу. Изучила содержимое сумки, но так ничего подозрительного не наша.

Но вдруг, обратив внимание, на книжную полку, девушка взяла в руки одну книгу и заметила, что это не просто книга, а мини-сейф, закрытый на кодовый замок. Она стала подбирать возможные комбинации, чтобы его вскрыть, но у нее ничего не выходило. (Девушка не знала, что эти цифры были лишь для виду. Чтобы открыть сейф, нужно было ввести отпечаток пальца ее владельца)

Вскоре на пороге комнаты появился Оливер и скривился в лице.

—Минута, и чтобы ты в этой комнате больше не появлялась.

Ему не хотелось как-то с ней спорить или что-то говорить. С презрением окинув ее взглядом, он отметил, что та явно рылась в его вещах.

—Нашла, что хотела? —фыркнул он и усмехнулся.

Римма бесстыдно распласталась по всей кровати парня, держа в руках его тайник, продолжая бессмысленные попытки взлома. Она даже не взглянула в его сторону, давая прекрасно понять своим развязным поведением, что уходить она не собирается. Глухо выругавшись, проронив что-то вроде неразборчивого "черт", она обратилась к нему, также не поворачивая головы:

—Чего такой грубый? Места тебе мало? Ложись рядом, я подвинусь. Только дверь закрой.

Наконец, ее лукавые глазки сверкнули и уставились на него, пытаясь удержать сосредоточенность его зрачков на себе.—Может поможешь?—она прекрасно понимала, что парень серьезный, и с ним шутить не стоит, но продолжала вести уже начатую игру.

Оливер оглядел девочку с ног до головы и проигнорировал все ее слова и действия. Ему не хотелось как-то реагировать на ее откровенную провокацию, поэтому он предпочел промолчать. Лишь отнял из ее рук свою собственность и поморщился. Он понял, что та решила вывести его самого на эмоции и не мог позволить ее плану сбыться. Воллер подошел к полке с книгами, убирая по местам свои вещи.

Спать ему хотелось просто до ужаса, он иногда устало потирал покрасневшие глаза, но это не могло ему помочь. Раз даже кофе, который он выпил минут десять назад, не смогло ему ничем помочь, то значит день обещал быть для юноши настоящей пыткой. Да еще и эта нахальная особа явно усугубляла ситуацию.

— Ты тут решила остаться? Я ухожу на урок. Дверь оставить открытой?

Оливер никак не реагировал на ее слова, просто сухо смотрел на нее и хмурился, то ли из-за того, что его эта девчонка раздражала, то ли из-за недостатка сна. Он спокойно сел прямо перед ней и заглянул в ее глаза своим пустым безразличным взглядом, показывая своим поведением, что его она волнует меньше всего на свете.

Римма некоторое время всматривалась в безразличный взгляд Воллера, а затем резким движением руки схватила его за галстук и повалила на себя.

—Ну чего ты такой скучный? До урока еще часика полтора, у тебя есть время расслабиться, а я тебе в этом помогу...—нежно провела рукой по его лицу, а затем неожиданно столкнула его с себя и перевернувшись, оказалась сверху. Какое-то время она самодовольно ухмылялась, но потом заприметила в руках Оливера какие-то бумаги.

—Что это?—она протянула руку чтобы схватить один лист.—Занимаешься с утра пораньше?

Оливер не сопротивлялся, а с абсолютным безразличием глядел в глаза девушки снизу вверх. Поможет она ему расслабиться, значит. Помогла бы, если бы не напрягала.

Он мог бы долго молчать и не реагировать на ее провокацию, или, если вдруг ему пришла в голову такая мысль, запросто бы вырубить ее и пойти по своим делам. Но ему почему-то казались забавными все ее действия, и он внимательно следил за ней

— А не боишься ничего? — вдруг спросил он, склоняя голову набок.

Он бы, наверное, теперь и поболтал с ней, если бы этой нахалке не приспичило забрать у него такие важные бумаги.

Вмиг взгляд юноши переменился и стал куда более строгим, граничащим даже с бешенством. Одним движением он скинул с себя блондинку, даже перестаравшись с силой, так что та даже рухнула с кровати. И поднявшись на ноги, отнял из её рук лист бумаги.

— Тебя это не касается. И не смей больше прикасаться к моим вещам, если дорожишь жизнью.

Он больше даже не взглянул на девицу, отходя от кровати к книжным полкам. Оливер был слишком разозлен, что было для него даже не свойственно.

Упав с кровати, девушка больно ушиблась. Потирая больное место, она злостно смотрела на парня, для которого какие-то дурацкие бумаги были важнее всего на свете. Войс еще некоторое время сидела на полу, прожигая затылок Оливера гневным взглядом, а потом вскрикнула так, что, наверно, даже в коридоре было слышно.

—ДА ПОЧЕМУ ТЫ ТАКОЙ ПРИДУРОК!?—затем швырнула в него подушкой. Та угодила ему в руки, державшие бумаги. Один лист с ужасными фотографиями выпал из его рук и упал прямо перед девушкой. Она сначала потупилась, а потом, разглядев снимки, вскрикнула, прикрыв ладонью рот. Другой, дрожащей рукой подняла бумагу и приблизила ко взгляду, чтобы убедится, что ей не приводилось. Нет, она не ошиблась. Были изображены следующие снимки: маленькая девочка лет 7 с порезанными щеками, имитирующими улыбку и отрезанным языком, было видно, что она захлебнулась собственной кровью; беременная девушка лет 20-24 с вырезанным плодом; и парень лет 18, отрезавший от своего лица по кусочку. У этих снимков было что-то общее-если присмотреться, эти жестокие увечья жертвы нанесли себе сами.

Разглядывая подобные документы, внутри живота что-то сжалось в такой тугой узел, что к горлу подступила рвота. Критически не хватало кислорода.

—Т...ты! Что...что это?

Девушка не была убийцей, она входила лишь в программу по психологическим особенностям людей, изучала тайные стороны человеческого сознания. Это класс обучали в основном оперативной работе с жертвами, которых не требовалось убивать.

Перед глазами Риммы резко всплыли картинки из прошлого, едкие воспоминания об окровавленном теле матери и отвратительного детства перед попаданием в школу для рождённых проливать кровь. Она смутно помнила детство, совсем позабыла брата. Но воспоминание о смерти матери никогда не выходили из ее головы, они очень ярко сказались на ее психике. Девушку аж передёрнуло, губы задрожали, она вся сжалась и обхватила себя руками, закрыв уши, постоянно повторяя:

—Хватит, пожалуйста, хватит...нет, не делайте больно...

Подобное резкое проявление чувств Оливер никак не ожидал. Он стоял перед девушкой и не мог понять что с ней происходит и может ли он ей как-нибудь помочь. Что было удивительно для Воллера. Его впервые что-то, или, точнее сказать, кто-то заставил сопереживать, и этому безразличному юноше захотелось помочь этому невинному созданию, которое перед ним сейчас так нуждалось в поддержке.

Но он не знал и не умел поддерживать и успокаивать людей, как-то не сталкивался он прежде с нежностью и теплом, оттого и стоял сейчас столбом, боясь пошевелиться, чтобы не усугубить ситуацию.

Спустя минут пять тупого стояния Оливер сумел взять себя в руки и присел перед девушкой, сперва забирая листок из ее рук и осторожно погладив по плечу.

— Тихо, все хорошо, посмотри на меня. Тебя никто не тронет. — бормотал он, смотря на это несчастное лицо.

Он понимал что вряд ли его слова могут чем-то помочь, но стоять и молчать он уже не мог. Парень взял ее за затылок и притянул к себе, морщась. Но несмотря ни на что, осторожно, даже бережно поглаживал эту белобрысую макушку.

В таком положении девушка начала мало помалу успокаиваться. Сжала рубашку парня со спины и приоткрыла глаза, борясь с дурными мыслями. Какое-то время она не двигалась, лишь изредка вздрагивала всем телом. Но вскоре подскочила как ошпаренная и не сказав ни слова выбежала в коридор. Теперь ее пугал этот человек, она решила больше не связываться с ним. Да и приставала она к нему лишь ради поддержания имиджа, чтобы не быть загнанной в угол серой мышью, которые долго не живут. Ей самой было противно от своего поведения, но ей приходилось строить из себя не весть знает что.

----------

Том 1 Глава 2

Рыжеволосая девушка по имени Мишель Легран этим утром была слишком воодушевлена, отчего-то настроение ее было приподнятым. Она шла по коридору кампуса, держа в руках две чашки свежеприготовленного кофе. Направлялась Мишель в комнату Алишера, ее однокурсника. Не сказать, что у них были теплые дружеские отношения, скорее они просто друг друга переваривали.

Рыжая знала Алишера не так давно, чтобы успеть обзавестись к нему какими-либо чувствами. Просто иногда ей хотелось заместо привычного одиночества побыть рядом с человеком, который не будет доставать ее вопросами или как-то напрягать принужденым  общением. Обычно она заглядывала в его душную комнату по утрам, принося кофе или чашку чая, зная, что ее друг в нем нуждается, потому как целыми сутками может безвылазно сидеть за компьютером, уставившись в монитор. Алишер зачастую пропускал занятия, и практически не покидал свою комнату, которая вечно находилась в жутком беспорядке. Кругом была разбросана одежда, спутанные провода, а также продукты быстрого приготовления. Легран, посещая его комнату, всегда удивлялась, как в ней еще не завелись тараканы или мыши, и, если раньше она и высказывала свое возмущение вслух, то теперь и вовсе перестала, понимая, что ее дружок пропускает все эти слова мимо ушей. Порой он и вовсе сидел в наушниках, тогда Мишель могла часами сидеть и говорить с ним, размышляя вслух о своей жизни, проблемах, что ее тревожили, и прочей ерунде. Ей неважно было, слушает ли ее кто-нибудь или же нет, важнее было, что рядом с ней был живой человек, и это успокаивало.

Ее, конечно, раздражали постоянный беспорядок и духота в его комнате, но в остальном ее всё определенно устраивало. Она, бывало, прибирала весь этот бардак, раздвигала занавески и открывала окно, пуская в комнату свежий воздух, чтобы Алишер совсем не зачах, как растение без солнечного света. Он никогда с ней не спорил, спокойно позволяя рыжеволосой хозяйничать в его комнате. Мишель особенно устраивал тот факт, что Алишера не интересовали женщины, он предпочитал им мужчин, что означало, что у него не было скрытых плохих помыслов в отношении нее.

В кампусе было слишком много похожих друг на друга комнат, и все они не имели номеров, так что ученикам оставалось только догадываться или же запоминать, где их личная каморка в этом здании. Легран не так часто заглядывала в комнату Кита, (да, ей было привычнее называть Алишера по фамилии, это слово Кит неким образом внушало девушке доверие), потому сейчас ей было затруднительно отыскать нужную дверь. Легран шла по коридору. В голове крутились несвязные цифры, и ответ никак не приходил на ум, поэтому она и пошла по памяти, пытаясь вспомнить, как ходила в прошлый раз.

И вот чудо, должно быть, та дверь, хотя рыжая была не особо-то в этом и уверена. Девушка вошла внутрь без всякого стука или предупреждения, стараясь не пролить содержимое двух чашек, ведь, Кит обычно все равно ничего не слышал из-за своих наушников.

К ее удивлению, за столом, перед компьютером, никого не оказалось, да и комната совсем не походила на комнату ее друга, слишком уж та была чистой. Мишель прищурилась, пытаясь разглядеть тело, лежащее на кровати. А ведь там, действительно, спали. Это, конечно, удивило рыжеволосую, но так, как чувство такта у нее отсутствовало, девушка лишь аккуратно поставила чашки с кофе на заваленный стол и подошла к кровати, толкая спящую тушу. И только после этого Мишель увидела, что цвет волос у лежащего перед ней человека совсем другой, нежели у ее друга. И после того, как этот кто-то  повернулся к ней лицом, стало ясно, что дверью рыжая все же ошиблась.

Этот кто-то был не кто иной, как Кайл О'Сти. Кайл еще спал в своей кровати, он отсыпался после очередных своих похождений по городу. Несмотря на строгий запрет покидать академию, он зачастую сбегал по ночам и шатался среди глухих районов, нарываясь на неприятности, (прежде всего неприятности случались с теми, кому он встречался на пути). Его не волновала жизнь "мусора", как он считал, он мог спокойно перерезать человеку горло, а затем разделаться с телом так, чтобы его никогда бы никто не смог найти. Но обычно он не заморачивался, никому неинтересно, кто убил бомжа или уличного задиру-наркомана, даже дело бы не стали заводить в участке.

Подобные всплески эмоций и поворот мозговых клеток в сторону садистских наклонностей у парня вызвала ранняя смерть матери, он так мстил, вымещая гнев на ни в чем невиноватых людях. Его мать убили, когда он был еще ребенком, это серьезно сказалось на его психике.

Сны Кайла всегда были беспокойными, он мог проснуться от любого шороха, звука, нарушающего его покой. А тут кто-то, должно быть, бессмертный, в наглую решил потревожить его с утра пораньше. Приоткрыв затуманенные глаза, он взглянул мрачным взглядом на рыжеволосую, а затем тихо произнес:

—Жить надоело, лохудра? Считаю до трех, потом пеняй на себя, считай, я еще не проснулся.

Он был очень зол, что уже намеревался схватить ее за волосы и впечатать в стену, чтобы осталась вмятина. Он не знал эту девушку, ему было плевать кто она, ему было важно лишь то, что она на его территории и тревожит его покой. Он еле сдерживал себя, чтобы не отметелить "глупую девку", что не знает с кем связывается, но пока держался. Ему снилась мама, а он всеми силами пытался удержать этот сон, поэтому не делал резких движений, чтобы его не развеять.

Удивительно какой диссонанс Мишель наблюдала, стоя над кроватью этого паренька. Каким виделся он милым, закутанным в одеяло, и как резко переменился, стоило ему только открыть рот. Все это вызвало у девушки лишь искреннюю улыбку.

— Не нервничай, красавчик, все хорошо. Я перепутала дверь. Добрых снов.

Рыжая подмигнула парнишке и забрала со стола кофе, спокойно, следуя к выходу из комнаты.

Не думая ни о чем, она вышла в коридор и усмехнулась. Отчего раньше она не видела этого недовольного блондинчика? Хотя чего удивительного? В академии столько людей, а Мишель не сильно любит новые знакомства, больше предпочитая общество Кита или вовсе одиночество.

Ну вот, она ошиблась с дверью, и что дальше? Как вообще теперь она найдёт нужную дверь?

Ну что же, по всей видимости, Алишер лишился своего утреннего кофе. Очень жаль. И недовольно причмокнув девушка направилась обратно к себе в комнату.

Но рыжая ошибалась на этот счет. В это время Алишер шел по коридору в сторону библиотеки, ожидая найти там рыжеволосую. Отчего-то она понадобилась ему именно сейчас, и он столкнулся с ней гораздо раньше, чем того ожидал. Кофе, что та несла в руках, впечатался в его белую рубашку, до боли ошпаривая тело и лицо кипятком.Парень поморщился, но звука не издал. Он с негодованием смотрел на девушку, будто бы совершенно не понимая то, что произошло сейчас и отчего ему так жжет лицо.

Понять, что произошло, получилось у девушки не сразу. Но спустя несколько секунд тупого молчания, она осознала, что ошпарила Алишера. Она усмехнулась и потерла свою шею рукой, виновато отводя взгляд.

— Доброе утро,—тихо буркнула она, — А я вон тебе кофе принесла.

Она ухватила дружка под руку и ничего не спрашивая, повела в комнату. Помимо того, что та знала, как нанести любые ожоги и раны, девушка ещё прекрасно знала как их обрабатывать и что будет, если не обработать все вовремя.

— Ты уже можешь начать ругаться на меня, я даже готова послушать.

Она тихо рассмеялась и подмигнула другу, заводя в комнату и доставая из ящика все необходимое. Она и сама не понимала, что именно в этой ситуации могло вызвать у нее смех. Возможно, странное выражение лица Кита, а, быть может, ее внутренняя садистская натура.

— Ничего, немного, может, опоздаем, — бубнила она, обрабатывая его ожог на лице.

Она не извинялась, да и стыда не чувствовала. Не свойственно это было ей. Да и ему ее слова вряд ли бы помогли. А вот действия вполне себе.

Когда они уже были в комнате, и Мишель приступила к обработке своей оплошности, Алишер вздрогнул от прикосновения нежной  и холодной кожи девушки, но решил больше не морщиться, чтобы не подавать виду, что ему больно. Единственное, что его сейчас волновало, так это то, что он остался без кофе. Он смотрел на девушку мутным затуманенным взглядом и мало соображал, что вообще происходит. Лишь спустя какое-то время, когда та успела обработать большую часть его ожогов, он осознал, где находится и что с ним делают.

—Моя любимая рубашка...

Он смотрел на нее красными глазами, а затем, слегка покачнувшись пару раз, рухнул головой на ее плечо и задремал. Он был весьма тяжел из-за объема мышечной массы, но уже был не в состоянии себя контролировать. С волос его стекали кофейные капли, рубашка тоже была мокрой, ему бы переодеться, а не валяться в чужой комнате, (Легран привела Кита к себе, дабы больше не тратить время на поиски его комнаты), но ему уже было все равно.

Рыжая девушка была поражена таким проявлением нежности или, скорее слабости со стороны друга. И почему-то первая мысль, что посетила ее голову, была о том, что сейчас они оба пропустят занятие, и им влетит по первое число. Но, глядя на состояние своего друга, та быстро поняла, что будить его сейчас будет бесполезно. Дружок явно не спал сутки, а, может, даже и больше, и теперь хотя бы несколько часов сна для него важнее, чем всякие там занятия.

Проявив немного усилий, Мишель сняла с того мокрые вещи и уложила на кровать. От ее утреннего позитива не осталось ни следа, когда та обнаружила, что сама неплохо испачкалась. Да и толком растрепалась, пока возилась со спящим телом.

Оставив Алишера досыпать, рыжая отправилась на занятия, нервно заламывая свои пальцы, чтобы успокоить себя. Ей не хотелось ни на кого сегодня срываться, хватило ей вчерашнего, когда ее отчитала профессор Маргарет за то, что та опаздала на ее лекцию.

***

Еще до начала своего урока всё в той же тёмной душной комнате сидела Маргарет Палмер и неизменно возилась с кипой дурацких работ по психологии. Сейчас у неё начнётся занятие, на котором она должна будет устроить разнос этим безмозглый студентам, думающим, что они все могут, а на деле не в состоянии запомнить банальных основ, по которым следует действовать, чтобы заставить человека тебя слушать.

Да, разумеется, это довольно сложно и есть много нюансов, но это не отменяет того, что все ученики ее совершенно глупы. Из всего, что ей довелось прочитать, только несколько работ не дали ей повода усомниться в ее умении преподавать.

Глупые бестолочи эти дети.

Профессор посмотрела в окно и тяжело выдохнула, рефлекторно поправляя ворот от рубашки. Только утро, а она уже взвинчена, что же будет к вечеру.

***

В это время Кайл, наконец, совсем проснулся. Поначалу он лежал около часа, глядя пристальным взглядом в потолок, воспроизводя в памяти детали из своего сна, а затем одним резким движением подскочил с кровати и направился в чем был на урок.

Перед выходом из своей комнаты он заметил на полу резинку для волос. Очевидно, она принадлежала той рыжей, что успела с утра потревожить его покой. Парень недобро фыркнул, поднял постороннюю вещицу и нацепил на свое запястье. Как только его дверь отворилась, весь гам в коридоре сразу затих, ученики отпрянули в сторону, пропуская того вперед. Никто не желал с ним связываться, себе дороже.

Кайл был крайне раздражён с утра, впрочем, как и всегда, ничего особенного. По пути в класс он успел отделать двух ребят из параллельных классов, а у самой двери поднял за горло одну девушку, случайно столкнувшуюся с ним в дверном проеме. Девушка задыхалась, болтая ногами в воздухе, но Кайл не отпускал руку.

—Сучка, как посмела стоять у меня на пути!?—Это зрелище лицезрел весь класс, никто не осмеливался перечить О'Сти.

Только один парень с задних рядов крикнул, что-то невнятное вроде "Отпусти ее, ублюдок!" (Это был ее брат). Парень весь трясся от страха, прежде всего он боялся за сестру.

Кайл лишь бросил в его сторону гневный взгляд, давая понять, что он следующий.

И тут на горизонте показались те же самые рыжие волосы той бестии, что с утра потревожила его сон.

—Отлично, полный комплект для завтрашней труповозки.

Рыжая шла по коридору, взвинченная и недовольная всем, что сейчас имела. Она шла, нервно отдергивая край кофты и морщась от количества тупых людей. Пока шла она дважды едва избежала столкновения со студентами. Одному особо нерасторопному девушка отвесила подзатыльник. Но все же постепенно она успокаивалась и уже стала внимательнее всматриваться в толпу, чтобы самой не стать причиной столкновения.

Волосы непослушно лезли в лицо, так что Мишель уже надоело откидывать пряди назад. Она шла и думала только о том, куда могла опять деть новую резинку и где срочно раздобыть новую.

Захотелось даже сорвать с головы какой-нибудь проходящей мимо девицы, но это грозило ей новым скандалом, а с ее настроем противница точно осталась бы без глаз.

Кайл, так уверенно державший за горло незнакомую девчонку и уже готовясь ее прикончить, неожиданно почувствовал резкую боль в области сердца, (это было что-то необъяснимое, будто бы он что-то вспомнил или его родному человеку в этот момент было больно). Он почти сразу же и неожиданно для себя выпустил из схватки девчонку. Сжал рукой грудную клетку и поморщился. Затем, постояв так некоторое время, проследовал в класс, не издав ни звука, больше он никого не трогал.

Одноклассники вздохнули с облегчением. Девчонка же побежала жаловаться управляющим, но вряд ли ей бы это как-то помогло. Все-таки она знала, где находится.

***

Алишер проснулся перед самым началом урока, осмотрелся и попытался вспомнить, что недавно произошло. Затем он оделся и направился на урок. Всё таки, хоть изредка надо было на них появляться. Зайдя в класс, он заметил, что учительницы все еще нет на месте, и спокойно проследовал к своему месту.

***

Мишель, наконец, дошла до кабинета и прошла к своему месту. Пока что учителя нигде поблизости не виделось, и девушка бегала глазами по кабинету. Обычные скучные лица, ни к кому даже глаз не прицепится. Легран было даже несколько обидно, что поговорить ей тут не с кем.

Тут она пригляделась к пареньку перед собой, узнавая в нем того недовольного мальчишку, чей сон она успела с утра потревожить. Она просто сидела и рассматривала его, так как, помня его утреннюю раздраженность, понимала, что навряд ли он обрадуется ей сейчас.

Рыжеволосая внимательно смотрела на него, пока взгляд ее не остановился на запястье этого неизвестного ей блондина. А на запястье его располагалась ее резинка для волос. И тут перед Легран встал очень сложный выбор: подойти и забрать резинку, или не раздражать паренька.

И, конечно же, из-за недостатка времени на подумать и знания хоть чего-то об этом парне, а может еще из-за дурости, решено было подойти. Она поднялась со своего места и подошла к столу, где сидел блондин. Та без особых прелюдий подцепила с его запястья резинку и стянула ее с руки.

— Спасибо за доставку. — та подмигнула ему и быстро завязала волосы в хвост.

***

Взглянув на время, до мисс Палмер наконец дошло, что совсем скоро у нее начинается занятие, и, наверное, дети уже сидят в кабинете и ожидают, пока та соизволит дойти до них. С большой неохотой она поднялась и, взяв все необходимые бумаги, пошла в сторону класса.

Пока шла, вокруг смолкал шум, многие ученики расходились по своим кабинетам, некоторым, особо одаренным, Маргарет успевала делать замечание и отправлять на урок. Впрочем, ничего нового. Все как каждый день.

***

В классе нависла гробовая тишина, все с выжиданием уставились на эту парочку. Кайл успел схватить Мишель за руку и крепко стиснуть.

—Я сейчас тебя маме по кусочкам доставлю,—смотрел на нее прожигающим взглядом, затем резко встал. Он перехватил ее рукой за поясницу и перекинул через плечо, крепко стиснув ягодицы, не давая возможности выбраться. —Знаешь, что я делаю с плохими девочками?

В классе раздались глухие смешки, но парень прервал пошлые фантазии одноклассников.

—Топлю их в унитазе, но тебе повезло, что сейчас урок начнется, тебе и умывальника вполне хватит,—он потащил ее в сторону раковины. Но в этот момент на горизонте показалась учительница.

Многие с облегчением подумали, что это остановит О'Сти от задуманного, но ему было все равно. Скинув с плеча рыжую, он с силой вдавил ее голову в раковину и включил кран под большим напором.

—Рот тебе с мылом помыть, чтобы перестала языком трепать?

Удивление и негодование нахлынули на девушку. Она впервые не смогла найти слов, а просто поддавалась на действия парня в отношении себя. Девушка не испугалась, это было не оцепеняющее чувство страха, это было что-то иное. Та просто не понимала причины такой резкой агрессии к себе, оттого даже и не сопротивлялась. Но ровно до того момента, пока ее лицо не оказалось в раковине. В эту же секунду она вдруг осознала, что в этот момент вокруг происходит.

Она прекратила поддаваться и начала активное сопротивление с этим чёртовым психом. Рыжая попыталась подняться, но быстро поняла, что парень в разы сильнее, и для него все ее действия покажутся смешными, и он не прекратит держать ее.

Мишель, задыхаясь от недостатка воздуха, стала думать в разы быстрее. В голову ударила одна единственная здравая мысль, которая могла бы ей помочь выбраться из лап этого кретина. Девушка прогнулась и со всей силы пнула обидчика по колену ботинком.

Секунда. И вот она снова может дышать, хотя все ещё находится в руках этого невменяемого. С максимальным отвращением глянула та ему в глаза без доли страха со своей стороны.

— Ну, помой, кретин! — гордо процедила сквозь зубы девица, встряхнув мокрыми волосами так, что мокрые пряди ударили блондина по лицу.

Маргарет ускорила свой шаг, замечая происходящее в коридоре. Преподаватель громко рыкнула на учеников и расцепила этих двоих, между которыми там и летали стрелы ненависти, готовые убить противника в ту же секунду. Женщина, не задумываясь, протолкнула этих двоих в кабинет и заставила сесть на места.

Она нахмурилась и на секунду задумалась на тему того, как же можно искоренить подобные стычки в школе. Разумеется, раз и навсегда прекратить такое невозможно, но попробовать стоило. Подобные дети, которые чувствуют себя сильнее других, являются серьёзной проблемой для окружающих, невиновных ни в чем людей.

Женщина нахмурилась и слабо кивнула, начиная занятие и не бросая и слова о произошедшем только что в коридоре.

Новая тема как нельзя лучше подходила к плану, который та уже успела выстроить в своей голове. Женщина внимательным взором окинула кабинет и учеников, уже мысленно выстраивая пары, которым будет сложнее функционировать.

— Дабы вы лучше поняли, как работает социальный контроль, вам будет дано практическое задание, обязательное к выполнению. Оно будет считаться зачётом к теме, надеюсь, ясно, что грозит в случае невыполнения.

В этот момент в класс вбежала белобрысая Войс, и, не извиняясь, спокойно села на свое место. Спустя, наверное минуты две, когда женщина уже продолжила, не торопясь в класс явился Воллер, бросив на преподавательницу такой взгляд, будто это она виновата в его наглом опоздании.

Мисс Палмер отметила это про себя, но вслух не произнесла ни слова в адрес юноши. А лишь продолжила:

— Я разделю всех вас на группы по два человека. На выполнение задания вам потребуется семь дней. В каждый день вы должны будете написать о своём напарнике одно единственное слово, описывающее его. Но все не так просто, помимо этого, требуется объяснение, почему именно это слово описывает вашего партнёра. Например, в первый день вы пишите о человеке, что он глупый. Мне этого будет мало. Нужно также написать, что глуп он, потому что не может в уме сложить семь и восемь.

Женщина бегала глазами от ученика к ученику и всматривалась в лицо каждого, стараясь понять, всем ли ясно.

— Разумеется, вам придётся общаться, а иначе решение задания не возможно. По этому на протяжении недели все небольшие работы по моему предмету вы будете делать в парах, которые я сейчас озвучу.

Первыми женщина назвала пару, которую поймала в коридоре во время конфликта. Она прекрасно видела недовольство в лице обоих, но этот факт ее даже порадовал.

Маргарет по очереди называла фамилии, объединяя каждых по своим, каким-то причинам.

— И, наконец, двое невоспитанных опоздавших. Войс и Воллер. — громко подытожила та, — Надеюсь, всем все ясно.

----------

Том 1 Глава 3

Профессор молча слушала все возмущения со стороны учеников, и по ее лицу было видно, что отменять задание или передумывать она не намерена, но пока не произносила ни слова и давала детям повозмущаться.

И в самом деле, несколько минут она молча выслушивала почти от всех недовольство, а потом громко прервала весь этот балаган.

— Замолчали! Прошу понять, что своего решения я не изменю, а чтобы я была уверена в том, что меня никто не обманет, пара на неделю будет прикована друг к другу специальными наручниками. И это не обсуждается.

Женщина даже усмехнулась, наблюдая за выражением лиц своих учеников. Очевидно, что те не были в восторге от такой новости, а совсем наоборот.

— Подходите ко мне по очереди. Это необычные наручники, в них встроен специальный чип с датчиком движения, и вы можете отходить друг от друга, но не больше чем на десять метров. Есть небольшие неполадки с этим прибором, и он может ударить током при неаккуратном ношении, поэтому советую все же ходить совсем близко. Обмануть и взломать прибор невозможно. Отойдете друг от друга дальше, чем на десять метров, — произойдет взрыв. Сильный. Поэтому не советую обманывать, если не хотите остаться без руки.

Женщина подходила к каждому из учеников и скрепляла их руки попарно, не слушая никаких возмущений. Особенно ей пришлось потрудиться, чтобы соединить руки Кайла и Мишель, оба сильно сопротивлялись, но мисс Палмер была непреклонна.

Мишель все это определенно не нравилось, ей было уже противно даже смотреть в сторону этого идиота, а тут ей говорят неделю находиться вместе с ним.

***

Разумеется, Оливер никак не отреагировал ни на новость о задании, ни на известие о наручниках. Он видел, как сильно Войс не хочет быть с ним в паре, и это даже немного его позабавило. Ему впринципе было все равно, кто его напарник, а теперь хоть что-то в этой новости его порадовало.

Их скрепили, и Оливер обратился к блондинке, заглянув прямо в глаза:

— Это всего на неделю, переживешь, — он внимательно следил за выражением ее лица, ему вдруг стало очень интересно наблюдать за ней, он и сам не знал почему.

Так много эмоций и переживаний открывалось ему. Все, что она чувствовала, лежало перед ним, прямо на поверхности. Она простая и понятная, как открытая книга.

— Просто забудь, что видела, это тебя не касается и касаться не будет, так что успокойся.

Да, грубо, но по-другому он не умеет. Он просто ответил ей на все ее опасения, связанные с теми документами Марроу, которые любопытная девица, к несчастью, успела увидеть.

Римма, действительно, не хотела работать в паре с Воллером. Только она вошла в класс, как сразу же на нее обрушилось это злосчастное задание профессора. Сейчас Войс, глядя прямо в глаза непонятного ей кудрявого юноши, уже готова была просто взять и написать заданные 7 слов, даже не изучая парня. Кто же будет проверять их достоверность?

Девушка села на место, начав составлять список.

И вот что у нее получилось:

«•Скучный

•Занудный

•Холодный

•Одинокий

•Бесчувственный

•Меркантильный

•Бессердечный»

На последнем слове девушка задумалась и решила его вычеркнуть, все-таки у него было сердце, спрятанное под этой бетонной непоколебимой стеной.

Она написала:

«Не искренний с самим собой»

После звонка она протянула список Оливеру и начала собирать свои вещи, не желая больше с ним где-либо видеться. Задание было выполнено коряво, без обоснований и вряд ли тянуло даже на слабую троечку. Но у девушки и без того были хорошие отметки, ей было плевать.

***

Между тем Алишер преспокойно довольствовался отсутствием напарника, ему дали совершенно другое задание. Оно заключалось в нудном форматировании результатов, полученных после окончания задания, и занесения их в таблицу.

В этом он бы облегчил работу миссис Палмер.

***

Услышав о том, что его напарником является эта назойливая рыжая бестия, имя которой он толком и не знал (лишь фамилию), Кайл взбесился:

—Вы же понимаете, что я ее в унитазе утоплю, какое тут задание?!

— О’Сти, если ты утопишь ее в унитазе, получишь незачет, и право на пересдачу я тебе не дам, учти, как минимум, это, —спокойно остудила его пыл профессор Палмер.

—Рыжая, бестолковая, пустоголовая девка. Я отказываюсь быть с ней в паре! —парень подскочил со стула и ударил по столу рукой. Затем со всей совершенно нескрываемой ненавистью уставился на Мишель. —А мокрые волосы тебе к лицу, селёдка, хочешь еще раз искупаться? Или сразу на крючок подвесить?

О’Сти пока еще держал себя в руках перед учителем, но что-то подсказывало или даже было очевидным, что за пределами класса Мишель придется не сладко. Он ненавидел ее рыжие волосы, ненавидел этот цвет, так как у его матери волосы были рыжими, и все в этой девушке словно напоминало ему мать.

Перень почти ничего не помнил из своего прошлого, детство, будто напрочь стёрли из памяти. Даже портрет матери оставался для него лишь расплывчатым воспоминанием.

Кайл несколько раз открыто выругался, а затем грубо схватил рыжую за волосы и бесцеремонно потащил к выходу.

—Пошли, веник, я голоден, —он тащил ее в сторону столовой. Кайл ничего не ел уже более двух дней, его постоянно что-то тревожило, и есть совсем не хотелось, а тут такая новость привела его просто в бешенство, заставив разом позабыть все, что так его гложило. И тут же резко разыгрался аппетит.

Легран не позволила этому белобрысому придурку тащить ее за волосы за собой. Она стиснула зубы и с силой ударила его по руке, заставив отпустить себя. Та и так не могла отойти от него, так что это его садистское поведение было явно ни к чему. Она сама шла за ним, так как отхватить ещё один удар током совсем не хотелось. В какой-то момент ей в голову даже пришла мысль взять этого О’Сти за руку, но спустя секунду самой стало от этого смешно.

Войдя в столовую, Кайл подошел к заказной стойке, разогнав своим мрачным взглядом очередь, а затем взглянул на меню, уже обратившись к своей спутнице:

—Что есть будешь, бестия? Или мне самому теперь еду выбирать для своей ручной собачки?

Конечно же, все его обзывательства Мишель были далеко побоку, она и сама неплохо находила новые словечки, чтобы ответить на его колкости. Только теперь ей вдруг в голову врезалось то, что она так и не узнала имя ее партнера на эту неделю. Она, конечно, запросто может называть его придурком или кретином, а может и вовсе не общаться с ним всю неделю, но какое-то детское любопытство брало над ней верх.

— Как мне хоть обращаться к тебе, кретин? — фыркнула она, вчитываясь в содержимое меню.

Мишель игнорировала все его плохие слова в свою сторону, продолжая гаденько улыбаться ему.

— Не дождешься, баран, — процедила свозь зубы рыжая, когда тот предложил ей прикупить подходящий ошейник, и ткнула на блюдо в меню. — Будь зайкой, возьми мне это.

Нарочно слишком сладенько пропела Мишель.

Кайл немного усмирил свой пыл и спокойно заказал рыжей то, что она просила, затем сделал свой заказ и проследовал к столику, освободив его от толпы обычным для него способом. Он сел и сразу же приступил к еде. Кайл совершенно игнорировал Мишель взглядом, о чем-то думая, но спустя какое-то время спросил:

—Слушай, собачка, у тебя имя есть?

Он, наконец, взглянул на нее и заметил, что у нее щека слегка перепачкана кетчупом, он придвинулся поближе и стёр его рукой. —Ну точно, ешь как животное, дать тебе салфетку или покормить с ложечки?

Мишель внимательно изучала юношу перед собой с большой заинтересованностью, ей вдруг стала интересна его личность. Он такой странный и непостоянный. Как тут вообще можно не удивиться и не заинтересоваться? Она пользовалась тем, что он на нее не смотрит и смотрела сама, ну что поделать, она тоже человек и ей тоже интересно.

Его вопрос даже немного ее рассмешил, но девушка не показала этого, а сухо назвала свое имя, интересуясь, в свою очередь, как зовут его (уже повторно).

— Спасибо за заботу, зайчик. — скривила губы в хитрой усмешке девушка. — Покормишь?

Он показался ей забавным, не смотря на показушную грубость, внутри он явно тот ещё ранимый зайчонок. Ну и придурок, конечно, этого ещё никто не отменял.

Парень подал ей салфетку, а затем продолжил свою трапезу. Лицо его снова приняло задумчивый вид. Он сначала ел не спеша, а затем постепенно ускорил темп, будто вспомнил что-то и куда-то опаздывал. Это привело к плохим последствиям, он подавился. Стал кашлять, судорожно начал пить воду, но это не помогало, словно что-то застряло у него в горле. Он сжал скатерть рукой, уже начиная задыхаться. Никто не решался ему помогать, а может попросту никто не хотел.

Кайл и не ожидал ни от кого помощи, он прекрасно знал, что все, кто присутствовал в помещении, его ненавидели. Парень посмотрел на Мишель, ожидая увидеть на ее лице надменную хохочущую улыбку, но был крайне удивлен ее реакции. О'Сти прочитал на ее лице испуг и какое-то переживание… За него? Или же ему так показалось от недостатка кислорода?

Мишель же, в свою очередь, спокойно ела, даже не собираясь подстраиваться под его темп, нужно ему, подождёт.

Сперва она даже не обратила внимания на тихий кашель, мало ли простуда в такое время года, обычная вещь. Но когда рыжая подняла голову на паренька и взглянула в его глаза, ей даже стало страшно. А чувство страха не даёт быстро сообразить. Несколько секунд она сидела и смотрела на задыхающегося перед ней человека, прежде чем в голову ударило, что вообще-то тут человек умереть может, пора бы поднять свой зад с лавки и помочь.

Так она и сделала.

Мишель припомнились уроки оказания первой медицинской помощи. Быстро обойдя его, девушка охватила его со спины и со всей силы нажала на нужный участок груди, чтобы продукт, не дающий ее напарнику дышать, свободно вылетел.

Девушка тяжело выдохнула, понимая, что смерть Кайла откладывается на неопределённый срок, и села рядом.

— Какой же ты кретин, — закатила глаза рыжая и отвесила ему совсем лёгкий подзатыльник.— Вот куда мчишься, идиота кусок? Совсем мозгов у тебя нет? Я ведь испугалась за тебя, баран безголовый.

Кайл некоторое время все не мог прийти в себя, он с негодованием смотрел на Легран и искренне не понимал, почему та ему помогла. Он был удивлен ее дальнейшим действиям: отвешенному подзатыльнику и ругательствам с долей переживания за него.

В столовой была тишина, как ни странно. Все искоса поглядывали на эту парочку, а кто-то в наглую открыто таращился, ожидая развязку такой ситуации.

Кайл глубоко вздохнул и отставил тарелку в сторону. Он долго всматривался в горящие глаза рыжеволосой и молчал. И, когда уже люди совсем потеряли к ним интерес, вдруг сказал:

—Спасибо…—на большее его не хватило, но ему больше не хотелось сейчас ее как-то обзывать или причинять боль, он просто не понимал как себя вести дальше, впервые кто-то ответил на его отвратительное поведение добротой.

—Кайл мое имя. Кайл О’Сти—наконец, придя в себя, произнес парень. —Прости за водные процедуры, Ми…как говоришь твое имя? А, неважно…

О'Сти встал, захватив с собой поднос. Как же ему сейчас хотелось скрыться от нее, снова погрузиться в свой темный омут одиночества, но браслет никак не позволял ему это сделать. Он обреченно вздохнул.

—Что расселась? Заканчивай жрать, и так платье мало, куда пичкаешь? —И все же манеры его остались прежними.

***

Забыть? Если бы это было так просто.

Римма отвела взгляд от Воллера, а затем, переборов себя, снова нацепила маску властной стервочки, повиснув у него на шее:

—Ну что же ты, Олли, зачем терпеть? Мы же теперь будем так близки, —игриво провела рукой по его груди, расстегивая верхнюю пуговицу его рубашки.

Это была лишь игра на публику, в ее взгляде читалась по-прежнему дрожь и некоторый страх по отношению к ее напарнику, но никто из окружающих этого не заметил, они были поверхностны в изучении психологии, их не интересовал внутренний мир жертвы, они ограничивались рукоприкладством.

Получив одобрительные возгласы и убедившись, что они остались в совершенно пустом классе, девушка отстранилась, будто ее ударило током, но ее долбануло еще раз, с другой силой, уже по-настоящему, когда она собиралась покинуть парня.

Оливер все так же придерживался своей роли и не реагировал на ее действия, хотя диссонанс в ее поведении не мог не вызвать улыбку у юноши. Как отважно она пытается не показывать этого оцепеняющего ужаса, что засел в ее глазах, и как умело играет интонациями. Оливер был бы не удивлён, если бы узнал, что все вокруг повелись на ее игру. Хороша она в этом. Вот только если бы ещё могла контролировать испуг… И он бы поверил. Но увы, все мы несовершенны.

—Прекрасно, — подытожил он, когда из класса все вышли.— Актёрский по тебе плачет, —с доброй усмешкой произнёс Воллер и шагнул к ней ближе.

—Да не беги ты, не выйдет ведь ничего. Я могу вообще все время молчать, так что ты и не вспомнишь обо мне, —предложил Олли и посмотрел в сторону, стоя рядом с белобрысой, видя, что идти она пока никуда не собирается.

Римма резко обернулась к нему и своим крайне возмущенным видом дала понять, что он сказал лишнее.

—Что ты несешь? Хочешь сказать, я играю? Ты не веришь мне? Я такая, какой ты меня видишь, не придумывай себе лишнего. То…—она замолчала, прикусывая губу, глаза ее светились в испуге, и она отвела взгляд, а затем, спустя какое-то время, продолжила, —То…что ты видел сегодня утром…я… — ее голос дрогнул, но она надеялась, что он этого не заметил.

Оливер, естественно, не поверил ни слову этой горделивой девушки, но виду не подал, лишь кивая и смотря на нее.

— Ну что же, очевидно, что ты не играешь, сразу видно, что ты просто-напросто слишком заинтересована мной и едва можешь себя удержать.

Олли тихо рассмеялся, видя, что та боится даже глаза на него поднять. Усмешка не сходила с его лица, когда он наблюдал за тем, как отчаянно Войс пытается играть.

—Так говоришь это игра? —она резко поддалась вперёд, становясь лицом к лицу с Оливером. Он был выше ее на целую голову, что ей пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться до его губ. Она поцеловала его. Это был ее первый поцелуй, он был неловкий и неумелый. Но девушка пыталась вложить в него всю свою уверенность, даже использовала язык, дабы показать, что она делает подобное изо дня в день.

Воллер бы и дальше продолжил свои игры, но его в самом деле удивил поступок Риммы. Он даже замер, пытаясь понять мотив ее действий, но его не находил, никакой логики в этом поступке он не видел.

Спустя минуту, а может и больше, (он позволил себе эту слабость), отстранился и заглянул в глаза девушки, задержав ее за подбородок. Держал он ее крепко и смотрел внимательно, словно видел впервые. Вот же он, страх, все верно было считано.

— Пойдём в кабинет, скоро занятие начнётся, не хочу больше опаздывать,— бросил Оливер, словно то, что произошло только что, его никак не тронуло.

Он взял ее под руку и повел за собой, видя как блондинка растеряна, и лишь усмехаясь своим собственным мыслям.

Смелая она, как же.

Римма вся покраснела, как переспелый помидор, щеки ее так и пылали смущением, она поджала губы, послушно и, не произнося ни слова, следовала за Оливером. Войс не только сейчас осознавала, что натворила и какую низость позволила себе сотворить. Мысленно она проклинала себя за то, что вообще на свет родилась, но ничего уже нельзя было повернуть назад. Она бы с радостью сбежала сейчас, как ошпаренная, но разве ж ее не разорвет на части в таком случае?

—Дурак…—также тихо буркнула себе под нос, но обращаясь к нему, произнесла, при входе в класс профессора Марроу.

***

Профессор, уже явно выспавшийся, в хорошем расположении духа и собранном внешнем виде расположился в своем кресле, изучая какие-то документы. Заметив Оливера с той девушкой, он сначала удивился, но затем обратил внимание, что практически все ученики сидят рядом с теми, кого больше всего ненавидят. Потом только он заметил на них злосчастные оковы, и ухмылка его дала о себе знать.

—Я вижу, профессор Палмер постаралась на славу. Что ж, это даже мне на руку. Вы даже не представляете, какое задание я вам придумал на сегодня. Это послужит вам уроком и наказанием за прошлую не выполненную домашку. Перед вами на столе лежат маленькие ампулы с жидкостью, прошу всех немедленно их проглотить.

Выждав паузу и дождавшись, пока абсолютно все ученики проглотят содержимое, продолжил.

—Вы только что выпили яд, его действие длится 2,5 часа, спустя первую четверть часа вы будете чувствовать небольшой дискомфорт, затем же через час у вас начнутся галлюцинации, и по истечению времени вы умрете. Так вот. В чем же заключается ваше задание? У вас 2,5 часа на его выполнение, повторюсь. Вас закроют в испытательной комнате, где спрятано противоядие, нашедший его вправе решать, что с ним делать: кого спасти, кого погубить. Если же начнется паника и драка за флакон, то, вероятнее всего, не выживет никто, так что прошу всех быть предельно сдержанными и сообразительными. В этой комнате не просто спрятано противоядие. Его охраняют специально обученные люди, с которыми вам предстоит разобраться, все вы знаете как. У вас не будет оружия, но если вы будете работать в команде, то большинство из вас выживет. Удачи, ребятки.

Он взял в руки пульт и открыл дверь в специальную комнату, ученики по очереди вошли в нее, и дверь за ними закрылась.

Вот и началась смертельная игра на выживание.

Римма все это время держалась рядом с Оливером, а попав в эту страшную комнату, непроизвольно сжала его руку, судорожно осматриваясь, как к ним приближаются люди в масках, готовые отстоять свой охраняемый объект: противоядие.

На самом деле профессор не шутил, вполне ожидаемо было, что некоторые не выживут, это бы послужило мотивацией для других в духе «хочешь жить—борись".

----------

Том 1 Глава 4

Легран тихо посмеивалась, когда они с О’Сти выходили из столовой и направлялись в класс профессора Марроу. Она находила забавным поведение этого паренька и не воспринимала его насмешливые слова всерьёз.

— Мишель. Будь добр запомнить, идиотина, — ласково проговорила она, когда тот попытался снова исковеркать ее имя.

На уроке они не говорили и даже взглядом не обменялись, словно оба напрочь забыли о существовании друг друга.

Подобными заданиями уже никого нельзя было удивить, слишком часто преподаватели делали нечто подобное, бросая вызов жизни студентов. Но все равно каждый раз банальный страх в духе «А что если я не сумею?» никак не выходил из головы. Хотя девушка и понимала, что подобное может только сделать все в миллионы раз хуже, поделать ничего не могла.

Рыжая взглянула на Кайла и взяла его за руку, чтобы они не могли друг от друга отойти и удары током не отвлекали их от задания. Она увидела, как юноша вздрогнул от неожиданности ее действий, но не произнёс ни слова.

—Ну что, поиграем? — с улыбкой на лице произнесла девушка и снова взглянула на своего партнёра.

Им теперь нужно действовать в паре, а значит просто начать Мишель не могла, она ждала действий со стороны О’Сти.

Кайл же уже начал продвигаться вперёд. Практически большая часть врагов пала от его руки. Оставалась совсем малая часть тех, что могли помешать в поиске противоядия.

Со стороны казалось, что блондина не так волнует смысл данного задания, и что единственная его цель на данный момент —замочить как можно больше человек (да, именно человек, а не противников, потому как О’Сти было совершенно плевать, кому бить морду). Он спокойно наносил удары своим одноклассникам, что попадались под руку, за что Мишель постоянно приходилось его осаждать, направляя в нужное русло. И если поначалу Кайл хоть иногда прислушивался к упрекам и наставлениям рыжей, то уже на второй четверти часа совсем позабыл о существовании своей напарницы. Он совсем перестал слышать то, что она ему говорила, и продолжал мочить всех без разбора.

На самом деле, Кайл уже давно заприметил флакон с противоядием, что был подвешен в углу комнаты, его требовалось только сорвать и спрятать от остальных, дожидаясь их смерти. Но парень все же не поступил так, иначе кого бы он потом лупасил между уроками, если бы самые достойные противники все разом померли в этой дурацкой комнате.

О’Сти так увлекся избиением одного слишком уверенного в себе нападающего, что не заметил, как на Мишель сзади накинулся какой-то тип с ножом. Кайл прикрыл ее собой, и удар пришелся ему по руке. Потекла алая жидкость, но рана была не слишком глубокой, потому он даже не обратил на нее внимания. Парень поморщился, а потом свернул тому типу шею. Он посмотрел на девушку, а затем спросил:

—Ты в порядке? —вопрос прозвучал скорее как должное, будто бы он отдавал долг за свое спасение. И не дождавшись ответа (прекрасно было видно, что она в порядке), он продвинулся дальше, ощущая легкое покалывание током, ведь он отпустил руку Мишель.

***

Оливеру понравился такой хитрый поворот событий, особенно тот факт, что об этом яде совсем недавно они с профессором долго спорили и выясняли, насколько он действенный.

Вот потому Воллер и понимал, что времени у него не так много, и что не следует его тратить на всякую бессмыслицу. Юноша дернул на себя Римму, оглядывая людей, что успели их окружить.

— Долго с ними возиться нельзя, достаточно оглушить и пройти, передвигаться надо быстро, — бросал сухие наставления Воллер, идя прямо на этих самых специально обученных людей.

Удар по уху. Удар в глаза. И толчок.

Занимает меньше минуты, а человек уже не может сопротивляться. Тратить время на то, чтобы уничтожить этих соперников, казалось Оливеру глупой ошибкой.

Он шел вперед, держа свою руку позади, тем самым закрывая блондинку ото всех за собой. Парень видел, что девушка была напугана, а её страх помочь им в данный момент никак не мог. В голове Оливера один за другим появлялись варианты, где же может быть это противоядие, не намекнул ли профессор в своём рассказе об этом, как часто любил делать.

Воллер вновь дернул Римму за руку и ухватил за подбородок.

— Все, нужно действовать, раз уж мы в паре, тоже включайся.

Да, возможно, он был слишком резок, но сейчас явно не то время, чтобы налаживать дружеские отношения, сейчас время, когда нужно думать и делать.

Войс, наконец, смогла взять себя в руки и откинула руку Оливера, не желая, чтобы он ее трогал. Она ударила одного нападающего с ноги, сама не ожидая от себя подобного, а затем кивнула Оливеру в сторону флакона, который успела заметить после этого действия.

—Смотри, туда!

Как только парень хотел двинуться в сторону противоядия, ожидая, что девушка держится позади него, кто-то схватил ее со спины и вырвал ее руку из его руки, отдаляя их на значительное расстояние. До флакона оставалось совсем пару шагов, прежде чем его схватил бы Кайл или кто-либо ещё. Но тут перед парнем встал выбор: схватить флакон и выпить, спасая собственную шкуру, или же помочь своей напарнице, которую прижали к земле и которой уже намеревались перерезать глотку. От страха та не могла даже вскрикнуть, смотря в затылок Оливера, который, очевидно, ещё не ожидал, что ему предстоит встать перед выбором.

Между тем времени оставалось совсем немного, никто этого раньше и не замечал, заметили лишь тогда, когда начали проявляться симптомы отравления. Кто-то даже кашлял кровью, а кого-то уже давно потянуло в долгий и вечный сон.

Оливер был благодарен блондинке за то, что та сумела обнаружить противоядие. Он точно следовал к цели, собираясь опять, как и многие предыдущие разы на подобных практиках, стать лучшим. Быть впереди всех, лучше, чем остальные. Он привык уже к такому, и ему это бесспорно нравилось. Но подобного поворота он точно не ожидал. В момент, когда флакон был почти у него в руках, он услышал, что девушка, все это время стоящая у него за спиной, сейчас явно не позади и не рядом. Так как, помимо прочего, у него закололо током руку.

За секунду он все осознал и лишь выругался, понимая, что ничего другого ему не остаётся.

Воллер развернулся и резко скинул обидчика с девушки, перехватывая его оружие и направляя против него самого. Кудрявый и сам не ожидал от себя такой ненависти, он как-то слишком жестоко расправился с тем человеком. Никогда прежде на занятиях юноша не показывал такой злости. Его буквально трясло, и он никак не мог остановиться, нанося противнику один за другим удары ножом.

***

Мишель не отходила ни на шаг от блондина, лишь изредка борясь с противниками, так как почти всех в радиусе метра Кайл ликвидировал.

Девушка всегда была хороша в битвах, где есть оружие, и всегда уступала в рукопашных боях, поэтому сейчас ей вдруг стало очень комфортно находиться рядом с Кайлом. Она крепко держала его за руку, иногда даже поглаживая пальцем по руке в знак благодарности. Легран точно следовала за ним, благодаря нему тоже замечая небольшой флакон и направляясь прямо к нему.

Рыжая не дала парню отнять руку, а лишь крепче перехватила ее. У нее самой уже начинала кружиться голова, и она не хотела отпускать его из рук ни при каких условиях.

Мишель смотрела на его лицо и тяжело дышала от того, что воздух стал словно тяжелее вокруг. Девушка вдруг поняла, что время почти на исходе, но попыталась не показывать своего страха и слабости.

Девушка увидела, как Кайл хватает флакон, а затем закашлялась.

Раздобыв флакон, Кайл был полон решимости поскорее выбраться из этого дерьма, но осмотревшись вокруг, он понял, что осталось не так много времени. Также он отметил, что противоядия во флаконе хватало не на всех отравленных, этого стоило ожидать от профессора, что всегда пренебрежительно относился к своим ученикам, для него они были лишь куклы, от уменьшения которых тот ничего не терял. Кайл не стал пить из флакона, он лишь грубо схватил Мишель за подбородок и буквально силком влил ей в рот пару капель.

Когда все побочные эффекты прошли, и Легран пришла в себя до конца, она лишь улыбнулась своему спасителю и крепче сжала его руку.

— Спасибо… — только и произнесла она, не добавляя никакой колкости.

Сейчас вся эта глупость была явно ни к чему.

Девушка заметила, что ее напарник решил погеройствовать и сам не выпил столь нужные капли. Мишель отняла у него сыворотку и влила немного в рот, недовольно хмуря брови.

— Дурак совсем. — подытожила девушка и щелкнула того по лбу с улыбкой на губах.

Его поведение та совсем не понимала, и это казалось ей очень интересным. Мишель стояла и потирала виски из-за слабой, но жутко надоедливой головной боли, что периодически давала о себе знать из-за вечного недосыпа, да и в целом неправильного образа жизни.

Ей уже порядком поднадоела эта бойня, и когда на неё совершались попытки напасть, она с огромной неохотой просто вырубала соперников.

Вскоре О’Сти заприметил вдалеке Оливера и, судя по его жестокой расправе с врагом, Кайл решил, что тот сильный, и можно ему доверить людские жизни.

Он окликнул Оливера:

—Эй, ботаник, лови! —Кайл кинул ему флакон, когда тот, наконец, прекратил мочить противника и обратил на него внимание. После парень снова схватил за руку Мишель и продолжил расправу, ему это даже нравилось, давненько он никого не мочил голыми руками.

***

Когда же последний противник был повержен, ученики уже еле держались на ногах, ползали по полу, пытаясь добраться до противоядия, многие уже были в отключке, их организм оказался слабее, чем требовалось. Трое оказались убиты. Теперь от Оливера зависела чужая жизнь. Он мог спасти не всех, но в этом и заключалось задание профессора, он наблюдал за ними через камеру, он внимательно следил за Воллером, ожидая, что тот предпримет (те, кому не досталось бы противоядие все равно получили бы его от профессора, они были уже молодцы хотя бы потому, что выжили. А те слабаки, что умерли, его никак не волновали).

***

Оливер тяжело дышал и сам пытался понять откуда взялся в нем весь этот гнев. Но думать долго ему не пришлось, ему не дали.

Вот он, —заветный флакон в его руках,— и теперь он решает, кто выживет. Юноша немного покрутил в голове эту мысль, а затем увидел, как Войс теряет сознание. Он поймал девушку и влил ей в рот пару капель, приводя в сознание. Затем выпил сам и начал думать.

Естественно, первые, кому он дал выпить, были просто-на-просто люди в шаговой доступности. Ходить из угла в угол, от человека к человеку, показалось ему идиотской идеей. Оливер не выбирал людей, это ему было незачем. Это бы означало, что он подключает какие-то чувства, а это, как известно, приводит к глупостям, которые этот умный мальчик допустить не мог.

Он сунул флакон какой-то девчонке, которая, кажется, была очень смышленой в химии, вроде бы их когда-то ставили в пару на занятиях, но с точной уверенностью тот отвечать не мог.

Воллер все ещё придерживал на руках блондинку, пока та до конца не пришла в себя.

—Ты в порядке? —спросил он и легонько тряхнул ту по плечу, чтобы добиться ответа. —Не переживай ты уже так, все закончилось.

***

Когда же задание было завершено, и дверь отворилась, Профессор ждал своих учеников с самодовольной ухмылкой. Встретившись взглядом с Оливером, тот зрительно дал понять, что не разочаровался в нем.

Оливер лишь кивнул профессору, понимая его по одному только взгляду. Определённо, этот преподаватель мастер своего дела, и тот факт, что он считает Оливера достойным себе, не мог не радовать юношу.

Мертвые тела приказано было вынести, а Марроу продолжил свое занятие.

—И так, по результатам этого испытания могу заверить, что большинство из вас молодцы, не только сами показали себя в действии, но и тянули на себе других. Также около половины из вас совершенно не достойны числиться в этом классе. Здесь должны быть только лучшие, а если вы не способны бороться за свою жизнь, то вам здесь не место. Что ж, до конца урока десять минут, начинаем новую тему, расселись все по местам, живее.—Пейтон подошел к своему рабочему месту, а затем оглядел класс.

—На следующем уроке проходим «человек и его слабости», прошу как следует подготовиться.

Он еще долго что-то говорил, а затем прозвенел долгожданный звонок, все разом посыпались в коридор.

Когда класс почти опустел, Римма с опаской глянула на Оливера, ожидая от него инициативы, она до сих пор не отошла от подобного серьезного задания, в этом классе она была новичком, попав по случайности, успешно сдав переходные экзамены, о чем сейчас постоянно жалела.

Пейтон Марроу же преподавал в академии всего третий год, для многих учеников его методы хоть уже и не столь новы, но даже у привыкших порой пробегают мурашки от жестоких испытаний на выживание.

Воллер был слишком погружен в свои мысли и не слышал и не видел ничего. Даже учителя парень толком не слушал в эти оставшиеся десять минут. Не замечал на себе и взглядов блондинки, словно совсем забыл про то, что произошло, и он даже не знает ее.

Лишь после звонка Оливер пришёл в себя и вышел из загадочной задумчивости, возвращаясь к окружающему миру.

Наконец, кудрявый взглянул на Римму и слабо ей кивнул, подбирая какие-то слова в голове. Выходило плохо, слов нужных он не видел и был этим очень недоволен. Что сказать и как правильно начать разговор он совсем не понимал, оттого и молчал. Воллер знал, что поговорить им все же стоит, но как это делать, если раньше любое общение с людьми приводило к конфликтам?

Тут живот у девушки предательски заурчал, и она попыталась заглушить этот звук, прижав к себе учебник.

— Пойдём в столовую? — вдруг предложил парень, услышав как сильно та хочет поесть.

Он отвернулся, чтобы подняться с парты и тут его сильно ударило током по руке, так что он даже дернул рукой и поморщился. Это все могло значит лишь то, что Римма резко отошла от него.

Кайл не спешил покидать класс, он с негодованием смотрел в сторону Риммы. Что-то в его голове перевернулось и проявились некоторые размытые картинки с воспоминаниями. Что-то его тянуло к ней, но парень не понимал, что именно. Отдалившись от Мишель, он бессовестно схватил Войс за руку и выдернул из-за стола, долго смотрел ей в лицо, о чем-то размышляя.

Девушка была наслышана об этом монстре и не решалась как-либо противиться, молча смотрела ему в глаза. И если поначалу он пугал ее, то позднее она почувствовала какое-то родное тепло, исходящее от этого странного типа, но не поняла, что оно означает.

Воллер обернулся и недовольно нахмурился, подходя к девушке и этому странному блондину.

— Отпусти ее. Чего тебе от неё надо? — юноша вытянул руку девушки из хватки этого ненормального и строго взглянул на него.

Вот Олли уже и заступился за кого-то, это уже явно прогресс в плане социализации и проявления эмоций. Просто в какой-то момент он увидел страх в глазах девушки, и это ему очень сильно не понравилось. Хотя, вроде, ещё утром, он сам был причиной её слез.

— Ты хочешь ей что-то сказать? Говори. Или отвали уже, мы торопимся.

***

Мишель устало уложила голову на стол и закрыла глаза, чуть ли не проваливаясь в сон. Она вся обмякла после такого напряжения и того факта, что за ночь поспала часа четыре. Девушка не слышала и не видела того, что делал Кайл, да и в ее состоянии она вряд ли бы на что-то вообще была готова среагировать.

Волосы ее давно упали ей на лицо и защищали от солнечного света, так что небольшая дрема ей не омрачала ничего. Она сама не поняла, как же получилось у нее настолько быстро отключиться от всего мира, перестать все слышать и думать, и просто заснуть, наплевав на все и на всех.

***

Римма молча стояла и смотрела на Кайла, страх в ее глазах вызвала скорее неожиданность, нежели сам человек. В этот момент что-то внутри будто взорвалось, девушка даже почти не обратила внимания на удар током. Она смотрела в глаза Кайлу всего каких-то полминуты, но казалось, что пролетела целая вечность. В голове всплыли обрывки воспоминаний, связанных с детством, но Войс не поняла их значение. А затем Оливер прервал ее размышления. Она непонимающе уставилась на него, как бы задавая немой вопрос: «Что это было?» Но разве же он знал? Если даже этим двум еще ничего не было известно.

О’Сти сильно пришибло током, а Мишель видимо совсем не задело, раз она спала как убитая. Кайл крепко сжимал руку Риммы, пока их не прервали. Он бросил недовольный взгляд на Воллера.

—Чего тебе, ботаник? Счастлив, что не помер? Могу это исправить, —он схватил того за ворот рубашки и притянул к себе. —Или что? Я тебе нравлюсь, принцесса?

После этих слов Кайл впился пареньку в губы своим поцелуем. Он был с издёвкой, с надеждой унизить на вид обычного слабака-ботаника.

Римма широко раскрыла глаза, прикрыв рот рукой, не ожидая такого поворота событий, а затем перевела взгляд на Мишель, завидуя ей, что не приходится лицезреть эту сцену.

Юноша хотел уже было увести Римму подальше от этого ненормального, решив что у блондина явно проблемы с головой, как вдруг случился этот самый поцелуй. Или как ещё можно назвать этот удар губами? Оливер явно не ожидал, что все может закончиться чем-то подобным и даже сам не понял, что происходит и какова у этого цель. Сперва он удивлённо замер и ничего не делал, но секунду спустя осознал, что это явно не сможет ему ничем помочь, и как бы все не пошло хуже, учитывая, что Воллер не может это контролировать и не понимает даже, как это произошло.

Таким озадаченным этот умный мальчик не был давно, обычно все действия людей поддавались простой, даже, можно сказать, банальной логике. Но очевидно этот громкий паренёк не попадает под определение банальных людей, что весьма странно.

И пока Оливер пытался понять мотив такого порыва, Кайл в наглую хозяйничал у него во рту, во всю используя язык.

Оливер, наконец, среагировал и резким движением оттолкнул от себя этого неуравновешенного типа, прежде всего оглушив, чтобы вывести из равновесия.

Странный блондин не удержался на ногах и упал на пол.

—Если ты думал меня удивить, не вышло. Целуешься ты паршиво, дорогой, —с издевкой процедил сквозь зубы юноша.

В этот момент внутри него все гремело от того, что он перестал что-либо понимать и этот факт не мог никак улечься в его голове, так что глаза его бегали и не могли остановиться на чем-то конкретном. Случившееся явно вывело его из колеи, оттого он и был несколько растерян. Оливер был в глубоком смятении, и это было видно. Впервые он уже не контролировал свое лицо и позволил себе выглядеть удивленным и уязвимым.

Когда Кайл упал на пол, расстояние между ним с Мишель увеличилось ещё сильнее, и в этот раз электрический разряд ударил с такой силой, что девушка проснулась и даже вскрикнула от неожиданной боли, которая так резко ее поразила. Она чуть ли не во мгновение подскочила и первое, что смогла она увидеть, был сильно злой Кайл.

Не в силах терпеть раскаты молний по своей руке, рыжая подошла к Блондину и удивлённо вскинула брови, задавая ему вопрос одной своей гримасой.

Вокруг все люди были озадачены произошедшем, и было видно, что они также, как и она ничего не понимали.

Легран вдруг стало обидно, что она не понимает причины всеобщего негодования. Всего несколько минут, а вокруг нее происходили события, о которых она, ничего не знает.

----------

Том 1 Глава 5

Кайла лишь рассмешила реакция Оливера, он засмеялся, как ненормальный, а затем поднялся с пола, отряхиваясь. Он взглянул на Мишель, а затем взял ее за руку, повел к выходу из аудитории.

—Пошли, Миши, Шими или как тебя там, я дико устал, у нас часа два перед вечерней парой.

Он прошел мимо Воллера, хлопнув того по плечу, и шепнул на ухо: "Еще увидимся, красавчик"

События сегодняшнего дня будто бы в корне изменили поведение О'Сти, но, скорее всего, это было ненадолго. Его весьма заинтересовал Оливер: его отстранённость от окружающих, стойкость в критическом положении и умение держать себя в руках. Он знал, что им еще не раз придется сверлить друг друга взглядом на уроках, что его безусловно радовало. Еще парень все размышлял о личности той девушки, имя которой он даже не знал. Но что-то тянуло его к ней, будто магнитом, его сердце, словно чувствовало родную кровь в ее венах.

Кайл повел Мишель в дальние отсеки академии, где девушка, очевидно, ещё ни разу не бывала, да и занятия проходили совсем в другом крыле.

Девушка вздрогнула и неохотно пошла за Кайлом. Она ничего не понимала и шла медленно, совсем не поспевая за темпом ее партнера, отчего тот иногда мог слишком резко дёрнуть несчастную на себя, резко настолько, что несколько раз та чуть не оказалась на полу.

— Да куда ты летишь, ракета, черт тебя подери? — ругалась девушка, едва удерживаясь на ногах после того, как парень снова решил ускориться. —Куда мы вообще идём? Твоя комната не там, я помню,  —продолжала возмущаться девушка и теперь даже сама стала сопротивляться движению. Но, естественно, это никак не помогло, и ей только и осталось, разве что следовать за ним.

Очень долго они шли молча, держась за руки чисто чтобы их не било током. Была бы воля рыжей, она бы давно отошла от него и навсегда бы попрощалась с этими его сомнительными и пугающими идеями. Легран молчала, хотя ей очень хотелось разузнать про случившееся, понять, что за человек этот Кайл. Хоть он и пугал, но одновременно с этим и привлекал ее. Мишель хотелось узнать, что двигает этого странного парня, и чего он вообще добивается.

Ну или хотя бы, куда он, черт возьми, ее тащит?

В этом корпусе академии бывать Мишель не приходилось ни разу, ей даже в голову не приходило захаживать в подобные места, где так пусто и грязно.

Кайл никак не отвечал на препинания девушки и молча тащил ее куда-то вверх по извилистой крутой лестнице. Стены были покрыты паутиной, запыленные фонари кое-как освещали бледным светом темное пространство. Можно было запросто оступиться и свернуть себе шею, летя вниз, считая ступени. Но Кайл шел уверенно, даже не смотря себе под ноги, словно он наизусть знал здесь каждую расщелинку, любой выступ. Мишель же шла вслепую, постоянно спотыкаясь и норовя полететь вниз. О'Сти с легкостью ее удерживал, и, наверное, даже не от волнения за девушку, а беспокойство за нежеланный взрыв. Руки были ему очень дороги. А почему? Мишель вскоре это узнает.

Когда же они поднялись на самый верх, почти на самую крышу, Кайл протолкнул девушку внутрь какого-то крохотного, но очень уютного помещения. Не смотря на разбросанные вещи, этот маленький кавардак можно было назвать "творческим беспорядком", так как валялись в основном краски, кисти, карандаши и прочая белиберда художников. В комнате было множество полотен со свежими изображениями различных композиций. И каждое несло в себе какую-то оригинальность, свой стиль и не был похож на все остальные.

Кайл очень любил рисовать. Он часто пропускал уроки, проводя свободное время в своем тайном убежище. Его постоянно видели перепачканным красной краской, принимая ее за кровь, но просто парень любил этот цвет и часто использовал в своих работах. В основном на холстах были изображены смутные портреты рыжеволосых девушек. Кайл плохо помнил лицо матери, он пытался воссоздать его в памяти, но каждый раз получались совершенно другие лица.

Кайл усадил Мишель на стул и сел напротив, держа в руках чистый лист бумаги. Он так и не проронил ни слова, также молча приступил к рисованию.

С каждой секундой страх лишь возрастал в глубине души девушки, пока Кайл тащил ее за руку, какие-то глупые и страшные мысли одна за другой появлялись в ее голове и лишь усугубляли ее душевное состояние.

Когда они оказались на этом маленьком чердаке, легче ей не стало. Ведь первая мысль, посетившая девушку, когда та увидела все эти картины, была явно не романтизация творческой души О'Сти, а скорее предположение о том, что тот является маньяком, имеющим особое пристрастие к девушкам, имеющим рыжий цвет волос.

Ей было страшно. И страшно было сильно, но та, в свою очередь, старалась не показывать этого, пытаясь прикрыть свой испуг любыми способами.

— А что это за место? —вдруг задала она этот глупый вопрос, совершенно не в силах понять, почему спрашивает она именно это.

Его молчание не успокаивало. Мишель было страшно, но она старалась не думать об этом, понимая, что в состоянии страха она вряд ли сможет что-либо сделать и как-то защититься. Особенно плохо было от факта, что даже убежать у неё не выйдет из-за дурацких браслетов. Девушка сидела напротив белобрысого и смотрела прямо на него, выставив свою левую руку чуть вперёд, лишь бы та была ближе к нему, и их не било периодически током.

Подобно парню напротив она старалась молчать и ничего не спрашивать, поскольку видела, что говорить он не хочет. Мишель смотрела на него и пыталась понять по его лицу, что все это значит, и есть ли в его действиях какой-то злой умысел.

В комнате царила тишина, нарушал которую лишь скрежет карандаша о бумагу.

— Как давно ты рисуешь? — наконец спросила она, спустя минут десять абсолютной тишины, — У тебя очень красивые работы.

Девушка говорила искренне, ей нравилось сочетание цветов в его работе, нравились образы, через которые он так старательно передавал свои мысли. По этим работам можно было понять, что и не такой уж он и ненормальный псих, любящий набить другому морду, а есть внутри него что-то нежное и хрупкое. Мишель слабо улыбнулась, когда взгляд Кайла остановился на ее лице. Ей вдруг стало стыдно за то, что она посмела так плохо о нем подумать. И быстро отвела глаза, смущаясь от всей этой обстановки в гнетущей тишине. Его взгляд был слишком изучающим, и от этого было не по себе. Захотелось отойти, убежать и спрятаться от него куда-нибудь подальше, чтобы он не увидел смущения, чтобы не заметил того, что творилось на ее лице в этот момент.

Кайл продолжал игнорировать вопросы девушки, словно погрузился в какой-то свой собственный, выстроенный им самим мир. Парень продолжал усердно водить карандашом по холсту, делая наброски ее лица. Когда же он закончил прорисовывать ее губы, внимательно всмотрелся в образ, начинающий проявляться в картине, и нахмурился. Ему не понравилось то, что он видел. Смяв бумагу, он швырнул ее в урну и с нотками раздражимости глянул на рыжеволосую, словно это в ней была причина его очередного неудачного эскиза. Он приблизился к Мишель, согнулся перед ней, внимательно всматриваясь в ее глаза, пытаясь запомнить их цвет вплоть до последней извилинки. А затем неожиданно и совершенно бестактно схватил ее за плечи и спустил рукава ее кофты, едва не оголяя грудь. Перед ним предстали ее острые и красивые плечи, он бессовестно провел пальцем вдоль ключицы, поднимаясь к шее. После отстранился и снова вернулся к своему рабочему месту.

—Постарайся не двигаться, моя муза, —только и произнес он, снова усердно приступая к работе. У него не было никаких развратных помыслов в отношении девушки, он просто хотел запечатлеть ее красоту на своем полотне, но он не решился попросить у нее раздеться полностью, так как не хотел ее напугать. На самом же деле он имел отношение к ее формам, в особенности как художник к своему объекту обожания.

Разумеется, рыжая была крайне возмущена подобным обращением с собой, но удивление было столь велико, что она только и успела что пискнуть.

По телу до сих пор бегали мурашки, не дающие девушке спокойно сидеть и делать вид, что она совершенно спокойна и сложившаяся ситуация совсем не является смущающей и ни в коем случае не странной. Она подняла на него глаза и взялась за свои локти, прижимая руки ближе к телу. Под взглядом художника та чувствовала себя совершенно раздетой, хотя видела, что рисует он лишь ее лицо. Все равно ей хотелось хоть как-то закрыться от этого неотрывного взгляда.

— Неужели ты даже ничего не бормочешь во время рисования? — поинтересовалась рыжая и улыбнулась наивности своего вопроса. —Я думала, художники одаривали своих муз комплиментами, пока рисовали.

Сколько детской наивности в этом вопросе мог услышать Кайл. Мишель улыбнулась и опустила глаза в пол, лишь бы не видеть, как блондин теперь на нее будет смотреть.

Она сидела и смотрела в пол, будто бы это было самое интересное и необычное из всего, что девице приходилось видеть за свою жизнь.

Когда-нибудь она научится думать, прежде чем произнести какую-то глупость.

О'Сти достаточно долго работал над своим творением, изучая девушку вдоль и поперек. Наконец, он закончил. Отложил кисть и встал, поднимая холст к свету.

—То, что нужно, прекрасно...—прошептал он, будто в комнате больше никого не было. Лицо и руки его были вымазаны краской, внешний вид его был немного неряшлив, но лицо так и светилось каким-то детским счастьем. Кайл не показал девушке картину, он отнес ее к окну сушиться, а затем подошел к шкафу с одеждой. Он выбрал пару вещей и достал полотенце.

—Мне нужно в душ, пошли,—сухо бросил он, будто говоря очевидное. После окончания своей картины Мишель будто бы спустилась с небес на землю и перестала быть его музой, превратившись в обычного напарника по несчастью. Он достал из шкафа дополнительное полотенце и ещё одну рубашку.

—Тебе тоже следует помыться, а то люди и вправду по запаху сочтут тебя за мою ручную собачку.

И снова он натянул эту унылую, вечно недовольную гримасу ненависти ко всему и вся. В этом он был схож с Риммой. Носил маску, скрывал свои настоящие чувства, не желая открываться перед кем-либо. Единственное, что крутилось постоянно в его мыслях, это была жажда мести тем людям, что отняли у него семью. И теперь он вынужден жить здесь, среди кучи отморозков и притворяться законченным психопатом, чтобы никто не посмел его тронуть. Да, слухи о его жестоких расправах над учениками были правдивы, но Кайл будто бы не желал этого. Проблема была в сильно действующем препарате, который парень постоянно принимал. Он вызывает галлюцинации, повышает адреналин в крови и поворачивает мозг туда, куда сердце того не желает. О'Сти не знал, что эти таблетки вредят его психике, их прописал врач. Но кто знает, какие были цели у этого врача?

Мишель молчала, не поднимая на него глаз и смотря на пол перед собой, поднялась со стула и шагнула к парню, все по-прежнему, не глядя на него. Молча она вернула ворот кофты на его законное место и попыталась остановить этот детский сад, выраженный ее поведением. Ей не нравилось, то что она сейчас стесняется поднять на него глаза, ведь ничего такого уж и не произошло между ними, куда вообще вспыхнули ее щеки. Для кого они вообще устроили это световое шоу.

Как быстро произошло изменение: секунда, и больше она не "муза", что, возможно, могло и расстроить эту девушку, но не в этом случае. Сей факт её лишь порадовал, это означало, что этого всего, можно считать, и не было, и смущаться ей нечего.

— Идём уже, болтун, — улыбнулась Мишель и взяла его за руку, чтобы следовать за ним.

Она ещё не совсем запомнила маршрут выхода из этого хоть и уютного, но странного места.

Девушка плелась за ним позади, рассматривая его руку, измазанную в краске.

Когда они зашли в душевое отделение, Кайл встал в ступор. Дело было в том, что было две душевые: женская и мужская.

О'Сти обреченно глянул на Мишель и потащил ее в мужское, так как если бы он зашел в женское, на него бы сразу налетела толпа оскорблённых девиц. В душевой было от силы 3-4 парня, остальные, небось, решили не мыться, боясь притащить своих прицепленных товарищей. Парень завел ее в одну из кабинок и запер дверь. Какое-то время он потупившись стоял и смотрел на нее, а после начал раздеваться. Он снял рубашку, оголив торс, затем штаны, и включил воду.

—Либо отвернись, либо снимай тряпки, все равно ничего нового я там не увижу,—такой равнодушный голос, словно ему было по барабану, какого рода человек перед ним, но лёгкий румянец на его щеках говорил обратное, ему было неловко. Не дождавшись от Мишель каких-либо действий, он отвернулся от нее и, взяв, в руки шампунь, стал намыливать уже намокшие волосы.

Девушка стояла в смятении. Цвет ее щек уже можно было принять за только что созревшие на грядке помидоры. Мишель было очень неловко, настолько, что ей казалось, будто каждое предпринятое ей действие только лишь усугубит ситуацию.

Наконец, шоковое состояние прошло, и девушка поняла, что перед ней сейчас стоит наполовину раздетый парень. Не долго думая, она отвернулась, касаясь своих пылающих щек. На одежду ее попадала вода, и та очень неприятно липла к телу.

Девушка взялась за край кофты и тихо попросила:

— Только не поворачивайся, ладно? —голос предательски дрогнул, отчего уровень ее стыда лишь возрос.

Легран сняла с себя кофту и джинсы, отложив их в угол, куда вода не доходила, и осталась стоять в белье под тёплой водой. Она не хотела ничего говорить, слишком неуместны казались любые слова.  Мишель стояла под водой с закрытыми глаза, держась за свои плечи и пыталась как-то абстрагироваться, но выходило плохо. Вскоре она все же взяла гель, чтобы смыть с себя всю грязь, и занялась этим, игнорируя мысли о том, сто за спиной у неё был как бы человек.

Кайл смыл с себя шампунь, а затем вышел из-под струи воды. Он не смотрел на девушку, просто начал переодеваться в сменную одежду. Когда же та закончила мыться, он протянул ей свою рубашку.

—Накинь пока, потом дойдем до твоей комнаты за твоими шмотками, —в этот момент он взглянул на нее и замер. На ее спине красовался огромный шрам от ожога. Ему непроизвольно захотелось дотронуться до него, но как только юноша протянул было руку, его будто пронзило волной электричества. В голове снова заиграли воспоминания, он вспомнил, как мать заживо сожгли в их доме, как он, будучи маленьким мальчишкой, на руках с младшей сестрой спасался от тех монстров, что убили их родителей.

Стоп.

"Сестра" —продолжало эхом раздаваться в голове у О'Сти. Он сжал руками голову, его нервные клетки будто бы лопались, он застонал от боли.

—Ри...Римма!—выкрикнул он еле слышно. Парень вспомнил ее. (Но он не знал, что Войс и есть его сестра)

Когда боль понемногу утихла, он скатился по мокрой стенке кабинки и сел на пол, закрыв лицо руками.

***

На самом деле, несколько лет назад Кайл и Римма уже были знакомы с Мишель. Они были в тот день дома и отмечали день рождения Легран. Родители Кайла и Риммы устроили для малышки праздник, так как та осталась без родителей и была на попечении противной тетки. Именно тогда случилось то страшное, хорошо засевшее в голове у каждого из них. Легран получила страшный ожог от упавшей на нее горящей балки и отключилась. Она не видела, как убивают родителей ее друзей. Ей напрочь отшибло память, как и частично чисто психологически Римме и Кайлу.

Никто не знает, каким чудом Мишель выбралась из горящего дома и как попала в эту школу. Но Кайл и Римма долго скитались по улицам, пока судьба не подарила им еще один шанс. Глава-основатель школы взял их к себе на попечение, ребятам долго промывали мозги психологи, пичкая их разными таблетками, вынуждающими окончательно позабыть друг друга.

***

Мишель спокойно мыла голову, стараясь не думать о Кайле, в момент, когда услышала страшный крик женского имени. Она быстро обернулась и испугалась лишь сильнее, видя в каком состоянии находился О'Сти. Наплевав на все, девушка села перед ним и осторожно коснулась его головы. Он никак не реагировал. Но видя юношу перед собой таким несчастным, она не могла просто стоять.

—Кайл... Кайл! —шептала девушка и гладила блондина по волосам, пытаясь привести в чувство. —Кайл, пожалуйста, ты слышишь меня? Тебе плохо?

Ей было так страшно за него, и она плевать хотела теперь уже на то, во что же именно она одета, и кто на неё посмотрит. Мишель шептала его имя и пыталась успокоить, видя как содрогается его тело, как он явно внутри себя с чем-то спорит.

Сейчас она смотрит на этого несчастного юношу и ей хочется плакать от своей никчемности, от того, что она совсем не может ничем помочь ему.

Парень не слушал ее, он крутил головой. Только когда девушка начала гладить его по голове, Кайл судорожно обхватил ее руками и упал головой на ее грудь, уткнулся носом и понемногу начал приходить в себя. Словно в объятиях матери, он чувствовал себя рядом с ней, в безопасности, вдали от внешнего мира и его проблем.

—Я убью их...убью их всех...я должен..—блондин чуть ли не плакал, но слезы мешались с водой, голос перешел на хрип. Еще долго он не отпускал ее, и они сидели в таком положении на плиточном полу, пока за дверью кабинки не раздался чей-то грубый настойчивый голос.

—Эй, ты, водолаз, долго там!? Давай выходи, нечего воду тратить.

Это окончательно взбесило парня. Он снова потерял над собой контроль. Резко распахнув дверь и разбив нос говорящему, Кайл не заставил себя долго ждать, схватил того за волосы и поволок к унитазу, окунув его голову.

—Еще слово, ничтожество, и будешь свое же дерьмо жрать!

С этими словами он отпустил бедолагу, давая возможность унести ноги. Больше в помещении никого постороннего не осталось. Этот инцидент встряхнул О'Сти и окончательно вернул его в чувства.

Он даже не поскупился на "комплимент" для девушки:

—Прикрой свои апельсинчики, не то много желающих их отведать.

После этих слов он кинул в нее полотенце и сам начал сушить волосы. Немного погодя он добавил:

—Ты ничего не видела, я не плакал, ясно!? А еще...спасибо,—это "спасибо" он будто с трудом выдавил из себя, парень не привык кого-либо благодарить, но за сегодня он делал это уже дважды.

Внутри все резко закололо от обиды и боли. Каждый раз все именно так и происходит. Как бы сильно Мишель не старалась, сколько бы не пыталась быть полезной и честно, без всяких умыслов, старалась помочь, ее отталкивали и выставляли полной дурой.

И сейчас ей вдруг стало очень обидно, и виноват был, наверное, даже не Кайл, просто все всегда так поступали с девушкой. К ней относятся как к дурочке, слабой и не способной ни на что. А она человек, которому также, как и другим, может быть больно и неприятно.

— Да пошёл ты... — только и смогла прошептать девушка, отворачиваясь от него и вставая спиной к нему, быстро накидывая кофту. Она стеснялась своего шрама. Отвратительный ожог во всю спину, из-за которого ей часто прилетали оскорбления со стороны любимой тети, да и, собственно, любых других людей. Все плохие мысли вдруг разом засели в голову Мишель. В носу предательски защипало, ей стало очень тяжело себя контролировать, по щекам предательски начали скатываться слезинки.

Единственное, о чем Мишель думала в этот момент: лишь бы он не увидел их, лишь бы не решил, что это все из-за него, лишь бы не рассмеялся.

Кайл оделся, а затем обратил внимание на Рыжеволосую. Он не заметил ее слезы, но мысли о шраме не давали ему покоя. Ему почему-то ни с того ни с сего захотелось его нарисовать. Но не сейчас, не сегодня. Он молча подошел к девушке со спины и взял ее за руку.

—Пошли, на урок опоздаем,—он повел ее к выходу.

***

Римма какое-то время пребывала в поражённом состоянии, но вскоре привела себя в чувства и пошла к выходу, несмотря на начинающиеся покалывания браслета, еще бы метров пять и произошел бы взрыв. Но ее это не волновало. Она хотела бежать, но ноги ее были словно ватные. Вся эта ситуация была для нее настоящим потрясением. Мысли о недавнем поцелуе с Оливером и теперешнем этом происшествии с Кайлом мешались у нее в голове.

Но Воллер не позволил ей далеко уйти, он подошёл к Войс и дернул ее за талию к себе. Не говоря ни слова, он уткнулся в ее плечо и стоял так. Парень не произнес ни слова, просто стоял и тяжело дышал, приходя в себя и пытаясь собрать мысли хотя бы в кучу, а то сейчас они скакали и разлетались от него в разные стороны. Он перестал понимать и контролировать свои мысли.

После неожиданного резкого прикосновения Оливера по телу Риммы разом пробежали тысячи мурашек, в животе что-то перевернулось, и она издала какой-то вздох, схожий с тихим стоном, означающий выплеск эмоций в результате неожиданного взаимодействия. Девушка прерывисто задышала, позволяя Воллеру простоять так немного. Она не понимала, что вдруг заставило его так поступить.

Странная и неловкая ситуация длилась минуты три от силы. За это время Оливер ничего не сказал, не пошевелился.

По истечении этого времени, он, как по взмаху волшебной палочки, вдруг пришёл в себя, и, как всегда, сделал вид, будто ничего не произошло.

—Пойдём в столовую, ты ведь явно голодная, а времени у нас куча. — взял за руку Римму и повел за собой в столовую.

Он давно не был в этом месте, питаясь в основном едой быстрого приготовления и кофе.

Сейчас же он понимал, что вряд ли Войс понравится такой вариант обеда, и повел ее в место, где готовили явно получше. Не сильно, конечно, но терпимо.

Римма позволила Оливеру самому сделать заказ за двоих на его усмотрение. На тот момент в столовой почти никого не было, и она рассчитывала на то, что ей не придется играть роль похотливой особы ради поддержания имиджа.

Но тут блондинка ошиблась.

Только они приступили есть, как в помещение сразу ввалилась толпа народа. Быстро сообразив, девушка по-хозяйски уселась на коленях парня, засовывая ему в рот виноградинку.

—Покормить тебя, котик? А то сегодня ночью совсем не будет сил на подвиги...

Оливер больше старался не встречаться глазами с Риммой от того, что все это явно не смогло бы улучшить накалившуюся ситуацию между ними.

Он молча ел, не обращая ни на кого внимания и ничего не спрашивая.

Его очень радовало отсутствие людей, это помогло ему немного проанализировать произошедшее за день.

Ну вот как так?  Если раньше целыми неделями он мог лишь сидеть в комнате и изучать книги по химии, и ничего в его жизни не происходило, то сейчас за один день происходит столько событий, и перед ним появляются столько разных людей, столько новых психологических портретов, что даже голова закипает от рассуждений.

Но долго думать ему не удалось, в столовую зашла толпа, а это означало лишь то, что гениальная актерская игра Войс снова начнётся. Он уже даже стал фанатом ее актёрских способностей и никак не сопротивлялся этому.

Ее слова и действия только и могли ,что вызвать у Оливера улыбку. Как очаровательны эти ее попытки казаться всем не тем, кем она является на самом деле.

Оливер продолжал есть, словно на его коленях не сидела милая девушка-блондинка.

Он чувствовал, как вокруг люди уставились на них, видимо, ожидая увидеть какую-то откровенную любовную сцену,и Оливер решил поиграть на публику, подобно его напарнице.

— Сперва тебе стоит все же доесть, золотце, — хитро усмехнулся Воллер и, взяв в руки вилку, начал кормить Римму своими руками.

"Золотце". Подобным образом его сестра называла своих отпрысков, и Оливер решил, что это своеобразное проявление любви. Юноша даже, может, и любил свою сестру, но не хотел признавать этого. Она хоть и была женщиной чрезвычайно глупой, но оставалась доброй и ласковой со всеми, подобного Воллер еще, действительно, не встречал.

Девушка не ожидала такой реакции от Оливера, она рассчитывала, что он как обычно будет молча позволять ей играть свою роль. Такая инициатива с его стороны просто напросто сбила ее с толку. Она сначала покрутила головой, не желая принимать из его рук пищу, но под пристальными взглядами окружающих ей пришлось смириться с подобной выходкой.

—Я уже наелась, милый, а тебе стоит это попробовать,—отняла у него прибор и сама начала кормить его. Ее рука предательски дрогнула, когда она подносила к его губам ложку с десертом, и тот испачкал его новую рубашку, скатившись по щеке, вдоль шеи на воротник.

—Ой...Я не специально, но...можно же это исправить? —она игриво пробежалась языком по его щеке, слизывая с нее клубничный джем, а затем остановилась в области шеи, решив добавить еще большей правдоподобности. Римма,сначала нерешительно, а после все более уверенно прижалась губами к его коже. Поставила засос, затем отстранилась.

—Теперь ты мой,—прошептала в самые губы.

Глупая толпа явно наслаждалась подобного рода зрелищем. Ну, разумеется, все для них, народ требует хлеба и зрелищ, а эти двое, как искусные актёры, не смеют им отказать.

Оливер получал настоящий кайф, видя сколько эмоций тщетно пытается держать внутри себя девушка, и как тяжело ей даётся ее роль.

— Ну, золотце, не начинай вредничать. — громко шептал он, лишь бы все вокруг услышали.

Он ухватил девушку за подбородок и заглянул прямо в глаза. Под его самоуверенным тяжёлым напором, в глазах блондинки скакал страх.

—Чего же ты добиваешься? — тихо, наконец, персонально для неё был задан вопрос.

Рука Оливера скользнула по тонкой шее милой дамы, а взгляд так неотрывно и смотрел прямо на неё.

—Ну как, наелась, золотце? Теперь моя девочка довольна? — хитро подмигнул ей парень и поднялся из-за стола, ухватив ту на руки и не отпуская из своих рук.

—Пойдём же в комнату? — тихим рыком бросил тот.

"Чего же ты добиваешься?" эхом повторялся вопрос Оливера в голове Риммы. Девушка и сама не знала, почему  сделала Воллера одним из актеров своего дешевого спектакля. Наверное, ей просто хотелось показать всем, что она не одна, что рядом с ней сильный человек, который сможет ее защитить. Показать, что она может добиться всего, чего захочет. Ведь практически никто не видел в Оливере какого-то свойственного обычному парню влечения к девушке или вообще каких-то эмоций. А тут, раз она смогла его "изменить", то, очевидно, для других с ней не стоит связываться. Раздумывая над этим вопросом, девушка не заметила, как оказалась на руках парня, который собирался отнести ее в комнату. Она понимала, что это лишь наигранная фраза, он решил сделать ей одолжение и сыграть свою роль. Но все таки ее пробрало до дрожи.

Вскоре они, наконец, вернулись в комнату и остались наедине. (Пришли они, очевидно, в комнату Оливера, так как он не знал, где находится ее комната).

—От...отпусти меня!—судорожно полушепотом выдала она.

Воллер бережно усадил ее на кровать, так как просто бросить и без того до смерти напуганную девушку на кровать, было бы странно, мало ли инфаркт хватил бы. Оливер кивнул Войс и лёг на край кровати, тяжело выдыхая и берясь обеими руками за свою голову.

— Ты можешь делать сейчас, что хочешь, хоть комнату мою сожги, но дай мне хоть десять минут вздремнуть, голова сейчас развалится, — вдруг жалобно прошептал юноша, потирая ладонями лоб.

Весь этот дневной стресс и недостаток сна, явно в свою очередь отыгрывались на пареньке, что предпочитал ночами читать учебники по философии, нежели спать.

— Извини, если что, —не понятно касательно чего было брошено последнее, но больше Оливер ничего не произнёс, лишь отвернулся от девушки на другой бок и закрыл глаза.

Он отчего-то чувствовал, что сможет быстро уснуть в этот момент, но провалиться мгновенно в сон не получалось.

Слишком много событий рождает слишком много мыслей в голове, которые при любом удобном для них самих момента, закружатся водоворотом и заставят вернуться туда, куда совсем не хочется.

В случае Воллера, этим местом был дом сестры, где та его так искренне ждала, и где каждый раз он натыкался на скандал с ее мерзким тупым мужем, человеком, который не стоил и прядки этой доброй особы. Жуткие картины из его прошлого окружили парня, отчего в груди стало мало воздуха, и все внутри ныло и кололо.

Римме очень хотелось получше изучить комнату Оливера, но ее останавливало то, что она боялась найти в ней что-то подобное тем страшным фотографиям, которые в прошлый раз парень держал при себе. Также она не могла отойти от него далеко, так как их сразу бы начало бить током, поэтому ей пришлось оставаться в районе кровати. Немного поразмыслив над событиями, произошедшими сегодня и еще раз глянув на человека, что находился рядом с ней, она окончательно убедилась, что это не сон, и она не сошла с ума. Девушка решила не будить Оливера и дать ему отдохнуть, она осторожно подвинулась к нему и легла рядом, смотря прямо в его лицо. Девушка сняла с него очки, что бы ему было удобнее и отложила их в сторону. А затем тоже начала засыпать.

***

Когда Оливер открыл глаза, он посмотрел на лицо этой наглой особы, что успела закинуть на него ногу, с улыбкой. Такая чистота и невинность сейчас главенствовали на мордашке блондинки. Она была такая спокойная, сон явно захватил ее полностью, унося далеко от всех этих противных мыслей.

Оливер повернул голову на настенные часы, что громко тикали, как бы привлекая к себе внимание и недовольно поморщился, осознавая, что поспал он не десять минут, и даже не двадцать. Бросив про себя несколько гадостей в свою сторону, Воллер осторожно провел по щеке девушки, думая таким образом привести ее в чувство, да и самому Воллеру вдруг просто так захотелось дотронуться до ее кожи, она показалась ему невероятно нежной, лучше, можно даже сказать, изнеженной.

Девушка, разумеется, никак не отреагировала, продолжая тихо посапывать прижимаясь к теплому Оливеру.

Кудрявый задумался, в голову что-то совсем не приходили умные мысли касательно того, как же ему разбудить девушку напротив. По-правде говоря, будить её он не сильно и хотел, видя, какое блаженное лицо сейчас лежит перед ним.

Юноша вновь погрузился в свои думы, не отталкивая обнаглевшую девицу.

— Просыпайся... — спустя минут пять позвал девушку Оливер тихим шёпотом. Он осторожно, даже бережно погладил ее по плечу, чуть покачав, чтобы привести в чувство.

Войс крепко спала, одурманенная сном, и, казалось, ничто не способно ее разбудить. Но в тот момент, когда Оливер дотронулся до ее плеча, лицо Риммы искривилось приступом боли, она схватилась за голову и проснулась. Сразу же подскочив, она села на край кровати, судорожно обхватывая себя руками. Она дрожала.

—Нет,...нет, пожалуйста, не трогайте меня...—повторяла блондинка, смотря неотрывно вперед, не замечая ничего вокруг.

На ее шее проглянул след от ножа, ей хотели тогда перерезать горло. Именно поэтому тогда, на первом испытании профессора Пейтона, она не смогла ничего сделать, когда ее точно также прижали к полу и собирались убить.

Оливер вздрогнул от неожиданности и нахмурился, подсев ближе к девушке.

Он ухватил Римму за плечи и встряхнул, заставляя посмотреть на себя.

— Все хорошо, тут никого нет, никто не угрожает. Я с тобой, — твёрдым и спокойным голосом, повторял раз за разом Оливер, пока не увидел живые глаза девушки. Шоковое состояние отходило на задний план, она успокаивалась.

— Чтобы там тебе не приснилось, это все уже позади, ладно? — прошептал Олли и коснулся ее лица, убирая пряди волос с щек и лба. Это было наименьшее, что он мог сейчас для неё сделать, но больше ничего даже в голову не приходило в тот момент.

— Все хорошо, чего-нибудь хочешь? — ласково спросил Оливер.

Эта девушка напоминала ему ребёнка. Ребёнка, которому так нужна забота и поддержка, и которому их никто не оказывал. Поэтому он и захотел ей помочь, ему было слишком тяжело видеть эту девушку такой убитой. Она похожа на его сестру. И раз сестру он не смог уберечь, то хоть эту девчонку попытается.

Девушка изредка вздрагивала, все еще повторяя:

—Мне не приснилось...не приснилось,— она сжала рукой простынь, а затем ее взгляд заметался по комнате, ей вдруг показалось, что та вспыхнула огнем.

Римма снова тяжело и часто задышала, а глаза засветились в немом страхе.

—Давай уйдем отсюда, пожалуйста, — обратила она свое внимание к Оливеру. Войс неожиданно обняла его за шею и прошептала в прямо в ухо:

—Мне страшно, они убьют меня... пожалуйста...не бросай меня...—ее руки еще крепче сжали его шею.

Воллер ухватил девушку за плечи и притянул к себе, слушая ее мольбы о том, что они должны уйти.

— Я не брошу, смотри, я тебя держу, видишь? Тебя никто не тронет, ты под защитой, обещаю.

Он продолжал шептать ей эти слова, укачивая на своих руках. Ему уже было совершенно наплевать на занятия: пропустят и черт с ними, Воллера волновало лишь состояние блондинки в данный момент. Она была беспомощной, и только он мог помочь, потому что никого больше рядом не было, да и будь кто поблизости, вряд ли помог бы. Людям плевать, особенно, в этом проклятом месте.

— Я держу тебя, я не отпущу, я не дам тебя а обиду.

Он защитит ее, хотя бы ее.

Воспоминания снова врезались в его голову. Вот сестра нянчится с детьми. Вот она ласково укладывает их спать. А вот этот ублюдок снова бьёт эту милую беззащитную женщину, что так искренне любит этого гада, которого, увы, волнует лишь алкоголь. Почему он не заступился? Каждый раз она так просила, она плакала, а Оливер сидел и ничего не делал.

Руки предательски затряслись, но он не выпустил девушку, продолжая ее укачивать и успокаивать.

Римма еще долго обнимала Оливера за шею, пока их не прервали. В комнату Воллера решил заглянуть профессор Пейтон. С чего ради и почему в такое время? Было непонятно, но он был откровенно удивлен увиденной сценой, на его лице проскользнула ухмылка, означающая "все-таки ты не камень, мальчик, есть в тебе человек, подумай, нужен ли тебе мой проект, способен ли ты на подобное? Возможно, я в тебе ошибся".

—Молодые люди, профессор Палмер крайне рассержена вашим отсутствием. Наверное, она бы меньше злилась, явись на урок хотя бы половина от общего числа ее учеников, но нет же. Ходи и собирай вас по комнатам. И чем это вы тут занимаетесь? Урок начался уже минут десять назад, —профессор продолжал говорить все эти отстранненные фразы, продолжая смотреть на Оливера, как будто он, действительно, явился за этим.

Оливер взглянул на профессора и сухо сообщил, что все понял, и попросил Пейтона покинуть его комнату. Парень покачал на руках девушку и дождался, пока она придёт в себя, лишь после этого повел ее на урок. Он никак не упомянул Римме о произошедшем, да и в целом делал вид, что ничего не произошло, решив, раз та находилась в состоянии, близком к так называемой панической атаке, то ,скорее всего, она ничего не помнит и не понимает.

Вошли они в кабинет как раз вовремя, в это время профессор даже ещё не встала и не начала лекцию, лишь грозно и осуждающе взглянула на этих двоих за очередное опоздание. Воллер присел с Риммой на первое попавшееся свободное место и посмотрел на неё, проверяя, все ли с ней хорошо.

***

Мишель не произнесла ни слова, пока они шли. На душе ее скреблись кошки, было противно от этого всего и казалось ничто не способно поднять ей хоть как-то настроение.

Она не поднимала на Кайла глаз, ей просто не хотелось сейчас на него смотреть. Отчего-то казалось, что загляни она ему сейчас в глаза и слезы польются сами собой с новой силой. Рыжая была даже в какой-то мере горда собой за то, что она контролирует себя.

На уроке миссис Палмер было довольно тихо. Наверное, это оттого, что мало кто удосужился посетить ее класс.

—Уроки гипноза...такая тоска,—протянул кто-то с задних парт.

Кайл провел Мишель к "свободному" месту (его освободили, как только он подошел) и усадил Легран, сев рядом.

—Опять какое-то дурацкое задание даст...—проронил О'Сти, доставая из сумки блокнот с какими-то записями. Он что-то писал, а потом протянул его Мишель.

—Ты же сделала свою часть домашки от этой занудной училки?

В блокноте было следующее:

"Day 1.

`самоотверженная'

-жертвует своими интересами во благо других;

-способна сопереживать и быть рядом;

-пытается спасти давно погибшую душу..."

Когда в руках рыжей оказался блокнот, где было выполнено это задание, на душе стало тепло. Она вдруг поняла, что парень рядом с ней замечательный, хоть и пытается казаться грубым придурком. Мишель быстро дернулась к нему, оставив на щеке юноши лёгкий поцелуй, а затем крепко обняла, наплевав на взгляды людей позади них.

— Спасибо... — тихо произнесла она почти в самое ухо О'Сти.

Эти несколько человек, что сидели вокруг, были явно довольны этим шоу. Послышался глупый шёпот с предположениями о том, что происходит между этими двумя. Мерзкое хихикание и шепот почти слились, и от этого было ужасно противно.

***

Маргарет поднялась со своего кресла и начала лекцию с долгого нравоучения о том, что опаздывать на ее занятия так нагло не следует. Разумеется, большая половина учеников едва держалась, чтобы не заснуть под её монотонный рассказ, но сдерживалась, оттого что знала характер мисс Палмер и понимала, чем может быть чреват им сон на паре этой женщины.

Перейдя непосредственно к теме пары, женщина взяла в руки учебник по этому предмету, начиная вводить их в экскурс по тому, как правильно вести себя в момент гипноза, как вести диалог и прочее.

— Вы должны понимать, что ввод человека в данное состояние —это крайние и очень рискованные меры. Каждый человек в этом плане уникален и, исходя из его психологического портрета, можно принять решение, как вводить в состояние транса. И не каждый человек, будь он даже под гипнозом, исполнит для вас все. Повторюсь, прежде, чем вводить человека в гипноз, нужно понимать, что за человек перед вами.

И дальше она много ещё чего говорила, касаемо гипноза и психологии в целом.

— В конце недели мы попробуем использовать ваши навыки, полученные от моего задания по другому предмету. К тому моменту у вас выстроиться картина о человеке, что сидит рядом с вами, и тогда вы, может, и сможете провести гипнотическую операцию.

----------

Том 1 Глава 6

По правде говоря, впервые за все время обучения в академии Воллер не сделал свою домашнюю работу. Обычно о нем отзывались как о юноше очень ответственном, поскольку он был всегда в теме и знал больше, чем остальные ученики, засчёт постоянного изучения чего-то нового и своей смышленности. Но в этот раз он просто не смог подобрать одного подходящего слова, хоть одно и вертелось у него где-то на кончике языка, он не был уверен в своей правоте до конца, а потому планировал все выяснить в оставшиеся дни. Пока что единственное, что он видел в блондинке, — это "жертву". По крайней мере, Римма виделась ему уязвимой и слабой, как бы она не играла перед ним, увы, кудрявый видел эту девицу именно такой. Но отчего-то рука его так и не решилась написать на листе своим ражмашистым почерком то самое слово. Может, и потому, что он сам вчера проявил слабость, а может, и по каким-то другим причинам, которые он не понимал на сей момент. Но факт оставался фактом, и на второй день их совместного испытания кудрявый явился без первого слова.

Если честно, мыслил сегодня Оливер плохо, и причиной тому послужила именно Войс.

Сегодняшняя ночь стала для парня просто невыносимой. Ему казалось, что он так и не смог заснуть из-за постоянных припадков блондинки.

Девица вскрикивала посреди сна, размахивала руками, тем самым неоднократно ударяя бедолагу Воллера по лицу, начинала плакать и звать маму.

Римма каким-то поразительно волшебным образом умудрялась начинать свой концерт именно в тот момент, когда молодой человек начинал погружаться в царство Морфея. И если поначалу ему было даже жаль эту девочку, как бывает жалко котенка, что застрял на дереве, то после того, как это повторилось в пятый раз, стало уже совсем безразлично. Он бы с удовольствием ее оставил и ушёл спать куда подальше, но браслеты-наручники, что также иногда ударяли его током ночью, не давали ему такой возможности.

Голова кружилась, в висках стучало, и глаза сами собой слипались, но несносная девица не давала ему спокойно поспать даже после такого трудного дня и предыдущих дней бессонницы.

Часы указывали на семь утра, а в комнату пробивался свет с улицы, Оливера вновь разбудил удар ладони по носу и в этот раз он уже не смог сдерживаться и поднялся, прекрасно осознавая, что такую роскошь, как здоровый сон, ему уже не видать.

Он поднялся с кровати и поморщился, от того, как в этот момент в его глазах чуть не потемнело. Ну, разумеется...Что может быть лучше?

Воллер посмотрел на этого ребёнка, что развалился на его кровати, и на секунду в голову даже пришла мысль, что следует удушить эту блондинку, но все это из-за недосыпа. В таком состоянии было ясно, что все сегодня пойдёт плохо.

Достаточно грубо белобрысый подергал спящую девушку за плечо, сам отбивая у себя желание спать.

—Поднимайся, и идём за кофе, —сухо предупредил он, видя, как Римма просыпается.

Долго тянуться он ей не дал и, хватая покрепче ту за запястье, потащил в столовую.

Кофе сейчас был нужнее всего на свете, поскольку такой Оливер не мог контролировать сам себя, бесился от любого звука, и его желание поубивать всех даже читалось в его лице.

А такого он, определенно, допустить не мог.

***

Эта ночь для Войс, и в самом деле, выдалась беспокойной. Ей один за другим снились отвратительные кошмары, и она то и дело ударяла Воллера по лицу и кричала.

За все то время, что они шли по коридору, Римма не проронила ни слова, понимая, что Оливер явно не в духе, и  виновата в этом именно она. Девушка не знала, с чего начать разговор, ведь это напряжённое молчание только более заставляло чувствовать себя виноватой.

Когда они дошли до столовой, Римма слегка  одернула парня за рукав, сделав очередную попытку извиниться. Но только она открыла рот, как тут же в дверной проем завалилась толпа голодных студентов, и в этой суматохе ее слова пролетели мимо ушей кудрявого. Саму же девушку затянуло куда-то в центр этого длинного потока, который отдалил ее от Оливера, вырывая ее запястье из его руки. Было так шумно, так людно, и она совсем потеряла Воллера из виду. А этот чертов браслет безостановочно колол руку, сообщая об опасности для его носителя.

Римма беспомощно оглядывалась по сторонам, то и дело бросая сквозь этот гам только одно слово. И это было его имя —Оливер.

Наконец, поток студентов стал более реже, но голоса по-прежнему не смолкали и доносились со всех сторон оглушительным воплем. Девушка закрыла уши руками, боясь, что сейчас произойдет тот самый взрыв, о котором на уроке предупреждала профессор Палмер, и на секунду ей даже показалось, что она и в самом деле оглохла.

Однако спасение не заставило себя долго ждать. Одним резким движением кто-то вытянул белобрысую из толпы, отведя в сторону кофемашины. Это был он. Оливер.

Возможно, парню просто надоело, что его руку постоянно бьют электрические импульсы, а может, он все же решил поскорее убраться из этого шумного места с чашкой свежего кофе, но с обеими руками. Или еще по каким-либо таким своим причинам, но Римму он больше от себя не отпускал, заставляя ту держаться рядом во избежании проблем, которые та вечно успевает найти на свою голову.

Еще какое-то время Римма не открывала глаза, молча прижимаясь к блондину, пока тот готовил себе эспрессо, ведь ей было стыдно за свою проявленную слабость. Но вскоре она все же взяла себя в руки и пристально уставилась на него, в наглую разглядывая его сосредоточенное на процессе приготовления (уже, очевидно, для неё) горячего шоколада лицо.

—Прости меня за сегодняшнюю ночь, можешь днем отоспаться перед занятиями, я тебе мешать не буду,—она игриво провела рукой по его плечу, прекрасно понимая, что эту фразу услышал не только Оливер.

Рядом с ними стояла компания Фреда Картера, местного задиры, что ранее постоянно приставал к Войс, предлагая той всякие несуразные вещи. Девушка, конечно, старалась избегать этого мерзкого типа, но раз за разом все же случалось пересекаться в стенах академии. Так и сейчас, осознав, что ей не удастся уйти из столовой раньше, чем ее заметит эта компания отморозков, девушка решила пойти на крайние меры.

—Ну не злись, милый, хочешь я тебя поцелую? —Блондинка подалась вперёд и едва прикоснулась губами к щеке Воллера, только и успев прошептать отчаянное: "Помоги мне", когда их окружили эти типы.

—Так-так, кто это тут у нас? —Картер бессовестно ухватил девушку за талию, притягивая к себе. —Соскучилась по мне? А кто это с тобой? Или опять пытаешься меня обмануть, цепляясь к каждому прохожему? Готов поспорить, что ты этого ботаника даже не знаешь, а он так, просто кофе зашел попить.

Ранн

Ранее Войс удавалось делать видимость перед Фредом, что она занята, и ее трогать не стоит. Теперь же сложно было убедить этого типа убраться похорошему, ведь она сама на его месте не поверила бы, что этот холодный мальчик состоит с ней в отношениях.

—Эй, очкарик, давай забирай уже свое пойло и вали куда-нибудь, не видишь, что у нас тут с девушкой обмен любезностями, да, дорогая? —он попытался насильно поцеловать Римму, но та резко отвернула голову в сторону.

Тогда Картер замахнулся на блондинку, чтобы ударить ее по лицу, но тут его руку перехватил явно не довольный всем происходящим Воллер. Он ведь просто зашел попить кофе, а тут эта девица, свалившаяся ему на голову всего день назад, постоянно успевает создавать проблемы, даже ничего не делая, а просто находясь рядом с ним. Все это очень раздражало кудрявого, а факт того, что он так и не выпил свой кофе, только подпитывал его недовольство. Даже несмотря на то, что ему было абсолютно плевать на личную жизнь этой девицы, все же увести ее он бы не позволил, так как, возможно, где-то внутри все же проснулось благородство, и он решил, что не позволит этому типу поднять руку на эту девушку, а, может, и просто потому, что они теперь были скованы электрическими браслетами. Во всяком случае, Оливер не позволил этому случиться.

—Слышь, парень, ты что-то попутал!?—взъелся Картер. —Ребята, разберитесь с ним, он явно нарывается!

Один из людей Фреда неожиданно ударил Воллера по очкам, и те упали на пол, но, к счастью, не разбились.

Римма в страхе ухватилась крепче за рукав Оливера, пытаясь остановить его, ведь прекрасно понимала, что если кто и опасен в этом кругу, так это он.

Между тем в столовой постепенно начали затихать голоса, все наблюдали за произошедшем, некоторые даже снимали на телефон. Теперь было уже определенно ясно, что кому-то понадобится медицинская помощь.

Забавно, какие идиоты могут попасться тебе на пути в самый неудачный момент, и для тебя, и для них, разумеется. В момент, когда ты почти что обрёл счастье в этом большом стаканчике горячего эспрессо, которое должно было тебе даровать спокойствие и нормалье состояние, а не то как Оливер себя ощущал сейчас. Контактировать с другими людьми ему в целом никогда не хотелось, а сейчас то тем более. Ему вообще сейчас ничего, кроме кофе, не хотелось. А ещё Воллеру показалось смешным, что эти идиоты не поняли, что пытаются наезжать на любимого ученика профессора Марроу, а тот ведь явно не просто за красивые глазки привязался к мальчику и старался держать его к себе поближе. И пусть глазки у Оливера и в самом деле были красивые, но и, о чудо, он был сообразителен и силен.

Удар по очкам. Какая жалость, ведь пареньку так нравился этот атрибут, а этим говнюкам, наверное, нравились их лица.

Устало взглянув на источник своих недавно обретенных проблем в лице юной блондинки, Воллер отдернул свою руку из ее хватки и завёл девушку за свою спину, чтобы ей ещё чего не прилетело.

—Может, вы просто отстанете от неё, и все? —вяло предложил Олли, тем самым давая компании придурков шанс. Он не торопился, позволив себе даже сделать глоток этого напитка, который должен был вывести его из этого полумертвого состояния.

Но, разумеется, глупцы не поняли, что им щедро даровали такую бесценную возможность унести ноги.

Даже с некой грустью заметив, что один из тупиц (чьи имена Оливер и не думал запоминать, потому что меньше всего на свете он хотел знать, как зовут хоть одного из этих тупоголовых кретинов) на него замахивается, он понял, что следует сделать. (Даже помойные крысы, кажется, были ему меньше безразличны, чем эти люди, что решили испортить лучший момент сегодняшнего утра).

Оливер перехватил кулак этого человека и заломал, стараясь все сделать одной своей рукой, чтобы не лишиться горячей жидкости в стакане. Та заплескалась и слегка облила его запястье, обжигая кипятком. Стало очевидно, что сохранить напиток ему не удастся, и с огромной неохотой он выплеснул остатки кофе в лицо одному из парней, тому самому, который приказал своим дружкам разобраться с кудрявым.

Тот закричал и попытался что-то сделать, но он был ослеплен. Кожа его сразу стала багрового цвета, раскрыть глаза Фред не мог и только корчился от боли.

Толкая ещё одного, особо назойливого пухлого паренька на пол, Оливер посмотрел на его перепуганных товарищей.

— Валите уже, а? — предложил им блондин, ударив непоседу в нос, отчётливо понимая, что тот теперь будет сломан. —Остудите лицо друга ледяной водой, и все пройдёт.

(Разумеется, нет, но Оливеру эти ребята были неприятны, и тот шок, который бы испытал главный мерзавец при охлаждении, как раз чуть поднял кудрявому настроение).

Разгромленные противники уходили из столовой, стонав от боли и роняя оскорбления.

Оливер только хотел приготовить себе новый кофе, как взгляд его проскользнул по настенным

часам, которые говорили, что он опаздывает на занятие. Опять. И снова по вине блондинки.

Бросив той грубое и сухое "идём", он потащил ее за запястье к кабинету, больше не говоря ей ничего, так как его жутко клонило в сон.

Он завёл девушку за собой в кабинет и усадил на ближайшую парту, располагаясь рядом и все ещё не говоря той ни слова: не потому, что он был чем-то обижен, а лишь из-за неохоты. Ничего страшного, что это не девушка, а ходячий источник проблем, Оливеру то какая разница, он просто хочет спать.

***

Мишель, как засыпала, видя перед собой широкую мужскую спину, так и проснулась, наблюдая перед собой именно ее. Фантастика, неужели Кайл за ночь ни разу не повернулся?

Пока Легран думала, с чего бы её может волновать подобная глупость, она дала Кайлу поспать ещё минут десять, а сама в это время все раздумывала о произошедшем вчера.

Определённо, за прошлый день произошло слишком многое, особенно если понимать, что единственное интересное, что она помнит за всю  прошлую неделю, так это то, что Алишер послушал ее совета, хотя обычно она только и болтала в пустоту. А тут он, наконец, согласился, что может делать шаги в сторону изменений в личной жизни, пусть и вяло и с неохотой, но это был огромный прогресс. Мишель была безмерно счастлива в момент, когда услышала то унылое "угу" на свою длинную тираду о том, какой он хороший, и что иногда выходить из комнаты и общаться с людьми, не такая и глупая задумка, как он себе напридумал.

Девушка вскоре вспомнила об Алишере, с которым после вчерашнего задания так и не разговаривала, и понимала, что не сможет сейчас искупить свою вину, притащив другу стаканчик кофе, поскольку уговорить этого упрямого юношу, пока ещё она считала невозможным. Легран знала, что обязательно, во что бы то не стало, в любом случае, поговорит сегодня с Китом и попросит прощения.

Тело рядом начало ворочаться, а значит блондин начал просыпаться.

И то, что произошло дальше, Мишель не могла себе объяснить, но, когда рыжая поняла, что Кайл начал просыпаться, девушка зажмурила глаза и изобразила, что спит, сама не понимая зачем.

Причин она не находила, может, просто была ещё не готова, ведь все мысли ее несколько минут были только о Ките, и она самолично перебирала всех знакомых ей парней, что могли подойти ее другу. Очевидно, она испугалась чего-то, но сама не поняла чего.

Мишель буквально чувствовала взгляд О'Сти на своём лице и от этого ей было очень не комфортно. Девушка не любила, когда на неё долго смотрели, поскольку была уверена, что любой смотрящий внимательно быстро увидит, какая она на самом деле страшная и прекратит общаться.

Вот и сейчас рыжая очень хотела закрыться от этого всего и спрятаться под одеялом, подобно ребёнку, что боится грозы. Но у нее, наверное, все было хуже, поскольку Мишель боялась себя.

Медленно открыв глаза, сталкиваясь со взглядом юноши перед собой, первое, что она сделала, так это закрыла часть лица руками, изображая зевок, скрывая за ним свой страх и смущение.

—Доброе утро, котик, —бросила рыжая и хихикнула со своих слов. —Мы не проспали?

Отстраняясь чуть назад, Мишель уже приходила в себя, поспешно поднимаясь на кровати.

— Долго будешь валяться, соня, давай быстрее, — буркнула снова девушка, параллельно завязывая волосы в хвост, лишь бы не сидеть без дела.

Кайл был ещё сонный с утра, потому и не выглядел таким раздраженным. Он очень надеялся, что все произошедшее вчера окажется всего лишь дурацким сном, но спящая девица рядом напрочь отметала все сомнения. А ведь О'Сти очень уважал личное пространство и вчера довольно долго спорил с девушкой насчет того, чтобы она не смела ложиться с ним рядом, он предлагал ей лечь под кровать, но Легран была довольно упряма, и Кайлу пришлось смириться с ее обществом. Парню не удалось даже припугнуть рыжую тем, что он спокойно может ее изнасиловать, пока та спит. Все его попытки отвоевать собственную кровать не обернулись успехом.

В итоге, утром, только открыв глаза, ему пришлось лицезреть, как Мишель в наглую заняла большую половину постели, да и, к тому же, та явно не спит, а лишь притворяется. Он счёл это за издёвку, и когда девушка, наконец, открыла глаза, и, ничего не боясь, назвала его "котиком", Кайл фыркнул и скривившись столкнул ту с кровати.

—Слушай, селёдка, то, что я до сих пор тебя не убил, не значит, что в будущем этого не сделаю. Как только снимут эти чертовы наручники, я первым делом утоплю тебя в унитазе,—раздраженно проговорил блондин, уже окончательно просыпаясь.

Оказаться на полу было, конечно, не очень приятно, но особо ничего лучше от парня та не ждала.

— Надо было все-таки кастрировать тебя ночью, котик, —тихо бросила девушка, поднимаясь и поправляя свою футболку.

О'Сти встал и прошел к окну, обнаружив, что они в его каморке на чердаке, и он позволил этой женщине узнать его самое сокровенное. Сегодняшний Кайл был полной противоположностью того, что предстал перед Мишель прошлым вечером. Возможно, он вел себя снова так потому, что просто Легран ещё не успела приручить этого дикого котенка, подарив ему с утра новую порцию ласки, и поэтому он снова пускал коготки и шипел.

Но во всяком случае, парень сейчас не желал, чтобы эта рыжая девушка хоть как-то к нему прикасалась.

—Ты знала, что храпишь, как бульдозер? Я уснуть не мог из-за тебя всю ночь, —и вновь Кайл пустил в ход свои колкие фразочки, которыми едва ли можно было задеть Мишель.

—Пошли в класс, урок профессора Палмер уже минут 10 как идет, по-любому потом дополнительные назначит, —вдруг заговорил О'Сти об уроках, а ведь раннее те его совсем не волновали. —Шевелись, тормоз, и домашку не забудь, только дай посмотреть, что ты там про меня накаляла.

Тут и стало ясно, что так волновало Кайла. Почему-то ему вдруг стало интересно, какое же слово подобрала для него Мишель.

Он не стал церемониться и просто выхватил у нее из рук тетрадь, обнаружив последние страницы совершенно пустыми. Это, надо признать, раздосадовало блондина, ведь его любопытство теперь было не унять.

—Это что? Тебе что, мозгов не хватило написать одно слово?  Даже я этот бред выполнил ещё вчера. И тут парень, сам того не ожидая, смутился и отвернулся. Он вдруг вспомнил, что написал об этой девушке, и почему-то от этого его охватили некоторые сомнения.

Упрямый парень подгонял Мишель, и рыжая была очень этим недовольна, игнорируя его слова и действия, пока собирала письменные принадлежности для урока.

—Я написала слово "балбес", но, очевидно, погорячилась, —фыркнула та и вырвала из блокнота (который Кайл еще не успел заметить) лист, комкая его и пряча в карман своих брюк, которые успела натянуть на себя, пока блондин не смотрел. —Напишу лучше "упрямый баран", пусть два слова, зато точно в цель.

Ей не хотелось бросаться в него колкостями, хотя он и вёл себя с утра очень противно, но выглядел как самый настоящий котик.

Поразительно шли ему эти лохматые волосы и сонный вид, особенно, если бы он вдруг решил улыбнуться, ну, мало ли, лицо его бы свело судорогой и изобразило то, что люди принимают за улыбку, он бы точно запал в сердце рыжей. Но он бубнил и шипел так, что у девушки не оставалось выбора, и приходилось отвечать ему в его же манере.

—Скажи вот, чего ты ко мне в душу лезешь? Неужели у тебя своих дел нет? —довольно грубо и прямо спросил парень, не поворачиваясь. Он не понимал, чего эта девушка так с ним себя ведет: не боится, сюсюкается, как с маленьким, и пытается помочь, когда ее не просят. —Лучше прекрати свои уловки, меня такие девушки не интересуют,   можешь ни на что не рассчитывать.

Его последний вопрос поставил Легран в ступор, из которого она, конечно, вышла быстро, но нечто все же отложила сама для себя, как минимум, фразу о том, что та лезет ему в душу.

Видимо, блондину не так уж и все равно, как он старательно показывает.

—Конечно, моей главной целью всей жизни было соблазнить упрямого, неуверенного, агрессивного котенка, —она произнесла это на одном дыхании и, пока он ничего не сделал, быстро чмокнула того в щеку, звонко засмеявшись, будучи довольной собой.

— И если ты не собираешься ещё меня насиловать, пойдём поскорее на урок, ты тоже не сильно мне интересен.

Она взяла О'Сти за руку и повела на выход, слушая его недовольное дыхание и чувствуя спиной, как он прожигает ее бешеным взглядом и явно подбирает нужные слова, чтобы уничтожить девицу как-нибудь без применения унитаза.

Той было это даже интересно, пусть она и не показывала виду, но общение с Кайлом было не так плохо, его можно было даже назвать приятным, если немного поменять значение этого слова.

Они зашли в кабинет, держась за руки, потому что рыжая слишком сильно вцепилась в ладонь блондина, и он не смог вырвать свою руку из ее цепких лап.

Множество удивлённых глаз устремилось на них, а Мишель просто подвела Кайла к его месту и присела рядом.

—Только не взорвись, котик, —она улыбнулась, доставая из кармана тот блокнотный лист, что интересовал юношу недавно, и протянула его ему.

Листок был весь перечерканый, было видно, сколько вариантов Легран перепробовала перед тем, как в голову врезалась удачная мысль.

В самом низу где-то сбоку было написано:

" 'сильный'

-Помимо очевидной физической силы

-Так много хранит в себе

-Может контролировать себя

-Не боится чужого мнения

-Терпит меня..."

Последние было перечеркнуто, но все равно заметно, так что девушка, давая ему это прочитать, смотрела куда-то в стену.

Она не была довольна написанным, потому что вчера Кайл так ей открылся, что одного слова было катастрофически мало, но делать было нечего.

----------

Том 1 Глава 7

На уроке Кайл практически не слушал профессора Палмер, то и дело отвлекаясь на рыжую бестию подле себя. Пока они шли по коридору, он и в самом деле раздумывал над тем, как бы по тихому свернуть той шею, но когда Мишель показала ему блокнот с весьма приличным словом, парень надолго впал в ступор, внимательно всматриваясь в каждый из написанных аргументов. Он будто бы не понимал значения всех этих слов или попросту не знал буквы. Однако в голове отразил одно лишь единственное слово "сильный", очевидно, поняв его по-своему, а не так, как изложила Легран.

Когда же неугомонный блондин, наконец, пришел в себя, он внимательным взглядом прошёлся по лицу Мишель и отметил, что та явно смутилась. Причину того, что заставило ее покраснеть, Кайл не сумел найти, но от колкой фразочки не сумел воздержаться:

—Ты воздух испортила или собираешься? Чего сидишь, как помидор на грядке?

Разумеется, это было произнесено достаточно громко, чтобы не только сама Мишель, но и сидящие рядом могли услышать. Подобные слова, к сожалению, не обошли стороной и уши мисс Маргарет, и та грозно цыкнула на паренька, заставляя снова замолчать. Тогда ему больше ничего не оставалось, кроме как ждать завершения унылой лекции.

Со звонком он первым вылетел из класса, волоча за собой еле поспевающую рыжеволосую девушку. Кайл очень хотел есть, и его ненасытный желудок прямо кричал об этом, так что причину такого скоростного порыва в сторону столовой Мишель объяснять не пришлось.

Пока мисс Палмер зачитывала лекцию по психофизиологии человека, Римма внимательно ее слушала, стараясь не отвлекаться ни на что и никого. Она любила подобные занятия, на которых не требовалась никакая практика: просто сиди, слушай и записывай. Больше ничего эта женщина сегодня не требовала. Все это время Войс сжимала в руках тетрадь с домашним заданием за вчерашний день. Она не была до конца уверена, что выполнила его верно, но, тем не менее, готова была сдать работу. В какой-то момент она решила даже показать тетрадный лист Оливеру, но сразу же передумала, считая, что ему побоку ее мнение о нем.

Когда же профессор закончила говорить, она попросила сдать задолженности на проверку. Эта женщина слишком ценила свое личное свободное время, и потому сразу же предупредила, что более возможности исправить отметку, она не даст.

Девушка уже хотела встать и пойти сдать работу, но что-то то удержало ее на месте. Может, она просто не хотела, чтобы Палмер высказывала вслух свои возмущения по поводу выполненной работы, как она уже это сделала с работами других учеников. Тогда Римма взглянула на Воллера, что так же, как и все прошедшие сорок минут, неподвижно сидел на месте. Он выглядел очень уставшим. Затем Войс обратила внимание на его полузакрытые глаза и поняла, что недавно выпитый кофе ему не особо то и помог. Она решила пока его не беспокоить, чтобы не вызвать к себе еще большее раздражение, чем с утра, как ей показалось.

—Я сделала домашнее задание, —тихо сообщила она своему напарнику.

Больше девушка ничего не сказала, а только положила перед глазами блондина лист бумаги, вырванный из тетради. Римма не знала, зачем ей это было нужно. Возможно, она ожидала увидеть на лице кудрявого хоть какие-то эмоции, когда тот просто сидел с постным лицом и сверлил глазами парту.

Времени, чтобы узнать друг друга получше, у этих двоих было совсем немного, поэтому слова на бумаге были написаны  неуверенным почерком, будто едва давили на карандаш.

Там было следующее:

`Day 1.

"Надёжный"

-Способен подставить плечо в трудную минуту и протянуть руку помощи;

-Не оставит нуждающегося в нем человека, когда тот под властью собственных страхов;

-Благородно готов защитить от кого угодно, как бы плохо себя не чувствовал".

Разумеется, Оливер никак не отреагировал на подобную демонстрацию, и лицо его осталось прежним, только лишь глаза бегло пробежались по строкам, как бы анализируя. Другого от него Римма и не ждала, но она была благодарна ему за  то, что он весь вечер успокаивал ее и приводил в чувства. А это, надо признать, было совсем не свойственно этому холодному мальчику, все действия его были, словно механическими. Он знал, что должен как-то успокоить плачущую девицу перед собой, но совсем не умел этого делать. Да, возможно, Олли и вовсе не хотел ее успокаивать, ведь ему было совершенно безразлично, что та чувствует. Вот только эти ее переживания нехорошо сказывались на его вечно вялом состоянии, парень совершенно не мог нормально спать по ночам или же хоть ненадолго побыть наедине с самим собой. Белобрысая не давала ему сосредоточиться, вечно отвлекая любыми способами. И хотя она делала это не специально, это очень сильно выводило кудрявого из равновесия.

Еще никогда этому юноше не доводилось так сильно ломать голову над тем, как же ему прожить наступившую неделю и не сойти с ума от вечного недосыпания и решения проблем, которые постоянно создаёт совершенно чужой для него человек. Оливер бы уже давно избавился от общества этой надоедливой особы, вот только теперь на этот счет у него были связаны руки.

Войс было очень любопытно узнать, что же написал про нее этот странный паренёк, что скрывал от нее свою тетрадь. Конечно, увидеть там какое-нибудь гадкое слово, было бы очень обидно для этой ранимой девушки, но неизвестность расстраивала ее куда сильнее.

—Молодые люди, вы работу сдавать не собираетесь? —вдруг послышался голос профессора Палмер, которая уже собиралась уходить со стопкой тетрадей. И ведь, действительно, уже пара минут, как прозвенел звонок, а эти двое этого так и не заметили.

—Да, сейчас, мисс, —Римма подскочила с места, протягивая листок профессору.

В этот самый момент лёгкий удар током заставил Оливера отвлечься от раздумий и обратить внимание на женщину, что была явно не довольна его поведением. Кудрявый поднял на нее измученный взгляд и поднялся с места.

—Юноша, я требую объяснений, что это все значит? —Маргарет пристально глядела на Оливера. —Мало того, что вы периодически опаздываете на мои занятия, так вы еще и умудряетесь спать прямо на уроке, немыслимо!

Еще никогда ни один профессор не жаловался на Воллера, потому как тот всегда все делал вовремя и согласно всем требованиям. А теперь в его жизнь влезла эта неотёсанная девица, что постоянно нарушает его покой.

—Мисс Палмер, пожалуйста, не ругайте его, он плохо спал этой ночью по моей вине, —вступилась вдруг блондинка, но сделала только хуже.

—Значит так, дорогие мои, меня не волнует ваша личная жизнь и ее подробности, но я требую впредь выполнять мои задания вовремя, иначе я потребую вашего перевода на класс ниже! Воллер, занесешь готовую работу в конце недели, —на одном дыхании проговорила женщина и удалилась. Очевидно, она решила, что эти двое всю ночь не спали от великого чувства любви друг к другу, что не являлось уважительной причины так пренебрегать ее временем.

—Ты от меня уже устал, верно? —со вздохом спросила Войс, даже не ожидая услышать на это ответ. —Я куплю тебе еще кофе, пошли.

Девушка аккуратно нацепила на глаза Оливера его же очки, которые успела подобрать в столовой, а затем также быстро отстранилась, словно снова на нее нахлынула волна легкого испуга. Она не понимала, от чего этот человек вызывает у нее страх. Возможно, это было от того, что он единственный видел ее настоящей, видел такой, какая она есть, со всеми ее странностями. Будто бы она совсем нагая оказывалась перед ним каждый раз, когда он смотрел ей в глаза. У нее никогда не получалось ввести в заблуждение эту рассудительную кудрявую голову, ведь Оливер видел ее насквозь.

Когда же они заявились на урок молодого преподавателя Густава, предварительно снова посетив столовую, там оказалось довольно шумно и людно.  Помещение переполняла толпа девушек другого класса, что, очевидно, пришли сюда не на занятия борьбой. Как только в дверях появился вымотанный Воллер с новым стаканчиком свежего кофе, который купила ему Римма в качестве извинений, на него сразу же навалился поток кричащих девушек, которые уже успели записаться в его поклонницы. Видимо, эти малолетки, на года два-три младше Оливера, видели ту сцену в столовой, где блондин, в одиночку и не прилагая особых усилий, разделался с толпой задир.

—Оливер, я люблю тебя!

—Обними меня!

—Распишись на моей руке!

...

И много чего еще подобного услышал юноша, но это было самое разборчивое и громкое, проехавшее прямо по ушам (и самое приличное).

***

В этот раз О'Сти не стал спрашивать, хочет ли Легран есть, он просто заказал ей тоже, что и себе. Ел он не спеша и молчал, не желая снова поперхнуться едой. На девушку он почти не смотрел, сейчас голод утолить хотелось куда сильнее, чем сверлить девицу взглядом.

Когда О'Сти закончил трапезу, он заказал рыжей еще и десерт, аргументируя тем, что у той проглядывают ребра, и нужно больше есть. А ведь в прошлый раз попрекал девушку лишним весом.

—Почему ты не боишься меня? Думаешь, со мной можно шутить? Или же надеешься, что наручники меня остановят?—все безостановочно задавал вопросы блондин, словно рассуждая вслух, а не обращаясь к Мишель.

—Пошли уже, мы опаздываем, —парень бесцеремонно выдернул рыжеволосую из-за стола и потащил в класс.

Пришли на урок они в самый разгар представления, когда толпа некогда бегающих за Кайлом девиц, окружила его не такого давнего знакомого. Он уже хотел было подойти к Воллеру и обменяться с ним любезностями, как вдруг случилось следующее.

Римма быстро сообразила, что надо бы спасти бедного парня от такой напасти, хотя бы в благодарность за все прежние концерты, где он подыгрывал ей.

—Извините, девочки, этот мальчик уже занят, правда, милый? —Римма, совершенно не раздумывая, внаглую поцеловала Воллера в самые губы, выражая в этом поцелуе всю страсть, на какую только была способна. Поцелуй этот был довольно долгим, и нельзя было точно понять: отрезвил ли он, наконец, кудрявого или же еще больше опьянил своей сладостью. Но на его лице на долю секунды проскользнули некоторые изменения.

Шальной язык то и дело описывал пируэты во рту у еще ничего не успевшего сообразить блондина. Войс с жадностью, будто бы это ей было дозволено, и она сама этого желала, целовала уже припухшие и влажные губы Оливера, изредка покусывая нижнюю из них. Слабый металлический привкус крови смешался в голове с одурманивающим запахом мужского тела, и от этого было еще тяжелее оторваться от этого человека, в котором девушка впервые увидела мужчину. До чего же белобрысой не хватало кислорода, и в глазах уже начинало темнеть, но она не могла оторваться от сладостных губ Воллера, слаще которых, как ей казалось, она никогда ничего не пробовала.

И если ее первый поцелуй с этим же самым человеком не вызвал у нее раннее ничего, кроме смущения и неловкости, то теперь внутри, будто бы по венам бежал кипяток. Ее тело слегка вздрагивало от перевозбуждения чувств и излишней взволнованности, так что та еле удерживала себя на ногах, крепко цепляясь за широкие плечи и шею Оливера, немного пригибая его голову вниз, чтобы легче было дотянуться до желанного. Она не смотрела на него. Боялась. Ей было страшно увидеть злость в его взгляде, потому и закрыла глаза. Все это казалось, словно сном, каким-то совсем не реалистичным сном. Но разве же у сна может быть столько зрителей?

Раздосадованная толпа оскорбленных девушек в скором времени сама по себе разошлась, выбивая из рук Воллера так и не выпитый напиток. Очевидно было, что те поверили искусной игре Риммы, и Оливер остался без своих ново обретенных поклонниц.

Только вот Римма сама не знала, играет ли она или же уже давно перешла за какую-то невидимую черту в жизни Оливера.

Самому Воллеру все произошедшее напомнило один из его дурацких сумбурных снов, что иногда мешали высыпаться. Все так резко и быстро, столько внимания и прочей ерунды, которую прежде он не получал. Ему было комфортно, когда единственные, кто его замечал, были учителя, да редкие студенты. Теперь же, с появлением этой блондинистой проблемы, он все чаще попадает в центр всех событий, в которых, по правде говоря, предпочёл и вовсе не оказываться.

Оливер хотел бы быть сейчас в своей комнате, в окружении, разве что нескольких книг с каким-то интригующим названием и кофе. Хотя, последние было вовсе не обязательно, он бы в любом случае спал себе, сладко посапывая от удовольствия. Но увы, он вынужден посещать занятия и передвигаться по школе, как бы ему этого и не хотелось.

Забавно, как сильно он отторгал мысль о произошедшем. Даже во время этого самого сладкого поцелуя, который ему ведь безусловно понравился, который открывал личность Войс ему с новой стороны, он, как дурак, сам охотно это признавая, думал об уроке, который они, вероятно, срывают своим развратом. Но не смог ничего сделать, лишь послушно, как наивный мальчик, отвечал на эту девичью прихоть.

Признаться честно, кучерявый ничего не соображал, он был, может, слишком сонный, а может, поцелуй так одурманил, но Воллер был сам не свой в момент этого лобзания, не желая, чтобы все кончилось слишком быстро, до того, как он успеет все осознать.

Даже, к собственному удивлению, блондин проявлял инициативу, хоть и выступал обычно в поцелуе "предметом", с которым изволили обменяться слюнями, но теперь же, в определённый момент, юноша так сильно поддался всему этому дурману, что позволил себе больше вольности, чем от него ожидали люди, которые имели о нем хотя бы самое малейшее представление.

Забыв про усталость и собственный кофе, руки Оливера легли на тонкую талию блондинки, заставляя ту прижаться к нему ближе. Сейчас он был ласков, а в голове его вертелось одно единственное слово, которое он точно сегодня напишет в домашнем задании по психологии.

'Смелая!'

Это то самое слово, которым он мог описать блондинку, оно одно теперь казалось ему верным, объясняя ее поведение и каждое действие. Она просто Смелая, она бросается в огонь, не представляя к чему это приведёт. Может, девушка немного и глупая, но на фоне ее других качеств все это растворяется.

Толпа долго ликовала, но в момент поцелуя совсем затихла, с замиранием сердца наблюдая за таким представлением.

—А ботаник то дает... —с усмешкой пробурчал Кайл, с интересом наблюдая за происходящим. —Что приуныла? —вскоре он оторвался от представления и обратился к Мишель.

—Тоже чтоли губы чешутся? Могу посодействовать, —он сделал похотливую улыбку, какую раньше никогда не делал.

На самом деле, Кайл не любил все эти пошлые шутки, но отчего-то они прямо-таки и лезли из него. Почему-то, когда он смотрел на лицо Легран, ему до жути хотелось ее как-нибудь задеть. Слишком она казалась ему сложной и самоуверенной девушкой, что явно недооценивала его "жестокую" натуру.

Разумеется, долго все это продолжаться не могло, конечно же "влюбленную парочку" прервали, как и предполагалось, нарушил представление их преподаватель. Но ещё несколько минут Оливер все ещё держал Римму за талию и даже с нескрываемым интересом смотрел на ее лицо, хотя, вроде последние два дня оно и так, без его особо желания, светилось перед ним постоянно.

Оцепенение прошло, и Воллер стал Воллером. Его руки опустились и глаза снова потускнели. Спина привычно выпрямилась, а лицо приняло свое обычное ледяное выражение.

Если бы за всем, что между ними произошло, не наблюдало столько глаз, никто бы и не подумал, что эти двое вообще когда-нибудь поцелуются.

Воллеру не было дела до того, что думают остальные, сейчас для него начиналось занятие, и он не ответил этой хорошенькой девушке ничего. После всего, он даже на неё не взглянул, сосредотачиваясь на словах молодого преподавателя, который был не очень-то старше Воллера, потому то юноша всегда на его занятиях тешил себя мыслью, что профессор Марроу может его поставить заместо себя в скором времени. Какой из него учитель, Воллер не знал, но ему казалось, что с его знаниями, он сможет быть куда лучше этого Густава. Лучше тренера, чьей фамилии никто даже и не знал, обращаясь лишь по имени.

— Спасибо за спасение, — когда внимание к ним было сведено на нет, тихо шепнул девушке Воллер и даже подмигнул.

Но больше ничего. Ни слова, ни взгляда, ни улыбки. Сильна же эта ледяная броня.

***

Быть самым молодым преподавателем в академии нравилось Густаву, пусть и обучать у него получалось не так хорошо, как хотелось бы, он делал очень много. Эта работа заставила его стать чуть меньшим раздолбаем, каким он был всегда, и даже не так сильно изменила его жизнь.

Всегда, сколько он себя помнил, за этим длинноволосым атлетом гонялись девушки, и теперь, когда он стал серьёзным тренером, кадрить красоток стало ещё проще, чем выходило раньше.

Густав был не против пользоваться своими небольшими привилегиями без особо стеснения. Он был горделив и уверен в себе, что не могло не привлекать девушек, а почему ему следует отказываться от того, что ему сами дамы и предлагают. Он ни к чему никого никогда не принуждал, так, разве что иногда мог пофлиртовать с какой-то девушкой, но ничего вызывающего никогда не делал.

Постоянной подружки у него нет и никогда не было, и тот не знал, в чем, или в ком была эта проблема. Хотя мог предположить, что все это происходит исключительно по его вине. Слишком он легкомысленный, наверное, а теперь ещё и занятой до невозможного.

— Вчера мне прилетела жалоба, о том, что большинство из вас отвратительно справляется с борьбой в рукопашную, и, поскольку ругают за ваши провинности меня, сегодня все занятие будет посвящено основам техники именно ведения рукопашного боя, —начал молодой преподаватель быстро и громко, как, наверное, и полагается тренеру.

Он не любил, когда его не слушали, и во время своего первого урока, отправил в отключку одного особо болтливого мальца, после чего ему даже не пришлось особо оправдываться, поскольку этот класс был особой подготовки. Очевидно, что с тех пор уважение к нему выросло, и, за исключением некоторых индивидов, приличное большинство учеников его побаиваилось и слушало внимательно.

— И, поскольку, как выяснилось, некоторые в рукопашных совсем нулевые, мне придётся объяснять все с самого начала, хотя я этого жутко не хочу, —мужчина состоил грустную гримассу, оглядывая всех окружающих его. Взгляд молодого охотника зацепился за яркую рыжую особу, и настроение парня явно поднялось. Ведь иногда ему так хотелось просто немного поиграть, а такая интересная девушка, вполне могла подойти ему.

Он встал поближе к девушке, только сейчас замечая рядом с ней парня, что, к его большому разочарованию, мог оказаться парнем той, на кого длинноволосый положил глаз, но тут до его слуха донеслись слова, что сами за себя говорили, "путь открыт" :

—Боюсь, что меня стошнит, если ты попытаешься приблизить свои губы ко мне.

Это заявление рыжеволосой в адрес Кайла очень порадовало Густава, ведь это значило, что этот сомнительный тип ей никто, и может она сама не будет против его ухаживаний.

Наконец, брюнет вспомнил, что он все ещё преподаватель и сейчас ведёт урок, а не планирует болтать с рыжей красоткой.

—Обычно изучение основ рукопашного боя всегда начинают с теории. И я должен вам всем объяснить одно из самых важных качеств, что так прекрасно помогает в бою, и

которое, кстати, есть у любого человека,–скорость. Вы должны не только двигаться быстрее своего оппонента, но и думать с удвоенной скоростью, просчитывая возможные варианты развития событий, пути отступления в случае опасности для жизни и так далее, и так далее. Развить физическую скорость помогут долгие и упорные тренировки в зале, а вот психологическая устойчивость и хладнокровность приходят лишь со временем, когда появляется уверенность в собственных силах.

Все это отчеканивал брюнет, отлично зная, как скучна для всех эта теория, которую они все слышали миллионы раз, ещё задолго до появления Густава для них, как преподавателя.

— Что касается ударов, то они также должны быть очень быстрыми и сильными. Лучшим вариантом являются обычные прямые хуки и апперкоты в голову. Помните о том, что, чем большую скорость разовьет кулак, тем сильнее достанется вашему обидчику. Не стоит пытаться выглядеть красиво со стороны, как в боевиках. Забудьте о восточных единоборствах и различных красивых движениях, показывающих вашу крутость – в драке она вам не поможет. Побеждает обычно тот, кто первый попадает в противника.

Вот он тот самый момент, идеально подходящий для наступления.

—Именно скорость позволит вам победить, если силы будут равны, да даже если вы слабее, нанеси вы правильный удар в нужную точку - и вам удастся выбить противника, —после этих слов мужчина сделал шаг в сторону рыжеволосой и одим движением поднял ее бледную руку к себе, будто бы демонстрируя ее остальным.

— Даже такая тоненькая и нежная, и, безусловно, очень красивая ручка, при большом умении, способна будет отправить в отключку даже меня.

Всю эту фразу он принёс на одном дыхании, очень играючи и нежно, что некоторые дамы даже успели грозно взглянуть на Мишель, которая в этот момент ничего и вовсе не понимала, пытаясь вытащить эту самую ручку из горячих ладоней тренера.

— Самое время начать тренировку. Возьмите перчатки и отрабатываем удары именно на скорость. Сколько ударов за тридцать секунд выйдет у вас. Сейчас я говорю не о силе удара, а именно о скорости, вы сейчас в таких парах, что подобные неудержимые бойцы могут по-неосторожности кого-то сломать.

Последнее Густав произнёс, обращаясь именно к паре Кайла и Мишель, замечая уже раздражение блондина. Тот весь урок был крайне раздраженный и несколько раз как-то отдергивал рыжую, словно в чем-то ее обвиняя.

Каждый раз, проходя мимо этой яркой девушки, мужчина с хвостиком одаривал ее каким-то простеньким комплиментом, на который та никак не реагировала, хотя сам парень был уверен, что он очень хорош сегодня.

Мишель не понимала, отчего преподаватель к ней прицепился, и каждый раз, когда он пытался взять ее за руку или, якобы, помочь со стойкой, та старательно избегала этого, стараясь быстрее выпускаться. Ей не верилось, что она в самом деле могла ему понравиться, да и принять все его слова за комплименты, не получалось, поскольку иногда выходило до смешного странно.

Рыжая усердно занималась, стараясь бить все быстрее и быстрее, но она слишком быстро уставала и делала паузы, за что Кайл одаривал ее смешком.

Девушка была расстроена, что ей не дали поговорить с лучшим другом, из-за упрямства этого блондинистого барана, но мысль, что она хотя бы не дала бедолагу в обиду, приятно согревала ей сердце. Нанести вред Киту, Миша не позволила, крикнув Кайлу, что это ее друг, а он идиот. Как ни странно, юного гения информатики силач-злодей отпустил, что-то, конечно, бросив в качестве угрозы, но этого Легран не услышала.

Мишель почему-то говорила мало, может ей было неловко из-за всего произошедшего, а может ее бесило, что получаются упражнения у нее плохо.

Когда наконец урок кончился, девушка ухватила блондина за руку и повела за собой к Киту, просто потому что ей было стыдно перед другом, а идти без Кайла, значило теперь идти без руки.

— Кайл, пожалуйста, я буду хоть до конца дня молчать и делать, что ты скажешь, но дай мне десять минут на разговор с другом, —попросила она все это очень тихо, и даже очень жалостливо.

Тот не успел ничего ответить, так, что девушка быстро подбежала к другу и обняла его за шею, широко улыбаясь.

— Как ты без меня вообще проснулся сегодня? —громко спросила девушка, сразу становясь громче и веселее.

Она соскучилась по своему другу за этот день, пусть они и были очень разные, но почему-то общаться им обоим было очень приятно.

Кит никак не ожидал, что Мишель решится снова с ним заговорить после угроз того блондинистого грубияна. Он прямо видел, как Кайл прожигает его взглядом, потому и вел себя довольно скованно со своей подругой. Он не стал обнимать девушку в ответ, лишь выдавил из себя еле слышное "Нормально". А что было нормально, он и сам не понимал.

—Я рад тебя видеть, Миша, но тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время для разговоров? —Алишер лишь взглядом указал рыжей на бомбу замедленного действия в лице Кайла.

***

О'Сти все же позволил этим двоим какое-то время поговорить, но надолго его терпения не хватило. Парень довольно грубо оттянул Мишель от ее товарища и потащил за шкирку к выходу.

—У нас мало времени, пустоголовая, нам еще нужно до твоей комнаты до топать, чтобы шмотки к купанию взять... Или голышом плавать собралась? —Кайл так торопил Мишель, чтобы поскорее потерять из поля видимости ее друга, было очевидно, что никуда они не опаздывали, и времени у них предостаточно. Просто у кого-то разыгралось чувство ревности, что и объясняет такое поведение.

Когда же они покинули аудиторию и направлялись к студенческим комнатам, уже О'Сти волочился за рыжей, а не она за ним, потому как Мишель была своенравная особа, которая явно не желала терпеть к себе такого обращения. Еще не раз Кайл услышал в свой адрес несколько ругательств от этой девушки, что даже не заметил, постоянно обдумывая каждое из них, как они пришли.

Рыжеволосой очень не хотелось вести к себе в комнату Кайла, хоть она и сама не понимала почему. В её комнате нельзя было найти к чему придраться, потому что она была практически пуста и никак не изменена с момента  вселения девушки в нее.

Комната Мишель была, довольно, простенькой, здесь совершенно не было ничего лишнего: письменный стол, кровать, шкаф... Всё, как у всех, только вещей поменьше и прочих декораций. Несмотря на то, что комната выглядела чисто и аккуратно, все же ей не хватало какого-то уюта. Пока девушка рылась в шкафу в поисках гидрокостюма для занятий, Кайл с интересом изучал помещение. Юноша обошел взглядом буквально каждый предмет, находящийся в его поле зрения: настольная лампа, стаканчик с карандашами, парочка блокнотов, кактус на подоконнике и плюшевый мишка среди подушек. О'Сти взял игрушку в руки и повертел, разглядывая со всех сторон, казалось, это была единственная милая вещь в этой пустой и холодной комнате.

—Кто подарил? —как-то ненавязчиво спросил парень, когда Легран, наконец, нашла все необходимое.

—А ты у нас, оказывается, маленькая девочка, Мишель,—блондин подошёл к рыжей почти вплотную, нависая над ней сверху, заставляя ту непроизвольно съежиться и ощутить себя, действительно, маленькой. —Если тебе нравятся такие вещи, мы позже посетим магазин игрушек.

Возможно, Мишель могла счесть подобное заявление за издёвку, но Кайл был абсолютно серьёзен, ему, и правда, захотелось купить этой рыжей плюшевое животное, потому что, как ему показалось, девушка стеснялась как-то самовыражаться: любить то, что ей нравится, носить ту одежду, которая бы не скрывала полностью ее тело, принимать себя такой, какая она есть. О'Сти это очень не нравилось, он ненавидел, когда люди ограничивали себя в каких-то желаниях, которые делали их счастливыми, только потому, что боялись осуждения со стороны.

То что О'Сти обратил внимание на плюшевого медведя, заставило девушку неслабо смутиться. И если честно, она даже не слышала его дальнейших предложений о подарке, поскольку в. голову ей врезался вопрос "Кто подарил?"

А в самом деле. Девушка не помнила этого и не могла вспомнить, как не пыталась. Этот плюшевый друг всегда был с ней, сколько она себя помнила, хоть и мало чего ей припоминалось о ее прошлом. Откуда он и как оказался с ней, она и предположить не могла. Сэр Бенедикт был рядом всегда, долгими ночами, когда маленькая рыжая девочка плакала из-за грубых слов тётки, он был её единственным защитником, который никогда не жалел для неё своих объятий и своего тепла, в отличие от всего остального мира, которому и дела не было до плачущей девчонки, которая начинала ненавидеть себя сильнее и сильнее с каждым днем.

Мишель ничего не ответила Кайлу, поглядывая на своего мягкого приятеля, который точно не выдал бы этому внимательному блондину ее страшных секретов.

—Я куплю тебе еще одного, чтобы этому не скучно было, когда его хозяйка не ночует в своей комнате, —блондин склонился над ухом Мишель, прошептав эти слова прямо ей в ухо.

По коже у девушки побежали мурашки от шёпота паренька перед ней и, сжавшись в один маленький несчастный комочек, она таким же тихим голосом, подобно ему пролепетала:

— Мне ничего не нужно.

***

Все оставшееся время от урока Римма сидела, как на иголках, и почти не слушала молодого преподавателя. В ее голове по-прежнему вертелся момент с поцелуем, и, кажется, засел там надолго. Девушка постоянно засматривалась на губы Оливера, словно ей хотелось снова и снова овладевать ими. Пока кудрявый сосредоточенно слушал все объяснения Густава, Римма в открытую его разглядывала: нахмуренные брови, небрежно уложенные волосы и едва заметные синяки под глазами. Особым вниманием одарила родинки на левой щеке и подбородке, прошлась взглядом по ярко выраженному кадыку и отметила, что на шее по-прежнему красуется недавно поставленный ею засос. Блондинка закусила губу, вспоминая, насколько дурманящий запах вишневого шампуня исходил от волос кудрявого в тот день.

Войс так увлеченно изучала каждую деталь этого странного и непонятного ей человека, что не заметила, как занятие подошло к концу. А ведь их даже не попросили ничего демонстрировать. Видимо, молодой преподаватель решил так по своему наказать эту парочку, отстранив от обучения. К тому же, он был наслышан об успехах Воллера и не сомневался в его силах, потому и решил сегодня не напрягать ученика, замечая, на сколько тот не в духе, хоть и внимательно старается слушать лекцию.

Где-то уже в середине урока Оливер заметил, как белобрысая бесстыдно изучает его взглядом, бросив той лишь благодарность за якобы "спасение" от толпы нежеланных поклонниц и  подмигнув. На подобное действие у девушки сразу же вспыхнули щеки, и она отвернула голову в другую сторону. Больше же Воллер не уделял ей внимания, ничего не говорил и будто бы совсем позабыл о ее присутствии,  и потому Римма могла снова продолжить это необъяснимое любование его персоной. Правда длилось это ровно до тех пор, пока аудитория не начала пустеть, и какой-то ученик не задел девушку плечом, проходя мимо. Только тогда Войс пришла в себя, когда лицо Воллера исчезло из поля зрения, а сам парень уже тащил ее за руку к выходу. Теперь же она могла видеть лишь его затылок.

Римма послушно шла за Оливером, продолжая поддерживать нелепое молчание. Слов нужных она не находила, да и вряд ли бы блондину сейчас захотелось вести беседу. Ему бы поспать хоть немного перед вечерними занятиями у бассейна, потому как кофе нормально попить так и не удалось.

Когда же они пришли в комнату, Воллер просто рухнул на кровать и буквально сразу же заснул. Теперь его уже ничего не волновало. Даже возможность опоздания на урок не заставила парня потратить пару лишних минут на то, чтобы завести будильник. В конце концов, он рассчитывал в этом плане на Войс, ведь должна же быть от нее хоть какая-то польза.

Римма не стала мешать его сну, просто молча устроилась рядом на кровати, взяв с полки первую попавшуюся книгу. Выбора там особо и не было: одни учебники да энциклопедии. Пролистав пару скучных страниц учебника по химии, девушка вернула его обратно. После же она снова вернулась к кровати и продолжила разглядывать лицо Оливера. Спящий парень выглядел так безмятежно и расслабленно, что не могло не вызвать у Риммы улыбку. Блондинка аккуратно сняла с него очки, и убрала их на тумбочку. Больше юношу она не трогала, просто терпеливо ждала, когда он проснется, или настанет время, когда придется будить его на урок.

----------