[[image:/storage/reader-images/b0815a7c5ebb997687bee9571d8e679a7fc8b10c.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/ca676dec44267e7964695795e03794fdfeb0aac0.jpg]]

Когда я открыла глаза, меня окружала тьма. Я подняла ушки и смогла разобрать хрустящую под чужими шагами землю.

Я вытянула ноги и поняла, что они уперлись в стену. Мои ступни щекотала солома.

«Я что — в корзине?».

Меня качало из стороны в сторону, даже когда я пыталась замереть, что подтверждало мою догадку.

Куда меня несут? И тут же, словно в ответ на мой вопрос, раздался смутно знакомый голос:

— Далее располагаются земли Черных Пантер.

— Давай остановимся здесь. Кстати, разве бывает так, что церемония совершеннолетия не дает человеческую форму?

— Священник сказал, что это из-за того, что она была проклята Звериным Богом. Вот такая проблема.

Хоть я и с трудом различала голоса, но быстро осознала, что говорят они обо мне.

Да, замечательно. Су-ин довольно умны, так почему же я до сих пор не смогла избавиться от своего кроличьего детского обличья?

Каждый раз, когда мама смотрела на меня, на ее лице читалось безумная злость, и она хмурилась:

— Почему ты не можешь обернуться в человека? Твой брат Кайри уже смог, и все меняются в возрасте трех лет. Так почему же ты не можешь?!

Раньше я кричала столько, что у окружающих и у меня самой болели уши. Иногда меня доводили до исступления и били или же наказывали за неспособность превратиться.

Я не могла покинуть дом и не получить наказания, потому что мои родители стыдились меня.

Невозможно было даже открыть окно самостоятельно, без горничной.

Семейство Лабиан...

Моя семья — известное на землях Кроликов семейство Лабиан.

Моя мать, Эйвон Лабиан — третья жена отца, была крайне расстроена, что я, ее первенец, не могла быстро превратиться в человека.

К счастью, мой младший брат Кайри успешно стал человеком всего через три года после рождения. К тому моменту мне было уже пять лет. И я все еще оставалась в форме кролика.

В среднем, Су-ин достигали человеческого облика до третьего дня рождения. Тогда почему?..

Все терялись в догадках, как и я, чем была крайне расстроена.

Это случится завтра... Я изменюсь на следующий день... Через неделю... Время же равнодушно шло дальше, насмехаясь над тщетными надеждами.

В конце концов, мне исполнилось восемнадцать, и наступила церемония совершеннолетия, но превращение в человека так и не случилось.

Когда же я и мама, не желавшая этого делать, вошли в храм, священник сказал, что мой облик — последствие проклятия. Его громкий голос заставил мое сердце трепетать.

— Эй, не далеко ли мы удалились от нашей границы?

— Мы должны идти, поэтому проблем не будет… Нам приказали умереть от рук Черных Пантер.

— Может, этого достаточно? Мы возьмем эту траву в качестве доказательств исполнения нашей миссии и вернемся. Вот ядовитый сорняк, растущий только на территории Черных Пантер.

Слушая разговор, я внезапно осознала, что меня бросили. Чего и следовало ожидать…

После моего возвращения из храма родители перестали смотреть на меня с раздражением — теперь в их взглядах царило скорее презрение. Также я слышала за спиной шепотки о том, как проблематично убивать.

— Знаешь, мы и так далеко зашли. Если пересечем границу, то не сможем защищать собственную территорию.

Вторя нервным движениям напряженных мужских мускулов, корзина опустилась на землю.

— Необычно. Я собирался оставить ее тут.

Раз уж рядом владения Черных Пантер, очевидно, что прилегающий к ним лес все еще можно было бы считать землями Кроликов.

Здесь проходила граница с территорией Черных Пантер.

Нет, прошу, не оставляйте корзину в этом месте! Я постараюсь быть самой послушной из Су-ин.

Как бы я ни ворошила солому, так и не смогла дотянуться лапкой до крышки. Перед глазами царила только непроглядная тьма, в которой невозможно ничего рассмотреть.

— Аааааах!

— Угх!

Стоило раздаться внезапному громкому крику, как у меня перехватило дыхание, и я прекратила пинаться.

Все мое тело тряслось от ужаса. Если это и правда территория Черных Пантер, то несшие меня, должно быть, стали целью охоты здешних хозяев. Стоит ли мне как минимум притвориться мертвой?

Шорох, корзина начала трястись, и вскоре крышку открыли. Внезапный яркий свет ослепил мои глаза, заставляя зажмуриться.

Не успев хоть что-то осознать, я была схвачена за шею и поднята в воздух.

— Детеныш кролика?

Незнакомый голос выговаривал слова медленно. Он был чист, спокоен и низок.

Когда же я осторожно открыла зажмуренные глаза, обнаружила удивительно прекрасного мужчину.

Сияющие волосы, словно отлитые из серебра нити, развевались вокруг лица. Замерев на краткий миг от этого света, я начала бороться за свое выживание.

«Ах, Черная Пантера!».

Я могла только представлять их, но человек прямо передо мной, должно быть, именно Черная Пантера.

« — Ты про красные глаза?

— Да. Я видел семью Черных Пантер в городе, это было пугающе».

Кормилица всегда говорила, что у большинства Черных Пантер красные глаза.

У мужчины были ярко-красные глаза, а между искривленных в ухмылке губ определенно виделись клыки.

Не стоит игнорировать и то, что это — земли Черных Пантер, поэтому люди на границе, скорее всего, из племени здешних хозяев.

«Пусти! Пусти!».

Подергав передними лапками еще некоторое время, я прекратила двигаться, потому что ощутила пронизывающий холод. Выражение лица мужчины было настолько пугающим, что могло подавить любую волю к сопротивлению.

«Меня съедят...».

Видя, как я замерла, словно превратилась в кусок льда, он улыбнулся, а его глаза прищурились, превратившись в лунные серпы. Каким-то образом я поняла, что это удовлетворенная улыбка.

— Плачешь?

В первую же нашу встречу меня увидели плачущей. Возможно, я плакала с тех самых пор, как осознала себя сидящей в корзине.

Я хотела притвориться, что все в полном порядке, но к горлу подступил ком.

А следующие слова мужчины заставили меня прекратить лить слезы.

— Плачь больше.

Мамочки, да он чокнутый!

Мужчина положил меня в свой карман и двинулся куда-то.

Вскоре я потеряла сознание в тесном и душном вместилище. Но стоило мне прийти в себя, как я обнаружила себя в ослепительной спальне, которая кардинально отличалась поместья Лабиан.

«Где я?».

Передвигаясь по мягкой постели, я была близка к отчаянию.

У меня не хватало смелости даже спрыгнуть с кровати. Но мне необходимо убираться отсюда.

Я вспомнила сцену, которую увидела, прежде чем потерять сознание. Мне не следовало ее видеть.

Там были серебристые волосы.

И мужчина держал окровавленный меч.

Очевидно, он и был тем, кто убил несущих меня.

Горничные дома Лабиан рассказывали, какими жестокими и порочными могут быть Черные Пантеры.

Он должен был и меня убить на месте, так почему же принес сюда?

Даже с затуманенным ужасом мозгом я сумела прийти к ужасающему выводу: детеныш кроликов не подходит для обеда, но вот для легкого перекуса — вполне.

«Нет! Нет!».

Я проглотила готовый сорваться с губ крик и потрогала кровать передними лапками.

Нет, нет, нет, ни за что! Я не хочу оказаться на блюде в этом странном месте, но и вернуться домой тоже не могу.

«Самое время бежать!».

С горящими глазами я вернулась в вертикальное положение, встав на задние лапы.

Я просто обязана спрыгнуть, даже если сломаю себе что-нибудь.

«Прямо сейчас!».

Я сумею сбежать!

И в тот момент, когда я с отчаянной решимостью взлетела в воздух, мое тело тут же было подхвачено чьей-то рукой.

Только не говорите мне, что это — тот самый человек из Черных Пантер, которого я видела в лесу. Осторожно обернувшись, я увидела мужчину с черными волосами.

Он смотрел на меня странным взглядом.

— Это был практически вызов. Что за безумный поступок вы пытаетесь совершить?

К счастью или нет, владелец руки не был тем ужасающим человеком из леса.

Вопреки педантичному виду и вежливой речи, его выражение лица и голос были грубы.

Мгновенно обмякнув от странной иронии, я снова вздохнула. Не стоит терять бдительности. Каждый раз, когда мужчина говорил, клыки в его рту заставляли весь мой мех вставать дыбом.

Более того, слухи, что у большинства Черных Пантер красные глаза, практически подтвердились — и этот мужчина не оказался исключением.

— Удивительно, что Ахин бросил маленького кролика в свою кровать. Я никогда еще не видел вас здесь. Откуда вы?

Я бы не смогла ответить, даже если ты спрашиваешь.

Но я же на Кроличьей земле! Это территория Кроликов!

К несчастью, мой внутренний голос не мог достичь мужчины.

— Понятно: вы не можете говорить!..

Вообще-то, эта не та тема, которую можно обсуждать с такой небрежностью. Твои волосы плохо выглядят, не так ли?

Пусти!

Я грязно выругалась про себя, но он, кажется, даже не собирался меня отпускать.

— Пол будет безопаснее, чем кровать.

После этих слов он пошел к дивану и, взяв с него мягкую подушку, положил на пол.

— Кролик не может пострадать, раз оказался здесь. Теперь это принадлежит Ахину.

Мужчина, аккуратно положивший меня на подушку, объяснял это крайне серьезно. Он щелкнул пальцами.

«Прошу, объясни детали...».

Что за странный титул — «Кролик»? Что является его собственностью?

Я потрогала подушку передними лапками.

Мужчина погладил указательным пальцем мою голову, видимо, поняв.

— Также вы должны всегда поддерживать себя в чистоте.

Чистоте? Я посмотрела на него и оглянулась вокруг в поисках воды.

Но все же даже этой малой крупицы информации мне хватило, чтобы что-то понять.

Мужчина передо мной — слуга Черного Леопарда, который посадил меня в свой карман. А постоянно повторяющееся «Ахин», кажется, его имя.

«Расскажи больше».

Чем больше информации, тем лучше. На мой просящий взгляд губы мужчины, гладящего мою голову, дружелюбно приоткрылись.

— Что-то удивительное — видеть, как Ахин приносит кролика в свою спальню.

«Удивительное?».

— Кажется, вы — его особая закуска.

Верно...

Я снова вернулась к своим неутешительным умозаключениям и запуталась еще больше.

Едва уловимый запах лекарств щекотал нос. Все еще продолжая дрейфовать на границе между сознанием и обмороком, я ощутила, как кто-то аккуратно перевернул мою тушку.

Мне насильно открывали рот и гладили передние лапки. Мое сознание становилось все яснее, и я услышала голос.

— Хммм. Видимо, он чуть не сошел с ума из-за шока, но, кажется, пульс в порядке.

Ох, к счастью, это была всего лишь проверка моего состояния. Прикосновения казались такими нежными и мягкими, что все мое тело расслабилось.

Испытав облегчение, я продолжала притворяться спящей, потому что мои веки все еще казались неподъемными.

— Вам не о чем волноваться, Иврин, потому что она абсолютно здорова.

— Какое счастье, если Ахин съест больного кролика, это станет большой проблемой.

Кого это вы тут называете больным кроликом?! Размышляя над грубыми замечаниями обладателя голоса, я хотела много чего высказать его владельцу.

А хмыкал, должно быть, черноволосый, который опустил меня на подушку.

Я хотела прямо сейчас прийти в себя и ударить человека своей передней лапой, но продолжала притворяться спящей, потому что моя пугливая наследственность предостерегла меня.

Мужчина по имени Иврин снова заговорил.

— А присутствуют ли другие проблемы? Она же Су-ин, обернувшаяся в свой животный облик. Кажется, вы правильно поняли, что я рассказывал ранее.

— Нуууу… На данный момент я совершенно не ощущаю феромонов Су-ин. Прошло уже полдня с тех пор, как Ахин попросил меня прийти. После обретения человеческой формы Су-ин не могут оставаться в животной дольше половины дня. Если бы это был кто-то из Су-ин, уже бы наступило время для возвращения.

— Что, если этот пленник еще слишком мал и не приобрел человеческого обличия?

— Это вполне вероятно. Процесс превращения в человека обычно заканчивается уже на третьем году жизни, а маленький Су-ин не смог бы вести себя так активно, как этот кролик.

Увы, невольно услышав этот разговор, я поняла свою ошибку. Думаю, вы понимаете, о чем я.

Все в поместье Лавиан знали обо мне, поэтому я особо не задумывалась над своими действиями и реакцией, когда впервые услышала голос Иврина.

Если бы я дала знать, что пленница народа Су-ин, они бы просто отпустили меня.

«Но…».

Чем больше я мучила себя этими догадками, тем сильнее я переживала.

Я слышала, что на территории Черных Пантер много исследовательских учреждений. Но если они вдруг обнаружат, что я не научилась превращаться в человека аж до самого совершеннолетия, то меня захотят исследовать.

Я продолжала наблюдать, поэтому предпочла закрыть рот.

— Выглядит как обычный маленький кролик.

И наконец доктор, смотревший на меня, все еще притворяющуюся спящей, осторожно спросил:

— Вы уверены, что Ахин принес Кролика, чтобы съесть?

— Нет. Я лишь немного преувеличил.

И в каком месте это преувеличение? Как же сложно понять, когда этот человек по имени Иврин шутит, а когда серьезен.

В этом голосе больше не звучало высокомерия.

Сколько бы я об этом ни думала, все яснее понимала: нет никакого смысла в том, чтобы Ахин, владелец этой роскошной комнаты, принес меня сюда исключительно для того, чтобы съесть.

Возможно, по именно этой причине врач ответил необычайно загадочно.

— Ах, да… Иврин, я закончил с лечением, поэтому пойду.

Постой, не оставляй меня с этим странным парнем! Несмотря на мой отчаянный внутренний крик, я отчетливо слышала, как врач покидает комнату.

Стало сложно притворяться спящей, потому что Иврин приближался ко мне — это чувствовалось, даже с закрытыми глазами. Но я еще колебалась, стоит ли «просыпаться».

— Кролик.

И тут раздался шепот, я могла ощутить его дыхание на своем лице.

— Твои веки дрожат. Если ты не проснешься, у тебя есть все шансы оказаться главным блюдом сегодняшнего ужина. Что ты предпочтешь — суп или жаркое?

Я подскочила и посмотрела вверх. Самыми жуткими среди всех хищников, определенно, являются Черные Пантеры, особенно с точки зрения несчастного пленника.

Иврин, преклонивший колени рядом с подушкой, на которой я сидела, выглядел так, будто участвует в сражении. Но даже в этой ситуации он оставался вежливым.

Хотя какой в этом смысл?

Не имея возможности избавиться от своих спутанных чувств по отношению к Иврину, который собирался сделать из меня закуску, я в любом случае была готова дать отпор.

Возможно, он ощутил мой настрой, поэтому приложил руку к груди и заговорил.

— Прошу прощения за запоздалое представление. Я — Рудд Иврин, помощник Ахина, который принес кролика в поместье.

Неожиданно столкнувшись с вежливым приветствием, я заволновалась еще сильнее.

Вопрос в том, показывать им, что общение возможно, или же нет. Однако, увидев подобное приветствие, я поняла, что Иврин уже одержим этой идеей.

— Благородный Ахин придает большое значение своей находке. Я просто следую его желанию. Сперва я подумал, что передо мной просто божественный зверь, понимающий язык континента. А внешне выглядит совсем обычным.

— …

— Кажется совсем обычным.

Какой смысл дважды повторять, что я выгляжу как обычный кролик? Я просто разозлилась на такую простую речь, которую он выдал с серьезным видом.

«Зачем Ахин из Черных Пантер принес меня сюда?».

Еще не закончив эту мысль, я поняла, что хищник пришел. Стоило вопросу прозвучать в моей голове, как за пределами спальни раздалось громогласное приветствие. Шум салютующих охранников оказался иррационально пугающим.

Дверь распахнулась, и сереброволосый мужчина вошел в комнату. Более того, его скупые движения выдавали в нем реального хищника, готовящегося к прыжку, чтобы поймать добычу.

Иврин, который осторожно обнял меня, замер на мгновение, а затем низко поклонился.

— Приветствую вас.

— Почему ты здесь, Иврин?

— Разве не вы отправили меня присмотреть за кроликом?

— Ах, точно.

Красные глаза медленно осмотрели руки Иврина.

Что ты имел в виду под: «Ах, точно»? Учитывая паузу перед этими словами, кажется, он и сам забыл об этом.

Иврин задал вопрос, который не давал покоя и мне:

— Ахин, где вы взяли кролика?..

— Я подобрал его вчера в лесу на границе с Кроличьими землями. Несколько людей необдуманно пересекли границу. Ты проверил — это Су-ин?

— Доктор сказал, что это невозможно.

— Правда?

Иврин, объясняя, выпустил меня из объятий. Взгляд Ахина снова остановился на мне. Вопреки скромности своего помощника, хозяин спальни был абсолютно равнодушен. Сложно даже предположить, о чем он думает.

— Ну, не имеет значения, Су-ин это или нет.

— Могу я уточнить у вас, почему?

— Я съем его завтра.

Испугавшись ужасающих слов, прозвучавших так неожиданно, я быстро перевела взгляд на Иврина.

«Ты говорил, что благородный Ахин очень заинтересован во мне. Это же совершенно не так!».

Иврин посмотрел на меня сверху вниз, кивая с серьезным выражением лица.

— Если желаете кролика на завтрак, я дам соответствующие распоряжения повару.

«Эй, эй!».

Меня предали за какие-то считаные секунды. И это после того, как он последние несколько часов притворялся, что пытается наладить общение со мной. Нет в мире большего предателя.

— Ох, уже так поздно.

Иврин, посадивший меня на кровать, спокойно подошел к двери на террасу и задернул шторы. Плотная красная ткань полностью закрыла вид на темное ночное небо.

— Я пойду. Отдыхайте.

«Не бросай меня только потому, что захотелось. Да ладно, Иврин!».

Я тихо скулила изо всех сил, но спина предателя отдалялась.

Я хныкала до тех пор, пока он не покинул комнату, и затем ощутила леденящий кровь взгляд, сверлящий мою спину.

Благодаря этому чувству я поняла, что в опасности.

Медленно повернув голову, нашла глазами Ахина, который больше не улыбался.

В мгновение ока в моей голове вспыхнула сцена, виденная мною вчера.

«Аааааах! Ой!». Запах крови в лесу, и головы двух мужчин, катящихся по грязной земле.

Одна мысль об этом заставляла меня чувствовать головокружение.

«Меня оставили наедине с этим Черным Леопардом?».

Мое сознание померкло, словно ночное небо за окном.

Позднее утро.

Пытаясь выбраться из укрывающих меня покрывал, я увидела прекрасного Черного Леопарда.

К счастью, тот оказался неподвижен — он спал, будто совершенно забыл о моем присутствии в кровати.

Он был полностью укрыт одеялом, из-под которого видно было только лицо с холодным выражением.

«Он и правда очень красив».

Я слышала, что хищники обладают прекрасной внешностью, и думаю, что это полностью соответствует действительности.

Его спящее лицо было спокойным и светлым, вопреки выражению, возникавшему, когда он говорил что-то жуткое.

Открыв глаза, я улыбалась, но сейчас почему-то испытала страх.

Честно говоря, мне хотелось одновременно и плакать, и смеяться.

Но стоило увидеть клыки, как ужас снова накрыл меня.

Один их вид давал четкое представление о его опасности.

И что же мне делать?

Я тихо вздохнула и, продолжая наблюдать за лицом Ахина в свете лампы, обернулась, оглядывая спальню.

Не рискуя отводить взгляд больше чем на мгновение, я не смогла найти ни единой возможности сбежать.

Не будем забывать, что я находилась сейчас на территории Черных Пантер. Так что, даже если мне удастся сбежать из поместья, шансы на выживание здесь крайне малы.

На самом деле я слышала, как горничные болтали, что хищники часто охотятся на обычных травоядных, чтобы избежать континентальной вражды.

«Мы должны были прийти сюда, чтобы убедиться, что проблема решена».

«Мне приказали умереть от рук Черных Пантер».

Внезапно я потеряла всякое желание двигаться, вспоминая тот день. Меня уже выкинули из дома, и мне больше некуда вернуться.

«Во всем виновато проклятье!».

«Бедный несчастный ягненок, забытый богами!».

Священник сказал, что я проклята Звериным богом, но как бы я ни размышляла об этом, мне было сложно понять причину.

Я просто не могу получить человеческий облик, но это не повод погружаться в пучину отчаяния.

Так или иначе, очевидно, что мои родители хотели, чтобы я умерла на землях Черных Пантер, тем самым смыв проклятье семьи.

И что же мне сейчас делать?

Я испытала разочарование, потому что осталась одна.

Даже если найдется способ выжить, будущее для меня, неспособной обрести человеческий облик, кажется бессмысленной надеждой.

Запрыгнув на подушку, я немного приблизилась к лицу Ахина.

Если бы этот человек не подобрал меня в лесу, вполне возможно, меня бы уже кто-нибудь съел.

Эти странные отношения могут оказаться выгодными. Но если он попытается съесть меня, мы однозначно станем врагами.

«Кажется, я даже благодарна ему…».

Кожа Ахина, которого я попыталась рассмотреть, приблизив свой носик, была белоснежна и чиста.

Стоило мне поднести свои передние лапки к нему, чтобы выразить благодарность, его глаза неожиданно распахнулись.

Резко открывшиеся прямо передо мной красные глаза казались огромными.

На мгновение воцарилась оглушающая тишина.

Полуоткрытые веки мужчины моргнули, и Ахин повернулся, красуясь.

Шокированная, я наконец-то пришла в себя и тут же спряталась под подушку.

— Это будет интересно.

К несчастью, он с легкостью поднял мое укрытие, поворачиваясь всем телом так, что одеяло, скрывавшее его, съехало.

Губы Ахина, который продолжал смотреть на меня сверху вниз, изогнулись в жестокой улыбке.

— Снова плачешь.

Я не плакала!

Я закрыла рот, протестуя, и ощутила, как мой нос потек.

На самом деле, стоит мне только вспомнить те ужасные события, как начинает казаться, будто мою грудь пробили чем-то острым.

Я начала задыхаться, будто проглотила что-то, застрявшее в горле.

Уже долгое время я жила, даже не надеясь получить любовь моей семьи, но шок от осознания своего полного одиночества стал самым ужасным, о чем я могла подумать.

Ахин смотрел на меня, а я опустила взгляд, когда прозвучал его низкий голос:

— Ты боишься быть съеденным?

Разве это не очевидно?

Пряча мое восторженное настроение, я быстро кивнула, умоляя смотрящего на меня сохранить мою жизнь.

Ахин медленно наклонил голову. Я двинулась и увидела серебристые волосы, которые были в легком беспорядке.

— Тогда плачь больше.

«Что ты только что сказал?».

Я в удивлении приоткрыла рот, а округлившиеся глаза не могли спрятать моего шока.

Он одержим слезами. Нет, он не должен быть одержим слезами — у него же не могло быть фетишей подобного рода. Или?..

К сожалению, не имея другой возможности, я приложила усилия, чтобы на самом деле заплакать. Однако проблема слез в том и заключается, что обычно они появляются как-то сами собой и куда-то исчезают, когда их пытаются вызвать.

Даже если бы я потерла свои глаза передними лапами, не смогла бы пролить ни слезинки. Все, что у меня получалось — это часто дышать от волнения и хлюпать сопливым носом.

Ахин, который смотрел на меня и пугал своим взглядом, щелкнул языком.

— Недостаточно усердия. Я съем тебя послезавтра, поэтому постарайся.

«Разве это зависит от стараний?».

Хотя в душе и появилось недовольство, срок моей жизни увеличился на один день. Стоило мне испытать облегчение, Ахин потянул за мои задние лапы и засунул меня под одеяло.

Некоторое время спустя раздался низкий голос:

— Все так, будто ничего не было. Как раздражает.

«Как ты можешь так поступать?».

Попытавшись унять свое возмущение, я закрыла глаза и попробовала уснуть. Если я еще раз рассержу Черного Леопарда, то определенно пожалею об этом.

Это была долгая, очень долгая ночь, в которую я не могла уснуть по многим причинам.

Как только наступило утро, Ахин бросил меня на попечение горничной и ушел.

Как и Иврин, горничная, представившаяся Мэйми, постоянно величала меня кроликом.

Рыжие короткостриженые волосы придавали ей живости, но она оказалась слишком молчалива, чтобы я могла получить от нее какую-либо информацию.

Даже когда она купала меня или кормила, то просто молчала, выполняя свои обязанности, не проронив ни слова.

Более того, между мной и Мэйми пролегла странная полоса отчуждения. Я отчетливо ощущала, что обременяю ее.

Телосложение хищников крупнее, чем у самых больших из нашего народа — кроликов-убийц. И даже горничная имела острые сверкающие клыки.

Стоит ей только укусить за шею, как жертва тут же будет мертва.

«Кем является этот чокнутый Черный Леопард?».

Покинув спальню с Мэйми, я не смогла совладать с собой, чтобы не открыть рот от удивления.

Спальня была роскошной, но прихожих таких размеров я еще никогда не видела.

Мраморные стены, лепнина, очень дорогая отделка и удивительной красоты потолок.

Ну, судя по ненормальному поведению Ахина, я могла с легкостью представить, что он богат, но не исключала и возможности, что этот мужчина принадлежит к дворянскому роду Черных Пантер.

На первый взгляд обстановка здесь как минимум в два раза дороже, чем в поместье Лабиан.

Более того, опираясь на слова Мэйми: «Я служу вам по приказу молодого господина», — Ахин был молодым хозяином этого поместья.

Информация, полученная от горничной, была удивительна, потому что я узнавала все больше и больше.

Было бы еще лучше, если бы Мэйми говорила чуть больше, но к несчастью она не открывала рта без необходимости.

И сейчас, выйдя на прогулку в сад, я увидела в отдалении главные ворота и замерла.

Пространство между ажурных прутьев забора было достаточным, чтобы маленький детеныш кролика мог в него проскользнуть.

У меня тут же появилось жгучее желание сбежать, но затем я задумалась, насколько это безопасно.

«Тогда плачь больше».

«Я съем тебя послезавтра, поэтому постарайся».

Стоило облику Ахина с его жуткой улыбкой всплыть в сознании, как мой разум тут же опустел.

Я слегка подняла голову, разглядывая узор ворот и стоящих рядом с ними рыцарей.

По удивительному стечению обстоятельств Мэйми встретилась с кем-то из вышестоящих слуг и сейчас разговаривала.

«Представится ли мне другая настолько замечательная возможность?».

Определенно нет!

В спальне нет ни единой щели, через которую можно было бы сбежать. Что уж говорить о невозможности покинуть комнату, не открыв двери.

Это просто еще один вызов, наподобие того прыжка с кровати.

«Ну что, тогда удачи!».

Переживая, что разговор слуг вот-вот закончится, я быстро осмотрела ворота. Неплохая возможность сбежать — куда лучше, чем ждать, пока меня подадут к столу из-за моего бездействия.

«Рвем когти!».

Мгновенно отбросив все свои страхи, я энергично побежала к воротам.

Неожиданно передо мной возник кинжал, который двигался намного быстрее и воткнулся в землю.

«Агх!».

Почти попав под клинок, я поскользнулась и покатилась по траве.

«Кинжал… Кинжал… Откуда?!».

Острое лезвие сверкнуло на солнце.

Я замерла на земле, словно ледяная статуя. Кто-то подошел ко мне и аккуратно поднял. Владелицей руки оказалась Мэйми.

— Кролик, снаружи поместья опасно.

Кинжал торчал в траве и я, повернувшись к ней, надула щеки.

«Нет, это здесь опасно!».

Откуда этот кинжал? Почему даже у горничной есть боевые навыки?

Пока я пребывала в ужасе, меня на руках отнесли обратно в особняк.

Все крайне странно... Что за странное место?!

Как только наступила ночь, Мэйми отнесла меня в комнату Ахина.

Сидя среди мягких подушек на диване, я чувствовала себя в край измотанной за день, но все равно не могла расслабиться.

Черный Леопард вот-вот придет.

Однако вопреки опасениям, что он может нагрянуть в любую минуту, ожидание затянулось.

Спустя долгое время дверь открылась, и Ахин наконец появился.

По непонятной причине он казался усталым.

Подняв голову, я напряглась из-за сильного запах, который достиг моего носа.

При ближайшем рассмотрении его черная одежда оказалась испачканной кровью неизвестного происхождения.

«Что…».

В отличие от меня, застывшей от ужаса, он, словно это обычное дело, спокойно снял своей пропитанный кровью жакет. Пугающие пятна были и на черной рубашке, которую вот-вот постигнет та же участь.

Вскоре в спальню вошли Су-ин и Иврин, одетые в белые халаты.

Я увидела в руках Су-ин бутылочку с лекарством, кажется, он врач.

— Неглубокие, но их все же нужно обработать.

Врач, обратившийся к Ахину за разрешением, ловко разорвал рубашку мужчины. Я напряглась от громкого звука, но мне не оставалось ничего, кроме как наблюдать.

Я никогда прежде не видела таких ран, а также не видела, как их лечили.

— Будьте осторожны, не давите на раны. Я вернусь утром.

Завершив перевязку, доктор покинул спальню без лишних слов.

Ахин, доктор и даже Иврин вели себя так, словно хорошо знали, что делать с подобными ранами.

— Это работа Волка? — спросил Иврин, поднимая упавшую на пол окровавленную одежду.

— Ублюдок даже использовал парализующий яд.

Ахин, с холодной улыбкой на лице, говорил довольно грубо. Присмотревшись, я увидела, что его серебряные волосы тоже залиты кровью.

— Я заберу его тело и доставлю главе земель Волков. Ни на что большее оно все равно не сгодится, поэтому я возьму его.

— Они собираются отправить сюда более тридцати человек. Неплохо бы ударить в спину высокопоставленного представителя.

— Отлично.

Взгляд Ахина, который сидел на диване и трогал свои плечи, нашел меня.

— О, вот ты где.

Красные глаза смотрели еще более пугающе, поэтому мое тело задрожало. Ахин, продолжающий смотреть на меня этим жутким взглядом, изящно закинул ногу на ногу.

— Он убивал по пути вниз. Ахин не глупее его.

— Так вот как все было?

— Верно.

Ахин, у которого было напряженное выражение лица от странных слов Иврина, покачал головой.

Потом он на мгновение встал, сделал пару расслабленных шагов и снова сел.

— Иди сюда.

Я, помедлив буквально мгновение, взобралась на потянутую мне большую руку. У меня не хватало смелости бунтовать в такой обстановке.

— Это слишком умно для простого кролика. Теперь я понимаю, о чем ты говорил.

— В мире так много необъяснимых вещей.

— А что с теми мужчинами, которые лишись голов в лесу? Там, где я нашел кролика.

— Сегодня мы приказали восстановить тела, но они были разорваны в клочья после Черных Пантер.

Ахин, задумчиво водя языком по губам, уставился на меня, застывшую от страха в его руках. Кажется, он мучился в попытках решить эту задачку.

Избегая пробирающего до дрожи взгляда, я быстро подобрала свои передние лапки и легла на животик.

Я использую все доступные мне средства, чтобы прожить еще подольше.

Ахин, обрадованный моей подобострастной позой, округлил глаза и жестко похлопал меня по голове.

— Сообразительный.

Да! Так что, если ты попытаешься меня съесть, я закушу губу и буду отчаянно сражаться.

Как и ожидалось, семья Ахина занимала довольно высокое положение среди Черных Пантер.

Мне пришло в голову, что служанки этого дома часто попадали в конфликты между Черными Пантерами и Волками, и что даже может случиться война.

По мере того, как ночь подходила к концу, я осторожно поднялась и посмотрела на Ахина, отвернувшегося от меня.

Возможно, он позволил мне увидеть свою широкую спину только из-за ранения.

Наверное, он был атакован волком-убийцей.

Мой блуждающий взгляд остановился на окровавленных повязках.

«Тебе, должно быть, больно...».

Ахин вел себя так, словно привык к подобному, но разве он может не испытывать боли от того, что его порезали, а потом зашили.

Его спина была покрыта старыми шрамами. Сегодня он страдал от сильных ран.

«Это был волк».

«Ублюдок даже использовал парализующий яд».

Образы из прошлого всплыли в моей голове. Разглядывая огромные повязки с красными пятнами крови, которые, казалось, были повсюду, я поняла, что все вокруг начало дрожать.

«Что... Чтооо?!».

Это произошло из-за Ахина, который неожиданно повернулся и притянул мою тушку к своему носу. Я начала бороться от удивления, но внезапно ощутила горячее дыхание на спине.

Нельзя просто взять и съесть несчастного кролика, даже не предупредив!

Мои задние лапы резко дергались, но хватка рук Ахина ни капли не ослабевала.

Раздался тихий голос, его нос уткнулся в мою шею буквально на секунду.

— Твоя шея.

С удивлением я повернула голову, и глаза Ахина оказались очень близко. Красный взгляд, который явно был туманным и сонным, стал хитрым в одно мгновение.

— Я чувствую запах феромонов.

Скользящее по моей спине дыхание пугало. Казалось, что меня вот-вот проглотят. Я замотала головой, с трудом успокаивая грохочущее сердце.

— Феромоны…

Их не могло быть. Феромоны — характерный аромат, появляющийся у Су-ин только после приобретения человеческого облика.

Это так же один из навыков, используемый для соблазнения.

Более того, феромоны хищников в основном пахнут сильнее и имеют ярко выраженный резкий запах, в то время как у травоядных — едва ощутимые ароматы.

Так что в отношении меня подобное звучало просто смешно: феромоны, человеческая форма… Невозможно.

Я была крайне расстроена, но продолжала мотать головой.

Возможно, Ахин пришел к тому же выводу, и его хватка на моем загривке ослабла.

— Уродец?

Сам ты уродец! Но и доводов, чтобы опровергнуть его вывод, у меня тоже не нашлось.

Меня отвергла даже моя семья — после слов священника, сказавшего, что за моим уродством стоит проклятие.

— Любопытно.

Разглядывая меня задумчивым взглядом, он прищурил глаза, превратив их в полумесяцы.

— Я просто съем тебя завтра.

Как это вообще связано?! С самым жалобным видом, на который только была способна, я потрогала передними лапками руку Ахина.

— «Спаси меня»?

Киваю в ответ на его догадку.

Мы спим в одной кровати уже два дня. Разве невозможно сделать маленькой мне хотя бы столь ничтожное одолжение?

Он снова улыбнулся, видя мои робкие мольбы о спасении жизни.

— Я же сказал тебе: плачь и спасешь свою жизнь завтра.

Голос Черного Леопарда был нежен и игрив. Когда я приоткрыла рот, Ахин подпер подбородок, будто заинтересовался.

— Захватывающе.

Ну или нет. Я думала, что он просто Черный Леопард, но он, оказывается, тот еще извращенец.

Напуганная, я попробовала сбежать, но моя попытка была тут же пресечена. Ахин схватил мои задние лапы и потянул обратно.

«Пусти!».

Бежать было невозможно, даже если я старалась изо всех сил, хватаясь за постель передними лапами. Меня продолжали тянуть обратно.

«Озабоченный монстр!».

Когда я обернулась, он снова погладил мою спинку.

Глупо было думать, что подобное прикосновение заставит меня плакать. Я обратилась к этой мысли, но почувствовала только сонливость.

Смешинки из глаз Ахина пропали, а хватка на моих задних лапах стала крепче.

Он бормотал, размышляя о чем-то и постукивая пальцем по постели.

— Мне следовало убить их еще вчера, всех разом.

Его слова напомнили мне ужасные события, после которых я оказалась здесь в плену. Возможно, людей, переносивших меня в корзине, расспросили о моем происхождении.

Как Черные Пантеры отреагировали бы, узнав, что я проклята?

Забавно, что он считает меня занимательной, но не предпринимает никаких действий.

Может, этот дикий зверь так спасается от скуки? От этих размышлений мои веки потяжелели, и я уснула.

Деревянный манекен, сотрясаемый резкими ударами меча, разлетался на части. Осколок дерева скользнул по руке Ахина.

Из царапины слабо сочилась кровь.

— Может, вам стоило бы воздержаться от тренировок сегодня?

Иврин, стоящий позади, выглядел обеспокоенным. А все из-за вчерашней волчьей атаки.

Клан Волков владел бедными землями и давно смотрел на территории Черных Пантер.

Волки часто нарушали границу, но недавно их количество значительно возросло.

В итоге глава Черных Пантер предложил лидеру Волков перейти под свое командование, но тот отверг предложение, вместо этого начав попытки самостоятельно захватить желанные земли соседей.

Из-за этого наследник и будущий правитель Черных Пантер Ахин регулярно подвергался нападениям и покушениям.

— Не стоит так много двигаться, это вредно для тела. У вас рана на спине.

Ахин, обернувшийся на замечание Иврина, слизнул выступившую на руке кровь.

— Мне лучше.

— Что?..

— Мне не больно.

— Никто и ничто не сможет сломить вашу стойкость, господин.

Иврин, как обычно, отозвался в льстивой манере, но не мог скрыть своего недовольства.

Рана, зашитая им этой ночью, не могла исцелиться так быстро.

Придя к выводу, что запросто может угодить под удар меча хозяина, если будет продолжать вести себя таким образом, он осторожно отступил на шаг назад.

В первую очередь слуги не должны из-за своей глупости страдать от гнева хозяина и уж тем более от его меча.

— Ты не поверишь.

Зная, что Иврин воспринимает его заявление об исцелении как шутку, Ахин медленно поднял руку и оголил спину, где еще ночью были серьезные раны.

Черный Леопард тоже посчитал бы это шуткой или же полным бредом. Но факт оставался фактом — раны зажили.

Утром он не испытал никакой боли, что было странно, поэтому проверил спину и обнаружил, что от глубоких ран остались лишь легкие шрамы.

Ахин, приступивший к заточке меча, улыбнулся.

— Иврин, найди информацию о том, не пропадал ли или не умирал кто-то из кроличьей аристократии недавно.

Дворянин клана Кроликов?

Иврин, замерший на мгновение от подобного приказа, тут же уловил суть и низко поклонился.

Прошло десять дней с тех пор, как я оказалась в поместье. Моя размеренная жизнь оставалась прежней.

Все дни я проводила с Мэйми, которая приходила за мной в определенное время, и каждый вечер подвергалась насмешками и подколкам Ахина.

Время от времени приходил и Иврин, правая рука Ахина, и тоже отпускал свои колкие шутки.

«— Ахин, ты говорил, что предпочитаешь кроликов на гриле. Может, подать его на завтрак?

— Нет, я не хочу есть его прямо сейчас.

— Мои поздравления, кролик, твоя жизнь продлиться еще один день».

Или…

«— Он опять уставился на меня.

— Раз он так смотрит, значит, он крайне необычный. Храбрее большинства хищников.

— Даже так?

— Да, я вижу в нем непоколебимый дух».

Думаю, Иврин сумел занять свой пост в поместье именно из-за льстивого языка.

Изредка, когда Мэйми отвлекалась, я пыталась сбежать, но с увеличением количества летящих в меня кинжалов мое желание сходило на нет.

И пусть шансы выжить вне поместья стремились к нулю, мне не хотелось однажды умереть от кинжала.

Прогулки в саду стали обычным делом, но на одной из них со мной случилось приключение иного толка.

Меня, сидящую на столе в центре розового сада, внимательно разглядывали. Напротив сидела женщина, очень похожая на Ахина.

Сложно было не трястись от пугающего прищуренного взгляда алых глаз сереброволосой дамы, но я ничего не могла с этим поделать.

— Итак, Мэйми, ты говоришь, что это — еда Ахина?

Она смотрела на меня и пила травяной чай.

— Да…

Эй, Мэйми!

Когда я посмотрела на нее с гневом, она отвела взгляд.

Ее слова нельзя было назвать ложью. Ахин ничего не сказал с тех пор, как скинул на Мэйми заботу обо мне, упомянув, что я являюсь едой на будущее. Так что мое официальное имя — «Еда». Мне еще столько всего предстоит сделать...

— Ходит слух, что ты разговариваешь, кролик.

— Боюсь разочаровать вас. Но, возможно, он в некоторой степени способен понять, что вы говорите.

— Эта догадка не кажется мне беспочвенной. Я бы хотела пообщаться с этим ребенком, отойди.

— Да, госпожа.

Черт! В конце концов, мне нельзя ударить в грязь лицом перед высокомерным руководством поместья.

Думаю, она очень похожа на Ахина. Судя по тому, что слуги обращаются к ней: «Госпожа», — она является его матерью или другим членом семьи.

— Дитя.

Улыбка женщины стала шире, когда она убедилась, что Мэйми отошла, чтобы не слышать разговора.

— Дай переднюю лапку.

— А теперь заднюю.

— Сидеть.

Какие странные запросы. Что ты вообще творишь?

Но находясь в неудачном для бунта положении, я давала лапки, садилась, вставала, строго следуя ее указаниям.

Дама, разглядывая меня с головы до пят, удовлетворенно потерла подбородок.

— Такой умненький. Ахин, должно быть, выращивает еду для изысканного блюда.

Да, отличная шутка. Не удивительно, что все вокруг так церемонятся с едой и ждут, когда я поднаберу жирок.

«О боже».

Даже не подумаю искать здравый смысл в ее словах. Расслабив лапки, я плюхнулась на столешницу.

Женщина нежно улыбнулась мне, продолжая поглаживать свой подбородок.

— Если хочешь прожить подольше, не будь таким послушным. Ахин — мой сын, но он немного вспыльчивый. Хищники склонны поедать добычу, как только теряют к ней интерес.

Ее слова вызвали у меня разочарование. Как можно давать подобный совет с такой доброй улыбкой?

Требуется немалая выдержка, чтобы терпеть, когда с тобой обращаются как с едой, но если восстать против Ахина, он и правда может разозлиться и просто съесть.

Но и игнорировать этот совет нельзя.

Последние десять дней меня почти ежедневно грозились сделать блюдом. И я больше не могла играть в эту бессмысленную игру.

Задумавшись, я посмотрела на свои передние лапки. Голова идет кругом.

— Дитя, кстати...

Услышав незаконченную мысль, я посмотрела на даму. Наши глаза встретились.

Пусть я боялась взгляда хищника передо мной, пусть я и хотела отвести глаза, но не сделала этого. Смотрящая на меня мать Ахина молчала несколько секунд, а потом снова заговорила.

— Я ощутила легкий запах феромонов. Не прямо сейчас, но...

В спальню Ахина я вернулась в угрюмом настроении. У меня появилась проблема, которая раньше не была бы таковой, но в моих обстоятельствах стала. Ахин и его мать.

«Запах феромонов».

«Я ощутила легкий запах феромонов».

Я слышала, что у хищников, в отличие от травоядных, все чувства острее. Возможно, если оба они говорят, что учуяли феромоны, так оно и есть.

Хотя феромоны проявляются только после обретения человеческого облика, конечно же, всегда есть исключения.

Несмотря на то, что я пленница, мой случай необычный — я не могу выйти из детской кроличьей формы.

«Но даже так…».

Я все равно не знаю, как превращаться. Часто мои горничные смотрели на меня и говорили: «Что-нибудь произойдет, и однажды ты станешь человеком»; «Виви, ты вот-вот станешь человеком!».

Несколько часов страдать от горячки, а потом — резкое превращение... Но это всего лишь мое представление о процессе, потому что я никогда его не видела и не испытывала этого на себе.

Тупо смотря в никуда, я наблюдала, как картины прошлого проносятся в моем сознании.

«Какой позор! Ты не способна сделать то, что могут все остальные!..».

«Сестренка, не бросай попыток. Я поймаю тебе настоящего кролика и посажу его в клетку с тобой».

«Боюсь, нет, Виви не может говорить — просто не способна».

Получить человеческую форму... Долгие восемнадцать лет, проведенные в бесплодных попытках...

Отчаянье и разочарование, кажется, померкли, и у меня появилась надежда.

Закрыв глаза, я сосредоточилась на своих ощущениях и попыталась ощутить феромоны в моем теле. Но ничего не произошло.

Вернувшись в спальню раньше обычного, Ахин внезапно подхватил меня и плюхнулся на кровать, даже не переодевшись.

Мы лежали лицом друг к другу. На мгновение вокруг нас воцарилась напряженная тишина.

— Эй…

«Чего тебе?!».

Куда это ты смотришь?

Как обычно, я вытянула лапку, жалуясь на ситуацию только мысленно. Красивое лицо передо мной оказалось настолько близко, что становилось неловко.

Схватив за шею и зафиксировав меня, чтобы не двигалась, он медленно растянул губы в улыбке.

— Сегодня я повел себя глупо… Нет, снова напали Волки.

В этот момент я зажмурилась, голова шла кругом от приблизившихся клыков.

— Поэтому я был ранен.

«Ты-то и ранен?».

Я робко приоткрыла глаза, пытаясь понять, было ли это ранение таким же серьезным, как в прошлый раз.

Но, в отличие от того дня, на его темно-синей одежде, украшенной серебряной вышивкой, не было пятен крови. Более того, я не чувствовала ее запаха.

Под моим любопытным взглядом Ахин прилег и указал на свою левую щеку.

— Здесь.

Я нахмурилась, глядя на его белоснежную кожу. На ней была еле заметная царапина, которая сама полностью заживет за день или два.

Но этот ненормальный утверждает, что его ранили.

Он моргнул, стоило мне фыркнуть от его слов.

— Ты не хочешь вылечить меня?

«Почему я?».

А главное — каких таких удивительных способностей ты ждешь от детеныша кролика? Посмеиваясь над его смехотворным запросом, я помахала своей передней лапкой.

— Ты не хочешь?

«Я не умею».

Продолжая игнорировать его, я заметила, как улыбка исчезла с лица Ахина. И он тут же встал, схватил меня за загривок и поднял в воздух.

— Какой смысл в кролике, который даже лечить не умеет. А?

Да он просто психованное животное!

Ахин открыл рот, ведя себя так, будто собирается съесть меня прямо сейчас.

«Мамочки!!!».

Я задергалась, прилагая все усилия, чтобы избежать приближающихся клыков.

Я уже ощущала, как мои задние лапы вот-вот окажутся у него во рту.

Ахин, несущий мою тушку к губам, хитро прищурился.

— Теперь ты готов лечить?

Конечно! Я быстро кивнула, а он снова уронил меня на кровать и сам тоже лег, подставляя щеку.

И как мне это лечить?

Когда я озадаченно смотрела на красный след, брови Ахина неодобрительно нахмурились. Его невысказанное желание было однозначно понятно.

«Я полечу, полечу, полечу!».

Тряся головой, я приложила свои передние лапки к красной царапине.

Думая, что меня съедят в один присест, я подняла лапку и случайно прочертила на щеке еще одну царапину.

«Я — труп...».

Как я вообще могу исполнить желание этого придурка? Определенно, я была не в себе, соглашаясь на подобное.

Потерявшись в своих мыслях, я еще больше приблизилась к Ахину и легонько лизнула царапину. От этого действа его брови снова нахмурились.

Конечно же, ранка никуда не делась, но сейчас это был единственный способ не потерять лицо.

На мое неожиданное поведение он поднял голову с абсолютно пустым выражением лица.

— Это лечение?

Да чего ты вообще от меня хочешь?! Мне побить тебя передними лапками?

При виде моей озадаченности лицо Ахина смягчилось. Каким-то образом наши отношения стали непонятными.

Наконец он выпрямился и недовольно вздохнул.

— Какого…

Леденящий кровь алый взгляд остановился на мне. Понаблюдав пару секунд, Ахин брезгливо улыбнулся и коснулся царапины.

— Это тоже неплохо.

Высказав нечто, что я не сумела понять, он поднялся и направился в сторону ванной.

Ты с какого-то перепуга приказал мне вылечить рану, а сейчас я совсем не понимаю, что происходит.

С отсутствующим выражением мордочки я представила, как мщу надменному Черному Леопарду.

«Дождешься, животное!».

Если бы не эта робкая мысленная попытка мести, я бы умерла от ужаса.

С тех пор как я впервые встретилась с похожей на Ахина женщиной, она всегда пила чай как раз во время моих прогулок по саду.

Благодаря этому именно чаепитие с ней, а не прогулки по саду, стали для меня ежедневной рутиной.

— Сегодня чудесная погода.

«Я в курсе».

Я медленно прикрыла глаза, подставляя лицо легкому бризу. На небе ни облачка, а запах роз, разносимый ветром вокруг, создает безмятежную обстановку.

Вначале дама, которая, возможно, была мамой Ахина, пугала меня своими клыками и хищным видом, но после нескольких встреч я уже не испытывала прежнего ужаса.

Как чудесно жевать собранную в пучок свежую сочную травку! Правда, чудесно — это великолепно: всех слов в мире не хватит, чтобы описать это прекрасное чувство.

Более того, я получила неиссякаемый источник информации благодаря ее разговорам с самой собой и не собой одновременно.

Например, я узнала, что Ахин всегда был занят разборками с Волками. Причем настолько, что не нашел время, чтобы посетить собственную церемонию совершеннолетия. Но если оценивать его в этом ключе, он и правда выглядел очень молодо, словно еще недавно был подростком.

Я посмотрела на небо и услышала новый голос человека, которого не заметила, задумавшись.

— Симпатяжка, ты жуешь так мило. Дай мне свои передние лапки. Кушай.

Из-за этого угощения день начался совершенно иначе.

Ахин, знавший о наших чаепитиях, перевернул меня вверх ногами и заговорил о толстых кроликах.

Похожая на него дама представилась как Валенс Грейс и попросила звать ее просто Валенс. Конечно же, игнорируя факт, что я не могу говорить.

Я испытала чувство дежавю, услышав фамилию Грейс, но они относятся к дворянам Черных Пантер, поэтому я могла где-то слышать это имя краем уха.

— Попробуй и это.

Лицо Валенс было безэмоциональным, пока она наблюдала, как я ем траву.

Протянув руку, она забрала мою тушку.

— Дитя…

Ее голос звучал ниже чем обычно, поэтому я посмотрела на нее. Валенс, которая гладила меня пальцем по загривку, снова заговорила.

— Задержи дыхание и представь, как что-то давит на кровеносные сосуды в твоем теле.

Мне перестать дышать и представить давление на вены? Совершенно непонятно.

Но серьезное выражение лица дамы заставило меня попробовать сделать то, что она сказала.

Я задержала дыхание и сосредоточилась на образе в своем сознании и, к моему удивлению, тут же ощутила, как энергия течет по моему телу.

«Что... Что это?».

Я ранее никогда не испытывала подобного. Вы хотите, чтобы я использовала эту энергию?

Размышляя над непонятным явлением, я мысленно напряглась, чтобы надавить на кровеносные сосуды внутри моего тела.

Вскоре раздался ее снисходительный голос:

— Какой умничка. Ты проделал хорошую работу.

Вытянутый указательный палец погладил меня по голове. Получив похвалу, я задумалась о природе энергии, которую только что ощутила.

Сегодня был особенный день, отличающийся от остальных. Ахин, который не покинул спальню, несмотря на наступившее утро, по какой-то причине взял меня в карету.

И Ирвин, который пришел позже, тоже ехал с нами.

Главные ворота поместья открылись с громким грохотом. Впервые оказавшись вне поместья, я испытывала небольшой страх. Но, несмотря на испуганность, не могла прекратить восторгаться.

«Ого!».

За окном, которое показал мне Иврин, пейзажи быстро сменяли друг друга.

Мы ехали по улице с высокими шпилями и зелеными крышами. Даже просто наблюдение за мелькающими в окне картинами подсказывало мне, насколько богаты земли Черных Пантер.

«Удивительно».

Я слышала, как мой маленький мирок с хрустом рушиться перед лицом бескрайнего мира за стеклом. Этот опыт был немного болезненным для меня.

Миг, когда счастье и отчаяние слились воедино.

Помедлив, я приложила переднюю лапку к стеклу.

Наступит ли день, когда я смогу ходить по этому огромному миру без сопровождения? От этой мысли у моих новых незабываемых впечатлений появился привкус горечи.

— Давай, лови куклу. Не поймаешь — съедят.

Я посмотрела на упоминаемую игрушку: маленькая куколка качалась передо мной на нитках.

С широко раскрытыми глазами я махнула передней лапой. Хлоп, хлоп. Однако кукла отставляла ногу, все время ускользая, будто дразня мое любопытство и раззадоривая желание поймать.

— Слишком короткие лапки.

— …

— Слишком жирный кролик.

Ахин продолжал резко дергать за ниточки, вызывая у меня прилив ненависти.

Иврин, сидевший напротив и наблюдавший за нами, вздохнул.

— Ахин, ты каждое утро грозишься съесть его. Если ты и правда собираешься это сделать, кролик, возможно, возненавидит тебя. Уже сейчас я вижу, как пылают гневом его глаза.

От слов Иврина Ахин замер и посмотрел на меня. Красные глаза моргнули между серебряными прядями, упавшими на его лоб.

И наконец, с кривой улыбкой на лице и удовлетворением в голосе, он ответил:

— Чудесный вид.

— Понятно. Кролик, прошу вас, продолжайте ненавидеть Ахина.

— Это хорошо. Я в восторге.

— Ну кто бы сомневался.

Их разговоры довольно обычны даже по моим стандартам, пусть я встречала не так много Су-ин или Черных Пантер.

В порыве гнева я перестала держаться и начала ловить куклу обеими передними лапами. Пух, пух, пух — и в мгновение ока кукла порвалась, и из нее начал сыпаться песок.

— Непобедимый кролик.

— Должно быть, он первый боец среди всех кроликов.

Иврин приблизился ко мне с серьезным выражением лица. Все еще злясь, я толкнула его в лоб задней лапой.

Очень кстати, что эти Черные Леопарды умеют контролировать свои вспышки гнева.

— Кажется, тебя тоже ненавидят, Иврин.

— Я уверен, кролик со временем рассмотрит мое нежное сердце.

Ахин поднял меня и сунул в карман куртки.

Больно! Последовавшее за этим грубое прикосновение не улучшило ситуацию.

— Скоро прибудем.

Я смогла разглядеть кучера через маленькую щелку вверху кармана. Видимо, мы и правда приехали, потому что карета стала замедляться.

Когда мы вышли, я увидела огромное каменное здание, и от этого мое лицо наверняка посинело.

Здание, посещение которого я никогда не смогу забыть...

Целью нашей поездки оказалось посещение храма.

«Нет, нет».

Храм — место, куда я никогда не хочу ходить, потому что у меня не было ни одного хорошего воспоминания, связанного с ним.

Зачем вам идти туда?

Я завозилась в кармане, осознав, куда мы приехали.

Иногда молодые Су-ин, которые не сумели быстро получить человеческую форму, посещают храм и получают благословение, когда их поливают святой водой.

Конечно же, я проходила через этот процесс несколько раз.

Однако смена формы так и не произошла, вплоть до самой церемонии совершеннолетия, поэтому мы снова посетили храм, чтобы понять причину моей проблемы.

Ахин, должно быть, привез меня сюда, чтобы выяснить, кто я, пусть и выгляжу как обычный кролик.

Нет, успокойся!

Я начала бороться внутри кармана с новой силой.

— Прекращай шебуршать.

Услышав это, я начала пинаться сильнее, на что Ахин прижал меня ладонью.

Теперь все, что мне осталось — жевать карман.

Меня же не просят выходить, поэтому просто посижу здесь, пока все не закончится. Не люблю храмы.

Ахин и Иврин без колебаний вошли в храм, нетерпеливо переглянувшись.

Пройдя несколько процедур проверки и предъявления документов, мы оказались в храме из слоновой кости.

Я осматривалась, высовывая из кармана только мордочку. Фрески и дрожащее над лампадками пламя создавали вокруг атмосферу святости.

— Добро пожаловать, Грейс.

Незнакомый мужчина с длиной бородой и в светло-сером одеянии священника хранил молчание.

Стоило мне его увидеть, как из головы вылетели все мысли. Сердце оглушительно загрохотало, а на мою несчастную голову вывалились воспоминания из прошлого.

«Ужасное проклятие!».

Голос из прошлого звучал в моей голове, словно раскаты грома. Что, если священник повторит те слова?.. Что, если Ахин и Иврин услышат их?..

Тревога, которую я долгое время пыталась подавлять, снова обрела силу.

— Посиди здесь немного.

Ахин выудил меня из кармана и посадил на пол. Смотря на него снизу вверх испуганным взглядом, я услышала его спокойный голос:

— Отвечай.

Кивок. С трудом заставив себя сделать это, я увидела, как Ахин развернулся и пошел к стоящему.

Мои веки дожали. Его спина, облаченная в черную униформу, сейчас казалась слишком большой и далекой.

— Давно не виделись. Три года прошло?

— Это наша первая встреча с тех пор, святой отец. Я искренне рад, что вы нашли свой путь.

Священник, Ахин и Иврин поздоровались друг с другом.

Чем упорнее я пыталась побороть страх, тем сильнее меня тошнило. Вокруг летал шепоток, передававший только два слова из уст в уста наблюдавших людей.

Кролик.

Пленник.

Я вздохнула, сделав попытку успокоиться, но раздражающий грохот сердца и не думал униматься. Голос уже нового священника раздался среди спутанных мыслей.

«Ужасное проклятие!».

Грудь болезненно сжало, не давая дышать. И в самом деле, что я могу услышать от этого священника, кроме этих слов?

«Несчастный агнец, проклятый Звериным богом!».

Когда я наконец смогла мыслить ясно, поняла, что бегу куда-то из-за всех сил.

Как только что-то маленькое бросалось под ноги, священники отступили. Уклоняясь от сумбурно двигающихся вокруг меня ступней, я сосредоточилась на своих движениях. Окружающая обстановка быстро менялась, превратившись в размытую пелену.

«К сожалению, выхода нет».

Ох, Черный Леопард сказал мне подождать, но я нарушила обещание, поэтому, возможно, в этот раз меня съедят. Несмотря на пугающие мысли в моей голове, мои ноги продолжали бежать вопреки моему желанию.

— Такого никогда еще не случалось.

Стоп. Странная тревога, пожиравшая меня изнутри, сейчас выплыла наружу.

«Священник определил, что я проклята. Это проблема…».

После долгой пробежки я замерла напротив огромной статуи. Возвышающаяся фигура символизировала Сусин, Звериного бога, которому служили монахи. Его окружали многочисленные фигуры зверей, переплетенные друг с другом.

Я опустошенно смотрела на божество, и по щекам заструились слезы.

Сусин, почему я не могу стать человеком? Почему ты проклял меня?

В моей голове стремительно возникали вопросы, ответы на которые получить невозможно. Теперь, когда мой взор застлали слезы, я уже с трудом различала контуры статуи. Сердце разрывалось от разочарования.

«Почему я?».

Все рожденные со способностью к оборотничеству проходят через этот процесс еще до того, как осознать себя, так почему же я не могу?!

Мой младший брат, который родился на два года позже меня, уже давно ходит в мальчишеском теле, как и все мои сводные братья и сестры.

Я сгорала от гнева, но у меня не было четкого врага, которого можно было бы обвинить в сложившейся ситуации. От сотрясающих тело рыданий силы постепенно покидали меня.

И в миг, когда я почти упала на землю от бессилия, большая рука протянулась, чтобы поднять меня. Серебристые волосы, к виду которых я уже привыкла, попали в поле моего зрения.

— Эй.

Его голос прозвучал слишком низко. Ахин вздохнул, его лицо было скорее злым, и это выражение сильно отличалось от его обычной улыбки или равнодушного холодного взгляда.

— В это раз я немного раздражен, слышишь?

Когда он грубо провел по шерстке, приглаживая ее, мои задние лапки болтались в воздухе, не находя опоры.

Отчаявшаяся от невозможности что-либо сказать, я изо всех сил попыталась выбраться из рук Ахина. Я вовсе не хотела убегать. Но и не желаю снова увидеться со священником.

— Почему ты плачешь?

А ты бы не заревел, оказавшись на моем месте? Ненавижу. Пусти!

Я изо всех сил царапала руку Ахина своими коготками.

Но даже появившиеся царапинки не заставили его ослабить хватку.

Наконец Ахин спросил мягким голосом:

— Ты не любишь храм?

Я высоко вздернула голову.

Ненавижу. Ненавижу храмы и бога тем более.

Кивнув, я посмотрела на Ахина слезящимися глазами. И ты мне сегодня тоже не по душе.

— Ахин!

Издалека раздался голос раскрасневшегося Иврина. Его черные уложенные волосы растрепались, возможно, из-за быстрого бега по окрестностям.

Требуются переводчики англ., корейского на новеллы! Гугл не принимаем

Работа оплачивается. По всем вопросам обращайтесь в ЛС группы: https://vk.com/yinyanmanga

Он обрадовался, увидев меня зажатой в руке Ахина. Все еще тяжело дыша, Иврин упер руку в бок со спокойным выражением лица.

— Кролик, ты выдающийся бегун. Я не ожидал, что ты попытаешься так стремительно улизнуть из храма.

Даже под давлением сложившихся обстоятельств он не упустил возможности высказать свой вздор.

Я бежала так быстро и ничего не могла разглядеть из-за слез, но в итоге снова угодила в руки Ахина. Он же, смотревший на меня, повернулся к Иврину.

— Кролик сказал, что храм отвратителен.

Не припомню, чтобы использовала столь грубые слова. Я в ошеломлении уставилась на Ахина убийственным взглядом. Но его слова прозвучали круто.

— Оу, я не знал. Кролик, должно быть убежденный атеист.

— Видимо, так. Разве не удивительно, что у кроликов вообще есть понятие о религии?

— Разве кролики не молятся иногда?

— Хм, интересное предположение.

Завязался странный разговор, независимо от того, кто бы его услышал. В итоге Иврин, поглаживая подбородок, предложил:

— Тогда возвращаемся в поместье?

Все настолько просто? Я приоткрыла рот, наполняясь энтузиазмом. Ахин опустил озадаченный взгляд на меня, и только после этого на его лице снова появилась его обычная ухмылка.

Завершение неприятного инцидента оказалось очень легким и немного смущающим по сравнению с отчаянным побегом от встречи с незнакомцем.

— Кролик.

Иврин, не придающий значения тому, как странно он сейчас выглядит со стороны, приблизился, затем провел по волосам правой рукой, приводя их в порядок.

— Кролик, имей в виду: Иврин — обычный служащий, а не натренированный воин. Поэтому мне бы не хотелось снова устраивать пробежку.

— Иврин, не наклоняйся так близко.

— Я также уважаю тяжелый труд Ахина.

— Заткнись.

— Есть.

Замолчавший Иврин пошел впереди. А я внезапно почувствовала сонливость, наблюдая за двумя мужчинами, которые и в самом деле направлялись к карете. Слова о возвращении почему-то утомили меня.

«Мы уже?..».

Когда я открыла глаза, за окном было темно. Неужели я уснула в карете на обратном пути?

Я заворочалась в складках белого постельного белья и потерла глаза.

Возможно, из-за обильно пролитых в храме слез, мои веки казались такими неподъемно тяжелыми. И пусть я крепко спала, усталость никуда не делась.

Обведя взглядом уютную спальню, так отличающуюся от холодного каменного храма, я решила притворяться спящей.

И пусть ночь была тихой, но возникла проблема. Она заключалась в том, что Ахин, одетый в свободную домашнюю одежду, смотрел на меня исподлобья.

«Только не это…».

Сразу понятно, что его гневный взгляд упрекал меня в том, что я пыталась сбежать из храма. Испытывая страх, я зажмурила глаза.

Мы проводили вместе каждую ночь, но его обнаженный торс все так же смущал меня. С тех пор, как я увидела его прекрасное лицо, оно волновало меня, но сильное тело, выглядывающее сегодня из-под одежды, усугубило ситуацию. Я все еще не могла привыкнуть к его растрепанному виду.

Взрослый Черный Леопард, уже прошедший свою церемонию совершеннолетия, даже не подозревал об опасных мыслях маленькой Виви.

— Эй.

Это обращение напрягло мои нервы, но я даже не собиралась открывать глаза.

Если думаешь, что я поведусь на эту глупую провокацию, то ошибаешься.

— Плакса.

От злости я подскочила и ударила Ахина по руке. Просто следуя порыву сердца, он жестко толкнул мою голову.

Если ты еще что-нибудь учудишь, то пожалеешь, зверь!

«О боже!».

Видя его алый взгляд, свойственный только Черным Пантерам, я снова притворилась спящей и услышала тихое как дуновение ветра:

— Знаешь что...

Наступил короткий миг тишины, от которого по спине пробежались мурашки. А потом Ахин медленно провел пальцем по моей спине. В этом движении не было угрозы, но я буквально заледенела.

— Знаешь что?

Словно песня сирен, его голос пленил мое внимание.

Я не знаю! Не знаю, да и не хочу знать!

Я снова ощутила холодное прикосновение к спине, а он продолжил развивать свою мысль.

— Хищники — собственники в отношении всего, что им принадлежит.

Его пальцы медленно поглаживали мою спинку. Медленно и аккуратно. Мне даже нравится это поглаживание, но не сегодня.

— Иногда мне говорят, что если зайти в своем желании слишком далеко, то можно сломать то, что любишь.

Это был хищник, беспечно болтающий о ком-то другом. С другой стороны, по моей спине бегает столько мурашек, что хочется подскочить. Не думаю, что Ахин и правда пересказывает чьи-то слова.

«О боже…».

Только не говорите мне, что он снова делает вид, что собирается меня съесть. Вопреки моим опасениям ничего не случилось.

Но я не снижала бдительности, держа уши настороже.

На несколько секунд повисла тишина, и снова раздался тихий голос без единой высокой ноты.

— Я подобрал тебя.

— Только поэтому ты можешь жить.

— Разве это не означает, что теперь ты принадлежишь мне?

У меня пересохло во рту, когда я слушала эту череду фраз.

Это был тонкий намек, что меня скорее убьют, чем позволят уйти. Видимо, мне стоит как можно быстрее сбежать из этого поместья, или же мне так только кажется.

С недавних пор между мной и матерью Ахина, Валенс, появилась незримая связь.

Наше чаепитие в розовом саду проходило каждый день в одно и тоже время. Как только Мэйми отступала, мы втайне кое-чем занимались. А именно — практикой по контролю феромонов.

— Приходи каждый день после обеда в розовый сад.

Валенс предложила мне учиться управлять феромонами, раз уж они начали проявляться всё сильнее день ото дня.

Верно, странная энергия, которую я ощутила в теле раньше, и оказалась феромонами. Это было теоретически невозможно, но я надеялась, что это — мой первый шаг на пути к обращению в человека.

Горя от воодушевления, я каждый день с нетерпением ждала наших встреч, и, по мнению Валенс, двигалась семимильными шагами, показывая невероятные успехи.

Конечно же, я не была уверена в искренности ее похвал. Она делает мне странное одолжение.

— Малыш, вдыхай медленно. Оставайся спокойным, продвигаясь вперед.

Сидя на столе и концентрируясь на энергии моего тела, я дышала размеренно, строго следуя ее инструкциям. Распространяющаяся по телу энергия растекалась гораздо плавнее по сравнению со вчерашним днем.

— А теперь попробуй собрать энергию в центре тела — так, словно хочешь спрятать ее.

Сложно… Я даже не могу представить, что означает «спрятать». Она дала это непонятное объяснение и продолжила пить чай в тишине.

— Не спеши. Не важно, сколько это займет времени.

Кивнув, я сосредоточилась на том, чтобы собрать энергию, как и было сказано.

Спустя вечность, я уставала все больше, концентрируясь на практике.

Работа с феромонами оказалась настолько изматывающей, что организм потребовал отдыха.

— Хорошая работа. Продолжим завтра.

Валенс погладила мою усталую голову, протягивая мне книгу другой рукой. Ее губы сложились в улыбку, а взгляд был задумчивым.

— Мой вопрос может тебя позабавить, но… Вдруг ты умеешь читать?

В оцепенении глядя на ее улыбку, я очнулась и кивнула.

Я никогда не говорила на континентальном языке, но, к счастью, проблем с чтением у меня не было. Мама заставила меня выучить все необходимые для оборотня знания. Несмотря на мои глаза и уши, она продолжала верить в меня, даже когда мне исполнилось десять.

— Я оставлю эту книгу Мэйми, поэтому почитай ее, как только у тебя появится время. Возможно, она хоть немного поможет.

«Надеюсь».

Валенс перестала относиться ко мне как к простому кролику с тех пор, как ощутила феромоны.

Хотя, думаю, так было с нашей первой встречи. Но это не важно. К счастью, она не предпринимала никаких действий.

Изначально сложно принять, что человек, управляющий поместьем и всеми землями Черных Пантер, тратит на меня свое время.

«Теория Феромонов».

Мне стало неловко, и я озадаченно переводила взгляд с нее на книгу.

Вернувшись в спальню, сразу же зафиксировала книгу, конечно, с помощью Мэйми. Она положила тяжелые кусочки мрамора на страницы книги, чтобы те не переворачивались.

«Чу́дно».

Со странной серьезностью я положила на раскрытую книгу свои передние лапки. Сложно переворачивать ими страницы, но мне нечего было поделать со своей кроличьей формой. На данный момент я уповала найти хотя бы малейшую подсказку об использовании феромонов.

«Значение феромонов».

Феромоны — врожденные запахи и энергия, которые есть только у оборотней, и они являются средствами атаки и привлечения.

Я слышала, что кролики-охотники могут развить и вырабатывать феромоны проворности и скрытности — кажется, у меня схожий тип. Но не думаю, что это проворность.

Вдумчиво читая следующую часть, я обвела взглядом спальню, в которой кроме меня никого не было.

«Феромоны и навыки».

Эти знания все Су-ин и другие оборотни получают в детстве. Мне хотелось бы пройти обучение вместе с другими.

Существует две церемонии взросления. Первая из них ознаменовывает взросление в сексуальном плане и проводится после пятнадцати лет, вторая — обычная церемония совершеннолетия, которая проходит после восемнадцати.

В отличие от людей, Су-ин могли обезуметь от феромонов, и юные представители нашего народа следовали инстинктам. Именно поэтому после пятнадцати лет использование феромонов в отношениях с противоположным полом было нормой.

«Хм-м-м-м…».

Хмурясь, я перелистнула эту главу, даже не вчитываясь. Эта тема хорошо мне знакома, пусть я и не изучала ее.

По непонятной причине слуги семьи Лабиан в какой-то момент начали обращаться со мной как с обычным домашним кроликом, а не Су-ин. Игнорируя тот факт, что я могу рационально мыслить.

А все потому, что я не способна нормально выразить это.

Это случилось, когда мне было около пятнадцати, но не имеет никакого значения, ведь жизнь презираемого всеми оборотня никак бы не изменилась.

Возникла проблема, с которой мне приходилось мириться. Я жила в роскошной комнате как потомок благородной семьи, но из-за своего кроличьего обличия спала на подушке, а не в кровати.

Поэтому слуги иногда использовали мою комнату, чтобы уединиться. Это невозможно сделать в других помещениях, где слишком людно или не так уютно и чисто.

– Ден, я немного опасаюсь…

– И чего же? Тут никого нет.

Ночью сюда никто не пришел бы, даже если бы раздался звон колокольчика. Он сразу заметил, что я понимаю все сказанное, но даже после этого назначил следующее свидание, не таясь.

Все были в курсе. И даже если бы я нашла способ как-нибудь рассказать об этой несправедливости, наказания бы не последовало.

Благодаря сексуальным феромонам, обильно наполнявшим мою комнату в те ночи, мне нет необходимости изучать этот вопрос отдельно. Бо́льшая часть воспоминаний о моей жизни в семье Лабиан отдает горечью их послевкусия.

Я еще раз оглядела спальню и снова положила передние лапки на страницы книги. Нет времени предаваться воспоминаниям о прошлом.

– А?..

От этого звука дрожь пробежала по спине, пока я была погружена в чтение. Ахин и Иврин, не сообщившие, когда собираются вернуться, зашли в спальню.

«Что это с ними?»

Я, не способная говорить, озадаченно посмотрела на них, но Ахин на это разразился смехом. Не знаю, что такого смешного он заметил, но я впервые видела его смеющимся.

– С тобой, Кролик, можно увидеть самые удивительные вещи в жизни.

Только осознав их реакцию, я снова опустила взгляд на книгу. Я не вижу себя со стороны, но было бы очень забавно посмотреть, как враг будет страдать от ранений, полученных лапками кролика.

Тут совершенно не над чем смеяться, поэтому мой взгляд стал злым.

– Я вот-вот сойду с ума…

– Ахин, успокойся. Если ты продолжишь смеяться так громко, Кролик очень расстроится.

И пусть даже Иврин сказал это, его лицо дергалось так, будто он изо всех сил старался удержать рвущийся наружу смех. Взгляд, брошенный на Иврина, привел Ахина в обычное спокойное состояние.

А затем, тихо вздохнув, я перевела взгляд, полный слез, на окно. Как и ожидалось, я ненавижу этих тупых Черных Пантер. Истинно так.

Сегодняшний день оказался особенно изнурительным из-за усиления охраны поместья. Взгляд пугающих рыцарей стал еще более жестоким, а поведение слуг – грубее прежнего.

Ахин покинул спальню раньше обычного, а Валенс проинформировала меня, что практика с феромонами сегодня откладывается.

Более того, Мэйми советовала перенести нашу прогулку к небольшому пруду за особняком, хотя обычно мы делали это в розовом саду у главных ворот. Это было неплохо, поэтому я гуляла по лужайке, греясь в лучах солнца на открытом воздухе.

«Что случилось?»

Вокруг царил мир и спокойствие. Но стоило мне подумать об этом, как взгляды окружающих стражей застыли.

«Э?»

Мое сбитое с толку существо неожиданно оказалось в воздухе. Темно-синяя одежда и общий вид были чересчур роскошными для простого слуги.

Разглядывая ярко-розовые волосы и золотые глаза человека, я подумала, что он мог бы быть травоядным.

Мало у кого есть настолько прекрасные золотые глаза.

Придя к этой мысли, я испытала симпатию.

«Но почему?»

Почему травоядный оказался в поместье Черных Пантер? Однако и мое присутствие здесь тоже было сложно объяснить.

«Гость?»

Я продолжала размышлять, разглядывая красивое лицо. И пока количество вопросов в моей голове увеличивалось, мужчина уставился на меня и тут же зажал нос.

– Воняет Черными Пантерами…

«Он не травоядный».

Неожиданно осознав это, я огляделась. Приблизившиеся охранники, которые не успели помешать гостю, выглядели напряженно, не останавливая его. Кажется, они не могли ему ничего запретить.

«Как же так?»

Возможно, он – высокопоставленный человек, живущий в этом поместье, с которым я еще не сталкивалась. Однако глаза мужчины были золотыми, а не красными, как у большинства Черных Пантер. Повернувшись, гость посмотрел на Мэйми, которая неподвижно стояла, хмурясь.

«Мэйми!»

Я переводила испуганный взгляд с человека на горничную и обратно. Я отчетливо увидела острые клыки, всего на мгновение показавшиеся между его губ.

«Кто он? Монстр?»

Учитывая, сколько времени мы провели вместе, Мэйми тут же кивнула, увидев мой невысказанный вопрос. А зверь, заметивший ее ободряющий взгляд, разозлился.

Невольно напрягшись, я снова подняла полные ужаса глаза на мужчину. Лицо, которое только что было красивым, теперь казалось мордой адского демона.

Более того, незнакомец не выпустил меня из рук – вместо этого поднял еще выше и провел носом вдоль моей спинки. Я ощущала его легкое дыхание, будто он изучаел мой запах.

«Что за?..»

Сигнал тревоги, сообщающий об опасности, зазвенел в моей голове от скользящего по мне странного дыхания. Шерстка встала дыбом.

«Этот зверь!..»

Прошу, кто-нибудь, помогите.

Я активно извивалась, стремясь оказаться рядом с Мэйми, но увидела только ее беспомощное выражение.

«Мэйми!»

Взгляд горничной становился еще растеряннее, а лицо – бледнее. И, спустя некоторое время, наполненное моим ужасом, мужчина нахмурился.

– Почему запах Черного Леопарда такой сильный?..

Откуда мне это знать? Убери свои ужасные клыки от меня!

Испугавшись еще сильнее, я ударила мужчину по щеке задними лапами.

Я медленно приближалась к точке кипения, и тут Мэйми, не знавшая об этом, заговорила.

– Уважаемый Манианс, отдайте.

– Положи его.

Впервые я испытала счастье, услышав знакомый низкий голос. Я поспешно повернула голову и увидела стоящего неподалеку Ахина, одетого лучше чем обычно.

Почему я испытываю такое облегчение?

Изо всех сил я вытянула переднюю лапку в сторону Ахина.

– Неожиданно. Не думал, что лорд Грейс растит кролика.

– Иди сюда.

Невежливо игнорируя слова мужчины, Ахин наклонился и поманил меня к себе. К счастью, гость отпустил меня без особых возражений.

«Ах-ин!»

Подбежав к нему в отчаянном порыве, я спряталась за его штанину и стукнула его лапкой. Это была робкая попытка угрожать. Но мужчина просто сунул руку в карман, не показывая ни капли раскаяния от моей угрозы.

– С каких пор у вас такое хобби?

«Что их связывает?»

Я переводила взгляд с одного хищника на другого, удивляясь их словам. Они выглядят как ровесники, но в их фразах проскальзывает взаимное неприятие.

К тому же любой, кто разговаривает с Ахином таким тоном, определенно обладает не меньшим статусом.

Ахин промолчал и с серьезным видом взял меня на руки.

– Ты воняешь Львом.

«Лев… Лев?!»

Более пугающего замечания я и придумать не могу. Мои дрожащие глаза обратились к гостю. Вопреки моим ожиданиям, его золотые глаза – глаза льва, а не травоядного, как я думала. Но зачем же лев пришел в поместье Черных Пантер?

– Не здесь.

Только не здесь. В этом поместье просто не может быть травоядных.

Напуганная еще больше, я помотала головой и схватилась за палец Ахина. Выражение его лица стало странным. И даже его холодные глаза показались мне радостными.

– Ты хочешь пойти ко Льву?

Что за чушь?! Ни в коем случае! Я выразила свое желание, сложив передние лапки в форме креста. Ахин слегка кивнул, будто понимая меня. Но...

– Ты хочешь стать добычей Льва?

Ты все время зависаешь с Иврином и подхватил от него дурную привычку нести всякий бред!

Ахин наклонился, будто желая положить меня обратно на землю, когда я надула щеки.

«Нет, нет, нет!»

Мне хотелось кричать, но я не испытывала разочарования от того, что не могу говорить. Держась за руку Ахина словно за спасательный круг, я увидела на его лице улыбку. Раздался подозрительный смех.

– Если хочешь жить, держись крепче.

Я с сожалением отпустила палец, за который цеплялась, услышав эти слова. Из-за внезапного появления Льва я забыла, что Ахин был чокнутым Черным Леопардом.

– Не держишься?

Смех словно растворился в воздухе. Плохо, что Ахин больше не держал меня. Опущенный хвостик и грустный взгляд выглядели так, будто я осознала свою ошибку и теперь грущу.

Разве я не хочу, чтобы меня держали?

Погрузившись в раздумья, я замедлилась и носок львиной туфли задел мою тушку. Непреднамеренно плюхнувшись на зад, я поспешила подняться и увидела, как Лев скривился в презрительной улыбке, глядя на меня. Красивая, но скучающая улыбка, напомнила мне, что Львы славятся своей склонностью к праздности.

– Кажется, Кролик предпочитает грязных Львов лорду Грейсу.

– Не может быть…

Ахин, чье лицо ожесточилось, подошел без колебаний и настолько близко, что любому стало бы неловко, несмотря на то, что окружающие нас стражи замерли словно ледяные изваяния.

Остановившись прямо передо мной, он легко поднял меня. Ахин смотрел на меня внимательно, но кажется, не был рассержен.

«?»

Как бы правильнее описать выражение его лица? Оно серьезное или грустное? Сложно с уверенностью сказать.

– Соблазнитель, – упрекнув, Ахин положил меня в карман.– Только чтобы ты знал: на территории Черных Пантер запрещены двойные браки.

Конечно, я знаю, да и с чего ты вдруг озвучиваешь такие абсурдные мысли?

И прежде чем я осознала его намерение, он повернулся к поместью.

Высунув мордочку из кармана, я цеплялась за плечо Ахина. И в этот момент услышала бормотание выпрямившегося Льва.

– В любом случае, он все такой же безумец…

Четко услышав его слова, я невольно кивнула головой, соглашаясь.

Да, я тоже не представляю, о чем он думает. Кажется, это самая лучшая характеристика.

Отнеся Виви в спальню, Ахин вернулся в свой офис и поднял руку к воротнику рубашки. Пытаясь ослабить сильно давящий узел галстука, он ощутил незнакомый запах на пальцах, который заставил его испытать еще более неприятное чувство.

Рун Манианс. Этот проблемный Лев умышленно чуть не убил кролика с запахом феромонов Су-ин и Черных Пантер.

Рун противостоял Ахину по любому поводу с незапамятных времен, поэтому очевидно, что он прикидывался дурачком, почувствовав запах Ахина на кролике.

«Как хлопотно…»

Сидя за столом, он поднял бумаги.

В последние месяцы Клан Волков начал поднимать голову.

Валенс, глава Клана Черных Пантер, которая думала, что необходимо подготовиться к возможной войне, отправила письмо лидеру Клана Львов с предложением заключить альянс.

Очевидно, что он тут же дал положительный ответ. С давних пор волки для всех были бельмом на глазу.

Более того, Ахин, который стал ответственным за повестку будущего собрания альянса, с самого утра занимался подготовкой этого.

Не стоит списывать со счетов и то, что он был в не очень хороших отношениях с Руном Маниансом, сыном лидера Клана Львов, который не пропускал ни одного собрания, поэтому чувствовал себя раздраженным. К тому же он столкнулся с Виви и даже чуть не растерзал кролика.

– Ахин.

Зайдя в кабинет, Иврин тут же подошел. Тонкий документ скользнул на стол перед Ахином, который постукивал по столешнице пальцем.

– Расследование, которое вы поручили мне провести. Целью опроса было выявить пропавших аристократов Клана Кроликов, но не удалось найти ни одного дворянина или же придворного, находящегося на содержании, который бы исчез. Основываясь на времени, когда вы принесли Кролика, так и не удалось найти информацию о пропавших даже среди полублагородных торговцев и даже за дополнительную плату.

Документ содержал список и личную информацию дворян и торговцев с территории Клана Кроликов. Ахин, который внимательно просматривал листы, разочарованно рассмеялся.

– Что за подозрительный Кролик.

Ему не о чем было сожалеть, даже если он не получил никакой информации. Иврин, наблюдавший за его реакцией, осторожно заговорил.

– Это только мое мнение… Возможно, что он относится не к Су-ин, а к совершенно другой расе.

– Смесок?

– Да. Сперва я подумал, что он Су-ин, который незаметно меняет свой облик туда-обратно, но спустя месяц он все так же остался кроликом.

– Нет, он не растет, остается прежним. Ну разве что немного набрал в весе.

– Благодаря госпоже Валенс он растолстел. Как насчет кролика на гриле?

Очевидно, благодаря расположению Валенс, кролик набирал вес день ото дня, питаясь высококлассной травой и изысканными закусками со всей страны. Ахин, вспомнивший что-то вроде катающегося по постели ватного шарика, поднял подбородок.

«Я думал, что он из благородных».

Вероятно, это не так. Большую часть знати континента составляли люди с хорошим качеством феромонов. В этой ситуации было крайне подозрительно, что он не относился к ним, пусть и обладал феромонами с необычными свойствами.

Иврин еще не испытывал этого на себе, но запах редких феромонов Су-ин определенно исходил от кролика. Чем больше он проливал слез или испытывал сильных эмоций, тем сильнее становился этот аромат.

«Уверен, что способность…»

Вспомнив о стычке с Волками, Ахин неосознанно провел рукой по шраму, оставшемуся от невероятно быстро зажившей раны.

Его беспокоил запах, который испускал кролик, когда крепко спал. Этот аромат был слишком необычным для травоядного.

Валенс, по праву занимавшая место главы Клана, мгновенно обратила внимание на кролика. Чем лучше родословная у хищников, тем лучше они ощущают феромоны и другие запахи.

Ко всему прочему, способность Кролика была, как и ожидалось, самой желанной среди оборотней всего континента.

– Ахин.

Когда он поднял голову и задумчиво посмотрел на своего заместителя, тот решительно продолжил, сжимая кулаки с очень серьезным выражением лица.

– Я лично расспрошу Кролика.

– Если ты сделаешь это, он еще сильнее возненавидит тебя.

– Вы так считаете?

В последнее время Иврин больше всех подкалывал Кролика. Возможно, резкие реакции на подразнивания и нравились Ахину, но в результате…

«Кролик, пожалуйста, не посещайте столовую в обеденное время, а то можете оказаться одним из блюд».

«Кролик, как можно было разбросать сено из миски, которое я приготовил для Вас!».

«Зайка, повар утверждает, что кроликов лучше всего жарить на углях».

Из-за его жестоких слов Кролик злился уже только от одного появления Иврина.

Более того, не так давно тот принес книгу «Тысяча рецептов из травоядных», что привело Кролика в натуральное бешенство – он разорвал ее.

Тогда Ахин впервые увидел, как маленький кролик ведет себя настолько жестоко. Вспомнив эту вспышку гнева, он устремил свой красный взгляд к Иврину.

– А ты извращенец, Иврин.

Сейчас Кролик начинает сердито пыхтеть каждый раз, как только видит Иврина, просто чтобы выразить свое отвращение.

На первый взгляд может показаться, что такое отношение к Иврину несправедливо.

– Не желаю, чтобы меня осуждал мой господин или кто-либо другой.

– Повтори?

– Ахин – лучик света в моей жизни. Кстати…

– Заткнись.

– Да.

Удовлетворенный мгновенно наступившей тишиной, Ахин откинулся на спинку кресла.

Посмотрев в пустоту, он вспомнил момент, когда подобрал детеныша кролика. Двое мужчин в черной одежде без сожаления несли корзину.

«Это впервые, когда мне приказано отнести ребенка к хищникам».

«Разве не ходит слух, что этот ребенок – бастард?»

«Мы должны отнести его достаточно далеко, чтобы убедиться, что он не вызовет проблем».

«Нам приказано дать ему умереть от рук Черных Пантер».

Приказ умереть, потому что от него все равно собирались избавиться. Вспомнив их разговор, Ахин облизнул губы.

Иврин, увидевший эту реакцию, занервничал. Его господин всегда совершал плохие поступки с таким лицом.

– Господин?

Выйдя из задумчивости и сфокусировав взгляд на Иврине, Ахин улыбнулся.

– Иврин, если кто-нибудь появится в поисках Кролика...

– Да.

Ахин протянул руку и посмотрел на карту, лежащую на столе. Кончик его пальца указывал на лес на границе между территорией Кроликов и Черных Пантер.

– Убей их.

Поднимающийся от воды пар увлажнял воздух в комнате.

– Мне жаль.

Возможно, Мэйми, вытиравшая ее теплым полотенцем, испытывала раскаяние, что не смогла помочь в саду, поэтому неловко продолжила:

– Рун Манианс – высокородный представитель Племени Львов, который представляет их интересы на каждых переговорах.

Таким образом, безрассудно возразить Льву по имени Рун Манианс никто не мог, будь то слуга или рыцарь. Разговаривать на равных со столь значимым человеком, как и ожидалось, могли только представители высшей аристократии Черных Пантер.

– Вам лучше воздержаться от прогулок до его отъезда.

Лев-оборотень Рун Манианс – официальный представитель. Вспоминая произошедшее сегодня, я внимательно слушала каждое сказанное Мэйми слово.

Вернувшись в спальню после длительной ванны, я занервничала с ходом времени.

Ахин скоро придет и не думаю, что он проигнорирует ситуацию в саду. Даже перед тем как расстаться, он сказал, что я пахну львом.

«Надо спрятаться».

Если нет шанса убежать, то нужно как минимум спрятаться. Однако большинство мест, где бы я могла скрыться, обнаружат быстро.

Беспокойно осмотрелась и осознала ошибку в своих размышлениях.

Как бы я ни сосредотачивалась на обонянии, все равно не смогла ощутить тогда львиный запах.

Встреченный в саду Лев ощущался как Черная Пантера, но Ахин бормотал и хмурился из-за того, что я пахла львом. Кажется, все пять ощущений у хищников развиты куда лучше, чем у травоядных.

«Совсем негде…»

К несчастью, под кроватью оказалось абсолютно пустое просматриваемое пространство, и спрятаться там не получилось бы. В очередной раз обегая комнату, я услышала что-то и мои ушки поднялись.

В этот миг раздался звон доспехов рыцарей снаружи. Конечно! Так они салютуют при появлении Ахина.

Наконец послышался глухой, напряженный и заунывный звук открывающейся двери. Я застыла, прислушиваясь к раздающимся шагам. И, сжавшись в комочек, злилась, потому что не понимала, зачем я вообще должна прятаться.

– Кто она такая?

Более того, запах льва мог не до конца сойти, поэтому мысль, что волноваться мне не о чем, была беспочвенной, но все равно эхом раздавалась в моей голове. Однако к моему сожалению, тело продолжало напрягать слух из-за смертельного страха.

– Угх.

Неожиданно раздался болезненный стон Ахина. В ответ на это я подняла голову, меня захлестнула необъяснимая тревога, еще больше обострившая мой слух.

«Не может быть!»

Если на тебя напали Волки и ты ранен так же сильно, как в тот раз… Но не только это. Раздался еще один странный шум, будто что-то упало.

Я больше не могла сидеть в тишине. Когда я выскочила из-под письменного стола, увидела невероятное.

«Меня обвели вокруг пальца...»

Осознав ситуацию, мой разум опустел, а эмоции улетучились.

Вопреки нарисованным моим воображением картинам, Ахин, сидящий на диване, великолепно себя чувствовал. И даже Иврин, стоящий рядом, с трудом сдерживал смех. А за что-то падающее я приняла садящегося Ахина.

Тот, сдерживаясь, чтобы не разразиться смехом, протянул руку.

– Почему ты прячешься? Иди сюда.

– Я так тронут, что вы выбежали, чтобы спасти Ахина. У вас такое сострадательное сердце.

Как же я ненавижу эту парочку Леопардов.

И в этот миг мой взгляд наполнился злостью. Ахин укоризненно посмотрел на меня, наклонив голову.

– Кажется, я прихожу в восторг от этого взгляда, Иврин.

– Понятно. Кролик, могли бы вы почаще так пялиться на Ахина?

– Похоже, я только что проголодался.

– Я распоряжусь, чтобы обед начали готовить прямо сейчас.

Эй, Иврин!

Мгновенно, не в силах сдержать рвущийся наружу гнев, я устремилась к нему и укусила за штанину. Он притворился, что испугался и наиграно отступил назад, но даже это действие привело меня в замешательство.

«Я все еще пахну львом?»

Пока я боролась со штаниной Иврина, меня подняли в воздух.

– Ты не купался?

Трущийся о мою спину лоб Ахина нахмурился.

«Купалась!»

Мэйми старательно вытерла меня полотенцем.

Стоило мне покачать головой в отрицании, как выражение лица Ахина стало жутким.

Да что, блин, означает этот запах?!

Пока я дрожала в страхе, Иврин заговорил в наступившей тишине, возможно, чтобы нарушить неловкость ситуации.

– Кстати, Ахин. Прошел уже месяц с тех пор, как вы принесли Кролика. Может, стоит дать ему другое имя?

Иврин странно посмотрел на меня. Это напомнило мне случай во время прогулки. Когда Мэйми и я пришли в сад, стражники говорили:

«Идет Кролик, усильте охрану».

«Маршрут Кролика…».

«Господин Кролик».

Каждый раз это вызывало шум и суету. Не знаю, какие слухи ходят среди слуг, но они обращались ко мне, словно я была их начальником, живущим с Ахином.

Фактически, я просто привыкла к этому, но ситуация и вправду странная. Я понимала это лучше, чем кто-либо другой.

Как это не может быть странным в наивысшей своей степени?

– Имя? – сухо переспросил Ахин, переводящий взгляд с меня на Иврина.

И прежде чем я успела понять, он уже переложил меня на диван и раскручивал. Кажется, на мне все же не осталось запаха непонятного льва.

– Имя…

«Пусти, у меня кружится голова!»

Хух, отбиваясь изо всех сил от переворачивания, в то время как Ахин щекотал мне шею указательным пальцем, а затем тыкнул им в щечку.

– Все в порядке. Мы в любом случае получим имя.

Это было важное замечание. Когда я посмотрела на него, выражение его лица ожесточилось, но появилась легкая улыбка. Его взгляд, как обычно, стал пугающим.

– Верно?

Открывая и закрывая рот, я недоуменно кивнула. Меня подмывало спросить, как я могу сказать имя, но я испытала разочарование от самой невозможности спросить это.

Иврин, отвечающий за работу с документами, уже ушел спать. Наступила поздняя ночь.

Но Ахин не стремился лечь в постель, расстелив на полу большой лист бумаги. Наблюдая за этим странным поведением, я неожиданно поймала его подозрительный взгляд.

«Как раздражает…»

Схваченная за спину, я подняла глаза. Тот Лев днем поступил так же... Как же грубы хищники! Когда я посмотрела на него с гневом, он щелкнул меня по щеке.

– Я же говорил, если так пялишься, то будешь съеден.

– …

– Я не шучу.

Говоря эти жуткие слова, Ахин улыбнулся и между его губ сверкнули клыки. Я побледнела и решила просто спокойно посидеть. И говорю это не потому, что напугана, а просто устала.

К этому моменту он принес чернила, взятые со стола.

Зачем?

И как только у меня появилось зловещее предчувствие, Ахин начал макать в чернильницу мои передние лапы. От злости я стала сопротивляться, но в конце концов мех на лапках пропитался чернилами.

«Что ты творишь? Ой!»

В отчаянных попытках вырваться я забрызгала чернилами красивое лицо Ахина и испытала неловкость. Но он не среагировал и поставил меня на расстеленный на полу лист.

– Сюда.

Сложно было понять намерения этого Леопарда, и я уставилась на него с немым вопросом в глазах. Увидев это, Ахин постучал пальцем по листу.

– Напиши его, свое имя.

Услышав его неожиданное требование, я застыла. Волна вопросов, которая бушевала в моем сознании все это время, поднялась с новой силой.

И что же я должна ответить? Я не похожу на обычного кролика, но и называться Су-ин опасно. В моей голове теснилось множество вопросов, однако я не могла задать их, чтобы услышать ответ.

Ахин аккуратно погладил меня по спине, возможно, поняв мою неуверенность. Раздался тихий голос, как будто он улыбался.

– Говорят, что назвав животное, привязываешься к нему.

– …

– Разве я не должен узнать твое имя, чтобы ты смог прожить подольше?

Какое пугающее замечание.

Закусив нижнюю губу, я начала осторожно переступать передними лапками, печатая свое имя на бумаге.

В...

Тук, тук, тук, шаг за шагом я рисовала буквы черными отпечатками лап на белой бумаге. Следы были слишком маленькими даже для меня.

Ви...

Закончив вырисовывать имя Виви, я села на бумагу, словно проделала огромную работу.

«Хух».

Даже представить не могла, что написание имени может отнять столько физических и психических сил и оказаться настолько утомительным.

Но самым тяжелым было выдержать нервозность от сверлящего мою спину жестокого взгляда.

Ахин побледнел, вздохнув. А я лицом к лицу столкнулась с волной неконтролируемой тревоги.

Может, я сделала что-то не так? Или же имя Виви на территории Черных Пантер ругательное?

Я долго смотрела на Ахина, который сосредоточил свой взгляд на листе, а затем протянул руку, приглашая меня подойти к его ладони.

Чернила с моих лапок попали на его кожу. Оборвав мою неловкость, Ахин взял меня и посмотрел в глаза.

Повисло странное молчание. В отличие от меня, избегавшей зрительного контакта, Ахин смотрел на меня спокойным взглядом, его глаза напоминали озеро. И он заговорил.

– Виви...

Я услышала свое имя впервые за долгое время. По непонятной причине, никто из семьи Лабиан не звал меня так.

Более того, так странно было слышать «Виви», произнесенное прекрасным низким голосом.

Но Ахин, не дав даже мгновения, чтобы собраться с мыслями, внезапно приблизил лицо и ткнулся губами в мою щеку.

«Какого... Что?..»

Я отбивалась задними лапами, дергаясь от ужаса. Не было ничего удивительного, что когда его нос внезапно прикоснулся к моей спинке, я решила, что его острые клыки вот-вот сомкнутся на моей шее.

Эта ситуация показалась мне крайне опасной, если не болезненной. Когда я начала сопротивляться еще сильнее, Ахин убрал меня от своих губ на мгновение и нахмурился.

– Замри, я стираю запах Льва.

Еще раз близко поднеся меня, он осторожно и нежно куснул мою шею. В тоже время странный запах, которого я не чувствовала раньше, коснулся моего носа.

Возможно, это феромоны Черных Пантер, но подобное не должно продолжаться.

Я вдохнула аромат и ощутила слабость, словно опьянела.

«Я задыхаюсь...»

Феромоны на моем теле создали странную смесь.

Я находилась в странном состоянии с тех пор, как Ахин укусил меня за шею несколько часов назад. Горло першило, будто при простуде, живот крутило, а голова болела и кружилась.

«Угх…»

Пытаясь подняться или перевернуться, я ощущала себя хрупкой вазой, которая вот-вот разобьется. Может, это какая-то болезнь или еще что. Даже предполагая самые невозможные варианты, я не могла избавиться от боли или открыть глаз.

Затуманенный взор наконец-то сосредоточился на пространстве передо мной. Я увидела Ахина, подтягивающего одеяло к подбородку. Стоило посмотреть на него, как я ощутила рвотные позывы.

Моргая, я уставилась на Ахина, который сиял алым, словно огонь в лампе. Кажется, он укрывается белым одеялом сегодня. Очевидно, из-за того, что чувствителен к холоду.

Мой взгляд медленно блуждал по взъерошенным серебристым волосам, длинным ресницам и точеным чертам лица. Вопреки обычным романтическим стереотипам, лицо этого спящего хищника было красивее и чище, чем у некоторых травоядных.

«О боже».

Он хорош даже когда не спит. К несчастью, признай она его исключительную красоту, он все равно бы не обратил на нее ни малейшего внимания. Или же Черные Леопарды поголовно чокнутые?

Так же верно и то, что даже Иврин был идеален по всем параметрам. Но насколько же жестоко приносить кролику книгу о правильной готовке травоядных.

«Но Мэйми и Валенс…»

Горничная была добра и обходительна кроме тех случаев, когда пресекала попытки к побегу. А Валенс оказалась настолько чудесной Черной Пантерой, что угощала меня вкусняшками до отвала.

Ее гнев, вызванный мыслями об Иврине, мгновенно утих.

«Кажется, мне нравится ровно половина из них».

Прекрасные звери. Моя головная боль постепенно сходила на нет, пока я мысленно поноси́ла Ахина и Иврина.

Когда боль медленно отступила, я смогла уснуть. Лицо Ахина стало расплывчатым.

«Виви».

Но голос, звавший меня, не покидал моих ушей. Стоило Ахину раскрыть рот, как я ощутила в своем имени нечто особенное.

Чем больше я вспоминаю прошедший месяц, тем больше вопросов возникает в моей голове. Может, Ахин и Валенс и в самом деле ощутили мои феромоны.

И почему меня не расспрашивают, хотя я определенно выгляжу подозрительно? Я не похожа на типичное домашнее животное. Эти вопросы так и раздаются в моей голове снова и снова.

«Вы не хотите знать, кто я?»

В моем угасающем сознании лицо Ахина становилось все более размытым. Открывая и закрывая тяжелые веки, я невольно протянула переднюю лапку к его лицу.

В поле зрения оказались пять тонких пальцев, а не обычная ущербная лапка, покрытая белым мехом.

«Пальцы?..»

Человеческая форма, о которой я раньше мечтала. Возможно, мне это видится, потому что желание обратиться в человека непрестанно крутилось в моей голове. От нелепости ситуации я чуть не рассмеялась.

Не только пальцы, но и рука, вытянув которую, я коснулась щеки Ахина ладонью. И смогла ярко ощутить тепло от места, которого коснулась.

«Тепло… Тепло…»

Я знала, что это всего лишь фантазия моего больного мозга, но не хотела, чтобы мою руку откусили.

Шурх, шурх.

Я ощущала, как тяжело мне двигаться. Разум опустел от мысли, кому бы могла принадлежать эта рука, но вскоре озарился догадкой.

Прошел месяц с тех пор, как Виви Лабиан, от которой пытались избавиться, исчезла. Ее мать, пьющая чай, посмотрела в окно.

«Как такое могло случиться».

Не имело значения, сколько раз она возвращалась к этой мысли, но ее разочаровывало, что новости от наемников, которые несли Виви, так и не поступили.

Во-первых, не известно, били ли они убиты Черными Пантерами в лесу. Даже если рассматривать эту ситуацию, эти двое практиковали боевые искусства. Одна или две Черные Пантеры не представляли бы для них угрозы.

Однако и мысль об их побеге была абсурдной. Как бы посмели верные слуги дома Лабиан, проработавшие у них более десяти лет, сбежать с Су-ин? Проклятым. Еще рано было отказываться от нее и держать в качестве питомца или же для еды.

Кайри Лабиан, второй сын, который прочитал сложные мысли по лицу Эйвон, тоже посмотрел в окно. Он все еще выглядел молодо, будто только что прошел церемонию пятнадцатилетия.

– Пересечешь границу и зря подвергнешь себя опасности. Не волнуйся, мам.

– Но лес близок к территории семейства Грейс. Возможно, кто-то из них…

– Кто-то из них нашел Виви Лабиан? Так даже лучше. Уверен, они уже позаботились о ней.

Подобные вещи часто случались среди аристократов. Кайри спокойно пил черный чай, когда говорил все это.

Семейство Грейс управляло территориями Черных Пантер и было известно своей жестокостью. Если бы они обнаружили рискнувших нарушить границу, не было бы ничего удивительного в том, что были убиты не только работники, но и Виви.

Соглашаясь с его словами, Эйвон не смогла скрыть своей нервозной тревоги. Кайри, видевший выражение лица матери, громко поставил чайную чашку.

– Если тебя это не устраивает, сколько еще людей ты хочешь отправить расследовать произошедшее? Если они будут растерзаны Черными Пантерам, их тела и кости там и останутся.

– Верно… Возможно, это и не такая плохая идея.

И тут же Эйвон позвонила, зовя слугу. Был полдень, когда раздался чистый и звонкий звук колокольчика.

Это сон или реальность?

Мне кажется, или это происходит на самом деле?

Это был удивительный сон. Принять его как реальность было крайне сложно. Увлекшись им, я каталась по подушке.

Как бы много я об этом ни думала, тепло и ощущения последнего воспоминания были настолько отчетливы. И наконец, Ахин казался мне не таким большим.

«Ну, предположим…»

Пробежав, я остановилась напротив большого ростового зеркала в спальне. В нем отражался крольчонок. Передо мной все еще маленькое травоядное, которое может легко поместиться на ладони.

«Да, верно… Это я».

Хах, все еще упираясь передними лапками в зеркальную поверхность, я тяжело вздохнула. Никаких человеческих пальцев – только знакомый белый пушистый мех.

Куда делись пять пальцев, виденные вчера в полудреме? Или увиденное – всего лишь фантазии? Более того, я не слышала, чтобы кто-нибудь возвращался в свой первоначальный облик после очеловечивания.

– Виви?

Неожиданно я услышала обращение, так отличающееся от привычных мне наименований «Эй» и «Кролик». Стоило мне поднять глаза, как я увидела в отражении хмурящегося Ахина. В отличие от меня, боровшейся с болью всю ночь, он кажется отлично выспался. А его лицо с прищуренными глазами казалось еще более загадочным.

– Что вдруг стряслось?

«Почему... Как Черный Леопард понял?»

Посмотрев на него некоторое время, я вздохнула. Когда же слуга принес Ахину одежду, то задумчиво посмотрел на меня.

– Как думаешь, почему он делает это?

Переводящий взгляд со слуги на меня Ахин переспросил:

– Что?

– Этот кролик. Он вздыхает.

И как это понимать? Загадочный взгляд поднялся от меня к лицу слуги, на котором исчезли эмоции. Это была реакция опытного придворного.

– Может…

Он осторожно заговорил, глядя только на меня и таким взглядом, что казалось, будто я тону в зеркале.

– Может, вы голодны?

– Голодный?

– Он выглядит исхудавшим.

Что за черт? Я неловко посмотрела на слугу, похлопав передней лапкой по его ботинку. Кажется, у него проблемы со зрением.

– Я уже слышал о завтраке.

Переспросивший Ахин тоже опустил глаза на меня. Я помотала головой, избегая пугающего взгляда.

«Ты уже завтракал, не так ли?»

«Утро».

Все не так просто. Мое беспокойство сейчас не может быть понятно Черному Леопарду, который уже умеет превращаться в человека.

– Если подумать, я голоден.

– Что?

– Он готовится к тому, чтобы стать замечательным блюдом. Я о наборе веса.

– Правда… Эм… Да?

– Виви очень старается.

Почему ты снова вывел разговор на эту тему? Стоило мне увидеть губы Ахина, отражающиеся в зеркале, как я ощутила дрожь. Если так подумать, ему уже пора бы остановиться на сегодня и уходить.

– Сюда.

Я была поймана за спину и, как только это случилось, попыталась сбежать, но как обычно – безрезультатно. Меня подняли в воздух и провели носом по шее раньше, чем я успела по-настоящему что-то сделать.

– Львиный запах… – Ахин горько улыбнулся, как только убрал лицо после этого мимолетного вдоха. И пусть его улыбка была красива, она вселяла в меня ужас. Все, что оставалось – действовать. – ... Он полностью исчез.

Вопреки смеющимся красным глазам, голос не был так радостен. Как же противен львиный запах. С этой точки зрения мне даже стало любопытно, какой он.

Ахин заговорил снова, аккуратно опуская мой подбородок после проверки аромата путем проведения носа по моему загривку.

– Виви, если ты еще раз вернешься с этим запахом…

«Ну, что тогда?..»

Не имея возможности переспросить, я взирала на него дрожащими глазами. Ахин, смотревший в пустоту, будто в задумчивости уронил меня на пол.

И сразу после этого продолжил говорить как ни в чем не бывало. Он ждал этого испуганного взгляда с дрожащими веками, но так и не закончив мысль, резко посмотрел на часы и направился к двери.

– Я уже выбиваюсь из расписания. Пока.

– Да.

Немедленно ответивший слуга последовал за Ахином. Как можно было ТАК уйти? Глядя на удаляющуюся спину, я раздраженно постучала лапой по ковру.

«Что же со мной тогда будет?»

Оборотень, тебе следовало закончить свою мысль!

Пока я разочарованно каталась, мой взгляд остановился на слуге за мгновение до его ухода. Просто сделаем это.

– Кролик! – Назвав меня так, он поднял руку и продемонстрировал жест поддержки. А потом похлопал себя по животу и одними губами проговорил, – Борись!

Итак, меня оставили одну в пучине отчаяния. Будь то борьба за выживание или поддержка в подготовке к поеданию. Его слова и жесты были неоднозначны, поэтому я озадачилась.

Валенс сообщила, что у нее не представится возможности провести время за чашкой чая из-за загруженного расписания. По всему поместью раздавались шум и суета в последние дни. Возможно, она не могла по этой причине.

Когда мы шли по коридору с Ханой Мэйми, то столкнулись с ней. Я была рада ее повстречать. Прошло уже три дня.

«Дорогая Валенс».

– Оу, я еще никогда не была так сильно рада видеть тебя.

Стоило протянутой руке почесать под моим подбородком, как внезапно вспыхнул закат.

Валенс, которая сразу же обнаружила мои феромоны, возможно, легко смогла бы дать мне совет. В отличие от меня, имеющей доступ к знаниям только через разговоры и из книг, данных сотрудниками поместья, она определенно – кладезь информации.

Надеясь, я испытала резкий приступ страха, когда Мэйми спустила меня на пол из рук.

Прошлой ночью Ахин укусил меня за загривок и с тех пор меня мучает боль в животе. Тогда я увидела невероятное в сумерках и до сих пор терялась в догадках, как это возможно объяснить.

«Иными словами…»

Невозможно! Я не могла использовать слова, но и просто безмолвно стоять посреди коридора – не выход. И я тут же начала действовать – с ухмылкой подбежала к подолу ее красного платья.

– Малыш?

Когда я двинулась, взгляды Валенс и Мэйми застыли. Заметив их внимание, я приподнялась, открыла рот и укусила свою переднюю лапку.

«Вот как Ахин укусил меня за шею».

Не думаю, что это легко понять из моего жеста. Увидев мою пантомиму, Валенс нахмурилась, будто побуждая продолжить.

Воодушевленная вниманием, я поняла, что следующий шаг будет простым. Поэтому перевернулась и почесала грудь, а потом живот.

«После этого я ощутила, как болит живот».

Вспышка осознания появилась в глазах хищника, внимательно наблюдающего за моей пантомимой.

Возможно, она поняла все верно, потому что кивнула со спокойным выражением лица и обнадеживающим взглядом.

И в этот же миг Валенс отдала распоряжение со щелчком указательного и большого пальца.

– Ты должно быть плохо себя чувствуешь из-за обеда. Мэйми, проинформируй повара о сене, которое привезли с восточных территорий.

И лицо Мэйми тут же ожесточилось еще сильнее – она испытывала досаду, что не заметила моего состояния, хотя мы все время были вместе. И наконец она, до этого хранящая молчание, серьезно ответила.

– Да, госпожа.

Все не так!

Рот Валенс изогнулся в улыбке, когда я подскочила в спешке. Это была ее обычная очаровательная улыбка.

– Да, да, ты будешь счастлив.

Кажется, она пришла к такому выводу, потому что я выпрямилась.

После этого короткого разговора Мэйми уносила меня на руках, а я перевела мрачный взгляд на окно. Вопреки сгустившимся в моей душе тучам, на улице было до отвращения солнечно.

«Чудесная погода…»

Ха… Вздох сожаления вырвался из моей груди. Что не так я изобразила в своем кроличьем виде, чтобы донести это сложное сообщение?

В этот день мои передние лапки показались мне особенно тяжелыми.

Закат окрасил небо за несколько часов до усиления охраны границы. Воины Су-ин прятали свои лица за черными масками, проникая на территорию Черных Пантер.

Они невольно переглянулись, пока продирались через лесную чащу. В стороне от дороги лежали кости, предположительно, принадлежащие Су-ин.

«Это же…»

Лидер группы, ведущий свой отряд, нахмурился. Не так давно член семьи Лабиан не вернулся. Очевидно, его задрали Черные Пантеры.

«Это странно…»

Глаза лидера группы с любопытством смотрели на фрагменты костей. Было бы не так сложно отбиться от пары Черных Пантер. Причем оказалось довольно сложно подтвердить смерть одного из Су-ин.

– Вы снова по своей глупости нарушили границу.

Голос донесся неожиданно и неизвестно откуда. Су-ин быстро обернулся.

Ахин и Иврин стояли там в окружении нескольких черных пантер.

– Кто здесь?!

– Я хотел спросить у тебя то же самое.

Веки Су-ин, увидевшего спокойного Ахина, задрожали. Судя по тому, что эти двое обладали красными глазами и при этом были окружены темными, как самая глухая ночь, леопардами, они определенно были Черными Пантерами. Более того, они очень сильны, судя по тому, что отряд их так и не заметил до самого появления.

«Быть не может…»

Глаза лидера, который сухо сглотнул, опустились на кость ноги. Если кости Су-ин – дело рук этих Черных Пантер… Холодок пробежал по спине лидера. И он тут же посмотрел на мечи Ахина и Иврина, висящие на поясах, будто в поиске чего-то.

– Это не ваше дело…

– Ищете Кролика?

Плечи лидера задрожали от вопроса Ахина.

– Я забрал его.

Лидер не мог поверить в эти слова. Его взгляд помутнел. Семья Лабиан стремилась избавиться от Кролика, но это могло означать, что он до сих пор жив.

Черные пантеры, сопровождающие Ахина и Иврина, обнажили клыки, от чего отряд Су-ин вздрогнул.

– Собираешься вернуть его?

Ахин, остановивший порыкивающих леопардов, тепло улыбнулся. Эта улыбка была настолько прекрасна, что лидер, интересующийся кроликом, открыл рот.

– Если вы отпустите нас…

– Только взгляните на него! Он как ночной покупатель. Как можно отдать Кролика таким подозрительным личностям? Кролик теперь считается запасной закуской Ахина, так что сдавайтесь.

Из-за заявления Иврина внезапно повисла напряженная тишина. Несмотря на абсурдное содержание фразы, его лицо было серьезным.

«Кролик?»

«Запасная закуска?»

Это была первая зацепка о пропавшем Кролике. Да еще и «закуска»? Потратив некоторое время на осмысление сказанного, лидер совсем запутался.

– Запасная закуска… Нет, тогда жив Кролик или нет…

– Не накликайте на себя проклятье. Сегодня он пнул Иврина в ответ и сделал мое утро.

Какой смысл спрашивать о том, жив ли кролик, если его зовут «запасной закуской»? Рты воинов Су-ин раскрылись от шока, а ситуация становилась все более странной. Ахин бросил взгляд на Иврина, проклиная его болтливый язык.

– Что за хрень ты несешь?

Он высказал странный вопрос, который так хотели задать Су-ин. Тем не менее, лицо Иврина осталось невозмутимым даже когда он отступил на шаг назад.

– Я не смог сдержать своего гнева от того, что Су-ин возжелали закуску Ахина.

– Ты порешь слишком много чепухи.

– Кстати, может они пытаются похитить его.

– Поэтому я и пришел убить их.

Несмотря на пугающий разговор, который происходил между Ахином и Иврином, члены отряда Су-ин переглянулись – они сумели получить подтверждение, что кролик жив.

«Лидер, как поступить?»

«Уходите прямо сейчас»

«После всего, что мы прошли?»

«Он крайне талантлив, потому что мы их даже не заметили. Я тоже сбегу, так что будьте готовы разбежаться в разные стороны».

«Может, этот странный разговор – отвлекающий маневр».

Противников оказалось слишком много, чтобы попытаться вернуть пропавшего кролика. Лучшим выходом было бы вернуться к семье Лабиан и сообщить полученную информацию.

В то же время отряд Су-ин, ищущих пути отхода, подвергся влиянию странных феромонов, от чего травоядные наморщили носы.

– Боже!

Складывалось ощущение, что тело обвисло, будто пропитанная водой вата. Осознав, что это феромоны хищника, они тут же использовали свои, чтобы освободить тела, но этого оказалось недостаточно.

Так и было.

– Ха-ха.

Уже в этот момент все вышло из-под контроля. Один за другим их тела попадали на землю из-за неспособности противиться этому влиянию даже на миг.

– Ого.

Очевидно, что воин Су-ин, не способный противостоять сильному феромону, заморгал в попытках удержать ускользающее сознание. Ахин, наблюдающий за его ползанием по земле, обернулся к черным пантерам.

– Съешьте их.

Как только они больше не могли сопротивляться, леопарды рванулись вперед, обнажая свои клыки.

– Аааах!

– Угх!

Густой запах крови смешивался с ароматом травы. Ахин, идущий по полю безжалостной бойни, достал меч, подходя к лидеру.

Он медленно указал кончиком меча на лидера отряда.

– Несколько вопросов. Вы собирались вернуть Кролика?

– Он…

Голос лидера дрожал от вида пугающего лезвия. Он не мог даже пошевелиться, поэтому ощущение отделяющейся головы было явственным.

– А точно, это не имеет значения, потому что он попал в мои руки.

Посмотрев в направлении поместья, Ахин ухмыльнулся. Иврин, уже видевший такую улыбку Черного Леопарда, заметил:

– Ахин, вы напоминаете злодея.

– Заткнись.

– Да.

Ахин, посмотревший на замолчавшего подчиненного, перевел взгляд на лежащего лидера отряда. Слишком много феромонов.

Он мог вот-вот умереть. Снизив воздействие, Ахин услышал, как еле дышащий лидер вздохнул.

– Ах, хуу…

– Я хочу задать пару вопросов о Кролике.

– Что, что…

– Я имею в виду, что он же обычный Кролик. Даже являйся он Су-ин.

Острие движущегося меча медленно разрезало маску, скрывавшую личность лидера. Его лицо открылось, и холодный воздух коснулся кожи, но он продолжал молчать. Чем дольше длились его колебания, тем сильнее Ахин сожалел о своем решении расспросить его. Наконец он вздохнул.

– Раз не хочешь говорить, то с этим уже ничего не поделать.

В тоже мгновение меч пронзил бедро лидера. Внезапная ужасная боль заставила его бороться с криком.

– Аааааах!

– Я могу расспросить следующего, кто пересечет границу.

Лезвие меча покинуло траву и проколотое бедро и поднялось ввысь. Кровь с него закапала на открытое лицо лидера. По этой причине все его существо погрузилось в ужас и он закричал, закрываясь руками.

– Эй, я скажу! Расскажу!

Меч, готовый вот-вот опуститься на голову лидера, чтобы расколоть ее пополам, замер. Лидер со страхом смотрел на равнодушную улыбку и поспешил заговорить.

– Хах… К-кро-кро-кролик – Су-ин.

У Ахина было такое предположение, но получив подтверждение, он перестал улыбаться. И, словно заставляя поторопиться, меч снова опустился на шею, надрезая ее.

– Агх!

– Он не обращается в человека. Детеныш?

Даже спросив это, Ахин подумал, что заданный вопрос смешон. Кролик освоил не только континентальный язык, но и знания, необходимые, чтобы написать собственное имя.

На этом все. Было забавно видеть, как Кролик использует передние лапы для приветствия Валенс при встрече с ней.

Лидер, который смотрел на Ахина, пытавшегося сдержать усмешку, продолжил.

– Нет, ему уже восемнадцать.

– Восемнадцать?

– Он просто выродок, так и не сумевший очеловечиться даже к совершеннолетию.

Жизнь лидера отряда, который оказался здесь только для того, чтобы проверить, жив ли Кролик или нет, не продлилась долго. Меч, рассекший воздух, опустился на шею Су-ин, до самого последнего момента пытавшегося уползти.

Ахин медленно слизнул кровь, брызнувшую на его руку, и издал тяжелый вздох.

– Я забыл спросить его о семье Виви.

Иврин, который все это время выглядел ошеломленным, погрустнел.

– Простите. Я был так удивлен, что только что вспомнил.

Две пары алых глаз остановились на бездыханном лидере. Тело, уже не способное ответить, стало просто пищей для носящихся по округе черных пантер. Ахин наблюдал за леопардами, затем встряхнул рукой.

– Аш, идем.

Аш, главарь этих мощных кошек, поднял глаза. Спустя какое-то время черные пантеры рассредоточились по кустам. Иврин, посмотревший вдаль, пробормотал.

– Восемнадцать. Я и Ахин того же возраста.

Не кролик, а восемнадцатилетний парень. При размышлении об адекватности убитого врага возникли сомнения в его словах.

– Просто смешно. Хочешь сказать, что к нам угодил Су-ин, который так и не обрел человеческую форму даже после совершеннолетия?

– А в ином случае, могут ли кролики понимать континентальный язык и читать книги?

Громко рассмеявшись, Ахин повесил окровавленный меч на пояс. Даже услышав поразительные факты, он казался слишком спокойным. И тут услышал опустошенный вздох, который издал стоящий перед ним Иврин.

– Милорд, вы с самого начала были убеждены, что Кролик – оборотень.

– В какой-то мере.

– Тогда почему же вы проигнорировали меня, когда я подозревал, что Кролик – Су-ин?

– Потому что ты думал слишком много.

Иврин брезгливо скривился и забормотал. Они думали, что Кролик еще ребенок, но факт, что Ахин спал в одной кровати с ровесником, был двусмысленным.

– Что за…

Пока Иврин был погружен в собственный внутренний мир, Ахин спокойно сел на один из камней, окружавших их. Это был логичный ответ для Иврина, который никогда не сталкивался с феромонами Виви.

– Как он не смог получить человеческую форму? Если же он не стал человеком, то вынужден жить в качестве кроличьего ребенка.

– Это тоже неплохо.

Грубо ответивший Ахин болтал ногами, будто издевался.

– Милорд, почему?

Нахмуривший лоб Иврин был крайне расстроен. В то же время улыбающийся Ахин казался серьезнее, чем обычно.

– Иврин.

– Прошу, говорите.

Кажется, пространство вокруг них похолодело, потому что наконец-то открылась истина. Ощутив это, Иврин с нетерпением ждал следующих слов.

– Кролик…

– Да.

– Когда я спал, я хотел поглотить его.

– Понятно… Что вы только что сказали?

Поглотить его... Выпрямившиеся было плечи Иврина снова опустились. Вопреки ожиданиям, это откровение стало куда хуже убийства.

– Я почти укусил его.

– Ах, да… Потрясающе.

Ахин, чье объяснение можно было трактовать двояко, припомнил феромоны, которые он ощущал каждую ночь. Когда Кролик крепко спал, он источал запах феромонов сильнее, чем когда бодрствовал.

Запах, который исходит от Су-ин. Не раз и не два он жаждал его поглотить.

Кроме того, возможно, способность Кролика благодаря этому виду феромонов можно использовать в течение многих лет. Эта ценность, которую ни в коем случае нельзя терять.

«Ему уже восемнадцать».

«Выродок, так и не сумевший приобрести человеческую форму, даже достигнув совершеннолетия».

Восемнадцатилетие Кролика его удивило, но как бы там ни было, это напоминало скорее то, что он может убить двух зайцев одним камнем. Если он имеет только форму кролика, то это очень удобно использовать.

Оставалось еще множество вопросов, но нет ничего плохого, чтобы искать ответы на них постепенно. Иврин, стоящий перед Ахином, неосознанно шевелившим губами, позвал.

– Ахин, прошу, дайте мне четкое объяснение.

– Раздражает.

– Вы так любезны.

Иврин, который обычно отвечал льстиво, что-то вроде: «Если такова воля Ахина…», – на этот раз отозвался довольно грубо. Ему было любопытно. Ахин расхохотался и щелкнул пальцами.

– Ты давно не бегал?

Тут же черные пантеры появились снова, продираясь сквозь кусты. Вид нескольких огромных кошек сделал атмосферу пугающей.

– Это десерт.

Когда приказ был отдан, черные пантеры проявили звериную жестокость по отношению к Иврину. Кровь, которая еще не успела высохнуть, могла вот-вот брызнуть снова. Испытав страх, Иврин тихо ответил, подняв руки.

– Успокойтесь, черные пантеры. Я с вами уже долгое время, вы же не лицемеры, да…

– Если ты правитель, болтливые рты лучше заткнуть.

– Вы такой жестокий... Это куда лучше, чем жертвовать жизнью.

Иврин, уже знакомый с этой ситуацией, побежал так быстро, как только мог. Это был молниеносный ответ на его нежелание иметь дело с черноволосыми. Ахин помахал рукой вслед Иврину и черным пантерам, которые быстро исчезли.

– Я приготовлю закуски. Надеюсь, вы насладитесь ими.

Легкий запах древних деревьев щекотал нос. Мэйми, зафиксировавшая книгу мрамором, отошла. Я же приступила к чтению, сидя на полу и бросив взгляд на широкий кабинет.

Как и весь особняк, кабинет был великолепен. Тут столько книг, что их сложно было бы сосчитать, а книжные полки выстраивались в бесконечные ряды.

«Сегодня он снова поздно».

Сумерки уже давно прошли.

Когда Ахин возвращался поздно, то и моя повседневная жизнь могла продлиться дольше.

Вчера он припозднился, сейчас тоже задерживается? Бессмысленно глядя в пространство, я снова перевела взгляд на книгу.

«Теория феромонов».

Книга, отданная мне Валенс, была прочитана уже вдоль и поперек, что не мешало мне погрузиться в нее еще больше. Мои глаза остановились на строчке.

«Некоторые исследователи считают, что очеловечивание может откладываться, если врожденная способность феромонов слишком сильна. Например, Лиса с сильным феромоном смогла приобрести человеческую форму только в пять лет».

Я резко перевернула страницу с помощью передних лапок. Однако, вопреки ожиданиям, больше об этом не говорилось. Только эти две строчки.

Если феромоны сильны, то очеловечивание может откладываться?

Это информация оказалась для меня новой. Закрыв глаза, я сосредоточилась на энергии внутри моего тела.

«Хмммм».

К несчастью, вместо мощных потоков, мои феромоны напоминали клочки сахарной ваты.

Раз уж Лисица очеловечилась только в возрасте пяти лет, ее случай отличается от моего? Возможно, необычные феромоны свойственны только лисам.

Нахмурившись, я припомнила странности, появившиеся недавно.

«Все они…»

В последнее время количество незнакомых слуг в поместье увеличилось. Обычно благородные семьи набирают новую прислугу, если хотят провести какое-то мероприятие.

Однако эти слуги выполняли бессмысленную работу вроде расстановки ваз или протирания книжных полок. Когда наши взгляды встретились, слуга протянул руку и прищурил глаза.

– Иди сюда…

Я отшатнулась, потому что сомневалась в своей способности использовать язык.

«Не стоит недооценивать осторожность кроликов!»

До сих пор доступ сюда имели только некоторые работники дома, так как я имела статус особой добычи Ахина. Но это был не их служащий и он явно старался приблизиться.

Кроме того, слуга передо мной определенно производил впечатление жутчайшего хищника из всех, кого я когда-либо встречала. Когда блеснуло лезвие, его дружелюбный взгляд неожиданно изменился.

– Агх!

Удивленная внезапной попыткой накрыть меня шваброй, я быстро отступила. Застыв, слуга повернулся спиной к стоящим вдалеке охранникам и не позволил мне сбежать. Это был доктор, который сопровождал меня везде.

«Здесь никого».

Мэйми еще не вернулась. Было поздно, так что в кабинете остались только я и слуга, не считая охрану, стоящую у дверей.

Я замахала передними лапками, чтобы подать сигнал охранникам, но они стояли слишком далеко, чтобы заметить. Подняв лапку, я снова увернулась и побежала назад.

«Почему ты преследуешь меня?»

Убегая вглубь кабинета, я обернулась, чтобы проверить преследователя, и сглотнула пересохшим горлом.

Я не могла позволить себе суетиться, потому что обращала внимание на свою безопасность. Повезло, что слуга бежал медленно. К тому же, ряды шкафов позволяли мне хорошо использовать свой небольшой размер.

Думаю, я могу обежать их по кругу и оказаться у выхода. Несмотря на обрадовавшееся сердце, мое лицо горело.

«Ну и что это?!»

Размер слуги начал уменьшаться, а его тело стало светиться. Это длилось недолго и вот передо мной уже темно-коричневый волк, которого просто не должно быть здесь.

Мое сердце упало в пятки, а сознание опустело. Из слегка приоткрытой зубастой пасти волка потекла слюна.

«Почему, почему…»

Почему волк здесь? Его же глаза определенно были красными.

Я пискнула, но это был всего лишь невысказанный вопрос, на который не было ответа. Благодаря смене облика волк увеличил свою скорость и начал быстро сокращать дистанцию.

«Это работа Волка-оборотня?»

«Между Черными Пантерами и Волками давно идут споры о территориях».

«Волки-оборотни уже давно жаждут захватить новые земли».

Пугающие воспоминания всплыли в моем сознании. Бежавшие, будто обезумевшие, ноги остановились. Холодный ночной воздух охладил потное тело.

«Нет, нет».

Терраса передо мной оказалась смертельным тупиком.

Волк тоже огляделся, чтобы убедиться, что ему не помешают, а затем начал неторопливо приближаться, словно подкрадывающийся к добыче зверь.

Но не его бесшумные шаги напугали меня, а мои задние лапы, которые дергались и дергались, не находя опоры.

Аааааах…

Неосознанный страх захлестнул меня волной.

– Виви?

Хммм.

Низкий голос откуда-то снизу заставил мои и волчьи глаза забегать одновременно.

– Он окликнул меня спокойно и сдержанно, совершенно не подозревая о срочности. Я бы и подумать не могла, что буду рада слышать этот ленивый голос.

«Ахин!»

Меня переполняли эмоции. Стоило вытянуть голову за перила, как я увидела двух молодых людей в круге света от фонаря. И пусть нас разделяли всего три этажа, сейчас это расстояние выглядело практически непреодолимым.

Под террасой, помимо Ахина, стоял лев-оборотень, с которым, как мне казалось, у него были плохие взаимоотношения. Одна Мэйми решилась рассказать мне, что этого Льва зовут Рун Манианс.

«Этот Лев все еще в поместье?»

Но сейчас мне некогда было думать о таких мелочах. Когда я обернулась, чтобы проверить преследователя, волк медлил. Снова выглянув за перила, я активно замахала передними лапками, чтобы позвать на помощь.

«Здесь волк!»

Вопреки ситуации, в которой за моей спиной стоял и порыкивал настоящий волк, пуская слюну, Ахин беззаботно помахал мне рукой, будто здоровался.

– Сэр Манианс, помашите.

– …

– Разве базовый этикет не требует, чтобы поздороваться?

– Не говорите глупостей.

Нет! Расстроенная, я приподнялась выше и сильнее замахала лапками. Однако Ахин и Рун, не знающие, что происходит на самом деле, одновременно нахмурились.

– Чтобы это значило?

– Кто знает?..

– Поэтому львов считают бесполезными.

– Что?!

Ну вот, они снова решили попререкаться...

Глаза волка, медлившего из-за их разговора, вспыхнули. Волк облизнулся и сделал несколько тяжелых шагов.

«О нет, он… Он приближается!»

У меня больше не было ни времени, ни возможности медлить. К моему несчастью, они увлеклись спором о том, что же означает моя жестикуляция, и ничего не замечали вокруг.

«Эх вы, хищники... Чтоб вам самим оказаться в такой ситуации!»

Волчьи шаги приближались. Голова кружилась от высоты, но времени медлить больше не было. Мое тело едва ускользнуло от клацнувших рядом острых клыков и провалилось вниз.

– Как кролик может поздороваться?

– Он гениальный кролик… Виви!

Глаза Руна, как и Ахина, широко раскрылись. И оба они неосознанно вытянули руки вверх.

«ААААААААА!»

Чем быстрее я падала, тем стремительнее приближалась земля. В испуге отчаянно дергая всеми четырьмя лапками, я ощутила, как мою тушку поймали. Так или иначе, продолжая бороться и перебирать лапками, я услышала:

– Виви, замри.

Когда рядом раздался знакомый голос, причина, по которой я продолжала испытывать страх, пропала.

«Волосы?»

И в момент, когда в поле моего зрения появился серебристый локон, кровь снова похолодела в моих жилах. Я застыла и всерьез задумалась о текущей ситуации.

Прядка прилипла ко лбу Ахина, портя его лицо и прическу. Сейчас я могу погибнуть от рук Черного Леопарда, даже избежав зубов волка.

– Виви.

Ахин опустил руки с каменным выражением лица, а затем нахмурился.

– Почему ты внезапно прыгнул? Тебе нравится пугать окружающих?

Не только же тебе меня пугать, да?

Раз уж он сумел поймать меня в воздухе, мне так захотелось пнуть его задними лапами. Если бы мне, конечно, представилась такая возможность. Возможно, я была единственной, кого одолевали подобные мысли, потому что лицо Руна, столкнувшегося со мной взглядом, выглядело ошеломленным.

– Сэр Грейс, разве он не странно пахнет?

Рун, стоявший чуть поодаль, внезапно вскинул взгляд на террасу. В то время как глаза Ахина затуманились.

– Волк…

Стоило этому слову вырваться, как сверху раздался протяжный болезненный волчий вой.

Вскоре к перилам террасы поспешно подошла Мэйми. На ее лице застыло несвойственное ей выражение.

– Кролик!

Ищущий взгляд Мэйми остановился на руках Ахина.

И в воздухе прозвучал вздох облегчения.

«Мэйми…»

Увидев ее, я ощутила, как смерть, преследовавшая меня по пятам, отступила. По щекам потекли слезы, а напряженное тело расслабилось. И сразу за этим моего уха достиг предупреждающий шепот Ахина.

– Не плачь.

Каждый раз, когда он просил плакать сильнее, я встречала это с храбрым сердцем и округляла глаза, пытаясь ответить. Но прищуренные красные глаза остро смотрели на меня, будто предупреждая, и я кусала губу, пытаясь проглотить выступившие слезы.

Согласно заявлению Ахина, волк в кабинете относился к смеску Черных Пантер и Волков.

Благодаря крови Черных Пантер он унаследовал алые глаза. К тому же волк предпочел покончить с собой, как только Мэйми напала.

Так же подтвердилось и то, что он сумел проникнуть во дворец благодаря очередному набору временных сотрудников. Ночной инцидент повлек за собой срочную проверку всех работников на принадлежность к клану Черных Пантер.

Черных Пантер и Волков связывала долгая история. В отличие от Кроликов, на чьей территории подобное вторжение с помощью смеска было просто невозможно.

Почему он напал на меня? Я все гадала: то ли он оголодал, то ли заинтересовался странным питомцем Ахина.

Я даже не знаю, покушение ли это.

Скорее, логика хищников и ход их мыслей так отличаются от привычных мне, что складывается ощущение, будто мы говорим на разных языках.

Одни вопрос теснил другой, но погладившая меня рука вырвала мой разум из задумчивости.

«Отстань».

Стоило пнуть приставшую ко мне руку, как она тут же отступила. И эта ситуация повторялась уже в десятый раз.

Пока Иврин со своим господином проводили расследование, мы с Мэйми ожидали в кабинете Ахина. Однако помимо нас здесь оказалась еще одна проблема – Лев по имени Рун, который продолжал пытаться погладить меня, пока я сидела на диване.

«Что, черт возьми, этот хищник забыл здесь?»

И при очередном приближении руки в моей голове раздался голос Ахина.

«Виви, если на тебе еще раз останется этот запах…»

«Если ты придешь с этим запахом снова, тогда…»

Тогда!

Я дернулась всем телом, грубо избавляясь от руки Руна.

– Больно.

«Я поэтому тебя и бью в одно и тоже место!»

Со злостью в глазах я перевела взгляд и тут же столкнулась с золотыми глазами, свойственными только Клану Львов.

Его ладонь покраснела из-за повторяющихся ударов, и он оглянулся на терпеливо ждущую горничную:

– Эй, этот парень же неочеловечившийся Су-ин, да?

– Нет, перед вами простой кролик.

Мэйми отвергла его догадку в мгновение ока. Однако факт, что он докопался хотя бы до половины правды обо мне, заставил меня удивиться и попятиться от него.

Ты чувствуешь мои феромоны, как Валенс? Лев явно занимал высокое положение.

– Я так не думаю.

Рун, так и не отказавшийся от поисков ответа, замолчал. Последнюю фразу он сказал слишком уверенным голосом.

– Обычный кролик.

– Говорят, что и человек – просто кролик, который хоть что-то понимает.

– Скорее, он особенный кролик.

Вы можете не называть меня кроликом в каждой фразе? Иногда Мэйми слишком прямолинейна.

– Он и в самом деле питомец? У Черного Леопарда? – недоверчиво фыркнул Рун, разглядывая меня золотыми глазами.

В отличие от забавляющегося Ахина, этот Лев казался одновременно и скучным, и опасным. Кажется, свойственная Львам лень проявляется даже в этом.

– Мне не понять ход мыслей сумасшедшего Черного Леопарда.

В прошлый раз ты и сам сказал это Ахину. Конечно, ты прав, но я все же самую малость сомневаюсь в этом.

Если бы я могла сказать хоть что-то, но я не могу. Рун, увидевший мой полный вопросов взгляд, пробормотал.

– Почему волк нацелился на тебя?

– …

– Ну, ты не выглядишь вкусным.

Очевидно, у хищников всегда отменный аппетит. Иначе как ты можешь нести такую жестокую чушь?

Абсолютно не замечая моего изумления, Рун буднично проверил расписание встреч.

– Из-за этого происшествия могут отложить бал.

– Мы уже разослали приглашения, поэтому все пройдет как планировалось, если только не случится внеочередное полнолуние.

– Ах, как же раздражает. Почему бы нам просто не вернуться в свои земли?

Когда Мэйми отвечала, Лев выглядел раздраженным, вдавливаясь в спинку дивана. Я прямо ощущала: стоит мне только шевельнуться, я тут же умру.

Послышалось бессмысленное бормотание.

«Бал?»

Разглядывая вьющиеся волосы раздраженного Руна, я только сейчас смогла осознать, почему количество работников возросло.

Семья Лабиан тоже набирала временных работников, когда проводила церемонии совершеннолетия. Пусть у меня и не было шанса поучаствовать... К тому же, это поместье в два раза больше, чем у моей семьи.

Я бы не смогла даже сравнить их, если бы не дожила до сегодняшнего дня.

В задумчивости я посмотрела на Руна.

– Ты, должно быть, очень удивился. Для других племен в порядке вещей тайно проникнуть в особняк правителя.

Смех Руна не соответствовал скучающему выражению лица, который неверно понял мой взгляд. Мне захотелось язвительно усмехнуться: его слова прозвучали так, будто он и в самом деле говорил о какой-то безделице.

– Не здесь травоядным следует жить.

– Уважаемый Манианс...

Возможно, обеспокоенная моим состоянием после погони волка, Мэйми немедленно оборвала речь Руна. Страх уже прошел, но теперь мои глаза бегали по другой причине.

«Конечно… Что?»

Ах, я до сих пор не желала принять окружающую реальность, поэтому съежилась, пряча мордочку в передних лапках. Семья Грейс. Валенс Грейс, Ахин Грейс.

Разговоры горничных семьи Лабиан промелькнули в моем сознании.

«В этот раз они снова навели шороху».

«Я слышала, что делегация хищников шла по улице. За пограничным лесом живет семейство Грейс. Он внезапно появился в деревне, чтобы сократить путь».

«Ого, ближайшее семейство на границе с территориями Черных Пантер – это правящая семья».

Иногда они сплетничали о хищниках, в основном – о Черных Пантерах и Львах на границе. Когда я впервые услышала имя Валенс, мне оно показалось знакомым.

«Это правящая семья».

В землях, где отсутствует королевская династия, правящая семья фактически возглавляет всех представителей Клана. Естественным образом перед моим мысленным взором возник огромный особняк с несколькими пристройками и роскошный интерьер.

Итак, управляющая землями Валенс – нынешний правитель территории Черных Пантер, и тогда Ахин – следующий…

«Следующий вождь племени Черных Пантер».

Надо успокоиться, просто успокоиться. Но я не могла прекратить двигаться по дивану, потому что вернуть спокойствие было не в моих силах.

– Что случилось?

– Кролик?

Звук голосов, в которых слышалось удивление, влетел в одно ухо и вылетел в другое. Только сейчас я смогла понять буйный нрав Ахина и свойственное ему высокомерие, будто все наконец-то встало на свои места.

«Я слышала, семья Грейс всегда убивает нарушителей».

«Пограничный лес полон мертвых тел. Как вообще можно понять этих хищников?»

Я застыла на месте и в конце концов просто осела. Почему-то мне показалось, что я вижу черный мех леопарда.

Я вернулась в спальню только перед рассветом, и между мной и Ахином появилось чувство неловкости.

Если быть совсем точной, то я испытывала раздражение. Ахин же испытывал неловкость, потому что я пристально разглядывала его.

«Не верится, что он из правящей семьи».

Для дворянина у него было не так много слуг. Обычно он ходил везде один. А подчиненные, сопровождающие его до спальни и обратно, всегда были одними и теми же. Неужели потому что Черные Пантеры обычно живут в одиночестве?

Итак, я не ожидала, что его положение окажется настолько высоким. Останься я в семье Лабиан, у нас даже шанса не было бы повстречаться.

Стоило мне услышать, как дверь ванной открылась, я тут же чутко отреагировала и зарылась в нишу под подушкой.

Сколько прошло времени с тех пор, как я в последний раз пряталась здесь?

Настороженно прислушиваясь, я могла различить позвякивание и шорохи.

– На территории Черных Пантер принято обезглавливать оборотней, которые не следуют приказам.

Голос был равнодушным, но мое тело вздрогнуло от смысла, кроющегося за этими словами.

– Ответственность по уходу за тобой и сопровождению была возложена на Мэйми, но ей не удалось справиться с этим. Она больше не сможет выполнять эту работу.

Испытывая тревогу, я высунула голову из-под подушки.

Ахин, присевший на самый край кровать, коснулся моего носа пальцем.

– Хочешь наказать Мэйми?

Ни за что!

Она отошла всего на десять минут, чтобы принести мне пучок любимой травы.

Мое сердце оглушительно билось: мне так жаль.

Ахин покачал головой, а его губы изогнулись в улыбке.

– Но это не Виви решать. А мне.

Ну и чего тогда спрашиваешь?

Я быстро поднялась и схватилась лапками за руку Ахина, пытаясь передать свои мысли.

«Прошу, прояви милосердие».

Дрожащий взгляд, устремленный на Ахина, забегал в поисках и застыл на предмете, лежащем рядом с диваном. На рукояти ножа остались темные следы крови.

Было несложно предположить, что сегодня он использовался для убийства.

Понимание статуса Черного Леопарда сделало подобный исход еще более подходящим личности Ахина.

Следовательно, слова об обезглавливании совершенно не являются выдумкой, видимо, Ахин может с легкостью перерезать и мое горло.

На мгновение представив, как горло перерезают Мэйми, я помотала головой, чтобы скинуть наваждение.

– Чем больше я думаю о том, что тебя чуть не съел тот кусок отбросов, тем противнее мне становится.

И, наконец, избавившись от улыбки, Ахин забормотал:

– Как же долго я держал это в себе.

«Что? Это ты та́к сдерживался?»

Как ты умудряешься вести себя настолько странно?

Я не могу одновременно упасть в обморок и смотреть на тебя с удивлением.

– В любом случае, вместо того, чтобы простить ее, не стоит ли нам кое-что обсудить друг с другом?

Ну да, действительно, давай заключим сделку, выгодную только одной стороне – с жизнью Мэйми в качестве залога.

Я с недовольством поспешно отвернула мордочку и смотрела в сторону, когда наши глаза встретились. Повисло неловкое молчание, пока он разглядывал мое лицо.

– Я забыл упомянуть, что ты больше нигде не можешь плакать, кроме моей спальни.

«Что ты имеешь в виду?..»

Я занервничала от его неожиданного требования и повернула голову.

Ты же говорил, что сохранишь мою жизнь, если я плачу.

Когда я прыгнула с террасы, Ахин прошептал: «Не плачь». Так у его слов была другая причина?

– Плачь, только когда я прошу.

Ну, понять этого хищника мне не дано.

Он вздохнул, но тут же оттопырил мизинец, будто хотел поклясться.

– Обещай.

Более того, Ахин одними губами произнес: «Мэйми».

Не имея даже возможности сопротивляться, я с тяжелым сердцем положила передние лапки перед мизинцем.

– Ах да…

«Что еще?»

– С этого момента тебе стоит запомнить сигнал. Так я смогу понимать, что хочет выразить Виви.

Я испытала странное и горькое чувство.

Это был вопрос, о котором я никогда серьезно не задумывала и не надеялась, что он будет обсуждаться когда-либо.

Никто никогда не хотел общаться со мной.

– Давай решим так...

Вопреки моему желанию, Ахин как ни в чем ни бывало протянул руку и подцепил указательным пальцем мою левую переднюю лапку.

– В то время как левая лапка означает экстренную ситуацию, правая будет…

Вытянув другую руку, он поднял мою правую лапку своим указательным пальцем. Обе передние лапки оказались в воздухе.

– Ну…

На этом краткий период его размышлений прошел.

– Ахин был бы рад, поднимай ты правую лапку, когда он тебе нужен. Остальное ты и самостоятельно можешь выразить.

Одна радостная фраза забавляющегося человека сменялась другой. И к моменту, когда Ахин опустил мои передние лапки, на его лице расцвела его любимая улыбка.

– Давай попрактикуемся. Опасность.

«Ты хочешь, чтобы я делала это прямо сейчас?»

Когда я с трепетом подняла глаза, увидела, как он покачивает головой, показывая подбородком и прищуренными глазами, что мне следует поднять мою переднюю левую лапку.

– А как ты зовешь меня?

Ахин удовлетворенно кивнул и в тоже время грубо поднял мою правую лапку, словно заставляя пританцовывать.

Получилось хорошо?

Глядя с легким прищуром, он пощекотал меня под подбородком, будто хваля.

– Да, замечательно.

Ответ прозвучал так, будто он понял мои мысли.

У меня не выходит заметить в его красных глазах даже малейшей заинтересованности в домашнем животном.

Ощущая неправильность ситуации, я подняла на Ахина озадаченный взгляд.

Говорят, что Су-ин, прошедший через огонь и воду, становится сильнее.

Наступил мой звездный час.

Так и не сомкнув глаз до самого рассвета, я осторожно выползла из-под одеяла.

Серая тень упала на красивое лицо спящего Ахина. Я помахала лапками перед его закрытыми глазами и легонько коснулась носа, но реакции не последовало.

«Ты спишь?»

Послышалось ровное дыхание. Если бы он не спал, то уже вскочил бы и заговорил про «жареных кроликов». На всякий случай я выждала, пристально вглядываясь в его ресницы, но он даже не нахмурился.

«Отлично, спит как младенец…»

Сидя напротив его лица, я вспомнила кошмарную сцену, случившуюся всего несколько часов назад.

Преследование пускающего слюну волка.

Его появление заставляет задуматься о положении, в котором я оказалась.

Я практически забылась из-за комфортной жизни здесь. Даже представить сложно сосуществование хищников и малыша-кролика. Пищевая цепь: даже находясь на ее дне, крайне важно выжить.

К тому же, опасно оставаться в доме Черных Пантер, где собираются хищники.

Разве не проще выжить, наконец получив человеческую форму или оказавшись на территории травоядных?

«Сегодня».

Серебристые волосы в беспорядке раскинулись на подушке. Из-за Ахина и так приходится постоянно откладывать план спасения, который может быть реализован только во время сна этого чокнутого Леопарда.

Опустив глаза на передние лапки, я подавила свою жадность. В сознании всплыло воспоминание моих тонких пальцев в сумерках, после того как Ахин укусил меня за шею.

Если мне это не померещилось, то секрет – в его клыках и феромонах. Эту сцену я видела после странной боли.

Сглотнув, я подпрыгнула ближе к подушке Ахина. Стоило только его прекрасному лицу оказаться ближе, как уверенности у меня поубавилось.

Периодически настороженно прислушиваясь к его дыханию, я протянула передние лапки. Это было крайне осторожное движение.

«Черная Пантера, пожалуйста, не двигайся…»

Дрожащей лапкой я коснулась губ Ахина, и тут же отдернула. Мне захотелось сбежать прямо сейчас.

Нет!

Я мотнула головой и заставила себя собраться.

Меня уже кусали за шею. Еесли я испугаюсь и сбегу, то репутация Виви будет разрушена.

Пытаясь унять бьющееся сердце, я снова протянула переднюю лапку.

Получится. У меня получится.

Наконец мне удалось удачно положить переднюю лапку на губы Ахина.

«Готово!»

Тебе просто нужно слегка укусить ее, как ты делал это раньше.

Я осторожно двинула лапкой, пытаясь унять свой страх и медленно погружая ее в его рот. Теплое дыхание коснулось подушечек.

«Э?»

Мое лицо осветилось от растущей надежды, а потом напряглось от едва заметного движения.

Кажется или его губы шевельнулись?

Я мотнула головой, но тут же медленно ее повернула и встретила полуоткрытые красные глаза.

«Мамочки!»

Я попыталась выдернуть лапку с беззвучным криком, но изогнувшиеся губы не показывали и намека на то, что собираются ее отпускать.

«Прости, что разбудила, пожалуйста…»

Я смотрела на Ахина умоляющим взглядом. Он задвигал губами, словно не хотел отпускать. Видимо, от того что он не мог говорить, его лоб нахмурился.

«Ты можешь отпустить и просто сказать это. Просто скажи, что-нибудь!»

В итоге, я энергично пнула задними лапами его щеку, но Ахин продолжал держать губами переднюю.

Какой он упрямый!

А передняя лапка тем временем все глубже и глубже погружалась в рот хищника.

Инстинктивный страх захлестнул мое сознание, а по спине потек холодный пот. Передняя лапка наткнулась на клыки и язык Черного Леопарда.

«Нет!..»

Удивленная мягким прикосновением, о котором даже думать боялась, я застыла в ошеломлении.

Прошло три месяца, как я оказалась на территории Черных Пантер.

Закатное небо темнело. Сегодня в поместье семьи Грейс состоится бал, который упоминался в разговоре между Руном и Мэйми.

Важное мероприятие было решено провести в соответствии с графиком, даже несмотря на шумиху, устроенную вторжением волка.

«Ого».

Я восхитилась, положив лапки на перила террасы.

Территория перед особняком отлично просматривалась с террасы спальни Ахина. Наблюдая за пестрыми каретами, проезжающими через главные ворота, я все больше убеждалась в мысли, что оказалась в правящей семье.

К тому же, все оборотни, покидающие кареты, были одеты в роскошные яркие наряды.

Наблюдая за этой сценой, я внезапно обратила внимание на окно. В нем отразился крольчонок размером с кулак, с белым мехом и черными глазками.

«Сейчас все по-другому…»

Не то чтобы я не любила смотреться в зеркало, но сейчас не испытывала привычной подавленности от своего вида. Время, когда я стыдилась себя, сравнивая с другими Су-ин, приобретшими человеческий облик, прошло.

Еще несколько дней назад я непрестанно воображала, как буду выглядеть, когда обращусь в человека, но за недолгое время забросила эту привычку.

Я так боялась, что это останется только моими мечтами. И так много времени потратила, думая об этом.

Мечты юности прошли? Остатки сожаления поднялись от кончиков моих пальцев.

– Кролик.

Пзади послышались шаги двух человек, и я посмотрела в окно, чтобы увидеть их в отражении. Там была не только Мэйми, но и мужчина, которого я прежде не встречала.

Стоило незнакомцу появиться, как я тут же спряталась за Мэйми. Незнакомец не относился к тем слугам, которые часто навещали спальню Ахина.

Мэйми, нежно обняв меня, представила гостя.

– Вулфиш – личный портной семьи Грейс.

– Приятно познакомиться, Кролик. Я давно хотел встретиться с вами.

Приветствуя меня, Вулфиш вежливо протянул указательный палец. Я перевела дрожащий взгляд на его лицо.

Он был весьма красив: красные глаза в сочетании с алыми волосами, подвязанными косынкой. Причудливый розовый оттенок, который крайне редко встречается.

«Эта раса – что-то с чем-то…»

Я все еще считаю, что Черные Пантеры в этом поместье – нечто удивительное. Я протянула переднюю лапку, отвечая на рукопожатие. От этого Вулфиш с полными восторга глазами воскликнул:

– О боже! Я слышал слух, что вы – крайне умный Кролик, но так волнующе видеть вас лично. Не могу не восхищаться вами.

И после этого бессмысленные восхваления продолжились. Я спокойно слушала их, когда тихий шепот достиг моего слуха.

– Вулфиш общительный.

Думаю, его голос куда большая проблема, чем бессмысленная болтовня – мои уши уже начало покалывать. Вопреки моему желанию, чтобы он побыстрее исчез, мужчина явно собирался остаться жить в спальне Ахина.

«Но зачем здесь портной?»

Ахин ушел сегодня рано, одевшись в черный костюм.

Косо поглядывая на Вульфиша, я заметила, что он держит в руке подозрительную коробку.

– Сегодня парой Ахина на банкете будете вы, Кролик. Я почти не готовился, потому что меня только что уведомили. Но тем не менее, я подготовил несколько аксессуаров, которые не будут напрягать вашу шею.

Его слова прозвучали настолько дико, что я раскрыла рот от удивления. Высокопоставленный дворянин выбирает в свои партнеры кролика?

«Какой в этом смысл?»

Стоило мне оглянуться на Мэйми, как та кивнула, подтверждая, что это не шутка. За все время она проронила всего несколько фраз, будто ей было неловко.

– Меня уведомили этим утром… Сказав, что это будет весело.

Давайте будем честны... Вы, ребята, считаете, что Черный Леопард совсем с ума сошел, да?

Собеседники избегали моего взгляда, рассказывая все это.

– Мы просто следуем приказам нашего господина.

– Ахин сказал… Кролик всегда мечтал увидеть бал лично. Бальный зал семьи Грейс прекрасен и великолепен.

Слова переговаривающихся Мэйми и Вулфиша выглядели как отговорки. Несчастные слуги, вынужденные страдать от такого рода приказов. Этих людей хотелось только пожалеть.

– Ах, ваш прекрасный мех не дает ленте сиять в должной мере.

Я уже час сидела на кровати и терпеливо позволяла украшать мою голову аксессуарами. Так и не удовлетворенный Вулфиш спрятал очередную ленту в коробку.

– Хм…

Все было бы не так плохо, раз уж я впервые так наряжаюсь. Но было бы еще лучше, если бы не громкий голос Вулфиша, который постоянно гремел рядом.

– Мне больше всего нравится украшение в виде короны. Этот аксессуар лучше других выделяет Кролика. Тебе так не кажется, Мэйми?

Сидящая рядом со мной девушка похлопала в ладоши, воздерживаясь от комментариев. Лучший комплимент женщине.

Может, так оно и есть.

Я потерла передней лапкой висок, испытывая смущение без всякой причины.

– Семья Грейс проводит бал каждые полгода. Я всегда готовлю фрак для Ахина, но мне грустно от того, что ему это абсолютно безразлично.

К тому же мне невероятно повезло: в отличие от Мэйми, болтливый Вулфиш вывалил на меня целую гору информации. Он так и продолжал говорить, пока мое тело обтирали тканью с мягким цветочным запахом.

– Большинство гостей будут из союзных Кланов Львов и Медведей.

Помимо этого я узнала, что вечерний бал довольно большой, и кроме Черных Пантер там будут дворяне с других территорий, которые время от времени приезжают погостить.

«Если подумать, то и Лев остался в поместье до самого бала».

Приглашения рассылались также и травоядным, но большинство из них предпочитали игнорировать бал. Им явно было неудобно посещать мероприятия, где много хищников.

Хищники и травоядные испытывают естественную неприязнь друг к другу.

Именно благодаря ей я ощутила, как мурашки пробежали по телу от слов «Львы» и «Медведи».

– Иногда бал посещают и аристократы Гиен.

«Не думаю, что это правильно».

Слушая рассказ Вулфиша о сегодняшнем бале, я поняла, что мне туда вообще не следует идти. И быстро выскользнула из рук портного.

Я забегала по кровати в желании сбежать. Вулфиш, который даже не представлял, какие эмоции я испытываю, радостно хлопнул в ладоши.

– Какая живость. Вы, должно быть, тоже с нетерпением ждете бала.

«Все не так!»

Пока я искала пути отхода, послышался шум снаружи, и дверь в спальню открылась. Знакомый голос достиг моих ушей. Я замерла и плюхнулась, где остановилась. Глухие удары, отчетливо разносящие звук шагов.

– Приветствую, Иврин.

– Как Кролик?

– Только что радостно прыгал по кровати…

Удивленный моим неподвижным состоянием, Вулфиш громко вскрикнул. Как только его голос немного утих, по спальне разнесся спокойный голос Иврина.

– В последние дни он притворяется мертвым, потому что не хочет общаться со мной, когда я прихожу. Мистер Кролик, Иврину так грустно от этого… Я вызвался вас сопровождать.

Как и ожидалось, стоило только ему прийти, как он тут же начал действовать мне на нервы.

Не позволю ему себя сопровождать!

Лежа на животе, я вздрагивала, молясь, чтобы он побыстрее ушел.

Вопреки окружающим шорохам, кто-то вздохнул надо мной, приближаясь. И в этот миг пугающий голос достиг моих ушей.

– Кролик, если ты сейчас не встанешь, я отнесу тебя на бал, держа в зубах. Давай же, давай, я открываю рот.

– Ам… – клыки открывшего рот Иврина щелкнули рядом. А на его лице отразилась хищная улыбка.

«Не-не-не!»

Не желая быть схваченной зубами, я подпрыгнула и пнула его в щеку задней лапой. Сидя рядом с кроватью, он притворился, что поражен.

– Как вы можете использовать грубую силу?

Он выглядел невинно, коснувшись рукой щеки, возможно, потому что был облачен во фрак. Не позволив и капли жалости зародиться в моем сердце, я устремилась к нему, укусила рукав Иврина и начала его трепать.

– Эта скорость и ярость присущи только потомкам великих воителей.

«Какой разговорчивый!»

Он сказал это с равнодушным выражением лица, что меня невероятно выбесило.

Сначала Ахин с его проглатыванием передней лапы два дня назад. Теперь и этот ничем от своего господина не отличается.

Как и ожидалось – терпеть не могу Черных Пантер.

Пребывая в расстройстве, я высунула голову из кармана Ахина. Сейчас я уже привыкла, что он носит меня в кармане.

Разглядывая его великолепную внешность, а он стал еще красивее прихорошившись, я перевела взгляд на Иврина, который следовал позади. Гнев за случившееся не так давно все еще не стих.

– Ахин, Кролик сверлит меня взглядом.

— Виви смотрит и на меня тоже.

Я просто хотела, чтобы эта парочка заткнулась, но тут перед нами раскинулась удивительная картина.

Вдох-выдох. Да, вот так.

Вид привлек мое внимание.

«Отдельный бальный зал».

Я думала, что осмотрела все поместье во время прогулок, но помещение, в котором мы оказались, было мне незнакомо. Складывающаяся ситуация казалась смехотворной, но мне все же было немного любопытно, потому что я попала на бал впервые.

«Что же с партнером Ахина, если он решил пойти со мной?»

Внезапно мои мысли обратились к Валенс.

Если ты – глава семьи, то и нужды в партнере нет.

Кстати об этом – я ни разу не видела отца Ахина с тех пор, как оказалась здесь.

Я ткнула пиджак Ахина с грустным выражением, придя к неутешительному выводу.

– Виви?

Не территории хищников все время кто-нибудь умирает. Мне стало так жаль, будто я испытывала боль от потери близкого родственника.

Естественно, Ахин наклонил голову набок, не понимая высказанное намерение.

– Что случилось?

– Может, вы быстро идете? – предположил Иврин, которому вообще стоило помалкивать.

С упреком указав на мою переднюю лапку, он коснулся подбородка, будто соглашаясь с предположением.

— Ты уже научился командовать. Что-то новенькое…

Ах, я почувствовала, что меня вот-вот хватит удар от слишком долгого общения с ним. Когда я успокоилась и спрятала мою переднюю лапку, Иврин, наблюдавший за этим, заговорил.

– Ахин, могу я спросить, почему вы выбрали Кролика в качестве партнера?

По непонятной причине он задал адекватный вопрос, и я напрягла слух, потому что мне тоже было любопытно узнать причину.

Зачем было выбирать кролика из огромного множества других оборотней? Кажется, я, как и Иврин, совершенно не понимаю хода его мыслей.

– Если у тебя уже есть партнер, то его отсутствие – не проблема.

Простой ответ, но это не что иное как попытка всех одурачить, используя кролика.

Мы с Иврином, одновременно понявшие его замысел, с блеском в глазах посмотрели друг на друга. Это впервые, когда между нами проскользнуло хоть какое-то взаимопонимание.

Вскоре мы оказались перед большими железными дверьми, для описания которых сложно подобрать слова. Невозможно поверить, что оборотню под силу открыть эти огромные, покрытые красным бархатом, створки.

В отличие от кроличьих земель, территории Черных Пантер плодородны и богаты. И стоило мне бросить один взгляд на дверь, как я снова четко осознала это.

– Увидимся на следующей неделе.

Охрана, мгновенно опознавшая Ахина, без промедления открыла дверь.

Перед нами медленно открывался вид на зал, демонстрируя интерьер, сверкающие люстры и красиво одетые фигуры.

Вглядываясь в пространство, я напряглась, когда легкий запах коснулся моего носа.

– Эй, а вы знали? В этот раз Янсик из семьи Глетта лично встретился с нашей четвертой леди.

– Что? Где?

– Где… В прошлом месяце проводился фестиваль в честь рождения бога.

Судя по разговорам между леди, этот бал скорее напоминал бщественную встречу, где в то же время можно было найти единомышленников.

Не только драгоценности переливались в свете ламп. Тонкие нотки феромонов наполняли зал, а они способны вызвать сексуальное влечение.

Таким образом, витающие вокруг феромоны ничем не отличались от тех, что мне уже были знакомы и использовались всеми оборотнями. Стоило мне это осознать, я закрыла свое сердце и начала уползать.

Как только мы оказались в танцевальном зале, я ощутила, что на мне сосредоточилось такое количество внимания, которое никогда не испытывала за всю свою жизнь.

И пусть бо́льшая часть этого внимания была из-за статуса Ахина, я могла почти физически почувствовать, что часть славы досталась и мне, выглядывающей из его кармана.

Фактически, ситуация стала неловкой из-за того, что распорядитель объявил приход Ахина и Кролика. Какого дьявола? Почему он просто не мог объявить одного Ахина?

Скорее всего, из-за приказа Ахина. По сравнению со мной, тяжело вздыхающей от сложившихся обстоятельств, он спокойно шел в приподнятом настроении, со словами:

– Виви, ты же раньше не сталкивался с кланом тигров, да?

Ощущение, будто он взял меня на экскурсию по видам диких зверей.

«Какой ужас…»

Не имея возможности высказаться, я проглотила горькие слова и выглянула из кармана, держа ушки настороже. Бальный зал был полон гостей, которые определенно относились к хищникам.

Куда важнее, что стоило мне только оказаться здесь, как я ощутила тошноту. Это не значит, что меня тошнило в буквальном смысле.

Никто не обращает внимания на разлитые в воздухе феромоны. Мне одной от них плохо?

– Малыш.

И посреди своих размышлений я услышала усталый, но дружелюбный голос.

«Уважаемая Валенс».

Одетая в синее платье, она направлялась через толпу прямо к нам. Мои глаза забегали, но я не обнаружила оборотня, которого можно было бы считать отцом Ахина.

Переводя взгляд с серебристоволосой Валенс на Ахина, я поняла, что впервые вижу их вместе, но атмосфера несколько отличалась от ожидаемой.

– Я слышала, у тебя возникли сложности. Я рада, что могу наконец увидеть тебя, потому что ты смогла преодолеть их.

«Благодарю за ваше беспокойство».

Не имея возможности ответить, я вытащила переднюю лапку из кармана в желании дать хоть какой-то ответ. Тогда же она медленно коснулась ее пальцем.

– Матушка, вы слишком близко.

Как только мы коснулись друг друга, сверху раздался низкий голос.

– Я тоже не горю желанием обнимать тебя, Ахин. Почему ты позволил Волку покончить с собой? Плохая работа.

– Поместье, куда вторгся Волк, также и под вашим управлением, матушка.

И пусть они улыбались друг другу, но судя по их разговору, они совсем не были дружелюбны друг к другу. Мне даже показалось, что между ними проносятся искры.

«Их взаимоотношения… не очень?»

Даже стараясь, я все равно не могла понять их отношений друг с другом.

Кажется, Валенс совсем не злится на Ахина за то, что он привел меня на бал в качестве своего партнера. Или же меня пригласили сюда в силу его сексуальной ориентации? Кажется, последний вывод верен.

– Малыш.

Возможно, Валенс решила проигнорировать выпад Ахина и, хлопнув его по плечу веером, опустила глаза. Почему-то это показалось совершенно естественным движением.

– Голова преследовавшего тебя Волка вывешена на главных воротах в качестве предупреждения.

«Что?!»

В отличие от приятного выражения лица, ее слова были жестокими. И голос был напряжен настолько, что окружающие явно встревожились.

И после этого она пробормотала:

– Вывесить на ворота… Следовало бы сделать это с головой лидера Клана Волков.

«Ворота… Голова Волка вывешена на главных воротах?»

Дворянин вывесил голову Волка у главного входа в поместье? Стоило мне только представить отрезанную и вывешенную на всеобщее обозрение голову, как я посинела.

К тому же, учитывая, что все это было из-за меня, глаза окружающих сосредоточились на мне. Так, будто для всех это было предупреждением не трогать Кролика.

Волнение достигло своей пиковой точки. Быть в центре настороженных взглядов для меня оказалось странным и заставило ощущать смешанное чувство благодарности и страха.

Ночной банкет набирал обороты. Все еще множество взглядов были сосредоточены на мне, но никто не осмеливался приблизиться к Ахину.

Может, потому что гости кружились в танце под красивую мелодию. Или же потому, что передо мной стояла тарелка с сеном?

Учитывая эти два обстоятельства, можно подумать, что дворяне старались не приближаться к нам. Я тоже не стремилась к общению и хотела продлить это как можно дольше, ощущая, что в непосредственном участии нет ничего хорошего.

«Какой же он лентяй».

Аристократы в танцевальном зале, даже поглядывая на нас, вели себя так, чтобы поддержать нашу некую изолированность. По большому счету, нельзя назвать танцем хождение кругами, ну разве что только Ахин считал это танцем.

Вывесив подбородок через край кармана, я вздохнула. Поведение Ахина тоже являлось сложностью: странное чувство, испытанное мною немного раньше, до сих пор беспокоило меня.

Я не ощущала тошноты, как вначале. Но раз уж мне не очень хорошо, может, вернуться в спальню?

«Левая лапка – для экстренных ситуаций».

«Правая – чтобы позвать Ахина».

Я закрепила в сознании эти два сигнала. Лучше все же уйти отсюда.

Как только я собралась поднять переднюю лапку, чтобы позвать его, услышала тихий голос.

– У большинства тигров есть полосы. У гиен черные глаза. Благодаря внешности, можно понять, какое место они занимают в иерархии.

Подняв глаза, я увидела, как Ахин натянул свою вежливую улыбку. Двое мужчин болтали, поглаживая подбородки.

Голубые глаза и черные глаза. При ближайшем рассмотрении, я ощутила, что оборотень Гиена рассказывал о довольно очевидных признаках.

– На территории тигров очень ценится оружие. В то же время земли Гиен, расположенные неподалеку отсюда, славятся своими минералами, а население – навыками в их обработке, так что нет ничего удивительного, что у них дружеские отношения.

Я насторожилась, потому что видела говорящих впервые. Кроличьи территории имели мало информации о столь далеких землях.

– Гиен вообще легко отличить. У них обычно темная кожа.

И в самом деле, определить их проще всего было по темной коже и черным глазам.

– К тому же земли Гиен находятся на окраинах.

Говорящий рассказал еще о нескольких отличительных чертах этого клана. Выглядывая и внимательно слушая, я задумалась, стоило ли вообще обращать внимание на этот разговор.

«К чему все это?»

Подозрительное ощущение озадаченности возникло где-то внутри. С ходом времени Ахин ценил меня все сильнее и сильнее, чем того следовало ожидать в отношении к простому малышу-кролику.

«Почему я?»

Если он не расскажет мне о своих планах, то я ничем не смогу помочь ему. Затаив дыхание, я посмотрела на него, а его алый взгляд, медленно скользящий по бальному залу, остановился на мне.

Ахин, чья невинная улыбка мгновенно исчезла, каким-то образом превратился в жестокого незнакомца.

Его выражение стало сложнее понять, чем когда он улыбался.

Глядя на его мрачное лицо, я ощутила, будто к моему горлу приставлено острое лезвие.

– Виви.

Все мое тело задрожало от звука его голоса. И в тоже время тошнота спала. Внезапно Ахин, произведший на меня неизгладимое впечатление, нажал на мой нос.

– Что если ты располнеешь и мой карман порвется?

«Я тебя покусаю!»

Я покусаю тебя, отвратительный Черный Леопард.

Только я хотела открыть рот, чтобы выразить свое намерение, как произошло нечто знаменательное.

– Господин Грейс, давно не виделись.

Перед нами стояла прекрасная оборотень с алыми глазами и длинными волосами.

Она очень смелая, раз не побоялась нарушить странную атмосферу, витающую вокруг нас. К тому же я видела, как испуганно забегали глаза аристократов, стоящих поодаль.

–Привести на бал питомца в качестве партнера. Вы все такой же удивительный мужчина.

А между раскрывшимися алыми губами ясно различались клыки.

Инстинктивно съежившись, я уставилась на нее, сидя в кармане. Не думаю, что она обладала особым очарованием. Скорее, это было привычное для нее поведение, а смысл ее слов зависел от того, как они были произнесены.

– Я мечтаю, чтобы вы посетили нашу территорию Лис хотя бы раз. Мне так грустно от ваших постоянных отказов.

· Я боюсь стать добычей Лисы.

– Я искренне любила бы вас, если бы вы могли стать моим.

Произнося эти слова нежным тоном, она окинула взглядом Ахина.

– Нет, спасибо.

Как травоядной, мне сложно было понять смысл фраз, которым они обменялись. К тому же, пока они говорили, ее темные феромоны только усиливались.

Полные сексуального подтекста.

Стоило мне вдохнуть, как кровь застучала в ушах. Я сглотнула и поспешно положила передние лапки на нос.

Я поняла.

– Как-нибудь в другой раз.

И пусть разговор продлился недолго, как только Ахин попрощался с ней, он объяснил ситуацию, стоило ей отойти.

– Несмотря на общую моногамию на всей территории клана Лис, у этой дамы уже пять мужей.

«Пять?»

«Пять мужей – это потрясающе», – ошеломленно провожая взглядом удаляющуюся девушку, думала я.

Я смотрела ей в спину, пока она не скрылась в толпе. И тут снова ощутила тошноту.

Меня снова пронзила боль, и я согнулась. Отчаянно борясь, я приподняла свою правую переднюю лапку.

– Что случилось?

Увидев знак, Ахин вытащил меня из кармана. Дергаясь в его ладони, я отчаянно указала на пол: «Опусти меня, прошу».

– Виви?

Заметив доктора, Ахин поспешно опустил меня на пол. Наконец мои лапы коснулись твердой поверхности. Как только ощутила надежную опору под ногами, я побежала, словно сумасшедшая.

– Виви!

Я услышала возглас Ахина за спиной.

– О боже!

– Что случилось?

Я слышала удивленные возгласы аристократов, но оглядываться было некогда. Практически мгновенно я пересекла бальный зал и понеслась прямо в открытую дверь.

К счастью, коридор был хорошо освещен, так что я видела все вокруг. Отчаянно сдерживая энергию внутри себя, я скакала по коридору без остановки.

«Быть не может…»

Не может быть. Невозможно, чтобы феромоны завладели моим сознанием полностью.

Стоило только влететь в первую открытую дверь, как я плюхнулась на пол. Как тогда, когда феромоны бились внутри моего тела.

Они не были так бесконтрольны в начале банкета, но должно быть, это случилось после влияния феромонов той Лисы.

Не в силах бороться с кидающимися из крайности в крайность феромонами, я металась из угла в угол.

«Их интенсивность куда выше, чем в прошлый раз. Боже мой…»

Я почти разрыдалась. Свернувшись калачиком и тяжело дыша, я часто заморгала, даже сосредоточить взгляд оказалось сложно. Перед моим затуманенным взором появился локон белых волос.

Чувствуя себя разбитой, все, что я могла – лежать на спине и моргать. Светлые волосы рассыпались в беспорядке по холодному мраморному полу. Продолжая смотреть в пустоту, я осознала, что боль в основном отступила.

«Белые…»

У мамы и Кайри такой же цвет волос. Я завидовала ему, когда он аккуратно причесывал их или заплетал в косу.

Они сверкали в свете лампы и, разглядывая их, я отчаянно вытянула переднюю лапку. Но в поле моего зрения появилась незнакомая рука с пятью пальцами.

Даже легкое касание к волосам показалось мне завораживающим. Но, осознавая эти ощущения, я почувствовала, что сковывающие меня цепи рассыпались.

«Рука?.. Ощущения от касания?..»

Почему-то мне кажется, что рука принадлежит мне.

Почему?

Я замерла в неверии, а потом резко подорвалась, садясь и хватаясь за свои белые волосы. Человеческие конечности и даже туловище, которого никак не могло быть у меня раньше.

Содрогаясь, я все больше и больше касалась своего тела, и от этих прикосновений и движений по коже бегали мурашки.

«Нет, нет, нет. Этого просто быть не может».

Человеческое тело – это же просто смешно. Я покачала головой и оглядела комнату практически в шоке.

Лампа горела, но мебели было мало. Возможно, эта комната не используется. Мой блуждающий взгляд остановился на зеркале в углу.

Поспешно встав, я не устояла на слабых ногах и тут же упала, ощутив резкую боль в согнутых коленях. Неосознанно прикоснувшись к ногам, я посмотрела вниз дрожащими глазами.

«О боже, рука!»

Как же на ней много пальцев. Я видела воочию то, о чем не могла даже мечтать.

В итоге я проползла через неиспользуемую комнату. Очевидно, что ходить на двух ногах я не могу, раз всю жизнь передвигаюсь на четвереньках.

В зеркале, до которого я с трудом доползла, превозмогая себя, отразилась незнакомая девушка. Восемнадцать лет, как Ахину.

В ошеломлении я протянула передние лапки к стеклу. Одновременно с этим девушка в зеркале протянула руки ко мне. Одинаковое поведение вызвало у меня чувство иррационального страха.

«Ах!»

Девушка тоже широко распахнула глаза с испугом на лице, я невольно похлопала по зеркалу. Передняя лапка запульсировала, потому что ударилась о твердую поверхность.

«Человек…»

Губы дрожали под непривычным для меня носом. Рассматривая свое отражение, я вскоре сумела осознать поражающую истину.

«Я получила человеческую форму».

И в тот же миг глаза девушки в зеркале наполнились слезами от счастья.

Светло-фиолетовые глаза, которые свойственны только кроличьему племени, и белые, словно седые, волосы, которые я видела у мамы.

Трудно признать, но отрицать реальность невозможно.

И, словно в доказательство того, что я не стриглась годами, мои волосы струились вниз до самого пола. Смотря на свои белые локоны, такие густые, что сворачивались кольцами у моих ног, я закусила губу.

«Что вообще происходит?»

Су-ин рождаются людьми, но через несколько дней принимают звериную форму.

И только после очеловечивания через лихорадку приобретают полную человеческую форму. Чем больше в роду благородных, тем быстрее наступает этот процесс и тем легче он проходит.

Раз уж процесс очеловечивания так задержался, то у меня просто не было нормального объяснения даже для себя... Разве что желание Бога Зверей.

Увы… Когда я потрогала свои щеки, то осознала, что на мне нет ни единого волоска меха.

Мне стало нестерпимо стыдно, и я обняла себя руками. Но не только из-за этого. В отличие от времени в кроличьей шкуре, сейчас холодное дыхание ветра гладило мою кожу, заставляя меня дрожать.

«Вот».

Мой взгляд снова заметался по комнате и замер на столе рядом с зеркалом. Подползти, стянуть ткань, укрывшую стол и похожую на скатерть. И я тут же завернулась в нее. Только после этого ко мне пришло успокоительное чувство защищенности.

Снова двинувшись, я спокойно залезла под стол. Сев там, я ощущала, как гулко бьется мое сердце. Мне даже показалось, что я слышу звон металла снаружи.

«Успокойся. Надо успокоиться».

Виви, ты совсем не слабая.

Я повторяла эти слова себе, но никак не могла успокоиться. Поэтому я зажала свои щеки руками.

Со мной случилось долгожданное очеловечение, но я не ожидала, что это случится так внезапно.

К сожалению, вместо радости от исполнения мечты, я волновалась о проблемах, которые она может повлечь.

«Что, если Ахин меня увидит?»

Я знаю, что меня считают удивительным кроликом, но не знаю, сколько им известно. Разве он не использует нож сразу же, как поймет, что обманулся внешностью?

И, словно в подтверждение моих мыслей, в сознании возникли привычные образы лиц Ахина и Иврина, которые мрачно улыбались, скалясь.

«Ахин, как вам тушеный кролик-оборотень?»

«Не возражаю. Можно подать его завтра на завтрак».

«Я отдам распоряжение повару».

«Нееееет!»

Мысленно придя к пугающему финалу, я стукнула кулаком по полу. Руку начало покалывать от боли – пол все же мраморный.

Эти картинки из воображения вполне могут стать реальностью, что совсем не весело – жестокие Черные Леопарды вполне на подобное способны.

«С самого начала… Да, надо обдумать все еще раз».

Потрясывая головой и кусая губы, я испытывала нервозность.

Мое нынешнее состояние лишь доказывает, что виденные в сумерках пальцы вовсе не были игрой моего воображения. Но когда я проснулась, снова вернулась к облику кролика.

«Неужели теперь я стала человеком?»

«Как это произошло? Как?»

«Почему?»

В моей голове теснились вопросы, на которые я не могла найти ответа, даже стараясь думать логически.

Начнем с того, что это явно не процесс очеловечивания – я испытала только недолгую боль. Но других объяснений моего становления человеком просто нет.

Сидя в одиночестве, я широко раскрыла глаза от слабого шороха снаружи. Я же была настолько сосредоточенна на своем состоянии, что совершенно забыла закрыть дверь.

«Что, если это Ахин?»

Он узнает меня? И что он будет делать? А что делать мне?

Моя рука скользнула по ткани, проверяя – ее края надежно укрывали меня. Я ощутила, как мой взгляд затуманивается от нервозности, будто глаза заливает чем-то.

– Выходи.

Вскоре раздались шаги, шорохи закрывающейся двери.

– Я знаю, что ты здесь.

У меня пересохло во рту, как только я снова услышала раздающийся в тихой комнате голос. Это не Ахин. Непривычный голос, но я уже слышала его раньше.

– Все с ума сходят, обыскивая каждый угол, – тебя ищут.

Рун Манианс, представитель правящей верхушки своего клана, как и Ахин. Он не мог увидеть моего лица, потому что его скрывал край стола, но я слышала звук приближающихся шагов. Я даже не обратила внимания, как затаила дыхание и вся обратилась в слух.

– Давай поговорим… Блин, человек!

Удивленный Рун внезапно закричал, и я в ужасе прикрыла свой рот руками.

– Кто… Нет, почему под столом…

Наклонившийся было Рун остановился и застыл. Наши взгляды встретились. Тупо уставившись на меня, он внезапно отшатнулся, а его уши заалели.

– А что с одеждой…

Более того, я в страхе съежилась, когда заметила его реакцию из-под свисающего на глаза угла ткани. Чувство надвигающейся катастрофы витало в воздухе в пустой комнате, где были только я и Лев. Я даже сбежать не могу, потому что не привыкла ходить.

«Хииии, неужели мне придется уползать?»

Или же толкнуть Льва и покатиться? Не имеет значения, как я себе это представляю – я не способна сделать даже пары шагов.

Рун прекратил нелепо отступать, будто барахтался в воде.

И, вернувшись к столу, приблизил свое лицо. Протянутая рука схватила прядь длинных белых волос. Поднеся ее к носу, он поднял глаза, которые только что разглядывали прядь.

Я все еще испытывала странное чувство, видя его спокойные золотые глаза.

Кажется, напряженное молчание длилось десятки минут. Губы изогнулись в уверенной улыбке.

– Что и следовало доказать – это был не просто кролик, а Су-ин.

Я не могла поверить, что он пришел к такому выводу, просто ощутив запах, и почувствовала, как холодок пробежал по спине.

Кажется, я не могу позволить, чтобы меня разоблачили, поэтому инстинктивно замотала головой, но тут же замерла. Если так подумать, кажется, я теперь могу говорить на человеческом языке.

«Но как же это сделать?..»

Я не могла выговорить ни слова, но мой рот продолжал двигаться. Когда же я повторила попытку, стараясь добавить звук голоса, золотые глаза Руна стали внимательнее.

– Ты не можешь говорить?

«Я еще никогда этого не делала».

Неужели ты заговорил сразу после очеловечивания? Я не могу спорить с тобой, ты хищник, и я очень хочу заговорить.

После многократных попыток и дерганий языком, я ощутила, что у меня вот-вот получится хороший звук. Удивительно, но Рун терпеливо ждал ответа. Попрактиковавшись в нескольких словах, я сглотнула пересохшим горлом.

– Ну…

Раздался очень странный голос. Воодушевившись лучшим произношением, чем я ожидала, я снова открыла рот.

– Я не кролик.

Я высказала первое в своей жизни предложение, но меня охватил стыд.

Ох, зачем я сказала это? Неужели первая же сказанная мной фраза – отрицание моего собственного существования?

Я закусила губу, потому что мне казалось, что от стыда у меня вот-вот потекут слезы. И пусть слова неподходящие, зато произношение отличное.

– О чем ты?

Рун улыбнулся так, словно был в приподнятом настроении.

– Феромоны Черного Леопарда исходят от тебя?

Это был вовсе не вопрос. Таким тоном может сказать только убежденный в своей правоте человек. Он наклонил голову вбок и его светло-розовые волосы задрожали.

– Нет.

Давайте с этого момента будем просто все отрицать. Я не могла даже предположить, какое у меня сейчас выражение лица, поэтому отвернула голову и закрыла глаза.

Однако Рун, который не собирался сдаваться так легко, снова заговорил.

– А как же тогда твои фиолетовые глаза?

– Я полукровка.

– Ты и есть тот кролик.

– Нет, говорю же.

Началось странное во всех отношениях словесное противостояние. О каком виде феромона он вообще говорит? Как и Ахин, я даже не могу поймать нотку этого запаха, о котором постоянно говорят хищники.

«Запах Ахина?..»

Думала, он собирался стереть запах льва. Когда я незаметно приложила ладонь к носу, лоб Руна нахмурился.

В небольшом испуге я потянула прядь волос, которую он все еще сжимал в руке. Как только Рун осторожно выпустил ее из рук, смущенно улыбаясь, произошло неожиданное.

Громко распахнулась дверь, и знакомые серебристые волосы сверкнули в свете лампы.

Свет, льющийся из коридора, проник в комнату.

Ахин, который крепко держался за дверную ручку, скрестил руки на груди и облокотился на дверь. Он резко наклонил голову, наблюдая за нами.

«Ахин».

Он с недоумением рассматривал мое лицо, и я боялась, что Ахин узнает меня.

Его губы медленно открылись, как только он увидел Руна, и приглушенный гневный голос нарушил тишину.

– Иврин, мой меч.

Ахин был одет в парадный костюм, поэтому на его поясе не было привычного длинного меча. Иврин, украдкой протянувший мне руку, упрямо покачал головой.

– Ни за что. Он – сын главы клана Львов.

– Сперва расправлюсь с ним, а потом подумаю об этом.

– Тогда будет уже поздно.

– Я расправлюсь с вами обоими.

– Нет.

«Наследник львиного клана?»

Тот факт, что Ахин искал свой меч, и его препирательство с Иврином делали ситуацию еще более напряженной.

Рун, не отрываясь, смотрел на стоящего в дверях Ахина, его зрачки недобро блестели, а на лице появилась ухмылка.

«Он с ума сошел?..»

Неудивительно, что Ахин не выдержал и вынул меч из ножен, закрепленных на талии его помощника.

– Лорд Манианс, вам весело?

Ахин направил на Руна сверкающий меч.

– Сэр Грейс?

– Пытаетесь украсть то, что принадлежит мне?

Словно в подтверждение угрожающей стали меча, красные прищуренные глаза придавали ему еще более жуткий вид.

Рун, отвлеченный внезапным звуком, снова взглянул на меня. Его золотистые глаза удивленно расширились.

– Как это?.. Подождите...

Он не закончил свою речь, будто изрядно удивился чему-то, и посмотрел в мою сторону.

«Эй, на что это ты уставился?»

Рун заулыбался, пробормотав себе под нос что-то вроде:

«Так-так...»

Я опустила взгляд и поняла, что снова оказалась в кроличьем обличии.

«Я опять изменилась?.. Как? Когда?»

– Попытка похищения – серьезное преступление – снова раздался холодный голос Ахина, улыбка которого стала еще более жуткой.

Вероятно, чтобы немного разрядить обстановку, Иврин выступил между ними. Его вытянутый палец указал на меня, свернувшуюся под столом.

– Не думаю, что сэр Манианс пытался похитить ее.

Похоже, Руна переполнял гнев. Он поднял меня за шкирку, поднес к своему лицу и удивленно пробормотал:

– О каком похищении идет речь?

Разочарованная, я стала перебирать передними лапками. Не могу поверить, что еще минуту назад у меня было по две, такие большие по сравнению с кроличьими лапками, человеческие ноги и руки.

Глядя на мои дрожащие конечности, Рун изумленно моргнул. Казалось, он тоже не заметил моего превращения.

– Что, черт возьми, происходит? Мгновение назад ты была...

«Нет, постой!»

Когда предсказуемые слова полились из уст Руна, я начала извиваться всем телом и пнула его лапкой в лицо.

Рун, не ожидая такого поворота, возмущенно воскликнул:

– Что ты делаешь?

Я снова стала дергаться так сильно, как только могла, полная решимости закрыть ему рот.

Он же в ответ только разразился громким смехом, увернувшись от очередного внезапного удара кроличьей лапки.

«Молчи!»

То, что только что произошло, должно оставаться в тайне.

Я угрожающе зарычала, насколько это было возможно для кролика, вперив в него не менее суровый взгляд. Если о моем превращении узнают, моя жизнь может оказаться в еще большей опасности.

– Малышка, попробуй дотянуться снова.

Ахин тем временем приставил холодный меч к шее Руна. В алых глазах читалась угроза. Его надменное лицо было дьявольски опасным, и я, до сих пор размахивающая лапками, в страхе замерла.

– Сын главы клана ворует, будучи на чужой территории.

Ахин смотрел на меня, готовый в любой момент вырвать мою тушку из рук Льва.

Не найдя, чем оправдаться, Рун промолчал, глядя на меня.

– Рун, ты собирался похитить кролика?

– Как ты мог так поступить?!

Когда снаружи послышались голоса, мы с Руном одновременно повернули головы на звук. Вскоре у двери собралась толпа, осуждающе смотрящая на нас.

Даже Мэйми, не говоря уже об Иврине со скрещенными на груди руками, сунула руку под одежду с испуганным выражением лица. Должно быть, под складками платья был спрятан кинжал.

Мне стало жаль Руна, которого заклеймили за попытку похитить кролика. И все же я предпочла отвернуться, прячась от его непонимающего лица.

Скандал утих примерно через час после того, как мужчина тысячу раз попытался оправдаться тем, что подняв скатерть, случайно обнаружил под столом кролика и всего лишь собирался отнести его хозяину.

– Бред какой-то.

Он пересек погруженный в сумерки сад. В тусклом лунном свете его лицо было едва различимо. Оно будто бы отражало вопиющую несправедливость.

Он не ожидал, что ему достанется из-за какого-то кролика.

Разумеется, дело было не только в обвинениях, но и в поведении самого́ кролика. Для кроличьего детеныша в ней было слишком много силы.

«Еще чуть-чуть и расцарапала бы мне губу».

Мужчина слегка наклонил голову, и вьющиеся локоны упали на лоб. Он вспомнил о запахе Черной Пантеры, исходившем от кролика.

Кролика пропитали феромонами, как будто заклеймили как чью-то собственность.

Сначала он задумался, не влюблен ли высокомерный представитель Черных Пантер, но быстро отбросил эту мысль, так как тот относился к кролику не теплее, чем к домашнему питомцу. Кроме того, кролик, умеющий превращаться в человека и обратно, похоже, отчаянно пытался скрыть этот факт, если судить по его поведению.

«Грейс не знает, что кролик – пленник».

Возможно, глава Черных Пантер достаточно хитер? И все же для Руна это не имело никакого смысла. Даже если он знал, что кролик из Су-ин, зачем наносить на него свои феромоны?

Более того, Су-ин, приняв человеческий облик, не осталась в нем надолго. Похоже, бо́льшую часть времени она остается в своей истинной звериной форме. Она вела себя странно, будто долгое время находилась только в облике животного.

Разве это не подозрительно?

Клан Волков стал активнее, а кролик оказался между Львами и Пантерами. Все это вызывало тонну вопросов.

Рун, сунув руки в карманы, слегка облизнул нижнюю губу.

Возникла небольшая суматоха, но оставшаяся часть бала прошла без сучка, без задоринки.

Тем не менее, я до сих пор не могла расслабиться, поэтому то и дело тяжело сглатывала.

Как только Ахин вернулся в спальню, он упал на диван, даже не переодевшись. И выглядел крайне расстроенным.

Даже Иврин, проследовавший за ним, не постеснялся бросить на меня укоризненный взгляд.

Мне сейчас и без того сложно оставаться в здравом уме, но что это, черт возьми, происходит?

Поведение этих двух Черных Пантер по-прежнему непредсказуемо.

Ахин испустил протяжный стон.

– Иврин, скажи Виви, что я о ней думаю.

– Охотно.

«Вовсе не обязательно, я и так слышу тебя», – подумала я, вспоминая, как еще недавно сама отвечала человеческим голосом Руну.

Конечно, мой голос тогда показался мне странным.

– Ахин огорчен твоим поведением, Виви.

«О чем ты говоришь?»

Подергивая носом, я припомнила, что недавно как сумасшедшая носилась по бальному залу. Конечно, Ахин имел право сердиться на меня из-за того, что я сбежала. И хотя во мне взыграли угрызения совести, я не могла представить себе, что поступила бы иначе.

– Скажи ей, что я разочарован.

– Кролик, Ахин тобой недоволен, – искренне произнес Иврин, подчиняясь приказу Ахина.

«Иврин, если тебе есть что сказать мне, говори сейчас же и по делу».

– Как ты могла попытаться сбежать со Львом, нашим конкурентом?

– Ты предпочла Львов Черным Пантерам?

Я даже не нашлась, что ответить, и подняла глаза на софу, но Ахин уставился на Иврина.

– Пусть скажет прямо.

– Кролик, говори. Кого ты выбираешь, Льва или Черную Пантеру?

– От тебя никакого толку, Иврин.

– Мне жаль.

Иврин, выглядящий виноватым, отступил на шаг. Конечно, это был акт субординации и проявление манер. Удивительно, что такой парень как он, всюду плетется за задницей Ахина.

– Убирайся.

В конце концов, когда Ахин хлопнул по обивке дивана, Иврин исчез со скоростью телепортации.

Глядя, как он убегает, я почувствовала себя неуютно.

Странно проводить вместе каждую ночь, но напряжение только усиливалось, когда мы с Ахином оставались наедине.

Более того, сегодня я собиралась открыть ему еще один секрет.

«Человек...»

Я о многом хотела спросить его, и мне оставалось только догадываться – почему как только я вдохнула феромоны других людей, мой внешний вид изменился.

– Виви.

Повернувшись на его зов, я обнаружила, что Ахин, лежа на софе, смотрит на меня.

– Где твоя корона? Ты носила ее раньше.

Только сейчас я поняла, что не ощущаю на голове привычной тяжести, и расстроилась. Когда я превратилась в человека, корона должно быть спала.

Перед глазами вдруг появились лица посторонних и Мэйми из недавних событий.

– Ладно, это не имеет значения.

С ясной улыбкой он поднял меня и усадил себе на грудь. В этот раз он не схватил меня грубо за холку, но даже нежное касание все еще заставляло насторожиться.

Более того, теперь передо мной было его лицо. Беспорядочно ниспадающие на лоб серебристые пряди и его непринужденный вид заставили испытать головокружение, поэтому я старательно избегала его взгляда.

– Лев очень удивился тому, что на тебе мои феромоны.

Все еще дрожа, я посмотрела на Ахина. Белый кролик отразился в его алых глазах.

«Получается, это из-за тебя от меня исходят феромоны Черной Пантеры?»

Точно так же говорил и Рун.

«Но когда ты оставил их на мне?»

Когда он успел?

Гипотетически, я могла стать человеком, вдохнув чужие феромоны.

Однако до сих пор не чувствовала ничего, кроме запаха Ахина.

Должен ли это быть более явный феромон вместо обычного запаха?

Я, требуя подробных объяснений, выжидающе заскоблила по нему передней лапкой.

– Ты – Су-ин, поэтому иногда тоже источаешь феромоны. Чтобы скрыть их, я любезно поделился с тобой собственными.

Ахин, объясняя, слегка приподнял меня в воздухе.

Он был прав, я тоже чувствовала феромоны в собственном теле. Вздрогнув от внезапности, я потрясенно закрыла рот.

«Постой, что ты только что сказал?»

Ты знал, что я Су-ин?

Мне показалось, что я вот-вот закричу.

Уголки рта Ахина поднялись, когда он смотрел на пыхтящего перед собой кролика.

– Я знаю, что ты еще не обратилась человеком.

Ветерок распушил белый мех и вместе с тем унес тревогу. Глядя на необычно высокое небо над головой, я тяжело вздохнула.

– Кролики-оборотни пересекли границу, чтобы убедиться в том, что ты выжила. О, но я убил их, поэтому больше новостей нет.

То, что произошло прошлой ночью, до сих пор крутилось в моей голове. Как он может произносить такие жуткие слова с таким добрым лицом?

– Я думал, что все Кролики будут похожи на Виви, но у тех были бороды.

Понять, о ком именно он говорил, было невозможно.

В любом случае, учитывая характер Ахина, трудно поверить, что он больше ничего не слышал. Во-первых, похоже он знал, что я из Су-ин и все еще не стала человеком.

«Ты вообще в курсе, что такое семья?»

Обычно дворяне обладают черствым и практичным нравом, поэтому легко бросают детей, которые с их точки зрения не принесут в будущем какой-либо пользы.

То, что Ахин – единственный ребенок в семье, скорее является исключением из правил.

«Кролики-нарушители, которые пересекли границу... Я уверена, что их послали мои родители».

Те, кого убил Ахин на территории Черных Пантер, не вернулись назад, поэтому они, возможно, послали новых людей проверить, живы ли предыдущие.

Мне стало немного горько от этих мыслей. Если я узнаю от Ахина детали маршрута, на котором меня оставили, каково мне будет?

– Мне нравится Виви, потому что она Кролик.

Внезапные слова заставили мое сердце забиться чаще. Но так как я была кроликом, а сердце кролика часто бьется быстрее, то не придала этому большого значения.

Но я тут же перестала думать об этом, когда смех Ахина прервался его бормотанием.

– Быть ​​человеком куда сложнее.

Удивленная, я подняла на него взгляд. Ахин улыбался как ангел, а затем добавил, что все это не имеет большого значения.

Раньше я сочла бы его слова простой болтовней, но теперь это была совершенно другая история. Буквально вчера я превратилась в человека и снова вернулась в кроличье тело.

Если я все-таки человек, значит у меня какие-то проблемы или я просто крепко привязана к своему кроличьему обличию.

Какое неловкое замечание.

«Разве ты не хотел бы, чтобы я была человеком?..»

Если бы я могла, то хотела бы ненадолго залезть в голову Ахина и понять, о чем он действительно думает. Кроме того, Рун, которого я повстречала в человеческом обличии, тоже добавлял беспокойства.

– Малыш.

Я услышала отдаленный голос Валенс своими чувствительными ушками.

– Твои феромоны очень дезорганизованы.

Смеясь, она сделала глоток черного чая. Тогда я осмотрела свое тело и принюхалась.

Я задумалась. Видимо, поэтому мои феромоны ослабли. Как только я привела их в порядок, Валенс кивнула, как если бы этим жестом хотела показать, что довольна мной.

– Твой запах заставляет меня чувствовать себя лучше.

«Запах?»

Может быть, поэтому мы так часто проводим время за чаем. Что, черт возьми, это за запах? К сожалению, невозможно было учуять, как именно пахнет собственный феромон.

– У тебя очень приятный феромон.

Я перестала принюхиваться к передним лапкам.

Феромон. С этим словом связаны все последние события, произошедшие со мной.

– Будь осторожна, кролик, не зацепись за камень, – раздался тревожный крик Мэйми.

Когда я повернула голову, обнаружила, что уже довольно сильно опередила ее.

«Давай, давай!»

Я подзывала Мэйми, активно жестикулируя, чтобы она следовала за мной.

У Мэйми были свои железные правила. Для прогулки – цветник, для чтения – кабинет, для занятий спортом – зал и так далее.

Мои лапки ускорились, распугивая сгустившийся над травой туман.

«Твой запах заставляет меня чувствовать себя лучше».

Я не могла пропустить слова Валенс мимо ушей. Она все же достигла невообразимых высот на позиции главы территории Черных Пантер.

– Ахин, в последнее время ты спишь дольше обычного.

– Я не хочу просыпаться с Виви.

– Разве ты не спишь до обеда только в те дни, когда у тебя запланированы дела на утро?

– Разве?

Краем уха я прислушивалась к разговору Ахина и Иврина.

Если подумать, Ахин с самого начала был невероятно одержим идеей спать со мной в одной постели. Может, все дело в феромонах.

Говорят, превращение в человека может задержаться, если врожденные феромоны слишком сильны.

Эту фразу я случайно вычитала из «Теории феромонов».

«Если это так...»

Буквально вчера я стала человеком, что раньше казалось мне чем-то совершенно недостижимым.

Вскоре за дымкой показался сад для чаепития. Остановившись, я оценила дистанцию между мной и Мэйми.

«Мэйми, жди там».

Если она учует мои феромоны, шансы попасть в неприятности возрастут.

Перебирая лапками, я увеличила расстояние между нами настолько, чтобы Мэйми выглядела маленькой отдаленной фигуркой.

Так уж получилось, что ни в небе, ни вокруг меня не было ни единой души, которая могла бы угрожать мне опасностью. Тем не менее, Мэйми, сохранявшая бдительность, вытащила кинжал из складок одежды.

«Да уж, это обнадеживает».

Я сосредоточила весь свой разум на ней.

У феромонов, помимо запаха, есть свои особенности. Однако это относится далеко не ко всем, кто может обращаться в зверя. Способности значительно различаются в зависимости от родословной, а многие совершенно лишены их.

Таким образом, на континенте была сформирована пирамидальная структура сильнейших кланов.

Думаю, у меня были такие способности благодаря родословной семьи Лабиан.

« – ...если только мы их найдем...»

Может быть, я смогу обращаться человеком, когда захочу, как другие Су-ин, вместо того, чтобы постоянно оставаться в теле кролика. Меня очень беспокоил тот факт, что я все еще не достигла правильного перевоплощения.

Если подумать, когда я вдохнула феромоны Ахина и Лисы, мои собственные феромоны вышли из-под контроля как раз перед тем, как я почувствовала боль.

На полпути я вытянула передние лапы в воздух, медленно испустила феромоны и сосредоточила все свое сознание на ощущении сбора энергии передними лапками.

Затем появился мощный феромон, который невозможно было не почувствовать на границе с территорией Черных Пантер.

Ахин и Иврин, возвращавшиеся из сада, молча ступали по тропинке.

Первый вспоминал прошлую ночь.

Вчера вечером он специально взял Кролика на снежный бал, и слухи наверняка уже распространились.

Ахин не знал, как остальные расценят его намерения, но был уверен, что Валенс наверняка раздует слухи еще больше.

Тогда есть огромная вероятность, что семья Виви, услышав новости, попытается приблизиться к границе, не дожидаясь, пока остальные Кролики вернутся после разведки.

Было бы обидно, если бы до семьи Виви не дошли слухи из-за их невысокого положения.

– Ахин, я очень расстроен, потому что чувствую, что в последнее время у тебя слишком много секретов от меня. – Иврин, взглянув на Ахина, приподнявшего уголки рта, продолжил. – Особенно в том, что касается Кроликов. Ты ничего мне не рассказываешь. Это разбивает мне сердце.

Фактически Ахин не упомянул даже о том, что был уверен, что восемнадцатилетняя заключенная в теле кролика Су-ин еще не приняла человеческий облик.

– Иврин, тебе действительно больно?

Когда Ахин обернулся, Иврин нарочито приложил руку к сердцу, как будто подтверждая свои терзания.

Сохраняя при этом видимость спокойствия, он достоверно изобразил душевные терзания. Его благородная красота и отличные актерские навыки не раз обманывали многих представителей семьи Грейс. Но не Ахина.

– Я и не обязан. Я здесь главный.

– Я так и думал.

Ощутив очередной прилив желания заставить своего друга умолкнуть, Ахин демонстративно положил руку на нож.

– Молчу.

– Ага.

Когда наконец воцарилась тишина, а Ахин лишь приподнял брови в ответ на слова Иврина, они продолжили путь.

Примерно через десять минут они увидели, что Мэйми стоит, сложив руки на груди. Он был уверен, что в это время она должна находиться с Виви.

– Мэйми?

– Да, Ахин.

Когда Ахин подошел, она низко поклонилась. Оглянувшись, посреди тумана он заметил деловито перебирающий лапками белый комочек шерсти.

Ахин и Иврин с подозрением наблюдали на Виви.

– Мэйми, я бы посоветовал тебе воздержаться от прогулок на улице, пока Лев находится неподалеку.

– Мне очень жаль... Она так хотела понаблюдать за туманом.

Что не так с этим Кроликом? Глаза мужчин вновь обратились к Виви. Она выглядела так, будто была отчаянно поглощена каким-то занятием.

По мере того как Ахин наблюдал за Виви, та вдруг выбросила передние лапки в воздух.

– Что она делает?

Мэйми нерешительно открыла рот на вопрос Ахина. На самом деле она наблюдала за кроликом больше часа, но до сих пор понятия не имела, чем та занимается.

– Думаю, я знаю. Это должно быть тренировка.

– Тренировка?

Ахин непонимающе переспросил в ответ на необычное предположение Иврин. Мэйми тоже с удивлением уставилась на мужчину.

– Кажется, она тренирует точную скорость и угол попадания, чтобы в очередной раз влепить кому-нибудь по губам.

Тот, вспомнив прошлый вечер, потер себя по щеке.

– Манианс чуть дар речи не потерял, когда она дала ему по морде. Движения ее тела говорят о том, что она тренируется защищаться передними лапками, стоя на задних.

Кролик и правда чувствительно влепил Руну по губам, но объяснение, которое показалось Ахину и Мэйми полной чушью, заставило их переглянуться, прежде чем взгляды троицы снова обратились к белому комочку в дымке тумана. Теперь тот отбивал лапами в воздухе, выглядя при этом довольно глупо.

– А это что за жест, Иврин?

– Это сальто.

Выражение лица Мэйми разительным образом изменилось, когда в поле ее зрения появилась самамя могущественная из черных пантер Ахина – Аш.

Последняя была уверена, что кролика оставят в лесу, граничащем с кроличьей территорией, но почему его забрали в особняк? Отвечая на немое любопытство Аш, Ахин наклонился и похлопал ее по голове.

– Трудно поймать Виви, когда она полна решимости сбежать.

Думая о кролике, в мгновение ока пересекшем бальный зал, она согласилась.

У Виви действительно были невероятно быстрые лапы, поэтому преследовать ее в нечеловеческом обличье было довольно сложно.

То, что Су-ин не перевоплотилась в человека, было настоящей занозой в заднице. Аш была назначена ее сопровождающей.

– Аш.

Услышав обращение к себе Ахина, черная пантера поклонилась, выражая повиновение.

Потерев шею, парень указал на перебирающего лапками кролика.

– Отныне этот кролик – твой хозяин.

Хозяин.

Взгляд Аш, осмысливающей значение этого слова, задержался на Виви, торжественно выделывающей в воздухе пируэты. Черный хвост покорно взмахнул в воздух.

– Даже не вздумай причинить ей вред.

Приказав размеренным тоном, Ахин испустил свои феромоны.

Вдохнувшая их Аш поднялась в ответ и легкими шагами направилась к Виви.

В то время как я экспериментировала с феромонами посреди поля, у меня внезапно перехватило дыхание.

В какой-то момент я почувствовала, как меня наполняет таинственная энергия, распространившаяся по всему телу.

Очевидно, что количество моих феромонов значительно увеличилось по сравнению с тем, когда я практиковалась с Валенс.

«Хм?»

Не успела я порадоваться, как внезапно над головой нависла огромная тень.

Ощущение было настолько зловещим, что я невольно вжала голову в плечи и почувствовала, как кровь остыла в жилах.

«Как ты?..»

Почему возле меня вдруг оказалась черная пантера?

Пока в голове всплывали вопросы, на которые не было определенных ответов, пришло осознание, что я все еще нахожусь на их территории.

Разумеется, вероятность наткнуться на одну из них была вполне реальной.

Черная пантера приоткрыла пасть, все еще нависая надо мной. Обнаженные клыки выглядели устрашающе.

«... Я должна бежать».

Лапки будто приросли к земле и я была не в силах пошевелиться.

Крупный зверь передо мной закрывал обзор, не позволяя разглядеть за ним Мэйми.

Дрожа, я думала о феромонах, которые только недавно практиковалась вызывать.

После многократных тренировок мне наконец удалось распространить феромоны на достаточно большое расстояние.

«Виви, ты сможешь».

Я отправила свои феромоны настолько далеко вперед, насколько только могла.

В этот момент передо мной на задние лапы опустилась черная пантера. Когда я увидела неожиданно возникшего мощного зверя, внутри завибрировало чувство тревоги.

«Что ей от меня нужно?»

Словно заметив мою тревогу, пантера легла, прижав уши.

Внезапно шершавый язык скользнул по моей щеке.

Испытав дичайший страх, я как сумасшедшая ломанулась с места.

«Аааааааа!»

Когда я оглянулась назад, то заметила, как черная пантера большими прыжками стремительно сокращает между нами расстояние, будто гонится за добычей.

«Она играет с добычей?»

Очевидно, черная пантера хотела попробовать меня на вкус.

Вероятно, благодаря инстинкту выживания я бежала быстрее, чем обычно.

Наконец я увидела Мэйми, которая аккуратно сложила на груди руки, глядя в мои испуганные глаза.

«Мэйми, помоги мне!»

Чего ты смотришь на меня? Скорее достань кинжал, который спрятала под одеждой.

Вопреки моему отчаянному желанию Мэйми не предприняла никаких действий.

«... Неужели мне придется выживать в одиночку?»

Я искренне надеялась, что незнакомый мне зверь отстанет. Тем не менее, убежать от черной пантеры было практически невозможно.

Я устремилась в объятия Мэйми, та наклонилась и протянула руки.

«Может... фух!»

Я, набрав скорость, резко затормозила.

Испугавшись и бросившись к Мэйми, я и не заметила, что рядом с ней также ждали Ахин и Иврин, протянув ко мне руки.

Остановившись перед ними, я быстро свернула и уткнулось носом в обувь Мэйми.

Внезапно чья-то рука довольно грубо подняла мою беспомощную тушку в воздух.

«Кролик, это Аш, черная пантера. Теперь она будет сопровождать тебя».

Свободной рукой Мэйми указала на черную пантеру, остановившуюся неподалеку. Мне эта новость показалась неудачной шуткой.

«О чем ты, черт возьми, говоришь?»

Какой еще, к черту, эскорт? Да она сожрет меня и глазом не моргнет!

Черная пантера, будто бы в подтверждение слов Мэйми, подошла к ней и потерлась о ноги.

Едва отведя взгляд от жуткого хищника, я умоляюще взглянула на Ахина и Иврин.

Очевидно, двое мужчин совершенно не собирались мне помогать.

– Виви, оказывается, не только за меня так цепляется, – пожаловался Ахин, лицо которого внезапно ожесточилось.

Только взгляните на него.

Я одарила его свирепым взглядом.

– Из-за кролика он почувствовал себя одиноким, – кивнул Иврин.

«Да что вы о себе возомнили?!» – едва сдерживаясь, чтобы не сойти с ума от гнева, крикнула я Иврину что было сил.

Затем, заслонив мне обзор, подошел Ахин и взял меня у Мэйми.

– Виви, ты заставила меня почувствовать себя хуже, – раздался его ледяной голос, – этот твой взгляд только для меня.

«Какой?.. Полный ненависти и отвращения?»

Моему возмущению не было предела.

Подобное замечание невозможно было понять с разумной точки зрения.

Сбитая с толку и возмущенная, я просто смотрела на него, по-прежнему вися в воздухе.

Какой же ты извращенец.

Иврин утвердительно кивал, скрестив руки на груди и соглашаясь с каждым словом Ахина. Изредка он поддакивал, а его аккуратная черная челка ниспадала на лоб в такт кивающей голове.

– Я ожидал подобного.

... Чего это ты ожидал?

Устав злиться, я отвела взгляд и посмотрела на черную пантеру по имени Аш.

Длинный черный хвост, плавно раскачивающийся в воздухе, говорил о всецелом послушании.

Я до смерти была напугана, но лучше уж она, чем эти двое.

После встречи с главами кланов Валенс, Ахин и Грейс Рун прогуливалась по саду.

Как бы Рун ни думал об этом, кролик Су-ин, с которым ему довелось столкнуться три дня назад, выглядел весьма подозрительным.

Как будто она вообще ни разу не обращалась человеком, волосы у нее были длинные, до колен, и очень густые. Кроме того, на девушке не было совершенно никакой одежды.

Рун, размышляя о произошедшем, покинул своих знакомых, повернул за угол дома и остановился перед окном кабинета.

Кролика охраняли куда старательнее, чем он рассчитывал, поэтому это был единственный доступный маршрут, чтобы остаться незамеченным.

Оглядевшись вокруг, несколькими ловкими прыжками он взобрался на подоконник третьего этажа.

«... Неужели я так устал, что мне мерещится всякий бред?»

Рун, сидящий на подоконнике открытого окна, потер рукавом глаза. Золотые зрачки вперились в представшее перед ним зрелище.

«Это еще что?»

К его подозрениям добавились новые странные детали.

Во-первых, Виви, подозрительный кролик из рода Су-ин, которая, приняв человеческий облик, всячески отрицала, что она кролик, внимательно уставилась в книгу, по размерам значительно превосходившую ее маленькую кроличью тушку, в которой она сейчас находилась.

Во-вторых, сложно поверить, но здоровая черная пантера также сидела рядом с ней на стуле и вместе с соседкой вчитывалась в содержимое увесистого тома.

«Мне это снится?»

Единственная деталь, которую можно было бы отнести к разряду реалистичных, так это то, что Мэйми, заметив присутствие Руна, уже возилась под складками своего фартука.

Неприятный огонек в алых глазах, казалось, показывал, что их хозяйка воспринимала его присутствие как очередную попытку похитить кролика.

Золотые глаза льва, остававшиеся до нынешнего момента совершенно спокойными, опасно дрогнули, и Рун отвернулся.

Кажется, лучше навестить ее снова после того, как он приспособится к этому злосчастному особняку.

Ахин, взъерошивший мокрые волосы полотенцем, нахмурился.

– Виви, почему твой феромон ощущается так сильно?

Я замерла, избегая малейших движений, чтобы не выдать себя.

Похоже, это последствие последних нескольких дней моих тренировок.

Я все сделала правильно. И тем не менее знала, что уйти от идеального нюха хищника в лице Ахина мне не удастся.

Он моментально раскусил мою попытку спрятаться и положил к себе на ладонь.

– Не двигайся, я скрою твой запах.

«Нет, нет, нет!»

Испугавшись, я уперлась задними лапами в приблизившееся ко мне лицо Ахина.

Он, должно быть, укусит меня за шею, чтобы скрыть мои феромоны, как в прошлый раз.

«Ни за что!»

Очевидно, что если я вдохну его феромоны, есть вероятность, что снова временно обернусь человеком.

Нет, нет и еще раз нет.

Только попробуй снова испачкать меня своими феромонами.

Но Ахин лишь лукаво улыбнулся, как будто мое отчаяние его никак не волновало.

– Я же говорил тебе вчера. Постарайся, чтобы другие не узнали, что ты – Су-ин.

Похоже, он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что я из Су-ин.

Я всегда была осторожна, чтобы избежать возможных неприятностей, но снова позволить ему укусить меня за горло? Это невозможно!

Улыбка Ахина сделалась расплывчатой, он совершенно не обращал внимания на то, что я продолжала протестовать.

– Аш.

Разочаровавшись в собственных лапах, я почувствовала новый прилив злости, когда он обратился к Аш.

Зверь, покоившийся возле кровати, вскочил и бодро зашагал к своему хозяину.

– Виви, выбирай. Или тебя укусит Аш, или я.

«Пусть лучше этот зверь!»

Кто угодно, только не ты.

Мой взгляд стал свирепым.

Ахин же, напротив, каким-то образом почувствовал удовлетворение и еще ниже склонился надо мной.

– Приятно, когда ты смотришь на меня вот так.

«Э-э-э?..»

Прежде чем я успела выплюнуть ему в лицо хоть какие-то слова негодования, мой взгляд замер.

Предвидя то, что должно было вот-вот случиться, я только затаила дыхание.

При первой же возможности он, как и в прошлый раз, прикусит своими клыками меня за загривок.

Он находился так близко, что вода с мокрых волос капала на мою шерстку.

*Кап. Кап. Кап.*

Это было так жутко. Я боялась, что он разорвет мне глотку.

Я ждала, затаив дыхание. И наконец губы Ахина опустились на мою шею.

«Разве не должно быть больно?»

В замешательстве я открыла глаза.

На этот раз совсем не чувствовалось удушья или тошноты.

Кажется, мой феромон больше не ощущался.

Глаза предательски заблестели.

Я почувствовала странную одышку, и дело было вовсе не в моих переживаниях – создавалось ощущение, что что-то придавливает меня сверху.

«Эм-м-м...»

Что-то явно давило мне на шею.

Губы Ахина оказались прямо передо мной, когда я открыла глаза, очнувшись после испытанных мной страданий.

В этот момент я поняла, почему задыхаюсь.

Его рука, вероятно, была слишком тяжелой.

Ахин спал глубоким сном, крепко обнимая меня за шею.

«Постойте, куда делись мои передние лапы?»

На серебристом одеянии Ахина покоилась моя ладонь с пятью пальцами.

По кровати беспорядочно раскинулись светлые локоны.

Как только я осознала произошедшее, перестала дышать и едва не издала отчаянный вопль.

Я определенно уверена, что не вдыхала его феромоны, но также не знала, когда успела превратиться в человека.

«Разве это могло случиться по другой причине?»

Могла ли причина моего превращения, зависевшего от феромонов, измениться на тесный контакт?

Я не могла поверить в произошедшее.

Это означает существование опасности, что из-за прикосновений я могу в любой момент снова обернуться человеком.

Более того, я едва поборола сожаление, когда пришла к выводу, что точно так же могу вернуться в кроличье тело, потому что не прошла должного очеловечивания.

«Я не могу дышать».

Я не могла издать ни звука, поэтому первым делом решила высвободиться из-под руки Ахина.

Он спал, натянув одеяло до подбородка, как будто ему было холодно, и кажется в поисках тепла нащупал меня и обнял за шею.

«Э-э, прежде всего...»

Осторожно поерзав, я остановилась из-за странного ощущения.

Прикосновение шелка к обнаженному телу и упругость его кожи естественным образом вызывало внутри меня напряжение.

Кончики ушей вспыхнули.

«... Как же мне сбежать?»

Основная проблема заключалась в том, что прямо передо мной оказались его аккуратно очерченные губы.

Его лицо было так близко, что казалось, стоило мне моргнуть, как мои ресницы коснутся Ахина.

Прикрыв веки, я стала вспоминать молитву, которой научилась в храме.

Пожалуйста, накажи меня за то, что я смотрю на эти губы.

Едва успокоив бешено колотящееся сердце, я медленно двинулась с места.

Осторожно, осторожно.

«Готово!»

После нескольких минут отчаянной, но аккуратной борьбы, мне наконец удалось перевернуться в другую сторону.

Выдохнув с облегчением, я обнаружила перед собой Аш, во взгляде которой отражались блики зажженной лампы.

Взгляд зверя даже в тусклом свете показался мне каким-то мутным. Подумалось, что Аш, должно быть, видела, как я обратилась человеком, поэтому я замерла на месте, стараясь не шуметь.

Мы так и смотрели друг на друга, не отводя глаз, и через некоторое время я почувствовала себя странно. Взгляд Аш, напротив, казался мне расслабленным.

– А-ааш?

Я позвала черную пантеру тихим, словно у букашки, писком, но она и не пошевелилась. Взгляд ее был затуманен, будто она пребывала в трансе.

«Ты спишь?»

Мне известно, что некоторые животные иногда спят с открытыми глазами, но все еще сомневалась, что это был тот самый случай.

Пока я гадала, спит ли зверь или бодрствует, затылком почувствовала горячее дыхание Ахина, и от неожиданности едва не вырвалась из его объятий.

Я не знала, наблюдать ли и дальше за Аш, пытаясь угадать, смотрит ли она по-настоящему на меня в ответ, или сосредоточиться на ощущениях собственного затылка.

То, что произошло дальше, заставило меня испугаться еще больше.

Ахин зарылся носом в мои волосы, и внутри меня закрались вполне обоснованные сомнения.

«Что, если он не спит?»

Как много раз он уже смыкал свои зубы на моей шее? В первый мой день здесь он приказал мне плакать, а уже на второй мой загривок оказался у него во рту, пока я старалась выглядеть спящей.

Учитывая способности Ахина, сказать наверняка, спит ли он или только притворяется, было невозможно.

Только не говори мне, что снова станешь меня дразнить...

Пытаясь побороть нарастающее отвращение, я робко вцепилась в одеяло. В такой ловушке я даже не могла одеться.

«... Что же делать?»

Стоило предположить, что Ахин возможно не спит, как мое сердце бешено забилось.

Удивится ли он, увидев перед собой человека? Или успел заметить изменение в моей внешности на балу?

Не найдя ответа на эти мысли, я отвернулась от Аш. Теперь передо мной снова оказалось красивое лицо Ахина.

Раньше он был лишь незнакомцем, маячившим перед глазами, но теперь, когда я стала человеком, могла отчетливо разглядеть его спутанные серебристые волосы и шею, которую обнажал вырез рубашки.

Хотя он всего лишь крепко спал рядом, в голову полезли непристойные мысли.

В отличие от травоядных, хищники обладают уникальной и притягательной внешностью. Если подумать, даже Иврин, когда молчал, выглядел очень привлекательно. Ходили слухи, что девушки крайне смущались, обсуждая его красоту.

Поколебавшись и напрягая пересохшее горло, я тихо позвала:

– ... Ахин.

Я впервые вслух назвала его по имени. От смущения кончики моих ушей вспыхнули почти что осязаемым пламенем.

Однако мужчина лишь ровно выдохнул, как будто крепко спал.

Я набралась смелости и, разжав губы, с еще более хмурым взглядом попробовала вновь:

– Ахин?

Прошло несколько секунд, затем минут, но он по-прежнему молчал.

Это было подозрительно.

Все еще настороженно я протянула к нему ладонь, медленно коснувшись щеки. Мягкое прикосновение к его коже вызвало во мне странное чувство.

Я закусила губу.

И слегка шлепнула его, но он и не собирался просыпаться.

Когда я шлепнула его снова, он почти не отреагировал. Мое движение было робким и слабым, но притворяйся он спящим, я бы почти наверняка услышала его голос.

«Ты правда... спишь?»

Я уставилась на Ахина, грудь которого монотонно вздымалась, затем снова повернулась через плечо к Аш.

Голова кружилась, будто у пьяной. Это показалось мне еще более странным.

Сбитая с толку, я внезапно почувствовала, как феромоны в моем теле зашевелились. Не знаю, когда это началось, но полагаю, я стала источать феромоны, сама того не осознавая.

«... Не может быть...»

Смущенная таким поворотом, я вся съежилась.

Не может быть. Это мой врожденный дар?

«Мне становится хорошо, когда я чувствую твой запах».

«Когда я с Виви, я почему-то не хочу просыпаться».

Пока Ахин мерно посапывал, укутанный в одеяло, я постоянно крутила головой, попеременно поглядывая то на него, то на Аш.

Если мое предположение верно...

Разумеется, Аш пришла в себя через некоторое время после того, как вдохнула мои феромоны.

Она, должно быть, быстро очнулась, потому что почувствовала слегка рассеянный запах, а не вдохнула всю порцию сразу, как Ахин.

Столкнувшись с невероятным зрелищем, она в замешательстве открыла пасть.

Может, мой феромон...

«... Способен заставить вас заснуть?»

Звучит нелепо, к тому же я никогда раньше не слышала о таком даре, да и не такой он крутой, чтобы им кичиться.

Но и о замедленном превращении, как в моем случае, я тоже раньше не слышала. Поэтому наличие подобной странной особенности, связанной с моими феромонами, уже не казалось таким уж странным.

Я задрожала, закусив губу. Аш смотрела на меня, выглядывая из-за угла кровати.

«Да отцепись ты от меня».

Надо бежать!

Все еще боясь Аш, я вытянула переднюю лапу, вернее, теперь уже руку, и помахала перед собой.

Вопреки моему желанию, Аш не отступила и только что-то недовольно прорычала.

Завидев перед собой обнаженные клыки, я замерла и тут же вновь почувствовала дыхание Ахина.

«Ну как так?»

Похоже, я застряла меж двух огней.

Раздался очередной недовольный рев и сбитые с толку ушки настороженно встали.

Я торопливо села на кровати и поднесла указательный палец к губам.

– Аш, тсс.

Черная пантера тут же замолчала, как будто и правда была настолько умна, что понимала человеческую речь.

Длинный хвост завилял в воздухе, как будто его обладательница узнала меня по запаху.

Воцарившаяся тишина заставила меня издать вздох облегчения, и я попыталась прокрасться к выходу.

По какой-то причине мне показалось, что мое человеческое тело куда выше, чем тогда, когда я обратилась в бальном зале.

Надо... чем-нибудь прикрыться.

На мгновение оглянувшись на Ахина, я осторожно поползла к краю кровати. Теперь, когда я находилась в человеческом обличье, постельные принадлежности казались мне странными.

«Уйди с дороги, Аш».

Гигантская пантера не давала пройти. Упершись мордой в кровать, она явно не собиралась отступать, несмотря на мои отчаянные взмахи руками. В голове не могла не всплыть ассоциация с хищником, поджидающим, когда добыча покажется из своего укрытия.

Мне не оставалось другого выбора, кроме как с мрачным выражением лица ползти по гигантской кровати.

Через некоторое время я добралась до ее края и осторожно вытянула одну ногу. Опершись на нее и потеряв равновесие, все еще неловко размахивая руками, я споткнулась и упала.

Пораженная Аш широко открыла глаза, когда я вновь приложила палец к губам, призывая ее не рычать:

– Шшш!

Вероятно, мне удалось ее успокоить.

– Кролик, ты проснулась?

Лежа на животе, я подняла голову и обернулась на кровать. К счастью, Ахин, завернутый в одеяло, по-прежнему крепко спал.

«Хм?»

Пока я пристально следила за ним, моей спины коснулось что-то мягкое и теплое. Это была ткань, которую Аш любезно положила рядом. Когда я обернулась к ней, она ласково лизнула меня в щеку.

Брр, у меня мурашки проползли по коже, но в глазах почему-то заблестело.

Я была ужасно напугана и торопилась сбежать, но забота Аш была мне приятна. Я почувствовала, как стена между нами понемногу рушится.

– Аш...

Такая забота вызвала у меня трепетное чувство, ведь я никогда раньше не получала подобного внимания от других.

Как только я положила руку на спину Аш, перед глазами постепенно начало мутнеть.

И вот снова мелькнули знакомые белые передние лапки.

Солнце просачивалось сквозь окно террасы.

Ахин, медленно разнимая веки, сжал кулаки и потянулся.

Благодаря глубокому сну в голове прояснилось. Он даже не помнил, когда в последний раз так крепко спал.

Улыбка вскоре сошла с его губ, а он удивленно уставился в потолок. Феромоны Виви покрывали все его тело.

Прошлой ночью он совершенно точно покрыл Виви своими феромонами, несмотря на все ее сопротивление.

Если травоядное животное подавлено феромоном хищника, значит, оно подчиняется, но с Виви была совсем другая история. Кажется, ей не нравится, когда ее кусают, но в действительности ее реакция куда более чувствительная.

Если подумать, Виви проваливалась в сон каждый раз, стоило ее прикусить, и приходила в себя на рассвете, первым делом выставляя передние лапы, чтобы отодвинуть от себя лицо Ахина.

Неужели феромон хищника подавляет ее кроличью форму?

Прошлой ночью он заснул с ее феромонами по всему телу. Таким образом ее феромон, преобладая, заставил его погрузиться в глубокий сон с чувством высшего наслаждения, достаточным для того, чтобы в голове опустело.

«... Это не шутки».

Ахин, все еще лежа, уставился в потолок и облизнул нижнюю губу.

Он – высший хищник с лучшей родословной на всей территории Черных Пантер. И все же впервые столкнулся с феноменом очеловечивания путем феромонов со времени своего обучения.

После первоклассного сна мышцы затекли и требовали разминки. Ахин, который хотел еще немного насладиться этим чувством, потянулся к подушке. С закрытыми глазами он пошарил одной рукой в поисках пушистого комочка, который являлся виновником вчерашнего происшествия. Однако сколько бы он не нащупывал, признаки наличия Виви отсутствовали.

Она не могла спуститься с постели самостоятельно.

– Виви? – раздался взволнованный голос.

Торопливо поднявшийся Ахин стал перебирать руками постельное белье, но найти меховой шарик на широкой кровати не удавалось.

Взгляд хищника, блуждающий по ярко освещенной спальне, вскоре достиг пола. Там он и увидел кролика, свернувшегося клубочком между лап черной пантеры. Редкое зрелище, которое вряд ли кому-то удастся застать.

Рукав атласной рубашки неопрятно соскользнул с плеча Ахина. Удивленный, он усмехнулся.

– Аш, это ты забрала ее к себе?

Черная пантера, открывшая глаза на зов хозяина, непонимающе склонила голову. Ахину показалось, что она притворяется.

– Дай ее сюда.

Аш, послушно поднявшаяся на все четыре лапы по указанию Ахина, слегка прикусила кролика за холку и положила на кровать.

Виви, очевидно, ужасно уставшая, сладко посапывала, перебирая лапками так, будто плавала во сне.

Аш, положив морду на край кровати, заинтересованно наблюдала за маленькой тушкой.

– Удивительно, правда?

Ахин, рассмеявшись, слегка похлопал Аш по голове. Кажется, Виви нравилась ей куда больше, чем он думал.

– Я тоже поражен.

Ахин с улыбкой взглянул на маленького кролика, которого всегда искал перед сном или как только просыпался.

Пытаясь смахнуть со лба спутавшиеся серебристые пряди, он внезапно почувствовал, как что-то щекочет его руку. Холодный взгляд алых глаз медленно опустился вниз.

Между пальцев запутался длинный серебристый волос, и он не знал, кому тот принадлежит.

Я летела, и белые пушистые облака щекотали мои щечки. Эти прикосновения казались совершенно нереальными, эфемерными.

Я гребла передними лапками сквозь облака, но где-то глубоко внутри закралось дурное предчувствие.

Внезапно небеса потемнели и, подобно грому, раздался голос Ахина.

Первоначально слова было не разобрать, но стоило мне прислушаться, как речь становилась все отчетливее и отчетливее.

– Виви, если ты не проснешься, я тебя съем...

О чем он говорит?

Услышав страшное предупреждение, я мгновенно открыла глаза.

Перед ними тут же блеснуло что-то красное. Сфокусировав зрение, размытое после крепкого сна, я смогла разглядеть перед собой глаза Ахина.

– Аа!

Не могу поверить, что с утра пораньше вижу перед собой глаза хищного зверя.

Испугавшись, я судорожно задергала передними лапками, но это была бесполезная борьба.

Смеясь над тем, что схватил меня, словно беззащитную погремушку, Ахин медленно опустил меня на кровать. Я было рванула подальше, но к сожалению, мой мучитель схватил меня за задние лапы и притянул обратно.

– Почему ты спала на полу?

Вынужденная позволить ему волоком подтянуть себя обратно, я увидела краем глаза Аш. Та, лежа на ковре, смотрела куда-то вдаль.

– Аш вытащила тебя из постели?

Наконец мне удалось самостоятельно подняться на все четыре лапы. Не в силах возразить, я внимательно присмотрелась к Ахину.

Что он знает о своих феромонах?

Судя по тому, как допрашивает меня, он не в курсе, что произошло ночью.

Заметив, что я никак не реагирую, Ахин нетерпеливо постучал указательным пальцем по простыням рядом с собой:

– Отвечай.

Не имея иного выбора, я кивнула в сторону Аш. Мне было жаль ее, но либо жертвой станет она, либо я.

«Правда?» – досадливо воззвал к совести голос моего подсознания.

– Тогда она должна быть наказана.

Наказание?

Смущенная своим выбором, я в спешке взглянула на Ахина. На его лице играла красивая лукавая улыбка.

Столкнувшись с этой улыбкой, я внезапно подумала, что он с легкостью перерезал бы горло любому, кто осмелился бы бросить вызов своему хозяину на территории Черной Пантеры.

«Постой-ка!»

– С сегодняшнего дня Аш будет спать в спальне Иврина.

Это... Это слишком жестоко. Я приоткрыла рот, словно загипнотизированная.

До Аш, кажется, не сразу дошел смысл его слов. Она виляла хвостом, глядя на хозяина.

– Аш, слишком поздно притворяться хорошей.

Глаза Аш приобрели виноватый вид.

Коснувшись лапкой руки Ахина, я мысленно взмолилась о снисхождении и, взглянув на него, тут же зажмурилась.

«Ой, боже мой».

Только сейчас я заметила, что он выглядит еще более неопрятно, чем обычно. Все дело в тонкой шелковой рубашке, один рукав которой сполз вниз, обнажив плечо и грудь.

Этот хищник, должно быть, упустил из виду тот факт, что кролики тоже имеют чувства.

– О, так тебе понравилось? Мне жаль, я не знал.

«Нет!»

– Мне спустить другую сторону?

Его голос звучал необычайно игриво.

В спальне раздался едва различимый шелест.

– Открой глаза.

Все еще зажмуриваясь, я почувствовала, как в сердце противоборствуют свет и тьма, и мои уши насторожились.

Вдруг мое тело поднялось в воздух, и я поклялась самой себе, что не попадусь на сладкие речи дьявола.

– Виви.

От ощущения прикосновений Ахина меня охватило любопытство. Тело пробивала мелкая дрожь. Не в силах сдержать любопытство, когда он позвал меня вновь, я приоткрыла веки.

Прямо перед собой...

– Кролик. Ой...

... Я увидела человеческое лицо достаточно близко, чтобы разглядеть адамово яблоко. Я даже не заметила, как он вошел.

«Ах!»

Со всей силы я ткнула лапкой в глаз Иврину.

Что за чудесное утро!

Небольшой спокойный сад с видом на мостик через пруд.

Мать Виви, Эйвон Лабиан, любящая проводить здесь время за чаепитием, и сегодня потягивала чай из изящной маленькой чашечки.

Эйвон обычно собиралась здесь с подругами-аристократками, чтобы посплетничать и похвастаться. Идеальное времяпрепровождение, чтобы одновременно узнать о последних слухах и укрепить свое положение в обществе.

– Слышали, что случилось на ежегодном балу на Грейс-стрит?

Рука Эйвон дрогнула, когда речь зашла о Черных Пантерах.

Территория Черных Пантер – одна из самых насущных ее проблем. Ни для кого не новость, что она уже трижды отправляла своих людей в лес на границе.

Граница неспроста находилась в таком опасном месте. Однако Эйвон верила, что кролики-браконьеры, которые недавно пересекли границу, на этот раз благополучно вернутся.

– Ходит весьма необычный слух, – произнесла одна из дам знатных кровей.

Хотя речь шла всего лишь о слухе, глаза Эйвон, наполненные тревогой, обратились к собеседнице.

– Наследник семьи Грейс без ума от домашних животных. Он даже привел своего питомца в качестве партнера на ежегодный бал.

– О, боже… Он привел своего питомца в бальный зал?

– Да, я лично слышала об этом от одного из гостей. Для человека с жестким характером у него довольно необычное хобби.

Хоть это и слух, в нем вполне может быть доля правды. В конце концов, немалая часть аристократов славится необычными увлечениями, так что это может быть вовсе не шутка.

– Его питомец – черный леопард?

– Звучит утрированно, но я слышала, что это маленький кролик, а не черный леопард. Глава семьи Грейс казался очень внимательным к своему питомцу.

В этот момент чашка, которую уронила Эйвон, разбилась и вызвала переполох. Лицо женщины посинело и она чуть не потеряла дар речи. Гости с тревогой посмотрели на нее.

– О, боже мой, миссис Лабиан, с вами все в порядке?

– Просто... рука соскользнула, только и всего. Приношу извинения, если напугала вас.

Слуги, похватав полотенца, быстро собрались вокруг стола. К счастью, госпожа не намочила платье, поэтому, быстро расправившись со скатертью и собрав битое стекло, они удалились, и спокойная атмосфера вновь воцарилась вокруг гостей.

– Кстати, вот-вот состоится церемония бракосочетания Фултонов.

Собравшиеся сменили тему, заведя разговор о новых сплетнях, и тема Черных Пантер наконец отступила. Эйвон, в свою очередь, и сама приложила немало усилий, чтобы поддержать разговор о свадьбе, поэтому вскоре гостьи смеялись так же задорно, как и прежде.

С неловкой улыбкой Эйвон сплела пальцы под столом, скрывая волнение.

– В последнее время наркотики, предположительно экспортируемые с территории Волков, стали поступать и в другие регионы. В частности, Катар, нейтральный регион, граничащий с территорией Черных Пантер, территория Львов и территория самих Волков пострадали больше всего.

Встреча между представителями Черных Пантер и Львов в конференц-зале была в самом разгаре. Организация альянса двух кланов прошла гладко, и теперь обговаривались соглашения по совместным вопросам между двумя территориями.

Рун, сидевший во главе стола и наблюдавший за ходом встречи, перевел взгляд на Ахина, который сегодня выглядел даже более странно, чем обычно.

Он вытянулся на кресле, как будто и вовсе не собирался участвовать в собрании. С самого начала встречи его пустые алые глаза были направлены в никуда.

Обычно люди ведут себя так, когда подавлены или чувствуют беспокойство, поэтому не только Черные Пантеры, но и Львы старались не смотреть в его сторону. В такой ситуации в зрительном контакте не было ничего хорошего.

– Этот наркотик обезвреживает феромоны, которые передаются через воду, а кроме того, вызывает зависимость и в тяжелых случаях приводит к смерти.

– Ну, пока мы владеем лишь той информацией, которая распространяется от пограничных рыцарей.

Рун, по-прежнему наблюдая за тем, как протекает встреча, перевел взгляд с Ахина на Иврина. Тот выглядел даже более странно, чем его приятель. Его красивое лицо было исцарапано.

Разглядывая его опухшее веко, Рун тихо спросил:

– Что с твоим глазом? Смотреть больно.

– Меня остановил боец.

Серьезный ответ неожиданно признавшего своего поражение Иврина заставил Руна задуматься, не ударил ли его сам Ахин.

Сделавшись серьезным, Рун переспросил:

– ... Боец?

– Он вне досягаемости и в последнее время борется со всей яростью.

– Он знаменит?

– Он – мастер, владеющий тайными приемами.

Он что, поссорился с шахматистом? Похоже, речь шла о довольно необычной технике, учитывая, как сильно распух его глаз.

Взгляд Руна снова обратился к Ахину.

Ему даже обидно было видеть это бесстрастное лицо без привычной притворной улыбки или наглой ухмылки.

Словно пытаясь достучаться до Руна, Иврин придвинул его кресло ближе.

– Сэр Иврин, что вы делаете?

Рун, которого так бестактно притянули за стул, открыто нахмурился.

– Иногда я задаюсь вопросом, не сменить ли мне место работы.

– Мы на встрече. Не шутите так, – прошептал он, отталкивая Иврина за плечо.

Если быть точным, он скорее процедил это сквозь зубы, нежели прошептал.

– Сэр Рун, я всегда серьезен. Сейчас я чувствую огромную угрозу своей жизни.

– Угрозу жизни?

Услышав его глухой шепот, Рун искоса посмотрел на Ахина. Только тогда до него в некоторой степени дошло значение фразы: «Моя жизнь в опасности».

Очевидно, будь Ахин в плохом настроении, он вполне способен заставить Иврина танцевать на ножах. Однако Рун, не желавший разбираться в обстоятельствах, лишь холодно оттолкнул Иврина.

– Прошу, не трогайте меня за руки. Это очень неприятно.

– Право же, сэр Рун. Как вы можете говорить мне такие жестокие вещи, когда моя жизнь висит на волоске?

– Ну, на сегодняшний день вы все еще живы и можно сказать, что почти здоровы.

– Что ж, это лишь недоразумение. Эта Су-ин не успокоится, пока не сживет меня со свету.

Его безразличный ответ придал Руну сил, но Иврин был не из тех, кого запросто можно оттолкнуть.

– Лорд Манианс.

Двое мужчин, которые боролись за место плечами, не в силах договориться о перемирии, обернулись на тихий голос.

Ахин, утопающий в мягком кресле, направился к Руну. Его губы, которые оставались сомкнутыми на протяжении всей встречи, впервые приоткрылись.

– Тогда, на балу...

Когда он сделал паузу, наступила странная тишина. По какой-то причине Рун выпрямился в своем кресле, и Ахин медленно продолжил:

– Все в порядке?

Довольно странный вопрос.

Рун, подперев рукой подбородок, наблюдал за сосредоточенным выражением лица Ахина, лишенным всяких эмоций. Затем опустил взгляд золотистых глаз. Услышав этот вопрос, он вспомнил тот день, когда на балу обнаружил Виви, сидящую под столом.

Даже для человека, обладающего ярким воображением, эта ситуация показалась бы странной: начиная с того, что из одежды на ней была только скатерть, заканчивая встревоженным взглядом фиолетовых глаз.

Нельзя отрицать и того факта, что, как только появился Ахин, она в мгновение ока превратилась в кролика.

Что еще более подозрительно, кролик внезапно замахал лапками и попытался как можно скорее закрыть ему рот.

Судя по этим действиям, похоже, Виви пытается скрыть тот факт, что обратилась человеком. Может быть, Ахин Грейс не знает о том, что приютил необычного кролика.

Или же он в курсе, что Виви – человек?

«Неужели этот парень так хитер?»

Золотые глаза Руна сузились.

В таком случае, он тоже должен играть свою роль. Подавив любопытство, щекотавшее горло, он тихо ответил:

– Едва ли...

Вопреки тому, как надолго затянулось ожидание, ответ вышел на удивление сухой.

Услышав его, Ахин лишь ухмыльнулся. Он и не ожидал сразу получить всю необходимую информацию.

Обмениваясь неопределенными вопросами и ответами, двое мужчин смерили друг друга взглядами, периодически привлекая всеобщее внимание.

Ахин, который снова расслабленно откинулся на спинку кресла, пробормотал скучающим тоном:

– Что еще можно ожидать от ленивого Льва?

– Уж лучше так, чем быть Черной Пантерой.

– Ну так и не утруждай себя общением со мной.

– Напрашиваешься на драку?...

Накалившаяся атмосфера заставила всех собравшихся в конференц-зале обратить внимание на этих двоих.

К счастью, сегодняшняя встреча обошлась без рукоприкладства. Представители двух кланов вечно огрызались друг на друга, так что в сегодняшней перепалке не было ничего удивительного.

Иврин с опустошенным взглядом вжался в кресло, находясь между Руном и Ахином, как между молотом и наковальней.

– Пожалуйста, примите во внимание нынешнюю ситуацию. Между нашими территориями уже давно существует дружественный союз и только вы двое все никак не примиритесь.

– ...

– Грызетесь, как кошка с собакой, – наконец выпалил Иврин, набравшись смелости.

Это была именно та характеристика, которую дал бы любой из собравшихся. И такая искренность заставила Ахина и Руна одновременно открыть рты.

– Иврин, следи за языком.

– Понял.

Еще одно слово – и начнется кровопролитие. Иврин, осознавая это, снова отвел взгляд. Это было то, что получалось у него лучше всего.

В последнее время Ахин все чаще носит меня с собой.

Раньше и утром, и вечером я была только с Мэйми, но теперь она приходит ко мне, только когда свободна. Это было действительно подозрительно.

«Аш, проснись. Ахин может быть здесь с минуты на минуту».

Выгибаясь и вытягивая передние лапы, Аш издала приятный рокочущий звук.

«Не время валяться без дела, Аш!»

Мне было стыдно, но время от времени я практиковала феромоны на ней.

Аш, будучи моей подопытной, как одурманенная норовила завалиться спать, когда оказывалась под действием моих феромонов. Вот и теперь, лежа в дымке, она пребывала в подобном состоянии.

В конце концов я перестала пытаться разбудить ее и со вздохом упала рядышком. Животное никак не отреагировало, не в состоянии противиться действию феромонов.

Это был довольно сложный процесс, но из недавних событий я могла сделать два вывода. Я могла превратиться в человека, когда сталкивалась с хищниками или чужими феромонами, а также обладала способностью погружать других в сон.

Первую гипотезу я не могла проверить должным образом, но вторая гипотеза оказалась достоверной, потому что Аш, погрузившаяся передо мной в глубокий сон была живым тому доказательством.

«Аш, ты должна встать».

С самого начала Ахин проявлял странную одержимость сном со мной.

В том, чтобы как-то показывать свои особенности, не было ничего хорошего. Мало ли, что придет ему в голову. Инстинктивно я чувствовала, что он меня не поймает.

– Ты что, умерла?

«С чего бы Аш умирать?»

Я широко раскрыла глаза, поскольку такой абсурдный вопрос меня разозлил. Не знаю, когда он вошел, но Ахин, глядя под ноги, наклонился ко мне.

– А ты ладишь с Аш куда лучше, чем я думал.

Его красивые серебристые волосы блестели на солнце.

Вытянув передние лапы, чтобы защитить Аш, я сердито посмотрела на него. Злобный хищник, изгнавший Аш в спальню Иврина за то, что та вытащила меня из постели.

– Лучше бы ты меня так защищала.

Мне были неприятны его нарочито жалостливые нотки в голосе.

Я фыркнула, когда Ахин демонстративно поднял меня и прижал к груди так, будто бы я была слабой.

– Аш.

Пантера проснулась в тот же момент, когда Ахин позвал ее, и уткнулась головой в его коленки. Я прищурилась, позавидовав тому, что ее никто не стискивает в объятиях.

– Аш, на чьей ты стороне?

Как черная пантера, воспитанная Ахином, она, конечно, была на его стороне, и свидетельством тому был ее хвост, вращающийся как вертушка.

Да, у них хорошие отношения.

Тем временем мое тело без предупреждения поднялось в воздух.

– Пойдем, Виви.

«Куда?»

Еще даже не время обеда.

Более того, Ахин, казалось, собирался выйти на улицу, так как на нем была куртка, а не рубашка и жилет, как обычно. Стоило только вспомнить тот факт, что финальной точкой последней прогулки был храм, как мое беспокойство резко возросло.

– Мы не в храм, так что не волнуйся, – ответил Ахин, будто бы прочитав мои мысли. – Может быть, Виви сможет помочь.

О чем он говорит? Подняв глаза в поисках разъяснений, я встретилась взглядом с рубиновыми зрачками Ахина.

Никаких объяснений не последовало.

Ахин поманил пальцем Аш, и та двинулась следом к главным воротам.

Авен была осторожным и осмотрительным человеком. Даже несмотря на то, что Ахин намеренно распространял слухи о существовании кролика, прошло более полугода, прежде чем она даже услышала имя Рабиан.

Единственный надёжный способ выманить такого человека — подбросить приманку: отправить Виви в карете первой, без защиты Ахина.

И установить пункт назначения как земли Чёрной Пантеры, оставив ей не иного выбора, кроме похищения.

Как и ожидалось, Авен действовала, как только получила информацию.

Она потратила деньги в гильдии, чтобы нанять людей, и ей потребовалось менее дня, чтобы подготовиться к входу в Пограничный лес для личного возвращения Виви.

Пограничный лес был малонаселён, а охрана была слабой, за исключением границ территорий, что делало его наиболее подходящим местом для осуществления её плана.

Даже тогда она была дотошной. У неё даже был шпион, докладывавший о перемещениях Ахина в реальном времени.

«Хм, спаси меня… пожалуйста, спаси меня».

Шпион, пойманный Ахином, дал Авени ложную информацию, что тот всё ещё остаётся в особняке.

Немедленно она села в карету, направляющуюся в Пограничный лес. В обычных обстоятельствах она заподозрила бы неладное, но даже если бы знала, что это ложь, у неё не было времени или средств сделать что-либо ещё.

Подтвердив передвижения Авен, Ахин сначала повернул коня, чтобы последовать за каретой Виви. Куинна, Иврина и трёх рыцарей было бы достаточно, чтобы остановить уловки Авен, но это был несколько импульсивный выбор.

В тот же миг, когда Ахин догнал, началось нападение. Он устранял тех, кто преграждал ему путь, феромонами, но ему показалось, что внутри кареты слишком тихо.

Озадаченный, Ахин приблизился к окну и услышал, как Виви и Иврин перешёптываются.

— Даже если они просто обычные воры… разве это не опасно?

— Госпожа кролик, вы можете укрыться в этом цилиндре. Нет времени, поторопитесь.

— А, я понимаю…

Вскоре послышался звук того, как Виви топает и хлопает по стулу.

— …Не неси чушь!

Это была реакция и голос, вырывавшиеся, когда она пугалась.

Это означало, что вероятность её выхода из кареты была крайне низкой. Даже будучи уверенным, Ахин, всё ещё беспокойный, осторожно защёлкнул оконную задвижку. Он устранил даже вероятность того, что она откроет окно.

Потому что Виви иногда ведёт себя как генерал. Слушая её, преувеличения Иврина не звучали совсем уж неправильно.

Ахин разобрался с зверолюдами-кроликами, не используя меч вообще. Это было действие, предпринятое в подготовке к абсурдной ситуации, когда Виви одолеет Куинна и Иврина и выберется из кареты.

— Оставляйте как можно меньше крови.

— Т-то есть, не проливать кровь?

Рыцари, участвовавшие в битве, были потрясены, словно услышали что-то, чего не должны были.

— Разве не можете?

— …Понял.

Так что у них был странный опыт — изо всех сил стараться предотвратить брызги крови во время боя.

Закончив воспоминания, Ахин с неприятным чувством облизал губы. Внутренне его беспокоило, что он погнался за Авен, не разобравшись со всеми зверолюдами-кроликами.

Когда он замолчал и задумался, Авен сказала с сердитым выражением:

— Что ты делаешь сейчас?

Белый кролик, испуганный рёвом, убежал далеко.

Почувствовав странное сожаление, Ахин проверил время по карманным часам. Ему казалось, что это беспокойное чувство исчезнет, только если он как можно скорее проверит, добралась ли Виви до земель Чёрной Пантеры.

— Давай закончим это побыстрее. Я тоже занят.

Зверолюды-кролики. Мать. Пожар. Ахин.

Несколько несвязанных слов перемешались в моей голове.

Крадучись, я вытянула руку по диагонали, усердно пробираясь сквозь кусты по следам Ахина.

— Эш, подожди минутку.

Потому что я увидела группу белых кроликов возле корней дерева вдали.

Охотничьи инстинкты Эш отнюдь не были мертвы.

Просто она не станет атаковать, потому что считает меня своей хозяйкой, но было бы совсем не странно, если бы она напала на группу кроликов впереди.

«Однако…»

Я не думала, что мне следует видеть, как она охотится. Мы наконец смогли встретиться, и я не хотела снова бояться Эш.

— Эш, подождёшь?

Когда я отдала честь, как рыцарь, Эш ответила салютом, даже не зная, что это значит. Тронутая, я похлопала её по заду и побежала, чтобы спугнуть кроликов.

Топ — трава разлетелась, когда я затопала ногами. Стая кроликов разбежалась при моём громком появлении, но далеко не убежала.

«Почему они такие?»

Озадаченная, я окаменела, глядя на кроликов, прячущихся за большими корнями дерева. Один из них не смог убежать и остался у моих ног.

«…Как это получилось?»

Его хрупкая задняя лапка была пронзена веткой. Это был даже не полностью выросший кролик, поэтому ветка казалась ещё более жутким и острым оружием.

Кажется, это был тот кролик, что убежал, увидев Эш ранее. Кролик, неспособный выразить свою боль, стонал и выдыхал.

Я крепко закусила губу, пытаясь порвать свою одежду. Мне казалось, что нужно вытащить ветку, но, учитывая чрезмерное кровотечение, я не могла просто выдернуть её безрассудно.

— Ах…

Он умрёт вот так. Даже если ему удастся выжить, кролик с хромотой вскоре будет устранён из конкурентной борьбы за выживание.

Я опустила взгляд на периний, обмотанный вокруг запястья, пока ёрзала, видя обильную кровь.

Бряк — карманные часы проявляли своё присутствие больше обычного.

Осталось только одно использование. Моя мелочная и мелкая эгоистичность подняла голову.

Что, если мне срочно понадобятся феромоны сразу после того, как я использую их на этом кролике?

Тогда я снова превращусь в кролика, и я не была уверена, смогу ли я найти Ахина впереди.

Не знаю, когда смогу снова получить такой драгоценный камень. Нет, это может быть первый и последний раз.

«Что же мне делать…»

Повернув голову, я увидела, что кролики, будь то друзья или семья, всё ещё выглядывали из-за корней дерева. Они, вероятно, знали, что Эш далеко, но не могли просто уйти.

Мои ослабевшие слёзные протоки сдались, и я посмотрела на кролика.

Я подниму его и отправлюсь к Ахину, чтобы воспользоваться доминантными феромонами. И…

«И…»

Всё это были отговорки. Я видела, как жизнь угасает в мерцающих глазах кролика, но не было никакой возможности, чтобы он продержался, пока я найду Ахина.

Это был неизбежный закон природы. Даже если ты рождён детёнышем зверя, раненого детёныша бросают. Точно так же, как быть брошенным семьёй за то, что не стал человеком.

Я опустилась на колени на землю, повторяя бесчисленное множество раз рационализации, колебания, отговорки и решения.

«…Если бы это был не белый кролик».

Я могла бы просто закрыть глаза и пройти мимо. Почему ты не можешь сказать, что тебе больно? Почему у тебя есть семья, которая ждёт тебя?

— Просто продержись ещё немного.

Почему ты так похож на меня? Я стиснула зубы и поднесла руку к ветке, пронзившей лапу кролика.

Писк!

Как только я выдернула ветку, кролик завизжал, словно его разрывают на части. Мне уже было больно от одной этой борьбы, поэтому я быстро использовала периний и сильные феромоны.

Я видела, как рана постепенно исчезала с моих запачканных кровью кончиков пальцев. Это всё ещё было удивительное зрелище, даже спустя долгое время.

Убедившись, что на месте раны образовалась новая кожа, я вытерла пот с висков. На самом деле, я даже не знала, излечится ли он, так что это было почти азартной игрой.

«Слава богу».

Не ведая о моём тревожном сердце, кролик с ошеломлённым лицом поводил задними лапами.

— Теперь не больно, да?

Это умение госпожи Виви. Кролик, не понимавший вопроса, встал и тряхнул головой задними лапами.

Затем кролики, прятавшиеся за корнями дерева, начали приближаться один за другим. Вид нескольких собравшихся вместе был таким, словно они щебетали, поэтому я глупо рассмеялась.

Я смотрела на них с удовлетворением, когда вспомнила о темнеющем небе и поднялась. Теперь, когда срок действия периния закончился, не было времени медлить.

«Эш, пойдём быстро».

Нужно найти Ахина. Пока я жестикулировала, я почувствовала странное несоответствие.

Я явно сказала это вслух, так почему же это совсем не отозвалось?

Тук. Затем огромная передняя лапа повисла прямо перед моим носом.

«Ах…?»

Медленно подняв голову, я увидела крепкие челюсти кроликов. Несколько кроликов, внезапно ставших огромными, окружили меня.

Уходите, я страшная, когда злюсь. Приняв это как своего рода угрозу, я в панике протянула руку.

Но то, что я увидела перед собой, было не рукой, а передней лапкой размером с ноготь. Встав на две ноги, я ощупала всё своё тело.

«Почему я превратилась в кролика!»

Я была уверена, что у периния осталось только одно использование. Пока я искала причину, за моей спиной упала ужасающая тень.

«Эш!»

Испуганные кролики перепрыгнули через корни дерева и попадали повсюду.

Что, если Эш нападёт? В панике я растопырила передние лапы и попыталась уладить ситуацию.

Эш, пристально смотревшая на меня сверху вниз, нежно лизнула меня по щеке.

Моя шерсть встала дыбом из-за бугорков на её языке, но, зная, что это знак привязанности, я кивнула. К счастью, она, казалось, не собиралась нападать на кроликов.

«Мне нужно идти первой».

Я подумаю о причине, по которой превратилась в кролика, пока буду искать Ахина.

Я указала на кусты и потянула цепочку карманных часов. Мне не оставалось ничего, кроме как оставить одежду и кинжал Куинна.

Когда я застонала, словно неся узелок, Эш подняла карманные часы вместо меня.

«Если думать позитивно…»

Возможно, я смогу найти Ахина быстрее, потому что моя подвижность сильно улучшилась.

«Угх!»

Как только я сделала шаг, я столкнулась с белой ватой и упала. Ватой оказался был кролик, повредивший лапу, тот, у которого было что-то общее со мной.

Кролик, бьющий задними лапами о землю, покачал головой, словно говоря следовать за ним. Направление, куда он указывал, было тем, куда мы с Эш направлялись.

Неужели моё зрение подвело, если на мгновение его выражение показалось крутым? Я протёрла глаза и последовала за кроликом, потому что мне нечего было терять.

«Первый раз был, когда я превращалась в человека, а второй раз — определённо сегодня».

Пока я бежала, я кое-что осознала, подсчитывая количество использований периния.

Тогда в саду, когда я противостояла стражнику моей матери, феромоны, которые я подняла, могли просочиться и активировать его.

Ахин появился сразу после этого, так что я могла пропустить это, потому что растерялась.

«Всё ещё тяжело поддерживать человеческий облик собственными силами».

Хорошо, что управлять феромонами теперь не так сложно, как раньше.

Я намеренно думала обнадёживающие мысли и осматривалась по сторонам, пока бежала.

Было несколько сложно принять сцену, где чёрная пантера и стая кроликов бегут вместе.

Я покачала зрачками и покосилась на Эш. Это из-за меня кролики больше не чувствуют голода?

«С тобой всё в порядке?»

Когда наши взгляды встретились, она завиляла хвостом, словно ветряная мельница, удивляясь, что в этом такого хорошего. Я просто была сбита с толку, нормально ли растить такого зверя.

«Каким-то образом…»

Я определённо не должна позволить Ахину или Иврину увидеть эту сцену.

В тот же миг, когда я сделала неглубокий вдох, раненый кролик, бежавший впереди, внезапно затормозил. Вихрь был нарисован на земляном полу там, где он остановился.

Кролик прыгнул в кусты, и теперь всё, что я могла видеть, — это его круглый зад.

«Это значит «следуй за мной»?»

Когда я высунула голову вслед за ним, открылось широкое пространство с редко посаженными деревьями. Старая карета стояла на ровной земле в центре.

Медленно оглядываясь, я быстро остановила Эш, собиравшуюся с радостью выбежать.

Это были Ахин и моя мать.

Почему эти двое вместе в Пограничном лесу?

У Виви помутилось в голове. Когда ожидаемое событие происходило наяву, разум немел, словно кто-то кричал ей в ухо.

Поздно опомнившись, Виви подтолкнула Эш за большой камень.

«Прячься пока».

Кролики всё ещё высовывали мордочки из кустов.

Ахин, стоявший к ним спиной, заметил глуповатый взгляд, прилипший к его спине.

Когда он начал поворачиваться, Виви и Эш за камнем прижались к земле.

— …Сколько друзей ты привела?

Ахин издал сдавленный смешок, оглядывая стаю кроликов, показывавших между кустами лишь морды. Поскольку они были довольно далеко, казалось, будто одно и то же лицо размножили.

Решив, что это большая семья, Ахин обратился к кроликам:

— Почему они все похожи на Виви? Выглядят такими незначительными.

«Что?»

Глаза Виви тут же стали свирепыми. Эш едва удержала её от того, чтобы она не начала дрыгать лапками в воздухе тройными ударами.

— Пришли посмотреть? Это не очень приятное зрелище.

Ахин больше интересовался стаей кроликов, похожих на Виви, чем текущей ситуацией. Авен, тревожная и нетерпеливая, подгоняла его:

— …Что именно ты имел в виду под «уничтожением», о котором говорил недавно?

«Уничтожение?»

Потрясённая неожиданным словом, Виви высунула голову. Выражение лица Авени, видимое над плечом Ахина, было совсем нехорошим.

— Сначала мой вопрос. Я терпел дискомфорт и заманивал тебя сюда.

— Этого достаточно, если мы встретимся на балу.

— О чём это ты? Не знаю, как для тебя, но для меня в этом не так уж много хорошего, верно?

Авен, потерявшая дар речи, сжала губы.

«Заманивал?»

Виви, наконец уловившая суть происшествия, облизнула сухие губы. Хотя она не знала деталей, она поняла, что Ахин и Авен замешаны в нападении на карету, как она и предполагала.

Благодарная своему отличному слуху, Виви тайно сверкнула глазами на спину Ахина.

«Лгун…»

Она ненавидела его ещё сильнее за то, что он сказал, что остались дела, которые нужно уладить, — что, если подумать, было правдой.

— Сколько раз ты вводила Виви наркотик?

Щёлк — спросил Ахин, снова проверяя карманные часы.

— Наркотик? О чём ты?

— Что-то, смешанное с соком дерева Блюм. Я всё знаю, так что не утаивай и говори прямо.

— …

— Если ответишь как следует, я расскажу, о чём ты хочешь знать. Разве тебе не любопытно, как Виви стала человеком?

Томный голос воздействовал на психику Авен, словно сладкие речи.

Эш с беспокойством смотрела на Виви, которая с самого начала не двигалась. Та положила свою переднюю лапку поверх лапы Эш.

«Всё в порядке, мне тоже было любопытно».

Мне нужно знать, что произошло с моим телом. Они обе сложили передние лапки и снова уставились вперёд.

— Почему это…

— Не думай головой, просто отвечай.

Авен настороженно огляделась. Казалось, Ахин пришёл один, но на всякий случай могли быть глаза и уши. Она сверкнула глазами на подозрительную стаю кроликов и тихо пробормотала:

— …До четырёх лет, примерно трижды.

— Должно быть, она была очень больна. И всё равно вводили после этого?

— Тогда это был тайно популярный эликсир на землях травоядных.

— Удивительно, с каких пор наркотики, встречающиеся только в Харлеме, стали эликсирами?

Она не ответила ничего на сарказм Ахина. Правильнее сказать, не смогла. Красные глаза, в которые она смотрела, были так свирепы, что она невольно отвела взгляд.

«Три раза…»

Виви вспомнила время в детстве, когда она страдала от сильной простуды. Хотя должна была забыть, боль от скручивающегося тела всё ещё была яркой. Тогда даже равнодушные горничные присаживались на корточки и снова и снова проверяли её.

— Ты также вводила его Кайри Рабиан, родившемуся позже?

— …

Глаза Авен сузились, словно выискивая что-то. Видя, что он упомянул Кайри, было ясно, что он провёл исследование, как и говорил. Она покачала головой, предлагая это как ответ.

— В таком случае, ты, должно быть, тоже это рассматривала. Что задержка очеловечивания Виви может быть побочным эффектом наркотика.

— …Я понимаю, что все остальные благородные дети, которым вводили наркотик, благополучно прошли очеловечивание.

— Полагаю, да. Виви — особый случай.

Виви была так сосредоточена на разговоре, что не заметила кроликов, окружавших её.

Внезапно её зрение закрылось мехом, когда её раздавили среди кроликов.

Было ли это их способом утешить безучастную Виви? Или, возможно, защитный инстинкт по отношению к крольчонку.

К сожалению, языковые системы гуманоидов и животных различались, что делало понимание невозможным.

«Всё в порядке, мне не грустно».

Извинившись перед пушистыми комочками, Виви снова навострила уши.

— Я благодарен, что ты бросила Виви на нашей территории. Я даже подумывал оставить твоё семейство в покое из-за этого.

— …Жаль, что ты не перестал вмешиваться.

— Верно. Если бы не наркотик, я, возможно, даже не подумал бы убивать тебя. Ну, ты ведь мать Виви, в конце концов.

Авен знала, что каждое слово Ахина, приправленное смехом, было искренним. Под её собранной внешностью ладони уже были мокрыми от пота.

Тем временем Виви почувствовала, как мурашки побежали по спине, думая о том же самом. Уничтожение семейства Рабиан. Вот почему Ахин решительно увез её и отправился на кроличьи земли.

— Досадно убивать дворян, когда они заперлись в своих особняках, строя из себя важных персон.

Ахин, уставший от игры, к которой не привык, повертел одеревеневшей шеей. На кроличьих землях законы и правила, касающиеся смерти, были строже по сравнению с землями чёрной пантеры.

— Если бы ты не попыталась забрать Виви, тебе не пришлось бы сталкиваться со мной здесь.

Авен, заметив странную одержимость в отношении Ахина, собралась. Если она использует тот факт, что она — родитель Виви, есть шанс безопасно выйти из этой ситуации.

— Я не думаю, что пытаться забрать своего ребёнка — неправильно.

Вспомнив фиолетовые глаза Виви, колеблющиеся в дыму, она тихо добавила:

— …Виви, кажется, тоже не была против.

— Какая наглость.

— Что ты имеешь в виду?

— Если бы Кайри Рабиан не умер, ты бы и взгляда на неё не бросила. Разве не так?

Кайри…? Виви, не в силах продолжать, прикрыла рот.

Её разум опустел, когда она проглотила сложные эмоции. Новость о смерти её младшего брата, Кайри, была шокирующей, но казалась историей из далёкой страны.

Последний образ её не слишком близкого брата был таким: он насмехался над ней и тыкал в неё пальцем. Это было неописуемое чувство.

Однако одно было ясно. Причина, по которой Авен не хотела отпускать Виви, в конечном итоге заключалась в отчаянии из-за отсутствия Кайри.

Не потому что она стала человеком, а потому что она была нужна. Виви, сидевшая на земле, почувствовала, как липкие эмоции исчезают.

— Как пошло…

Голос Авен, полный осуждения, слегка дрожал.

— …Не смей безрассудно порочить смерть ребёнка.

— Значит, упоминание смерти Кайри Рабиан — это порочение, а то, что Виви оказалась в животе у чёрной пантеры, — нормально?

Слова Ахина на мгновение заставили Виви и Эш почувствовать неловкость.

— Достаточно.

Устав от разговора, возвращавшегося к исходной точке, Ахин обнажил меч.

— Я думал, что заколеблюсь, если заговорю с родителями женщины, которая мне дорога…

Он усмехнулся. Она лишь строила из себя важную особу, от которой нельзя было ожидать ничего.

— …Я могу убить тебя без чувства вины.

Существа иногда могут быть более добродетельными, чем люди, и более жестокими, чем звери.

Ахину стало плохо от мысли, что Виви прожила всю свою жизнь в этой жестокости.

Он даже не мог представить, с каким обращением она сталкивалась и насколько изолированной была её среда.

Виви была доброй и сострадательной. Лучше не оставлять никакой возможности, чем рисковать, что её заманят обманчивыми словами и вернут в ту же среду.

— Не обижайся, я отправлю главу семейства Рабиан вслед за тобой.

Авен, отчаявшись из-за отношения Ахина, забыла о достоинстве и закричала:

— Ах, ты всё ещё не ответил на мой вопрос. Что именно означает уничтожение семейства…!

Ахин покосился на стаю кроликов, всё ещё наблюдавших, и медленно разомкнул губы.

— Когда в саду вспыхнул пожар, чем занимался глава Рабиан вместо того, чтобы искать тебя?

— Что…

— Тебя и Виви оставили в саду, пока все не эвакуировались, так чем же занимался глава Рабиан вместо того, чтобы искать тебя? Ты же его жена и партнёр.

Сбитая с толку, Виви забыла спрятаться и встала, опершись на камень. Какая связь была у пожара с главой Рабиан?

— Это…

Авен, неспособная дать никакого ответа, раз за разом обдумывала слова Ахина.

Глава Рабиан изначально был таким человеком. Он ставил собственную безопасность на первое место и искал Авень лишь тогда, когда нужно было учитывать взгляды эвакуировавшихся дворян.

Однако, если его отсутствие было связано с пожаром, история была другой.

Авен по сути сама доложила главе о возможности поджога, прося расследовать семейство.

Осознав, что в отчаянии она совершила неосторожную ошибку, она побледнела.

Ахин посмотрел на небо, уже готовое потемнеть.

— Пожар в саду был, если точнее, взрывом, произошедшим в архиве.

Архив был местом, где хранились важные документы, такие как годовой бюджет и импортно-экспортные записи дворянских семей кроличьих земель.

— Разве сторона главы Амон не слишком спокойна, учитывая, что архив сгорел?

Авен вспомнила беспечное отношение главы Амон, когда она давала показания о пожаре, пока она была занята поисками какао.

Она изначально была человеком лёгким, но нельзя было судить о всём по внешности. Кончики пальцев Авени, сцепившей руки, побелели.

Независимо от её тревоги, Ахин продолжил:

— Устроить пожар в особняке главы, даже на сильно охраняемом балу, почти невозможно. Даже если бы вы преуспели, вас бы поймали на выходе.

Лезвие его меча, опущенное к земле, усиливало беспокойство Авени.

— Не кажется ли тебе, что охрана была слишком слабой, даже в саду? Достаточно для того, чтобы твой стражник бесчинствовал с мечом.

— …Неужели.

— Они, должно быть, закрыли глаза на пожар. Вероятно, они держали все важные документы отдельно.

Добрая улыбка, заставляющая ослабить бдительность, появилась на губах Ахина. Авен находила эту искусственную улыбку чрезмерно тревожащей.

— Какое это… имеет отношение к тому, что глава Рабиан не искал меня?

Ахин наклонил голову, оценивая.

Притворяется ли Авен невежественной, зная всё, или же она действительно не знает.

И он быстро перестал оценивать. Не имело значения, первое это или второе.

— Не знаю.

— Что?

— Однако я слышал, что сторона, где хранились импортно-экспортные записи торговых семей, особенно семейства Рабиан, была полностью уничтожена.

— Ты подозреваешь главу Рабиан лишь на основании этого?

— Ну, проблема не в пожаре, а в том, что последует. Импортно-экспортные записи, которые они пытались сжечь, целы, и глава Амон скоро расследует торговые семьи под предлогом пожара.

Если слова Ахина были правдой, Авен, для которой последствия пожара действительно были проблемой, закусила губу.

Импортно-экспортные записи должны хоть как-то соответствовать годовому бюджету, используемому торговыми семьями.

Однако, поскольку глава Рабиан также был замешан в тёмных делах, годовой бюджет семейства Рабиан намного превышал импортно-экспортные записи.

Ахин, столкнувшись с Авен, цвет лица которой заметно ухудшился, ярко улыбнулся.

— Может быть много торговых семей, но разве глава Рабиан не довольно коррумпирован? И я слышал, что один из его потомков может контролировать огонь.

Падение главы семейства было падением семьи. Она выдавила голос, стиснув зубы.

— Для дворян кроличьих земель обычно иметь феромоны, контролирующие огонь. Подозревать семейство Рабиан лишь на этом основании — абсурдное предположение.

— Ну, глава Амон будет судить об этом. И это предположение не тебе, которая изначально получала наркотики от главы Рабиан, следует говорить.

— …

— Разве товар, который перевозил Кайри Рабиан, тоже не был наркотиком? И источник импорта — регион Энделус.

Авен вспомнила главу Рабиан, который суетился вокруг неё, когда они уезжали на бал, говоря, что сторона главы Амон, кажется, заметила контрабанду, связанную с регионом Энделус.

Её колеблющиеся фиолетовые глаза обратились к Ахину.

Хотя не было доказательств, она была уверена, что мужчина перед ней был тем, кто предоставил информацию главе Амон.

— Хотя Энделус — нейтральная зона…

Авен отшатнулась, когда Ахин сделал шаг ближе.

— …это основная юрисдикция будущего лидера львиных земель, так что, если начать копать, выбраться будет непросто. Тот парень тоже ненормальный.

Острый вечерний ветер пронзил тело Авени.

— …И Энделус также находится под контролем земель чёрной пантеры. Значит, ты объединился с главой Амон.

— Не совсем объединился. Я согласился отдать тебя и главу Рабиан в обмен на информацию.

— От… отдать означает…

— Головы.

Она рефлекторно коснулась шеи.

Сколько бы семейство Рабиан ни было дворянским семейством среднего уровня, не было шансов на победу, если его разорвут на части глава Амон и большие шишки других территорий.

Если их будут допрашивать о пожаре, это будет означать уничтожение семьи. Если глава Амон проявит милость, они в лучшем случае останутся обедневшими дворянами.

— …Уничтожение семейства Рабиан также может создать трудности для Виви.

— Забавно, учитывая, что она даже не зарегистрирована в семейном реестре.

— Это потому что она не прошла очеловечивание…!

Авен, говорившая безрассудно, осознала, что это отговорка, которая не сработает. Было обычаем регистрировать рождение примерно во время очеловечивания, но это не был закон.

— Виви — несуществующий человек на кроличьих землях. Так что не имеет значения, уничтожено семейство Рабиан или нет.

Его красные глаза сверкали, как у голодного зверя.

Авен, отступавшая, споткнулась о камень и упала на зад. Вид лезвия меча заставил её ноги дрожать.

— Спа… спаси…

Авен, дрожащая всем телом, заметила, что взгляд Ахина направлен в другую сторону. Поэтому она повернула голову и прищурилась.

«Чёрная пантера…?»

Чёрный зверь вышел из кустов, прогуливаясь неспешно. Это была чёрная пантера, что прыгала вокруг Виви в саду.

«Неужели…»

Взгляд Авени, бродивший в поисках Виви, опустился.

Рядом с чёрной пантерой вышла не женщина, которую она искала, а крольчонок, которого она видела почти двадцать лет.

— По… почему ты снова кролик…?

Удивилась не только Авен.

Зрачки Ахина тоже расширились, что редко. Он заметил присутствие Виви в какой-то момент, но никогда не думал, что она снова превратится в крольчонка.

Вжух — он убрал меч, когда Виви приблизилась.

Она остановилась у ног Ахина, идя тихими шагами.

— Я удивлялся, когда ты выйдешь.

Их взгляды встретились. Снова Ахин не мог прочесть выражение Виви.

— Я не мог заставить тебя выйти.

Виви прищурилась. Ахин понял, что её острый взгляд спрашивает, когда он заметил, и впервые за долгое время лишился дара речи.

— Примерно с середины.

Если быть точным, это было сразу после того, как он произнёс слова «женщина, которая мне дорога». Он почувствовал поток феромонов, вырвавшихся потому, что эмоции Виви тогда сильно поколебались.

Виви просто спокойно согласилась, услышав ответ Ахина. Он проявил редкий признак беспокойства при её статичной реакции.

Ахин помог поколебать семейство Рабиан. Он также пытался разобраться с Авен Рабиан и главой Рабиан, и у него всё ещё была эта мысль.

Однако всё это было сделано без ведома Виви. Снова.

Он бы хотя бы отреагировал, если бы Виви показала реакцию, но она была странно спокойна по сравнению с ситуацией. Она даже хорошо управляла своими эмоциями, и разбросанные феромоны были должным образом сдержаны.

Ахин, чувствуя, что она далека, даже будучи близко, опустился на одно колено.

— Может, выслушаю тебя?

Его рука резко остановилась в воздухе, потому что Виви покачала головой.

Виви, стоявшая боком, посмотрела на Авен, сидящую позади. Её мать, всегда достойная, была сломлена и внешне, и внутренне.

— …Виви.

Авен бросила на Виви отчаянный взгляд, который никогда не показывала ей, когда та была кроликом.

Как только Виви появилась, атмосфера вокруг Ахина Грейс, бывшего столь пугающим, смягчилась в одно мгновение. Даже его уникальная собранность была покрыта нетерпением и исчезла.

Исхудавшая рука Авени протянулась к Виви. Если Виви выберет Авен, она могла бы придумать более позитивное решение, чем сейчас.

Виви молча запечатлела в глазах лицо Авен, которое будет последним.

«Пойдём».

Виви, повернувшаяся спиной, потянула за штанину Ахина. Ахин, неспособный прочесть её мысли, последовал без слов.

Серия действий, которые показала Виви, была слишком статичной. Словно она стала настоящим кроликом, а не человеком.

Он понял это, шагая в ногу с ней. Это была реакция, когда нить привязанности была полностью отпущена.

Ахин, неконтролируемо встревоженный, что холодность будет направлена на него, позвал Виви, идущую впереди.

— Виви.

Она повернула голову, пока усердно шла.

— Ты довольна этим?

Это был вопрос об Авен, сидевшей безучастно.

Виви, на мгновение остановилась и оглянулась и вскоре протянула переднюю лапку к Ахину.

«Теперь всё в порядке».

Он быстро поднял её, гадая, не заберёт ли она обратно своё намерение быть обнятой, и покосился с угрюмым видом.

Это была не Эш, тихо следующая за ними. Кроличья армия, неизвестно где встретившаяся, мчалась следом. На первый взгляд казалось, что движется ряд белых пушистых комочков.

Ахин, думая, что запутается, даже если пронумерует их, направился к тому месту, где была привязана Джейн.

Виви, высовывающая из кармана лишь мордочку, безучастно уставилась вперёд.

— Ты превращаешься обратно в кролика только в важные моменты.

Ахин издал мягкий, нежный голос без всякой холодности.

— Злись, спрашивай, почему я снова действовал самостоятельно.

— …

— У меня было подготовленное оправдание.

Когда Виви наклонила голову и посмотрела вверх, он намеренно надел ту красивую улыбку, которую она предпочитала.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, мне кажется, мне придётся заползти к тебе под ноги.

Он был зверем, чёрной пантерой, но вёл себя как лиса, чтобы угодить ей.

Виви, глубоко вздохнувшая, потрясла передней лапкой, давая понять, что накажет его, когда они вернутся домой. Сейчас она не хотела ни о чём думать.

Не успела она опомниться, как лес потемнел от вечера, а впереди было синевато-чёрное. Эш, обладавшая хорошим ночным зрением, вела за собой.

— Просто спи. Когда проснёшься, будешь в семействе Грейс.

Эти слова магически погрузили Виви, истощённую телом и разумом, в сон. Луна висела над головами Ахина и Эш и кроликов, идущих по лесу.

Виви, сонно моргнувшая глазами, посмотрела на луну.

Это был освежающий, но печальный вечер, когда она полностью отказалась от имени Рабиан.

Последнее время дул прохладный ветер, так что сегодняшний день выдался на удивление теплым.

Я проснулась от солнечных лучей, приятно согревавших живот, и лениво потянулась. Хотелось еще немного насладиться этим уютным состоянием полудремы. Интересно, почему мне кажется, что я спала так долго? Место, на котором я лежала, оказалось мягкой подушкой, набитой пухом.

Хлоп, хлоп. Протирая глаза, я вдруг услышала какой-то странный звук и резко вскочила. Мне говорили, что когда я проснусь, то буду в особняке Грейс, но…

«Особняк-то особняк, но…»

Если быть точной, я находилась на скамейке, стоящей возле тренировочного плаца.

Судя по всему, сейчас было время тренировок: до моих ушей доносился стук деревянных мечей, которыми обменивались рыцари. То, что это были не настоящие мечи, успокаивало. Я всегда старалась избегать времени тренировок, так что видела такое впервые.

— Вы проснулись? — надо мной, пока я озадаченно оглядывалась, нависла тень. Это была Мэйми.

— Это тренировочный плац.

Она словно спрашивала: «И почему же ты спишь на тренировочном плацу?». Пока я хлопала ртом, не зная, что ответить, Мэйми принялась вытирать мне мордочку теплой тканью, объясняя:

— Вы проспали целые сутки.

Оказалось, Ахин, устав ждать моего пробуждения, просто носил меня вместе с подушкой. Следуя его графику, он побывал со мной в кабинете, а потом пришел на плац, где я и продолжила свой сон.

Я, подняв передние лапки вверх, чтобы мне почистили и их, скорчила недовольную мордочку.

«Да он просто сумасшедший…!»

У меня возникла жуткая мысль, что даже будучи человеком, он поступил бы так же. Надеюсь, это просто пустые страхи.

— …Эш отправилась в Пограничный лес за Барой. Вам, крольчонок, придется вынести ему приговор.

Слова «Бара» и «приговор» заставили мою шерсть встать дыбом. Слушая объяснения Мэйми о том, что Бара подчиняется только тому, кто сильнее его, я вдруг осознала, что стук мечей прекратился.

«Закончили?»

Я перевела взгляд в центр плаца. Рыцари, которые смотрели в мою сторону, неловко стукнули деревянными мечами друг о друга. Для настоящих рыцарей их тренировка выглядела как-то по-детски.

«Странно».

Я принялась поправлять подушку, на которой спала, и стук мечей снова стих.

«Ага, значит, вот вы как». Я, делая вид, что смахиваю пыль с подушки, резко, без предупреждения, как молния, обернулась. Как я и думала, рыцари, которые смотрели в мою сторону, вздрогнули и с опозданием взмахнули мечами.

— Ой! — один из них, сбившись с ритма, получил мечом от товарища и покатился по земле.

«Точно, они за мной следят». Понаблюдав за подозрительными личностями, я вопросительно дернула ухом в сторону Мэйми.

«Чего это они?»

Присев на корточки, она молча развернула газету, явно родом с Кроличьих территорий. Это была не официальная газета, а бульварная листовка, которые обычно разбрасывают на улицах.

— …Он смотрит газету.

— Говорят, он смотрит газету? — услышала я голоса рыцарей, передающих новость по цепочке. Они думали, что шепчутся, передавая слова от уха к уху, но для кроличьего слуха это не было тайной.

«Г-газета? Зачем?»

Встревожившись, я поспешно развернула листовку.

«Кролик, черная пантера и лев»

Пробежав глазами по статье, я в отчаянии заколотила лапками по груди. История про танцовщицу, которую придумали на Кроличьих территориях, чтобы прикрыться, превратилась в историю о пылком романе.

«Да что это такое!»

Мэйми, успокаивая меня, фыркающую от возмущения, начала объяснять:

— Все подозревают, что именно вы, крольчонок, и есть главный герой этого романа. И, судя по всему, они считают вас тем самым конюхом, которого господин Ахин носил на руках в прошлый раз.

Судя по усталости на ее лице, слуги, близкие к Ахину, доставили ей немало хлопот.

— О вашей способности принимать человеческий облик они не знают, но почти уверены, что вы зверолюд. Однако, учитывая положение господина Ахина и господина Руна, хорошо хоть, что сплетни написаны в благоприятном ключе.

«Какое там “хорошо”! Это же полная чушь!» Ахин якобы купил для меня и подарил мне особняк. А если они напишут, что моя внешность — это реинкарнация нимфы, то как мне потом людям в глаза смотреть?

«…Нимфа!» — эта фея, от вида которой, говорят, слепнут?

От стыда я изо всех сил принялась рвать газету передними лапами.

Я вела ожесточенную битву с бумагой, как вдруг почувствовала, что сзади кто-то приближается.

— Проснулась? — раздался голос Ахина, который, видимо, вернулся после руководства тренировкой.

Тут только я вспомнила, что было до моего пробуждения, и замерла на месте.

Самоуправство должно знать меру. В этот раз я не могла просто так это оставить.

Даже если страшно, я должна противостоять, верно? Буду вести себя холодно, пока мы нормально не поговорим. Превратившись в холодного кролика, я с острым, как лезвие, взглядом повернула голову. И замерла.

— Виви? — Ахин был одет в тонкую одежду, которую обычно носят под доспехами.

Она сделана из материала, хорошо впитывающего пот, и рыцари часто носят ее на тренировках. Но проблема была в том, что она слишком откровенно обрисовывала все изгибы его тела.

А его серебристые волосы, мокрые от пота, убранные назад — на это вообще невозможно было смотреть без содрогания.

Неужели он появился в таком виде, чтобы наладить наши испортившиеся отношения?

Смотря на него с ледяным выражением, я почувствовала, как кровь приливает к мордочке. Шмыгнув под носом передней лапкой, я с облегчением обнаружила, что крови нет.

Ахин, наблюдавший за всей этой сценой с бесстрастным лицом, криво усмехнулся.

— У нимфы и такие вкусы бывают?

«Пожалуйста, только не говори это слово». Навострив уши, я покачала головой.

Не обращая на мою реакцию никакого внимания, он отказался от полотенца, которое протягивал ему личный слуга.

— …Крольчиха-нимфа сейчас кровью из носа истечет, так что вытрешь меня этим.

— Что?..

— Посмотри на эту похотливую мордочку.

Стук мечей снова стих.

На этот раз рыцари даже не пытались прятать взгляды. Они смотрели на меня, пытаясь понять, что же это такое — «похотливая мордочка».

«Никакая я не извращенка и не нимфа!»

Десятки пар красных глаз наполнились непоколебимой уверенностью.

Следуя расписанию Мэйми, я вышла на прогулку с Эш и теперь весело бежала по траве.

Последние несколько дней Ахин сознательно избегал упоминаний о том, что случилось на Кроличьих территориях. То ли потому, что я нервничала, мне каждую ночь снились кошмары, и я ворочалась в кровати.

Он строго-настрого приказал мне пока не думать обо всех делах, связанных с Кроличьими территориями.

Я, все еще не до конца разобравшаяся в своих чувствах, просто согласилась с ним. Возможно, со временем эта тяжелая обида рассосется.

«Бара!»

Погруженная в свои мысли, я бежала по траве и вдруг резко отпрыгнула назад. Я столкнулась с Барой, которого вели на поводке какие-то рыцари.

При воспоминании о когтях, которые напали на меня в Пограничном лесу, я невольно сжалась.

«Куда это его…?»

Может, его возвращают обратно в Пограничный лес? Если так, то зачем вообще было приводить его в особняк?

Меня охватило нехорошее предчувствие. В голове всплыли равнодушные глаза Ахина, когда он собирался наказать Бару, пытавшегося меня убить.

Я потихоньку приблизилась и подняла взгляд на рыцаря, но он откровенно отвел глаза.

«Ну же, говори». Я прищурилась, и рыцарь наконец с трудом разлепил губы.

— …Был отдан приказ об устранении.

В последнее время настроение Ахина то взлетало до небес, то падало в бездну.

И причиной всему был этот пушистый комочек, нимфа.

До сих пор Виви вела себя так, будто в любой момент готова покинуть особняк Грейс.

Прежде всего, хотя она и не была особо застенчивой, но не привязывалась к слугам. Возможно, из-за страха перед хищниками-зверолюдьми.

Время от времени она читала книги о безопасности жизни на травоядных территориях.

А еще она прятала в свою сокровищницу все украшения, которые дарили ей Ахин, Иврин и Валенс, зная, что они чего-то стоят.

Этой сокровищницей была щель под диваном, куда мог пролезть только кролик.

Когда Ахин решил проверить ее и спрятал один драгоценный камень, Виви стала проявлять подозрительный интерес к дивану. И она была настолько дотошна, что пересчитывала спрятанные камни.

Он смутно догадывался, что вся эта подготовка вызвана тревогой.

Тревогой от того, что дом Грейс не подходит ей по статусу, тревогой, что однажды ее могут бросить, и тревогой, идущей из глубин инстинктов травоядного зверя.

Эта тревога была порождена опытом, накопленным за почти двадцать лет ее жизни.

Именно поэтому Виви всегда так отчаянно цеплялась за возможность стать человеком, ее положение казалось шатким, словно она шла по канату.

Но в последнее время Виви изменилась, стала немного спокойнее.

Главной причиной было то, что она сбросила оковы, связывавшие ее с домом Раббиан, а также тот факт, что она по своей воле перешла на территорию черных пантер.

Благодаря этому Виви теперь проводила время, начиная чувствовать себя частью дома Грейс.

Перемены начались с малого.

Она стала искать и читать газеты, выпускаемые на территории черных пантер, и постепенно начала здороваться с рыцарями.

Но самым приятным было то, что она стала хоть немного чаще проявлять свои чувства к Ахину.

Вчера она во время прогулки нашла огромный цветок, размером с нее саму, и протянула ему. Ахин на мгновение испытал желание схватить ее и засунуть к себе в рот, но сдержался. Кролик оказался не только предусмотрительным и хитрым, но еще и романтиком.

До этого момента все было просто замечательно.

Проблема началась, когда Виви вдруг начала отгораживаться. Она не хотела залезать к нему в карман, а в кровати спала, проведя свою собственную границу.

Конечно, это было наказанием за самоуправство Ахина на Кроличьих территориях.

Но главная причина отчуждения крылась в другом: она подслушала разговор Ахина с Иврином.

— Думал, будет сложно разговаривать с родителями женщины, к которой испытываешь чувства, но, похоже, я смогу убить её без зазрения совести.

Даже Ахин не мог оставаться невозмутимым перед Авен, матерью Виви. И в такой ситуации он ляпнул то, что первое пришло в голову. И она это услышала.

«Почему именно сейчас?»

Будь на ее месте человек, он бы сразу заметил ее присутствие.

Но учуять след кролика было сложно, к тому же семь крольчат, похожих на Виви, отвлекли внимание Ахина.

Сидя за рабочим столом в кабинете, он уткнулся лбом в сцепленные руки. Он не мог просто взять и схватить крольчонка и выложить ей все, что у него на душе.

— Тяжело с этой нимфой, — неожиданно пробормотал он.

Иврин, разбиравший бумаги, при этих словах нахмурился.

— Я всецело на стороне госпожи нимфы. Если хотите посплетничать, идите к господину Куинну.

— Ты вообще чей подданный?

— Власть — она такая, подвижная. В последнее время я замечаю кое-какие признаки.

Проигнорировав эту чушь, Ахин спросил с опозданием:

— Периний?

Он задавал этот вопрос уже в третий раз за день. Иврин, скривившись, подошел к рабочему столу.

Согласно его объяснениям, именно периний был нужен для того, чтобы Виви могла безболезненно превращаться в человека.

Можно было бы просто ввести ей побольше доминантных феромонов, но вливать их в тело маленького крольчонка было рискованно, да и через дыхательные пути — тоже не вариант.

— Думаете, это камешек за копейки? Нужно еще съездить на аукцион, и, скорее всего, я скажу вам, что в ближайшие две недели его даже не огранят.

Казалось, сейчас последует разнос с требованием закрыть рот и немедленно найти камень, но Ахин лишь молча сидел, уткнувшись лбом в ладонь. Решив, что можно добавить еще словечко, Иврин начал:

— Поэтому, пожалуйста, не задавайте этот вопрос ближайшие две недели.

— Ах да, кажется, я забыл тебя наказать за то, что ты упустил Виви на Кроличьих территориях.

Вес этих слов был тяжел. Иврин, которому не хотелось умирать в одиночестве, указал на ястреба, сидевшего на книжном шкафу.

— Ничего не мог поделать. Господин Куинн направил кинжал на крольчонка, и я отвлекся, пытаясь его остановить.

— Куинн?

— Да. Он безжалостно размахивал мечом, хотя крольчонок умолял его пощадить.

Глаза Ахина на мгновение хищно блеснули.

— …Он заставил Виви умолять?

Ястреб, которого оклеветали (он всего лишь обнажил меч), тут же изменился в лице. Крикнув, он попытался сбежать, но был сбит феромонами Ахина и рухнул на ковер.

Иврин, почувствовав, что следующая очередь за ним, спокойно добавил:

— Похоже, крольчонок научился направлять лечебные феромоны. Как мы можем с этим бороться?

— Это матушка научила?

— Не знаю, возможно, это был счастливый случай в критической ситуации. Но то, что она постигла принцип — это точно.

Ахин, отложивший наказание Иврина, облизал губы.

В последнее время Виви заметно реже стала бессознательно источать феромоны. А когда она их использует, то, кажется, начала различать снотворное, обезболивающее и лечебное действие.

По сравнению с обычными зверолюдьми, которые медленно постигают силу феромонов после обретения человеческого облика, она училась быстро.

— …Почему я до сих пор не подумал нанять ей учителя?

— Ничего страшного, я тоже только что понял это. Обычно как-то не приходит в голову нанимать учителя для крольчонка.

Ахин задумался о домашних учителях, состоящих на службе дома Грейс.

— Как насчет госпожи Уинслет?

— Она хороша, но сможет ли крольчонок заниматься с незнакомой черной пантерой лицом к лицу?

Не разрывается ли она между страхом перед клыками и желанием учиться? Подумав об одном и том же, Ахин и Иврин одновременно покачали головами.

— Наверное, нужно поискать учителя среди травоядных.

— Глава дома хорошо разбирается в этом, может, попросить его?

— Да, так будет лучше. А, кстати, как там дела с домом Раббиан?

— Говорят, они проходят тщательную проверку со стороны руководства. Им, наверное, даже статус обедневших аристократов не светит.

Ахину было досадно, что он не мог просто закрыть глаза и оставить их в живых.

Но сама пострадавшая, Виви, похоже, была удовлетворена таким исходом, поэтому он не мог вмешиваться дальше.

Более того, под кроличьим надзором он подписал обязательство, скрепленное печатью, что прекратит интересоваться домом Раббиан и впредь не будет самовольничать в делах, касающихся Виви.

Иначе Виви, похоже, собиралась сбежать в комнату Валенс или Мэйми на некоторое время. Ахин уже не мог засыпать, если Виви не было в кровати.

Вспомнив об обязательстве с отпечатком лапки, бережно хранящемся в ящике стола, Ахин тяжело вздохнул.

— Продолжай следить за домом Раббиан. …Если потом, хоть что-то, хоть намек на то, что они попытаются приблизиться к Виви — разберись с ними.

— Слушаюсь. И еще по поводу наказания Бары…

— Ничего не поделаешь, в этот раз я перегнул палку.

— Нет, дело не в этом. Кажется, мне понадобится ваша помощь, господин Ахин.

— …?

Не понимая, что значит «помощь», Ахин моргнул.

— Вы должны увидеть это своими глазами.

Не добавив больше ни слова, Иврин провел его к окну, выходящему на тренировочный плац.

Подойдя к окну, Ахин увидел весь плац как на ладони.

В центре ровной площадки стояли друг напротив друга Бара и Виви, замершие в напряженном противостоянии. Внезапный порыв холодного ветра заставил обоих зверей напрячься.

Позади, готовая в любой момент метнуть кинжал, стояла Мэйми, рядом беспокойно кружила Эш. А в укрытиях повсюду прятались несколько стражников-рыцарей, наблюдая за происходящим.

— Что они делают? — спокойно глядя вниз, спросил Ахин.

— Поединок между крольчонком и Барой.

— Я спрашиваю, кто приказал эту чушь?

— Крольчонок сам захотел.

— Этого не может быть.

Если только за этим не стоит какой-то заговор, Виви, известная трусиха, ни за что бы не стала связываться с черной пантерой.

— Похоже, она узнала, что Бара подчиняется только сильнейшим. Думаю, она собирается использовать феромоны. Но здесь много наблюдающих, ничего?

— …Думаю, она планирует использовать только снотворные феромоны.

«И что же мне делать с этой непредсказуемой Виви?» Проведя рукой по волосам, Ахин заметил Куинна, который уже парил в небе. По его команде тот мог в мгновение ока схватить и унести Виви.

— …

Редко колеблясь, Ахин посмотрел вниз на крольчонка, стоящего на двух лапках. Виви, которая раньше при одном упоминании хищников улепетывала со всех ног, теперь сама, своими ногами…

— Если я вмешаюсь, Виви рассердится?

— Думаю, ей это не понравится.

Сделав короткий выдох, Ахин облокотился на подоконник. Честно говоря, если у нее хватило навыков, чтобы справиться с Куинном и Иврином, то одна черная пантера для нее не проблема.

— Ты сказал, тебе нужна моя помощь. Значит, чтобы я применил феромоны к Баре в случае чего?

— Да. Хотя не думаю, что крольчонок проиграет. Слуги уже считают ее зверем уровня господина Куинна, так что, думаю, неплохо будет и так заявить о ней.

— Похоже на попытку укрепить ее позиции.

— Честно говоря, да. Я уже много раз говорил, крольчонок…

— Достоин стать генералом?

— Да.

Пока они разговаривали, поединок начался.

Первым был разведывательный этап.

Держа дистанцию, Бара и Виви кружили по плацу, не сводя друг с друга глаз. «Гррр…» — Виви, не уступая угрожающему рычанию Бары, дернула носом.

Неожиданно напряженная битва взглядов заставила спрятавшихся рыцарей сглотнуть.

«Кажется, я сошла с ума…»

Тем временем сама Виви купалась в море сожалений.

Бара был не просто огромным и сильным, он был хищником из хищников, с выступающими мускулами и острыми, как бритва, когтями.

Вдобавок, он был тем самым «мачо» из клана черных пантер, который следует только за тем, кто его победил.

На самом деле Виви уже однажды победила Бару в Пограничном лесу, но Бара был твердо уверен, что та атака была делом лап Руна.

И ради спасения этого хищника она затеяла все это? Но, как говорится, поезд ушел, слезы бесполезны.

Если бы только Эш не шла за уводимым Барой, орошая его шерсть слезами. Если бы только Бара не слизывал эти слезы с такой нежностью…!

Виви стиснула зубы. Если она победит и подчинит этого мачо, то, возможно, Ахин тоже пойдет на уступки.

Мысль просто попросить его мелькнула в голове, но, честно говоря, ее тоже задевало, что Бара так рвется в бой с ней.

«Ладно, сейчас я покажу ему, на что способна госпожа Виви, приставлю его к делу…»

— Гррр!

«Ай!»

Широко раскрыв пасть, Бара бросился прямо на нее. Виви кубарем откатилась от его укуса и тут же метнулась ему за спину, прячась там.

Напрягшийся Ахин сосредоточил феромоны на кончиках пальцев, следя за движениями. Если возникнет хоть малейшая угроза для Виви, он немедленно прикончит Бару.

Вправо, влево. Переводя взгляд, он поморщился от скрипа пера рядом.

— Иврин, что ты пишешь?

«Мгновенная реакция, позволившая легко уклониться от первой атаки. И стратегия — зайти за спину, чтобы сбить противника с толку». Иврин быстро записывал, не пропуская ни одного момента.

— Это отчет, который попросила глава дома. Она расстроена, что из-за отъезда не может увидеть это своими глазами.

— …

— Не волнуйтесь так сильно. Как тот, кто на себе испытал феромоны крольчонка… О, сейчас она попробует применить технику!

Пока Бара искал исчезнувшую добычу, Виви обогнула его сбоку, целясь в раненую часть морды.

Единственная слепая зона. Оттолкнувшись от тела Бары, Виви подпрыгнула и изо всех сил пнула его в область раны. Бара, удивленный неожиданной силой удара, попятился.

— В то время как черная пантера полагается на силу хватки и физические данные, кролик подошел к поединку с холодным расчетом и умом.

— Иврин, закрой рот.

Шлепнувшись на землю, Виви снова встала на задние лапки. За время этих двух атак она накопила феромоны в передних лапах.

Бдительность Бары тоже достигла предела. В низкой стойке, готовый к прыжку, он не оставлял ни единой лазейки.

Бара высоко подпрыгнул, намереваясь напасть сверху.

Не в силах больше сдерживаться, Ахин протянул руку, чтобы выстрелить феромонами.

В тот же миг Виви с оглушительным хлопком звонко соединила передние лапки.

Тело прыгнувшего Бары застыло в воздухе. Повисла мгновенная тишина. Вскоре черная пантера без сил рухнул на землю — бух!

Все еще стоя на двух лапах, Виви тяжело дышала. Она сохраняла эту позу на случай, если Бара вдруг встанет.

Прошла минута, но Бара не подавал признаков движения. Вместо этого по плацу разнеслось громкое «хр-р-р».

«Бара?»

Осторожно приблизившись, Виви постучала лапкой по его телу. Он спал так крепко, что капелька слюны лопнула у него на носу, пуская пузыри.

«Я победила…!»

Виви, чуть не разрыдавшаяся от счастья, зажала рот лапкой.

«Я победила черную пантеру без чьей-либо помощи!» Опьяненная радостью победы, она вскарабкалась на тело Бары.

«Мэйми!»

Взобравшись на вершину поверженного черного зверя, словно на трофей, Виви высоко подняла переднюю лапку, показывая ее Мэйми и Эш.

— …Крольчонок.

Мэйми, наблюдавшая за поединком, затаив дыхание, мысленно прокрутила последние дни как панораму.

Когда она впервые увидела её, это был хрупкий крольчонок, который тянул ее за подол, просясь на ручки. А теперь, спустя несколько месяцев, эти перемены вызывали у Мэйми гордость и восхищение. Она захлопала в ладоши, выражая свою похвалу.

На ее бурную реакцию рыцари, наблюдавшие из укрытий, тоже рефлекторно разразились аплодисментами.

— Думаю, теперь можно было бы проявить милосердие к Баре и… Господин Ахин?

Иврин, записавший даже волну трогательных эмоций, развернувшихся внизу, удивленно обернулся. Обычно Ахин уже бы пошутил, но сейчас было подозрительно тихо.

— Что с вами?

Ахин, так и не убрав руку, которую протянул, чтобы применить феромоны, моргал, словно в ступоре.

— Просто…

Он медленно прикрыл рукой рот, который начал приоткрываться. Глядя на то, как ему хочется еще немного посмотреть на нее в таком виде, он, видимо, и правда был тем еще психом, как и говорила Виви.

Особняк Грейс погрузился в тишину. Скрип пера, наполняющий предрассветный час, когда все спали, был приятен и щекотал слух.

Я, лежа на подушке и уткнувшись в нее подбородком, оглядывала кабинет Ахина. Все помощники уже разошлись по домам, так что в кабинете остались только я и Ахин.

После поездки на Кроличьи территории Ахина завалили бумагами.

Короче говоря, ночная работа, снова ночная работа, и опять ночная работа. Решив, что ему будет одиноко, он притащил меня в кабинет прямо вместе с подушкой. Мог бы просто подождать с Эш.

«Это ему одиноко, а не мне».

Похоже, если один раз пронес меня на подушке, то второй раз уже проще простого.

Мне, в общем-то, было не плохо. Да и переживала я, что у Ахина ночью опять начнется феромонный припадок. Потянувшись, я перевернулась и принялась пережевывать события сегодняшнего дня.

Отношение Бары, когда он очнулся, не изменилось кардинально, как по мановению волшебной палочки. Но в его подсознательных действиях чувствовалось, что он признал мое превосходство.

Например, если кто-то пытался подойти ко мне без разрешения, он заступал мне дорогу, или, когда мы что-то делали, он естественным образом пропускал меня вперед.

Правда, когда Эш, не зная, как выразить свою радость от встречи со мной, слишком активно ее проявляла, его взгляд становился хищным. Но при этом он больше ни разу не ударил и не толкнул меня лапой, как раньше.

Короче говоря, Бара давал мне возможность почувствовать, каково это — иметь в подчинении настоящего хищника.

Ахин, услышав о поединке, к счастью, отложил наказание Бары.

Он сказал, что теперь Бара полностью мой подчиненный и он не будет вмешиваться. Но улыбка у него при этом была какая-то подозрительно хитрая, и это оставляло неприятный осадок.

Но, довольная результатом, я улыбнулась и, перекатившись, улеглась поудобнее. В поле зрения сразу попал профиль Ахина, сосредоточенно смотрящего в бумаги.

«Может, почитаю?»

Ворочаясь, я просто стала рассматривать профиль Ахина. В последнее время мне редко удавалось как следует посмотреть на его лицо.

Что значит «женщина, к которой испытываешь чувства»? Наверное, это именно тот смысл, о котором я думаю. Не мог же он оговориться и сказать не «крольчиха, к которой испытываешь чувства».

Чем больше я думала об этом в одиночестве, тем сложнее мне было смотреть на Ахина. Меня захлестывала волна смущения, и я боялась, что моя шерсть покраснеет.

Перекатившись, я без всякой причины сделала круг и уставилась на его точеный профиль. Раз уж никто не видит, его серебристые волосы слегка растрепались.

Длинные ресницы, опущенные вниз из-за бумаг, отбрасывали тень на его лицо.

Разве может человек быть таким красивым? Мой взгляд скользнул по переносице и задержался на вишневых губах, и мое лицо снова вспыхнуло.

Я украдкой потерла нос, но крови не было.

Взгляд переместился дальше, на крупную руку, сжимающую перо.

На самом деле руки Ахина нравились мне больше всего с самого начала. И тыльная сторона ладони с выступающими венами, и шершавая, в противовес тыльной стороне, ладонь.

Ведь наши отношения всегда начинались с рук. Эта маленькая перемена — то, что он больше никогда не хватал меня за шкирку, а протягивал ладонь — приятно щекотала нервы.

Рука, на которую я засмотрелась, вдруг потянулась ко мне. Указательный палец Ахина легко коснулся моей щеки и скользнул дальше.

— Не спишь?

«Как по-твоему, я могу уснуть на рабочем столе?» Я хотела покачать головой, но вдруг приподнялась. Потихоньку сложив передние лапки крестиком, я тут же получила тычок кончиком пера в щеку.

— Все равно спи.

Он, похоже, понял это как «не могу уснуть», но на самом деле это было сердечко.

Главное, что я знаю. Смутившись, я зажала рот лапками и затопала ногами.

Когда сделала это, захотелось провалиться сквозь землю. И в то же время, прикинув, что в моем размере я вполне могла бы туда спрятаться, немного расстроилась.

Прошло время, но смущение никак не проходило.

«Да что ж такое!»

Я без причины кувыркнулась и, конечно же, толкнула чернильницу.

В тот момент, когда от удара взметнулись черные капли, я поняла — моя драгоценная шерстка теперь, как шахматная доска, перемешалась белым с черным.

Ахин тупо смотрел на случившееся, не в силах предотвратить.

— …Хотела стать пятнистым кроликом?

«С чего бы это…?» Чувствуя свою вину, я замерла в той позе, в которой столкнула чернильницу, притворяясь мертвой.

— Похоже, понимаешь, что натворила?

В голосе звучала откровенная насмешка. Тук-тук — Ахин легонько постучал по столу и прошептал:

— Если жива, подними заднюю лапку.

Я приоткрыла один глаз и слегка приподняла заднюю лапу.

«Пожалуйста, сотри это…»

— Надо бы и труп прибрать.

Даже обещание стереть чернила он высказал по-своему, как подобает хищнику.

Потянувшись за колокольчиком, чтобы вызвать слугу, он вдруг замер. Переведя взгляд с входа в кабинет на колокольчик, Ахин, не став звать слугу, резко поднялся.

— Подожди минутку.

С этими словами он направился в ванную, примыкающую к кабинету. Послышался звук льющейся воды. Вскоре Ахин вышел с мокрым носовым платком.

— Я сам вытру.

«…!»

«Только не это…!»

Я попыталась сбежать, но стол был слишком высок. Не обращая на это внимания, он потянул меня, повисшую на краю, вниз.

— Не хочешь?

«Конечно, нет».

Мои передние лапки, колотившие по столу, замерли в воздухе. Увидев жалобные глаза Ахина, я сглотнула.

— Сейчас на улице только Юан. Ты хочешь, чтобы я доверил твою шерсть какому-то чужому хищнику?

Что за чушь он несет? Хотя в его словах не было ни капли здравого смысла, Ахин выглядел чрезвычайно уверенно.

— Ты же не хочешь будить Мэйми, которая сейчас спит.

Его жалобные красные глаза — все это было притворством, уловкой хищника, но мое сердце предательски колотилось. Ахин, словно уговаривая, медленно потянул меня за заднюю лапку.

— У меня тоже получится.

«Врешь».

Голос звучал с такой серьезностью, будто он был врачом у постели тяжелобольного.

Наполовину смирившись, я покорно дала себя утащить. Довольный, он тихонько рассмеялся.

Ахин начал вытирать с самых ценных — передних лапок. Большая рука, мнущая и трущая мои лапки, выглядела ужасно неловко.

Прикосновения были такими, словно он держал хрупкое стеклянное украшение. Мне стало неловко, и я кашлянула.

— Сегодня, — в тишине раздался ленивый голос Ахина, — ты читала книгу о том, как приручать хищников.

Я, расслабившаяся было от его осторожных прикосновений, скорчила жалобную мордочку. Кролик, который не мог сам убрать за собой прочитанные книги, был совершенно беззащитен перед его способностями к подглядыванию.

— Старание — это хорошо, но если это ради Бары, эту книгу лучше выбросить.

«Почему?»

Ахин медленно тер мою щеку платком. Это было до смешного неумело, отчего глаза сами лезли на лоб.

— Там уже с самого начала написана ерунда, что если сопротивляется, надо хватать за хвост. Попробуй так сделать — отправишься на тот свет.

«Неужели бывают такие нелепые книги?» Я обиженно затрясла усами.

— Ты проверила, кто автор? Козел?

Вытерев все лицо, Ахин перешел к спине.

Он просто вытирал кроличью шерстку, но у меня, которую гладили по всему телу, голова шла кругом. Пока я стояла, окаменев, Ахин задумчиво пробормотал:

— Интересно, что для кроликов считается сопротивлением?

«Что значит “считается сопротивлением”…»

Тут я могла ответить четко и указала на Ахина. Само существование Ахина и его жизнь и были сопротивлением. Увидев направленную на него лапку, он моргнул.

— То есть, я и есть эталон сопротивления?

Это был риторический вопрос, он не ждал ответа. Замолчав, Ахин сосредоточился на вытирании загривка. Движения были особенно нежными и настойчивыми.

Вскоре он закончил и отложил почерневший платок в сторону.

«Неужели все стер?» Я крутилась и вертелась, но, похоже, чтобы проверить, не осталось ли пятен, нужно было смотреться в зеркало.

— Все в порядке, чисто.

Ахин выключил лампу, ярко освещавшую стол. Опустилась мягкая темнота. С сонными глазами он сложил руки на столе и уткнулся в них лицом.

— Я тоже хищник.

«Ч-что?»

С чего это вдруг он это подчеркивает? Клыки между губ каждый раз напоминали, что Ахин из клана черных пантер.

«Что за чушь он опять несет?»

Сидя на месте, я смотрела на него прищуренными глазами. Ахину, видимо, надоела такая реакция, и он ткнул меня в нос.

— Я тоже хищник.

«Н-ну и что с того, что хищник?»

— Так что меня можно хорошо приручить. Так что не вздумай встречаться тайком со львом.

От неожиданных слов я вздрогнула.

«Так и знала, что он знает». Не мог же Куинн спокойно держать язык за зубами.

Осторожно косясь на него, я быстро опустила взгляд в пол. Каждый раз, когда Ахин упоминал Руна, в его глазах мелькали необузданные эмоции.

Такое же лицо было у него, когда он объяснял, что раскрыл большинство моих секретов. Иногда его холодные глаза вызывали у меня слабую надежду.

«Ну…»

Мы с самого начала не были близки… Да и раз Руну я нравлюсь, то встречаться с ним снова было бы неловко.

«Не буду я с ним встречаться».

С чего бы это мне так волноваться? С каждым днем мне становилось все труднее вести себя с Ахином естественно.

Потихоньку приблизившись к его лицу, я осторожно прижалась щекой к его щеке. Это был мой уклончивый ответ: «Не буду».

В какой-то момент его дыхание перестало быть слышно. Не знаю, замерла ли я сама, или замер Ахин.

Но тут Ахин, без предупреждения, резко повернул голову в другую сторону и снова уткнулся в руки. Я, потеряв опору в одно мгновение, пошатнулась.

«Я же столько смелости набрала…!»

«Хватит уже капризничать». Фыркнув, я встряхнулась и побежала на другую сторону.

Но, заглянув ему в лицо, я так и не смогла исполнить свое желание пнуть его задней лапой.

Потому что уши Ахина покраснели, а на лице застыла невинная, светлая улыбка, в которой не было и тени злого умысла.

Моя шерсть встала дыбом, по телу побежали мурашки.

Клянусь, этого хитрого черного леопарда невозможно приручить. Скорее, я сама отдам концы от сердечного приступа.

Ветер стал довольно сильным. Поэтому мою личную резиденцию с открытой крышей перенесли в кабинет госпожи Валенс.

Внутри домика, в теплой чашке, я, побежденная жарой, смотрела в потолок.

«Может, госпожа Валенс — изобретательница?» Подогреваемая чашка на случай, если нельзя искупаться. Это был подарок от нее с извинениями за то, что письмо, видимо, не дошло.

«…Письмо? Что за письмо?»

Может, письмо, в котором я сообщала, что уехала с Ахином, потерялось?

«Это уже в прошлом, ладно», — подумала я и просто расслабилась в теплой чашке.

— Малышка, — в отверстие крыши заглянуло прекрасное лицо госпожи Валенс. — Смотрю на тебя и вижу, что у тебя появились пятна, которых раньше не было.

Она указала на оставшиеся на моем теле пятна от чернил.

При мысли об этих нелепых пятнах меня снова охватил гнев. «Вот почему он тогда резко выключил лампу!» То, что Ахин назвал «чисто», оказалось ужасной работой.

Мэйми потом оттирала меня, но говорила, что пятна сойдут только через несколько дней.

— Такой чумазенький, просто прелесть, — пробормотала госпожа Валенс слова, в которых не разобрать было, то ли это оскорбление, то ли комплимент, и потерла чернильные пятна. Затем она взялась за ручку чашки и подняла меня вверх. — Я хочу кое-что тебе предложить.

С лучезарной улыбкой госпожа Валенс села на диван, выпрямив спину.

— Я подумала, что для будущего было бы неплохо нанять тебе учителя.

«Учителя?»

— Чтобы научиться контролировать феромоны, освоить основы этикета. А то в прошлый раз ты неожиданно превратилась в человека — это никуда не годится. Хотя образ конюха мне понравился.

Я, опершись на край чашки, слегка приоткрыла рот.

Я не думала, что госпожа Валенс, которая, говорят, сильнее Ахина, не знает, что я зверочеловек.

Но при встрече в человеческом облике мне хотелось выглядеть лучше. Похоже, она где-то видела меня в мешковатой одежде, одолженной у Рилла.

«А…»

Госпожа Валенс, с ее мягкой силой, была для меня с некоторых пор объектом восхищения.

Мысль о том, что мой первый образ в ее глазах — растрепанные волосы и сапоги, была невыносимо обидной. Мои сложные чувства отразились в поникших ушах.

— Ох, что из моих слов тебя так расстроило?

С озадаченным выражением лица она быстро достала меня из чашки.

— Если учитель для тебя — проблема, я отменю свое предложение. Это всего лишь предложение, если не хочешь, можешь не соглашаться.

Ее нежный, заботливый голос раздался совсем рядом. Я просто расстроилась, что мои мечты разбились, но быстро пришла в себя и покачала головой.

— Ну и ну, ничего не понимаю. Вот бы нашелся кто-нибудь, кто переводит кроличий язык.

— …Простите за дерзость, но, похоже, она просто хотела показать себя перед главой дома только с лучшей стороны.

Мэйми, ожидавшая у входа, осторожно добавила. Мы с госпожой Валенс одновременно повернули головы.

— Слова Мэйми правдивы?

«Абсолютная правда».

Не в силах скрыть удивления, я хлопнула передними лапками.

Она переживала, что вначале несколько раз не понимала моих жестов, а теперь понимает их безошибочно. В этот момент я особенно остро осознала, какую способную служанку приставил ко мне Ахин.

— Ох, ты из-за этого переживала? Мне все равно, как ты выглядишь.

Над головой я почувствовала теплое дыхание.

— Ты мой друг, который скрашивал мое одиночество за чашкой чая все это время, пока сменилось несколько сезонов.

Она долго чесала мне подбородок, словно гордясь мной, а затем перешла к делу.

— Учителя выберешь того, кого захочешь сама. Лично я хотела порекомендовать госпожу Лейлу, зверолюда-жирафа, но… хм.

Госпожа Валенс, снова посадившая меня в чашку, замялась.

— Господин Лилиан, узнав об этом, сказал, что хочет давать тебе уроки, пока находится в особняке.

«…Дедушка?»

У меня тут же перед глазами возник острый взгляд и длинные усы, зрачки затряслись.

— Он бывший ректор академии, так что, конечно, был бы для тебя большим авторитетом, но я думаю, что тебе с ним будет трудно. Поэтому я пока отложила это решение. Что скажешь?

Честно говоря, это самый сложный человек в особняке Грейс. Я положила подбородок на край чашки и глубоко задумалась.

«Наверное, моему внуку ты будешь нужна каждую минуту».

«Сходи спроси у этого старого хрыча Лилиана. Наверное, он даст тебе ответ получше, чем этот старик».

Выбор был невелик. Было страшно, это правда, но, может быть, именно он скажет мне правду, которую я так хочу узнать? На раздумья ушло не так много времени.

Местом для первого урока Виви и Лилиана была выбрана библиотека. Лилиан, стоя перед дверью, инкрустированной красными драгоценными камнями, оглядел рыцарей по обе стороны от нее.

— Приветствуем господина Лилиана.

Отдав честь, они доложили, что ученица, жаждущая знаний, уже прибыла и находится внутри.

— …Давно не виделись.

Виви, с которой ему предстояло встретиться, все еще была необычным кроликом.

Ее белоснежная, как снег, шерсть была в каких-то пятнах, словно она только что валялась в золе, но, несмотря на это, соблюдая этикет, на ней была надета бабочка, приготовленная Мэйми.

Виви, сидевшая на прямоугольном столе, почтительно склонилась в поклоне.

В отличие от прежнего неприятного чувства, когда он не знал, что она зверолюд, Лилиан невольно подумал, что она довольно вежлива, и хлопнул себя по лбу.

«Нельзя давать себя втянуть».

Он ведь поклялся себе еще до входа не поддаваться на подозрительные кроличьи штучки. Но с того момента, как он согласился учить кролика, здравый смысл Лилиана уже дал трещину.

— Запоздалое представление. Я — Лилиан Пэйвант, свёкр главы Валенс, отец Идиса Грейса и дед Ахина. Также я занимаю пост ректора Академии Бельхельм.

Как только он сел, повисла неловкая тишина. По сути, пока Лилиан, будучи человеком, не открывал рта, урок мог оставаться молчаливым вечно.

Кхм-кхм — он прочистил горло и начал:

— Я все еще не перестаю тебя подозревать.

«Я знаю».

Виви и не ожидала, что их отношения станут простыми и легкими. Просто благодаря Ахину, который был их точкой пересечения, их интересы совпали. Стараясь не падать духом, Виви твердо кивнула.

— Господин Лилиан, повторяю еще раз: крольчонок — это существо, которое одной только силой духа победило черную пантеру. Вы же слышали слухи о том поединке».

— Ах ты паршивец, почему ты постоянно шепчешь это мне на ухо!

Воспоминания о наставлениях Иврина снова и снова всплывали в голове Лилиана, и он мотал головой, пытаясь отогнать их. Неужели он так и поддался внушению? Ему казалось, что сила духа, исходящая от этого крошечного, с кулачок, кролика, была необычайной.

— Перед уроком я хочу спросить тебя кое о чем.

Лилиан достал из серо-голубой мантии ту самую злополучную бульварную газетенку.

— Кролик-зверолюд из этой статьи — это ты?

При виде этой ненавистной газетенки зрачки Виви затряслись.

«Госпожа нимфа, я слышал, вы взяли в учителя господина Лилиана. Позвольте мне подготовить для вас учебный рюкзачок».

«Иврин, не надо так. Нимфе это не нравится».

Сколько же они с Ахином смеялись надо мной из-за этой газеты! Хохотали до упаду.

Виви тут же взяла легкое перо, подаренное Ахином. Оно было специально изготовлено так, чтобы кролик мог пользоваться им, стоя на двух лапах.

Как только Виви попыталась что-то сделать, Лилиан затаил дыхание и стал следить за ее движениями.

Переместившись на газете к своей статье, Виви решительно зачеркнула слово «нимфа», поставив жирный крест.

— Ты хочешь сказать, что кролик-зверолюд — это ты, а нимфа — нет?

Виви, отложив перо, кивнула.

— Я и не верил в эту часть с самого начала.

Виви очень хотелось, чтобы кто-нибудь сказал ей это, но когда Лилиан действительно так сказал, ей стало как-то не по себе.

— Я не знаю всех подробностей, но, как вкратце понял со слов внука, тебе нужен периний, чтобы стать человеком. Исходя из этого, вот эта часть, должно быть, правда.

Взяв перо, он подчеркнул абзац, где говорилось, что Ахин Грейс подарил танцовщице особняк.

— Рыночная стоимость периния намного превышает цену особняка среднестатистического аристократа.

Черные глаза Виви, столкнувшейся с невероятной правдой, задрожали.

Она плюхнулась на месте, губы ее затряслись. О том, что это дорого, она, конечно, знала, но чтобы настолько… Если Ахин вдруг решит выставить ей счет, она, чего доброго, тихо превратится в салат, чтобы расплатиться.

— Ты чего? Заболела? — Лилиан, сказавший это без особой мысли, растерялся, увидев такую бурную реакцию.

«Н-нет, все в порядке».

Кое-как взяв себя в руки, Виви принесла рюкзачок, подаренный Иврином. В рюкзачке лежали листы бумаги для записей.

Поняв, что она предлагает начать урок, Лилиан серьезно кивнул.

— Для начала я хочу понять, каков твой уровень. Насколько я слышал, ты много времени уделяешь чтению. Давай сперва проверим, какие книги ты в основном читала.

У Лилиана было еще много вопросов, но он решил пока отложить их.

Раз уж так вышло, будет гораздо эффективнее спросить об этом, когда она вернется в человеческий облик после того, как периний будет готов.

Их мысли совпали. Виви забралась на ладонь Лилиана, давая понять, что хочет спуститься со стола.

Его рука дрогнула, но он быстро взял себя в руки и опустил Виви на пол.

Цок-цок, Виви и Лилиан бок о бок пересекли просторную библиотеку. Запах солнечного света, просачивающегося сквозь окна, немного смягчил атмосферу между ними.

Лилиан повторял действие: поднимал Виви к полкам, которые она указывала, и опускал обратно. Каждый раз ощущение пушистого комочка на ладони создавало брешь в его твердой решимости.

После многократных повторений на столе выросла целая башня из толстых фолиантов.

«Углубленная история континента», «Размышления об эволюции зверолюдей», «Теория эволюции травоядных зверолюдей»…

По мере того как он просматривал книгу за книгой, в красных глазах Лилиана бушевала буря.

— Неужели ты и правда все это прочитала?

Виви, снова сидевшая на столе, смущенно почесала висок.

Вид смущенного крольчонка заставил его провести ладонью по лицу, словно умываясь. Он уже перестал понимать, где сон, а где реальность.

— Ну-ка, проверим.

Усевшись, Лилиан начертил на маленьких листочках, которые принесла Виви, цифры от 0 до 9. Разложив все десять листочков по порядку, он негромко произнес:

— Эрингтонская война.

В глазах Виви, понявшей его замысел, сверкнула молния.

Топ, топ, топ — Виви передними лапками точно указала цифры, соответствующие году начала войны.

— …Неплохо.

Подумав, что первый раз мог быть случайностью, он усложнил задачу.

— Период восстания Оленьего клана в эпоху Грагора.

На этот раз передние лапки, не колеблясь ни секунды, выбрали идеальные цифры. По виску Лилиана скатилась струйка холодного пота.

— …Год, когда доктор Юстен впервые выдвинул теорию эволюции зверолюдей.

Топ.

— Дата избрания первого председателя Нейтрального комитета континента!

Топ, топ.

Скорость, с которой он задавал вопросы и получал ответы, все возрастала.

Прошел, наверное, час. Лилиан и Виви, мчавшиеся без остановки, тяжело дышали.

— Никакой пощады.

«Вы тоже, дедушка».

Выложившаяся без остатка Виви давно уже сбросила свою бабочку.

— Отлично. Все… абсолютно верно.

Как ректор, Лилиан не мог сдержать охватившей его радости.

С таким уровнем она была бы в числе лучших даже в Академии Бельхельм, более того, она была талантом, способным на досрочный выпуск.

Его амбициозная цель — разобраться, что это за подозрительный кролик, — бесследно растворилась. Перед ним был талант, который, получив должную опору, мог бы взлететь на крыльях.

— А теперь давай начнем настоящий урок.

Бух! Лилиан, поставивший перед собой гору книг, загорелся неожиданной страстью к воспитанию талантов.

Отношения с дедушкой все еще топтались на месте, но во время уроков дистанция заметно сократилась.

Он был блестящим педагогом. Всего за короткое время он нашел методику обучения, учитывающую физические особенности кролика.

Дедушка, хоть и не говорил этого прямо, но, судя по всему, был очень доволен уровнем моих знаний, полученных из книг.

Отчасти это было потому, что я перечитывала одни и те же книги, пока их не заменяли новыми, а еще, как известно, чем меньше выходишь наружу, тем больше накапливаешь знаний о прошлом. Возможно, поэтому настоящее и будущее, которые мы открывали вместе с ним, были довольно интересны.

«У тебя, однако, заметен недостаток знаний именно о хищных зверолюдах. В чем причина?»

Ответить на вопрос дедушки я, конечно, не могла. Ни за что на свете я не признаюсь, что избегала книг из-за страха перед картинками или описаниями.

Сегодня, из-за его отсутствия, урок был заменен самостоятельным заданием.

Закончив задание, я, с рюкзачком за плечами, шла по коридору, то и дело оглядываясь назад. Вместо Мэйми за мной следовали только две черные пантеры. Обычно Мэйми никогда не отлучалась, но сегодня она была особенно занята.

— Крольчонок, куда вы направляетесь?

«В спальню!»

Ответив приветствовавшему меня рыцарю, я склонила голову набок.

«…У них тут какое-то мероприятие?»

Но людей не прибавилось, и атмосфера в особняке была обычной. И Ахин до утра ничего такого не говорил.

И все же я чувствовала какое-то странное несоответствие. Озадаченная, я поняла, в чем дело, только когда добралась до входа в спальню.

Обычно вся рабочая форма слуг в особняке Грейс была черной.

А элитные рыцари или стража носят серебряные доспехи с гербом дома Грейс.

Но сегодня и рыцарь, который только что со мной поздоровался, и стража у входа были одеты в черную форму без доспехов.

«Что такое?»

Если подумать, Ахин и Иврин тоже были в черных мундирах, без платков-накидок.

Я застыла у входа в спальню, все сильнее хмурясь.

Прошлой ночью Ахин, который обычно спит, зарывшись с головой в одеяло, ворочался и никак не мог уснуть. Я подумала, не феромонный ли это припадок, но, понаблюдав, поняла, что нет.

Я легонько постучала его по лбу, чтобы он скорее засыпал, а он в ответ улыбнулся такой беззащитной улыбкой, что разбил мое кроличье сердце вдребезги.

«Эш, Бара».

Хлоп! Я хлопнула передними лапами, привлекая их внимание.

«Задержать».

Кончики моих лап указывали на двух стражников у входа в спальню. Эш и Бара приблизились к каждому из стражников и потянули их за одежду.

— Прошу прощения, но мы не можем покинуть пост.

Сопротивление рыцарей было твердым.

Их свирепые лица на мгновение заставили меня дрогнуть, но они были одними из немногих, кто видел, как я превращаюсь в человека.

Прокравшись в их слепую зону, я вдруг рухнула на пол. Это было укромное место, где редко проходили слуги.

— Крольчонок… Господин Ахин предупреждал нас не поддаваться на ваши хитрости. Пол холодный, прошу вас, встаньте.

Это была битва психологии и проверка на выдержку. Боясь, что мой живот начнет вздыматься, я дышала как можно тише и упорно держалась.

Но вмешался непредвиденный фактор.

Эш, решившая, что я и правда умерла, перепугалась и начала меня вылизывать. Она лизала так сильно, что мое тело сотрясалось.

«Эш…»

Ее жалобный скулеж становился все громче. Мысленно извиняясь перед испуганной Эш, я стойко продолжала притворяться мертвой.

— Крольчонок…?

Голос рыцаря, который начал беспокоиться, дрогнул.

— Крольчонок!

Вскоре послышались торопливые шаги двоих. В тот же миг я, воскреснув из мертвых, толкнула носки их ботинок, загоняя их к стене.

— Н-не надо так! Не надо так!

«Затем и затевала».

Вперед!

Двое здоровенных рыцарей, словно скомканные, втиснулись в угол коридора. Заступив им дорогу, я ухватилась за штанину одного из них и затрясла.

«Что это за одежда?»

— А, это одеяние…

Смекнувший, в чем дело, рыцарь покосился на своего коллегу. Значит, они и правда надели форму не просто так.

— Крольчонок, сегодня после захода солнца придет господин Ахин, и вы сами все узнаете. Подождите немного.

Один из рыцарей неловко почесал висок.

— Слушай, это ведь не секрет. Даже жители других территорий знают. А крольчонок так просит.

— Тогда сам и скажи.

— Это ведь твою штанину держат?

— Эй, ты! А тебя за носок ботинка держат.

— Да ты!

Началась бесконечная перепалка «ты» и «ты».

«Господа, я хочу знать прямо сейчас». Сложив лапки, я посмотрела на них таким умоляющим взглядом, перед которым даже Эш бы растаяла. Попав под действие моего коронного приема, глаза рыцарей заметно дрогнули.

— …Это день памяти господина Идиса.

«Идис?»

— Супруга главы дома и отца нашего будущего господина.

Войдя в спальню, я первым делом проверила террасу. Обычно, когда Ахина нет в особняке, он оставляет Куинна.

За стеклом, как я и думала, на перилах сидел Куинн, щуря глаза.

Этот сплетник, который настучал Ахину про мою встречу с Руном.

«Мелковато».

Ба-бах! Я угрожающе стукнулась лбом о стекло, Куинн фыркнул.

«Думаешь, стекло тебя спасет?»

Потопав задними лапами, я зарылась в объятия Эш. Эш свернулась клубочком, согревая меня своим теплом.

Целью Ахина, который с утра был занят сборами, наверное, было место, где стоит надгробие его отца.

Теперь я поняла, почему госпожа Валенс отложила чаепитие, а дедушка тоже отсутствовал.

В день памяти все слуги надевают черную форму. В доме Раббиан я такого не видела, так что это было довольно необычно.

«День памяти… отца».

Его отсутствия я смутно ожидала с тех пор, как попала в особняк Грейс, так что это не стало для меня большим сюрпризом. Скорее, меня беспокоили краткие объяснения рыцарей.

«Господин Идис покинул этот мир в молодом возрасте, когда наш будущий глава был еще совсем ребенком».

Говорят, он умер от болезни. Рыцари сказали, что точная причина известна только членам семьи Грейс.

Я потерлась щекой о черную шерсть Эш и перевернулась на другой бок.

Как и сказали рыцари, о смерти супруга главы знали даже жители других территорий, стоило лишь проявить немного интереса.

Но почему Ахин, который прошлой ночью не мог уснуть, и сегодня утром не сказал мне ни слова?

Конечно, он не обязан был мне говорить, но и причин скрывать у него тоже не было.

Возможностей рассказать было предостаточно. Можно, конечно, сказать, что он не хотел меня беспокоить, но это было бы слишком слабой отговоркой.

Ахин. Болезнь его отца. Дедушка. День памяти.

Слова, не имеющие связи, беспорядочно кружились в моей голове. Странное, не проходящее чувство тревоги сковывало лапы.

Ворочаясь, я вдруг подумала о самом ужасном варианте.

«А вдруг болезнь отца… как-то связана с феромонными припадками Ахина?»

«Нет, это уже слишком».

Я замахала лапками, но однажды вспыхнувшее беспокойство не унималось.

В конце концов, не выдержав, я встала и направилась в гардеробную. Эш и Бара естественным образом последовали за мной, но я загородила им дорогу лапой, строго глядя на них.

«Сейчас за мной не ходите».

К сожалению, на Эш такие угрозы не действовали.

Тогда я передала свою волю Баре. Бара, бросив недовольный взгляд, загородил собой Эш.

«Как ты смеешь меня загораживать?» — Эш, приняв свирепый вид, начала ссориться с Барой.

«Бара, держись. И спасибо тебе».

Бара с его долгой историей безответной любви и сегодня не мог дать отпор Эш.

Пожертвовав собой, он отвлек Эш, а я, развернувшись, вошла в гардеробную.

Здесь хранились самые дорогие вещи Ахина, стояло огромное трюмо и комод с драгоценностями.

И это было единственное место в спальне, где можно было спрятаться от Куинна.

Даже если Куинн превратится в человека и придет сюда, это даст мне какое-то время.

Встав у трюмо, я сглотнула.

До сих пор, чтобы превратиться в человека, мне нужно было принять на себя сильные феромоны хищного зверочеловека.

Мои собственные феромоны реагировали на них, поднималась волна, и в момент, когда это переходило в боль, происходил взрыв, и я принимала человеческий облик.

«А что, если…»

Если я сама подниму свои феромоны до такого же уровня, не вызовет ли это аналогичную реакцию? Конечно, это будет сопровождаться болью, и есть вероятность феромонного припадка.

Я уже несколько раз испытывала эту боль, и живот скрутило от ужаса.

Долго мерив шагами пол, я хлопнула себя по щекам.

Если не попробую сейчас, придется ждать, пока изготовят периний. А сроки изготовления, как мне сказали, довольно долгие. И то, что меня ждет томительное ожидание, было яснее ясного.

Разве сейчас не тот самый момент, когда мне как никогда нужно стать человеком?

Я начала медленно поднимать феромоны. Странное чувство эйфории, знакомое по прошлым разам, охватило тело. Сила, которая раньше казалась чужеродной, теперь уже не была такой незнакомой.

Краем глаза я увидела в трюмо свое пятнистое тело крольчонка.

Оценивая ощущения, бегущие по венам, я подняла интенсивность выше, чем при обычном использовании феромонов.

Еще немного, еще чуть-чуть. Я поднималась по ступеням, как по лестнице.

Вскоре уровень феромонов намного превзошел тот, что я использовала, чтобы победить Бару.

«Еще, еще немного…»

Бам.

Знакомая, невыносимая боль обрушилась на все тело, словно удар грома.

Моя отчаянная авантюра увенчалась успехом. Заправив за уши растрепавшиеся белые волосы, я стиснула зубы.

«Подумаешь, это... ни капельки не больно...»

Для меня, великой Виви, проснуться голой посреди гардеробной уже не было чем-то из ряда вон выходящим. Собственно, поэтому я и выбрала гардеробную.

Пересилив боль, я встала и, словно раздвигая занавески, с шорохом раздвинула вешалки с одеждой.

«Это...!»

Между бровей залегла складка.

Честно говоря, попытка превратиться в человека пугала меня не так сильно, как одежда Ахина.

Из какой ткани здесь самая дешевая? Но если вещи хранятся в гардеробной спальни, то об их соотношении цены и качества можно даже не задумываться — оно заведомо запредельное. А вдобавок, за ценой они, скорее всего, следуют прямо за перинием, от которого глаза на мокрое место встают. Что, если то, что я сейчас выберу наугад, окажется таким же? Придется надевать и тут же подворачивать, чтобы не свалилось...

Дрожа, я вдруг вспомнила совет Мэйми.

«Крольчонок, в экстренной ситуации идите сюда. Господин Ахин тоже одобрил это место».

Тогда я была занята мыслями о противостоянии с Куинном, поэтому пропустила ее слова мимо ушей.

Бабах! Я стрелой метнулась к маленькой дверце в глубине гардеробной и распахнула ее. Взору предстало пространство, слишком большое для простого чулана.

Войдя внутрь, я от избытка чувств закусила губу.

Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: здесь висела одежда, сшитая специально для моей фигуры. И не одно-два платья, а десятки.

По тому, как были подобраны фасоны, учитывающие мою неуклюжесть, можно было догадаться, кто это все приготовил.

Мало того, что он поручил это Мэйми, мог бы хоть словом обмолвиться! Ахин, прекрасно знающий толк во всем красивом, оказался на редкость скуп на проявления благодарности.

Чувствуя, как на душе теплеет, я взяла первое, что попалось под руку. Это было платье длиной чуть выше щиколотки, цветом похожее на мои глаза.

«Отлично». Я уже рванулась было наружу, но тут же попятилась назад.

«Ч-чуть не попалась!»

Нужно было позаботиться не только об одежде, но и об обуви. Я чуть не совершила огромную ошибку, собравшись расхаживать босиком.

Надев туфли и даже накинув плащ, я подошла к трюмо.

Ну и нимфа! Скорее, крольчиха-зверолюд, которая вот-вот рухнет без чувств.

Раскрасневшиеся от натуги щеки и тяжелое дыхание были бесконечно далеки от образа утонченной нимфы.

Интересно, к завтрашнему дню слухи обо мне исправят? Скажут, что та крольчиха была не нимфой, а просто проходящей мимо зверолюдкой?

«...Мне все равно».

Хотя на самом деле мне было далеко не все равно. Подавив желание надеть маску, я выскочила из гардеробной.

Куинн, видимо, искал меня и теперь долбил клювом по стеклу.

— Куинн!

Чем ближе я подходила, тем шире раскрывались его острые глаза. Как только я отодвинула стекло, я схватила Куинна и зловеще улыбнулась.

— Давно не виделись.

Куинн, который не мог ни клюнуть меня, ни атаковать феромонами, отчаянно забился, издавая пронзительные крики.

Не мешкая, я засунула его в декоративную клетку, стоящую в спальне, и щелкнула замком. Бах! Куинн заметался по клетке с такой силой, что перья полетели в разные стороны.

— Вот что бывает, когда недооцениваешь крольчиху-зверолюда.

От моего величественного голоса тело Куинна задрожало.

Если он превратится в человека, то, конечно, сможет сломать клетку, но не будет ли для него унизительным появляться передо мной в таком виде?

— Только и умеешь, что ябедничать. Посиди тут немного, пока я не сделаю кое-что важное, прежде чем встретиться с Ахином. На.

Спохватившись, я добавила в клетку несколько ягод клубники из корзинки с фруктами. Куинн, который все еще метался, сразу утих, боясь раздавить ягоды, и только сердито фыркал.

Поди знай, не клюнет ли он меня, как только выберется из клетки?

— Вернусь — выпущу.

Поставив клетку на столик, я обнялась с подбежавшей Эш. Умница, дождалась, пока я поймаю Куинна.

Бара, наблюдавший за нашими с Эш нежностями, вместо приветствия лишь фыркнул. Я тоже, фыркнув, отвернулась и уставилась на мраморную дверь.

«Интересно, когда я выйду, эти рыцари увяжутся за мной?»

Скорее всего, да. Они меня знают в лицо, поэтому вреда не причинят, но, наверное, будут держать при себе до возвращения Ахина.

Солнце уже клонилось к закату, так что Ахин либо уже в особняке, либо скоро будет. Но моя цель была другой — сначала встретиться с дедушкой.

Пока я колебалась у двери, ко мне, вразвалку, подошел Бара и пригнулся.

«…Что это значит?»

Задумчиво глядя на его мощную спину, я отступила назад.

— Неужели ты предлагаешь мне на тебя сесть?

Да где это видано, чтобы люди ездили верхом на черных пантерах? К тому же, судя по моему опыту с Эш, если я упаду, то могу серьезно пострадать.

Бара, терпеливо лежащий на полу, чуть повернул голову. Его желтый глаз, видневшийся сбоку, не выражал ни насмешки, ни коварства.

«Ну и дела…»

Может, не обязательно ехать на нем через весь особняк, а только до выхода из спальни? Слуги, конечно, поднимут шум, но после той истории с бульварной газетой вряд ли они посмеют тронуть крольчиху-зверолюда, объявившуюся в особняке.

Поразмыслив, я наклонилась.

Как только я кое-как взгромоздилась на него, Бара резво вскочил. Его тело, казавшееся стройным и гибким, оказалось на удивление мощным и широким.

Скрип-и-ип — когда я открыла дверь, взгляды стражников заметались по верху.

— Что за…?

В тот момент, когда их удивленные глаза опустились вниз,

— А-а-ак!

— К-крольчонок!

Эш и Бара, словно сговорившись, рванули с места.

— П-потише, пожалуйста!

Мой невырвавшийся крик эхом разнесся по коридору. Бара бежал точно в сторону зимнего сада, любимого места дедушки.

— Эш?!

— К-ки-и-и!

Пораженные бегом двух черных пантер, слуги расступались перед ними, словно воды Красного моря перед Моисеем. У меня даже не было времени крикнуть «стой!», я вцепилась в шею Бары так, что побелели руки.

«Спасите!» Слезы разлетались в стороны брызгами.

Сочетание Эш и Бары легко отпугивало слуг, пытавшихся приблизиться. Благодаря им я добралась до входа в зимний сад гораздо быстрее, чем если бы шла пешком. Приведя себя в порядок.

Хотя на самом деле проблема была не столько в одежде, сколько в лице, залитом слезами.

«Больше никогда, ни за что».

Руки, обнимавшие шею Бары, дрожали, волосы стояли дыбом, как будто я только что пережила сильное потрясение.

Быстро придя в себя, я пригладила волосы и подошла ко входу.

— …

Стражники в черной форме вытянулись по струнке. Это были те самые рыцари, с которыми я уже сталкивалась, когда приходила в зимний сад.

Они переводили взгляд с Эш на Бару, потом на меня, и обратно, беспрерывно открывая и закрывая рты. Я тоже, оглядываясь по сторонам, поклонилась.

— Прошу прощения…

Сделав поклон, я попыталась естественно, как уж, проскользнуть мимо них. Но, к сожалению, опомнившиеся рыцари поспешно загородили мне дорогу.

— Э-это…

Нескладные слова повисли в воздухе.

Судя по моему внешнему виду и присутствию Эш с Барой, они догадались, кто я, но все еще, видимо, сомневались.

«…Хорошо бы вы просто уступили мне дорогу».

Подойдя ближе, я просто раздвинула загородивших проход рыцарей в стороны. В их красных глазах поднялась настоящая цунами-волна изумления.

— Фелтон.

— Да! Но как…?

— У меня от морковки живот болит, так что перестань тайком подсовывать ее мне, ладно?

Фелтон побледнел как мел.

— Я знаю, ты без злого умысла, ты ведь всегда приносишь ее, порезав соломкой, чтобы удобнее было есть. И еще, Милеон. Давно хотела тебе сказать, — Милеон все никак не мог выговорить ни слова, заикаясь: «К-к-к…», — лучше бы ты перестал называть меня «Крошкой».

— П-почему…?

— Фелтон прав, это звучит ужасно по-дурацки.

Милеон, схватившись за лоб, пошатнулся, теряя равновесие. Получив душевную травму, они больше не осмелились меня задерживать.

Пройдя мимо них, я вошла в зимний сад, наполненный буйной зеленью. Теплый воздух нежно окутал меня.

Сняв плащ, я зашагала по усыпанной гравием дорожке. Эш и Бара послушно следовали за мной по бокам.

Одной из вещей, которые я узнала за время уроков, было то, что дедушка в это время дня всегда находится в зимнем саду.

Однажды, когда мы вместе пили чай, я заметила, что здесь у него совсем другие глаза, чем обычно.

Если это место хранит для него особые воспоминания, то, наверное, и сегодня он должен быть здесь.

Раздвинув свисающие листья, я увидела дедушку, сидящего в одиночестве за чайным столиком. Обычно он носил мантии или плащи, подчеркивающие его величие, но сегодня на нем был скромный черный мундир.

Я не решалась подойти и теребила подол своего сиреневого платья. Надела первое, что попалось под руку, и только сейчас поняла, что лучше было бы выбрать черные брюки или платье.

— Разгуливаешь с черными пантерами, словно сама пантера.

Услышав этот скрипучий голос, я подняла голову, все еще теребя подол. Похоже, он сразу узнал меня.

— Точно, ты не нимфа. Где это видано, чтобы нимфа расхаживала с растрепанными волосами.

— А, это…

Спутанные белые волосы никак не желали распутываться. Пока я боролась с ними, он спокойно сказал:

— Иди сюда, садись.

Он держался так же невозмутимо, как и тогда, когда я была кроликом. Повинуясь его жесту, я нерешительно подошла и села на соседний стул. Он же, наоборот, поднялся и встал у меня за спиной.

— Какую прическу хочешь?

«Неужели он собирается меня причесать?» Дедушка был высокопоставленным аристократом, наверное, он никогда в жизни даже собственных волос не укладывал сам.

Прочитав в моих глазах целую гамму чувств, он усмехнулся.

— Помнишь, когда мы впервые встретились, ты причесала меня. Вот я и решил отплатить тебе за те две косички. Как ни странно, я всегда сам заплетаю себе волосы.

Пойманная с поличным, я механически уставилась в одну точку впереди.

«Но тогда ты сам был виноват! Как можно было носить меня в корзине!» Вслух я, конечно, ничего не сказала, но мысленно возмутилась. Вместо этого я бросила ему вызов:

— …Сделайте, пожалуйста, как у нимфы.

— Мне нравится твой боевой настрой. Кстати, ты сделала домашнее задание? Как звали ученого, который выдвинул теорию о передаче феромонов?

— Доктор Филлипс Айрис.

Госпожа Валенс говорила, что я буду учиться основам этикета. Но дедушка, похоже, решил иначе и обучал меня тому, что проходят в академии.

— Ты, я вижу, прочитала главу до конца, прямо не отрываясь.

Несмотря на грубые руки, его прикосновения, когда он расчесывал мои волосы, были нежными.

«Эх, ну и спуталось же у тебя все», — ворчал он.

Я не могла сказать, что приехала верхом на Баре. Я просто улыбнулась и сосредоточилась на его руках.

— Чего это ты так глупо улыбаешься? И походка у тебя... Надо будет добавить уроков этикета.

«Глупо?»

Я снова нахмурилась. «Нет, все-таки я никогда не смогу полюбить дедушку».

— Когда я увидел тебя в первый раз, то подумал, что ты проклятый кролик, — он убирал волосы с моего виска, неторопливо продолжая. — Но, глядя на такое невинное создание, я удивляюсь: как ты уживаешься с таким парнем, как Ахин?

— …

— Если будет совсем тяжело, скажи. Я помогу. Хотя бы один раз.

Может, это было его своеобразное извинение за нашу первую встречу. Странно, но от этих слов на душе стало немного легче.

«Какая же я все-таки мягкотелая». Уголки моих губ поползли вверх, и я повернулась к дедушке.

— Вместо помощи, может, задавать поменьше уроков?

— Глупо улыбаешься, а требования выдвигаешь дерзкие. Тогда завтра заданий будет вдвое больше.

«Злой». Я снова нахмурилась и, надувшись, уставилась прямо перед собой.

— Де… господин Лилиан.

— Зови меня просто дедушкой. Внучек, который у меня есть, только и делает, что называет меня «стариканом».

Сквозь зеленую листву, видневшуюся передо мной, начал пробиваться красноватый свет. На стеклянную крышу зимнего сада опускался вечер.

— Дедушка.

— Да.

— Я на самом деле пришла, чтобы кое-что спросить у вас.

Его рука, заплетавшая прядь моих волос, на мгновение замерла.

— Вы ведь сами вызвались меня учить, потому что у вас тоже были ко мне вопросы?

— …Забавно. Да, это так. Можно я спрошу первым?

— Нет.

— Почему…?

— А если я отвечу, а вы потом сделаете вид, что ничего не было?

— С-скажи на милость, кто это тебя такому общению научил? Не иначе как Ахин, щенок паршивый.

Это были такие оскорбления, от которых сам Ахин, будучи кошачьим, пришел бы в ярость. Я тихонько рассмеялась, а дедушка, цокнув языком, заговорил первым:

— Когда ты только появилась в особняке Грейс, у меня на запястье был сильный ожог, который никак не заживал. Кожа там нежная, даже с лечением все тянулось очень долго.

Закончив с волосами, дедушка закатал рукав и обнажил запястье.

— Но после того, как мы с тобой посидели в библиотеке, он вдруг зажил. Теперь остался только вот этот едва заметный след.

Я посмотрела на тонкий шрам, который трудно было назвать следом от ожога.

— Феромоны были мне незнакомы, так что благодаря тебе я впервые за долгое время снова стал рыться в библиотеке, изучая вопрос. Судя по всему, это лечебные феромоны.

Слушая его спокойный голос, я кивнула.

— Это настолько редкий вид феромонов, что ты, скорее всего, и сама не можешь их контролировать. Это всего лишь догадка, но я считаю, что все твои странности проистекают именно из-за них. Я не прав?

— …Нет, все так и есть.

— Именно поэтому я и вызвался быть твоим учителем. Я думал научить тебя, как легче управлять феромонами.

Но тогда зачем столько теории? Я покосилась на него, и он, кашлянув, добавил:

— …Постепенно, со временем.

— Да-а.

— Потому что ни глава Валенс, ни этот щенок не смогут нормально тебя научить. Как ты знаешь, они оба — монстры, управляющие феромонами инстинктивно. Для них сам процесс обучения тому, как пользоваться феромонами, — что-то из области фантастики.

Я сразу поняла, что он имеет в виду. Вспомнить хотя бы, как госпожа Валенс в первый раз учила меня контролировать феромоны. Ее советы «затаить дыхание и нажать на вену» были сродни советам самоубийцы.

— И еще, — дедушка сделал паузу и глубоко вздохнул. — Мое желание помочь тебе научиться контролировать феромоны продиктовано не только добротой.

— …Я знаю. То, о чем я хотела спросить, как раз касается этого.

Я поднялась с места и встала напротив дедушки.

— И это, наверное, как-то связано с вашими словами о том, что я буду нужна Ахину каждую минуту?

Не связано ли это с тем, что мои лечебные феромоны смогли успокоить феромонный припадок Ахина?

Повисла недолгая тишина. Дедушка, молча смотревший на меня сверху вниз, потер висок.

— А вы с внуком вообще в каких отношениях?

— …!

Какой неожиданный вопрос!

Официально — хищник и жертва, но, питая в душе коварные замыслы, я уставилась вдаль.

— Можешь не отвечать. Я и так вижу, что ты мастерица выражать все лицом. По крайней мере, рот-то уж могла бы закрыть, когда он так открыт.

Даже став человеком, мои права человека никто не уважал.

— Ты ведь знаешь, что у Ахина доминантные феромоны. Это уже не секрет. А знаешь ли ты, что сегодня за день?

— День памяти отца Ахина… Идиса.

— Да, моего сына. Наш дом Пэйвант, конечно, высокого рода, но этот парень Идис был совершенно неподходящей кандидатурой в супруги главе дома. Поначалу он просто был любовником главы Валенс, пользуясь своей смазливой мордашкой, а потом, в суматохе, и вовсе стал ее супругом.

«Разве можно стать любовником главы дома только из-за красивой внешности?» Прочитав недоверие в моих глазах, дедушка добавил:

— Наверное, он был даже красивее, чем этот щенок. Во-первых, у него были светлые волосы, редкость среди черных пантер. И он был хитрым малым, отлично знавшим толк в красивой внешности. Впрочем, главе Валенс, наверное, просто нужно было выбрать подходящего партнера, чтобы избежать борьбы за власть до того, как начнутся распри.

«Красивее Ахина?» Мне ничего не оставалось, как только прикрыть рот рукой.

— Идис был слабым. У него были неподходящие для его статуса феромоны, так что он то и дело валился с ног.

— Неужели…

— Да, такие же доминантные феромоны, как у этого щенка Ахина. Такая же редкость, как и лечебные.

— …

— Какое счастье, что Ахин пошел в главу Валенс. Иначе и он бы то и дело валился с ног.

Тревога снова подняла голову, я сцепила руки в замок. Ладони вспотели.

— Идис не всегда был таким хрупким. Проблемы начались после того, как он стал супругом главы Валенс, примерно тогда, когда у него начались феромонные припадки. Ему было около восемнадцати…

Дедушка, вздохнув, поднял глаза к потолку.

Эта тишина длилась всего несколько секунд, но мне показалось, что прошла целая вечность. Опустив взгляд, дедушка горько усмехнулся.

— Прецедентов почти не было, так что я предполагаю, что организм, и так еле державшийся, просто не выдержал.

— Почему не было прецедентов…?

— Такие феромоны могут проявиться только в семьях глав, так что это, видимо, держалось в строжайшем секрете. Ох, до чего же нелепо, если подумать. Чтобы в нашем доме Пэйвант, да такие невероятные феромоны…

Сумерки окрасили его улыбку в мрачные тона.

— И этот неблагодарный сын покинул этот мир, когда Ахину было шесть лет. В миру говорили, что от болезни, но на самом деле это был припадок, вызванный доминантными феромонами.

У меня кровь отхлынула от лица. Дедушка, заметив мое состояние, похлопал меня по плечу.

— Не волнуйся так сильно. Этот парень Ахин, раз пошел в главу Валенс, в полном порядке. …Но, конечно, нельзя быть уверенным, что за всю его жизнь припадки не проявятся.

Почему мои дурные предчувствия всегда сбываются? Подавив желание рухнуть на месте, я сжала кулаки так, что ногти впились в нежную кожу ладоней.

«Дедушка… еще не знает».

В моей голове всплыл образ Ахина, мокрого от пота, с тяжелым дыханием.

Поздним вечером особняк Грейс стоял на ушах из-за зверолюда, разъезжающего верхом на черной пантере.

Девушка с белыми волосами, болтавшаяся, как тюк, на спине Бары.

Мэйми, вернувшаяся вместе с Ахином, услышав приметы, побелела как полотно. Надо было остаться в особняке. Коря себя, она немедленно бросилась на поиски Виви.

Ахин, окинув взглядом переполох в особняке, разгромленную спальню и Куинна, запертого в клетке, потер переносицу. Доходило уже до того, что покидать Виви и выходить на улицу становилось страшно.

— Я велел охранять, а не сидеть в клетке и есть клубнику.

Открыв клетку, он взял Куинна в руки. Куинн, весь в клубничных крошках вокруг клюва, отвел глаза.

— Что, новая жизнь сделала из тебя настоящую куриную башку?

«Да она же одной левой лапой пантер заваливает! Хватит уже гиперопеки!» — пищал в свое оправдание Куинн, у которого было множество причин для обиды. Не обращая на него внимания, Ахин открыл дверь на террасу и бесстрастно произнес:

— Если не найдешь за десять минут, завтра отправишься на завтрак к Виви.

Ястреб, оказавшись на грани жизни и смерти, взмыл высоко в небо.

— Господин Ахин.

К Ахину, провожавшему взглядом хлопающего крыльями и удаляющегося Куинна, быстро подошел Иврин.

— Поступило сообщение, что она в зимнем саду.

— Я сам схожу.

Ахин, не пользуясь дверью, перемахнул через перила террасы.

Топ-топ — пока он бежал к зимнему саду, его душу терзали противоречия и сомнения.

Как она умудрилась превратиться в человека без периния? Может, на нее кто-то воздействовал феромонами?

Ну превратилась бы в человека — потерпела бы немного. И зачем ей понадобилось сбегать из спальни верхом на Баре? Просто мастер побега, честное слово. Ахину хотелось даже поаплодировать Виви, додумавшейся использовать черную пантеру как средство передвижения.

И ведь всего за пару часов она подчинила себе Бару, выдрессировала, а сама, как ни в чем не бывало, сидит себе в зимнем саду.

Его раздирали тревога и злость, но Ахин знал, что вся его ярость растает, как снег, как только он увидит Виви. Тем более теперь, когда она в человеческом облике.

— Фелтон, а что, собственно, было не так с нашей Крошкой?

— Да брось ты, раз ты вообще таким озадачился, значит, с твоим чувством прекрасного точно беда.

— Крошка?

Добравшись до входа в зимний сад, Ахин перевел дух. Изумленные стражники вытянулись по струнке.

— П-приветствуем будущего главу дома.

— То есть, выходит…!

Поняв, что Крошка — это и есть Виви, Ахин не мешкая прошел внутрь.

— Но там же… — слова стражника, которые никто не услышал, унес с собой ночной ветер.

С наступлением темноты лампы ярко осветили внутренности зимнего сада.

Но того, кого искал Ахин, здесь не было. Вместо нее за чайным столиком сидел фальшивый шестидесятивосьмилетний двойник Виви, укутанный в ее плащ.

Недоверчиво оглядев его, Ахин подошел к столику.

— Где Виви?

— Только что вышла, видно, разминулись. Передай-ка ей плащ.

— …С чего это старикан в него закутался?

— Мы разговорились, ей стало жарко, вот она меня и укрыла. Кстати, нахальный ты паршивец, что это ты деда родного не замечаешь, только свою крольчиху ищешь?

— Надеюсь, ты не болтал лишнего?

Лилиан, мерзко пожав плечами, отхлебнул чаю. У Ахина не было времени на перепалки, он развернулся, чтобы уйти.

— А если бы ты прокусил ей нежную шейку своими клыками? Шрам остался, между прочим.

В его спину неожиданно вонзился упрек. Ахин, повернувшись вполоборота, удивленно поднял бровь.

— Ты видел?

— С такого расстояния не заметить было бы странно.

— А ты спокойнее, чем я думал. Думал, будешь бушевать.

— Ну и манеры у тебя. Думаешь, я такой отсталый старик?

— Отлично тебя знаю. Разве не должен был ты с порога заявить: «Что это за непонятный кролик, что ты творишь?»

Уголок губ Ахина дернулся вверх.

— С каких это пор ты стал так благосклонен к Виви, что теперь взвешиваешь?

Лилиан, которому нечего было возразить, просто залпом допил чай.

Как и Виви, покинувшая сад, он сам никак не мог разобраться в своих чувствах.

От припадков, вызванных доминантными феромонами, спасения не было. Когда Идис был жив, Валенс обыскала весь континент, но так и не нашла способа.

И тут, как возможная зацепка в этой неразрешимой проблеме, возле Ахина трется лечебный зверолюд с редчайшими феромонами.

Если бы только узнать, какова сфера действия лечебной способности… Это могло бы стать лучшей страховкой для Ахина, у которого в любой момент мог случиться припадок.

Чем больше Лилиан вспоминал круглые фиолетовые глаза, тем сильнее в нем сталкивались эгоизм и чувство вины.

Эгоизм, желающий, чтобы жизнь Ахина была благополучной, и чувство вины за то, что ради этого придется привязать к нему Виви.

— Из какого она рода? Манеры у нее неотесанные, но вряд ли такая девушка — простая жительница территории.

— Опять ты за свое, с помолвками своими.

— Отвечай на вопрос.

— Средний аристократический род. Только я его разорил.

— Ты, бешеный пес…!

«Да как ты мог такое учудить!» Лилиан, наконец выплеснувший с трудом сдерживаемый гнев, спохватился и кашлянул.

— …Вот оно что, средний род — значит, кровь не самая плохая. Да, неплохая.

— Сделать вид, что не слышал последних слов?

— А я что-то говорил?

Лилиан, сделав вид, что невинен, как ягненок, принялся вертеть в руках ни в чем не повинную чайную чашку.

Виви он обмолвился лишь малой толикой информации, как бы между прочим, но, по сути, это было равносильно разглашению семейной тайны дома Грейс.

И Виви, при всей ее неказистости, но с явными проблесками ума, не могла этого не понять. Должно быть, она догадалась и о весе этой тайны, и о том, что теперь она может оказаться связанной.

К счастью, сердце Виви сейчас явно склонялось к Ахину. А мысль о возможной смерти Ахина привяжет ее еще крепче.

«Но на душе все равно паршиво».

Лилиан уже однажды потерял ребенка. И по той же причине он не мог потерять Ахина.

Родовые распри или разница в статусе были ничем перед лицом выживания.

Если когда-нибудь у Ахина случится припадок, присутствие Виви с высокой вероятностью могло привести к иному исходу, чем у Идиса.

Правда, для Виви, которая, возможно, и не захочет, но будет вынуждена остаться здесь, это может стать тернистым путем.

Весы, колеблющиеся между чувством вины и эгоизмом, медленно склонились в сторону эгоизма. Заглушив в себе эти мысли, Лилиан кивнул в сторону особняка.

— Говорят, она ушла в спальню в сопровождении двух черных пантер, которые за ней хвостиком бегают.

— …

— Ты не пойдешь?

Ахин с подозрением оглядел Лилиана, который старался вести себя дружелюбно.

Уже собравшись выйти из зимнего сада, он вдруг развернулся и быстрым шагом вернулся к столику. Резко выхватив плащ, он холодно произнес:

— Даже если Виви сама предложит, больше никогда его не надевай. Смотреть тошно.

— Ах ты щенок!

Крик Лилиана, не сдержавшего гнева, сотряс зимний сад.

Виви, словно в игре в прятки, постоянно разминалась с Ахином.

То какой-то рыцарь говорил, что она поднялась по центральной лестнице, то дворецкий — что прошла по противоположному коридору. В итоге они так и не встретились, пока Иврин не увел Эш и Бару от дверей спальни.

Пока Ахин ходил в зимний сад, слуги привели спальню в идеальный порядок. Настолько идеальный, что, казалось, они прибрали даже саму Виви: ее, вошедшую в спальню, нигде не было видно.

Куинн, сидевший на перилах террасы, указал крылом на письменный стол.

Задернув штору, чтобы отгородиться от Куинна, Ахин подошел к столу. Из-под него виднелся краешек сиреневого платья.

Всего лишь один этот край мгновенно смыл всю его тревогу и беспокойство. Ахин опустился на колени.

— Виви.

Лицо Виви, спрятавшейся под столом, было залито слезами.

Будь то кролик или человек, она по-прежнему не плакала вслух. И даже сейчас, пытаясь сдержать слезы, она зажимала нос — трогательная картина.

Возможность видеть ее живое выражение лица заставила уголки губ Ахина плавно приподняться.

— Я же говорил, так слезы не остановятся.

Виви показалось, что Ахин заполнил собой все пространство под столом.

Она молча убрала руку от носа и закусила нижнюю губу так сильно, что та, казалось, сейчас лопнет. И все равно глаза были полны слез, и это ее злило.

Даже став человеком, она никак не могла избавиться от привычки в минуты страха или обиды инстинктивно забиваться в угол.

Губы Виви, сжатые зубами, начинали припухать.

— Губы поранишь.

Ахин машинально протянул руку, но Виви с силой хлопнула по ней. Испугавшись собственного поступка, она широко раскрытыми глазами уставилась на свою ладонь.

Ахин тоже молча смотрел на тыльную сторону ладони, которую только что отлупили. Такое ощущение, что он столкнулся с крольчихой, загнанной в угол и до предела обострившей все чувства.

«Неужели опять услышала от Лилиана что-то лишнее?» Сделав глубокий вдох, он тяжело опустился на пол.

Бум — лоб Ахина уперся в угол стола. В отличие от Виви, уютно устроившейся в своем убежище, его рост не позволял ему поместиться под столом.

— От деда что-то странное услышала?

Словно по сигналу, глаза Виви снова наполнились слезами.

— Дед.

Всхлип.

— Странное.

Всхлип.

Считывая эти безмолвные сигналы, Ахин без труда нашел причину слез.

«Похоже, я угадал».

Предположив, что речь шла об Идисе или доминантных феромонах, он нахмурился. Затем уловил слабый запах крови.

Красные глаза быстро обежали пространство и остановились на руках Виви, лежащих у нее на коленях. Это были раны от ногтей, которые она вонзила в ладони, сжимая кулаки.

— А руки почему в таком состоянии?

— …

— Виви, ответь, пожалуйста. А то я начинаю злиться.

«С какой стати тебе на меня злиться? Ты-то что хорошего сделал?» — с обидой подумала Виви и, когда рука Ахина снова потянулась к ее ранам, опять звонко шлепнула по ней. Встретив его взгляд — холодный, без тени улыбки, — она с усилием разлепила губы.

— …Почему не сказал?

Ахин несколько раз моргнул, потом склонил голову набок. Его взгляд стал более пристальным.

— Было бы хорошо, если бы ты объяснила все по порядку.

Глаза Виви снова наполнились слезами, словно сломанный кран.

Ахину вдруг стало смешно, он прикусил губу, пряча улыбку.

Нос красный. Косы, заплетенные, судя по всему, Лилианом с его старомодным вкусом, растрепались и распустились.

Он потянулся рукой в карман за платком, чтобы вытереть ей слезы, и замер.

Вспомнив, что платка нет, он снял пиджак и протянул ей. Но разъяренная крольчиха яростно отшвырнула и его.

— Прекра…!

Осознав, что произношение хромает, Виви резко замолчала.

Она низко опустила голову и, стараясь не смотреть на Ахина, обеими руками ухватилась за пряди волос у висков. Казалось, только когда слезы высохнут, она сможет перестать выглядеть жалкой и задать ему все вопросы.

«Лечебными феромонами, возможно, можно остановить припадок».

«Говоря прямо, мне нужны твои феромоны».

Лилиан высказал пожелание, чтобы Виви как можно скорее овладела лечебными феромонами и стала ценным кадром для дома Грейс.

По сути, это означало, что Виви должна находиться рядом с Ахином и заботиться о его благополучии.

«А вы с внуком вообще в каких отношениях?»

Она понимала, что он использует ее чувства к Ахину как рычаг. Все эти эмоции, нахлынувшие разом, смешались в душе Виви, вызывая смятение.

То гнев, то понимание. То приятно осознавать, что ты нужна, то обидно, что все сводится к использованию.

И на фоне всего этого Ахин был просто ненавистен — настолько, что все остальное казалось мелочью.

Скрежеща зубами, Виви резко вскинула голову.

— С каких пор?

От неожиданного движения Виви, которая до этого молчала, зрачки Ахина слегка дрогнули.

— …Что?

— Я спросила, с каких пор у тебя начались феромонные припадки.

Голос Виви, несмотря на все ее старания сохранять спокойствие, становился все громче.

— Ты говорил, что твой отец умер из-за феромонного припадка. А дедушка, похоже, вообще не в курсе, что у тебя они тоже иногда случаются. Почему ты не сказал ему?

От предсказуемых обвинений Ахин тихо вздохнул и провел ладонью по лицу.

Виви показалось, что в этом жесте сквозит обреченность, и она сжала кулаки.

Ее резкое движение привлекло внимание красных глаз Ахина. Ногти снова впились в и без того раздраженные раны.

— Руки.

— Сейчас не до этого! Ладно, допустим, тебе было трудно сказать. Но я-то знаю! Ты хотя бы мне мог рассказать! Это же просто…!

Говорившая, как из пулемета, Виви вдруг замерла.

— Просто…!

— Просто?

Ахин с непроницаемым лицом спокойно переспросил. Фиолетовые глаза Виви заметно дрогнули.

— …Из-за смерти…

Осознав, что слишком разошлась, она снова опустила на пол приподнятое туловище.

— Что это может привести к смерти.

С трудом выговорив это, Виви почувствовала, как ее губы задрожали.

— Почему ты мне не сказал…

Слезы закапали, оставляя темные пятна на светлом платье.

В тихой спальне слышалось только ее прерывистое дыхание. Она терла глаза тыльной стороной ладони, пытаясь остановить слезы, и веки покраснели.

Ахин молча смотрел на Виви, которая давилась слезами.

Виви умело делала вид, что вытирает слезы, но когда плакала по-настоящему, делала это так, словно не умела плакать вслух. Интересно, понимает ли она, как это тревожно для окружающих?

— Почему…!

Стукнув кулаком по полу, Виви выразила свое невыносимое чувство досады.

Ахин, глядя на это жалкое барахтанье, слабо улыбнулся.

Слезы, которые она лила из-за него, были ему даже приятны. И раскрасневшееся, пышущее жаром лицо, и прилипшие от влаги волосы. И припухшая нижняя губа, которую она все время кусала, чтобы не разрыдаться.

При мысли, что было бы неплохо и дальше наблюдать, как она плачет, низ живота Ахина приятно потянуло.

Его полуопущенный взгляд задержался на руке Виви.

Слабый запах крови от ран на руке наполнил пространство под столом. К нему примешивался аромат самой Виви, исходивший от нее в минуту сильного волнения.

Это был опасный запах. Подстегнутый этим ярким и знакомым ароматом, Ахин сам не заметил, как затаил дыхание.

Тем временем Виви, смотревшая снизу вверх на Ахина, стоящего против света, почувствовала, как у нее шерсть встала дыбом. Его красные глаза в темноте приобрели насыщенный, глубокий оттенок.

Ощущение, будто перед ней голодный зверь, лишало ее способности мыслить здраво.

Затуманенное слезами зрение быстро сфокусировалось. Рука Виви, словно на ощупь, поползла по стене стола.

Только сейчас она осознала всю противоречивость своего положения. Под столом безопасно снаружи, но отсюда нет пути к бегству.

Выход был только один, и его загораживал Ахин, который сегодня казался каким-то другим.

— А что бы ты сделала, если бы я сказал?

Когда губы Ахина разомкнулись, обнажив клыки, инстинкты Виви вскинулись. Она не могла оторвать взгляд от этих острых кончиков, способных с легкостью проткнуть кожу.

«Беги». Словно кто-то шепнул ей это прямо в ухо.

Ее взгляд, прикованный к острым клыкам, медленно поднялся вверх и встретился с его потускневшими глазами. Сердце Виви, казалось, ухнуло вниз.

«Надо бежать». Она попыталась откатиться назад, но с глухим стуком уперлась спиной в стену стола.

— …Виви?

— …!

Виви сама не заметила, как сжалась, защищаясь. Это было вызвано глубинным, первобытным инстинктом.

Тук, тук. Сердце, бившееся сначала неровно, постепенно выровняло ритм.

Убрав руки от лица, она увидела перед собой обычное, безобидное лицо Ахина.

Бах — и яркий ужас, только что раздиравший грудь, рассеялся, словно сон. Медленно опуская руки, Виви лишь тяжело дышала, не в силах пошевелиться.

Это был страх, которого она перестала замечать в последнее время.

Вроде бы все одно и то же, так почему же травоядные и хищные зверолюди не могут сблизиться больше определенной дистанции? В последнее время она часто об этом задумывалась.

Рыцари, которых она раньше так боялась, на деле оказывались довольно простыми. Строгие дворецкий и старшая горничная — просто люди, следующие правилам и принципам. Те же зверолюди, что и профессор Джиннан или Рассел, только чуть крупнее.

Эта беспечность росла, и после возвращения с Кроличьих территорий она и вовсе стала ощущать себя чуть ли не черной пантерой.

Если другие травоядные зверолюди иногда испытывают то же самое, то теперь ей стала понятна невидимая грань между хищными и травоядными кланами.

— Виви, ты плохо выглядишь.

От низкого голоса Ахина Виви наконец вздрогнула и пришла в себя.

— А… на чем, на чем мы остановились?

— Я спросил, что бы ты сделала, если бы я рассказал тебе о своих припадках.

— Я бы, я бы…

Не решаясь встретиться с ним взглядом, она бормотала что-то невнятное.

— А…

За эту короткую секунду голова Виви совершенно опустела. Она схватилась за лоб.

Ахин, наблюдавший за ней, опустившей взгляд в пол, убрал лоб от угла стола.

Небрежно убранные назад серебристые волосы упали ему на лоб.

— Я пугаю тебя?

В этом внезапном, неловком движении не могло не быть чего-то странного. Дрогнувшие плечи Виви стали ответом на вопрос.

— Из-за клыков?

Ахин, всегда стоявший на вершине пищевой цепочки, никогда не испытывал такого страха.

И, скорее всего, никогда не испытает, поэтому ему было просто невозможно понять этот страх.

Но он понимал, что реакция Виви — это не просто испуганное мотание головой.

Побелевшая кожа, дрожащий взгляд, сжавшееся тело — это было ему знакомо. Именно так выглядят те, кого вот-вот убьют.

Осознав, что именно такой ужас Виви испытала к нему в тот момент, Ахин почувствовал горечь во рту.

— Поговорим позже.

Решив, что лучше увеличить дистанцию, чем продолжать ее провоцировать, он оперся рукой о пол. Но как только он попытался встать, Виви протянула руку и крепко схватила его за рукав.

— …Куда ты? Мы еще не договорили.

— А ты сможешь?

— Что?

— Сейчас говорить со мной. Вряд ли.

Опустившись на корточки, Ахин посмотрел на Виви сверху вниз. Его фигура казалась еще огромнее, и рука Виви, вцепившаяся в рукав, напряглась.

— Ты еще не слышал моего ответа.

— Какого ответа.

— …На твой вопрос, что бы я сделала, узнав о твоих припадках.

Ахин и раньше не особо ждал ответа, задавая этот вопрос, но теперь, увидев страх Виви, стал еще более скептичен.

Он ничего не сказал, только усмехнулся уголком рта. Заметив в этой усмешке насмешку, глаза Виви стали колючими.

— …Сам не знаешь, что ли? Не знаю, как там в облике пантеры, но в тот раз на Кроличьих территориях твой припадок точно успокоили мои лечебные феромоны. Разве нет?

— Да.

— Тогда зачем ты так говоришь? Это же проблема, которую я могу помочь решить…

— Не зазнавайся.

Голос Ахина, всегда такой спокойный, вдруг стал резким. Вздрогнув, Виви, боясь, что он вырвется, еще крепче вцепилась в рукав.

— Ты, даже человеческий облик толком не освоившая, собралась без разбора использовать свои силы, чтобы лечить мои припадки?

— …

— Ты, наверное, думаешь, что с тобой припадков не случится? Хотя прошло меньше полугода с тех пор, как у тебя случился припадок в Энделусе.

Ахин разжал пальцы Виви, вцепившиеся в его рукав так, что на ткани образовались складки, — по одному.

— К тому же ты боишься меня до такой степени, что забываешь дышать. И с таким настроем ты собралась что-то делать?

— Это…!

Полностью высвободив руку, Ахин посмотрел на Виви свысока.

— Займись лучше собственной безопасностью, чем пытаться помогать другим.

Каждое его слово вонзалось в Виви кинжалом.

Видя, как меняется ее лицо, Ахин замолчал. Решив, что на этом можно остановиться, он отвел взгляд от этого лица, которое делало его слабым.

— Сегодня…

Подыскивая тему, чтобы перевести разговор в другое русло, он не заметил, как фиолетовые глаза Виви сверкнули.

— Как это ты вдруг превратилась в человека…

Резко, воспользовавшись его секундной расслабленностью, Виви схватила его за грудки и втащила под стол.

Из-за своих габаритов Ахин влетел внутрь, больно ударившись затылком о стенку стола. Неожиданная атака, от которой он даже не защищался, причинила ощутимую боль.

Простонав, он открыл глаза и увидел прямо перед собой, в темноте, пылающее яростным огнем травоядное.

«Сильно ударился?» На мгновение потеряв связь с реальностью, Ахин попытался пошевелиться, но тесное пространство позволяло лишь слабо биться в конвульсиях.

Прислонившись спиной к стене стола, он посмотрел снизу вверх на зверя, нависшего над ним.

Виви устроилась у него между ног и практически придавила его собой.

К тому же она так сильно сжала его грудки, что он не мог пошевелиться. Фиолетовые глаза сверкали, словно из них сыпались синие искры.

На ее подбородке, прямо перед его глазами, проступила складка, похожая на грецкий орех. Складка, выдававшая ее гнев. Его желание, чтобы она отступила, дало обратный эффект и лишь сильнее ее разозлило.

Осознав, что вторгся на территорию опасного травоядного, Ахин постарался сохранить бесстрастное выражение лица.

Слишком близкое расстояние сдавило ему горло. Аромат, исходивший от Виви, дразнил его инстинкты.

«…Виви, прошу».

С усилием подавив рвущееся наружу дыхание, он вспомнил, какой она была мгновение назад.

Бледное лицо, испуганные глаза, неподдельный ужас.

Все это всплывало перед глазами, одно за другим.

Повторяя это про себя, Ахин удерживал остатки разума и резко отвернул голову в сторону. Но разъяренная Виви схватила его за щеки и с силой повернула обратно.

От запаха крови на ее приблизившейся руке и аромата феромонов Ахин почувствовал невыносимую жажду. Он приоткрыл губы.

— Что это еще за фокусы…

— Ты спросил, как я превратилась в человека.

Слезы у Виви уже совсем высохли, она говорила четко и раздельно.

— Я превратилась сама, без чьей-либо помощи. Подняла свои собственные феромоны.

— …Сама?

Ахин переспросил недоверчиво. Затем его глаза холодно блеснули. То, что она подняла еще не до конца отрегулированные феромоны, означало, что она мучилась от боли, пока не превратилась в человека.

— Ты!

Шлепок — Виви не дала ему договорить, зажав рот рукой.

— Да, я, как ты и сказал, до сих пор не овладела человеческим обликом в совершенстве.

Подвергшийся такому нападению на рот, Ахин ошеломленно смотрел на нее снизу вверх.

— Но с сегодняшнего дня я смогу контролировать превращение в человека и обратно в кролика. Припадки у меня случались только когда я использовала слишком много феромонов или глотала лекарства вроде серого порошка.

Переведя дух, Виви продолжила:

— А ты? Если бы ты мог контролировать их, как я, у тебя бы не было припадков. Но они случаются внезапно, поэтому ты и вырубился тогда на Кроличьих территориях. И то, что мои феромоны облегчили твою боль — это факт.

— …

— Сам не можешь себя контролировать, вот и занимался бы лучше собой!

Вернув ему его же слова, Виви тяжело дышала. Ахин все еще пребывал в прострации.

В ожидании ответа, который все не приходил, к Виви постепенно возвращалось помутненное гневом сознание.

Лицо Ахина, казавшееся ей бесчувственным чурбаном, наконец предстало перед ней в истинном свете. Выражение, всегда такое открытое — будь то игра или искренность, — сейчас застыло, лишенное эмоций.

Рот Виви постепенно округлился, и она опустила взгляд на свои руки. Там, где она вцепилась в его грудки, рубашка была измята так, что было удивительно, как пуговицы не отлетели.

«Я с ума сошла!»

Она резко отпустила руки и отшатнулась, но тут же уперлась спиной в стенку стола.

«Боже-зверь, дай мне смелости». Виви, почти никогда не обращавшаяся к богу зверей, сейчас воззвала к нему.

— В-вывод такой, — с трудом, словно одолжив у бога сил, начала она. — Давай вместе искать способ… примерно так.

— …Вместе искать способ?

Сглотнув, Виви кивнула.

— Способ остановить припадки. Я тоже постараюсь поскорее научиться управлять феромонами. Поэтому, пожалуйста, расскажи мне все, что знаешь: с какого возраста они у тебя, есть ли какая-то периодичность…

— …

— …Пожалуйста.

Сказав это почти умоляюще, Виви плотно сжала губы.

Ведь на кону жизнь самого Ахина, так почему это я должна его упрашивать?

И обида на его язвительный тон, мол, «мне-то какое дело», тоже никуда не делась.

— Виви, — Ахин, мягко улыбнувшись, спросил: — А ты не думала, что, может быть, я держу тебя при себе только для того, чтобы использовать твои феромоны?

Каждое его слово… Вспыхнув, Виви нахмурилась.

— …Если бы цель была только в этом, ты бы не назвал меня «женщиной, к которой испытываешь чувства».

— …

— Даже если бы это было правдой, мне все равно. Благодаря этому я выжила, и я смогу помочь тебе. И вообще, я думаю, именно поэтому ты и не хотел пользоваться моими лечебными феромонами — боялся, что я так подумаю…

Осознав, какую дерзость она только что ляпнула, Виви запнулась.

— …Думаю, да.

Повисла тишина. Казалось, эти несколько секунд тянулись целую вечность. В волнении теребя подол платья, Виви вдруг осознала, как близко находится к Ахину, и только сейчас поняла, какую глупость совершила.

— А если не найдем.

Внезапно раздавшийся низкий голос заставил ее вздрогнуть и поднять голову.

— Если не найдем способ, ты будешь помогать мне при каждом припадке?

— …Иначе я бы не заводила этот разговор.

— Всю жизнь?

— Всю…

Виви машинально повторила за ним и почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Ей стало страшно, что если она ответит, то ее чувства вырвутся наружу.

Ахин, все еще сидевший вполоборота, выпрямился. Но ему все равно приходилось наклоняться, и макушка уперлась в столешницу.

Не обращая на это внимания, он медленно взял Виви за запястье.

— С такими дрожащими руками?

Запястье и кисть мелко дрожали, словно в судороге. Кончики пальцев онемели. Виви зажмурилась, потом открыла глаза.

Ахин не препятствовал ее руке, которая медленно начала двигаться.

Вскоре ее пальцы коснулись его губ, слегка приподняв верхнюю губу.

Обнажившиеся клыки ярко блеснули даже в полумраке под столом.

— …Видишь? — большим пальцем она робко нажала на острый кончик, с трудом выдавливая из себя слова. — Я… я ведь уже не падаю в обморок.

А что было раньше? От слова «экстренная закуска» — в обморок. Попробовала засунуть лапу в рот — в обморок. Обморок, обморок, обморок. Она столько раз теряла сознание, что Ахин спрашивал, не хобби ли у нее такое?

— Если стараться, то, может, когда-нибудь и клыков перестану бояться.

Это была чистая ложь.

— …Наверное.

Виви интуитивно чувствовала: клыков она будет бояться до самой смерти.

— Как видишь, я учусь контролировать феромоны. И теперь дедушка обещал помогать, так что со временем я смогу управлять ими еще лучше.

«А Куинн с Иврином вообще в моем кулачке». На мгновение на ее бледном лице промелькнула самоуверенность, больше похожая на гордость.

— …Я знаю, ты специально говорил гадости, чтобы я не злоупотребляла силой. Можешь не стараться. Даже если ты будешь так себя вести, моя собственная жизнь и безопасность для меня важнее всего.

Красные глаза Ахина дрогнули.

По логике разговора он ожидал, что она скажет что-то вроде: «Даже если моя жизнь окажется под угрозой, я хочу тебе помочь». Но то, что она поставила во главу угла собственную жизнь, почему-то вызвало у него противоречивые чувства.

— Но все равно я не могу просто сидеть сложа руки и делать вид, что ничего не происходит. …Если бы у меня случился припадок, ты бы просто стоял и смотрел?

— Я похож на того, кто способен на такое?

— Нет.

— …

— Ну, может, чуть-чуть.

Ахин предпочел поверить, что она уже настолько освоилась, что может позволить себе язвительные шутки. Но он упустил из виду, что Виви, даже будучи кроликом, отчаянно брыкалась задними лапами, а став человеком, и подавно будет отстаивать свое мнение.

— Я тоже не буду. Если у тебя случится припадок, я в любой момент использую лечебные феромоны. И даже если ты ничего мне не расскажешь, я сама найду способ, так что не пытайся меня остановить. Что бы ты ни делал, я не уйду, пока припадок не прекратится.

Наконец-то высказалась. Облегченно выдохнув после того, как выплеснула все, что накипело, Виви убрала большой палец от клыка.

Она хотела совсем убрать руку, но Ахин сжал ее запястье, не давая этого сделать.

Кожа на запястье и ладони горела от его прикосновения.

Прильнув губами к ее ладони, Ахин легонько лизнул ранку. Виви вздрогнула и чуть не влепила ему пощечину.

Почувствовав на языке привкус крови, он хрипло спросил:

— И как мне понимать все, что ты сейчас наговорила?

— К-как понимать? Буквально…

— Если так, то, может, мне стоит не прекращать припадки никогда? Чтобы ты всегда была рядом.

Услышав его интерпретацию, рот Виви снова округлился.

«Он же может умереть от припадка! Кто в здравом уме будет ставить на кон свою жизнь, задавая такие вопросы?»

Пока в голове проносились эти мысли, все ее внимание было приковано к ощущениям от его языка, зализывающего ранку. Каждый раз, когда мягкий язык касался раны, та неприятно саднила.

— Я не прав?

«Эта хитрая черная пантера сейчас просто морочит мне голову». Вопреки данному себе обещанию не поддаваться, Виви покорно попадалась на эту удочку.

— …Хитрая — это ты, — пробормотал он, читая ее мысли.

Фиолетовые глаза Виви широко распахнулись.

Медленно, очень медленно Ахин наклонился к ней. Он оперся рукой о пол, удерживая равновесие.

Теперь уже Виви, наоборот, смотрела на него снизу вверх и автоматически задержала дыхание.

— Кто бы мог подумать, что я буду ползать у ног кролика, которого подобрал? А?

Даже в такой ситуации он опять несет чушь. Виви вспыхнула, но ничего не сказала. Его лицо было так близко, что их дыхание смешивалось, и ей стало трудно дышать.

Ресницы, обращенные к Ахину, мелко дрожали.

— …Ты никогда у моих ног не ползал.

— Нет?

— Нет. Еще сегодня утром ты грозился превратить меня в салат…

Его губы коротко коснулись кончика ее носа и отстранились.

Их взгляды встретились в воздухе.

«Точно, хитрый хищник».

Щеки Виви зарделись, глаза сузились в треугольники.

— Тогда начну прямо сейчас.

Тихо рассмеявшись, Ахин сощурил глаза в полумесяцы.

В тот момент, когда Виви подумала, что уже не разобрать, где чье сердце так громко стучит, их губы соприкоснулись.

Коротко коснувшись ее губ, Ахин отстранился. Виви, напряженная до предела, выпрямила спину.

Он посмотрел на нее, зажмурившуюся, сцепившую руки в замок от смущения и выпятившую пухлые губы.

А когда эта хитрюга еще и вытянула шею, пытаясь понять, что происходит, Ахин резко отвернулся, пряча улыбку. Слишком смешно было.

— …?

«Почему так тихо?» Не дождавшись продолжения, Виви приоткрыла один глаз. Ожидая увидеть его лицо перед собой, она обнаружила, что он сидит, отвернув голову в сторону и закрыв рот рукой.

«Неужели».

Кончики пальцев Ахина, зажимавшего рот, побелели, словно он сдерживал кровохарканье.

— Нет!

Подумав, что у него начался припадок, Виви вскочила.

Ахин, давясь смехом, поспешно протянул руку и прижал ее макушку вниз. Едва успев предотвратить удар головой о столешницу, он недоуменно моргнул.

— Что значит «нет»?

— У т-тебя разве не припадок?

Убедившись, что Ахин в полном порядке, Виви скорчила ужасную гримасу. «Он смеялся».

«…Да, и чего я вообще связалась с этим хищником?»

С этой черной пантерой, равной которой по бестактности нет во всем свете.

Травоядные зверолюди часто насмехаются над хищниками, называя их дикарями, живущими инстинктами и похотью, но Ахин был полной противоположностью.

— Пусти.

Фыркнув, Виви попыталась выбраться из-под стола. Но Ахин наклонился к ней, и ее попытка осталась лишь попыткой.

— Куда?

Виви беспомощно прижала руку к бешено колотящемуся сердцу. И без того до удушья красивое лицо было слишком близко.

— …У меня дела.

— А это разве не дело?

Лениво улыбнувшись, Ахин снова прильнул к ее губам. Снова превратившись в статую, Виви даже забыла закрыть глаза.

Склонив голову набок, он легко провел языком по ее губам. Но плотно сжатые губы Виви не поддавались.

Полуоткрыв веки, Ахин увидел ее широко распахнутые глаза, которые, кажется, даже не моргали.

Оставив дистанцию, он лишь слегка коснулся ее губ.

— Не хочешь?

В его тягучем голосе слышались и нетерпение, и мольба.

Виви яростно замотала головой в ответ.

Нельзя начинать, а потом делать вид, что ничего не было. В отличие от ее скованного тела, ее решимость уже была подобна решимости хищника.

— Тогда открой рот.

— Отк…?

Как только губы Виви чуть приоткрылись, Ахин глубоко ворвался внутрь.

Их взгляды встретились сквозь поцелуй. Его красные глаза, прикрытые тяжелыми веками, горели огнем хищника, несколько дней не видевшего добычи.

Вскоре его шершавая ладонь накрыла мечущиеся, потерявшие ориентир глаза Виви. Естественным образом закрыв глаза, она вцепилась в его одежду.

В тот же миг рука Ахина, обвившая ее талию, сильно притянула Виви к себе. Другая рука, лежавшая у нее на затылке, безжалостно растрепала белые волосы.

В отличие от медленного начала, в движениях чувствовалась лихорадочная спешка. Плотно прильнув к ее губам, он безжалостно исследовал языком ее нежный рот.

— М-м…

Как только Виви, задыхаясь, пыталась отстраниться, он снова впивался в ее губы, словно проглатывая.

Из-за рук, сжимавших ее в кольце, она чувствовала биение его сердца.

Машинально отметив, что сердце Ахина, кажется, бьется еще громче, Виви вздрогнула плечами.

Рука, лежавшая на затылке, скользнула вниз и коснулась шрама на шее.

Шершавый большой палец настойчиво гладил заживший шрам. Тер, надавливал, словно пытался стереть, проверить этот след.

Виви, затуманенными чувствами, сама не заметила, как начала источать феромоны.

Ахин, изо всех сил старавшийся не выпускать возбуждающие феромоны, мысленно выругался. Одной Виви было мало, теперь добавились еще и лечебные феромоны, окончательно лишая его рассудка.

В полузабытьи он вспомнил, что если Виви будет использовать феромоны, она может снова превратиться в кролика, и выпустил свои собственные.

Более насыщенные, чем обычно, феромоны заполнили спальню.

Виви, которой и так не хватало воздуха, показалось, что она сейчас задохнется, и она забарабанила кулачками ему по груди.

Но он не останавливался, пока она не сдавила его галстук, заставив оторваться от ее губ.

— …Что такое? — выдохнул он хриплым, необузданным голосом.

Виви, прерывисто дыша, зло посмотрела на него.

— Я же задыхаюсь.

— Так и должно быть.

Когда он снова потянулся к ней, она уперлась ладонью в его подбородок, не подпуская.

— …Я хочу немного передохнуть.

«Хитрая крольчиха — не говорит “прекрати”, а просит “передохнуть”».

Довольный ее хитростью, Ахин притянул к себе барахтающуюся Виви. Его взгляд прикипел к ее припухшим, блестящим от слюны губам.

— Обязательно?

Только что голодный хищник, теперь он прижимался к ней, как сытый, довольный кот. Когда их лбы соприкоснулись, она заметила, что уши у него покраснели.

Виви посмотрела на его растерянные красные глаза и скорчила недовольную мордочку. В отличие от нее, все еще задыхающейся, его дыхание было ровным.

Увидев, как она, охваченная внезапным духом соперничества, хмурится, Ахин хрипло рассмеялся.

— Ну почему ты такая смешная?

Не в силах сдержать порыв, он принялся покусывать ее нижнюю губу.

Чувствуя легкие уколы на губах, Виви отстранение подумала: «А вдруг это клыки?»

Вскоре она обмякла в его объятиях. Ахин, ошеломленно глядя на внезапно отключившуюся Виви, потряс ее за талию.

— …Виви?

Уже унесшаяся в неведомые дали, Виви безвольно повисла у него на руках. Ее бледное лицо отражало весь пережитый ужас и смятение.

— А.

Вспомнив о клыках, которые только что были у него во рту, Ахин провел пальцем по губам.

Если она падает в обморок от такой малости, как же она тогда выдержала поцелуй? И как она вообще собирается с ним справляться в будущем?

Ахин в очередной раз убедился, что храбрость Виви — штука непредсказуемая.

Перенеся Виви на кровать, Ахин тут же распахнул дверь спальни.

Стражники у входа, преувеличенно браво, отдали ему честь.

Окинув взглядом их неестественно вытянутые фигуры, он нахмурился. Вид здоровенных рыцарей с постными лицами был довольно подозрительным.

— Это что еще такое?

С его слов стражники, вернув копья, рухнули на колени.

— Мы совершили непростительную ошибку. Не смогли помешать госпоже Виви... то есть госпоже покинуть спальню верхом на Баре. Просим наказания.

— Я не приказывал вас наказывать.

Те, кто уже было припали лбами к полу, недоуменно подняли головы.

— …Что?

— Если только нет опасности или дело не происходит глубокой ночью, не препятствуйте передвижениям Виви. Она не любит, когда ее запирают.

Не успели рыцари облегченно выдохнуть, как Ахин с силой вонзил копье, которое ему вернули, рядом с их головами.

— Но то, что вы упустили Бару с Виви на спине, — факт.

— …!

— В следующий раз, даже если ей придется принять истинный облик, преследуйте... хотя нет, погодите.

Если так, не удерет ли Виви еще отчаяннее? А если она, спасаясь бегством, свернет себе шею на лестнице? Это будет катастрофа.

Задумавшись, взгляд Ахина упал на декоративные шлемы, стоящие у входа.

— Если уж придется преследовать ее в истинном облике, наденьте шлем. Так она хотя бы не будет видеть ваших лиц.

— Ш-шлем, вы говорите...?

Рыцари, подумавшие, что шлем скорее закроет обзор, поспешно склонились в поклоне. Они поняли это как приказ скрыть лица.

— Слушаемся.

— И еще.

Бах — копье снова вонзилось рядом с их головами.

— Не смейте панибратски произносить имя Виви.

— Простите? А как же…?

— Зовите ее как обычно, — разве не ясно?

Иврин, считающий себя проницательным помощником, уловив эту бессмысленную ревность, никогда не произносил имя крольчихи просто так. Рилл, вняв совету Иврина, поступал так же.

— Юан.

Закончив с выговором, Ахин обернулся к своему личному камердинеру, ожидавшему в стороне в коридоре.

— Немедленно приведи лекаря и Мэйми.

— Слушаюсь.

Юан, наблюдавший за тем, как наказывали рыцарей, дал себе зарок впредь относиться к госпоже еще почтительнее.

Щелк — вернувшись в спальню, Ахин осторожно снял с Виви туфли.

Судя по тому, что ему хотелось проглотить даже эти маленькие, похожие на кроличьи лапки, ступни, он явно был не в себе. От этих чувств, перешедших уже грань простой симпатии, ему стало не по себе, он даже усмехнулся.

Отнеся туфли в гардеробную, он прислонился к дверному косяку.

«Надо будет с утра вызвать портного и переделать гардеробную полностью для Виви». И драгоценности, которые продолжали прибывать под диваном, тоже перенести сюда.

Как она и говорила, его безудержное воодушевление разгоралось все сильнее.

Снова подойдя к кровати, он присел рядом с Виви. Царапины от ногтей на ее руках были не такими уж серьезными.

Но от мысли, что это раны на теле Виви, сердце неприятно сжималось, а их вид был просто невыносим. При том, что именно он сам оставил засос у нее на шее.

Протянув руку, он убрал белую прядь волос, закрывавшую лицо Виви. Открылось лицо, нежное, словно вылепленное из пуха.

С тех пор как он узнал, что она его ровесница, он однажды попытался представить ее в человеческом облике.

По ее отрешенному виду, который иногда появлялся у нее поначалу, он думал, что она будет выглядеть какой-то безжизненной.

Но аккуратные, тонкие черты, наоборот, лишь усилили его тревогу.

На территории черных пантер, где и так полно опасностей, она будет ходить и кричать на каждом шагу: «Я травоядная!»

Скривив губы, Ахин указательным пальцем ткнул в мягкую щеку Виви.

«Если у тебя случится припадок, я в любой момент использую лечебные феромоны».

Для него это были сладкие слова, от которых невозможно отказаться.

Ведь лечебные феромоны Виви могли успокаивать его феромонные припадки, которые случались без всякой периодичности. Более того, даже в обычное время они приносили ощущение стабильности.

Но было много неясного.

В первый раз, когда Виви использовала феромоны в своем истинном облике, он сомневался.

Но во второй раз, когда на Кроличьих территориях ее лечебные феромоны принесли ему облегчение, он почувствовал это отчетливо.

Странное ощущение: его тело не просто получало спасение, казалось, что его доминантные феромоны впитывают в себя лечебные.

В тот момент, когда сознание разрывалось, его охватывал экстаз. Но после того как к нему возвращался рассудок, это неподконтрольное чувство оставляло лишь неприятный осадок.

Медленно переведя взгляд, Ахин уставился на свою руку.

«Может, припугнуть ее, чтобы в следующий раз она не смела использовать лечебные феромоны?» Но он понимал, что когда дойдет до дела, Виви не отступит.

Как и утверждал Иврин, Виви была храброй трусихой. Она часто отважно противостояла ситуациям, которых другие испугались бы.

Учитывая все это, безопаснее будет просто держаться от нее подальше, если у него случится припадок.

«И о чем только приходится думать».

Идис, так рано покинувший этот мир, вызывал в нем одновременно тоску, обиду и снова тоску.

На красные глаза Ахина слоями ложилась тьма.

После смерти Идиса Валенс каждый месяц отлучалась примерно на пять дней. Под предлогом отъезда она искала способ, возможно, предотвратить феромонные припадки, которые могли случиться у Ахина.

— Господин Ахин, вы звали?

Почувствовав за дверью присутствие Мэйми и лекаря, Ахин убрал руку от щеки Виви. Ночь выдалась тревожной.

Когда я очнулась, уже был полдень.

После моего обморока, видимо, заходила Мэйми, потому что сиреневое платье сменилось ночной рубашкой. Раны на руках тоже были аккуратно обработаны.

«Что это со мной…»

С одной стороны, я была рада отсутствию Ахина, с другой — меня это почему-то расстраивало. Я зарылась лицом в подушку. Из горла вырвался стон.

«Ну почему я такая?»

Слезы покаяния потекли по щекам, увлажняя наволочку.

«Ну почему я отключилась именно в тот момент!»

«Еще чуть-чуть, и я бы узнала о феромонных припадках!»

И еще… могла бы еще раз украсть поцелуй у этого хищника… ну, в смысле, его сердце.

Мое лицо запылало, я заметалась на кровати, словно плыла. В тот же миг — кувырк! — на кровать влетело какое-то черное нечто, издав дикий вопль.

— А-а-а!

От толчка мое тело подпрыгнуло и опустилось. Я рефлекторно сложила руки.

— Спасите… а, это ты, Эш. Напугала.

Я чуть не рухнула ничком, но, к счастью, обошлось. Я облегченно вздохнула. Эш, видимо, решила, что я стону от боли.

Даже убедившись, что я в порядке, она не успокоилась и накрыла меня своим телом. Это был ее способ успокоить саму себя.

«Уф». Дышать стало трудно, но я не могла показать вида и гладила шерсть Эш.

— Ничего не болит, все хорошо.

Просто вес такой, что раздавить может — и ничего удивительного. Успокаивая Эш, я перевела взгляд и увидела Бару, положившего голову на край кровати.

Тяжело дыша, я поздоровалась:

— …Привет, Бара.

Бара фыркнул и отвернулся. Казалось, он, как и Эш, проверял, не больно ли мне.

— Эш, слезай.

От сухого голоса Мэйми, раздавшегося у кровати, тело Эш напряглось. Она нарушила запрет Мэйми никогда не залезать на кровать.

Как только Эш, поджав хвост, убежала, Бара, сделав вид, что это он все сделал, забрался на кровать и принялся пачкать постельное белье.

— Бара.

Несмотря на строгий тон, Бара даже не пошевелился.

Мэйми, видимо, решив, что простыни все равно придется менять, тихо вздохнула и принесла воду для умывания.

— Я помогу вам с умыванием.

— …А где Ахин?

— Господин отлучился по вызову главы дома. И еще я принесла ежедневные газеты с Кроличьих территорий, как он просил.

— Правда?

Сон как рукой сняло, я резко вскочила. Мэйми протянула мне несколько номеров газет с Кроличьих территорий за последние дни.

«…Пусто?»

Пробежав глазами все газеты, я нахмурилась. Ни одной строчки о пожаре в особняке главы Амон. Видимо, дело замяли.

«Да какая разница, все равно все кончено».

Учитывая, что это древний род, до смертной казни, наверное, не дойдет. Отбросив последние липкие сожаления, я отодвинула газеты в сторону.

— Мэйми… теперь можешь не приносить.

— Слушаюсь.

— Ты и об этом доложишь Ахину?

Взгляд Мэйми на мгновение дрогнул, а потом снова стал твердым.

— О таких мелочах, которые случаются разово, я не докладываю.

Она имела в виду, что не доложит.

По сравнению с первыми днями, когда она докладывала даже о том, сколько раз я махнула лапой, исключений стало гораздо больше. Почувствовав прилив тепла, я довольно хмыкнула и без причины покаталась по кровати.

— Крольчонок, в человеческом облике нельзя кататься, как в кроличьем.

Тут же последовал резкий выговор от Мэйми.

— Но…

— Нельзя. И еще: через некоторое время придет господин Ульфес. После примерки одежды вас захочет видеть глава дома, так что пора начинать готовиться.

Объявив расписание, Мэйми выгнала Бару с кровати и взвалила меня на плечо.

Она направилась к ванночке для кроликов, где меня обычно мыли, но вдруг остановилась как вкопанная. Похоже, только сейчас осознала, что вес стал тяжелее.

— Мэйми, я и сама могу слезть с кровати.

— …Простите.

«Как, ну как я могла перепутать кролика и человека?» Эта ошибка заставила ее почувствовать себя неловко.

Дом Грейс.

Слуги особняка Грейс не могли скрыть своего волнения. Встречаясь взглядами, они то и дело начинали перешептываться. В конце концов повар, стоявший с половником, рявкнул:

— Да какая, к черту, нимфа? Прекратите молоть чушь и пеките пироги!

— Сделайте сегодня исключение, шеф. Вы просто не видели ее вчера. Она выглядит совсем не такая, как черные пантеры, — взбудораженные помощники повара вскочили.

— Верно! Я готов поставить свою поварскую карьеру на то, что в той газете — чистая правда.

— Шеф, вы же тоже втайне надеялись, что крольчонок снова заглянет на кухню. Разве вам не хочется увидеть ее в облике зверолюда?

— К-когда это я! Чтобы на моей священной кухне кто-то буйствовал и пинал…

— Да бросьте, вы же после того случая, когда точили ножи, постоянно оглядывались, не видел ли кто вашего свирепого лица…

— За работу!

Валенс, проходя по коридору, слышала обрывки разговоров, просачивающиеся из каждой щели.

Щелк — войдя в кабинет, она увидела Ахина и Лилиана, уже устроившихся на диване для гостей.

— Старик, все-таки ты наболтал лишнего.

— Я сам собирался сказать, тебе-то какое дело?

Эти двое тоже были заняты тем, что задирали друг друга.

Валенс твердой походкой подошла и села на почетное место. Ахин и Лилиан, только что переругивавшиеся, с беспокойством посмотрели на нее — от нее исходило какое-то странное напряжение.

— Я — Валенс Грейс, глава клана черных пантер и дома Грейс.

То, что она из черных пантер, знал каждый. Зачем напоминать об этом в кругу семьи? Ахин и Лилиан недоуменно захлопали глазами.

— И что же я, будучи таковой, должна чувствовать себя чужой на своей собственной территории, да еще и в собственном особняке?

Валенс, чеканя каждое слово, схватилась за лоб. Растерянный Лилиан полностью повернулся к ней.

— О чем ты говоришь? Кто этот нахал, который посмел…!

— Я одна его не видела.

— Кого? Говори, старик сделает все, чтобы ты на него посмотрела!

Он наседал, кипя от гнева. Ахин, догадавшийся, к чему клонит Валенс, скривился.

— Ты о том, что не видела нимфу. Потому что вчера задержалась у надгробия и вернулась поздно.

— Да. А отец, говорят, встретил ее в зимнем саду. Ну почему никто не оставил для меня хотя бы портрет верхом на Баре?

Виновницей, расстроившей Валенс, оказалась та самая крольчиха-нимфа.

Тук — трость Лилиана упала на пол. Из-за одного нахального кролика весь особняк стоял на ушах.

А Валенс, грациозно приподняв подол платья, наполовину встала.

— Пожалуй, надо сходить повидать ее, пока она снова не превратилась в кролика.

— Она не превратится, так что давай сначала займемся делами. Кстати, старик, а ты вообще зачем пришел?

— Шел мимо, увидел тебя, вот и зашел, — бесстыдно ответил Лилиан, явно не собираясь уходить, и плотнее уселся на диван.

Слегка понервничав, Валенс снова опустилась на место.

— Ты ведь знаешь, что скоро день твоего рождения, Ахин?

— Ты позвала, чтобы спросить, как я собираюсь представить Виви?

— Ты все понимаешь.

Каждый год на день рождения Ахина поднимался вопрос о его невесте.

Теперь, когда из-за газетной утки существование Виви стало достоянием общественности, можно было ожидать, что старейшины рода и те, кто с ними связан, начнут проявлять интерес.

При мысли о том, как они будут обсуждать ее происхождение и способности, Ахин лениво подпер подбородок рукой.

— Одного твоего слова, мама, хватит, чтобы все заткнулись.

— С какой стати я должна ради тебя стараться?

— То есть ты не против, если Виви втянут в политические дрязги?

Валенс не ответила, лишь расслабленно откинулась на спинку дивана.

Ахин с какого-то момента перестал ограничивать общение Виви с ней.

Позволял ли ей наслаждаться чаепитием в саду, гулять прямо перед особняком, заказывать кучу кроличьих нарядов в ателье.

Он нарочно давал Валенс возможность привязаться к крольчихе. И Валенс, хоть и понимала это, была бессильна перед этим очаровательным пушистым комочком.

— Ты перекладываешь на меня свои хлопоты.

— Считай это подарком на день рождения.

«До чего же похожи, когда вот так переглядываются и улыбаются», — подумал Лилиан и тихо добавил:

— Она, на удивление, сообразительная, так что аристократические манеры освоит быстро. Если происхождение — проблема, можно удочерить в другой род. И внешность у нее миловидная, так что старейшины, думаю, тоже не будут против.

— …

— Даже в правящем доме бывали браки с представителями других родов… кхм-кхм.

Почувствовав на себе пристальные взгляды Ахина и Валенс, он прокашлялся. Ахин прищурившись смотрел на Лилиана, который смущенно теребил усы.

— Старик, ты что, с утра уже налил себе?

— Ах ты наглец!

— Судя по всему, Виви пришлась тебе по душе, раз ты ее учил.

Лилиан, не переставая кашлять, отвернулся в пустоту. Кончики его ушей слегка покраснели.

— Уровень ее знаний довольно высок. Она цитирует книги, как по писаному.

— Как кролик может говорить?

— А, передними лапами… кхм, короче говоря.

Лилиан решил больше не сопротивляться этой ужасной реальности.

— Наверное, так и есть. Она, должно быть, перечитывала одну и ту же книгу много раз.

— Что?

— Да так, ничего особенного.

Виви часто перечитывала книги, подаренные Валенс, до тех пор, пока бумага не истрепывалась. Ахин и Мэйми, наблюдая за ней, думали, что ей особенно нравятся эти книги.

Но как только ей разрешили свободно посещать библиотеку, Виви, как рыба в воде, набросилась на новые книги.

Наверное, когда она жила в доме Раббиан, ей приходилось читать одни и те же книги, пока их не заменяли, и она даже не смела просить о замене.

«Все-таки надо было их тогда убить», — сожалея, подумал Ахин и перевел разговор.

— Кстати, мама, когда ты научила Виви этой технике?

— Какой технике?

— Направлять феромоны.

— С чего вдруг такой вопрос?

«Разве нужно специально учиться направлять феромоны?» — с недоумением подумала Валенс и изобразила на лице соответствующее выражение.

— Тогда, может, ты, старик? До поездки на Кроличьи территории.

Лилиан слегка покачал головой.

— Ты же не подпускал меня к ней, как я мог ее чему-то научить?

— …Тогда кто?

— А я откуда знаю?

— …?

Вопросительные знаки заполнили кабинет. Ахин на мгновение задумался, облизнув губы.

«Неужели сама додумалась?»

Вспомнил он и про кувырки на тренировочном плацу. Эта мысль показалась ему абсурдной, но он все же обдумал ее.

Такой технике мог научить только обладатель высших феромонов, так что Мэйми, простая служанка, не могла.

Не он, не Иврин — они сказали, что не учили. У Куинна нет высших феромонов, да и характер у него не тот, чтобы кого-то терпеливо учить.

Кто же мог научить Виви, сам обладая высшими феромонами…

«Рун Маниентс».

Догадавшись, Ахин холодно усмехнулся.

Ночь была тяжёлой, влажной, словно перед дождём.

Приготовившись ко сну, я пристально уставилась на дверь.

Было бы лучше, если бы я встретила Ахина сразу, как проснулась. Но из-за того, что мы не виделись целый день, напряжение только нарастало.

«Скоро день рождения Ахина, поэтому число слуг увеличится. Ты уж не удивляйся».

Слова госпожи Валенс, сказанные за чаепитием, эхом отдавались в голове.

Что я могла бы подарить ему на день рождения?

«Надо хоть раз в жизни кому-нибудь что-нибудь дарить, чтобы иметь хоть какое-то представление».

Тем более Ахину, который и так получает кучу роскошных подарков.

«А когда мой день рождения?»

Смутно припоминалось, что в детстве я носила колпак. Но с тех пор как я получила последнее поздравление в раннем возрасте, я ничего не помнила.

Пока я размышляла, что бы такое подарить, раздался стук в стекло. Тук-тук.

«Что, что это?»

Кто-то стучал в стеклянную дверь, ведущую на террасу. Покосившись на плотные шторы, я почувствовала, как меня охватывает страх.

«Неужели Ахин решил сегодня войти через террасу?» Но если бы он собирался, то открыл бы дверь сразу, а не стучал бы.

Нерешительно приблизившись, я встала перед шторами.

— К-кто там?

— Это Иврин, пользующийся благосклонностью крольчонка.

— Иврин?

Раздвинув шторы, я увидела Иврина, сидящего на корточках. Его обычно красивое лицо за один день словно осунулось.

— …Как ты сюда забрался?

— В истинном облике. Взобрался по дереву сбоку.

«Что ещё за мелкие пакости он задумал?»

Настороженно поглядывая на него, я приоткрыла стеклянную дверь и присела. В тот же миг Иврин просунул голову в щель.

— В чём дело… А-а-а!

В ужасе я захлопнула дверь, и голова Иврина застряла.

Но он, ничуть не смущаясь, быстро заговорил:

— Дело довольно серьёзное.

— Почему… почему?

— Вы случайно не поссорились с господином Ахином?

— Прошлой ночью мы немного повздорили, но…

«Если ссора закончилась поцелуем, то, наверное, можно считать, что помирились?» Вспомнив, что было до обморока, я почувствовала, как лицо заливается жаром.

Хорошо, что из-за лампы не видно оттенка кожи. Я закусила ноготь.

— Кажется, мы помирились…?

— Крольчонок, по вашему лицу не скажешь, что помирились. Кстати, на территории чёрных пантер за враньё отрезают хвост.

Вздрогнув, я рефлекторно ощупала область ягодиц и вытаращила глаза.

— Не обманывай.

— Да. Так или иначе, вы хорошо помирились?

— К чему ты клонишь?

Лицо Иврина мгновенно омрачилось. С застрявшей головой он выглядел довольно жутко.

— Говори спокойно, я слушаю.

Мне стало не по себе, и я попыталась его успокоить.

— Господин Ахин странный.

— Ничего нового, разве нет…?

— Он смотрел в окно, погружённый в свои мысли, а потом вдруг с удвоенной силой принялся за бумаги. Просто ужас.

— Это действительно серьёзно.

— Более того, он меня похвалил. Сказал, что ему нравится мой болтливый рот. Мог бы и прибавку к жалованью дать, но чтобы он такое сказал — никогда.

— Боже мой…!

Ахин обычно никогда не хвалил Иврина, даже в шутку. Когда я выразила недоверие, подлетевший Куинн запищал, соглашаясь с Иврином.

Понизив голос и покосившись на вход в спальню, Иврин продолжил:

— Раньше, когда у него было особенно плохое настроение, он, наоборот, вёл себя как нормальный человек. А сегодня он ушёл из кабинета необычно рано, и я зашёл проверить, не увели ли вас, случаем, на кухню.

«Особенно плохое настроение». Я побледнела и машинально коснулась губ. Неужели мой поцелуй был ему настолько неприятен?

«Да нет же…»

Мне показалось, ему очень понравилось. Или, может, я вчера слишком наседала?

— Похоже, у вас есть какие-то догадки.

Я виновато повела плечами и отвела взгляд.

— Я… схватила его за грудки. Совсем легонько.

— Вчера?

Глаза Иврина слегка расширились.

— И головой об стол приложила, довольно сильно…

Как только я закончила, Куинн закрыл клюв крылом.

Их чрезмерная реакция смутила меня, и я затеребила пальцы.

«Если подумать, вчера был день памяти господина Идиса, а я, поглощённая собственной обидой, даже словом его не утешила».

— Крольчонок. Приоткройте дверь на террасу, — серьёзным голосом произнёс Иврин, пытаясь успокоить дрожащую от страха меня. — Вас действительно могут съесть. Если господин Ахин будет вести себя слишком нормально, превращайтесь в кролика, садитесь на господина Куинна и сбегайте. Даже если у господина Куинна подмоченная репутация, он не оставит вас без внимания.

Возмущённый Куинн принялся с остервенением долбить клювом ботинки Иврина.

— Бойтесь последствий, идите лучше в спальню к господину Лилиану или главе дома, а не в мою.

— А-а, а как Ахин ведёт себя со мной нормально?

— Ну, не знаю, наверное, не по-джентльменски…

Мы с Иврином, резко замолчав, повернулись ко входу. Послышались голоса отдающих честь рыцарей.

Я хотела сказать Иврину, чтобы он уходил, но, повернув голову, его уже не обнаружила. Чёрный зверь, схватив зубами одежду, перемахнул через перила террасы и скрылся.

«Всё-таки в побегах он быстрее всех». На всякий случай я оставила стеклянную дверь чуть приоткрытой и задёрнула шторы.

Плюхнувшись на диван, я с ужасом уставилась на щёлкающую открывающуюся дверь.

«Что это такое…»

— Я удаляюсь.

В спальню, сопровождаемый личным камердинером Юаном, вошла черная пантера. Ловко закрыв дверь на задвижку, пантера невозмутимо устроился на кровати.

«Иврин говорил про “нормально”, а что мне делать, если он вообще пришёл не в человеческом облике?»

Печально, но ответа на мой мысленный крик не последовало.

— Это… не припадок?

Чёрная пантера фыркнул и лениво потянулся. Точно, феромоны не были взбудоражены.

Прижимаясь к стене, я медленно приблизилась, свирепо глядя на него.

«Вы только посмотрите на это притворное выражение морды!» Ясно как день, что он пришёл в истинном облике, хотя ничего не болит, лишь бы не отвечать.

— …Ты просто не хочешь отвечать на мои вчерашние вопросы, да?

«Ну как можно быть таким вредным?»

— Ты на меня обиделся?

Ахин, лежавший на боку, похлопал передней лапой по кровати.

«Интересно, Ахин чувствует то же самое, когда я зову его лапой?» Осторожно ступая, я после долгого пути наконец добралась до кровати.

Когда я впервые увидела его в истинном облике, мне было не до того, но сейчас, присмотревшись, я поняла, что он крупнее Бары. И шерсть у него какая-то особенно блестящая.

Машинально сев ровно, я незаметно подвинула руку, лежащую на простыне.

Рука, медленно тянувшаяся к чёрной пантере, наткнулась на огромную лапу. Подавив шок от того, что моё прикосновение отвергли, я ласково заговорила:

— Прости, что вчера, в день памяти твоего отца, я не утешила тебя, а только допрашивала.

Но Ахин лишь молчал. Заново осознав, как трудно разговаривать с животным, я снова попыталась его урезонить:

— Скажи хоть, в чём дело?

Покосившись на меня, пантера вильнул хвостом. Написанные в воздухе буквы были неточны, но слово было знакомым, так что я быстро поняла.

— Это ты кого гулящей крольчихой назвал?

Я прямо опешила. Когда я рявкнула, Ахин как бы невзначай выставил вперёд зад.

«Неужели он ждёт, что я его ударю?» Видимо, он решил просто плыть по течению.

Долго обмахиваясь руками и остывая от гнева, я решила использовать метод ублажения.

— Если скажешь мне причину, я тебя ударю.

Ахин, слегка оживившись, медленно сел. Его хвост, энергично рассекавший воздух, указывал…

«Рун?»

На льва. У меня было много грехов, и я невольно вздрогнула плечами.

Прищурившись, Ахин поочерёдно указывал лапой то на меня, то на себя.

Мол, я тоже не говорю о Руне, так что и он будет молчать.

— Это же совсем другое! Тут разная степень тяжести!

Сглотнув, я попыталась говорить уверенно.

— И… и что я вообще скрываю?

Ахин, словно поражаясь моей наглости, схватился за висок.

«Не может же он знать содержание моего разговора с Руном».

— Ты про то, что я встречалась со львом в особняке главы? Мы же это уже обсуждали.

Видимо, ответ был неверным: гладкое лицо Ахина стало ещё более свирепым. А я, наоборот, опустила уголки глаз и без дела теребила простыню.

Вдруг меня осенило, и я тихо спросила:

— …Танец?

Ахин мгновенно замер и указал на меня лапой. Его жёлтые глаза наполнились шоком и изумлением.

«Похоже, угадала». Видимо, он узнал, почему Рун назвал меня танцовщицей.

«Рун Маниентс…!»

Не ожидала я от него такой подлянки. Ну когда он успел всё разболтать?

В глазах Ахина читалось откровенное разочарование. Отбросив стыд, я обеими руками схватила его за лапу.

— Мне нужно было сказать, что я превращаюсь в человека, и я, растерявшись, невольно использовала наш с тобой условный сигнал.

«И почему я вообще должна это оправдывать?» Но чем больше я говорила, тем сильнее чувствовала себя гулящей крольчихой.

— Ахин.

Как я ни уговаривала, Ахин холодно отвергал мои руки.

«Ах ты, противный кошак!» В конце концов, зажмурившись, я процедила сквозь зубы:

— Ладно, в следующий раз, когда превращусь в кролика, я тебе ненадолго покажу.

Ради великого можно и малым пожертвовать.

И точно: Ахин мгновенно сменил тактику и довольно кивнул. Его особое очарование никуда не делось даже в облике чёрной пантеры.

«Уф». Кое-как утихомирив вредного хищника, я осторожно начала:

— Тогда превращайся обратно в человека и отвечай на мои вопросы…

Но он, только выудив обещание, резко отвернулся.

«Ах ты, мелочный…!»

Не в силах скрыть закипающую ярость, я с силой шлёпнула его по заду. А он, надо же, тут же подставил зад…

«Я с ним точно не справлюсь».

Периодичность припадков доминантных феромонов становилась всё короче.

В пустой комнате Ахин, почти насильно принявший истинный облик, провёл какое-то время в муках припадка и только сейчас вернулся в спальню.

Глубокая ночь. Со временем он естественным образом превратился обратно в человека и открыл тяжёлые веки.

Схватившись за пульсирующий лоб, он сел. Одеяло соскользнуло, обнажив его прекрасно сложенный торс.

Повернув голову, Ахин по привычке поискал взглядом гулящую крольчиху.

К счастью, это был не пушистый комочек, поэтому Виви, растянувшаяся поперёк кровати, сразу попалась на глаза.

«Мало того что сама технику показала, так ещё и танец, которого я не видел, продемонстрировала льву».

Размышляя, что с этим делать, он уловил аромат феромонов Виви, и у него мгновенно закружилась голова. Это было похоже на то неприятное чувство отключения сознания, когда во время припадка он впитывал её лечебные феромоны.

Медленно переместившийся взгляд задержался на шее Виви, видневшейся из-под ночной рубашки. В красных глазах, потерявших фокус, плескалось смутное желание.

Ахин не мог оторвать взгляд от её шеи. Слабый сладковатый запах лечебных феромонов не переставал щекотать ему ноздри.

Тук, тук, тук.

Казалось, все сосуды в теле превратились в сердце и пульсировали.

Его мучила жажда, хотелось впиться зубами в нежную шею.

Как тогда, когда ему казалось, что он впитывает лечебные феромоны. Это было то самое опасное состояние, когда сознание вот-вот покинет его.

Скрежеща зубами, он нарочно прокусил губу до крови. Резкая боль принесла облегчение, и затуманенный разум хоть немного, но прояснился.

Красные глаза, видневшиеся сквозь растрёпанные серебристые волосы, постепенно обретали фокус.

Успокоив непонятное ему самому желание, Ахин облизнул губы. На тыльной стороне ладони осталась алая кровь. Вытерев кровь с губ, он уставился на Виви, спящую и не подозревающую о том, что произошло.

Виви, сильно нахмурившись, вдруг дёрнула ногой. Видимо, даже во сне её преследовал хищник.

«Я ведь на мгновение, но определённо едва не впился ей в шею. В неконтролируемом состоянии».

У Ахина кровь застыла в жилах. Он даже не заметил, что его руки дрожат.

— Виви.

Указательным пальцем он легонько пощекотал её маленькую ступню. Она снова дёрнула ногой. Эта живая реакция хоть немного успокоила встревоженное сердце Ахина.

После смерти Идиса Ахин всегда знал, что за ним по пятам следует тень смерти, поэтому ему нечего было бояться.

Но с какого-то момента он стал бояться за Виви.

Как бы этот маленький пушистый комочек не умер, пока он отвернулся. Или, может, она сбежит отсюда, как только научится превращаться в человека.

А вдруг ей, такой легкомысленной, приглянётся этот праздный лев? Или из-за припадков ему самому придётся отпустить Виви?

Стоило делу коснуться Виви, как Ахина охватывал незнакомый страх.

Это было опасное чувство.

Взять хотя бы сегодня: каждый раз, вспоминая её раскрасневшееся лицо, он чувствовал, как его внутренности скручивает от напряжения.

И в то же время она, настойчиво допытывающаяся о его припадках, одновременно и раздражала, и радовала его.

Пока у него есть такая обуза, как припадки, эта добрая крольчиха останется рядом с ним, даже если это будет не любовь, а всего лишь сочувствие.

«Сочувствие — тоже неплохо». Ахину вдруг пришло в голову, что если он завладеет всеми чувствами Виви, эта тревога исчезнет.

Словно заворожённый, он взял её за ногу и припал губами к её ступне. Прошло немного времени.

Осторожно, чтобы не разбудить, положив ногу на место, он посмотрел на себя. Из-за того, что он превратился из пантеры в человека, он был практически голым.

«Если бы Виви это увидела, ей бы, наверное, понравилось…»

«…Нет, нельзя».

Он просто немного подшутил над ней, допытывающейся, зачем он превратился в пантеру, а в ответ получил неожиданное признание о том, что она танцевала со львом.

Губы Ахина сжались в прямую линию. Визуальные стимулы действуют на гулящую крольчиху лучше всего, так что это оружие нужно было приберечь.

Надев брюки в гардеробной и кое-как накинув рубашку, он подошёл к террасе.

— Выходи.

За плотными шторами кто-то зашевелился. Прятавшийся за ними Куинн мелкими шажками вышел.

— Я тебе приказывал сегодня сидеть на террасе?

— …

— Зачем делаешь то, что не приказано?

Застегнув пуговицы на рукавах, Ахин холодно посмотрел на Куинна сверху вниз.

— Ты же сам хвастался, что, в отличие от Иврина, не будешь перед крольчихой на задних лапках прыгать.

На этот раз Куинну нечего было возразить, и он закрыл лицо крылом.

Из-за того, что Иврин заговорил о его репутации, он действительно, как дурак, торчал на террасе. Ему было стыдно.

Глядя на Куинна, изъясняющегося крыльями, Ахин опешил.

С самого начала он поручил ему слежку за крольчихой, и теперь тот, похоже, заразился от Виви, размахивающей лапами. Куинн даже не осознавал, что делает это.

— В наказание за самовольство неделю не получишь клубники.

«И не вздумай тайком бегать на кухню», — холодно добавил Ахин. Куинна, на которого с ясного неба свалилась эта кара, от удара пошатнуло.

Тем временем Ахин быстро написал короткое письмо и привязал его к ноге Куинна.

— Это письмо Руну Маниентсу.

Кивнув, Куинн с тяжёлым сердцем взлетел на перила террасы.

— …Хотя сегодняшнее твоё дежурство на террасе было не лишним. После того как слетаешь к Маниентсам, останешься на террасе постоянно.

Провожая взглядом спину улетающего ястреба, Ахин тихо добавил:

— Следить будешь не за Виви, а за мной.

Куинн, перестав махать крыльями, уставился на Ахина горящими глазами.

Вместе с сегодняшним это было уже дважды. Куинн знал, что превращение Ахина в истинный облик — вовсе не способ подшутить над крольчихой.

Ни о чём не спрашивая, он взмыл высоко в небо.

Дом Маниентс.

Рун, только что получивший письмо от Ахина Грейса, спрыгнул с дерева.

«С каких это пор мы стали врагами?» Стоя посреди сада, он вспомнил далёкое детство.

В год, когда ему исполнилось шесть лет, в доме Маниентс как раз выбирали будущего наследника. Так как его сестра Леона Маниентс была открыто объявленной претенденткой, процедура не была сложной.

Но глава Львиных территорий, опасаясь угроз со стороны сторонников сестры, на время отправил Руна в дом Грейс. Это и стало началом всех бед.

Тогда он впервые встретил шестилетнего Ахина Грейса, который был сущим беззаконником.

В отличие от Руна, научившегося только сдаваться, Ахин вёл себя так, будто весь мир принадлежит ему: он был надменным, спокойным и жадным.

Кажется, маленький Рун завидовал Ахину, который мог позволить себе быть жадным.

Наверное, поэтому у него и накипело. Всё время живя на чужой территории и чувствуя себя не в своей тарелке, он просто выместил на нём злость.

— Ты что, до сих пор спишь с этим уродливым плюшевым кроликом! И после этого ты будущий глава территории чёрных пантер?

— Нечего болтать, если не понимаешь всего очарования кроликов.

Маленький Ахин с гордостью протянул кролика, которого держал в руках. Из-за того, что он спал с ним каждую ночь, игрушка была немного потрёпанной. Рун замахал руками.

— Убери этого уродливого кролика!

— А ну-ка повтори.

Возмущённый Ахин со всей силы размахнулся кроликом. «Ай!» — упавший Рун разревелся. Тут вышел Иврин, решивший выполнить свой долг подающего надежды помощника.

— Успокойтесь, господин Рун, господин Ахин. Драться нужно тайком. А то взрослые наругают.

Ахин удивлённо спросил:

— Иврин, почему ты льва назвал первым? Ты на чьей стороне?

Иврин, серьёзно задумавшись, честно ответил:

— Я на стороне того, кто победит.

— Ничтожество.

— Ни-ничтожество… Ай!

Кролик, со свистом рассекая воздух, прилетел прямо в лицо Иврина. Так Иврин, став второй жертвой, залился слезами, похожими на куриный помёт.

Подоспевший Лилиан поспешно подхватил плачущих детей.

— Рун прав, Ахин. Ты ведь будущий правитель территории чёрных пантер. Ты уже вышел из того возраста, чтобы спать с игрушками.

— А почему ты мне только запрещаешь?

И в тот день Идис покинул этот мир.

С того момента, наверное, Ахина с потрёпанным кроликом больше никто не видел.

Желание обладать всем по-прежнему никуда не делось, но и расставался он с вещами быстро. Иногда он вёл себя так, будто жить ему осталось недолго.

Оглядываясь в далёкое детство, Рун снова прокрутил в голове содержание письма.

«На день рождения, если придёшь, на этот раз убью по-настоящему, знай».

Наверное, из-за крольчихи. Получив впервые в жизни письмо от Ахина, он невольно рассмеялся. То, что этот безумец, живший без оглядки на последствия, вдруг начал себя сдерживать, было довольно забавно.

— Если он говорит не приходить, то и не пойдём, господин Рун. Это же мероприятие, которое можно поручить другим братьям.

Высунувшийся из-за плеча Руна Рестин поправил монокль.

— Разве можно вот так запросто читать письма своего господина?

— Это не шутка. Я подумал, территория чёрных пантер, где живёт господин Иврин, — земля, несущая несчастья. Тем более о вас сейчас пишут в газетах, если вы появитесь на дне рождения господина Ахина, вы точно окажетесь в центре внимания.

— Может, ты просто боишься встретиться с нимфой?

— С какой стати мне, льву, бояться крольчиху?

Пока они спорили о том, идти или нет, сзади на них упала зловещая тень.

Вскоре их, без предупреждения схваченных за грудки, подняло в воздух. Рестин, побледнев, почтительно положил руки на грудь.

— …Приветствую будущую главу дома.

Рыжеволосая, с яркими золотыми глазами, сестра Руна, Леона, посмотрела на растерянных Руна и Рестина.

— Без лишних слов лучше идите. Это часть союзнических отношений. И я поручила вам представлять нас на этом союзе.

— Сестра, обязательно нужно хватать за грудки?

— Так, если придётся бить, не придётся лишний раз за ними бегать.

Рестин, только что так рьяно отговаривавший, теперь усиленно закивал, обещая обязательно присутствовать. Довольная ответом, Леона уставилась на Руна.

— Твой ответ?

— Не знаю.

— …Из-за нимфы из газет?

Плечи брата, в самую точку сражённого этим вопросом, заметно напряглись.

Заметив, что его бегающие глаза наконец-то сфокусировались, Леона оживилась. Давно она не видела такого отклика от своего вечно ленивого и безучастного брата.

Бах! Отпустив их грудки, она протянула приглашение от дома Грейс.

— Ступай и укради её. Как украдёшь, я уж постараюсь сдержать этого безумца.

Безумцем она называла Ахина Грейса.

Рун, отводя взгляд от неожиданно проявившей инициативу Леоны, потянулся.

— Разве не ясно, раз я вернулся в дом Маниентс один? Меня нимфа прогнала.

— Что?!

Рестин, до этого молчавший, вытаращил глаза.

— Пр-прогнала? Когда прогнала? Почему прогнала? На Кроличьих территориях прогнала?

— Рестин, сколько можно про то, что меня прогнали?

— Почему вы не спросили у меня совета? Уверен, вы там наговорили какой-то глупости…!

Рестин, которому было до жути досадно и обидно, затопал ногами.

Леона, переводя взгляд с одного жалкого льва на другого, раздражённо цокнула языком.

— И на что вы бережёте свои красивые морды? Если уж совсем никак, превращайтесь в истинный облик и танцуйте брачный танец.

«Идите и собирайте вещи», — рявкнула она и, соблюдая справедливость, пнула обоих по заду.

Рун, подумав, что на этот раз у него будут синяки, покатился по траве.

«Может, и правда превратиться во льва и станцевать брачный танец?» Вспоминая тройной пируэт балетной танцовщицы, он слабо улыбнулся.

Звук шуршащей одежды разбудил меня от крепкого сна.

Протирая глаза, я увидела в затуманенном взоре Ахина, надевающего жилет. Его аккуратный силуэт так сильно отличался от той легкомысленной пантеры, которая только что подставляла мне зад, что это было выше моего понимания.

«Почему он одевается сам, без помощи Юана?»

Я тупо смотрела на него, пока он полностью не облачился в тёмно-синий мундир, а потом зарылась лицом в подушку.

Утром у меня меньше всего смелости, и смотреть в лицо Ахину было особенно стыдно.

— Чего притворяешься спящей?

Я почувствовала, как он сел на кровать.

Я вовсе не собиралась притворяться. Просто так получилось, что я не могла пошевелиться и застыла, уткнувшись лицом в подушку.

Повисла тишина.

— Если тебе стыдно смотреть на моё лицо, тогда ударь меня по заду.

«С ума сошёл, хищник…!»

«Он явно никогда в жизни не учился выбирать выражения». Сон как рукой сняло, я приподняла голову и зло посмотрела на него.

— Сидишь смирно, а взгляд по-прежнему дикий.

Встретившись со мной взглядом, он снова сморозил глупость. Привычно проигнорировав его, я перешла к делу.

— …Зачем ты вчера превращался в истинный облик?

— Чтобы наказать танцующую крольчиху.

«А, вот оно что». Не желая связываться с этим упрямцем, я спокойно залезла под одеяло.

Готовая к бегству, я услышала его неторопливый голос:

— Куда? Я же хотел рассказать то, что тебя интересует.

Голос, специально созданный для тонкого кроличьего слуха.

— Не хочешь — не надо.

Понимая, что это ловушка, я не могла не вылезти из-под одеяла. Настороженно опустив одеяло до уровня глаз, я увидела Ахина, смотрящего на меня сверху вниз.

Мой взгляд, скользнувший по его ясным глазам, задержался на нижней губе, покрытой запёкшейся кровью.

— Ахин, что у тебя с губой?

«Не может быть, чтобы Ахина кто-то бил…»

— Ты ночью лягнула.

«Значит, всё-таки бьют».

«Ну какой бы плохой ни был у меня сон, мы же спали рядом, как я могла лягнуть его в лицо?» Увидев мой недоверчивый взгляд, Ахин кивнул в сторону моих ног.

— Можешь проверить.

Залезши под одеяло и осмотрев свои ступни, я широко раскрыла глаза.

На одной ступне был едва заметный след крови. Не хотелось признавать, но это было самое явное доказательство.

«Надо… подлечить».

Осторожно приподнявшись и сев, я поднесла руку к его губам. Никакого особого контакта не было, но почему-то уши запылали.

Как только я слабо применила лечебные феромоны, Ахин тоже поднял свои доминантные. Когда ранка совсем затянулась, губы Ахина медленно раскрылись.

— Пятнадцать.

— А?

— Когда случился первый припадок. Сразу после совершеннолетия.

От неожиданных слов я остолбенела.

«Значит, он уже несколько лет мучается от этой боли?» Я опомнилась и хотела ответить, но Ахин опередил меня.

— Остальное разузнай сама, как-нибудь.

— …Что?

— Тогда тебе будет некогда плясать с кем попало. Ты же всё равно собиралась допрашивать деда и мать?

Встав с места, Ахин улыбнулся самой противной на свете улыбкой. Это была невероятно мерзкая улыбка.

«Так просто я это не оставлю», — только я открыла рот, как в дверь спальни постучали.

— Господин Ахин, прошу прощения, но время поджимает.

Голос камердинера Юана. Поторопленный им, Ахин подошёл к столу и убрал карманные часы.

Рефлекторно вскочив, я увязалась за ним. Куда он — направо, и я направо, налево — и я налево.

Перемещаясь и заканчивая сборы, он вдруг остановился и посмотрел на меня сверху вниз.

— …Виви?

— Что?

— Ты чего увязалась?

— Ну как же, мы ведь каждое утро вместе на работу ходим. Посади меня в карман…

Машинально взглянув на карман, я поспешно зажала рот руками. Как только я осознала свою ошибку, зрачки мои неконтролируемо расширились.

К несчастью, проницательный хищник понял, что я ляпнула, и состроил странную гримасу.

— Сейчас нельзя.

— …Знаю.

Кое-как взяв себя в лицо, я безразлично ответила.

— Ты слишком выросла, в карман не влезешь.

— Знаю, я просто пошутила.

Пожав плечами, я повернулась. На этот раз, даже по моему собственному мнению, это была актёрская игра небывалого мастерства.

Цок-цок, гордо прошествовав к кровати, я украдкой взглянула на подозрительно притихшего Ахина. Он стоял, уткнувшись лбом в стену, и не двигался.

Вскоре раздался его бесстрастный голос:

— Есть способ.

«…Какой способ?» Когда тревога моя достигла предела, Ахин, направившись прямо к выходу, распахнул дверь.

— Юан.

— Слушаю.

— Принеси что-нибудь вроде мешка.

— Ч-что…?

«Неужели он собирается таскать меня на плече?» Юан, естественно, не понявший приказа, заикаясь, переспросил:

— Прошу прощения, какого именно…?

— Такого размера, чтобы Виви поместилась.

— Вон!

У меня кровь застыла в жилах. Я со всей силы налетела на спину Ахина и вытолкала его за дверь. Щёлк — быстро закрыв дверь на защелку, я перевела дух.

«С каждым днём всё страшнее становится от этих свежих идей хищника».

С тех пор как я научилась превращаться в человека, я впервые по своей воле приняла облик маленького кролика.

Это был выбор, продиктованный отказом от сиюминутных желаний. По сравнению с человеческим обликом, в образе крольчонка управлять феромонами было гораздо легче.

Профессор Джиннан говорила, что Рассел естественным образом обрёл человеческий облик примерно в то время, когда научился бессознательно управлять феромонами.

Если применить тот же принцип, то, когда я освою лечебные феромоны, не значит ли это, что человеческий облик будет уже не за горами?

Но была и другая, решающая причина, подтолкнувшая меня к такому выбору. Ахин, который, по его словам, страдал от припадков с пятнадцати лет.

Ведь это гораздо раньше, чем у господина Идиса, у которого первый припадок случился в восемнадцать.

Возможно, Ахин прячет боль за своей притворной улыбкой.

В этой ситуации лучшее, что я могла сделать, — как можно скорее овладеть лечебными феромонами.

К его дню рождения, говорят, должны закончить огранку периния, так что в случае чего смогу превратиться обратно в человека.

Ахин, конечно, был против того, что я без предупреждения срочно превратилась в крольчонка, но после того, как я полдня прожила в кармане Иврина, демонстративно сбежав, он быстро сдался. Кто ж просил его говорить, чтобы я сама всё разузнала.

— Для начала нужно научиться различать снотворное, обезболивающее и лечебное действие. Попробуй-ка применить снотворное на том ястребе, что за тобой следит.

— А вон там, в коридоре, Иврин. Прицелься, вот так. Важно также уметь точно поражать движущиеся цели.

К счастью, тренировки с дедушкой шли успешно.

И вот сегодня, за пять дней до дня рождения.

Похлопав себя по щекам для храбрости, я отправилась в конюшню Джейн. Точнее, чтобы встретиться с Риллом.

После того как Рилл стал личным конюхом Джейн, он естественным образом взял на себя и обязанности кучера Ахина. Он говорил, что если кучером будет кто-то другой, лошади начинают всячески капризничать.

— Крольчонок, какой милый плащ.

«Сначала ответь на мои вопросы».

У меня, великой Виви, сегодня плотный график, я очень занята. Я постучала лапкой по листку с заранее подготовленными вопросами, привлекая его внимание. Рилл, почесав подбородок, погрузился в раздумья.

— Было ли что-то необычное в поведении господина Ахина… Ну, не знаю…

Похоже, он не решался сказать, что тот странный каждый божий день.

Этого ответа было достаточно. Пожав друг другу руки, мы расстались, и я вышла из конюшни.

Рилл тоже из тех, у кого все эмоции на лице написаны. Если бы с Ахином что-то случилось, если бы он падал в обморок или болел вне дома, хоть тень беспокойства да промелькнула бы у него на лице.

«Пошли».

Вместе с Мэйми, Эш и Барой мы отправились к следующему по списку — Юану. К счастью, Ахин был на совещании, так что Юан в одиночестве ждал в коридоре.

Тут я вдруг поняла, почему Ахин, несмотря на свой статус, не держит много слуг. Я думала об этом и раньше.

Вероятно, потому что если припадок случится внезапно, чем больше слуг, тем больше будет лишней суеты.

«Да что ж такое…»

На душе стало невыносимо тяжело.

Заметив нас, Юан расплылся в чистой, мальчишеской улыбке и поднял вверх большой палец.

— Крольчонок, я ещё утром хотел сказать, вам очень идёт этот плащ. Прямо как следователь. Это госпожа Мэйми вас одела?

Подойдя, я изо всех сил начала задавать ему вопросы. Он, как ни странно, понял все мои жесты, которыми я, словно пантера, пыталась ему что-то втолковать, и присел на корточки.

— …Вы о том дне, когда господин Ахин превратился в истинный облик?

«Да». Наблюдая за моими подёргиваниями плечами, Юан нахмурился.

— Не знаю, с каких пор это началось. Он отправил меня с поручением ближе к вечеру, так что в тот день я только проводил его до спальни в самом конце.

«Всё-таки что-то было не так».

Ахин отмахнулся, сказав, что просто хотел меня подразнить, но зачем же для этого превращаться, когда он уже вернулся в спальню?

Я была уверена. В тот день у него тоже, должно быть, случился припадок.

«Юан».

Мне нужно было более подробное объяснение, и я подтолкнула Юана к стене.

В этот момент щёлкнула дверь переговорной, и оттуда гуськом вышли несколько зверолюдей. Иврин, только выходя, поспешно крикнул внутрь:

— Господин Ахин, крольчонок снова нападает на красавчика!

— На кого нападает?

На гнусный донос Иврина, растолкав аристократов, высунулся вовсе не Ахин, а дедушка.

Его дрожащий взгляд метался между сжавшимся Юаном и мной, стоящей у его ног. Вид у него был крайне недовольный.

«Бежим!»

— А ну стоять! Ты почему на слуг нападаешь, нет, почему по всему особняку бегаешь?!

Выбрав бегство, я во главе с чёрными пантерами понеслась по особняку.

Следующей в списке была хозяйка дома Грейс, госпожа Валенс.

Я впервые пришла в её кабинет без приглашения. Стоя перед огромной дверью, я сглотнула. К счастью, она оказалась на месте, и вскоре мне милостиво разрешили войти.

— Заходи.

Кабинет госпожи Валенс был чистым, но каким-то безжизненным. Подавленные особой атмосферой, Эш и Бара послушно встали по бокам от меня.

— Плащ тебе очень идёт. Чёрный, совсем как маленькая чёрная пантера.

Светло улыбнувшись, она легонько постучала по столу.

Мэйми почтительно взяла меня на руки и поставила на стол. В поле зрения попали серебристые волосы госпожи Валенс, свободно заплетённые в косу и уложенные набок.

— Я думала, ты вот-вот придёшь ко мне. Здесь я могу дать тебе самый подходящий ответ на твой вопрос.

Она достала из ящика носовой платок и постелила его под меня. Помощник, которого я видела несколько раз, привычно принёс чай и сено.

— Это, наверное, тот вопрос, который ты несколько раз порывалась задать, но так и не решилась, когда мы впервые разговаривали с тобой в человеческом облике.

Отпив чая с ароматом персика, госпожа Валенс прищурилась.

— Малышка, но чтобы получить желаемое, нужно заплатить соответствующую цену.

Не зря она глава, управляющая целой территорией. Под её давящей властью я даже забыла, как дышать.

Она перевела взгляд и кивнула в сторону двери.

— Выйдите все. Считайте это временем отдыха. Охрана может остаться.

Госпожа Валенс отправила наружу и нескольких помощников, и даже Мэйми.

В кабинете остались только я, Эш и Бара. Воцарилась тишина.

Протянув руку, она осторожно развязала ленту на моём плаще. Подавив волнение, я покорно позволила себя раздеть.

«…Зачем?»

Полностью сняв чёрный плащ, госпожа Валенс порылась в ящике и достала пышную ткань.

Она неуклюже надела её мне на голову. В тишине слышался лишь шелест ткани.

— Ох и сложно же.

Наконец, спустив мягкую резинку до середины туловища, госпожа Валенс вытерла пот со лба.

«Закончила?»

Недоумевая, я встала на задние лапы и посмотрела на свою тушку. На мне была пышная юбка, какие носят танцовщицы.

«Что это такое?»

Меня охватило нехорошее предчувствие. Я покосилась на госпожу Валенс. Она улыбалась с таким видом, словно только что закончила тяжёлую работу и обрела покой, и отхлебнула чаю.

— Ахин рассказал мне, что ты плясала со львом.

— …

«Вот она, цена за то, что хочу узнать». Я не могла злиться на госпожу Валенс.

Усы мои задрожали. Она приблизилась, и я вложила свои передние лапки в её указательные пальцы. Это была капитуляция.

Указательные пальцы начали двигаться в медленном ритме. Следуя ритму, я сделала пируэт и усердно заработала задними лапками.

— Как и писали в газете, мастерство отменное.

Видимо, ей было очень весело, её глаза красиво изогнулись.

«Ладно…»

«Главное, что ей хорошо», — подумала я и изо всех сил исполнила тройной пируэт.

Увидев мой танец, от которого шерсть разлеталась в стороны, она ахнула. Шлёп! Закончив идеальной позой, я тяжело дышала.

— Даже на балу не стыдно было бы показать.

Единственная зрительница разразилась аплодисментами и похвалой.

Так, одновременно испытав унижение и заслужив расположение госпожи Валенс, я рухнула на стол. Мне казалось, если я сейчас потеряю сознание, а потом очнусь, то будет не так стыдно.

— Спасибо, давно я так много не смеялась.

Одарив меня сияющей улыбкой, она принялась приводить в порядок мою сбившуюся от танца шерсть. Её прикосновения щекотали.

— Пришло время отплатить тебе за танец. Ты, наверное, хочешь спросить об Идисе или о припадках.

Долго разминая мою шёрстку, госпожа Валенс наконец заговорила.

— Ахин недавно рассказал мне, что на самом деле его припадки начались довольно давно. Видимо, он скрывал это до сих пор, потому что всё равно ничего нельзя поделать.

«Значит, всё-таки рассказал». Пока она гладила мои щёки, я осторожно следила за её лицом. Уголки её губ были приподняты, но глаза не смеялись.

— Хотя рано или поздно это должно было случиться. Даже если он унаследовал кровь дома Грейс, эти феромоны трудно контролировать. Как думаешь, насколько велика сила доминантных феромонов?

Прижав лапку к губам, я задумалась о прошлом.

Феромоны Ахина не только подавляли мои лечебные, но и активно использовались в бою. И при этом мне всегда казалось, что он использует их лишь в самой лёгкой степени.

— Предела им нет, — сказала она. — Лично я предполагаю, что если поднять их до максимума, можно даже подчинять себе людей.

«Быть не может». Слушая, я приоткрыла рот. Указательным пальцем она приподняла мне подбородок, закрывая рот, и продолжила:

— Идис, мой муж, сознательно не использовал доминантные феромоны. Потому что сам не мог контролировать эту огромную силу. Но Ахин, возможно, благодаря крови дома Грейс, с детства легко управлялся с ними.

Ненадолго замолчав, госпожа Валенс посмотрела в окно.

— Я просила его минимизировать использование феромонов, но, став наследником, он не мог этого избежать. Думаю, именно поэтому припадки настигли его раньше, чем Идиса.

Голос её звучал так же мягко, как всегда, но в нём чувствовалась горечь.

— Припадки Идиса в какой-то момент перестали поддаваться даже стабилизаторам. Поэтому, когда случался припадок, он прятался где-нибудь подальше от наших глаз. Я говорила ему оставаться в спальне, но он не слушался, такой упрямый был.

На всякий случай я протянула ей носовой платок, который она подстелила под меня. «Спасибо», — взяв платок, она погладила меня по голове.

— А потом он так и не вернулся. Его нашёл Ахин, который искал отца. Наверное, не надо было им тогда часто играть в прятки.

— …

— Не знаю, почему ты плачешь.

Сама госпожа Валенс, говорившая это, была совершенно спокойна, и мои слёзы были поистине смешны. Сглотнув, я прижала лапки к глазам.

Она усмехнулась и промокнула мне глаза платком.

— С тех пор Ахин, наверное, уже был ко всему готов. К тому, что и его может ждать такое же будущее. Он с детства был сообразительным, так что, как ни пытайся, от него ничего не скроешь.

Госпожа Валенс медленно наклонилась и оперлась локтями о стол. Я никогда не видела её такой расслабленной.

— Когда Ахину исполнилось пятнадцать и он прошёл совершеннолетие, он заговорил со мной о повторном браке. Это было всё равно что сказать: «Пока я ещё жив, роди другого наследника».

Несомненно, он говорил это, думая о своей смерти.

— В тот день мы впервые в жизни повысили друг на друга голос. И кто бы мог подумать, что это было из-за того, что у него начались припадки.

Оказавшись так близко, я прикоснулась лапкой к её глазам. Они были влажными.

— Я была беспечна. Думала, раз он родился с более крепким телом, чем Идис, то и припадки начнутся позже. А может, мне просто так хотелось верить.

«Не плачьте». Не в силах сделать ничего другого, я снова вытерла её слёзы лапкой.

— Твоя шерсть важнее, — она поправила мою мокрую, будто я искупалась, шёрстку.

Её мягкий голос, рассказывающий об этом так, словно речь шла о ком-то постороннем, почему-то щипал мне глаза.

— В сущности, Ахин прав. Как главе территории чёрных пантер, если единственный наследник под угрозой, правильно создать другого. Или хотя бы усыновить родственника, в ком течёт кровь дома Грейс.

Она выпрямилась и принялась тереть моё лицо платком. Движения были крайне неуклюжими.

— Но поступить так для меня было бы всё равно что потерять Ахина, как когда-то я потеряла Идиса. Я этого просто не вынесу. Видно, я люблю их сильнее, чем думала.

«Никудышная глава, подвластная чувствам», — добавила она. Я покачала головой, мол, нет.

— Отец сказал мне, что у тебя лечебные феромоны.

Вытерев с моей шерсти всю влагу, госпожа Валенс взяла меня в обе руки и подняла. Лицо её снова стало обычным, она глубоко вздохнула.

— Твои феромоны, возможно, смогут решить эту застарелую проблему. Есть гипотезы учёных, что лечебные феромоны способны останавливать припадки.

— …

— Я дам тебе всё, что попросишь. Почести, власть, деньги, земли.

Перечисляя титулы, особняки и прочее, госпожа Валенс с пустой улыбкой замолчала. Видимо, поняла, что меня, помешанной на человеческом облике, это сейчас не интересует.

Приоткрыв губы, она произнесла не приказ и не предложение, а просьбу.

— Пожалуйста, помоги нам.

Была ночь, все помощники уже разошлись по домам.

Валенс, подписывавшая документы, опустила взгляд на крольчонка, повисшего на её левой руке. Он нарыдался так, будто наступил конец света, а теперь крепко спал без задних лап.

От долгого сидения в одной позе у неё затекла рука, но она не могла сбросить крольчонка, устроившегося на её руке, словно на удобной кровати.

Решив продержаться до прихода Ахина, она подозвала Эш и Бару, сидевших поодаль.

— Садитесь свободно. Я не собираюсь причинять вред вашей хозяйке.

Несмотря на её тихое предложение, оба не расслабились. Две чёрные пантеры уже несколько часов не сбрасывали напряжения.

«Интересно, эта преданность — следствие доминантных феромонов Ахина или лечебных феромонов крольчихи?» — подумала Валенс и повернулась ко входу.

Щёлк — дверь открылась, и вошёл Ахин, даже не постучавшись. Его красные глаза обежали кабинет и остановились на её левой руке.

«Значит, после того, как он застукал её с Юаном, она весь день просидела в кабинете у матери?»

Он приоткрыл рот, но Валенс приложила палец к губам. «Молчи, разбудишь кролика».

— Она сегодня переживала из-за меня, так что пусть хорошенько выспится. Переложи её своими руками, только осторожно, не разбуди.

Опустив перо, она тихо проговорила. Ахин, небрежно откинув назад серебристые волосы, взял посапывающего во сне крольчонка и переложил себе на руку.

Пройдя к дивану, он сел и окинул взглядом двух чёрных пантер, всё ещё сохранявших напряжённые позы.

«И это не предатели, которые даже бывшего хозяина готовы были грызть?» Криво усмехнувшись, Ахин кивнул в сторону Валенс.

— Судя по реакции, вы всё ей рассказали.

— Видимо, я её расстроила, вот она и стала такой чувствительной.

Ахин посмотрел на пушистый комочек на своей левой руке, который тёр глаза лапками. Когда он пощекотал его веко пальцем другой руки, Виви довольно заворочалась.

Валенс тем временем смотрела на Ахина, который, забыв о её присутствии, был полностью поглощён крольчонком.

Одним словом, сумасшедший, готовый ради маленького кролика всё на свете отдать.

— Даже жалко её, как она вообще тебе на глаза попалась.

— Это я у её ног ползаю.

— Ногу лижешь, как раб?

Ахин понял, что сболтнул лишнего.

— Ну, это тоже неплохо.

С невинной улыбкой он принялся теребить лапки Виви. Поняв, что это вовсе не шутка, Валенс вздохнула и вернулась к бумагам.

— Мама.

— Если хочешь сказать, что хочешь полизать кроличьи лапки, можешь идти.

— Я планирую сразу после дня рождения съездить на Медвежьи территории.

— …В такую даль?

Только тогда она оторвала взгляд от бумаг и посмотрела на Ахина.

— Информация, которую принёс Куинн. Говорят, там когда-то жил обладатель доминантных феромонов. Правда, это было около трёхсот лет назад.

Услышав неожиданную новость, Валенс широко раскрыла глаза.

— Мы же обыскали весь континент, но ничего не нашли…

Ведь они искали почти десять лет и впервые об этом слышат. Валенс вспомнила остроглазого ястреба, слугу Ахина.

— Значит, не зря говорят, что у птиц-зверолюдей чутье особенное.

Не скрывая удивления, она погладила подбородок. Птицы-зверолюди, парящие в небе, действительно имели доступ к информации, недоступной тем, чья активность ограничена землёй.

— Погоди-ка.

Ахин, на всякий случай проверив, не проснулась ли Виви, указательным пальцем легонько зажал её розовый носик. Ей стало трудно дышать, и она задрыгала лапками в воздухе.

«Спит».

Виви, у которой даже с актёрским мастерством было не очень, когда притворялась спящей, просто прикидывалась мёртвой. Убедившись, Ахин медленно ответил:

— Вообще-то Куинн собирал эту информацию несколько лет. Даже если я поеду на Медвежьи территории, может, и не узнаю ничего нового.

— Но всё же это уже кое-что. Когда ты подобрал того полумёртвого ястреба, я подумала: «Ну зачем?», а это, оказывается, судьба.

А крольчиха, подобранная совсем недавно, тоже, наверное, судьба.

Валенс промолчала, лишь кивнула в сторону маленького пушистого комочка. Её взгляд сам собой смягчился.

Заметив этот взгляд, Ахин прикрыл Виви, лежащую на левой руке, правой.

— Ну надо же, даже посмотреть не даёшь.

— Виви, — под большой рукой крольчонок был полностью скрыт. — Я оставлю её здесь.

— …В особняке?

«Спрятал так, что и глаз не подвести, и при этом говорит, что оставит?» Валенс, мгновенно потеряв дар речи, несколько раз моргнула.

— На поездку на Медвежьи территории нужно время… И как ты справишься с припадками без неё?

— Ну, не умирать же.

— А почему ты хочешь её оставить?

На вопрос Валенс Ахин вспомнил то опасное чувство, которое вызывали у него в последнее время лечебные феромоны.

Проведя пальцем по нижней губе, он вдруг посмотрел на левую руку.

Только что проснувшаяся Виви с недоумением хлопала глазами. Подавив желание припасть к ней губами, Ахин мило улыбнулся.

— Спи дальше.

Виви сквозь сон обхватила лапками его большой палец. Не сводя взгляда с расслабленного крольчонка, он с опозданием ответил:

— …В общем, когда буду уверен, скажу.

Уклонившись от ответа, Ахин кивнул и вышел из кабинета.

Валенс, молча глядя на закрытую дверь, тяжело вздохнула.

«Хорошо, что я сняла с неё эту юбку, а то было бы неудобно».

Та отчётливая одержимость, которую Ахин проявлял только к Виви, уже вызывала опасения: а что будет, если он её потеряет? Какую пустоту это оставит?

В отличие от первого прозвища «экстренная закуска», Виви незаметно стала в доме Грейс незаменимой.

До дня рождения Ахина оставалось три дня.

Лилиан, без всякой причины прогулявший по саду уже три круга, зловеще улыбался.

«Энергия так и прёт, словно я помолодел».

Последнее время он проводил дни с огромным удовольствием. И причиной тому был маленький крольчонок, державший дом Грейс под своей лапкой.

Крольчонок был самым старательным и трудолюбивым учеником из всех, кого Лилиан когда-либо обучал.

Более того, с какого-то перепугу, со вчерашнего дня она с удвоенной силой тренировалась в управлении феромонами, так что её белая шерсть вот-вот должна была стать как у чёрной пантеры.

Если уж говорить откровенно, к концу тренировки она была настолько вымотана, что могла бы ходить, опираясь на ветки деревьев, и это было бы нормально.

И это ещё не всё. При мысли о внуке, который получил пинок, когда пытался уговорить её поиграть, у него сами собой расплывались губы в улыбке.

— Виви, ты долго ещё тренироваться будешь?

— Виви, долго ещё…

— Виви, долго…

При виде этого с детства подозрительного типа, сидящего, скрючившись, рядом с тренирующимся крольчонком, его охватывало ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения.

— Виви, ты бесишь.

В конце концов, сегодня утром, не сдержавшись, он брякнул это и поссорился с крольчихой.

Когда разъярённая крольчиха, вцепившись зубами в его штанину, выгнала Ахина с тренировочного плаца, Лилиан чуть не прослезился от умиления.

«И чья же это ученица, этакая героиня?» — Лилиан, до сих пор переживавший всё это молча, громко рассмеялся в небо.

— Смеёшься в небо? С ума сошёл? — раздался вдруг сзади густой голос.

Морщины на расслабленном лице Лилиана собрались в глубокие складки.

— Да как ты смеешь так непочтительно…

— А ты всё такой же зануда, — Эзран, дед Руна и давний заклятый враг.

Стоя перед обладателем голоса, Лилиан скривился.

Мало того что он везде ходит с оружием, так ещё и мышцы, как у какого-нибудь льва-зверолюда, нарастил до неприличия.

— Эзран, у тебя, как всегда, глаза мозолят эти твои мышцы.

Не скрывая неприязни во взгляде, Лилиан погладил усы.

— А ты что, один пришёл? Где Рун?

— Мы вместе пришли, но он сказал, что ему нужно кое-кого навестить в первую очередь.

Эзран, не расслышавший, кого именно, скрестил руки на груди. Мышцы на руках вздулись, готовые лопнуть.

— А где тогда Ахин?

— Ты же знаешь, наш внук всегда занят, усердно трудится.

— Да уж, рассказывай.

Заметив этих двоих, яростно поливающих друг друга, слуги дома Грейс поспешили убраться подальше.

Старый хрыч встретил старого хрыча.

Ужас заключался в том, что если кто-то из окружающих ошибётся, ему придётся выслушивать нотации в двойном размере.

— Чего припёрся без толку? — после долгой перепалки Лилиан, решив, что связываться себе дороже, резко отвернулся.

— Погоди, я хочу кое-что спросить.

Достав из-за пазухи газету, Эзран бросился за ним.

— Ты чего привязался?

— Хочу спросить про эту сплетню. Рун вообще рта не открывает.

Лилиан и без проверки знал, о чём хочет спросить Эзран.

О той сплетне, которая на короткое время стала темой для разговоров на Кроличьих территориях. Цокнув языком, он отмахнулся.

— Неужели ты веришь этой ерунде? Эзран, ты тоже хорош.

— Да ты же знаешь, слухи, которые ходят за Руном и Ахином, не могут быть просто…

— Эй, ты, чего это язык распустил? У нашего внука с головой всё в порядке, кроме, может, мозгов!

— А наш Рун тоже в порядке, кроме разве что бессмысленного взгляда!

Слуги, которых насильно заставили быть свидетелями того, в порядке ли у Ахина и Руна с головой, поспешили спрятаться, как пескари.

— …В общем, по твоей реакции вижу, что зря волновался.

Эзран, взглянув на лицо Лилиана, наконец-то успокоился.

— Да и в самом деле, с чего бы это Руну бегать за танцовщицей непонятного происхождения.

— Ну…

Хотя это была вполне ожидаемая реакция, Лилиан почему-то почувствовал себя неуютно. Не став поддакивать, он быстро зашагал прочь.

— Какая там нимфа, всё ещё пользуетесь этим старомодным выражением.

Но Эзран, семеня за ним, не давал ему покоя.

— Когда я увидел ту газету, которую читали слуги, я так разозлился.

— …

— Ахин, бедняга, тоже попал под раздачу: сначала слухи, что он связался с кроликом. В общем, публика как хочет, так и позорит наши семьи.

По спине Лилиана пробежал холодок.

«Это же почти то же самое, что я сам говорил». Мотая головой, он чуть ли не бегом припустил по дорожке.

Но Эзран, которому нужен был собеседник, ускорил шаг и продолжил бубнить.

— Какая-то уличная танцовщица. Всё равно она ничтожество…

— Да как ты смеешь называть её ничтожеством!

— …?

Эзран, испуганный внезапным окриком Лилиана, захлопал золотистыми глазами.

Только тут осознав свою чрезмерную реакцию, Лилиан прокашлялся.

— М-может, на самом деле она вовсе не ничтожество.

— Ты это о чём вообще?

«У старика, может, голова болит?» Эзран озабоченно посмотрел на Лилиана.

Обычно этот человек, услышав хотя бы первую букву слова «сплетня», хватался за трость и бежал к Ахину. А сегодня он вёл себя подозрительно пассивно.

Эзран снова открыл рот, но тут справа раздался звериный рёв, и он вздрогнул плечами.

Перед его взором открылся широкий тренировочный плац.

Тем временем Виви, стоявшая в центре плаца, превратилась в безжалостного кролика.

Подул лёгкий ветерок. Её взгляд, острый как лезвие, упёрся в окруживших её Эш и Бару.

Две чёрные пантеры, припав к земле, сужали круг, словно загоняя добычу.

Виви, копившая феромоны, чтобы свалить обоих разом, вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд.

Резко подняв голову, она увидела Ахина, который, облокотившись на подоконник своего кабинета, с бесстрастным лицом помахивал морковкой.

Он явно хотел подразнить Виви, которая из-за того, что была крольчонком, не могла есть морковку.

«…Обязательно надо выставлять напоказ нашу ссору».

Последние несколько дней она, занимаясь тренировками, почти не видела Ахина, а возвращаясь в спальню, сразу отключалась. Вот он и выражал свою обиду с помощью морковки.

«Хищник, который только и умеет, что зад подставлять. Из-за кого я, интересно, не сплю ночами и этим занимаюсь?»

Смерив его сердитым взглядом, Виви снова сосредоточилась на противниках.

«Нападайте».

Эш и Бара, которые раньше её пугали, теперь были не страшны.

Благодаря тому, что у неё появился хороший учитель, её мастерство росло не по дням, а по часам.

«Гр-р-р» — Бара, размяв мышцы шеи, оскалился. В отличие от Бары, уже привыкшего к спаррингам, Эш всё ещё не могла приспособиться и беспомощно металась.

— Эш, соберись, — последовал строгий окрик Мэйми, наблюдавшей за тренировкой.

Оробев, Эш в итоге не только не смогла принять угрожающий вид, но и, не сумев даже оскалиться, просто прижалась к Виви.

«Эш…! Ты что, всегда так будешь делать?»

У Виви тоже сердце дрогнуло, и она, скорчив недовольную мордочку, обняла тушку Эш. Тут же приунывший Бара тоже прильнул к Эш.

Ахин, без всякого энтузиазма помахивавший морковкой, глядя на обнимающихся кролика и пантер, прищурился.

Вдалеке, у края плаца, показались Лилиан и Эзран, дед Руна.

«Ах да, сегодня же должны были прибыть львы».

Подумав, что, наверное, представителем прибыл Эзран, Ахин посерьёзнел.

С другой стороны от них он увидел человека с вьющимися волосами, которых не желал видеть никогда в жизни. Даже по одному этому бледно-розовому цвету не нужно было проверять, кто это.

Неприятное, тревожное чувство скрутило внутренности Ахина.

Рун, мало того что проигнорировал его письмо и приехал в дом Грейс, так ещё и сразу же пытался подойти к Виви.

Забыв даже о том, что держит в руке морковку, Ахин мгновенно перемахнул через подоконник.

Дом Грейс.

Рун, отделавшись от назойливого Рестина, смог довольно быстро найти Виви.

Благодаря обрывкам разговоров слуг о том, что в последнее время, если не смотреть в окно на тренировочный плац, крольчонка и не увидишь.

Пока он бежал к плацу, его розовые кудри развевались на ветру.

Вскоре его взору предстал крольчонок, которому приходилось несладко от двух черных пантер.

Остановившись, Рун пригладил растрепавшиеся волосы. Кудри, которые ему с трудом удалось утихомирить, тут же взвились вверх, бросая вызов гравитации.

Он, обычно не носивший ничего подобного, надел мундир с эполетами и теперь теребил раскрасневшееся ухо.

«Почему меня так сковало, даже когда она в облике кролика?» В ушах вдруг эхом отозвалась шутка сестры.

«Станцуй брачный танец».

«Брачный танец…»

Представив, как лев в брачный период пританцовывает, Рун почесал затылок.

Если бы кто-нибудь сейчас его увидел, он бы не удивился, если бы его назвали сумасшедшим.

К сожалению, он был так поглощен Виви, что не заметил стоящих в слепой зоне Лилиана и Эзрана.

«С ума сойти».

Переведя дух, Рун зашагал через плац. «Может, это действительно в последний раз». От этой мысли сердце забилось, как бешеное.

Мэйми, заметившая его первой, попыталась поприветствовать, но он поднял руку, останавливая её.

Его расфокусированный взгляд задержался на её руках, теребящих фартук. Она была готова в любой момент выхватить кинжал — всегда такая предусмотрительная служанка.

Наконец приблизившись вплотную, Рун приоткрыл губы.

— Виви.

— Чего?

«С каких пор у Виви такой низкий голос?»

— Как вы поживаете?

— Если ты сдохнешь, дальше буду поживать отлично.

Обычно мягкая и игривая манера речи Виви сегодня была необычно резкой. Рун с досадой покосился на противоположную сторону.

— Я у Виви спрашивал.

Появившийся одновременно с его приходом Ахин смерил его насмешливым взглядом.

— Своими ногами пришел на смерть.

Двое мужчин, между которыми стояли Виви, Эш и Бара, даже не обменялись приветствиями.

Виви в недоумении переводила взгляд с Ахина на Руна.

«А Рун-то здесь зачем?»

Тут она вспомнила, что скоро день рождения Ахина, и поморщилась. Атмосфера сегодня была просто накалена. Хоть они и не ладят, но воздух между ними был таким, что в любой момент можно было ожидать, что они обнажат мечи.

«…Почему?»

Растерянно озираясь, Виви прикрыла рот лапкой. «Может, это из-за меня?» — мелькнула мысль. Оба, кажется, к ней неравнодушны.

Но тут же, осознав, что она всего лишь жалкий крольчонок, она смущенно почесала щеку.

Ахин, наблюдавший за всей этой сценой, ткнул в неё морковкой.

— Виви, у тебя какой-то подозрительный взгляд, когда ты смотришь на меня и на льва.

«Что за чушь!»

Подпрыгнув, Виви яростно замахала передними лапами, отрицая это. Рун, глядя на смутившуюся Виви, тоже покраснел.

— Рун Маниентс. Ты, кажется, забыл, где находишься?

Видя, что Рун, забыв о том, что находится во вражеском стане, уставился на крольчиху, Ахин выбросил морковку, которую держал в руке.

Фьють — морковка, описав дугу, исчезла в пасти Эш. Но Эш, которой это было не по вкусу, выплюнула её обратно.

«Эй вы там», — Виви попыталась жестами успокоить их, чтобы разрядить накаляющуюся обстановку.

Но маленький пушистый комочек никак не мог попасть в поле зрения этих двоих.

— Я получил приглашение и приехал. В чем проблема? Заодно с Виви…

— Не смей называть её по имени.

Виви, не зная, куда деться, переводила взгляд с одного на другого.

«Хватит вам обоим».

«Если хотите драться, деритесь, но меня не впутывайте».

Рун, не замечавший попыток Виви успокоить их, так как смотрел на Ахина, впервые за долгое время посмотрел на него с убийственной холодностью.

— …Это ты, Грейс, переходишь границы. Терпеть твои выходки, не считающиеся с положением друг друга, тоже есть предел.

То, как он издевался над ним, когда тот был в форме льва, то, как его заказали и сбросили в пруд. Даже он, привыкший спускать всё на тормозах, не мог полностью подавить в себе дух соперничества и желание подчинить, присущие хищникам.

«Посмотрите на меня…!»

Виви отчаянно махала лапами.

У Руна было такое холодное выражение лица, какого она никогда не видела, а Ахин, глядя на него, лишь сильнее улыбался.

Если так пойдет дальше, боюсь, что в этой схватке хищников пострадает кролик.

— Прежде чем так говорить, хоть бы внимание привлек, большой ты кролик или маленький.

Ахин, уже положивший руку на рукоять меча, холодно ответил.

«Да что ж вы за хищники такие!»

К сожалению, Виви, размером почти с землю, по-прежнему не могли заметить.

Попрыгав на месте, она в конце концов изо всех сил затрясла штанину Ахина. Затем принялась трясти штанину Руна. Только тогда их взгляды упали вниз.

— Виви?

— Виви?

Одновременно выпалив одно и то же, Ахин и Рун с отвращением посмотрели друг на друга.

Глядя на их новую вспышку, Виви было и страшно, и до жути обидно.

Мало того, что они появились внезапно и помешали тренировке, так они ещё и на её жесты внимания не обращают. Если так, то пусть хоть не ссорятся из-за неё.

Решив, что они сами разберутся, она побежала в сторону особняка.

— Куда?

— Куда вы?

Растерянные её внезапным уходом, Ахин и Рун развернулись.

«Не ходите за мной».

Остановившись, Виви несколько раз топнула передней лапкой по земле.

— Подожди.

— Подождите!

Поняв, что она выражает гнев, они попытались её окликнуть. Но она, выпучив глаза, споткнулась о камень и чуть не упала, схватившись за ногу. Однако, быстро оправившись, она со всех ног припустила прочь.

«Неужели она была настолько зла?» Неловко переминаясь с ноги на ногу, они смотрели вслед удаляющемуся белому комочку.

Эш, Бара и Мэйми с жалостью покосились на них. В последнее время Виви была особенно чувствительна из-за тренировок, а они явились и помешали именно во время них.

Даже они ушли, оставив Ахина и Руна бессмысленно смотреть в ту сторону, где скрылась Виви.

Тем временем Эзран, наблюдавший всю эту сцену с лучшего места, теребил полу мантии Лилиана.

То, что он только что увидел, было похоже на то, будто Ахин и Рун противостоят друг другу из-за маленького кролика.

— Это, это что?

— …Крольчонок.

Медленно ответив, Лилиан стряхнул руку Эзрана, вцепившуюся в его одежду.

Он и сам был в замешательстве, хоть и по другой причине. Он и представить не мог, что Рун тоже будет бегать за крольчихой.

Почувствовав неожиданную угрозу, Лилиан отступил от Эзрана на шаг.

— Кто ж не знает, что это крольчонок!

Эзран в досаде рявкнул.

— Я спрашиваю, неужели это реальность, что эти здоровые лбы боятся кролика и шарахаются от его пинков!

Лилиан, увидев, как у того затряслись брови, словно он вот-вот упадёт в обморок, почувствовал, как у него запылали уши.

Этот въедливый тип до боли напоминал ему его самого в прошлом. Настало время пересмотреть свои собственные предрассудки.

Встретившись с ювелиром, делавшим периний, Иврин, входя в кабинет Ахина, остановился. Ахин с усердным видом работал с документами.

Мгновенно поняв, что у того дурное настроение, он покосился на трёх помощников, сидевших слева.

Те, не смея пикнуть, написали причину на бумаге и помахали ею Иврину.

Суть была в том, что Ахина бесила необходимость постоянно терпеть присутствие этого льва, от которого он хотел бы избавиться, но не мог из-за статуса. И мало того, из-за противостояния со львом он ещё и прогневал Виви.

Иврин посмотрел на Ахина, демонстрирующего идеальную работу. Какие ужасные планы зреют за этими спокойными глазами? Спокойно размышляя, не написать ли заявление об уходе, Иврин приблизился к нему.

— Огранка периния завершена. Количество использований, как и в прошлый раз, — три.

Перед Ахином положили карманные часы, которые он когда-то подарил Виви.

— Долго же.

Звякнула цепочка часов, повисшая на его пальце.

Глядя на раскачивающиеся, как маятник, часы, Ахин задумался.

Лилиан был опытным педагогом. Под его руководством Виви с каждым днём всё легче контролировала феромоны.

Она даже вставала по ночам и тренировалась на подушке. Ахин знал, что всё это рвение — ради него.

После разговора с Валенс она, наверное, решила, что лучшее, что она может сделать для его припадков, — это сосредоточиться на тренировках. Её упрямство ему даже нравилось.

Когда часы перестали раскачиваться, он убрал их в карман и откинулся на спинку кресла.

«Может, этот периний ей больше и не понадобится. Возможно, к тому времени, когда она использует все три раза, она полностью овладеет лечебными феромонами».

— Почему вы в последнее время так вредничаете с крольчонком?

Встав перед Ахином, чьё настроение немного улучшилось после получения часов, спросил Иврин.

— Осмелюсь заметить, верните также драгоценности, которые украли из её сокровищницы вчера.

— Виви в последнее время меня совсем игнорирует. А я ведь скоро уеду на Медвежьи территории и долго её не увижу.

— А может, в этот раз взять её с собой? Я однажды полдня носил её в кармане и могу подтвердить, что смогу безопасно её транспортировать вместо вас.

— Рот.

— …Обязательно ли его закрывать?

Три помощника, впервые видевшие, чтобы Иврин отвечал не только «Слушаюсь», были в шоке. Иврин, переведя взгляд с пристально смотрящего на него Ахина на помощников, готовых сбежать хоть в окно, пожал плечами.

— Это шутка.

— Смелым стал.

— Это я у крольчонка учусь: даже если страшно, говорить, что думаешь.

— Нет, я думаю, тебе больше не нужно учиться болтать лишнее.

Их разговор прервал стук в окно.

Тук-тук. Куинн, который должен был охранять Виви, долбил клювом по стеклу. Когда Иврин открыл окно, Куинн влетел внутрь и уселся на рабочий стол Ахина.

Посерьёзнев, Ахин сразу спросил:

— Рун Маниентс приближался?

Куинн слегка покачал головой и, приняв величественный вид, провёл крылом под клювом.

«…Опять изъясняется крыльями».

«Может, он решил отказаться от статуса зверолюда и жить новой жизнью в качестве ястреба?»

Почти сдавшись, Ахин пытался понять, и тут до него дошло, что это привычный жест Лилиана, когда тот гладит усы.

— Что, у них чаепитие с двумя старыми хрычами?

В точку.

Вспомнив Лилиана и Эзрана, наблюдавших за Виви на плацу, Ахин подпёр подбородок рукой.

— Иди, продолжай следить.

Эзран — гость, и вряд ли он будет, как Лилиан, говорить в лицо всякие гадости. К тому же рядом Лилиан, которому Виви, похоже, приглянулась.

Но всё же лучше будет её оттуда увести, подумал Ахин и вдруг нахмурился. Его кольнуло нехорошее предчувствие.

— Куинн, погоди. И ты, Иврин.

Медленно поманив их пальцем, он заставил их склонить головы. Затем, понизив голос, чтобы не слышали другие помощники, спросил:

— …Дед знает, что Виви превращается в человека, когда чувствует феромоны?

Точнее, когда на неё воздействуют феромоны сильного зверолюда. Куинн и Иврин, знавшие об этом от Ахина, переглянулись.

Они вспомнили, что специально Лилиану об этом не говорили. В череде последних собый это просто упустили из виду.

— …Думаю, всё будет в порядке.

Очнувшись от раздумий, Иврин покачал головой.

Слугам дома Грейс для порядка запрещено использовать феромоны в особняке. Лилиану тем более незачем их распускать. Учитывая это, даже если он не знает условия превращения Виви в человека, непосредственной опасности нет.

Собравшись, Ахин, Иврин и Куинн обменялись взглядами.

«Наверное, опасности нет, если, конечно, Лилиан один». Но на чаепитии присутствует ещё один старый хрыч, Эзран.

После нескольких секунд тишины Иврин бесстрастно прошептал:

— Да не может быть.

С этими словами Ахин, словно подброшенный пружиной, вскочил с кресла.

— Куинн, веди.

— Господин Ахин, прошу прощения, но там стена, а не дверь.

Остановленный советом Иврина, Ахин развернулся к окну. Куинн, несшийся за ним к стене, изменил траекторию и взмыл вверх.

— Подождите минутку.

Иврин стремительно сорвал красную штору.

— Некогда.

— На всякий случай возьмите.

С треском вырванная штора упала на пол вместе с карнизом. Схватив её, Ахин мгновенно выпрыгнул в окно.

Иврин, невозмутимо бежавший к стене, осознав свою ошибку, вышел через дверь.

После того как буря утихла, в опустевший кабинет опустилась тишина.

Оставшиеся три помощника молча принялись составлять заказ на новую штору. Сквозняк из открытого окна разметал кипы бумаг.

После ужина Мэйми сказала, что дедушка приглашает меня на чай, и повязала мне красный бант. Затем, поставив меня на столик в гостиной, она вышла с Эш и Барой.

Вскоре в гостиную вошёл дедушка вместе с приехавшим с ним Эзраном, дедом Руна. Он сказал, что это он, мол, ныл дотемна, что хочет со мной познакомиться.

— Эзран, уговор дороже денег.

— Да помню я, сколько можно повторять!

— Это я на всякий случай напоминаю, а то ты вечно забываешь, раз у тебя мозги одними мышцами забиты.

Так началось чаепитие с особым условием — не задавать мне никаких вопросов.

Усевшийся напротив господин Эзран был похож на бывалого генерала.

Каждое его движение бугрило мускулы, а большие, грубые, загорелые руки были такими, что чашка в них казалась игрушечной.

Он всё время украдкой на меня поглядывал.

Наверное, догадался, что я зверолюд, а судя по торчащей из-за пазухи газете, можно было предположить, о чём именно ему не терпится спросить.

Но, лишённый права задавать вопросы, он только и делал, что вливал в себя горячий чай.

— Наш Рун, конечно, ленивый, но если возьмётся — всё умеет.

Разговор в основном крутился вокруг похвал Львиным территориям и Руну. Не имея возможности говорить, я отвечала бурными аплодисментами.

— Не обязательно реагировать на каждое его слово. Как закончит хвастаться, начнёт хвастаться своими бесполезными мускулами и силой, — твёрдо сказал дедушка, сидевший сзади.

От его слов лицо господина Эзрана недовольно скривилось.

— Эх, старый хрыч, вечно ты…!

— Ты сколько вещей сломал, когда приезжал в особняк Грейс? И обещал ведь не повышать голос при крольчонке.

Кхм, прокашлявшись, господин Эзран удручённо опустил плечи.

— Ну и дела, слова боишься лишнего сказать.

Дедушка всё шептал, что Эзран — лев, сильный только грубой силой, но он, хоть и любит прихвастнуть, вроде бы неплохой человек. Покосившись на его сжавшуюся огромную тушку, я в знак того, что он может хвастаться дальше, осторожно пододвинула к нему тарелку с угощением.

Господин Эзран, глядя на меня сверху вниз расширенными зрачками, вдруг резко повернул голову к окну.

— …Там кто-то есть.

В его золотистых глазах загорелся свирепый огонь. Дедушка тоже недобро посмотрел на окно.

— Не может быть, чтобы охрана была настолько небрежна.

— Может, какой-то хорёк-негодяй, пользуясь суетой подготовки к банкету, пробрался в истинном облике. Ишь, осмелился шастать там, где находится сам Эзран.

Дедушка указательным пальцем неловко потянул меня за лапку.

— Может быть опасно, иди-ка сюда поближе.

«Неужели и правда злоумышленник?» Как сказал господин Эзран, раз есть зверолюди с небольшим истинным обликом, опасность проникновения всегда существует, как ни усиливайте охрану.

Почувствовав резкую перемену атмосферы, я молниеносно перекатилась и забилась в руку дедушки. В тот же миг тихое до этого стекло со звоном разлетелось вдребезги.

— Что ж ты делаешь, зачем сразу окно разбил!

Вытаращив глаза, дедушка закричал на господина Эзрана.

— В бою главное — упреждающий удар.

— Не надо в особняке Грейс применять свои дикие методы!

— Верно, дедушка. Я чуть не поранился осколками.

Тут из окна раздался знакомый голос. Ухватившись за подоконник, Рун ловко спрыгнул на пол гостиной.

— А я думал, кто там, а это ты, Рун?

Мгновенно смягчившись, господин Эзран цокнул языком.

— Мне сказали, что вы все здесь.

— Так ты чего тогда не через дверь зашёл, а под окнами ошивался?

— Я и хотел, но охраняющие чёрные пантеры меня не пустили.

Под охраняющими пантерами он имел в виду Эш и Бару, ожидающих у входа в гостиную.

— Особенно та, которую зовут Эш, она меня, похоже, на дух не переносит.

Эш в последнее время даже Ахина сторонилась. Я, устроившаяся в руке дедушки и хлопавшая глазами, только сейчас зажала нос.

По гостиной разлился чужой, незнакомый запах феромонов, заставивший мои чувства обостриться. Должно быть, господин Эзран использовал феромоны, когда разбивал стекло. Он вроде хвастался, что они у него атакующие.

— Эзран, разбитое окно оплатишь.

— Мелочный ты, ладно, ясен пень. Когда это я не платил за убытки?

Я больше не могла сосредоточиться на разговоре. Давно не испытанное чувство опасности сковало всё тело.

«Надо уходить».

Представив ужасную боль, которая вот-вот нахлынет, и то, во что я после этого превращусь, я заставила свои непослушные лапы сделать шаг.

«Ахин».

Утром он сказал, что сегодня периний будет готов. Если я доберусь до его кабинета, то, возможно, избегу боли. Если не получится, нужно хотя бы спрятаться в безлюдной комнате.

— Ты чего это?

Дедушка удивлённо смотрел на меня, мечущуюся по столику.

— …Виви?

К моему краю, где я балансировала на самом краю, приблизился Рун.

«Я прыгаю. Буду прыгать. Ты должен меня поймать».

Я подала сигнал, подпрыгивая на задних лапках. Рун, неловко согнувшись, нахмурился.

— Виви, ты хочешь спрыгнуть…

«Прыгаю!» Оттолкнувшись задними лапами, я описала в воздухе дугу. Его золотистые глаза, мгновение назад рассеянные, сфокусировались.

Рун, даже не успев вскрикнуть, поймал меня обеими руками и плюхнулся на пол. Копчику его, конечно, было больно, но мне было не до того.

Сложив лапки в знак благодарности, я спустилась на пол и поскреблась в дверь гостиной. Тут же поднявшийся Рун подхватил меня на руки. Распахнув дверь, он прошептал так, чтобы слышала только я:

— …Неужели вы превращаетесь?

«Догадливый, раз уж несколько раз видел».

Я хотела ответить, но тут Эш, издав истошный вопль, вцепилась зубами в одежду Руна. Видимо, решила, что он меня похищает. От её свирепого рычания даже Мэйми рефлекторно выхватила кинжал и настороженно уставилась на него.

Я замахала передними лапами, призывая успокоиться, и постучала по руке Руна, держащей меня.

«Отпусти».

— Куда вы пойдёте? Нужно спрятаться.

«Мне нужен периний». Не имея времени объяснять, я, словно плывя по воздуху, задрыгала задними лапами. Тут сверху раздался тихий вопрос:

— …Вы к Ахину Грейсу?

Навострив уши, я подняла голову и посмотрела на Руна. Его драгоценные золотистые глаза слегка дрогнули.

Стараясь не обращать на это внимания, я кивнула. Он осторожно опустил меня на пол.

Едва коснувшись земли, я тут же побежала в сторону кабинета Ахина. У меня не хватило смелости обернуться. Сзади послышались шаги Мэйми, Эш и Бары.

— Крольчонок?

— Ой.

Слуги, которым, видимо, наш бег уже не в диковинку, поджимали ноги и уступали дорогу, не мешая нам.

С того момента, как я почувствовала феромоны, прошло уже несколько минут. Сердце бешено колотилось, я, дрожа, прибавила скорости.

«Ахин».

Ахин, Ахин. В голове не было ни одной другой мысли.

«Ещё чуть-чуть».

Пробегая по длинному коридору, я приоткрыла рот. С другого конца коридора ко мне бежал Ахин. «Неужели это галлюцинация от слишком сильного желания?» — подумала я, но не могла остановиться.

— Виви!

Этот резонирующий в ушах низкий голос был не слуховой галлюцинацией, и расстояние, сократившееся настолько, что я уже видела выражение его лица, тоже не было иллюзией.

У меня даже не было времени насладиться нахлынувшим облегчением и радостью. Заскрежетав лапами по полу, я остановилась и, тяжело дыша, подняла взгляд на Ахина.

— Ви…

«Беда…!»

Он стоял прямо передо мной и уже открыл рот, когда я, встав на задние лапы, энергично завиляла задом, подавая сигнал.

«Кажется, я сейчас снова превращусь в человека». С умоляющим взглядом я, порхая как бабочка, крутанулась с быстротой пчелы.

Фьють! Мне даже удалось сделать целых четыре оборота. Покосившись на Ахина, я увидела, что он застыл с каменным лицом, не понимая, а просто тупо следя за моими движениями.

«…Чего рот разинул!»

Я исполняла традиционный танец кроличьего племени, вихляя всем телом, как вдруг заметила в руке Ахина кусок красной ткани.

«Может, он и сам догадался и поэтому прибежал?» Прервав танец, я бросилась к нему и ухватилась за край ткани. Тут до него наконец дошло, и он опустился на колено.

Несколько раз у него соскальзывала рука, но вскоре он достал из-за пазухи знакомый предмет. Это были карманные часы, украшенные перинием.

Чтобы сильно вдохнуть в тело доминантные феромоны, нужно было использовать дыхательные пути или раны, поэтому он, видимо, тоже решил, что периний — лучший способ.

Сердце колотилось так, словно боль вот-вот обрушится на меня. Когда я прыгнула и впрыснула лечебные феромоны в периний, разлилось тёплое сияние.

«Превращаюсь».

В тот момент, когда я подумала, что уровень глаз меняется, всё поле зрения залило красным.

Тут же меня обхватили за талию сильные руки. Ноги оторвались от пола, и я, испугавшись темноты, начала размахивать руками.

Почувствовав, что меня куда-то несут, я услышала, как с шумом открылась и закрылась дверь.

Ахин, державший меня на руках, судя по ощущениям, сел, сползая по стене. Его облегчённый вздох щекотал мой чуткий слух.

«…Дышать нечем».

Почти полностью замотанная в ткань, я извивалась, пытаясь высунуть хотя бы голову.

Как только я вытащила голову, перед самым носом оказались его полуприкрытые красные глаза. Я, извивавшаяся, резко замерла. Из-за того, что я сидела у него на руках наискосок, расстояние было слишком близким.

— Я… я почувствовала феромоны господина Эзрана… — с трудом выговорила я, отчаянно отводя взгляд.

— Ты меня до инфаркта доведёшь.

Ахин наклонился и уткнулся лбом мне в плечо.

— Пожалуйста.

В его голосе не было привычной беззаботности. Мелькнуло даже что-то похожее на отчаяние.

Когда Ахин тёрся лбом о моё плечо, от него пахло знакомыми духами.

«Когда я в последний раз чувствовала от него запах крови?» — подумала я не к месту и покосилась по сторонам. Мы были в какой-то неиспользуемой гостиной.

Близко, касаясь моей щеки, лежали его серебристые волосы. Ощущая эту мягкость, я приоткрыла рот.

— Как ты узнал и прибежал?

— У деда льва, видать, привычка силой меряться.

— …Поэтому ты примчался?

Сдерживая щекочущее грудь чувство, осторожно спросила я. Чего ради я вообще хочу это услышать?

Всё не отпускало то ощущение, когда я увидела его, бегущего ко мне, в тот момент, когда я желала этого больше всего на свете.

Ахин медленно поднял голову и встретился со мной взглядом.

— Мне казалось, что я бегу к тебе каждый день.

Он пристально посмотрел на меня и, словно специально пытаясь загипнотизировать, красиво сощурился.

— А ты, видимо, так не думаешь?

Если подумать, Ахин всегда меня искал. Осознав это, я почувствовала, как лицо запылало. Мне захотелось поджать пальцы ног, и я, съёжившись, вдруг резко посерьёзнела.

Я ведь сейчас, превратившись из кролика в человека, не ношу ничего, кроме этой красной ткани. Каждый раз, когда ткань касалась голой кожи, по телу бежали мурашки.

— Виви, почему у тебя глаза треугольником стали? — удивлённо спросил Ахин, но тоже вдруг посерьёзнел. Видимо, до него дошло то же, что и до меня.

Я почувствовала, как напряглись руки, обнимавшие меня. Повисла тяжёлая тишина.

Ведь когда мы впервые встретились в человеческом облике в той лачуге, он был совершенно спокоен. Его явно изменившаяся реакция ещё больше сбивала с толку.

Не в силах выносить эту удушливую тишину, я потихоньку залезла обратно под ткань. Всё, что я видела, — это красная ткань, а не Ахин, но чувства, наоборот, обострились, и сердце забилось ещё громче.

— Прошу прощения.

Тук-тук. Стук в дверь разорвал тишину, которая, казалось, будет длиться вечно.

— Я принесла одежду для крольчонка.

Это была Мэйми.

Меня накрыло облегчение от того, что опасность миновала, но почему-то стало немного обидно. Может, я и правда, как говорит Ахин, извращённый кролик.

Чёрные пантеры, обитавшие в Пограничном лесу, с детства обучались под руководством дома Грейс и воспитывались как стражи леса.

Обычно пантеры ведут одиночный образ жизни, но под руководством Валенс и Ахина они то собирались в стаи, то расходились.

Среди них Эш была особенной.

Хоть она и была меньше самцов, её острый ум и отличная реакция позволили ей стать вожаком стаи. Получив превосходные гены, она с самого рождения проходила обучение, так что, наверное, это было закономерно.

В отличие от Эш, Бара родился в подпольном тотализаторе.

Это было жестокое место. Чёрных пантер заталкивали в круг, огороженный железной клеткой, заставляя их драться, а зверолюды, называвшие себя людьми, делали на этом ставки, развлекаясь.

Бара, бывший тогда детёнышем, когда его мать попадала в это извращённое пространство, послушно ждал в маленькой клетке рядом.

А в тот день, когда он увидел, как мать загрызла насмерть другая пантера, тотализатор разгромил Ахин, ворвавшийся внутрь, сломав входную дверь. Самый ненавистный Барой хозяин умер от руки Ахина.

«Ты долго ещё собираешься за мной тащиться?»

Ахин, разнёсший тотализатор, бросил увязавшегося за ним Бару в Пограничном лесу.

Бара не мог там приспособиться.

Он умел только есть из рук в замкнутом пространстве, поэтому охота давалась ему плохо, а другие пантеры, которых он часто встречал, только и делали, что гнали его прочь.

Когда он был уже на грани вымирания, он столкнулся с Эш.

Она стремительно бросилась на него, и он подумал, что она, как и другие пантеры, хочет задираться, но она просто поймала мелкого зверька, который прятался.

Поражённый её величием, он, как заворожённый, пошёл за ней, но тогда Эш не обратила на него никакого внимания.

Просто, словно показывая пример, она охотилась не спеша, а когда Бара, устав, падал, она равнодушно ждала его.

Так он занял место её друга детства, а сейчас стал сильным взрослым зверем, на которого никто из пантер не осмеливался нападать. Но Бара по-прежнему был вне поля зрения Эш.

Ему было всё равно. Всё равно в Пограничном лесу не было самца, кроме него, который мог бы стать парой для Эш. Другие самцы, которые с детства его игнорировали, теперь сами его боялись.

Но возникла неожиданная проблема. Эш, ушедшая с Ахином, больше не возвращалась в Пограничный лес. Из-за того, что она присматривала за каким-то крольчонком.

Обуреваемый жуткой ревностью, Бара несколько раз пытался убить крольчонка, но в особняке это постоянно не удавалось.

Тем временем представился отличный случай, когда крольчонок сам вышел в Пограничный лес, без Ахина. Хоть Эш и была рядом, когда он решил, что должен убить крольчонка, Эш всерьёз попыталась убить самого Бару.

Тогда он потерпел сокрушительное поражение в чувствах, а затем потерпел поражение и в силе от крольчонка.

И что же? После того как он признал ненавистного крольчонка и пошёл на компромисс, наоборот, настали счастливые дни.

Когда Бара подчинялся крольчонку, Эш незаметно радовалась, а когда Мэйми и крольчонок уходили, у них появлялось время побыть вдвоём.

Сейчас было как раз такое время. После того как Мэйми, принёсшая одежду, зашла в комнату, Бара стал незаметно ластиться к Эш. Хотя внимание Эш было приковано только к комнате, но это ничего.

Щёлк — тут дверь открылась, и в коридор вышел нарушитель спокойствия. Это был бывший хозяин Эш и Бары, а ныне, как и они, живущий в подчинении у крольчонка мужчина.

Бара, чуткий к пищевой цепочке, видел в Ахине не более чем приспешника Виви.

Ахин, вышедший, пока Виви одевалась, просто уткнулся лбом в дверь. Как только улеглось смущение, его мысли заполнил образ танцующей на задних лапах Виви.

Она вертела даже ушами в такт, это был настоящий уровень! Её виртуозное владение лапами, когда она двигалась в противоположную сторону от вытянутой лапы, вполне могло бы претендовать на награду.

«Значит, лев имел наглость увидеть это первым». Холодно сжав губы, Ахин снова уткнулся лбом в дверь.

Бара, проигнорировав его, мечущегося между хмуростью и смехом, ткнулся головой в Эш.

«Я не стану таким сумасшедшим, как он. Поэтому посмотри на меня».

Эш, не замечая таких проявлений чувств, лишь ждала, когда выйдет крольчонок.

Но Бара не мог не заметить, что Эш чуть-чуть склонила голову в его сторону. Сегодня тоже был счастливый вечер.

Раз нам всё равно нужно было возвращаться в спальню, одежда, которую приготовила Мэйми, была простой: атласное платье и голубой плащ.

Закончив одеваться с её помощью, я осторожно вышла в коридор. Ахин, который ждал, прислонившись к стене, почему-то был с красными, как мак, ушами.

Заметив, куда я смотрю, он почесал ухо и склонил голову набок.

— Х-холодно сегодня.

Окна были закрыты, повсюду горел огонь, так что воздух не был настолько холодным, чтобы уши отмерзали. Видимо, хочет отделаться своей красотой, но меня, Виви, не проведёшь.

Я продолжала подозрительно на него поглядывать, но он, нагло проигнорировав меня, протянул руку. Жест, означающий «позвольте вас проводить».

— …А нельзя просто пойти пешком?

Оторопело глядя на него, я машинально вытерла руку о плащ. Мало того что меня никогда не провожали, я ещё и не знала, как себя правильно вести.

— Что? Никогда не давала себя проводить?

Взгляд Ахина переместился на мою руку. Мне стало неловко, и я резко спрятала руку за спину.

— Я тоже никогда не провожал.

— …?

«Не может быть, а как же тогда он ходил на балы?» Я с недоверием посмотрела на него снизу вверх, но тут же вспомнила, как Ахин танцевал вальс с крольчонком. Такой человек не станет соблюдать негласные правила балов о том, что нужно входить с партнёром.

Более того, если вспомнить, как быстро аристократы, поначалу шокированные, привыкли к этому, то даже думать не надо, как Ахин воспринимается в высшем обществе.

— А госпожа Валенс…?

— На балах территории чёрных пантер глава всегда входит одна.

Слова Ахина о том, что он никогда никого не провожал, были, скорее всего, правдой. Когда я, поколебавшись, неловко протянула руку, Ахин, пристально посмотрев на неё, вдруг переплёл наши пальцы.

— Если не хочешь за руку, можем за лапу.

— Сейчас у меня не лапа…!

Не успела я возразить, как он направился в сторону спальни.

Неожиданно оказавшись с ним за руку, я крепко закусила губу. Каким бы странным ни был Ахин, он всё же будущий глава.

Поэтому показывать такое слугам не стоило, лучше было бы нам идти отдельно, не подстраиваясь под меня.

В конце концов, будь я кроликом или нимфой из газет, раз уж мы вместе идём в человеческом облике, это так или иначе повлияет на его репутацию. Меня и так беспокоит, что мы вместе пользуемся одной спальней.

Но, думая так, я не могла не чувствовать эгоистичного желания не отпускать эту большую руку, полностью накрывающую мою. Поколебавшись, я сжала руку чуть крепче.

Чуть повернув голову назад, я увидела, что идущая следом Эш просто сияет. И слуги, которые, тупо уставившись на нас, поспешно отводили взгляды.

— После дня рождения я собираюсь съездить на Медвежьи территории.

Ахин, шедший рядом, заговорил бесстрастным голосом.

— На Медвежьи территории?

«У него, наверное, появились дела». «С его припадками, да и на этот раз не Кроличьи территории, так что, наверное, возьмёт меня с собой». На всякий случай я открыла рот.

— Тогда я…

— Эй, кролик пропал!

Мой тихий голос утонул в громогласном окрике. Я испуганно обернулась и увидела дедушку, прижимающего к стене две фигуры. Это были Иврин и Куинн.

— Видимо, этот неотёсанный старикан Эзран своими феромонами сильно её напугал.

— Господин Лилиан, успокойтесь…

— И без того трусливый кролик как это выдержит? Надо найти его, пока внук не начал буйствовать…

— Дедушка?

— …?

От моего зова дедушка, оравший так, что особняк дрожал, резко обернулся к нам.

Его красные глаза были выпучены так, что слов «глаза на лоб полезли» было бы мало. Его взгляд, скользнув по нам, остановился на наших переплетённых руках.

Затем, бросив на нас многозначительный взгляд, он отпустил Иврина и Куинна, которых прижимал.

— …Ну что ж, пойдём-ка искать кролика.

Иврин, поправив сбившуюся одежду, прокашлялся.

— Что вы такое говорите? Крольчонок, которого вы так искали, вон он…

— Не мешай, нет, у меня предчувствие, что кролик в конюшне. Тамошний зверолюд-горилла сказал, что он самый близкий друг кролика.

Дедушка, утаскивая сопротивляющихся Иврина и Куинна, скрылся в противоположном коридоре.

«Что значил этот подозрительный взгляд?» Дедушка знает о связи лечебных феромонов и припадков, но это было похоже на то, будто он хочет, чтобы наши отношения развивались.

Пережёвывая его странное поведение, я подняла взгляд на подозрительно притихшего Ахина. Встретившись со мной взглядом, он улыбнулся и сильнее сжал переплетённые пальцы.

— Виви, этот лев тоже называет тебя по имени без спросу, — вздрогнув, я вспомнила взгляд Руна, который не давал мне покоя, и плечи мои дёрнулись. Шершавый большой палец медленно провёл по тыльной стороне ладони. — А самый близкий друг — это горилла?

— …

— Пойдём в спальню и подробно обсудим.

Это был ад.

Когда я была в человеческом облике, Ахин сводил присутствие Юана к минимуму.

«Неужели он правда думает, что я могу с Юаном закрутить роман?» Серьёзно задумавшись, я покосилась на дверь в ванную, куда зашёл Ахин.

«За кого он меня принимает?»

Состроив недовольную мину, я вскочила. То, что я первая приготовилась ко сну, могло быть удачей. Протянув руку к корзинке с фруктами в спальне, я взяла несколько ягод клубники.

Бр-р-р — когда я вышла на террасу, холодный ночной воздух заставил меня вздрогнуть.

Как я и думала, в темноте сверкнули глаза ястреба. Уворачиваясь от молниеносно бросившегося Куинна, я увидела, как клюв, промахнувшись мимо клубники, рассекает воздух.

Ночной ветер развевал полы белой ночной рубашки. Мы замерли в противостоянии: я, защищающая клубнику, и он, пытающийся её отнять.

— Куинн, в любой сделке должна быть выгода для обеих сторон.

Куинн, сидевший на перилах, фыркнул. Его взгляд был устремлён на мою голову.

Поняв, что он насмехается над моим ночным колпаком, я пощупала голову. На самом деле меня и саму смущал этот торчащий колпак, но я не могла его снять, потому что на строгом лице надевшей его Мэйми проступило удовлетворение.

«Обязательно было насмехаться?» Мне стало немного обидно, и, сунув в рот одну ягоду, я пригрозила:

— Чем больше будешь вредничать, тем меньше получишь клубники.

Тут только Куинн, вздрогнув, как от подлости, принял серьёзную позу. Довольная его мгновенно изменившимся отношением, я спросила:

— Ты знаешь, что за место — Медвежьи территории…?

Голос мой дрогнул.

Медведи ведь среди хищников особенно крупные. Говорят, одним ударом лапы они могут убить другого хищника наповал, это совсем другой уровень по сравнению с моими лапками.

Куинн, заметивший мой страх, широко раскинул крылья и угрожающе каркнул.

«Наверное, это значит, что там очень страшно». В награду за ответ я бросила ему ягоду, он мгновенно её поймал и съел.

Приготовив следующий вопрос, я открыла рот.

— А Ахин…

— А? Что? — в затылок мне неожиданно воткнулся его ленивый голос.

«Куинн, это ты провозился, и время ушло». Не обращая внимания на мой сердитый взгляд, Куинн пожал крыльями.

Я механически повернула голову и увидела Ахина, стоящего в дверном проёме. Капли воды с его ещё влажных волос падали на рубашку, и, сколько ни смотри, дух захватывало.

Подойдя ближе, Ахин выхватил у меня из рук клубнику и далеко забросил её за террасу.

Встрепенувшийся Куинн полетел за ней с такой скоростью, какой я ещё не видела.

— Если хочешь что-то спросить, спроси у меня, зачем к ястребам всяким приставать?

— Ну…

«Интересно, знает ли Ахин, как кровожадно он улыбался, когда упоминал Руна и Рилла?» Не успела я проглотить остаток фразы, как он вдруг подхватил меня за талию и усадил на перила.

«Боже мой».

На миг мне стало страшно от пустоты за спиной, но мысли, что Ахин меня уронит, не возникло. Несколько раз открыв рот, я осторожно начала:

— Ахин, тебе не кажется, что дедушка странно себя ведёт?

— В каком смысле?

— Ну, не то чтобы странно…

Сколько бы ему ни были нужны мои лечебные феромоны, такой консервативный человек, как он, и слова не сказал о моих отношениях с Ахином. Вдруг вспомнив, как дедушка, ругая Ахина, постоянно твердил о наследнике, я быстро замахала руками.

— Нет, ничего.

Смотреть на Ахина почти на одном уровне было необычно. Свет лампы окрашивал его красные глаза в загадочный цвет. По привычке чувствуя, как лицо заливается краской, я сознательно отвела взгляд.

— Надела на голову какой-то пушистый комочек.

— Это ночной колпак!

С какой стати это «пушистый комочек»? У Ахина был талант превращать жар на лице в нечто иное.

Когда я дрожала от гнева, на запястье что-то звякнуло. Периний.

— Подарок.

Я, словно на руку мне повесили целый особняк, повертела в руках карманные часы.

«Подарок». За последние несколько дней в кабинете Ахина, как снежный ком, росли горы подарков от аристократов.

— …Ахин, у тебя же скоро день рождения.

— Да.

— Я всё думала, что бы тебе подарить, и никак не придумаю.

Мне, живущей в доме Грейс на всём готовом, было неловко что-то делать или предлагать. Тем более у меня нет такого мастерства, как у Ахина, чтобы, как он, перемещать свои феромоны в Периний.

Да и сегодня я ещё была в облике кролика. Думала об этом, когда тренировалась с деревянной фигуркой, но ничего путного в голову не приходило.

— …Кажется, я уже получил подарок.

— Что?

Не добавив больше ни слова, Ахин вдруг резко отвернулся. «Я ничего не дарила, а он говорит, что получил». Я тупо смотрела на его профиль, словно он что-то сдерживал, и удивлённо захлопала глазами.

«Вспомнил, как я только что танцевала».

Ответа на мои расспросы не последовало.

— Ты сейчас смех сдерживаешь.

— Быть не может.

Невозмутимо повернув голову, он нарочно широко улыбнулся, обнажая клыки. Я понимала, что это его типичный приём, чтобы уйти от ответа, но не могла продолжать расспросы. Клыки, видимые ночью, сверкали с несравнимой с днём яркостью.

— Желаний у меня много. Во-первых, даже если мы ссоримся, не сбегай из дома.

Я захлопала глазами от его неожиданных слов.

— Ни в карман к Иврину, ни в комнату к Мэйми.

— …Ты это предлагаешь в качестве подарка?

— Флирт запрещён.

— Кто флиртует-то?

— А сегодня разве не было два раза — со львом и с гориллой? Душа жаждет выпить их обоих.

На миг в его глазах, спокойных, как озеро, плеснулось нечто недоброе. От такой нелепости у меня дар речи пропал. Ахин, которому, видимо, мешал мой колпак, медленно снял его.

— Можно ещё попросить?

Если дать ему волю, из него посыплются бесконечные требования, замаскированные под подарки. Опомнившись, я замотала головой так, что щёки затряслись.

— Кажется, достаточно.

— …

— …Пожалуйста.

— А у меня ещё много осталось.

Ахин медленно убрал волосы, прилипшие к моим щекам, пока я мотала головой. Его широкая улыбка и мокрые волосы, развевающиеся на ночном ветру, приковывали взгляд. Может, это потому, что пантеры — ночные хищники и по ночам становятся такими кокетливыми?

— Ты должна остаться в доме Грейс, даже когда научишься превращаться в человека.

— …

— И если я снова сделаю что-то не так, прости меня хотя бы раз, без всяких условий.

Следующее желание казалось другим по своей важности. Пока я колебалась с ответом, Ахин легко приподнял меня и снял с перил.

— Отвечай.

— …Ахин, ты что-то сделал мне?

— Разве?

— Зачем тогда так говоришь?

— На всякий случай. Ты ведь иногда превращаешься в подозрительно холодного кролика.

Сзади послышался хлопающий звук — это вернулся Куинн, закончивший охоту за клубникой.

«Явился в такой важный момент». Сердито посмотрев на Куинна, вокруг клюва которого были размазаны остатки клубники, я снова повернулась к Ахину.

Он, как всегда, улыбался своей непроницаемой улыбкой и, сказав, чтобы я не играла с грязным ястребом, повёл меня в спальню. Глядя на его широкую спину и идя за ним, я чувствовала, как странная тревога опутывает мои ноги.

После обсуждения было решено, что Виви не будет присутствовать на дне рождения.

На этом банкете запрещалось использование любых феромонов, включая возбуждающие, но соваться в место, где собрались всевозможные хищники, не было никакого смысла.

«Жаль, я уже приготовила несколько платьев».

— Почему? В чем дело? Если дело в этикете, я научу тебя за два дня.

Валенс и Лилиан, похоже, искренне сожалели. Немного поколебавшись из-за их реакции, Виви, прочитав ответ профессораДжиннан, которая отклонила приглашение на банкет, окончательно решила не присутствовать.

Она писала, что хочет жить тихо и безопасно, поэтому просит понять, что не сможет прийти.

Её чувства были ей прекрасно понятны. С тех пор как хищные аристократы один за другим начали останавливаться в особняке, Виви сидела взаперти в спальне и библиотеке, а даже когда передвигалась, старалась жаться к стенам.

И вот наступила ночь накануне дня рождения. Ахин, разбиравший оставшиеся бумаги в спальне, посмотрел на кровать.

Белое постельное белье вздулось горкой из-за Виви, распластавшейся ничком под одеялом.

— Виви, если хочешь спать, ложись нормально.

Виви, у которой сегодня было прескверное настроение, топнула ногой, отчего матрас подпрыгнул. Иврин, наблюдавший за этой отчаянной кроличьей злостью, добавил:

— Прямо как торт. Похоже, крольчонок решил сам стать тортом, чтобы благословить грядущий банкет.

— Украшение можно поручить Куинну.

— Тогда на нем будут только ягоды.

«Хищники, кроме еды ни о чем не думают». Тут вздувшееся одеяло медленно опало. Виви, перевернувшись на живот, тихо пробормотала:

— …Иврин, ты мне не нравился с самой первой встречи и продолжаешь не нравиться до сих пор.

Глаза Иврина, обычно спокойные, на миг дрогнули от потрясения.

— Крольчонок, как вы можете говорить такие жестокие вещи?

Ахину, которого очень радовал этот конфликт, дернулся уголок губ. Заметив эту насмешку, Иврин, собрав в кулак остатки смелости, попытался возразить.

— В некотором смысле, неприязнь — это тоже разновидность внимания.

— Иврин, выйди-ка.

Ахин, чутко отреагировавший на слово «внимание», приподнял бровь.

— У меня еще много работы.

— Хочешь стать украшением для кроличьего торта?

Как только он взял в руки стоявшие у стены ножны, смелость Иврина испарилась, превратившись в горстку пепла. Схватив бумаги со скоростью, превышающей скорость света, он уже взялся за ручку двери, но замер.

— Даже если крольчонок меня ненавидит, я его не ненавижу.

Голос его был бесстрастным, но искренним.

— Иврин…

У Виви дрогнуло сердце, она осторожно высунула голову из-под одеяла. Иврин, не глядя на ее влажные фиолетовые глаза, приоткрыл дверь.

— Но только что вы сказали, что я вам неприятен, так что я пойду и позову повара.

«Ах ты, подлый хищник…!»

«И чего я ждала, дура». Подушка, которую Виви с силой швырнула, не долетела и до середины комнаты и бессильно шлепнулась на пол.

После ухода Иврина в спальне воцарилась тишина. Переведя дух, Виви, раз уж высунулась из-под одеяла, украдкой взглянула на Ахина.

— …Я тоже могу поехать. На Медвежьи территории.

Это было причиной их ссоры. Ахин, не отрывая взгляда от бумаг, лишь приоткрыл рот.

— Нет.

— Да…

В конце концов он развернул стул к Виви и лениво скрестил ноги.

— Я же говорю, опасно. Ты же знаешь, что нужно пересечь пустыню, если только не плыть на корабле.

— Ты правда поэтому не хочешь меня брать? А если у тебя в дороге случится припадок, что тогда?

Виви, сидевшая на кровати, сжала одеяло в кулаке.

«Как ни крути, это подозрительно». Он не знает, когда у него может случиться припадок, и при этом не берет ее с собой в поездку, которая продлится почти месяц.

Тот, кто сам испытал на себе припадок, знает, что это не тот уровень боли, который можно просто перетерпеть. Тем более что его отец из-за этого и умер, так что это было совсем непонятно.

Она спрашивала у Рилла: дорога на Медвежьи территории, конечно, сложная, но если пересечь пустыню, то особых трудностей не будет.

— Если проблема в передвижении, я могу превратиться в кролика, и ты понесешь меня в кармане или сумке.

«Хоть в корзине, я выдержу». Уговаривая, Виви откинула одеяло и спустилась с кровати.

— Я уже довольно хорошо управляюсь с лечебными феромонами в истинном облике… Ай!

Идя к Ахину, она споткнулась о подол ночной рубашки.

Ахин вскочил со стула и быстро подхватил пошатнувшуюся Виви.

Кое-как восстановив равновесие, она подняла взгляд на него, одетого в темно-синий мундир. Из-за работы он даже не успел переодеться ко сну.

Завтра из-за банкета у него будет еще больше хлопот. Значит, это последняя возможность его уговорить.

С горящими, как у гиены, глазами Виви внезапно крепко обхватила Ахина руками, прижавшись к нему. Она даже руки сцепила, чтобы он не мог вырваться. Он, не в силах пошевелиться, застыл по струнке смирно.

Виви уткнулась лицом в его мундир, украшенный эполетами и прочими нашивками, и ей стало больно. Даже через одежду чувствовалось его твердое тело, от чего у нее сами собой поджались пальцы на ногах.

Стараясь не подавать виду, чтобы ее снова не обозвали извращенкой, она открыла рот.

— …Хочу.

Но из-за того, что она говорила, уткнувшись носом в его пиджак, голос прозвучал глухо.

— Виви, плохо слышно.

— Я тоже хочу поехать.

— Давай сначала ты отпустишь…

Боясь, что он все же оттолкнет ее, Виви изо всех сил сжала руки, обхватившие его.

Она еще под одеялом загнула пальцы, готовясь сказать все, что думает, но когда дело дошло до дела, голова опустела.

Сколько времени ей понадобилось, чтобы решиться даже на то, чтобы залезть в корзину! А он все пытается от нее отделаться, и это казалось ей ужасно обидным.

— Если ты сейчас вырвешься, я сбегу.

— …Не говори ерунды.

Ахин, который пытался потихоньку высвободиться, замер.

«Раз на него действует такая нелепая угроза, значит, он стал ко мне гораздо мягче». Виви понимала это.

А раньше? Он был хищником, который, даже если она распластывалась перед ним и потирала передние лапки, все равно совал ее в рот.

А теперь, когда он даже руку не может толком отцепить, он все равно не хочет брать ее на Медвежьи территории. Ясно, что кроме отговорок про опасную дорогу, есть какая-то другая причина, которую он от нее скрывает.

— Ну в чем дело?

Он говорил какие-то непонятные вещи, вроде «прости, если я что-то сделаю не так». Выпалив это, Виви медленно подняла лицо от его пиджака.

Как раз в этот момент он смотрел на нее сверху вниз, и их взгляды встретились. На его лице, лишенном улыбки, нельзя было прочитать никаких эмоций.

— …Возьми меня с собой.

Виви, едва не разжавшая руки, сжала их с такой силой, что пальцы побелели.

— Зачем, по-твоему, я целыми днями тренируюсь управлять лечебными феромонами? Потому что, кроме меня, некому тебе помочь! Так почему же ты постоянно пытаешься оставить меня?

К счастью, Ахин больше не пытался вырваться.

— Если ты один уедешь на Медвежьи территории, что мне прикажешь делать? Ждать в особняке, сложа руки, и гадать, не случится ли с тобой припадок, пока мы врозь?

«Я этого не хочу». Выплеснув все это, Виви перевела дух, пытаясь успокоить нахлынувшие чувства.

Она сама не заметила, как выплеснула наружу тревогу, глубоко запрятанную в сердце. Хотя Ахин, должно быть, испытывает еще большую тревогу, чем она.

Опустив взгляд с его бесстрастного лица, Виви снова уткнулась лбом в его пиджак.

— Поехали вместе.

— …

— Если оставишь меня, я, даже верхом на Эш и Баре, догоню тебя. Усыпить Куинна или Мэйми для меня теперь раз плюнуть.

Чем настойчивее она требовала, тем сильнее напрягалось тело Ахина.

— Дедушка тоже хочет, чтобы я всегда была рядом с тобой. Если попрошу, он, может, и поможет. Как тогда, на Кроличьих территориях.

— Не делай глупостей…

— Если не хочешь этого, скажи мне настоящую причину: что ты скрываешь, почему не хочешь меня брать? Ты же подписал обязательство, что не будешь своевольничать в делах, касающихся меня.

Конечно, печать была от лапы, но обязательство все равно имело силу. Виви, которая хотела, как в бытность кроликом, топнуть ногой, еле сдержала этот порыв.

Тик-так, тик-так. Время ожидания, пока молчавший Ахин откроет рот, тянулось невыносимо долго.

«А что, если он все равно ответит отказом?» В нетерпении покусывая губу, Виви решила применить последний, запасной козырь.

Эти слова она ни за что не хотела говорить, потому что они делали ее похожей на этих сумасбродных хищников.

— …Если оставишь меня, знай: больше никогда не получишь от меня шлепков по заду.

— Вот это серьезно.

«Как можно из-за одной этой фразы нарушить многозначительное молчание?» Опешив, Виви резко разжала руки.

«Да он просто ненормальный».

Настоящий псих, которого не скроешь даже ангельским личиком. Не тот человек, с которым может справиться случайно проходящий мимо кролик.

С недовольным видом Виви сама не заметила, как попятилась.

«Ай!»

Стукнувшись подколенным сгибом о край неизвестно откуда взявшегося предмета, она опрокинулась навзничь. В тот же миг бархатный диван мягко принял ее в свои объятия.

— Куда же ты? Только что умоляла, вцепившись в мою одежду.

— …!

— А теперь не умоляешь.

Ахин, широким шагом последовавший за Виви, опустился на диван. Над Виви, лежавшей на подушках в странной позе — ни лежа, ни сидя — нависла тень. Перед самым носом было лицо хищника, по виду — сама невинность.

— …Я не умоляла.

— Нет?

— Нет…

— Но неумоляющему кролику я не могу дать желаемый ответ.

«Вредный хищник».

— Да, умоляла.

Как только Ахин сделал движение, чтобы отстраниться, Виви в панике вцепилась в лацканы его пиджака. Чем сильнее она вцеплялась, тем шире становилась его дьявольская улыбка, и это тревожило ее сердце.

«Кому нужны мои лечебные феромоны? Почему у нас все перевернулось с ног на голову?» Не в силах высказать эту острую обиду, Виви лишь ждала правды, которая вот-вот сорвется с его губ.

— Говорят, на Медвежьих территориях есть записи о том, кто обладал доминантными феромонами.

— Правда?

Виви резко подалась вперед, но, оказавшись слишком близко к лицу Ахина, быстро вернулась на место. Однако коварный хищник, опершись рукой о диван рядом с ее бедром, наклонился еще ближе. Блестящие серебристые волосы покачивались у самого ее уха.

— …Вот я и хочу съездить и сам проверить эти информационные гильдии.

«Он специально пользуется своей красотой, чтобы уйти от ответа».

«Лицо Ахина — камень». Мысленно повторяя это, Виви сузила глаза.

— Может, узнаем что-то о припадках. Если повезет, получим информацию.

— Тогда тем более ты должен меня взять.

«Ведь это касается припадков, верно?» Не оставляя попыток убедить его, Виви решительно сжала кулаки.

— Прежде чем продолжить, спрошу кое-что.

Ахин, проигнорировав ее пыл, склонил голову набок.

— Когда ты используешь феромоны, чтобы успокоить мой припадок, тебе не слишком тяжело?

«…Тяжело ли мне?» От неожиданного вопроса Виви прокрутила в памяти несколько случаев.

И правда, каждый раз, когда она успокаивала припадок Ахина, она проваливалась в сон. Из-за сильной усталости, накатывавшей так, что она не могла понять, как именно уснула.

Пристально наблюдая за тем, как меняется лицо Виви, он слабо улыбнулся.

— Каждый раз у меня было чувство, что я не получаю лечебные феромоны, а впитываю их.

— Что за…

«Это была жажда», — добавил Ахин и указательным пальцем легонько ткнул в засос на шее Виви.

— И еще меня тянуло откусить вот здесь.

Поняв, что речь идет об охоте, Виви рефлекторно прикрыла рукой шрам на шее. Заметив ее оцепенение, он медленно убрал палец.

— Предполагаю, это потому, что моему телу не хватало лечебных феромонов.

Побледневшая Виви не ответила. Вернее, не смогла ответить.

— Поэтому мне страшно.

Слово «страшно» так не вязалось с вечно отсутствующим Ахином, что это вызывало лишь острое чувство нереальности.

Чуть выпрямившись, он тихо сказал:

— В невменяемом состоянии нет гарантии, что я смогу сдерживать этот порыв каждый раз. На чужой территории, где нет моего лечащего врача, если это случится, все может быть непоправимо.

Услышав это, Виви, не в силах сразу осознать услышанное, беззвучно открывала и закрывала рот. Рука, прикрывавшая шею, мелко дрожала.

Если верить его словам, значит, при каждом припадке существует риск, что он прокусит ей горло?

К смутному страху добавились инстинкты, окончательно лишая способности здраво мыслить.

Изо всех сил стараясь остановить дрожь, она застыла с каменным лицом. Потому что Ахин, молча смотревший на нее сверху вниз, вдруг удовлетворенно улыбнулся.

«Неужели…»

Он, несомненно, хотел именно такой реакции. Чтобы она сама отказалась ехать.

Виви вдруг испугалась этой безнадежной улыбки больше, чем страха быть укушенной за горло. Ей стало страшно, что он пытается отдалиться от нее.

Резко, вырвавшись из-под собственного контроля, ее рука схватила Ахина за запястье. Она поднесла его грубую ладонь к своей шее. Как только шершавая кожа коснулась ее горла, красные глаза Ахина редко дрогнули.

Стараясь не уступать ему, Виви прищурилась.

— …Ни капельки не страшно.

Голос ее при этом дрожал.

— Ты же знаешь, что я лучше всего умею убегать.

— Ты же понимаешь, что я это не в шутку сказал.

— Я тоже не шучу. Если такое случится, я сбегу, даже если для этого придется тебя вырубить.

— …

— Я хорошо умею убегать. Вероятность того, что я укушу, меньше, чем вероятность твоего припадка…

Ахин долго молча смотрел на нее, лишь моргая.

«Неужели я настолько ненадежна?» Обиженно подумав про себя, Виви увидела в его красных глазах свое собственное отражение. Слабый, не вызывающий доверия облик.

Когда она уже хотела мысленно отвести взгляд от этой реальности, Ахин пошевелил рукой, лежащей у нее на шее.

— Обычно в таких случаях, — его красноватые губы раскрылись после долгого молчания. От неожиданного ощущения шерстка Виви встала дыбом, она посмотрела на него снизу вверх. — Разве не должны были бы прозвучать слова вроде: «Ради тебя я готова быть укушенной, мне все равно»?

«Потому что такого никогда не случится». Виви прекрасно знала свою трусость — в подобной ситуации она бы бросилась наутек, не раздумывая. От Ахина донесся тихий смешок.

— Виви.

Пристально глядя на Виви, которая откровенно отводила взгляд, он сощурился.

— Через дыхательные пути или раны можно влить доминантные феромоны.

— Зачем ты сейчас говоришь об этом? Не пытайся уйти от разговора, давай о Медвежьих территориях…

— Когда мы впервые встретились в человеческом облике в той лачуге. Можно было укусить и в другое место, но почему именно шея? Ты никогда об этом не задумывалась?

Виви, никогда не задумывавшаяся об этом, облизала пересохшие губы. Она упустила это из виду.

— Я уже спрашивал тебя раньше, что означает укус в шею.

Кончики пальцев, скользящие по шее, были холодными. Красиво улыбающееся лицо Ахина было одновременно и аскетичным, и похотливым. Когда он большим пальцем медленно гладил шрам на шее, ее тело каменело.

— У хищных зверолюдей это метка территории. Это и метка на добыче, и в некотором роде печать.

«Что это значит?» На Кроличьих территориях она о таком не слышала, тем более травоядные зверолюди не могли делать такие метки.

Когда по телу Виви побежали мурашки, и она уже готова была покрыться холодным потом, он прошептал:

— Можно сделать новую?

Низкий голос обжег ей ухо.

Виви, не в силах ответить, попыталась отодвинуться назад. Но, к сожалению, уперлась спиной в спинку дивана и не могла двинуться дальше.

В целом, у хищных зверолюдей черты лица были резче, а телосложение крупнее, чем у травоядных. Была ли выдумкой та страшилка, которую в детстве рассказывала ей служанка, мяукая, будто они используют свою обольстительную красоту, чтобы завлекать добычу?

«Надо было внимательнее слушать! Зачем я тогда фыркнула и спряталась под подушку?» Виви, оказавшаяся перед лицом опасности, что страшилка может стать реальностью, дрожащими глазами смотрела на Ахина снизу вверх.

«Так вот оно что». Ахин, который обычно злился даже от малейшей царапины от ее передних лап, зачем-то оставил на ее шее шрам.

«Лучше бы Лилиану-старому хрычу не показывать».

Глава Кроличьих территорий не зря так намекал. Это было не чем иным, как проявлением ярко выраженной собственнической жилки.

В голове Виви яростно сражались хитрый кролик и трусливый кролик.

— Виви, ты знаешь, что в такие моменты у тебя очень хитрый взгляд?

«Похоже, побеждает хитрый кролик».

— Прожжешь во мне дыру.

Виви поспешно закрыла глаза руками, и в тот же миг ее тело качнулось.

Ахин, легко подняв ее, усадил к себе на колени лицом к себе. Виви, чьи ноги оказались разведены в стороны, рефлекторно схватилась за его плечи, восстанавливая равновесие.

От того, что уровень их глаз мгновенно сравнялся, Виви испытала напряжение даже большее, чем при поцелуе. Твердые руки, обхватившие ее талию, чтобы она не сбежала, обостряли чувства.

Из-за тесного контакта эполеты на его мундире холодили тело сквозь тонкую ночную рубашку. Когда Виви, несмотря на это, странно ощущала жар в конечностях, незнакомое ощущение коснулось места, где шея переходила в плечо.

Его красивые серебристые волосы, приблизившись к самому ее носу, щекотали шею и подбородок. Места, где прошлись его губы, горели огнем.

— …

Не в силах издать ни звука, Виви лишь сильнее вцепилась в его плечи. От горячего дыхания и клыков, то и дело касавшихся ее кожи, низ живота сводило.

Смутное ожидание того, что клыки вот-вот вонзятся, сбивало дыхание. Шея, место, где феромоны впитываются лучше всего, из-за Ахина, настойчиво исследующего ее, затуманивала взор.

— Ахин…

— Говори.

— Когда ты уже укусишь…?

От вопроса Виви, с трудом выдавленного из себя, движения Ахина, блуждавшего по ее шее, замерли. Приподняв голову и встретившись с ней взглядом, он покраснел до ушей.

— …Ты что, правда думала, что я вонжу в тебя клыки?

— Т-ты же сказал, это метка территории.

— Так только звери делают. Даже хищные зверолюди не кусаются, если только это не такой экстренный случай, как тогда.

«Нет, ты же ясно сказал, что это обычай ваших хищников». Виви, не находя слов, беззвучно открывала и закрывала рот. Ахин, тупо смотревший на нее, произнес:

— Неужели ты напряглась, потому что готовилась быть укушенной?

— …

— …Ты что, добыча?

«Кто это каждый день теребит мои передние лапки, прикидывая, какое блюдо из меня сегодня приготовить?»

Поняв, что попалась на его удочку с территориями и добычей, Виви свирепо уставилась на него.

Ахин, с немного растерянным лицом посмотрев на нее, снова уткнулся лбом ей в шею.

— Ну ты даешь… — его прерывистое дыхание, словно он сдерживал смех, касалось ее голой кожи.

Прижимаясь, как сонный кот, он снова припал губами к ее шее. Губы, настойчиво скользившие по коже, остановились на зажившем шраме.

— Хм…

— Я не кусаю.

Когда Виви вздрогнула, он погладил ее по спине и слегка прикусил шрам, словно пытаясь обновить метку.

И после этого Ахин, как будто впервые и в последний раз, еще долго не отпускал ее шею, прижимаясь к ней. Время от времени он целовал другую сторону шеи, гладил по спине, покусывал загривок.

Эта настойчивость прекратилась только тогда, когда у Виви, балансировавшей на грани реальности и обморока, начала саднить кожа.

Убежав в гардеробную с зеркалом и увидев в зеркале свои искусанные в хлам засосы, она впервые пожалела, что не отключилась.

«Похоже, я и правда не в себе».

В конце концов, вопрос о совместной поездке на Медвежьи территории отложили, Ахин сказал, что еще подумает.

«Хоть какой-то результат». Положительно настроившись, что если еще немного его поуговаривать, все получится, я потихоньку спустила одеяло, которым укрывалась с головой.

Как ни странно после недавнего, наша широкая кровать сегодня была невероятно целомудренным местом. Я смотрела на Ахина, зарывшегося в одеяло, потом перевела взгляд на подушку, лежащую между нами.

«Проклятая подушка».

Из-за нее мы и поговорить не можем, и за руку украдкой не возьмемся. Эта белая подушка, неизменно появлявшаяся, когда я превращалась в человека, означала разрыв. Это была защита Ахина от меня, спящей извращенки с плохими ночными привычками.

— Виви, засыпай быстрее.

Ахин, спокойно лежавший с закрытыми глазами, повернулся набок. Мне стало обидно, и я нарочно резко заворочалась. Он хрипло спросил:

— Что не так?

Мои фиолетовые глаза тут же сверкнули. Двигаясь быстрее, чем когда я была кроликом, я отшвырнула подушку в сторону. Пушистый комок, разделявший нас несколько месяцев, был ликвидирован.

Ахин тупо смотрел на исчезнувшую границу. Воспользовавшись его замешательством, я тайком, под одеялом, протянула руку.

Вскоре моя мягкая рука коснулась его грубой, держащей меч, руки. Я взяла его за большой палец и, сделав вид, что ничего не случилось, прокашлялась и уставилась в потолок.

Ахин, хранивший молчание, тихо перевернулся на живот и уткнулся лицом в свою подушку. По дрожащим плечам было видно, что он давится смехом.

Меня это, конечно, раздражало, но главная цель была достигнута, так что ладно.

Когда смех, наконец, утих, Ахин, лежа на животе, повернул голову в мою сторону. Рука, державшая его за большой палец, теперь была полностью накрыта его грубой ладонью.

— …Теперь довольна?

Ленивый голос приятно защекотал в груди. Повернувшись набок, я оказалась лежащей лицом к нему.

Когда наконец дошло до дела, мне стало немного неловко, и вместо ответа я просто улыбнулась. Ахин, наоборот, посерьезнел.

Осторожно поглядывая на него, я пошевелила пальцами в его руке.

— Ахин.

— …Что.

— Я обязательно решу проблему с твоими припадками. Положись на меня.

— Даже если будешь так уговаривать, вопрос с Медвежьими территориями пока открыт.

«Как всегда, вредничает». Я скосила на него глаза, а он в ответ одарил меня своей прекрасной улыбкой.

— Если будешь так смотреть, мне снова захочется укусить тебя за шею.

«Псих. Он просто псих». Я попыталась выдернуть руку, но он держал крепко.

Даже не думая отпускать мою руку, он натянул одеяло до самой головы. Неожиданно оказавшись вместе с ним под одеялом, я захлопала глазами.

— Ты чего?

— Дом Раббиан…

— …

— Под давлением главы Амон проходит процедуру уничтожения рода. Преступлений, совершенных еще со времени прошлого главы, было много, так что сторона главы давно точила на них зуб. Тебя это никак не коснется, ты ведь не был зарегистрирован в реестре. Сторона главы Амон тоже согласилась закрыть на это глаза.

Мне нечего было на это ответить. Но и поддакивать, делая вид, что все в порядке, было бы неправильно, слишком сложные чувства.

Повисло естественное, ничуть не неловкое молчание. Пока я молча размышляла, Ахин заговорил первым.

— Если спрятаться под одеялом, можно спрятать боль.

— …Что за ерунда?

— Мне в детстве отец сказал.

Я растерялась и не сразу нашлась, что ответить. Я попыталась разглядеть его лицо, но в темноте под одеялом ничего не было видно.

— Сегодня и кролику дам спрятаться.

Когда он сказал про дом Раббиан, мне было все равно, но сейчас мне вдруг захотелось плакать, и я закусила губу.

Ахин всегда спит, закутавшись в одеяло, не просто потому, что он мерзлявый. Просто у него с детства такая привычка.

С тех пор, как он увидел смерть отца. И с тех пор, как в пятнадцать лет у него начались припадки, сколько раз он, наверное, страдал под этим одеялом?

Вдруг вспомнив, что я хочу подарить ему на день рождения, я молча закрыла глаза. В это предрассветное утро душный воздух под одеялом и большая рука, сжимавшая мою, приносили успокоение.

Как я и думала, Ахин с самого утра был нарасхват у помощников и слуг. Уже несколько часов прошло с тех пор, как Иврин утащил его, нашёптывая на ухо, что тот копается и время поджимает.

Мэйми, увидев мою искусанную шею, поморщилась. Когда она принесла пластырь и плащ, чтобы прикрыть шею, мне стало так стыдно, что я каталась по кровати. Тут же последовал строгий выговор, что так, как кролик, вести себя нельзя.

Кое-как справившись со стыдом, я заметила, что уже стемнело и близится время банкета.

Я вышла из спальни попозже, чтобы приготовить подарок для Ахина. Управлять феромонами для меня теперь было раз плюнуть, но не хватало еще днем шастать и натыкаться на разных хищных зверолюдей. Сейчас, когда большинство собралось в банкетном зале, было самое время.

Так я нарочно шла по безлюдным дорожкам и вдруг оказалась в ситуации, когда мне пришлось спрятаться за деревом и замереть. Эш, которая часто копировала мои действия, тоже прижалась к дереву.

Затаив дыхание, я осторожно высунула голову и посмотрела вперед. Мэйми и Бара, тоже спрятавшиеся за деревом, высунулись следом за мной.

«Почему это…»

Мы стояли на одной из самых безлюдных дорожек в саду особняка.

Но почему же тогда посреди дороги лежит рыжая лисица? Уже минут двадцать я не могла пройти дальше и показывала на лису пальцем.

— …Мэйми, это зверолюд, да?

Мэйми, не уверенная на сто процентов, слегка кивнула. Иначе как бы обычная лиса пробралась в центр особняка?

Было странно, что она лежит без слуг, но гораздо правдоподобнее было считать, что это аристократ, прибывший на день рождения.

— М-можно ее так оставить?

— Нет.

— Что?

— Раз это приглашенный в особняк гость, если с его здоровьем что-то случилось, у меня как у служащей есть обязанность ему помочь. Вызвать сюда лечащего врача или что-то в этом роде.

— …

— Я пойду проверю.

Мэйми уверенно шагнула вперед.

«Мало нам пантер, теперь еще и лиса!» Будучи злейшим врагом, я и представить не могла, что пойду за ней.

Озноб пробежал по спине, я накинула капюшон плаща и, боясь, что с Мэйми может что-то случиться, не сводила с нее глаз.

Мэйми, ступая своей особой бесшумной походкой, приблизилась к лисе и остановилась в трех шагах.

«Как же она будет проверять?» Когда я подумала, что ее уверенная спина внушает доверие, она серьезно произнесла:

— Прошу прощения.

От лежащей лисы не последовало никакой реакции. Чем дольше длилась тишина, тем холоднее становилось лицо Мэйми.

«Неужели это не обморок, а труп?» Придя к ужасному выводу, я побледнела.

Когда я уже собралась снять капюшон, чтобы выразить соболезнования, Мэйми, словно рыцарь, поднимающий леди, легко подняла лису.

— Мэйми?

— Без сознания. Думаю, нужно отнести ее в лазарет.

Мэйми, которая не должна была покидать меня без крайней необходимости, бросила на меня вопросительный взгляд.

Раз вокруг полно незнакомых гостей, не лучше ли нам не разделяться? Я кивнула и тоже направилась в сторону лазарета.

«А это…»

Тут в кустах неподалеку я заметила валяющуюся красную ткань. Это были платье и украшения.

— Подожди, это надо забрать.

Интуитивно поняв, что это вещи лисы, я побежала туда и покатилась по земле.

— Крольчонок!

Сзади послышались встревоженные крики Мэйми и Эш.

— Все в порядке.

Покататься по земле для меня, великой Виви, было делом привычным. Вытирая грязь со щеки, я встала и прижала к себе платье и маленькую сумочку.

Топ-топ, я побежала, держа тяжелое платье, и у меня мелькнула догадка, кто эта лиса.

Судя по чрезмерно роскошному платью, не та ли это лиса, которая на прошлом балу напустила на Ахина густые феромоны? В голове всплыло объяснение, что у нее пять мужей.

«Боюсь, как бы ты не стала добычей этой лисы в маске».

«Было бы еще лучше, если бы вы стали моим».

Меня почему-то жгло изнутри. Странное чувство, которого я не ощущала тогда, — словно в груди разгорается пламя — путало меня и мешало идти.

Рестин, личный помощник Руна, столкнулся с серьезным испытанием. Вот уже около двух часов Рун, представитель дома Маниентс, нигде не показывался.

До банкета оставались считанные минуты, а привезенный фрак так и висел в спальне нетронутым.

На бегу его заплетенные в косу золотистые волосы растрепались.

Вчерашние бессвязные бормотания Руна о том, что она ему, кажется, нравится больше, чем он думал, и что другого выхода нет, только усиливали тревогу Рестина.

«Господин Рун, прошу…»

Неужели он и правда решил последовать совету сестры и украсть крольчиху? Более того, даже Эзран, дед Руна, твердил, что кролик подозрительный, и изводил Рестина.

Когда Рестин, наконец, добрался до задней части банкетного зала, где сновали слуги, и принялся обыскивать деревья, под которыми любил валяться Рун, его золотистые глаза сузились.

В поле его зрения попал Иврин в мышиного цвета фраке.

«Иврин».

Кожа его гладко блестела, отражая свет, просачивающийся из банкетного зала. Благодаря врожденной приятной внешности, ничего не подозревающие слуги с других территорий краснели при взгляде на него.

Рестин мечтал, чтобы все узнали, какой мелочный и прогнивший характер скрывается за серьезным лицом Иврина.

Судя по тому, что слуги дома Грейс даже не смотрели в его сторону, можно было понять, насколько он опасен.

Передернув плечами, Рестин поправил монокль и насторожился. Иврин, пошарив за пазухой, совершал какие-то тайные манипуляции. Решив, что это крайне подозрительно, Рестин, держась на расстоянии, осторожно последовал за ним.

Вскоре Иврин оказался перед трехъярусным тортом, предназначенным для банкетного зала.

С абсолютно невозмутимым лицом он отослал всех слуг.

«Неужели…»

Прячась за спинами проходящих слуг, Рестин сглотнул.

«Неужели он собирается совершить нечто непотребное с тортом, который будут есть аристократы?» Зловеще блеснувшие красные глаза Иврина придавали вес этой догадке.

Вскоре Иврин достал из-за пазухи что-то завернутое и принялся старательно протирать это носовым платком. Затем, привстав на цыпочки, он водрузил этот предмет на самый верхний ярус.

«Что…?»

Присмотревшись, Рестин в ужасе зажал себе рот. Это была фигурка маленького кролика.

— Господин Иврин, что это еще за фокусы?

Рестин, разозлившись на себя за то, что хоть на миг допускал, что у поступка Иврина может быть какой-то смысл, решительно приблизился к нему.

— Давно не виделись, господин Рестин.

— Думаю, сейчас не время для любезностей. Что это вы делаете с тортом, который подадут в банкетный зал?

— Я украсил его кроликом.

От этого бесстыжего ответа Рестин разозлился еще больше и потянулся к фигурке.

— Вы ставите под удар репутацию дома Грейс.

— Можете не беспокоиться, этого не случится. Глава Валенс тоже будет рада.

— Не говорите ерунды!

— Именно поэтому за вашей спиной, господин Рестин, тянется шлейф труса.

— Ч-что вы сказали?!

Иврин, с силой схватив его за запястье, приблизился вплотную. Рестин, рефлекторно вжавший голову в плечи, застыл, не в силах убрать протянутую руку.

— Как коллега-помощник, позвольте дать вам совет, — глядя на открывающего и закрывающего рот Рестина, тихо сказал Иврин. — Дом Грейс уже под властью крольчонка, так что вам стоит заручиться его расположением.

— Ч-что за чушь…!

— Со вчерашнего дня служанка Мэйми, прислуживающая крольчонку, по особому распоряжению главы Валенс получила стремительное повышение до должности, следующей сразу за старшей горничной.

На этот раз Рестин, не в силах возразить, широко раскрыл глаза. Должность сразу под старшей горничной давала ту же власть, что и личная служанка главы дома.

— И это еще не все. Господин Ахин уже готов притворяться мертвым от пинков крольчонка.

— …

— Господин Лилиан пока сопротивляется, но, по моим оценкам, его падение под мудрыми взмахами передних лап крольчонка не за горами.

Наступила эра передних лап.

Заметив, как задрожали губы Рестина, Иврин прошептал по-дьявольски:

— Думаю, если вы добьетесь успеха в этом вопросе с союзом, то сможете подняться до первого помощника, господин Рестин.

«Тогда нужно, чтобы крольчонок присутствовал на совещании по союзу». Приготовить первосортное сено, стул и документы размером с кролика…

Погрузившись в тщательные подсчеты, Рестин вдруг опомнился и отбросил руку Иврина. Что это еще за пропаганда кроликов? Он больше не поддастся на сладкие речи.

— Прошу вас, перестаньте каждый раз нести чушь!

— Жаль, что вы отказываетесь от возможности. А вы, господин Рестин, что делаете здесь, за банкетным залом?

— …!

Только тут вспомнив о своей цели, Рестин завертел головой по сторонам.

— Кстати, вы случайно не видели господина Руна?

— Да вон же он.

— Что? Не может быть…?

Поспешно повернув голову, он увидел огромного льва, неторопливо идущего прочь.

У Рестина в зрачках землетрясение началось. Он механически отвел взгляд. Ему хотелось сделать вид, что он ничего не заметил.

— Я, я с самого утра не могу найти господина Руна…

— Господин Рун, как вы поживали все это время?

На оклик Иврина лев, гавкнув, поднял переднюю лапу в знак приветствия.

Глядя на удаляющуюся вразвалочку спину, Рестин в первую очередь забеспокоился, как же ему урезонить этого чокнутого льва.

Он догадывался, зачем Рун превратился в истинный облик, но ни за что не хотел этого признавать.

Вопреки его мрачным мыслям, из банкетного зала полились прекрасные мелодии.

— Переутомление. Просто в соответствии с защитными инстинктами она приняла истинный облик, со временем сама вернется в человеческий.

Врач, закончив осмотр лисы, поклонился и отошел в сторону.

«Если только это не было переутомление до потери сознания, она бы не превратилась в истинный облик». Мне показалось странным, что она в таком состоянии приехала на банкет, и я облизала губы.

Тем временем очнувшаяся лиса смотрела на меня с почти человеческим выражением морды.

Похожа на тибетскую лису из книг.

Я, прижавшись к стене, не смея встретиться с ней взглядом, косилась на нее одним глазом. Лисы любят лакомиться грызунами, так что для кролика они — настоящие враги.

Снаружи послышался звук, которым Эш скребла дверь — ей приходилось ждать снаружи из соображений чистоты.

«Не лучше ли мне уйти?» Пока мы обменивались взглядами, я все сильнее прижималась щекой к стене и наконец осторожно заговорила:

— Хорошо, что вы в порядке. Ну, мы тогда пойдем…

Я уже собралась незаметно дернуть Мэйми за подол, как вдруг застыла. Лиса грациозно села и легонько пошевелила передней лапой.

«Зачем вы меня зовете…?» Мне хотелось плакать. Я и так уже плакала, вытирая слезы указательным пальцем.

Лиса изящным движением лапы постучала по больничной койке.

«Это значит “садись”?»

Судя по тому, что Мэйми молча, но вся обратилась в слух, лиса явно была высокопоставленной аристократкой из Лисьих территорий.

Нерешительно оглядываясь, я присела на край кровати.

И тут произошло нечто. Тело лисы озарилось ярким светом, и она начала обретать человеческие очертания.

«Боже…!»

«Нет!» В ужасе я схватила больничное одеяло и накрыла им лису.

Когда свет погас, рыжие волосы рассыпались в разные стороны. Неожиданно оказавшись в позе, будто я напала на лису, я захлопала глазами.

— …Не обязательно было так отчаянно меня закрывать.

Лиса, едва прикрытая тонким одеялом, соблазнительно сощурилась.

Как я и думала, это была та самая лисица, что напустила на Ахина возбуждающие феромоны и из-за которой я узнала, что превращаюсь в человека.

— Спасибо, что помогла. У меня так много мужей, что усталость накапливается, и иногда такое случается.

— …?

Я не сразу поняла смысл ее слов и удивленно нахмурилась.

«…А».

Как только до меня дошло, и я залилась краской, она высунула из-под одеяла тонкую руку. Изящная рука мягко погладила мои рассыпавшиеся белые волосы.

— Какая прелесть. Ты, случайно, не тот крольчонок господина Грейса, которого я видела в прошлый раз? Странно, взрослый человек не может быть крольчонком.

Ее мягкий, обволакивающий голос, казалось, растопит уши.

— Мне очень нравится твое испуганное личико. Хочется посмотреть, как ты еще поплачешь.

Не успела я придумать, как объяснить свое существование, как из уст лисы вылетели невероятные слова.

«Эта хищница тоже сумасшедшая».

Что, все хищники, независимо от пола, специализируются на обольщении? Она явно знает, что я того же пола, но я все равно покорно подпадала под ее чары.

— Я впервые вижу травоядного зверолюда так близко. Может, завести себе такого в особняк?

Мое сознание уже начало мутиться, но тут я поняла, что она незаметно источает возбуждающие феромоны.

К счастью, широко раскрыв глаза, я смогла отогнать наваждение.

«Но все равно опасно».

«Неужели лисы не разбирают полов?» Все еще опираясь на руку рядом с головой лисы, я оглядывалась по сторонам.

Как только я осторожно попыталась подняться, ее рука скользнула по моим белым волосам и потянула за ленту плаща.

— Бедняжка, ты поранила шею?

— А, это…

Вспомнив о пластыре на шее, я покраснела.

Пока я заикаясь придумывала оправдание, плащ соскользнул, и холодная рука коснулась моей шеи. По спине побежали мурашки, и когда я попыталась отстраниться, она прошептала, так, чтобы слышала только я:

— Хочу спросить, — откуда у тебя цветочный шрам, если ты не взрослый зверь, а крольчонок?

Цветочный шрам — это то, что появляется только у прошедших через превращение в человека. Мое сознание, только начавшее проясняться, словно огрели молотком по голове.

Поспешно ощупав шею сзади, я почувствовала странную неровность, которой раньше не замечала.

— Да, интересно, почему?

Голос лисы звучал сладко, но от него веяло безысходностью, словно бредешь в густом тумане.

Кое-как выбравшись из-под нее, я зашла в ванную при лазарете.

Захлопнув дверь и посмотрев в зеркало, я увидела женщину с бледным, испуганным лицом. На ощупь убрав волосы на одну сторону и повернувшись боком, я осмотрела шею сзади.

«И правда».

Хоть и нечеткий, но можно было разглядеть слабый лепесток.

Когда я в прошлый раз раздирала шею Ахина передними лапами, его цветочный шрам был глубоким, не то что этот.

Дрожащей рукой проводя по этому месту, я закусила губу.

Я не помню, чтобы у меня была звериная лихорадка, может, это знак того, что я приближаюсь к человеческому облику? Мое тело всегда было вне всяких правил, так что и такое явление было бы неудивительно.

«Почему же я не превращаюсь в человека?»

Превращение в человека.

При мысли, что цель всей моей жизни, возможно, близка, меня охватило не столько удивление, сколько растерянность.

«Зверолюд, не способный превратиться в человека? Какой жалкий».

Бум.

«Значит, он ничем не отличается от разумного зверя? Какая мерзость».

Бум.

Сердце колотилось, словно пустилось в бега. Дни, прожитые кроликом, пронеслись перед глазами, как панорама.

— Крольчонок.

Снаружи послышался встревоженный голос Мэйми. Я, не в силах оторвать взгляд от зеркала, только сейчас вернулась из далеких воспоминаний в реальность.

Поспешно пригладив волосы, чтобы прикрыть шею, я осторожно открыла дверь и вышла.

— Пошли, Мэйми.

С лисой тянуть время было незачем. Стараясь держаться невозмутимо, я все же слегка запнулась в конце фразы.

Лиса, уже сидевшая на кровати, едва прикрыв наготу одеялом, усмехнулась.

— Ты вот так просто уйдешь?

— Да?

— А если я снова упаду в обморок?

«До чего же коварная хищница». Каждое слово, каждый жест приковывали к месту бедного кролика.

— По…!

Решив бросить ей резкое замечание вроде «уберите свои приставания», я угрожающе нахмурилась.

— П-поправляйтесь…

Вместо ожидаемого, голос мой предательски стих. Улыбка на лице лисы стала только шире.

— Что же делать, не хочется тебя отпускать. Ты мне нравишься даже больше, чем господин Грейс. И пахнешь вкусно.

«Говорят, хищники ненасытны». У нее аж пятеро мужей, а ей все мало.

Я, наполовину высунувшись из-за спины Мэйми, посмотрела на лису. Ее рубиновые глаза, свойственные ее роду, были так прекрасны, что в них можно было провалиться, а волны вьющихся волос приковывали взгляд.

Тут я наконец поняла, что за неприятное чувство все это время скреблось у меня внутри.

Мне было неприятно, что эта красивая лиса постоянно зарится на Ахина. Тревожно, обидно без причины, и я злилась на Ахина за его излишне красивое лицо.

Сама не заметив, как сжала в кулаке подол платья Мэйми, я прорычала:

— …Он мой.

— Господин Грейс?

Как только я это сказала, мне стало невыносимо стыдно, и я уткнулась лбом в спину Мэйми.

— Какая прелесть.

Лиса рассмеялась вслух.

От этой невозмутимой реакции я хотела добавить что-то посильнее, но тут резко обернулась. Р-р-р — за дверью лазарета Эш и Бара подняли шум.

«Они просто так шуметь не будут». Я поспешила к двери, но тут — скрип — дверь открылась, и вошел огромный лев, стоящий на задних лапах.

«Лев…?»

«С какой стати царь зверей пожаловал в лазарет?»

Подумав, уж не сон ли это, я протерла глаза, но лев, державшийся за дверную ручку, по-прежнему пристально смотрел на меня.

Меня охватил ужас, не сравнимый с тем, когда я увидела упавшую в обморок лису. Я с силой толкнула льва.

— Крольчонок!

Так началась неожиданная погоня. Я убегала со скоростью, от которой подошвы горели, а за мной неслись Мэйми, две черные пантеры и один лев.

«Не преследуйте меня!»

«Спасите…!» Забыв, что могу говорить, я пыталась подавать сигналы глазами, но слуги, для которых наши забеги по особняку были делом привычным, лишь с довольным видом уступали дорогу.

«Юан, помоги…»

…те. Мельком увиденный кулак Юана, поднятый в жесте «давай», лишил меня последних надежд.

Виви было трудно и неловко от того, что Рун приближается к ней как мужчина.

Настолько, что на плацу и в гостиной она старалась ни разу не встретиться с ним взглядом.

Поэтому Рун, подумав, что с животным общаться будет проще, применил нехитрую уловку, но Виви, несмотря на жизнь на территории пантер, по-прежнему боялась хищников.

В результате Рун, неожиданно для себя оказавшийся участником игры в догонялки, смотрел вперед. Белый подол платья Виви развевался. В отличие от утиной походки в облике кролика, сейчас она носилась по особняку так, словно бег был ее коньком.

Виви, знавшая, что лев — это Рун, несколько раз пыталась остановиться, но, едва взглянув на его морду, бормотала что-то невнятное и снова убегала. Это повторялось уже несколько раз.

Когда Рун уже подумывал, не превратиться ли обратно в человека, Виви юркнула в зимний сад.

Мэйми, остановившаяся у входа в сад, низко поклонилась Руну.

— Я принесу одежду, пожалуйста, вернитесь в человеческий облик.

Кивнув охраняющим сад рыцарям, она поспешно удалилась.

«Я вовсе не хотел дразнить ее, как эти чокнутые пантеры». Смущенно почесав лапой гриву, Рун остался стоять на месте, так как делать было нечего.

Вдруг почувствовав чей-то взгляд, он посмотрел в сторону.

Сквозь стекло сада на него в упор смотрела Виви, сидевшая на корточках. Из-за бешеной погони волосы ее растрепались, а щеки раскраснелись.

Виви, кое-как собравшись с духом, широко раскрыла фиолетовые глаза. Не моргая, словно в игре в гляделки, она беззвучно шевелила губами.

«Зачем вы за мной ходите?»

Эта отчаянная попытка показалась Руну забавной, и он тихо усмехнулся.

«Просто так».

Потому что в другом месте, кроме дома Грейс, я бы тебя не увидел.

Топ-топ. Подойдя к Виви вплотную, разделенный лишь стеклом, он прижал переднюю лапу к стеклу. Она была совсем рядом, но не достать.

Ему было и завидно, и обидно на Ахина Грейса.

«Может, я был бы первым во всем». Первым, кто заметил Виви после превращения в человека, первым, кто пошел с ней в ателье. Первым, кто увидел ее в платье, первым, кто увидел ее кружащейся в танце.

И все же это стекло, казалось, означало расстояние между ним и Виви. Руну стало немного грустно. Похоже, он сам не заметил, как сильно привязался к ней.

Ночь банкета была в самом разгаре. Собравшиеся аристократы то и дело косились на необычное зрелище.

Валенс, Ахин и Лилиан, которые и так не были в особенно теплых отношениях, собрались вместе с представителями дома Маниентс. Редкое и удивительное сочетание.

Более того, взгляды их были прикованы к одному месту. Проследив за ними, аристократы уставились на кроличью фигурку, водруженную на торт.

Тем временем Ахин, стоявший в центре этой своеобразной группы, чувствовал себя вымотанным. Прошлой ночью он не сомкнул глаз.

Самая хитрая крольчиха на континенте каждую минуту подвергала его испытаниям.

Даже если что-то делать, то хотя бы после того, как минует угроза жизни в виде припадка. Виви же, не ведая его чувств, с диким выражением морды легко расправилась с подушкой, которая служила им границей.

А как он сдерживался, когда кусал ее за шею, заглушая смехом желание двигаться дальше? Ахин, который никак не мог сосредоточиться на банкете, где он сам был виновником торжества, потер переносицу.

— Господин Ахин, вам не нравится торт?

Иврин, заметивший его дурное настроение, спросил. Только тогда Ахин обратил внимание на кроличью фигурку на самом верху торта.

— Виви совсем не такая смирная.

У нее взгляд поострее, и она то и дело норовит замахнуться передней лапой — настоящий зверь.

Иврин, которому стало обидно за такую суровую оценку, но не теряя надежды, посмотрел на Валенс. У нее тоже был недовольный вид.

— Слишком мелко, толком не разглядеть. Вы так не считаете, отец?

— …М-да.

Лилиан, не решившись поддакнуть, лишь хмыкнул.

Эзран, дед Руна, оглядел Ахина, Валенс и Лилиана, явно недовольных тортом. Не желая скандалить на публике, он прошептал Рестину:

— У них в доме Грейс что, эпидемия бешенства? Почему они все как с ума посходили?

«Я того же мнения», — плотно сжав губы, Рестин согласно закивал.

— А где Рун? Что-то его давно не видно.

— Он заходил вместе с нами, наверное, отдыхает где-нибудь в тихом месте.

— Ах ты, бесполезный парень.

На самом деле он даже не заходил, и Руна во льва они так и не нашли. Соврав, Рестин вытер вспотевшие руки о полу пиджака. Ему, человеку не смелому, приходилось изворачиваться перед гневным Эзраном.

— Очень жаль, что фигурка не передает всей прелести кролика. Вы так не считаете, отец?

— …М-да.

А тем временем дискуссия рода Грейс продолжалась.

— Ахин, лучше бы торт сделали в форме кролика.

— Я этого не заказывал.

— Значит, повар сам так решил?

Почувствовав, что общественное мнение складывается не в его пользу, Иврин острым взглядом посмотрел на Рестина.

— Господин Рестин, я же говорил вам, что одной фигурки будет мало.

Рестин, невольно ставший козлом отпущения, вздрогнул плечами.

— Что? Нет, то есть что? Фигурку принес господин Иврин…

— Не перекладывайте с больной головы на здоровую. Разве не вы, господин Рестин, достали ее из-за пазухи и показали мне?

Поняв, что его подставляют, Рестин затрясся от злости, глядя на Иврина, стоящего за спиной Ахина. Тут он почувствовал на себе суровые взгляды рода Грейс и попятился.

— Я, я не…

Рестин, отчаянно размахивавший руками, был спасен появившимся Юаном, личным камердинером Ахина.

— Прошу прощения.

Юан, заменивший улетевшего на Медвежьи территории с письмом Куинна и теперь докладывающий о передвижениях крольчонка, шепнул Иврину.

— Около часа назад крольчонок случайно обнаружил, что госпожа Айла из Лисьего рода упала в обморок. До этого момента она находилась с ней в лазарете. По словам госпожи Мэйми, госпожа Айла, кажется, прониклась симпатией к крольчонку.

Услышав неожиданную новость, Иврин слегка нахмурился. Из-за этой редкой смены выражения его лица взгляды окружающих устремились на него.

Оказавшись в центре внимания, Иврин кратко пересказал:

— Говорят, крольчонок закрутил роман с лисой.

— Что?! Опять?

Первым возмутился Лилиан.

Юан, увидев, как в руке Ахина хрустнули и разломились надвое карманные часы, понял, что дело плохо.

Но так как Иврин все еще слушал его, он, выполняя свой долг, снова зашептал:

— В настоящее время она бегает по особняку вместе с господином Руном в облике льва. Доклад закончил.

— Возвращайся и продолжай наблюдение.

— Слу… шаюсь.

Осторожно оглядываясь, Юан выскользнул из зала.

Иврин, проводив взглядом исчезающего Юана, обернулся. На него были устремлены ледяные взгляды рода Грейс и полные непонимания глаза Эзрана и Рестина.

Почувствовав на себе этот жгучий интерес, Иврин прокашлялся и поспешно добавил:

— В настоящее время она скрывается.

Ахин, ослабив душащий галстук, спросил:

— С лисой?

— Нет, от льва.

Хрусть — часы в руке Ахина окончательно испустили дух.

В тот же миг, как рассыпались часы Ахина, любимая трость Лилиана переломилась надвое.

Эзран, чьи глаза вылезли из орбит, переводил взгляд с трости на Лилиана.

— Что значит «скрывается от льва»? Уж не нашего ли Руна?

— …У кроликов разрешено многомужество?

— С чего вдруг такой вопрос?

— Отвечай.

— Насколько я знаю, разрешены и многомужество, и многоженство.

Лицо Лилиана, который еле сдерживался, пошло красными пятнами.

«Так вот почему она перед кабинетом прихорашивалась в плаще и любезничала со слугой!» Ужаснее не придумаешь.

Швырнув трость, он осторожно снял с торта кроличью фигурку.

— Ах ты, гуляка этакая!

Его отчаянный вопль гулко разнесся по банкетному залу. От кроличьей фигурки, конечно, не последовало никакого ответа.

Виви, которую Иврин окрестил величайшей гулящей всех времен, сейчас была занята тем, что смотрела сквозь стекло зимнего сада.

«Мне не показалось, или в глазах льва на мгновение мелькнула грусть?» Убегая, она об этом не думала, но, возможно, причина, по которой Рун принял истинный облик, как и у лисы, была в неполадках со здоровьем.

Додумав до этого места, Виви и без того опустила уголки глаз и зашевелила губами.

«Вам плохо?»

Рун, глядя на взволнованную Виви, молча запечатлел в памяти это выражение ее лица.

«Если скажу, что плохо, может, она обратит на меня больше внимания?»

Он подумал было слукавить, но, в отличие от изворотливого Ахина Грейса, не был способен на ложь. К тому же…

— …?

Виви, заметившая, что взгляд Руна задержался у нее за спиной, резко обернулась. В тот же миг Эш и Бара, находившиеся сзади, принялись дурачиться друг с другом, делая вид, что ничего не происходит.

Как только Виви снова посмотрела на Руна, обе пантеры тут же оскалились, готовые в любой момент наброситься, если он сделает хоть одно неверное движение. Всего лишь какие-то пантеры.

Не в силах тронуть любимчиков Виви, Рун вздохнул. Даже он сам понимал, что стал слишком мягкотелым.

«Теперь, когда наследник определен, ты никогда не будешь иметь больше, чем твоя сестра».

«Тебе, как и прежде, остается лишь лениво и безучастно плыть по течению».

«Если бы я умел добиваться желаемого и быть жадным, может, вел бы себя иначе при встрече с Виви?»

«Вы спрашиваете, не больно ли мне».

Виви, прильнув к самому стеклу, забарабанила по нему ладошками.

Наблюдая за ее крайне серьезным лицом, Рун почувствовал приближение Мэйми.

— …

Превратившись в пантеру, Мэйми молча протянула ему узелок с одеждой.

По ее тяжелому дыханию чувствовалась решимость не оставлять их ни на минуту.

«Неужели я здесь самый опасный?» Предположив это, Рун осторожно пошевелил передней лапой. Взгляды Виви и трех пантер естественным образом устремились за ней.

С неловким видом Рун быстро нарисовал в воздухе звезду. Их головы, словно у сурикатов, быстро задвигались следом за его замысловатыми движениями.

«Неплохо…?»

«Может, и у меня от пребывания на территории пантер поехала крыша?»

Почувствовав себя центром вселенной, Рун пошевелил усами. Больше всего ему нравился взгляд Виви, которая внимательно наблюдала за ним, пытаясь уловить скрытый смысл.

Его взгляд, блуждавший по ней, задержался на пластыре в районе шеи. На том месте, где Ахин Грейс оставил следы своих клыков.

«…Звереныш».

Любой хищный зверолюд не мог не знать, что означают эти следы. Метка территории высших хищников.

Но разумные зверолюди, в отличие от зверей, не оставляли таких следов, даже если заключали союз на сотню лет.

Тем не менее, Ахин Грейс, оставивший эту метку, определенно был лишен разума.

«Интересно, понимает ли крольчиха-травоядная, насколько это сильное проявление собственничества?» Чем больше он думал, тем сильнее закипала в нем злость, затуманивая рассудок.

«Нечего говорить, если не понимаешь всего очарования кроликов».

«Смотри, не расплачься потом, когда втюришься в кролика».

«Почему именно сейчас перед глазами встает этот хулиган, который каждый день доводил меня до слез, размахивая плюшевым кроликом?» Скри-и-ип — послышался скрежет зубов.

«Если так приспичило, станцуй брачный танец».

Впервые в жизни его желание пересилило лень, и он резко поднял переднюю лапу.

Затем началось нечто невообразимое: он принялся трясти гривой и задом. От страстных па льва поднялась пыль.

«А, кажется, он не болен».

«Может, у него голова болит?» Восхищаясь его вращениями, Виви изо всех сил старалась понять, что он хочет сказать. Она, как никто, знала, как мучительно не понимать жесты.

— Эй, Фелтон.

Миллеон, рыцарь из охраны зимнего сада, наблюдавший за этой сценой от начала до конца, потряс Фелтона за плечо.

— Похоже, на банкет привезли льва из цирка.

— …

— Фелтон, ответь хоть что-нибудь. Они теперь и цирковых львов танцам учат?

— …Наверное, это зверолюд.

— Какой психованный зверолюд станет выделывать такие бесстыдные движения?

Но Рун продолжал демонстрировать традиционный танец львиного рода, а крольчиха и три пантеры в такт кивали головами. Это продолжалось еще долго.

Продемонстрировав довольно долго свои странные телодвижения, Рун, схватив зубами одежду, переданную Мэйми, скрылся.

Так и не сумев ничего истолковать, я устало побрела вглубь зимнего сада. Хоть это и была моя конечная цель, и на том спасибо.

«Время…»

Слегка забеспокоившись, я взглянула на карманные часы, висевшие на запястье, как браслет. До конца дня рождения оставалось около двух часов.

Добравшись до клумбы, где были редко посажены разные цветы, я, чтобы приступить к работе, потерла руки и села.

Мэйми, Эш и Бара, боясь повредить клумбу, остановились поодаль.

Собирая цветы, я неловко покосилась на Мэйми. Мне иногда было интересно, как выглядит ее истинный облик.

«…Зря я это сделала».

Даже сейчас, не забывая о своем профессиональном долге — по крайней мере, по меркам Мэйми, — она обмотала вокруг туловища ремень с кинжалами.

— Мэйми, а почему ты не превращаешься обратно в человека?

Обычно молчаливая Мэйми, став пантерой, тоже молчала. Отвернувшись от нее, сидевшей с каменным видом, я перевела взгляд на клумбу.

«Наверное, из-за Руна, который может вернуться». Пришлось принести одежду для Руна, чтобы я, потерявшая голову из-за льва, могла заниматься делами, но уходить она, похоже, не собиралась.

«Мне тоже нельзя терять время».

Два часа — это не так уж много. Быстро сосредоточившись на сборе цветов, я вспомнила Ахина, который иногда выглядел таким отрешенным.

Наверное, это тревога от мысли, что он может пойти по стопам отца. Странно, но Ахин никогда не поднимал при мне тему будущего.

Поэтому в день его рождения мне хотелось сказать ему что-то, что хоть немного развеяло бы его тревогу.

«Может, сказать то, что не смогла сказать, когда была кроликом?» Задумчиво глядя в небо, я нахмурилась.

«Спасибо, что подобрал меня?»

«Нет». Нельзя говорить таких прямых и странных вещей.

В отличие от пантер, думающих только о еде, кролики — народ романтичный и чтущий церемонии. Вручая букет, нужно сначала выразить восхищение дарителю.

Потирая подбородок, я столкнулась с огромной проблемой. Я поняла, что в характере Ахина нет ни единой черты, достойной похвалы, — ни на волосок.

«Псих вряд ли подойдет для похвалы».

Кроме этого, сказать было нечего.

Переключившись на внешность, я принялась перебирать в уме его черты. Серебристые волосы, так похожие на луну, ленивые, но четкие глаза, алые губы. А его крепкое, хищное тело в дополнение к красивому лицу было просто бонусом.

«…Может, просто наброситься на него вместе с цветами?»

Сглотнув, я понюхала цветы, чтобы успокоиться. Нельзя давать Иврину повод дразнить меня, что я главная извращенка среди кроликов.

«Но самое главное ведь не это». Обрадуется ли Ахин, если я покажу ему цветочный шрам и скажу, что, возможно, приблизилась к человеческому облику? При мысли о неглубокой впадинке на затылке сердце мое забилось чаще.

— Какой ужасный вкус. Ты что, нарочно выбрала такие разные цвета?

От бессердечной оценки, раздавшейся сзади, я застыла. Это был голос Руна, вернувшегося в человеческий облик.

Мэйми, вытянув передние лапы, удерживала рычащих Эш и Бару.

— Ты ведь никогда раньше не делала букетов, да?

Рун, одетый в белый фрак, который Мэйми принесла наспех, плюхнулся напротив меня.

Вытащив один цветок из моего недоделанного букета, он посмотрел на него отсутствующим взглядом. Его лицо было опасным, но в другом смысле, чем когда он был львом.

— …Рун, зачем ты превращался в истинный облик?

— Иногда бывает такое настроение.

«Наверное, выпил много вина на банкете».

«Алкоголем от него не пахнет».

Спокойно кивнув, я продолжила собирать цветы.

— Я не пьян.

«Может, его феромоны — это способность читать мысли?» Я с подозрением уставилась на него, а он, усмехнувшись, начал сплетать стебли неизвестного фиолетового цветка.

— Ты сказала это выражением лица: «Ты что, тоже ненормальный хищник?»

Я думала, что неплохо контролирую свои эмоции, но, как видно, мои права человека сегодня опять не соблюдаются. Смирившись, я посмотрела на руки Руна, ловко сплетающие стебли.

— Но, кажется, я и правда ненормальный хищник, как ты и думаешь. Раз уж лев, а полюбил крольчиху.

— Что?

«Слишком неожиданно». Потеряв дар речи, я подняла взгляд на лицо Руна.

Его золотистые глаза, до этого смотревшие на цветы, нерешительно переместились на меня. Наконец встретившись со мной взглядом, Рун уже не скрывал своего покрасневшего лица.

— Эти слова я тоже сказал раньше Ахина Грейса, да?

— …

— Раз молчишь, значит, да. Впрочем, с его характером он и не мог сказать ничего путного.

Усмехнувшись, он взял еще один белый цветок и начал сплетать стебель. При каждом движении золотые эполеты на его мундире позвякивали.

— Все у меня впервые. А вот подобрать тебя не сумел, поэтому и не могу заполучить твое время.

«С чего бы это? И с каких пор?» Мы ведь почти не виделись.

Не в силах сразу ответить, я смотрела, как в руках Руна постепенно оформляется букет.

«Если подумать, Рун и сам не мог знать этого. Я вот тоже не знаю, когда мои чувства к Ахину, который меня постоянно кусает, успели так вырасти».

Несколько раз сглотнув, я с трудом пошевелила губами.

— Я Ахина…

— Знаю. Можешь лишний раз не напоминать. Поэтому я сгоряча хотел украсть тебя на Львиные территории, но…

— Укр…!

— Увидев, как ты делаешь уродливый букет, передумал.

«Необязательно так уж акцентировать внимание на том, что он уродливый». Мне стало немного обидно, и я незаметно спрятала букет за спину.

— Потому что у тебя было такое хитрое выражение лица, какого я никогда не видел.

Мне стало еще обиднее, и я низко опустила голову, пряча лицо. Тут в мои глаза бросился венок из фиолетовых и белых цветов, законченный Руном.

— Не могу же я разрушить твою жизнь, которая только начала налаживаться на территории пантер. Вот, это тебе подарок.

Рун легонько надел мне на голову сделанный им венок.

Все еще низко опустив голову, я смотрела на свой букет из разнообразных цветов.

«Что бы я сейчас ни сказала, это будет жестоко по отношению к нему». Мне даже от одной мысли, что Ахин может мне отказать, становилось больно, а каково же Руну, которого, наверное, уже много раз кольнули этой иглой?

В тишине слышалось лишь тяжелое, рычащее дыхание Эш.

— Я хочу уехать на Львиные территории сразу после банкета.

Он заговорил после долгого молчания.

— В такую ночь…?

— Дедушка начал приставать с расспросами про крольчиху. И про ту газету тоже. Надо уехать, пока не начались неприятности.

Только тогда я медленно подняла голову. Лицо Руна, еще недавно покрытое румянцем, уже обрело привычное ленивое выражение.

— …В ближайшее время я в дом Грейс не приеду.

— Неужели из-за меня…

Я хотела поспешно сделать вывод, но прикрыла рот букетом.

«Может, просто закончились дела, связанные с союзом». Кроме того, что мои эмоции отражаются на лице, еще одна крайность — самомнение — мне была ни к чему.

— Да, из-за тебя.

— …

— Хочу остановиться на симпатии, чуть выше, чем просто нравится. На том уровне, когда можно терпеть и не видеть.

Видимо, у него затекло тело от того, что он нагибался, делая венок, и он потянулся, разминая мышцы рук.

— Я как-то не очень привык к жизненным перипетиям. Скучный у меня характер, да?

Золотистые глаза Руна, даже в полумраке зимнего сада, сияли ярко. Глядя на него, вовсе не казавшегося скучным, я, делая вид, что не замечаю, пробормотала:

— Ужасно скучный характер.

— Ты должна была из вежливости сказать, что нет, даже если это правда. Вот ведь вредная крольчиха. Ой, у тебя морщинка на лбу вон какая глубокая.

«Ах, вредная крольчиха — это точно». Я и правда, сама того не заметив, нахмурилась, и теперь изо всех сил старалась придать лицу мягкое выражение.

Рун пристально смотрел на мои губы, которые кривились в тщетных попытках улыбнуться, и улыбнулся так, что глаз не было видно. По сравнению с моей уродливой улыбкой, его улыбка была мягкой, без всякой задней мысли.

— Но предложение приехать на Львиные территории остается в силе. Если надоест пантера, приезжай.

— Это…

— Только учти: как приедешь, обратно не выпущу. Поняла?

Сказать, что я никогда не поеду на Львиные территории, я не могла.

Наверное, Рун, предвидя это, сам заполнял разговор своими словами.

Я протянула ему один желтый цветок из букета, похожий цветом на его золотистые глаза.

— …Спасибо тебе, Рун.

Было много моментов, когда без Руна мне пришлось бы туго. Молча взяв цветок, он отряхнул одежду и поднялся.

— На Львиных территориях дарение венка означает пожелание счастья.

— …

— Ты выжила на территории пантер, даже будучи крольчонком. Уверен, ты обязательно сможешь пройти превращение в человека.

«Пойду», — коротко попрощавшись, Рун направился к выходу из сада. Он не обернулся.

Глядя на его неизменно ленивую, лишенную всякого этикета походку, я крепко сжала букет.

«Он зверолюд, прошедший через превращение, да?»

«Значит, все-таки не просто кролик, а зверолюд».

С самого начала он относился ко мне как к зверолюду, как к должному.

«Погодите-ка, это же отличная возможность отыграться за все ожидание!»

«Вы очень рассердились? Простите, что забрал вас без спроса».

Иногда он, как настоящий хищник, бывал вредным.

«Я помогу».

«Если вам некуда идти, я могу вас забрать».

В конце концов, это был человек, который протянул мне руку без всяких условий.

В груди заныло от чувства, отличного от того, когда меня, посаженную в корзину, разлучили с семьей.

Если бы мы были друзьями, нам не пришлось бы расставаться вот так, без прощальных слов. Это было мое первое расставание в качестве человека.

Рыцари, охранявшие зимний сад, Фелтон и Миллеон, сегодня переживали особенно тяжелые времена. И-го-го — своенравная Джейн, словно спрашивая «На кого это ты уставился?», фыркала на них.

Мало того, что они видели танцующего льва, теперь еще и будущий глава разъезжает по особняку верхом на черном коне.

Но проблема была не только в этом. Ахин, обнажив меч, был в таком состоянии, будто собирался кого-то зарубить. Эта свирепость совсем не вязалась с его черным фраком.

«Боже-зверь, спаси».

Подавив желание обняться друг с другом, Фелтон и Миллеон отдали честь.

— П-приветствуем будущего главу!

Ахин, заметив неловкость обоих рыцарей, скрипнул зубами.

Виви по-прежнему была непревзойденным мастером пряток.

Даже Юан, которому было поручено следить за ней, не мог ее найти, а она, словно неуловимый призрак, появлялась то тут, то там.

Он прибежал сюда, получив от повара показания, что она направилась в сторону зимнего сада. Неловкая реакция рыцарей, косившихся на сад, лишила Ахина последних остатков разума.

— Виви где.

— Внутри сада.

— …Одна?

— Нет, со мной.

Вместо ответа рыцарей из сада вышел Рун. Заметив желтый цветок, торчащий у него за ухом, Ахин скривился.

— Выкинь, глаза режет.

— Как жестоко, мне Виви подарила.

Откровенная провокация, наоборот, заставила Ахина усмехнуться. Поняв, что он тихо сходит с ума, рыцари начали по сантиметру в секунду отодвигаться. Честно говоря, его глаза, казалось, закатились от ревности.

— Считай это подарком на тот свет для льва, который скоро отправится к праотцам.

— А не тебе ли, опоздавшему, говорить?

Острый клинок уперся в шею Руна.

— Тогда я просто убью того, кто приходит раньше. И проблема с опозданиями отпадет сама собой.

«Наверное, главное — приходить вовремя».

У Фелтона и Миллеона от Ахина с его нестандартным мышлением начала болеть голова. Остановить вышестоящее лицо — само по себе проблема, но и оставить как есть нельзя — рухнут территориальные союзы.

— Если уж гулящая неисправима, нужно устранить объект ее гуляний.

Ахину, которому не было дела до терзаний рыцарей, низко произнес.

— Для получения пинков по заду на всю жизнь хватит и меня одного.

«Умоляю, соблюдайте приличия!»

Фелтон и Миллеон издали беззвучный вопль.

Руна же, напротив, такая не от мира сего манера речи ничуть не удивила.

— Тебе бы не сюда, а внутрь.

Он указательным пальцем отодвинул лезвие от своей шеи.

— Ты что, думаешь, господин Грейс, что Виви встречалась только со мной?

Красные глаза Ахина, до этого спокойные, слегка дрогнув. И правда, пока он носился по особняку верхом на Джейн, лису он так и не встретил. Всегда странно тупеющий, когда дело касалось Виви, он оттолкнул Руна и приблизился ко входу.

— Ахин Грейс.

— Некогда.

— На прошлом балу ты спрашивал, не случилось ли чего особенного. Я ответил, что нет.

Ахин, уже собиравшийся открыть стеклянную дверь, покосился на него.

— К чему это?

— На самом деле кое-что случилось. Тогда Виви впервые превратилась в человека…

— Нет, ничего особенного не случилось.

— Что…?

— Потому что впервые она встретилась со мной, в лачуге.

— …

— Ничего из того, что можно было бы отдать какому-то льву, у нее не было первым.

Ахин, словно не желая больше слушать, распахнул дверь и вошел в зимний сад.

«Все-таки он уже знал».

Оставив за спиной застывших, как тени, рыцарей, Рун вытер большим пальцем выступившую на губах кровь.

Похоже, то, что он не заметил Виви, когда она впервые превратилась в человека, задело его за живое. Судя по тому, что перед тем, как открыть дверь, он направил на Руна доминантные феромоны.

Если бы его собственные феромоны не были защитными, он, наверное, потерял бы сознание.

«Думал, когда любишь, становишься хоть немного благоразумнее». А этот, наоборот, сорвался с цепи. Потянувшись, Рун подумал:

«…В общем, как был психом, так и остался».

«Но все же приятно, что удалось вывести из себя эту эгоцентричную пантеру». Решив, что нужно убраться из особняка Грейс, пока тот снова не схватился за меч, он зашагал прочь.

С каждым шагом разбивались чувства, такие незнакомые и оттого еще более волнующие. Это было знакомое болото, в которое он часто попадал, когда от чего-то отказывался, но сегодня ноги увязали особенно сильно. Ночь была одновременно и горькой, и какой-то легкой, но шаги — тяжелыми.

Из-за терпкого запаха трав, свойственного зимнему саду, было трудно уловить аромат Виви.

Начав обыск со входа, Ахин незаметно добрался до самой глубины сада.

Вскоре его взору предстала Виви, сидящая в одиночестве на клумбе — никакой лисы.

Поняв, что лев специально его задержал, чтобы выиграть время, Ахин тихо выругался.

Заметившая его первой Мэйми низко поклонилась. Ахин попытался оценить ситуацию по ее почтительному поклону, но это было невозможно.

Отложив это на потом, он подал знак глазами. Понявшая его намерение Мэйми тихонько повела Эш и Бару прочь.

Но Эш, которая еще в лазарете скреблась в дверь, сегодня была особенно непослушна и, поскуливая, уселась на пол. Это было похоже на ревность к тем, кому Виви время от времени дарила свою любовь.

Решив, что это именно так, Мэйми подтолкнула ее сзади, и Эш, поколебавшись, ушла.

Виви, все еще витавшая в облаках, рассеянно смотрела на свой букет. Ахин, не окликая ее, осторожно убрал меч в ножны.

Прислонившись к колонне, он терпеливо ждал, пока задумавшаяся Виви очнется. Возможно, она пришла сюда, чтобы приготовить для него подарок, и не стоило нарушать амбициозные планы этой романтичной крольчихи.

Его взгляд медленно переместился на венок и букет. В отличие от букета, похожего на кучу сорняков из-за мешанины цветов, венок на голове был сделан слишком искусно.

«Одно из двух — работа льва».

«Что бы это ни было, скормлю Куинну», — решил он и ткнулся головой в колонну.

«Как ей удается, сидя взаперти в особняке, постоянно с кем-то флиртовать?» Ахина раздражала мысль, что то, как Виви заполняла собой его взгляд, могло быть так же и для других.

Когда она была кроликом, он боялся, что она сломается, а когда стала человеком — что попадет в поле зрения других.

Ему даже пришла в голову безумная мысль: а не лучше ли, чтобы Виви была ростом с крольчонка и он мог носить ее в кармане. И эта картина показалась ему довольно заманчивой.

Размышляя о том, как бы спрятать Виви, он вдруг заметил, что ее фиолетовые глаза устремлены на него.

В зимнем саду, где они были только вдвоем, воцарилась тишина. Виви, повернув голову, молча смотрела на Ахина, не замечая, когда он появился.

Видя ее редкостно бесстрастное лицо, Ахин молча приподнял левую бровь. Виви, словно играя, слегка дернула левой бровью в ответ.

«Не так». Подумав, что это неправильно, он нахмурился. Тогда она, пытаясь повторить, сморщила лоб так сильно, что на нем проступили морщины. Точь-в-точь как тогда, когда была безжалостным кроликом.

Ахину стало смешно от того, как она старательно копирует его выражение лица, и он усмехнулся уголком губ.

Виви, которой понравилась его привычная кривоватая улыбка, тоже широко распахнула глаза. Светло-фиолетовые зрачки совсем скрылись за округлившимися веками.

На мгновение Ахин почувствовал, что эта улыбка лишает его рассудка, и проглотил слова, готовые сорваться с губ. Это была любовь.

Оказавшись с Ахином на клумбе лицом к лицу, я бессознательно опустилась на колени, стараясь сидеть смирно.

После ухода Руна и до появления Ахина прошло совсем немного времени. Неужели они встретились?

Мне было трудно справиться с охватившим меня волнением. Цветочный аромат, наполнявший все вокруг, был таким сильным, что щипало нос.

«…Интересно, не будет ли он снова скалить клыки, обвиняя меня в флирте?»

Но и рассказать Ахину о разговоре с Руном я не могла. Мне казалось, что это было бы проявлением хотя бы минимального уважения к чувствам Руна.

В конце концов, Мэйми все слышала, так что рано или поздно это дойдет до Ахина. Охваченная тревогой, я пошевелила пальцами ног.

Украдкой взглянув на Ахина, я заметила, что он лишь расплылся в бессмысленной улыбке.

«Видимо, с Руном они не встречались».

«Да и зачем мне так переживать?» Меня, окрыленную близостью превращения в человека, никто не мог остановить.

Прищурившись, я услышала тяжелые шаги со стороны входа в сад. Кто-то шел, не скрывая своего гнева.

— Я так и знал, что ты в зимнем саду. Это же настоящая мекка для гуляк! Я еще думал, что у крольчонка необычный взгляд, а это, оказывается, все от распутства!

— Тем более танцует она отменно.

— Мир катится в пропасть!

Голоса дедушки и госпожи Валенс приближались.

— Но раз у входа стоит конь Ахина, значит, он нашел ее первым, так что все в порядке.

— Что толку, что он пришел первым, если он, судя по всему, и слова поперек ей сказать не может! Я сегодня лично расскажу этой гулящей о правилах дома Грейс так, что она слезами умоется…

Голос дедушки, полный гнева, вдруг стих, а потом и вовсе затих. Заметив нас, сидящих на клумбе, его зрачки заметно дрогнули.

— …Боже мой.

Госпожа Валенс, округлив глаза, прикрыла рот веером.

Затем, мягко улыбнувшись, она взяла дедушку за плечо и развернула его.

— Отец, хоть время и позднее, не хотите ли сходить к мастеру по дереву? Ваша любимая тронь сломалась.

— Д-да, пойдем. Нет, кто это посмел сломать мою трость…!

— Вы же сами ее и сломали, отец.

Бормоча что-то невнятное, дедушка, подталкиваемый госпожой Валенс, удалился.

Я, оцепенев, смотрела им вслед, пока их шаги не стихли, а затем поспешно обернулась к Ахину. На его лице не было и следа улыбки — только холодная бесстрастность.

— Виви, ты и перед мамой танцевала?

Не в силах солгать перед открывшейся правдой, я резко отвела взгляд.

— Не знал, что ты такая крольчиха — легко пускаешься в пляс.

Ахин, смотревший на меня сверху вниз холодным взглядом, бесстрастно произнес.

— Это было ужасно.

«Ну знаешь».

«Из-за кого я, интересно, так отчаянно виляла хвостом перед госпожой Валенс?» Мне показалось, что он слишком уж придирается, но я изо всех сил подавила желание швырнуть букет на пол.

«День рождения, он всего раз в году, всего раз». Внушая себе это, я протянула ему свой старательно сделанный букет.

— Подарок на день рождения?

Приняв пышный букет, Ахин, кажется, немного успокоился и заговорил более мягко.

— …Когда я в прошлый раз дарила тебе полевые цветы, тебе ведь понравилось.

— Ты делала его, думая обо мне?

«Как можно задавать такие вопросы в открытую?» Меня снова охватила застенчивость. Когда я, помедлив, кивнула, его красные глаза радостно сощурились.

— Видно, в моих глазах мое лицо выглядит для тебя какой-то мешаниной.

«Вредный хищник».

— Отдай обратно.

— Не отдам, теперь это мое.

Ахин высоко поднял букет, чтобы я не могла его отнять.

Лепестки цветов, слетая с букета, падали на его плечи и одежду. Это была просто живописная картина.

Замечтавшись, я не заметила, как Ахин потянулся к венку у меня на голове, и быстро перехватила его руку.

— Э-это не подарок.

— Его же лев сделал. Неужели ты собираешься поздравлять меня с днем рождения в нем?

«Ну как он может быть таким проницательным?» Видимо, они все-таки встретились у входа.

«Уверен, ты обязательно сможешь пройти превращение в человека».

Вспомнив, что этот венок — пожелание счастья, я потихоньку накрыла руку Ахина обеими своими. Уставившись на свою руку, зажатую в моих ладонях, он медленно открыл рот.

— Я не поддамся на такие…

Я крепко сжала его руку, готовясь к тому, что он сейчас ее вырвет. Ахин на мгновение замер, потом тихо вздохнул и опустил руку.

— …Теперь я понимаю чувства тех, кто поддается гулякам.

«Обзываться “гулякой” было немного обидно, но, похоже, он передумал отбирать венок».

Потирая его нежную, по сравнению с ладонью, тыльную сторону руки, я начала перебирать в уме слова, которые хотела сказать.

«М-м…»

Как я и боялась, ничего не приходило в голову. В последнее время, стоило Ахину оказаться рядом, голова моя пустела, и любые планы рушились.

Осторожно скользнув взглядом по его губам, я остановилась на его красных глазах, устремленных на меня. Отведя взгляд от их красноватого, казавшегося темным в ночи оттенка, я опустила глаза на его грудь.

Тишина затягивалась, и Ахин заговорил первым.

— Раздеться?

— Ч-что?

— Ты так сладострастно пыхтишь, глядя на мой фрак.

— Когда это я!

— Пыхтела ведь.

«Хитрая». Усмехнувшись, Ахин слегка склонил голову набок. Его полуприкрытые глаза остановились на моей шее.

— Ты пластырь на шею наклеила.

— …Не могу же я ходить с этим наружу.

— Почему?

«Этот хищник не может не знать, зачем я его спрашиваю». Я дернула носом от обиды. Как я могу показывать всем эти синяки, оставшиеся от укусов, не говоря уже о шрамах?

— Хочешь, я на щеке оставлю, чтобы не могла спрятать?

«С ума сошел».

Представив себе распухшую щеку, я в ужасе отбросила его руку и закрыла щеки ладонями. Тогда он, указав букетом себе на шею, сказал:

— Тогда оставь мне.

Своим ленивым голосом Ахин раздувал то крошечное лукавство, что таилось во мне.

— Сегодня же мой день рождения.

В нем не было ни капли скромности, чтобы сказать «да что там, ерунда» или отмахнуться. Заметив мои колебания, Ахин одарил меня своей ангельски невинной улыбкой.

— А?

«Боже…»

«Какой же он хитрый и коварный».

Поклявшись не поддаваться на его типичные уловки, я зажмурилась, чтобы избежать визуального раздражения.

Но тут до моих ушей донесся шорох его движений. Проблема была в том, что, лишившись зрения, я слишком сильно обострила слух.

«Наверняка он опять, как в прошлый раз, притворяется, что раздевается, чтобы меня обмануть». Я была уже не та, что раньше, и не попадусь на такой старый трюк.

Решив уличить его во лжи, я резко открыла глаза. В тот же миг все мое поле зрения заполнило лицо Ахина. Встретившись со мной взглядом в упор, он широко улыбнулся.

— У тебя такой нос, что хочется откусить.

«Да он…!»

«Весь день только и думает, что кого-нибудь укусить». Возмутившись, я, словно бодаясь, толкнула его.

Застигнутый врасплох Ахин опрокинулся на спину, выронив букет. Букет, взлетев в воздух, рассыпался.

Шлеп-шлеп-шлеп. К тому времени, как цветы опали на клумбу, я уже столкнула Ахина на землю.

— Букет же испортился…

— Молчи.

Схватив его за плечи и прижав к земле, я состроила страшную гримасу.

— Из-за того, что ты постоянно дразнишься, я так и не смогла сказать то, что хотела.

Ахин, слегка расширив глаза, послушно замолчал. Видимо, мой напор его сразил.

Наконец-то угомонив этого сумасбродного хищника, я изо всех сил старалась успокоить бешено колотящееся сердце.

«Как же я добилась права голоса». Сосредоточив взгляд на его разметавшихся по клумбе серебристых волосах, чтобы не смотреть ему в лицо, я крепко закусила губу. Мне нужно было столько всего сказать, что я не знала, с чего начать.

«Сказать про цветочный шрам?»

«Нет, сначала нужно сказать самое главное».

— …С днем рождения.

С трудом встретившись с ним взглядом, я смущенно улыбнулась. Ахин молчал, словно ему вдруг зажали рот.

Когда тишина начала становиться неловкой, его красные губы медленно раскрылись.

— Спасибо. Жаль только, что букет испортился.

— Я сделаю новый.

«Уши у меня, наверное, покраснели до самых кончиков». Беспокоясь об этом, я несколько раз открывала рот, чтобы сказать вторую фразу.

Как выразить это огромное, не поддающееся контролю чувство?

Каждую ночь я ломала над этим голову, но так и не находила ответа, проваливаясь в сон.

Я думала, что он, конечно, улыбнется, но в глубине души сомневалась.

«Не будет ли это для него обременительно?» «А вдруг он, как и я, думает о преградах в виде рода и статуса?»

«И можно ли вообще говорить о таких чувствах, когда я еще толком не освоилась в облике человека?»

Неуверенность, вызванная этими неясными вероятностями, постоянно преграждала путь словам, готовым сорваться с губ.

— Виви?

Видя, как я медлю, Ахин удивленно окликнул меня по имени. Затуманенный мыслями взгляд снова сфокусировался на нем.

«В конце концов, у всего есть свое название».

«С каких пор это длится?» Возможно, с того самого момента, как Ахин впервые назвал меня по имени, мои защитные барьеры безнадежно рухнули.

Кончики пальцев, сжимавших его плечи, побелели. Мне стало страшно, до каких размеров разрастется это чувство, которое только что снова увеличилось.

Молча наклонившись, я осторожно коснулась губами его губ.

Сердце колотилось так, что я боялась, не слышно ли его снаружи.

Через мгновение, опершись на его плечи, я поднялась и тихо пробормотала:

— Я больше не буду флиртовать.

Ведь это правда, что я чуть не поддалась феромонам лисы. Проглотив остальные слова, я залилась краской.

Прошло несколько секунд. Но от Ахина, сидевшего с обалдевшим видом, не последовало никакого ответа. Он был похож на человека, который потерял сознание с открытыми глазами.

— Ахин?

«Не может же он, хищник, потерять сознание от одного поцелуя». Забеспокоившись, я похлопала его по щекам. Очнувшись, Ахин наконец захлопал глазами.

— Виви… — выдохнул он хриплым шепотом и закрыл лицо руками.

— …Отвернись, пожалуйста.

Увидев такую странную реакцию, я внимательно посмотрела на Ахина, спрятавшего лицо в ладонях. Кончики его ушей, прижатых к клумбе, были подозрительно красными.

«Это…»

Я была уверена. Он точно поддался на мою провокацию.

— А!

Не успела я принять гордый вид, как моя рука дернулась.

В один миг я оказалась лежащей на Ахине, широко раскрыв глаза. Его лицо с покрасневшими глазами было прямо передо мной.

— Слишком коротко.

— Ч-что…?

Как только смысл дошел до меня, наши губы снова соединились.

Поддерживая меня за талию и затылок, Ахин легко перекатился, меняясь со мной местами. Теперь я оказалась внизу и рефлекторно вцепилась в его предплечья.

— Подожди, х-хм…

Не давая мне перевести дух, он углубил поцелуй. Он на мгновение оторвался от моих губ.

— Если снова упадешь в обморок, я тебя и правда съем.

«С-съест…»

Виви, ставшая сильнее благодаря тренировкам, больше не поддавалась на такие жалкие угрозы.

Усмехнувшись, уголки ее губ приподнялись. Однако взгляд ее был настороженным — она явно была готова в любой момент сбежать.

Ахин молча наблюдал за лицом Виви, на котором отражались два противоположных чувства.

«Каждый день не можешь контролировать выражение лица, теперь еще и рожицы строишь?» Слегка приподнявшись, он оперся рукой о землю рядом с ее лицом.

Затем большим пальцем он приподнял ее верхнюю губу, обнажив ровный ряд зубов — клыков не было.

«Что это?» Внезапное вторжение в интимную зону. В глазах Виви, ждавшей лишь поцелуя, вспыхнул огонь.

Ахин, не обращая внимания, все еще придерживая ее губу, беззвучно рассмеялся.

— И правда, клыков нет.

— …

— Трусиха, да еще и в обмороки падать — твое хобби.

«Да где это видано, чтобы кто-то падал в обморок ради хобби?» Виви, получившая словесную оплеуху, тупо хлопала глазами.

— А храбрые поступки ограничиваются тем, что ты из последних сил злишься и рычишь. Разве нет?

Не в силах возразить против этой жестокой правды, Виви лишь дернула носом. «С чего это он вдруг недоволен и говорит такие обидные вещи?» Сглотнув горечь и обиду от отсутствия клыков, Виви стиснула зубы.

— И с таким настроем ты собралась на Медвежьи территории.

— Ты же обещал взять меня.

— Я, кажется, сказал «подумаю».

Сделав многозначительное лицо, Ахин незаметно погладил ее по верхней губе.

— Виви, ты вообще видела медведей?

— Нет…

— На Медвежьих территориях они свободно бродят по горам. Слабому зверолюду, встретившему медведя взглядом, лучше сразу покончить с собой. Притворяться мертвым, как кролик, бесполезно.

Сглотнув, Виви представила себе ужасную медвежью лапу. «Может, остаться в особняке и просто желать ему удачи?» Решительно отогнав малодушные мысли, она трагически приврала:

— Медведи? Да я их одной левой! И пустыню смогу пересечь.

— Ладно, поедем вместе.

— Нет.

— Нет?

— Что? Нет, погоди, что ты сказал?

— Я говорю, поедем вместе на Медвежьи территории.

— …Правда?

Ахин, глядя сверху вниз на опешившую Виви, усмехнулся уголком рта.

— Пока меня не будет, кто знает, на кого ты еще набросишься. Иврин сказал, что флирт — это не разовое мероприятие.

— Мудрое решение. Раз я могу снова начать флиртовать, правильно будет взять меня с собой.

Виви, которой предстояло ехать на Медвежьи территории, было все равно на эти подколы. Ее голова уже была полна грандиозных планов.

«Там, наверное, солнце печет?» Она, которой, возможно, придется пересекать пустыню в облике крольчонка, погрузилась в практические раздумья.

Эш в пустыню не потащишь, значит, вместо рюкзака надо будет взять флягу с водой. И попросить Мэйми приготовить платок на голову.

— Виви?

Ахин, чье существование словно игнорировали, недовольно приподнял бровь. Виви была так возбуждена, что забыла, где находится.

— Видно, медведи тебе больше нравятся, чем пантеры.

«С чего бы?»

Только тут внимание Виви, полностью поглощенное медведями, вернулось к нему, сидящему на ней.

— …Пантеры нравятся больше.

Голос был настолько тихим, что приходилось прислушиваться.

Она осторожно взяла Ахина за щеки и прижалась лбом к его лбу. Это был жест дружеского расположения и любви.

Ахин, видя прямо перед собой Виви, у которой от такого пустяка зарделись щеки, почувствовал, как сердце сжалось, словно кто-то стиснул его рукой.

— …

Никогда не умея выражать переполнявшие его чувства, он не знал, что сказать.

Подавив в себе дикое желание искусать ее всю, Ахин поцеловал ее в лоб. Скользнув со лба, его губы прошлись по векам, носу, щекам.

Виви, охваченная давно забытым теплым чувством, пошевелила пальцами ног.

Затем его красные глаза, заслонившие свет, остановились на ее белой шее.

Ахин отклеил пластырь, который его раздражал. Преграда исчезла, обнажив искусанную, покрасневшую кожу.

С удовлетворением оглядев красные пятна, он снова оставил на них след.

Виви, которой стало щекотно, слегка пошевелилась. Большая рука Ахина легко гладила ее брыкающиеся бедра.

— …Ты…

Ахин, долго пролежавший лицом у ее шеи, вдруг приподнялся и посмотрел на Виви сверху вниз.

— Где ты научилась источать возбуждающие феромоны?

Из его горла вырвался сдавленный, низкий хрип.

Виви, только сейчас осознавшая, что бессознательно испускала феромоны, вздрогнула зрачками. Видимо, она долго вдыхала возбуждающие феромоны лисы и, сама того не заметив, научилась этому чувству.

— Наверное… от лисы…?

— Ты всему учишься у других, а не у меня.

— Я не нарочно, хмм…

Он не дал ей договорить, накрыв ее рот поцелуем.

Но и этого Ахину показалось мало, он надавил пальцем ей на подбородок, заставляя открыть рот шире. С каждым вздохом в нее проникали доминантные феромоны, чтобы она не могла превратиться обратно в крольчонка.

Виви от глубины, с которой он словно проглатывал ее, рефлекторно забилась.

Ахин, врывавшийся в нее, как дикий зверь, поймал ее блуждающую руку и поднес к своей шее.

Он начал развязывать галстук ее мягкой рукой. Ведомая Ахином, ее рука несколько раз соскользнула, но в конце концов полностью развязала черный галстук.

Не останавливаясь на этом, ее пальцы, тук-тук, расстегнули пуговицы рубашки, скрывавшие шею.

Ахин медленно оторвался от ее губ, и перед взором Виви предстала его полностью открытая шея.

— Теперь ты укуси меня.

Виви, переводя дух, уставилась на его гладкую, без единого шрама, шею.

«С ума сошел». Ей, с трудом поспевающей за дыханием гибкого хищника, да еще и без клыков, предлагают укусить себя за шею?

Побледнев, она содрогнулась, но Ахин медленно провел ее рукой по своей шее. Ладонь, касавшаяся его кожи, горела.

— Нужно оставить метку, что я твой.

— …

— Ведь я твой.

«Разве человек, который отдает себя, должен так красиво улыбаться глазами?» Виви, думая об этом, но поддавшись этой растопляющей улыбке, большим пальцем погладила его выступающий кадык.

«Говорят, у хищников сильно развито чувство собственничества».

«И иногда, если это чувство переходит границы, они могут уничтожить объект своей любви».

Виви вдруг вспомнила Ахина, который, гладя ее по спине, мрачно говорил:

«Я ведь тебя подобрал».

«Значит, ты моя собственность. Разве не так?»

Кто бы мог подумать, что Ахин, произносивший эти предупреждения бесстрастным голосом, и нынешний Ахин — одно и то же лицо?

И при этом он, не теряя своего превосходства, оставался и хищным, и досадным. Виви, смотревшая на его шею повлажневшими глазами, вдруг, подражая ему, хитро улыбнулась.

— В следующий раз.

— …?

Ахин, решив, что ослышался, захлопал глазами. Судя по ее хитрому взгляду, она не могла отказать.

— Что за чушь.

— В следующий раз укушу.

— А когда этот следующий раз?

— …Когда Ахин будет хорошо себя вести.

Закрыв пылающие щеки обеими руками, она громко прокашлялась.

Ахин тупо смотрел на Виви, которая, лежа под ним, смущалась и ерзала. Его взгляд задержался на венке, подаренном львом, который она все еще носила.

К ревности примешалось чувство нежности.

«Попросила приручить себя и теперь собирается меня дрессировать?» Поняв, что сам прыгает под дудку этой непутевой крольчихи, он невесело усмехнулся.

— Если я буду ползать у тебя в ногах, тогда укусишь?

«Ну и мысли у него».

— А если нет, то что? Говори.

Скрывая свое нетерпение, Ахин с показным спокойствием спросил.

Виви, сощурившись, словно только и ждала этого, принялась перечислять:

— Больше никогда не клади меня на тарелку.

— И все?

— Запрещается кусать меня за передние лапы и уши. И меня бесит, когда ты машешь морковкой у окна.

Услышав эти скромные требования, Ахин, наконец сдаваясь, взял прядь ее белых волос и прижался к ним губами.

«Что же мне с ней делать?» Даже слов «проглотить» было бы мало.

Думая, что это мгновение длилось бы вечно, Ахин вдруг замер.

Тук. Тук.

Знакомое чувство, будто сосуды расширяются, охватило все тело. Это было предвестие припадка, периодичность которого в последнее время начала учащаться.

Банкет в доме Грейс, где все ключевые фигуры покинули свои посты, подошел к концу.

Иврин, выполнив миссию по оповещению всех о сущности гулящей крольчихи, в сопровождении Эш и Бары вернулся в спальню.

Цок-цок. В ночном халате он пересек спальню. Мельком взглянув на свое отражение в зеркале, он отметил, что сегодня, как всегда, выглядит безупречно.

— Доброй ночи, Бара.

Бара, лежавший на подушке, перевел взгляд вслед рабу крольчихи.

Иврин сел за стол и, завершая рабочий день, открыл дневник. Он записал, что, начиная с дня рождения, Ахин окончательно пал до уровня подчиненного крольчихи. Закончив описывать эти сокровенные подробности, он повернулся к террасе.

Взгляд его упал на Эш, которая, крайне нервничая, скребла закрытую дверь на террасу.

— Госпожа Эш, что случилось?

Услышав это почтительное обращение, Бара фыркнул.

Подумать только, он величает Эш, получившую доверие крольчихи, «госпожой Эш». Просто человек-летучая мышь, который подстраивается под закон джунглей.

Вскоре Бара подошел к террасе и попытался увести упрямую Эш. Это было неудивительно — они часто так делали, когда хотели пойти к крольчихе.

Однако Эш осталась на месте и продолжала бить лапой по двери на террасу.

— Госпожа Эш.

Закрыв дневник, Иврин присел рядом с Эш.

— В особняке еще много гостей, так что ночная прогулка невозможна… Ох!

Шлеп! Хвост Эш хлестнул Иврина по лицу, и он вскрикнул. Но Эш, ничуть не смутившись, продолжала колотить по стеклу, требуя открыть дверь.

— Хоть вы и упрямитесь, это невозможно.

Эш, пропустив слова Иврина мимо ушей, наоборот, разозлилась еще больше.

Ей было неспокойно.

Может, потому что сегодня крольчонок встретил так много хищников? А скорее всего, из-за кошмара, приснившегося днем.

Обычно, даже если Виви умирала, стоило Эш лизнуть ее, как она тут же оживала и пугалась. Даже когда Виви спала днем, стоило Эш прижаться к ней, как она просыпалась и гладила ее черную шерсть.

Но во сне Виви не просыпалась. Эш усердно лизала истекающего кровью крольчонка, но это был ужасный сон, в котором она не двигалась.

Царап-царап. Иврин смотрел на Эш, скребущую стекло с такой силой, что на нем могли остаться царапины, и хмурился. Шерсть под глазами Эш была мокрой.

Заметив слезы, Бара в шоке толкнул Иврина.

«Она же просит открыть дверь!» Разозлившись, Бара начал со всей силы биться в дверь на террасу, готовый ее разнести.

«…Странно».

Иврина кольнуло нехорошее предчувствие. Он поднялся, отряхивая халат.

В голове мелькнула мысль, что у животных инстинкты гораздо сильнее, чем у зверолюдей. Как птицы и мыши, которые предчувствуют стихийные бедствия и убегают.

— Подождите, я оденусь, и мы пойдем вместе.

Как только он повернулся в сторону гардеробной, Эш и Бара, решив, что он пытается сбежать, зарычали и вцепились зубами в его халат. Иврин, с грохотом упав, попытался запахнуть халат.

— Подождите, я не люблю, когда меня раздевают.

«И это мой любимый халат, прошу вас, отпустите». Он отчаянно сопротивлялся, но под клыками двух пантер халат превращался в лохмотья.

Вернувшись из зимнего сада в спальню, я покосилась на идущего рядом Ахина.

Он, решив сохранить остатки испорченного букета, предусмотрительно заткнул за ухо два цветка.

«Раз он так явно безумствует, значит, все как обычно…» И все же меня не покидало какое-то смутное чувство диссонанса.

Может, из-за сожаления о той странной атмосфере, что внезапно прервалась в зимнем саду.

Украдкой взглянув на него, я смущенно отвела взгляд. Виной тому была его обнаженная грудь, видневшаяся в расстегнутые на несколько пуговиц рубашки.

«Э-это…!»

«Можно ли быть настолько беспечным, осознавая, какую опасность я, став человеком, для него представляю?» Это был хищник, способный одной своей беззащитностью потрясти мир.

Кое-как уняв жар, разлившийся по лицу, я коснулась припухших губ.

Из-за того, что Ахин никак не оставлял мои губы в покое, я так и не сказала ему о появлении цветочного шрама.

«Как бы сделать так, чтобы это сбило с него эту его вечную невозмутимость?» От нетерпения я сама не заметила, как начала приплясывать на месте.

— Виви, у меня голова кружится.

Только тогда я поняла, что все это время кружила вокруг него, и отступила на шаг.

«Видно, ходить вокруг да около — не мое». Я уже собралась торжественно объявить о цветочном шраме, но Ахин опередил меня.

— Я ненадолго в кабинет, нужно кое-что забрать.

— Что?

— Секретные документы. Юан не знает, где они, так что придется сходить самому.

Сняв с моей головы венок и положив его на столик, он повернулся ко мне спиной.

— Ложись спать без меня.

Цок-цок — по спальне разнеслись звуки шагов. Остановившись у двери, Ахин обернулся и нахмурился.

— Чего увязалась?

— Пойдем вместе.

— Я же быстро.

— Иврина и Юана нет, мне будет скучно одной идти по коридору.

— Будешь шляться по ночам — простудишься.

«Ну, если так…» Резко развернувшись, я вбежала в гардеробную, ставшую моей личной.

Схватив белый плащ, я через тридцать секунд уже стояла рядом с Ахином.

— Если надеть это, не простужусь.

Потихоньку приблизившись, я встала с ним рядом.

Ахин, мельком взглянув на плащ у меня в руках, понимающе усмехнулся. Но, сделав вид, что все равно собирается идти один, безжалостно выхватил у меня плащ.

— Я же сказал, оставайся в спальне.

— Раньше ты всегда носил меня в кармане…

«Если знаешь, что мне не хочется расставаться, сделай вид, что не замечаешь». С обиженным видом я сзади крепко обняла Ахина.

— …Если не отпустишь, укушу.

Сказав это жестко, Ахин, однако, не стал убирать мои руки, обвивающие его талию. Спереди донесся тихий вздох.

«Что случится-то, если мы вместе пройдемся?»

Фыркнув, я уткнулась лбом в его широкую спину. От его фрака пахло ночным ветром и знакомыми духами.

«Интересно, Ахин тоже нервничает не меньше моего?» Мне казалось, я слышу, как громко колотится его сердце.

— Виви.

— …Что?

— Да так.

«Ну и скучный же ты». Зардевшись, я перестала ерзать и осторожно прижалась щекой к его спине.

Тик-так, тик-так. Звук часовой стрелки заполнял тишину.

«Какой сегодня длинный день». От этой мысли тело мое обмякло. Ахин, видимо, тоже устал, потому что голос его звучал более лениво, чем обычно.

— Виви.

— Что?

— Ты все еще боишься пантер?

— Нет, теперь не боюсь.

— Головой отвечаешь?

— …М-м-м.

Из меня вырвался какой-то странный звук, не утвердительный и не отрицательный.

Когда меня уже начало охватывать чувство неполноценности, Ахин накрыл своей рукой мои руки, сцепленные у него на животе.

— Если не боишься, брось меня на кровать.

«Ч-что бросить?»

«Ну как можно привыкнуть к такому хищнику?» От неожиданности мои руки задрожали, как осиновые листья.

Но в голове уже лихорадочно проносились мысли: «Как же мне бросить на кровать такую тушу?»

Почувствовав мою тишину, Ахин, не подозревая о моих коварных мыслях, тихо рассмеялся и медленно заговорил:

— В тот день я из-за нападения волков был вынужден войти в Пограничный лес.

— Вот как. После нападения ты на кровать… нет, нет, с чего это вдруг?

— Наверное, я все время думал о кровати?

— Продолжай, что хотел сказать…!

Смутившись, я от досады стукнулась лбом о его спину. И чуть лоб не разбила.

— Потом Иврин бросил меня, и сбежал один в карете. В итоге мне пришлось болтаться по Пограничному лесу, пока карета не вернулась.

«Как же у Иврина голова до сих пор цела?» Прочитав ли мои мысли, Ахин сам подтвердил, что они одного поля ягоды, добавив: «Мне нравится его смелость — в критической ситуации бросить хозяина».

— В общем, настроение у меня было паршивое, и тут мимо проходят кролики-зверолюди с корзиной.

Его ленивый голос и знакомый аромат будоражили чувства.

— Просто из любопытства. Крольчонок, плачущий в корзине, был смешным, а то, как он притворялся мертвым, чтобы выжить, — забавным. И, странное дело, мне это не было неприятно, так что я, кажется, сгоряча его подобрал.

Это было похоже на старую историю, ничего особенного. Но почему-то у меня перехватило горло.

— И до сих пор дразнишь меня, что я смешная.

— Если тебе это не нравится, надо было не рождаться такой смешной.

— …Наглый хищник.

— Мне приятно. Давай еще.

«Вот превращусь в кролика — обязательно лягну тебя задними лапами». Проклиная его про себя, я попыталась высвободиться из объятий. Но Ахин, не позволив, сжал накрывающую мою руку. Меня чуть ли не насильно заставили продолжать обнимать его со спины. Я сердито уставилась на него.

— Отпусти!

— Какое счастье, что я первый нашел ту корзину.

— Что…

— Какое счастье, что я смог тебя подобрать.

Неожиданные слова, как стрелы, вонзились мне прямо в грудь. «Ну как можно так внезапно?» Подумав, что он настоящий хищник, живущий по течению своих мыслей, я крепко закусила губу.

— Если бы можно было вернуться в тот день, ты бы снова меня подобрал?

— Я бы тебя хоть в рот засунул, но унес.

— Ненавижу.

— От этих твоих слов у меня тоже сердце бьется.

Тихо рассмеявшись, Ахин продолжил:

— В общем, не переживай так о превращении в человека. Мне все равно, какой ты будешь.

— Даже если крольчонком…?

— Да.

— Даже человеком?

— Да.

— …Даже если буду самовольно туда-сюда перекидываться?

— Ты и сейчас так делаешь.

«Есть ли на свете еще кто-то, кроме Ахина, кто принял бы меня целиком, со всей моей неполноценностью?» У меня перехватило горло, и я уткнулась лбом в его твердую спину.

— Ахин.

«Может, сейчас самое подходящее время сказать ему о признаках превращения?»

— Вообще-то, у меня на затылке…

В этот миг! Его рука резко оттолкнула меня, и я попятилась.

Потеряв равновесие, я с глухим стуком плюхнулась на ковер. Но мне было не до боли, не до того, чтобы прийти в себя.

Его доминантные феромоны, только что касавшиеся меня, резко всколыхнулись.

«Припадок».

Я мгновенно вскочила и бросилась к нему.

— Ахин!

Бац! Зажав рот рукой, он сильно оттолкнул мою руку. На мгновение опешив, я схватилась за ушибленную руку.

— …Не подходи.

Пытаясь увеличить дистанцию, он попятился и закашлялся.

Когда его губы и руки окрасились алой кровью, мое сознание парализовало, словно меня ударили молотком по голове.

Ночь после шумного банкета была, наоборот, тише обычного. Может, это было затишье перед бурей.

Туманная, холодная ночь. Иврин, едва успевший натянуть рубашку и брюки, даже не чувствовал холода.

— Умоляю, успокойтесь. Я штатский, у меня силы мало.

Умоляюще проговорил он, уцепившись за хвосты Эш и Бары, которые неслись по саду особняка.

И немудрено — эти двое направлялись прямиком к террасе спальни Ахина. Его практически тащили волоком, но он не мог отпустить их хвосты.

— Нужно идти через вход и получить разрешение господина Ахина. Если мы ворвемся вот так, можем и до утра не дожить.

Для наступающих Эш и Бары Иврин был лишь досадной помехой.

«Скинуть его?»

И тут же.

Переглянувшись, две пантеры загнали его в угол.

— …Господа, почему вы загоняете меня в угол?

Вскоре началось одностороннее избиение лапами и хвостами. Закрывая голову руками, Иврин кричал:

— Я, в отличие от господина Ахина, не люблю, когда меня бьют, ай, только не по лицу!

Его доводы, конечно, не возымели действия.

Его блестящие черные волосы превращались в космы, как вдруг — хлоп — одно перо, плавно кружась, упало на землю.

— Господин Куинн!

Куинн, только что вернувшийся с Медвежьих территорий, уселся на соседнем дереве.

— Умоляю, остановите этих двоих!

«А с какой стати?»

Выбрав позицию наблюдателя, Куинн радостно заверещал. Даже проходящие мимо стражники делали вид, что ничего не замечают, и ускоряли шаг.

— Похоже, эти двое собираются ворваться в спальню господина Ахина. Вам, господин Куинн, как докладчику, тоже не поздоровится, если у господина будет плохое настроение.

Когда Иврин, уже готовый лишиться и одежды, ласково его уговорил, Куинн, наконец, посерьезнел и перестал петь.

«Этого нельзя допустить».

«Сколько времени прошло с тех пор, как сняли запрет на клубнику?»

Куинн раздумывал, не протянуть ли Иврину клюв помощи, как вдруг вспомнил неприятный голос.

«Следить будешь не за Виви, а за мной».

Его острый ястребиный взгляд упал на Эш, которая особенно буйствовала. Черная пантера, которая и так с утра до ночи только и делает, что прислуживает проклятой крольчихе, не стала бы так себя вести без причины. Посерьезнев, Куинн резко расправил крылья и взмыл ввысь.

— …Господин Куинн?

«Что значит, у Эш и Куинна такая странная реакция?» Чувствуя, как тревога сковывает ноги, Иврин, тупо уставившийся в небо, в конце концов упустил Эш и Бару.

Нужно было, оттолкнув Виви, цепляющуюся за плащ, выйти из спальни. Ахин корил себя за ошибку, решив, что до припадка еще есть время.

В спешке распахнув дверь в ванную, он вбежал внутрь и запер задвижку. С каждым кашлем алые пятна крови покрывали его ладони.

Нужно было пройти до внутренней двери, которая не просвечивала, но силы оставили его, и он сполз по стеклянной двери, прислонившись к ней. Горло наполнилось запахом крови.

«…Кровохарканье впервые».

В его затухающем сознании возник образ него самого в детстве, распахивающего тяжелую дверь.

«Отец…?»

Идис, лежащий на полу в пустой комнате.

Подбородок, залитый кровью, текущей изо рта.

Незнакомая рука, которая, задыхаясь, отталкивала маленького Ахина, приказывая ему уйти.

Прекрасные золотистые волосы Идис,а мокрые от крови, которую он выплюнул, и упавший плюшевый кролик.

Эти обрывочные, но никогда не блекнущие воспоминания леденили руки и ноги Ахина.

При виде крови, видимой невооруженным глазом, тень смерти, которая никогда не казалась реальной, вдруг отчетливо нависла над ним.

И все же Ахин бесстрастно смотрел на кровь на своей руке.

В конце концов, за эти десять с лишним лет он наполовину смирился. Смерть или что-то там, пусть она даже станет явью, — большого впечатления это не произведет.

Просто раздражала необходимость переживать этот мучительный момент, когда сосуды, казалось, горели огнем.

Бах! От сильного удара стекло содрогнулось, и тело Ахина тоже вздрогнуло.

Он повернул голову и увидел Виви, которая, сидя на полу, колотила в стеклянную дверь. Ее лицо, белое, словно кто-то уже умер, было залито слезами.

— …Ахин, открой.

Бах-бах — Виви колотила по стеклянной двери.

«На Кроличьих территориях была похожая ситуация», — отстраненно думал Ахин, прерывисто дыша.

Ему хотелось убежать туда, где Виви не могла бы его видеть, но у него не осталось сил даже пошевелить пальцем. В подтверждение этому мокрые от пота серебристые волосы прилипли ко лбу.

— Открой, открой же!

Виви, горько рыдая, без остановки колотила по стеклу.

— Я теперь совсем не боюсь пантер. Даже если Ахин меня укусит, ничего страшного, я вылечусь.

Ее бессвязные фразы повисали в воздухе.

Ахин, впервые видевший Виви плачущей навзрыд, тупо смотрел на нее сквозь стекло.

Теперь он понимал чувства Идиса, который каждый раз прятался, когда у него начинался припадок. Не потому, что не хотел показывать свою слабость, а из-за той боли, которую причинит другому, увидевшему это.

Слабо улыбнувшись, Ахин моргнул тяжелыми веками.

Даже сейчас ему нравились ее покрасневшие глаза, щеки, кончик носа. Жаль только, что нельзя подбодрить ее, попросив поплакать еще.

«…Думал, мне все равно».

Ему никогда не было страшно умирать, так почему же сейчас страшно?

На самом деле причина была ясна.

Боязнь показать перед Виви еще более жалкое зрелище. Или что Виви, увидев кровь, станет его сторониться.

А главное — тревога от мысли, что время, которое они могут провести вместе, возможно, на исходе, толкала его в черную бездну.

Ахину захотелось хотя бы на миг сбежать от этой реальности.

Кое-как удерживая рвущееся сознание, он быстро зажал рот рукой. Кровь, хлынувшая из горла, просочилась сквозь пальцы.

Увидев эту яркую красноту, глаза Виви широко распахнулись. Бледный Ахин, казалось, вот-вот задохнется.

«Что мне, что мне делать…?»

Ее рука, лежавшая на стекле, мелко дрожала.

Почему он так упорно отвергает лечебные феромоны?

Если после передачи лечебных феромонов у него возникнет желание укусить, я просто убегу.

Тук — опустив голову, Виви ударила кулаком по полу. Она понимала, что это и упрямство, и наивность.

На самом деле, даже если возникнет опасная ситуация, она ни за что не сможет бросить Ахина и убежать. А он, предвидя это, прячется, чтобы вообще исключить риск.

Из-за непрерывно текущих слез Виви почти не видела Ахина. Сколько бы она ни вытирала их тыльной стороной ладони, глаза снова наполнялись влагой.

«Может, он не раз был на грани жизни и смерти вот так, в одиночестве, пока я ничего не знала». Ей стало стыдно за себя, радовавшуюся признакам превращения в человека.

И еще она злилась на господина Идиса, передавшего ему доминантные феромоны, и больше всего — на сами доминантные феромоны, угрожающие жизни Ахина.

Бум-бум — Виви колотила по стеклу до тех пор, пока кулаки не покраснели. Влажные фиолетовые глаза сверкали.

— Если не выйдешь, я позову госпожу Валенс.

Услышав эту жалкую угрозу, Ахин слабо улыбнулся. «У тебя даже смелости нет уйти отсюда». Как он и думал, Виви, не в силах отвести от него взгляд, зарыдала еще сильнее.

— Чего улыбаешься, сделал-то что хорошего!

Крикнув это, она завертела головой в поисках чего-нибудь, чем можно открыть дверь. Лучше всего было бы разбить стекло, но тогда мог пострадать Ахин, прислонившийся к двери.

«Ч-чем-нибудь, чем можно открыть замок…»

Дергая за ручку, Виви закусила губу до крови.

«А если я сломаю дверь неудачно и она вообще не откроется?» Говорят, жадность беспредельна, и ей стало обидно, что, даже став человеком, у нее не хватило силы сломать дверную ручку.

Тем временем Ахин, почувствовав неладное со своим состоянием, прижал руку к груди.

Кровохарканье, да и в целом припадок протекал иначе, чем обычно. Мало того что все тело горело, будто он попал в лаву, так еще и временами дыхание перехватывало.

Пытаясь применить феромоны, чтобы превратиться в истинный облик, он вдруг заметил, что вокруг подозрительно тихо.

Резко повернув голову, он увидел упавшую Виви.

— …Виви?

От обмякшей Виви не последовало никакой реакции.

Сердце его ухнуло вниз. Он схватился за стеклянную дверь.

«Неужели она так перенервничала, что потеряла сознание?» Ее скрюченная спина и разметавшиеся по полу белые волосы парализовали его мысли.

Оторвавшись от двери и прислонившись к стене, Ахин поспешно потянулся к ручке. Вытерев хлынувшую из горла кровь, он отпер замок.

Щелк, скри-и-ип. Плотно закрытая дверь открылась.

Кое-как добравшись до потерявшей сознание Виви, он взял ее за плечи и перевернул. Ее аккуратно сомкнутые ресницы не шевелились.

— Ви…

…ви. Не успел он позвать ее по имени, как она резко открыла глаза и ожила. Не успел он и подумать, что его провели, как Виви быстро перекатилась и вскочила.

Не прошло и нескольких секунд, как она уже сидела на Ахине верхом, толкнув его на пол. Ее яркие фиолетовые глаза напоминали хищника, выслеживающего добычу в чаще.

Не успев прийти в себя, он с трудом выговорил:

— Слезь.

Кап, кап. Капли воды, падающие на лицо, заставили его прищурить один глаз.

Виви, смотревшая на него сверху вниз, выглядела еще более несчастной и роняла крупные, как куриное яйцо, слезы. Морщинка на подбородке, появившаяся от напряжения, чтобы сдержать плач, приковала его взгляд.

— Ахин.

Наконец, крепко сжатые губы Виви раскрылись.

— …Люблю.

Голос был настолько тихим, что приходилось прислушиваться. Но Ахин отчетливо его расслышал и широко раскрыл глаза.

— Поэтому не пытайся отдалиться от меня из-за припадков или чего-то еще. Я этого не хочу.

Когда его затуманенные красные глаза начали проясняться, его губ коснулось знакомое тепло.

Сквозь приоткрытые губы волной хлынули лечебные феромоны. С каждым вздохом они накладывались на бурлящие доминантные феромоны.

Тошнота, подступавшая к горлу, отступила, и Ахин почувствовал себя так, будто из огненной ямы нырнул в холодное озеро.

Кое-как удерживая ускользающее сознание, он схватил Виви за плечи, пытаясь оттолкнуть. Бац! Она мгновенно перехватила его запястья и припечатала к полу. Словно в наказание за это слабое сопротивление, ее лечебные феромоны хлынули с новой силой.

Ощущение, будто умирающее тело оживает. Ахин не мог не поддаться и покорно впитывал лечебные феромоны.

Экстаз. Жажда. Наслаждение. Жадность. Восторг.

Обнаженные желания отразились в его алых глазах.

Виви, видевшая это прямо перед собой, просто зажмурилась.

«Каждый раз у меня было чувство, что я не получаю лечебные феромоны, а впитываю их».

«И еще меня тянуло откусить вот за шею».

Чем дольше длился поцелуй, тем лучше она понимала, о чем говорил Ахин. Она чувствовала, как лечебные феромоны, наполнявшие ее тело, постепенно уменьшаются.

Это странное ощущение было больше похоже не на то, что она передает феромоны, а на то, что он насильно их высасывает.

Но она не могла остановиться. Интуитивно она чувствовала, что смерть Ахина уже близко.

Сколько же лечебных феромонов она ему передала? Руки Виви, державшие Ахина за запястья, начали дрожать.

«Больше нельзя…»

Нельзя. У нее не осталось лечебных феромонов для передачи. Ей и самой нужно было бы сейчас восстановить силы и отдохнуть.

Обессилев, Виви осторожно оторвалась от его губ и слегка приподнялась. Ее взгляд, скользнув по блестящим от слюны губам, остановился на глазах Ахина.

— Ахин…?

Красные глаза, готовые вот-вот закрыться, были пусты.

Но он не потерял сознание. Большая рука Ахина лениво гладила ее по затылку.

Виви мгновенно похолодела и застыла, не в силах пошевелиться. Прикосновения к шее не щекотали, а заставляли шерсть вставать дыбом.

Первобытный страх травоядного зверя перед хищником, который она когда-то испытывала к Ахину, снова заговорил.

«Почему».

Почему все тело кричит ей: «Беги»?

Она отчетливо чувствовала опасность, но оцепеневшие ноги не двигались.

Ахин, ясным взглядом смотревший на нее снизу вверх, улыбнулся. Он словно был другим человеком.

Когда его губы мягко изогнулись, ей показалось, что время в этом месте остановилось.

Тик-так, тик-так. Секунда за секундой двигалась его рука.

Гладивший ее по шее, он медленно притянул Виви к себе. Хруст — острые клыки вонзились в нежную шею. Это было делом одного мгновения.

— Господин Иврин, можно узнать, в чем дело?

— Будущий глава дома будет очень гневаться.

Двое стражников, охранявших подножие террасы на рассвете, жалобно заныли.

Иврин проследил за направлением их пальцев. На террасе спальни, сбившись в кучку, сидели Эш, Бара и Куинн и пристально смотрели вниз.

«Ну и что толку, что они первые?» У них только лапы и крылья, даже дверь на террасу открыть не могут. Поэтому взгляды, которые они бросали на Иврина, означали: «Поднимайся быстрее и открывай дверь».

Опешив, он упер руки в бока и уставился на Куинна. Мог бы превратиться в человека, но ему лень, вот он и хочет использовать Иврина как свои руки-ноги. Вот ведь вредный.

«Это результат того, что я переоценил свою необходимость».

Пока он так смотрел на него, прищурившись, Куинн, не выдержав, сделал вид, что плюется. Настоящий хулиган.

Тихо вздохнув, Иврин достал из кармана маленький распылитель.

— Я ненадолго проникну на террасу.

— Господин Иврин, что вы вдруг…

— Может быть немного больно, так что крепитесь.

— Что?.. Кха!

Пшик.

— Кха-а-а!

Пшик. Двое стражников, получивших по лицу неизвестной жидкостью, зажимая носы, покатились по траве.

Невыносимая вонь нещадно терзала нос. Это был отпугиватель хищников, который Иврин захватил на всякий случай.

Они, конечно, расслабились, но все же были тренированными хищными зверолюдями, а он справился с ними одной вонью. Подумав, что эффект превзошел ожидания, он тут же начал карабкаться на дерево.

— Я просто не выдержал вашего давления. Поняли?

Едва добравшись до перил террасы, он еще раз подчеркнул это, обращаясь к троим животным.

— Если господин Ахин спросит, вы обязаны меня защищать…

Р-р-р — зарычав, Эш ткнула лапой в стекло.

Она и так беспокоилась за Виви, а тут еще Иврин в важный момент тянет кота за хвост. Если бы у нее были руки, чтобы открыть дверь, она бы уже давно с ним разделалась.

«Открывай дверь». Бара, подручный Эш, ткнул мордой в ногу Иврина.

Мало того, прилетевший Куинн уселся ему на голову и поторопил. Темные шторы не позволяли увидеть, что происходит внутри, и это усиливало тревогу.

Не в силах сопротивляться такому напору, Иврин, сглотнув слезы, протянул руку к двери на террасу.

— Если заперто, я ухожу.

В конце концов, глубокая ночь, так что вероятность того, что Ахин запер дверь, была высока.

— Вот, видите, запер… открыто?

Эш, как только дверь приоткрылась, пулей влетела внутрь.

«Только бы эти опасения оказались напрасными». Эш, бесцеремонно раздвигавшая тяжелые шторы, остановилась как вкопанная из-за запаха крови, ударившего в нос.

Шторы, зашуршав, скользнули по ее черной шерсти. Войдя в спальню, Эш тупо уставилась вперед.

Ее взгляд, переместившись с лежащего у входа в ванную Ахина, остановился на крольчонке, распростертом рядом с ним в луже крови. Это была реальность, страшнее любого сна.

Повсюду витал запах крови.

Шатаясь, Эш подошла и рухнула перед крольчонком. У нее не хватило смелости лизнуть его, как во сне, и попросить очнуться.

«Вставай».

Тук — она осторожно толкнула крольчонка лапой, но он не шевелился.

«Вставай, Виви».

Чуть повернув его, она увидела лицо крольчонка с закрытыми, как у мертвого, глазами.

«Раньше ты всегда так делала, а потом резко вскакивала и пугала меня. Хватит этих скучных шуток, давай играть».

Она скулила и ластилась, но вокруг стояла пугающая тишина.

«Пожалуйста, вставай. Мы же договорились завтра, наконец-то, пойти погулять в сад».

Дрожащий взгляд остановился на ране на шее, из которой сочилась кровь. Слишком ужасная отметина для крольчонка размером с кулак.

Внезапно разозлившись, Эш повернула голову к Ахину, лежащему рядом.

«Всё из-за тебя. Такой сильный, а что делал, пока крольчонок до такого состояния дошел?»

— Что это вы сегодня все такие неугомонные? Господин Ахин, если вы слышите это сопротивление, прошу, простите хотя бы меня… Господин Ахин?

Иврин, входя в спальню под напором Куинна и Бары, вдруг замолчал. Перед его взором предстала та же ужасная картина, что и перед Эш.

— Госпожа Эш, остановитесь!

Опомнившись, Иврин попытался удержать Эш, бросившуюся на Ахина.

Р-р-р — поняв серьезность ситуации, Бара преградил путь брыкающейся Эш.

«Что всё это значит…»

Наклонившись, Иврин поднес руку к носу Ахина и Виви, лежащих без сознания. Едва уловимое дыхание, казалось, вот-вот прервется.

То, что Ахин, никогда прежде не терявший сознания, был без чувств, было проблемой, но кровотечение у Виви выглядело еще более серьезным.

Кровь на губах Ахина. И крольчонок с раной на шее. Красные глаза Иврина, переводившего взгляд с одного на другого, сильно дрожали.

«Неужели…»

Не было времени ни строить догадки, ни ждать врача.

— Господин Куинн.

Спрятав мелко подрагивающую руку, Иврин поспешно обернулся к Куинну.

— …Возможно, это припадок, приведите сюда главу дома и лечащего врача. Я немедленно перенесу крольчонка в лазарет.

На этот раз Куинн послушно кивнул и вылетел из спальни.

Иврин принес специальную подушку для кролика и осторожно переложил на нее Виви. Белая простыня пропиталась кровью. Казалось, ее прерывистое дыхание вот-вот прекратится.

Взяв подушку, на которой почти не чувствовалось веса, он быстро выбежал из спальни. Стражники у входа что-то кричали, но он их не слышал.

Топ-топ — за бегущим Иврином увязались Эш и Бара.

— Крольчонок, сейчас мы в лазарете.

«Я же говорил с самого начала». Что маленькому крольчонку трудно выжить на территории пантер.

Даже в поздних сожалениях все его мысли были сосредоточены на маленьком живом существе в подушке.

— …Умоляю, продержитесь.

«Пожалуйста». Иврин, ненавидевший бег, бежал и бежал по бесконечно длинному коридору.

Куинн, рассекая ночное небо, разбудил сначала лечащего врача, а затем Валенс и Лилиана.

Ничего не понимая, Валенс, вызванная посреди ночи в спальню Ахина, пыталась унять охватившее ее волнение. На руке, сжимавшей накидку, вздулись вены.

Вопреки ее усилиям, мечущийся Лилиан то и дело кружил на месте.

— Отец.

Тихо одернула его Валенс. Лишняя суета могла помешать врачу.

Лилиан застыл, как каменный, глядя на Ахина, лежащего на кровати, словно мертвый. При виде любимого внука в таком состоянии у него сердце разрывалось.

— Ху… — Закончив долгий осмотр, лечащий врач, вытиравший холодный пот, вздрогнул и подскочил.

Он встретился взглядом с Куинном, который пылающими глазами наблюдал за ним из-за кровати.

Поспешно отведя взгляд, он почтительно поднялся. С крайне напряженным лицом он мялся, не решаясь заговорить.

Под нетерпеливыми взглядами Валенс и Лилиана он с трудом начал разговор.

— Я… должен сказать вам обоим нечто важное.

— Говори сейчас же.

Встревоженная Валенс немедленно разрешила. Сделав глубокий вдох, врач низко поклонился.

— Дело в том, что господин Ахин страдает от припадков с пятнадцати лет.

— Что, что ты сказал? Повтори!

Не в силах сдержать волнения, Лилиан закричал.

Испуганный врач, съежившись под его напором, открыл рот.

— Господин Ахин с совершеннолетия страдает от припадков…

— Ах ты негодяй, почему ты только сейчас говоришь такую важную вещь!

— Я всё расскажу, прошу, успокойтесь. Давление…

— Сейчас не до давления!

Лилиан с лицом злого духа наседал на и без того съежившегося врача. Не выдержав, Валенс остановила его изящным жестом.

— Не останавливай меня, этот тип…

— Отец.

Как только она понизила голос, Лилиан, всегда слабый перед Валенс, засопел, подавляя гнев.

— Он же личный врач Ахина. Наверняка ему угрожали, что если он не будет молчать, то лишится жизни, работы или еще чего.

— …Да, все три пункта.

Врач тихо поведал о своей нелегкой доле. Валенс, кивнув, мол, так и знала, слегка мотнула головой.

— Сейчас мы тебя наказывать не будем, так что говори скорее.

— Д-да, да.

Постоянно кланяясь, он повел глазами.

— У большинства зверолюдей феромоны равномерно распределены по сосудам. У господина Ахина до самого припадка было так же, но после припадка наблюдалось странное явление, будто феромоны частично закупоривались.

— Как у моего мужа.

— Так что, давайте к делу…!

— Отец.

Лилиан, снова поспешно вмешавшийся, получил еще один выговор от Валенс. Врач, незаметно повернувшись к ней, обладающей реальной властью, продолжил:

— После припадков господин Ахин часто принимал стабилизаторы феромонов, чтобы успокоить припадок. И… в последнее время он перестал их брать.

— …Значит, они перестали действовать.

Опустив глаза, тихо проговорила Валенс. Посерьезневший врач слегка кивнул.

— Я не осмеливался спросить у господина Ахина, но подозреваю то же самое.

— …

«Даже стабилизаторы не помогают». На этот раз даже не рассердившись, Лилиан плюхнулся на пол.

«Опять. Неужели я снова потеряю дорогую мне кровь?» Его морщинистая рука, лежавшая на ковре, побелела.

«Отец, обязательно приезжайте в особняк Грейс, хотя бы на каникулах. Может, Валенс захочет увидеть ваше лицо. Хотя, конечно, меня с вами не сравнить».

«Чего ты увязался и несешь всякую чушь, как перед смертью? Не нагоняй тоску, проваливай!»

«Какой же вы упрямый. И раз уж вы заставляете Ахина соответствовать статусу наследника, иногда играйте с ним в прятки».

«Не смеши меня. Истинный глава территории должен обладать благородным величием, как глава Валенс!»

«А тот, кто это говорит, сам в прятки играя, в кладовой заперся».

«Ах ты щенок!»

Не в силах сдержать наворачивающиеся слезы, Лилиан закрыл глаза рукой.

Врач с некоторой неловкостью смотрел на него, беззвучно плачущего.

— Э-это… еще не всё…

— Если хочешь сказать, что жить ему осталось недолго, не надо!

В конце концов, не сдержав рыданий, Лилиан ударил кулаком по полу. Валенс прикрыла его накидкой и взглядом велела врачу продолжать.

Осторожно оглядываясь, врач поспешно заговорил, пока ситуация не усугубилась.

— Однако сейчас тело господина Ахина в таком же состоянии, как у обычных зверолюдей.

— Что это значит…?

— …Что?

Удивленно переспросили Лилиан и Валенс в один голос. Под их взглядами врач вытер холодный пот со лба.

— Я, я сам не знаю, как объяснить это явление… Но все признаки, связанные с припадками, исчезли, и сейчас он просто находится в состоянии глубокого сна.

— …

— Я на всякий случай проверил несколько раз, это точно.

Услышав невероятные слова, оба растерянно захлопали глазами.

Первой опомнилась Валенс. Она поспешно взяла Ахина за запястье. Поток доминантных феромонов был настолько спокоен, что слова «стабильный» было бы недостаточно.

Тупо глядя на Ахина, она наконец открыла рот.

— Значит, вы хотите сказать, что симптомы припадка исчезли?

— Нужно понаблюдать, но на данный момент я могу выдвинуть только такую гипотезу.

— А кровь на лице Ахина? Это же следы кровохарканья?

— Это…

Вызванные внезапно и не знавшие всех обстоятельств, трое переглянулись.

Повисла короткая тишина.

Тут Валенс вспомнила об отсутствии Виви и уже хотела что-то сказать, как вдруг дверь в спальню без стука распахнулась.

Забыв о приветствии, вошел Иврин, тяжело дыша. Его, редкостно взволнованный вид снова встревожил Валенс и Лилиана, и они нахмурились.

Переведя дух, Иврин перевел взгляд с мирно лежащего Ахина на стоящих Валенс и врача, и на Лилиана с кружевной накидкой на голове.

Не имея времени даже привести себя в порядок, он сразу перешел к делу.

— Думаю, вам стоит ненадолго пойти со мной.

Щелк — вышедший из лазарета врач покачал головой. Увидев его мрачное лицо, Валенс, Лилиан и Иврин затаили дыхание.

— …Она не выходит из-под полки.

Коротко говоря, Виви была в критическом состоянии, и если немедленно не остановить кровотечение, она могла умереть.

Но она забилась под полку и не желала выходить. Ни уговоры врача, ни мольбы Иврина не помогали.

Если протянуть руку, она забивается еще глубже — полная безвыходная ситуация. В ее черных глазах застыл явный страх.

— Почему она прячется и не выходит?

— Видимо, она в нестабильном состоянии, и инстинкты взяли верх над разумом.

— Тогда нельзя ли усыпить ее феромонами и вытащить?

Засунув руки за спину, Лилиан, ходивший взад-вперед, предложил.

— Тело крольчонка отличается от хищника. Если применить феромоны, не дай бог…

Не решившись произнести вслух худший исход, врач снова и снова мотал головой.

— Лучший способ — ввести снотворное, но она даже не думает выходить… Если пытаться вытащить силой, можно навредить. В таком положении…

Конец был один — смерть. Вздрогнув от страха, Лилиан поспешно схватился за дверную ручку.

— Я, как ее учитель, попробую уговорить.

— Отец.

— Ни в коем случае.

Валенс и Иврин одновременно схватили Лилиана за плечи.

Оттащив его от двери, они увидели, как Эш, ходившая по коридору, скулит и скребется в дверь лазарета.

— Как ни жаль, но сейчас, боюсь, и ты не поможешь.

Мягко погладив Эш по голове, Валенс протянула руку к врачу.

— Дайте снотворное. Среди нас я та, к кому она больше всего расположена. Иврин, на всякий случай приведи того травоядного зверолюда, с которым она подружилась. Кажется, он работает в конюшне.

— Вы говорите о господине Рилле. Слушаюсь.

Удивленный Лилиан втиснулся между Валенс и Иврином.

— Он же зверолюд-горилла. А гориллы не травоядные.

— Господин Рилл — не зверолюд-горилла, а зверолюд-лошадь.

— …?

— В истинном облике он белый конь.

Оставив потрясенного Лилиана, Иврин передал распоряжения Куинну, сидевшему на подоконнике.

Тем временем Валенс, получив снотворное, вошла в лазарет. Ее бесшумные шаги остановились перед той самой полкой, о которой говорил врач.

— Малышка, ты там?

Валенс впервые в жизни опустилась на мраморный пол. Не обращая на это внимания, она прильнула щекой к полу и увидела в темноте съежившегося крольчонка.

Увидев, в каком тяжелом состоянии находится Виви, Валенс нахмурилась, но сознательно смягчила выражение лица. Если она покажет хоть каплю властности, это только затянет время.

— Малышка.

Спрятав снотворное за спину, она заговорила мягким голосом.

Виви, тяжело и часто дыша, отодвинулась еще дальше. На том месте, где она проползла, оставались кровавые следы. Страх перед хищником пересилил даже физическую опасность.

— Не выйдешь ко мне? Если будешь так дальше упрямиться, может стать совсем плохо.

Редко теряющая самообладание Валенс горячо уговаривала ее.

Время было упущено безвозвратно. В худшем случае, возможно, придется рискнуть и усыпить ее феромонами.

«Все признаки, связанные с припадками, исчезли…»

Валенс интуитивно поняла.

Что улучшение состояния Ахина, о котором говорил врач, связано с Виви. И что в такое состояние Виви привел именно Ахин.

Возможно, Валенс смутно предвидела, что Виви может пострадать, помогая Ахину. Более того, она не только не остановила это, но и сама просила ее о помощи.

— Малышка, перед тобой… — Как же искупить свой эгоистичный грех и отблагодарить тебя? Она хотела отплатить ей всем, чем только могла. — …Дай мне шанс искупить вину и отблагодарить тебя.

Она протянула руку, полная надежды, но Виви, вздрогнув, забилась еще глубже в темноту.

Мало того, она закашлялась, и в кашле слышалась кровь.

— Вот же…!

От усилившегося запаха крови руки Валенс задрожали. Она всем телом ощущала хрупкость крольчонка размером с кулак.

— Я выслушаю любые твои упреки, только, умоляю, в этот раз подойди ко мне сама. А то ведь действительно можешь умереть…

— П-простите.

Валенс, умолявшая, повернулась на звук сзади. Это был Рилл, который, как только его позвал Куинн, в чем был, в пижаме, примчался сюда.

Щелк — Валенс передала ему снотворное и вышла из лазарета.

Взгляды Лилиана, Иврина и врача, бродивших по коридору, устремились на нее.

— …Не выходит.

От ее слов со вздохом плечи всех троих одновременно поникли, лишаясь последней надежды.

Прошло несколько минут, тянувшихся, как вечность, и сжимавших сердце тревогой.

Вдруг внутри раздался шум, и дверь лазарета с грохотом распахнулась.

— К счастью, как только увидел собрата-травоядного, он сразу перестал меня бояться.

Рилл осторожно протянул свою огромную, как сковорода, ладонь.

Увидев Рилла, у которого не было клыков, Виви потеряла сознание, так что он снял полку и только тогда смог ее достать.

Тело пушистого комочка, казавшегося особенно маленьким, быстро вздымалось и опускалось. От этой опасности у Валенс, Лилиана и Иврина сердце разрывалось, и они взглядами торопили врача.

— Прошу прощения, но пока будет проходить операция, вам троим придется побыть снаружи. А ты помоги мне.

Врач, уводя Рилла, быстро вошел в лазарет. Снова началось долгое, томительное ожидание.

Прошло три дня после дня рождения. Наступила темная ночь. За окном хлестал сильный дождь, предвещающий скорую зиму.

Давно сомкнутые веки Ахина открылись. Несколько раз моргнув затуманенными глазами, он вдруг почувствовал, что ему что-то давит на горло.

Поняв, что что-то тяжелое лежит у него на шее, Ахин повернул голову.

Хр-р-р — рядом с ним, обняв его за шею, спал Лилиан.

Осознав, что они находятся на расстоянии, при котором можно коснуться носами, Ахин отвел голову. Убрав руку деда указательным пальцем, он с трудом сел. Одеяло соскользнуло, обнажив его торс.

«Спальня…?»

Держась за раскалывающуюся голову, он оглядел просторную спальню.

Юан, спавший, уткнувшись лицом в кровать, вытирая тело Ахина мокрым полотенцем. Лилиан, не спавший несколько ночей и наконец свалившийся без сил.

Его затуманенные красные глаза продолжали кого-то искать. Виви нигде не было.

Как только он осознал это, обрывки воспоминаний, словно волна, накрыли его.

Припадок. Кровохарканье. Ванная. Виви.

Во время припадка, после того как он вышел из ванной, Ахин был не в себе. Набросившаяся на него Виви насильно вливала в него лечебные феромоны, и в какой-то момент разум его просто улетучился.

Тупо глядя на свои руки, перед глазами Ахина пронеслись картины.

Он поддался сладкому запаху Виви, щиплющему нос, его взгляд задержался на беззащитной шее. Не успел он опомниться, как вонзил в нее клыки — это было делом одного мгновения.

Анестезирующее действие, содержащееся в поглощаемых лечебных феромонах, затмило последние остатки разума.

Когда запах крови начал распространяться, обмякшее тело Виви включило защитный механизм. Вспыхнул теплый свет, и вес, лежавший на руке Ахина, стал уменьшаться.

Когда белый крольчонок, окрасившийся в красный, с глухим стуком упал на пол, тело Ахина, наконец восстановившееся после мук, тоже рухнуло. И наступила темнота.

Кончики пальцев Ахина побелели и задрожали. В отличие от еще не восстановившегося тела, доминантные феромоны в его организме с самого рождения текли наиболее стабильно.

«Может, из-за того, что я впитал лечебные феромоны?» В пустых красных глазах появилась краснота, и на них наложился отчетливый страх.

Перед глазами всплыло маленькое тельце, которое, не в силах даже вскрикнуть, угасало у него на руках.

Голос, шептавший: «Спаси, я, кажется, правда умираю». Слезы, промочившие волосы. Едва ощутимая сила, стучавшая по плечу.

Кап, кап — капли, упавшие из красных глаз, намочили тыльную сторону ладони Ахина.

Все ощущения травоядного, в панике боровшегося за жизнь, вцепившись зубами, делали это невыносимым для Ахина.

Он тут же перестал тянуться к спящему Юану. Ужасная догадка о смерти Виви помутила его рассудок.

«Нет».

Стараясь сохранять хладнокровие, Ахин, шатаясь, спустился с кровати. Если бы случилось такое несчастье, особняк не был бы так тих, даже ночью.

Кое-как натянув на себя первую попавшуюся белую рубашку, он вышел из спальни.

Двое стражников у входа, широко раскрыв глаза, отдали честь. Ахин, застегивая незастегнутые пуговицы, тихо приоткрыл губы.

— …Виви где.

Раздался его сорванный, низкий голос. Двое стражников осторожно переглянулись.

— В спальне главы дома…

Резко развернувшись, даже не дослушав ответа, Ахин зашагал к лестнице. В другое время он бы выпрыгнул в окно, но сейчас ему было трудно даже просто идти.

Выйдя через внутреннюю дверь, кратчайший путь к спальне Валенс, он попал под дождь, мгновенно промочивший его до нитки.

Не думая укрываться, он на мгновение замер под дождем. Покрасневшие веки скрылись за влагой, и это было даже к лучшему.

Раньше, когда он шел к Виви, на лице сама собой появлялась улыбка. А сейчас было темно и мрачно, как в ночном небе, где ничего не видно.

Валенс предоставила для лечения Виви свою собственную, самую комфортабельную спальню.

Несмотря на это, стоило Виви увидеть хищного зверолюда, как у нее начиналась истерика, и она спешила забиться в угол.

Поэтому свободно входить в спальню могли только Рилл и срочно вызванный врач-травоядный, зверолюд-белка.

Эш последние несколько дней почти ничего не ела, только охраняла вход в спальню Валенс. С каждым днем она худела и становилась все более нервной и взвинченной.

Но по сравнению с Виви, которая то приходила в себя, то снова теряла сознание в горячке, это были пустяки.

Эш, дремавшая, привалившись к Баре, с трудом разлепила глаза. В ее желтых глазах отчетливо читались гнев и жажда убийства.

Подняв голову, она перевела взгляд с Мэйми, стоявшей в стороне, на Иврина, спавшего сидя на корточках.

Вскоре по тихому коридору раздались шаги. По мере того как звук шагов приближался, Эш припала к земле.

Р-р-р — как только появился Ахин, Эш оттолкнулась от пола и прыгнула. Неожиданно атакованный, он уклонился, повернувшись боком.

Из-за этого Эш, промахнувшись, с грохотом проехалась по полу. У нее не осталось сил и желания приземлиться нормально.

Растянувшись на полу, Эш просто лежала и хлопала глазами.

Она ненавидела Ахина, сделавшего Виви больно. Лучше бы он умер, пока лежал.

Но она знала, что если он умрет, Виви будет грустить, поэтому ей было ужасно обидно, что она вынуждена просто сидеть и охранять коридор.

— Приветствую господина Ахина. …Рада, что вы в безопасности.

Глубоко поклонившись, Мэйми насильно подняла тихо плачущую Эш. Если бы она оставила ее, Эш снова набросилась бы на Ахина. Лучшим выходом было уйти.

После того как она увела Эш и Бару, в коридоре воцарилась тишина, слышен был только шум дождя.

Кап, кап. Капли дождя, падавшие с мокрой рубашки Ахина, оставляли пятна на полу.

Не решаясь сразу войти в спальню Валенс, он спрятал дрожащие руки. Опустив взгляд, он посмотрел на Иврина, свернувшегося калачиком и спавшего.

— …Красивое лицо осунулось.

Шлеп — Иврин, не открывая глаз, хлопнул себя по щеке. И правда. Из-за нескольких бессонных ночей его гладкая кожа была суховата.

— Я не про тебя, я про свое лицо говорю.

— …

— Теперь уже поздно притворяться спящим.

У Ахина не было сил даже на препирательства, и он, словно рухнув, плюхнулся рядом с Иврином.

Несмотря на то, что он впитал в себя массу лечебных феромонов, внутренние повреждения от припадка все еще давали о себе знать.

Предположив, что лечебные феромоны сделали свое дело — подавили доминантные, Ахин сглотнул подступившую к горлу кровь. Вытянув длинные ноги, он обессиленно прислонился к стене.

— Виви как?

— Господин Ахин не вправе спрашивать.

Приоткрыв глаза, Иврин сел в такой же расслабленной позе, как Ахин. Это была вызывающая поза, выражавшая его максимальную неприязнь.

— Простите, что не уберег вашу спальню. Иногда я пишу в дневнике, что хотел бы, чтобы вы исчезли, но вы все равно появляетесь как ни в чем не бывало. Вот и на этот раз я подумал, что вы придете, и охранял спальню крольчонка.

— Если ты рассказываешь о содержании дневника, значит, ты на меня здорово зол.

Покосившись на Ахина, покрытого холодным потом, Иврин приоткрыл рот.

— …К счастью, вчера крольчонок миновал кризис. Однако она крайне негативно реагирует на хищников, поэтому никто из дома Грейс не может войти в эту дверь. Сейчас за ней ухаживают господин Рилл и зверолюд-белка, вызванный из частной лечебницы.

— …

— Господин Ахин тоже ни в коем случае не может войти без разрешения.

Насколько он считал себя компетентным, настолько же четко выдавал Ахину только ту информацию, которую тот хотел. И все же о ране на шее Виви он не упоминал. Вернее, не мог.

«Крайне негативно реагирует на хищников, да».

Ахин, моргая полуприкрытыми глазами, прокручивал в голове слова Иврина.

Повисла тяжелая тишина.

Иврин, видя, как тяжело и прерывисто дышит Ахин, заговорил первым.

— У вас покраснели глаза.

— У тебя тоже.

— Потому что хочется плакать.

— Виви мало того что гулящая, так теперь еще и хищников доводит до слез.

Иврин не ответил на эту шутку и сменил тему.

— …Вы еще не поправились, так что позвольте проводить вас в спальню…

— Ты ничего не спрашиваешь.

— Точнее, не могу спросить. Разве вы, господин Ахин, не всегда умалчиваете о самом важном?

— И тебе обидно?

— Конечно. Я отдал вам свое тело и душу, а вы на меня даже не смотрите.

— Обязательно надо так по-свински выражаться?

— Да.

Хотя это была привычная перепалка, мысли обоих были прикованы к спальне, где находилась Виви.

Между Ахином и Иврином, у каждого из которых была своя тяжесть на душе, снова воцарилось молчание.

Вдруг со стороны двери в спальню послышался какой-то неловкий шум.

Вскоре оттуда вышел мужчина в белом халате, с устрашающей внешностью и телосложением крупнее Рилла. Вышедший из спальни мужчина был незнакомым зверолюдом.

Поднявшись, Ахин посмотрел на великие пуговицы, которые героически держали халат. Взгляд его, поднявшись от готового лопнуть халата, остановился на свирепом лице.

— …Разбойник?

— Это врач, вызванный из частной лечебницы.

Бесстрастным голосом поправил его заблуждение Иврин.

Осознав, что Ахин — высший хищник, врач невольно наполовину спрятался за приоткрытую дверь. Его глаза, янтарного цвета, свойственного белкам, дрожали, словно при землетрясении.

Учитывая, на какой территории они находились, найти за короткое время врача-травоядного вроде овцы или коровы было крайне сложно. Судя по всему, временно пригласили хотя бы белку…

Увидев в руках испуганного врача отломанную дверную ручку, Ахин недоверчиво поднял бровь.

— Он разве не хищник?

— Я же сказал, он зверолюд-белка.

Врач, мелкими шажками вышедший из-за двери, вкратце объяснил состояние Виви. Если она будет соблюдать покой, опасности для жизни нет, и для быстрого выздоровления лучше оставаться в истинном облике.

Ему было очень любопытно, почему Виви не превращается обратно в человека, но чрезмерное любопытство могло сократить ему жизнь.

Сглотнув, врач сообщил, что Виви сделали укол успокоительного и она крепко спит, так что можно ее навестить.

Но Ахин не решался войти в спальню и теребил драгоценные камни на двери. От напряжения он даже не чувствовал боли в скрученных внутренностях.

Клыки, вонзившиеся в нежную шею. Кровь и лечебные феромоны во рту. Виви, барахтающаяся на пороге смерти, — все это одно за другим проносилось перед его глазами.

— Кхм, что это вы вдруг? — треск, треск-треск — пуговицы халата, не выдержав могучего телосложения врача, отлетели и ударили Иврина.

— Простите. Там, подходящего халата не было…!

— Я впервые в жизни встречаю такие грубые пуговицы.

— П-прошу простить меня за грубость.

Кланяющийся врач со стороны выглядел как разъяренный бык, готовый ринуться в атаку.

Увидев эту сцену, Ахин еще больше не решался войти в спальню.

Перед лицом инстинктов внешность не имела значения.

Именно видовая принадлежность и разница в феромонах, наличие или отсутствие клыков, место в пищевой пирамиде определяли отношение Виви.

И он сам стал для нее новой травмой.

Иврин, принимавший извинения врача, посмотрел на спину Ахина, стоящего неподвижно. Из-за того, что он промок под дождем, сквозь тонкую рубашку проступали очертания спины.

«В таком состоянии, только встав, сразу пришел сюда и теперь, похоже, готов простоять здесь несколько часов».

«Пока Виви спит, надо бы войти и поклониться ей в ноги».

Нахмурившись, Иврин быстро вернул себе обычное бесстрастное выражение лица. То, что Ахин очнулся, а крольчонок пережил кризис, хоть немного, но утишило его обиду за последние три дня.

Вспомнив о своей роли компетентного помощника, он шепнул врачу:

— Угрожать пуговицами телу аристократа — очень серьезное преступление.

— …

— Если вы проводите в спальню этого горемыку, я прощу вам вашу вину.

— Э-это… но он же высокопоставленная особа…

— Это личный слуга крольчонка, который сейчас лечится, так что не волнуйтесь. Ну, давайте.

Не в силах устоять перед уговорами, врач, переминаясь с ноги на ногу, приблизился к спальне.

Ахин, погруженный в тяжелые мысли, все еще стоял, уткнувшись лбом в дверной косяк.

Врач, осторожно выглядывая, тихонько толкнул дверь, на которую опирался Ахин. Застигнутый врасплох, потерявший равновесие, Ахин, шатнувшись, рухнул на пол спальни.

— Время посещения ограничено тридцатью минутами в день.

Вежливо уведомив, врач закрыл дверь. На прощание он, по своему разумению, ласково улыбнулся, но на самом деле его злодейская физиономия просто исчезла в щели.

Ахин, тупо сидевший на полу, поспешно повернул голову.

Неподалеку он увидел мягкую подушку и на ней — белый холмик. Заметив свой пушистый комочек, он почувствовал, как сердце забилось до боли.

«Спит, все хорошо». Подавляя страх, что Виви может проснуться, Ахин, стараясь не шуметь, приблизился.

Когда он тихо сел рядом, на подушку упала тень. Виви, слишком маленькая даже для того, чтобы замотать ее бинтами, отразилась в его красных глазах.

На маленьком белом тельце кролика были видны следы многочисленных процедур. Ее дыхание было тяжелым и прерывистым — даже успокоительное не приносило полного покоя.

«Скотина хуже собаки».

«Из-за того, что я даже оттолкнуть ее не смог, что за беда приключилась?»

Смотря на нее тяжелым взглядом, он медленно сжимал и разжимал кулаки. В отличие от нездорового тела, контроль над доминантными феромонами давался ему необычайно легко.

То чувство, будто он впитывает лечебные феромоны, которое он испытывал и раньше, не было обманом.

Наверное, это было сродни инстинкту выживания. Вполне возможно, что во время припадка разбушевавшиеся доминантные феромоны подавляли еще незрелые лечебные и высасывали их. Ведь лечебные феромоны — единственные, что могут стабилизировать доминантные.

И на этот раз, впитав их до предела, в организме произошли изменения.

Доминантные феромоны, которые всегда казались где-то закупоренными, теперь двигались свободно. К тому же, несмотря на трудности с движением из-за внутренних повреждений, тело чувствовало легкость.

Как он и опасался, ключом к решению проблемы с припадками оказались лечебные феромоны. Останется только проверить, появятся ли признаки припадка через несколько дней, и ответ будет ясен. Это лишь вопрос времени.

«Но…»

Жизнь, полученная таким ужасным способом, не принесла ему ни капли радости.

Обессилев, Ахин лег, подложив руку под голову. От приблизившегося крольчонка пахло лекарствами — запах щипал нос.

Если бы не его эгоизм, у трусливой Виви не было бы причин оставаться на территории пантер. Но даже после того, что случилось, он не мог ее отпустить.

«Виви тоже не сможет меня бросить».

«Значит, нужно усилить охрану, всегда держать ее при себе, а в случае чего прятать так, чтобы никто не видел».

Раз проблема с припадками, которые заставляли его жить в ожидании смерти, скорее всего, решена, то и риск для Виви существенно снизится. По сути, и необходимость ехать на Медвежьи территории отпала.

Придумывая, как бы привязать ее к этому месту, Ахин скривил губы.

«Тот, кто угрожал жизни Виви». Ему было противно от самого себя, который, боясь, что Виви его бросит, снова и снова прибегал к уродливому самооправданию.

Осторожно протянутый указательный палец коснулся белой передней лапки. Оцепеневший кончик пальца мелко дрожал.

«Люблю».

«Я тоже».

«Может, в отличие от твоих светлых чувств, мои темны и извращены».

Он гладил переднюю лапку на расстоянии, которое трудно было даже назвать прикосновением, и вдруг застыл.

Розовый носик дернулся, и глаза Виви медленно открылись.

Я думала об этом не раз.

Почему именно крольчонком? Если бы я была детенышем хищника, даже не пройдя превращение в человека, мне не пришлось бы так отчаянно цепляться за жизнь.

Почему я такая трусиха? Если бы у меня был такой же сильный дух, как у Ахина, который спокойно относится к смерти, я бы не рыдала при первых признаках опасности.

«Все в порядке, положись на меня», — как же жалко было вспоминать, как я била себя в грудь, а потом так легко сломалась перед лицом смерти.

Вместо того чтобы помочь обезумевшему Ахину, я только умоляла пощадить меня и, поддавшись инстинктам, отталкивала тех, кто пытался меня лечить.

Мне все время снился один и тот же кошмар, и когда я открыла глаза…

«Ахин».

Бледное лицо было прямо передо мной.

Как только наши взгляды встретились, Ахин, словно пытаясь убежать, резко сел.

«Не уходи».

Я тоже заторопилась и с трудом протянула переднюю лапку, но, конечно, не достала. Он сидел как вкопанный, словно статуя, и только смотрел на меня сверху вниз.

«Сон?»

Но судя по боли, словно горло режут ножом, это, скорее всего, была реальность.

Уронив не доставшую лапку, я молча смотрела на Ахина. Выглядел он неважно, но раз он здесь, значит, может передвигаться.

В тот день Ахин, казалось, действительно умирал.

Глаза потеряли блеск, изо рта хлестала кровь. При виде того, как пот льет с него градом, у меня в голове помутилось.

Глядя, как его драгоценные красные глаза моргают, я поняла, что если бы все повторилось, я поступила бы так же.

Я ведь знала об опасности, но разве не бросилась бы к нему сломя голову? Лучше уж так, чем больше никогда не увидеть эти красивые глаза.

«Все еще больно?»

Радуясь, что Ахин жив, я снова с трудом протянула переднюю лапку. Тогда и он вытянул указательный палец и осторожно, легонько, поддержал мою лапку.

Наконец, его губы, долго сомкнутые, раскрылись.

— …Не двигайся через силу.

В тот же миг мое поле зрения заполнили клыки, обнажившиеся между губ.

«Я пугаю тебя?»

Снова. Невыносимая боль пронзила горло, и острые клыки вспыхнули перед глазами.

«Из-за клыков?»

Снова. Инстинкт, неизбежный для травоядного, зашептал мне на ухо: «Беги».

«Ты боишься меня до такой степени, что забываешь дышать».

Я думала, что если это Ахин, а не какой-то другой хищник, то, может, все будет хорошо, но это было лишь ужасное высокомерие.

Забыв о боли, я вскочила и, как безумная, бросилась под стол. Рванув, словно рана открылась, запахло кровью.

— Виви!

Вздрогнув от знакомого голоса, окликнувшего меня по имени, я остановилась.

Кое-как затормозив, я украдкой обернулась. Ахин, не успевший даже последовать за мной, стоял на одном колене.

— Не беги туда, рана открылась. Если продолжишь, может быть опасно.

Спохватившись, он прикрыл рот рукой и заговорил спокойно. Видимо, пытался меня успокоить, но даже в его голосе чувствовалась дрожь.

— Я сейчас позову врача, стой смирно. Я выйду.

В глазах Ахина, смотревшего на меня издалека, блестела влага. Как только я это увидела, у меня самой потекли слезы.

Понимая, что каждое мое движение ранит его, я все равно продолжала забиваться в угол. Я ненавидела себя за то, что поступаю наперекор своим чувствам.

— Виви, ах, прошу…

«Я тоже не хочу так». Ахину, который невольно прокусил мне горло, тоже, наверное, было так же больно, а может, и больнее.

«Прости».

«Прости, прости». Из-за того, что я кролик, мои искренние чувства не могли быть выражены словами.

Кап, кап. Кровь из открывшейся раны капала на ковер. Увидев это, зрачки Ахина неудержимо задрожали.

— …После этого они оба потеряли сознание. Сейчас кролика… то есть крольчонка лечат, рана открылась, а будущего главу дома перенесли в спальню. Говорят, он ослаб, к тому же промок под дождем, поэтому ему нужен отдых.

— Да, я уже навестила обоих. Ужасное дело.

Выслушав доклад Рилла, Валенс, тяжело вздыхая, потерла висок.

В этот момент в кабинет влетела ее сова-сипуха и, со всего размаху врезавшись в стену, кубарем покатилась по полу.

— Ай, совушка…!

Испуганный Рилл опустился на колени и подхватил сову.

— Хилла днем обычно вялая, поэтому часто допускает такие ошибки. Давай сюда письмо.

Сова, слабо взмахнув крыльями, передала письмо Валенс. Это было письмо от главы Кроличьих территорий Амона, в котором говорилось, что обстановка там все еще неспокойна.

«…С этим путем ничего не выйдет».

Хлоп-хлоп — вторым в окно влетел почтовый ястреб, Куинн.

Обычно он слушался только приказов Ахина. В благодарность Валенс протянула ему блюдце с клубникой.

Погруженный в свои мысли, Куинн, поклевав, раздавил ягоды.

Оставив за спиной ястреба, вздыхающего над раздавленной клубникой, Валенс развернула письмо. Это было письмо от профессора Джиннан, которая сейчас находилась на Свиных территориях.

Спрятав письмо за пазуху, она обернулась к помощникам.

— Не могли бы вы все выйти на минутку? Оставьте только того ястреба, который любит клубнику.

Когда помощники, Рилл и сова удалились, в кабинете остались только Валенс и Куинн.

Усевшись за стол, Валенс посмотрела на Куинна, который беззаботно красовался перед зеркалом, распуская перья. Видимо, из-за того, что он был птицей-зверолюдом, относительно свободным от сословных ограничений, он ничуть не робел перед ней, главой территории пантер.

«Весь в хозяина, такой же нахальный».

Подумав то, от чего Куинн пришел бы в ужас, Валенс наконец прочитала письмо.

Прошлой ночью она через Куинна отправила профессору Джиннан срочное письмо с вопросом, не может ли она приехать на территорию пантер. В ответном письме говорилось, что даже если она поторопится, это займет минимум три дня.

«Три дня… как минимум».

Закрыв глаза, Валенс вспомнила события утра.

«Рану зашили, кризис миновал. Но если такое повторится, это может быть действительно опасно».

«Самая большая проблема — ее крайне нестабильное эмоциональное состояние».

Врач-белка с темными кругами под глазами жаловался на трудности.

«Мы изолировали ее, но… присутствие за дверью хищника постоянно провоцирует травму, так что нельзя оставить ее ни на минуту. По сути, решить эту проблему так же важно, как и лечить рану на шее».

«Из-за того, что приходится все время быть начеку, не хватает рук. А использовать здесь рабочих из местных пантер невозможно… Господин Рилл тоже не профессиональный медик, и я не могу надолго отлучаться».

Валенс безнадежно вздохнула.

Даже если приедет профессор Джиннан, фундаментальная проблема — то, что они находятся на территории хищников, — не решится. К тому же неизвестно, когда Виви оправится от психологической травмы, ведь она была на грани жизни и смерти.

Валенс открыла ящик стола, чтобы достать бумагу для письма, и замерла.

Один из ящиков был уже заполнен вещами для кролика. Тут была и специально сшитая балетная пачка, и рюкзачок в виде морковки, который она еще не успела подарить.

Валенс достала рюкзачок размером меньше ладони и принялась его рассматривать.

«Всего несколько дней прошло…»

А ей уже не хватало мирных дней с кроликом.

Ее приветствия, которые она передавала при каждом удобном случае, совместное чаепитие. Ее портрет, который она сначала в гневе разорвала, а потом, увидев, как расстроилась Валенс, хоть и рычала, но позволила художнику себя рисовать — такое у нее было мягкое сердце. Все это было источником радости в ее жизни.

Долго не решаясь, она наконец твердо решилась.

Путь, направленный исключительно на благо кролика, был уже предрешен. Просто ей не хотелось его признавать.

— Иди-ка сюда.

Заметив ее жест, Куинн опустился на стол.

— Ты, наверное, тоже очень переживаешь за кролика.

«Переживаю за эту проклятую крольчиху? С чего бы?» Куинн пожал крыльями, отрицая это.

— С твоей скоростью отсюда до Свиных территорий не меньше шести часов, верно? А ты вернулся почти через двенадцать, значит, летел без отдыха… Странно, что тот, кто, по его словам, не переживает за кролика, не сомкнув глаз, доставил письмо.

От этого меткого замечания Куинн смущенно отвел взгляд. Наклонившись, Валенс поставила на стол приготовленную корзину.

— …Ты, наверное, сможешь перенести кролика быстрее и безопаснее всех. Только птицы-зверолюди на это способны.

Хотя она не давала никаких пояснений, Куинн смутно догадался о ее намерениях.

При виде корзины, сплетенной из плотной соломы, зрачки ястреба дрогнули.

В корзине, на мягкой ткани, спала Виви, которой ввели успокоительное. Белый холмик равномерно вздымался и опускался.

Тем временем врач-белка, принявший истинный облик, суетливо бегал туда-сюда, собирая на всякий случай медицинские инструменты и успокоительное.

Поправив ткань в корзине, он подал знак, что готов.

— Хорошо, в пути позаботься о кролике.

Когда заглянувшая в корзину Валенс сказала это, белка распласталась в поклоне.

Это была своего рода командировка. Для него, получившего за это сумму, которую он не заработал бы и за всю жизнь, такая просьба была очень лестна.

Валенс положила в корзину рюкзачок-морковку с вложенной запиской и карманные часы, которыми так дорожила Виви.

Вздрогнув, пушистый комочек дернулся, и Валенс, затаив дыхание, отступила. К счастью, она не проснулась.

«…Придется отправить ее, так и не увидев ее глаз».

Отчетливые следы слез на лице Виви защемили сердце Валенс. Будет ли это расставание коротким или долгим, зависело только от решения Виви.

— Малышка, я надеюсь, ты обязательно справишься и вернешься.

Прошептав это так тихо, что никто не мог услышать, она закрыла крышку с отверстиями для воздуха.

— Куинн, я закончила.

Куинн, дремавший, подлетел и сел рядом с корзиной.

— Я велела лечащему врачу сделать так, чтобы Ахин крепко спал. Думаю, дня два он не проснется. Ты успеешь вернуться до этого?

Это означало, что она скроет от Ахина факт того, что отправила кролика так далеко, и то, куда именно.

На вопросительный взгляд Куинна Валенс слабо улыбнулась.

— Ясно, что если Ахин узнает, он, даже не оправившись, бросится её искать.

— …

— Думаю, пока и отцу лучше не говорить.

Лилиан не умел лгать. Судя по тому, что у него с каждым днем становились мягче уголки губ, и по тому, что он купил портрет читающего кролика, который тайно продавался в особняке… Вероятность того, что он сможет ловко сделать вид, что ничего не знает, перед Ахином, была ничтожна.

— Ты единственный зверолюд в этом особняке, кто свободен от власти Ахина. Ты остаешься рядом не из преданности, а из чувства долга за спасенную жизнь. Так что в этот раз прошу тебя, последуй моему решению.

Мягко погладив корзину, она добавила:

— Когда кролик впервые попала в дом Грейс, это было не по её воле… но когда она вернется во второй раз, пусть это будет её собственный выбор.

Куинн, не подавая виду, взял ручку корзины лапой. Валенс на всякий случай привязала ручку к ноге ястреба прочной тканью.

— Думаю, птица-зверолюд, для которого свобода — это кредо, не станет лишать кролика свободы.

Снова став главой, управляющим целой территорией, Валенс улыбнулась.

Больше тянуть время было нельзя. Куинн повернулся спиной. Нужно было добраться до жилища профессора Джиннан до того, как белка снова превратится в человека.

Взмахнув крыльями и обронив одно перо, ястреб взмыл ввысь.

Валенс смотрела в окно, пока ястреб не превратился в точку и не исчез.

На Свиных территориях, где много травоядных, ей будет безопаснее, чем здесь. Это было лучшее решение, которое можно было принять в этой безвыходной ситуации. Если бы она снова столкнулась с хищником и у нее открылась рана, было бы уже поздно. Да и само присутствие Эш рядом было для кролика кризисом и угрозой для жизни.

Валенс, не чувствуя, как холодный ветер обжигает кожу, смотрела в голубое небо. Она была полна решимости, но в этот полдень ей было уже очень одиноко.

Эш, которую Мэйми и Бара чуть ли не силком вытащили на прогулку, бродила по саду.

«Скучно».

Плюхнувшись, она, едва отойдя, без всякого энтузиазма покатилась по траве. Прогулка, на которой не было Виви, не приносила никакой радости.

«С этого дня этот кролик — твой хозяин».

Поначалу она просто подчинялась, поддавшись доминантным феромонам Ахина.

В самом начале они лишь неловко здоровались друг с другом.

Однажды Виви было трудно подниматься по лестнице, и Эш хотела перенести её в зубах, но та лягнула её задними лапами, и неловкость между ними только усилилась.

«Гордый кролик». Эш, казалось, обижалась на этот пушистый комок, который проигнорировал её попытку помочь.

Так проходили дни, и пропасть в их отношениях углублялась.

Но однажды, когда Эш вышла на прогулку с Виви, она столкнулась с огромным испытанием. Рыцари, только что закончившие тренировку, подключили шланги и устроили себе водные игры!

Для Эш, которая очень боялась воды, это было сущим адом.

И вот тогда Виви, растопырив передние лапки, заслонила собой съёжившуюся Эш. Поддавшись этой необычайной мощи, рыцари в спешке убрали воду — всё произошло в одно мгновение.

«Виви защитила меня, рискуя жизнью!» В жёлтых глазах Эш заплескалась волна умиления.

И при этом спина Виви, которая, не важничая, просто развернулась и пошла прочь, была величественнее, чем у любого вожака.

Как только Эш прониклась к ней симпатией, она начала замечать заботу, которой раньше не видела.

Когда Эш, испачкав простыню на кровати, переживала, что её наругает Мэйми, Виви начинала усердно грести передними и задними лапами, делая вид, будто это она сама испачкала.

Хотя следы лап были совершенно разными. Мэйми, хоть и знала всё, могла только тяжело вздыхать.

А когда Эш дремала днём и солнце начинало слепить глаза, Виви, сонно потягиваясь, вставала и накрывала ей морду носовым платком. Эш так нравилась эта забота, что она, кажется, специально стала выбирать для сна самые солнечные места.

Большую часть времени Виви проводила в библиотеке, листая какие-то прямоугольные предметы. Это было скучное занятие, от которого доносился лишь шелест страниц. Но если Эш тихо сидела рядом и смотрела на неё, Виви, бывало, с довольным видом гладила её по заду — и это было счастьем.

Без особой причины любовь росла.

Эш нравилось, что с ней нянчатся — ведь она с рождения росла в суровой дисциплине и не знала ласки. Нравилась и забота, когда Виви целыми днями ухаживала за ней, когда у той болел живот. В какой-то момент бывший хозяин, величественный Ахин, стал казаться ей просто досадной помехой.

«Почему я должна делить внимание Виви с этим ничтожеством?» С его смазливой мордой, он только и думает, как бы сожрать Виви, настоящий злодей.

Это была сплошная ревность, но стоило появиться этому ничтожеству, как Виви, смущаясь, начинала ковырять землю лапкой, и, видя её счастье, Эш приходилось уступать.

И какой же нелепой оказалась эта уступчивость — ничтожество в конце концов ранило Виви. Если бы я была рядом, этого бы не случилось.

Снова погрустнев, Эш бессмысленно хлестала хвостом по траве.

«Скорее бы Виви поправилась. Если я поймаю для неё добычу, она съест и сразу станет здоровой?»

Раздумывая, не отправиться ли на охоту, Эш заметила на земле тень птицы. Хозяином тени был Куинн, который и сам был с изъяном с самого начала.

Фыркнув, Эш резко подняла голову.

Корзина, висящая на лапе Куинна, рассекающего небо, почему-то привлекла её внимание.

«Эш, отойди».

Точно, ведь когда Виви впервые появилась здесь, Ахин тоже открыл корзину.

Не сводя глаз с неба, Эш стрелой сорвалась с места.

— Эш!

Испуганные её внезапным рывком, Мэйми и Бара бросились следом.

«Мэйми, если я открою ту корзину, там, может быть, Виви! Наверное, она уже выздоровела и собралась лететь с ястребом гулять, бросив нас!»

Обрадованная Эш побежала в сторону главных ворот.

— Эш, дальше нельзя.

Но, не пробежав и нескольких шагов, её преградили стражники.

«Мне нужно за Виви, пропустите».

В нетерпении Эш заметалась, но стражники крепко стояли на своём. Если она выбежит из особняка и появится в городе, начнётся переполох.

— Эш, веди себя смирно.

Даже Мэйми, не понимавшая причины, пыталась утихомирить мечущуюся Эш. А Куинн тем временем удалялся с такой скоростью, что за ним невозможно было уследить.

«Виви!»

Р-р-а-а-у! Досада от того, что она не может последовать за ней, выплеснулась наружу рёвом.

Потеряв Куинна, Эш делать нечего — оставалось только ждать возвращения Виви, карауля у ворот.

«Когда она вернётся, она снова будет со мной играть, правда? Возвращайся скорее, Виви».

День, два, пять. Темнело и снова светало много раз. Но даже через десять дней Виви не вернулась.

Поверхность реки сверкала на солнце. Куинн, пролетавший над ней, махал крыльями так, что уже запыхался.

Почему он так торопится — он и сам не знал.

Честно говоря, крольчиха была ему неприятна с того самого момента, как Ахин впервые поручил ему слежку за ней. Вид этого ничтожества, вечно ползающего где-то внизу, почему-то всегда его раздражал.

«Думаю, птица-зверолюд, для которого свобода — это кредо, не станет лишать кролика свободы».

Валенс одним махом развеяла эту непонятную неприязнь. Ему не нравилось, что кролик, который ничего не мог сделать сам, был лишён свободы.

Наверное, поэтому его поступок, когда он отнёс кролика в подземелье, был почти импульсивным.

Душная, тревожная ночь, в благодарность за клубнику. Кажется, он просто пожалел кролика, который, ничего не зная, смотрел в ночное небо.

Правда о теле кролика, которую он тогда узнал, оказалась более жестокой, чем он думал.

«Зря я это сделал», — в тот момент он, сам на себя не похожий, пожалел, но дело было сделано, назад не вернёшь.

Однако кролик оказался не таким уж слабым, как предполагал Куинн. Она смогла пережить даже это безвыходное отчаяние.

«Расскажи, что происходит снаружи и что ты пытаешься от меня скрыть».

Она не пыталась использовать Ахина как удобную и полезную карту.

«Куинн, в любой сделке должна быть выгода для обеих сторон».

Её упорство — решать проблемы самой, сталкиваясь с ними лицом к лицу, заставило его довольно высоко оценить её.

«И в этот раз кролик, наверное, сам со всем разберётся».

Поэтому Куинн не собирался подробно докладывать Ахину о местонахождении кролика, даже если бы Валенс не предупредила. Он понимал, что сейчас дом Грейс для кролика — сущий ад.

«Постарайся вернуться в особняк с белкой за два дня. Нужно, чтобы этот врач заходил в мою спальню, тогда можно будет скрыть отсутствие кролика».

«Пока что будем скрывать, сколько сможем, а потом, посмотрев на поведение Ахина, я сама решу, сообщать ли ему о местонахождении кролика. Он мой сын, но я не знаю, куда могут завести его мысли».

Более того, беспокойство вызывал не столько кролик, сколько то, что будет, когда Ахин, лежащий в особняке, поймёт, что кролика нет.

Куинн, который нёс кролика исключительно по собственной воле, погрузился в раздумья.

«Я тоже глуп, с чего это мне жалеть эту проклятую крольчиху?» Если узнают, что он действовал заодно, его могут навечно лишить клубники.

Тук-тук — внезапная вибрация из корзины вывела его из задумчивости. Это был сигнал от белки.

Быстро перелетев реку и убедившись, что поблизости нет диких зверей, Куинн опустил корзину на землю. Как только он приподнял крышку, в поле его зрения попала белка, стоящая рядом с крольчонком.

«Беда…!»

Не скрывая паники, белка, используя медицинские инструменты длиннее своего собственного тела, начала писать в воздухе. С некоторого времени у Виви поднялась температура по неизвестной причине, и она горела от жара.

Сейчас были каникулы в академии. Профессор Джиннан находилась во временном жилище, занимаясь исследованием эпидемии, поразившей Свиное племя.

Но сегодня она почему-то никак не могла сосредоточиться на работе и до самой темноты ходила взад-вперёд перед окном.

Рассел, тупо наблюдавший за этим, тоже заложил руки за спину и заходил вокруг окна. В этот раз он последовал за ней, потому что исследование не было таким опасным, как в Энделусе.

Рассел, круживший на месте, словно погружённый в глубокую задумчивость, вдруг схватился за подоконник и привстал на цыпочки.

«Героиня?»

Со стороны неба он почувствовал ясную энергию Виви.

— Профессор Джиннан.

— Рассел, сколько раз просить называть меня матерью…

— Сюда летит плохая птица.

— Ты даже матери договорить не даё… Что? Плохая птица?

Вздрогнув, она со всего маху ударилась голенью об стол и, подпрыгивая, бросилась к окну. Может, это был ответ Валенс, которого она так долго ждала.

Вжи-и-ик!

Ястреб, рассекая небо, в одно мгновение влетел в их жилище.

Опустив корзину на стол, Куинн поспешно приподнял клювом крышку.

Тут же выскочившая белка сообщила профессору Джиннан о срочности. Примерно с час назад у Виви, ни с того ни с сего, началась непонятная горячка, не связанная с раной. Как обычный частный врач, он не мог определить болезнь.

— Да что же это…!

Встревоженная профессор Джиннан осторожно достала Виви и начала осмотр.

«Из-за раны на шее?»

Чем внимательнее она всматривалась, тем сильнее хмурилась.

«Нет, что-то странно. Но госпожа Виви…»

Даже после осмотра, всё ещё сомневаясь, профессор Джиннан несколько раз перепроверила. Тишину нарушал лишь стук медицинских инструментов.

— Похоже… — наконец, медленно отложив инструменты, она замялась. — Иного объяснения, кроме звериной лихорадки, я не нахожу.

Её чёрные глаза, свойственные её роду, сверкнули, наполняясь уверенностью.

— Боже мой! Что же вы так внезапно в человеческий облик вернулись!

— М-мне некогда было искать другое место…

— Рассел, закрой глаза скорее!

Испуганные голоса привели в чувство затуманенное сознание.

«Профессор Джиннан…?»

Мутным взором я увидела могучее голое тело, обмотанное скатертью — это был врач-белка, и профессора Джиннан с Расселом, которые закрывали друг другу глаза.

«Почему эти двое, с которыми я рассталась на Кроличьих территориях, в особняке Грейс?» Переведя взгляд дальше, я увидела мужчину, прислонившегося к двери.

«Куинн?»

Это был человеческий облик Куинна, который я видела во второй раз. Наши взгляды встретились, и он, небрежно собрав свои водянисто-голубые волосы, направился ко мне.

«Не подходи». Я попыталась оказать слабое сопротивление, но обессилевшее тело не шевелилось.

— Кажется, она очнулась?

— Что? Дайте посмотреть.

Лица Куинна и профессора Джиннан, приблизившись, увеличились. Меня осторожно приподняли, и обзор слегка качнулся.

— Хм-м. Сознание только слегка прояснилось, из-за жара она не может ни двигаться, ни мыслить здраво. Скоро она снова провалится в бред. Звериная лихорадка будет продолжаться, пока не завершится превращение в человека, и такие состояния будут повторяться многократно.

«Звериная лихорадка?»

Звериная лихорадка — это же та самая горячка, которую испытывают непосредственно перед превращением в человека. Я подумала, не слуховая ли это галлюцинация, но обрывки их разговора продолжали проникать в уши.

Звериная лихорадка. Превращение в человека.

Пока я в забытьи повторяла про себя эти два слова, меня охватило двойственное чувство: всё тело горело и одновременно знобило.

«Это и есть звериная лихорадка?»

Почему так внезапно? Из-за того слабого цветочного шрама, что появился на шее?

Вопросов было множество, но сейчас, когда я не могла мыслить объективно, росли только тревога и страх.

С трудом повернув голову, я осмотрела незнакомое помещение. Стены из слоёв круглых брёвен — сколько ни смотри…

«Это не особняк Грейс».

От одной только мысли об этом, из-за жара меня захлестнула обида.

«Где это я?»

Почему я лежу в каком-то незнакомом месте и переживаю ту самую лихорадку, о которой так мечтала?

Страшно… Я думала о тех, кого хотела бы увидеть в этот одинокий миг, но стоило вспомнить клыки, как меня сковывал ещё не прошедший страх.

— Болит? — внезапно появившиеся прямо перед носом чёрные глаза дрогнули. Это был Рассел.

— Страшно?

Бесстрастное лицо Рассела сморщилось, как скомканная бумага, и вскоре он залился слезами.

«Наверное, он чувствует мои эмоции своими феромонами?» Я протянула переднюю лапку, но, не имея сил, тут же уронила её.

«Хочу вернуться».

В особняк Грейс. Туда, где у меня ещё не было этого жуткого страха перед хищниками.

Не в силах утешить его, я сама скривилась и дала волю слезам, которые сдерживала.

Глядя на Рассела, который плакал навзрыд, мне и самой сегодня захотелось просто поплакать.

Дом Грейс.

После того как Виви и Ахин вместе рухнули, прошло ещё три дня. Наступило утро.

— …Виви где? — первый вопрос, сорвавшийся с губ очнувшегося Ахина.

Иврин передал ему новости, полученные от Валенс и врача-белки: состояние кролика постепенно стабилизируется. Жаль только, что из-за обстоятельств он не мог сам зайти в спальню и убедиться.

— Раз всё хорошо, то и ладно.

Кивнув, Ахин, несмотря на уговоры окружающих, вернулся к своему обычному распорядку. При помощи Юана он облачился в сюртук с карманами и пристегнул меч к поясу.

— Господин Ахин, вы ещё не оправились, вам нельзя…

— Я же сказал, всё в порядке.

Он ещё не совсем поправился, но скорость его восстановления была такова, что лечащий врач только руками разводил.

Более того, с момента последнего припадка прошла уже почти неделя. А доминантные феромоны были спокойны, не подавая никаких признаков приближения новой вспышки.

Ахин сжал и разжал кулак. С тех пор как он начал управлять своими феромонами, впервые возникло ощущение, что они стали по-настоящему его, полностью ему подвластны. И это тоже было чудом, которое подарила ему Виви.

Обычные зверолюди переживают звериную лихорадку в течение нескольких часов, а затем завершают превращение в человека. Но Виви была особым случаем, поэтому период лихорадки затягивался.

«У Рассела лихорадка тоже длилась почти целый день…»

Не затянется ли у Виви ещё дольше? Профессор Джиннан, держа в руках чашку с чаем, смотрела на тяжело дышащего крольчонка и на Рассела, превратившегося в капибару.

Когда Виви сжималась в комок, капибара потихоньку подползал и прижимался к ней. Видимо, Рассел по энергии догадался, что крольчонок — это и есть его героиня.

«Только бы лихорадка не затянулась слишком надолго».

Обеспокоенный вздох профессора Джиннан растворился в воздухе.

Время уже перевалило за полдень.

Ахин, который всего несколько дней назад был без сознания, вёл себя так, будто ничего не случилось. Он посещал совещания, разбирал накопившиеся бумаги, начиная с самых важных.

То, что представителем Львиного рода на переговорах вместо Руна назначили кого-то другого, было довольно приятной новостью.

«Что, его крольчиха прогнала?» — подумал он, догадываясь, что в день рождения между ними что-то произошло, и втайне порадовался. Ахин даже проявил великодушие и великодушно отложил планы по повторному обращению в гильдию убийц.

С другой стороны, проблема с Волчьим родом, который в последнее время снова начал безнаказанно вторгаться на их территорию, доставляла немало головной боли.

«А может, просто раздавить их?» — мелькнула мысль, но он покачал головой. Учитывая континентальные законы, конфликт был крайней мерой.

— Господин Ахи-и-ин… — заныл лечащий врач, который ходил за ним хвостом целый день, заставляя каждый час проходить осмотр. — Вы же только очнулись, вам нельзя так переутомляться!

«Если я буду лежать, работа только накопится». Ахин скривился и вздохнул, но вынужден был подчиниться.

— Внутренние повреждения всё ещё требуют внимания, но ваши доминантные феромоны стабильны по сравнению с обычными зверолюдьми. Как такое чудо возможно!

Проигнорировав врача, который, казалось, вот-вот пустится в пляс, Ахин цокнул языком.

— Поэтому я и говорю, что всё в порядке.

Он машинально потянулся к карману и вдруг замер. Пустота. Рука, сменив направление, принялась массировать затекшее плечо.

Был уже почти вечер.

Сова Валенс, с разгону влетев в окно, с грохотом врезалась в стену.

— Ай-яй-яй!

Испуганная профессор Джиннан бросилась осматривать упавшую сову. Оказалось, это была просто нехватка сна из-за дневного перелёта.

Успокоившись, она взяла срочное письмо, которое Валенс отправила с ней. На этот раз послание было довольно длинным.

Вкратце там говорилось, что в Бельхельме, нейтральной зоне, где работала профессор Джиннан, на имя Рассела куплен особняк.

Когда Виви пойдёт на поправку, нужно перевезти её туда и какое-то время сообщать о её состоянии, а особняк так и останется в собственности Рассела.

Для неё, принадлежащей к низшей аристократии, у которой после смерти мужа остались лишь обширные связи, но скромное финансовое положение, это было заманчивое предложение.

«Но всё же…»

Почему она отправила сюда Виви, которую, казалось, так берегла? В доме Грейс полно гораздо более опытных врачей.

Взгляд профессора Джиннан остановился на крольчонке, всё ещё мучимом звериной лихорадкой. Судя по ужасным следам от клыков, нетрудно было догадаться о том, что произошло.

Одновременно испытывая сочувствие и жалость, она поспешно приблизилась к Виви.

«Ч-что это…?»

Рана Виви исчезала, словно песок, смываемый волной.

С наступлением глубокой ночи рана на шее Виви полностью исчезла.

Только запекшаяся на белой шерсти кровь доказывала, что рана здесь была.

Лечебные феромоны. Профессор Джиннан без труда догадалась, какие у Виви феромоны.

— Рассел.

Она растолкала Рассел, который, посапывая, спал в человеческом облике.

— Проснись, я хочу кое-что спросить.

— Рассела нет…

«Рассела нет», — это была отговорка, которую она сама постоянно использовала для посетителей, когда была занята исследованиями и не хотела, чтобы её отвлекали.

Сказав это, она поняла, что он, как попугай, повторяет её слова, потому что с момента его превращения в человека прошло совсем немного времени, и решила, что нужно быть осторожнее со словами. Она снова потрясла Рассела.

— Рассел, у меня к тебе важный вопрос, проснись на минутку.

— Какие настырные, я же сказал, меня нет…

— …Такие вещи не нужно повторять.

— Ага.

Рассел, моргая, сел и куда-то побежал.

Улёгшись на живот, он нахмурился, разглядывая Виви. По сравнению с недавним состоянием, когда она прерывисто дышала, сейчас она была более стабильна.

Профессор Джиннан, севшая рядом с ним на корточки, наконец спросила:

— Рассел, когда у тебя была звериная лихорадка, ничего необычного не происходило?

— Необычного?

— Например, с феромонами что-то было не так… хотя ты вряд ли помнишь, да?

Услышав вопрос, Рассел задумался, потирая пухлые щёки.

— Мне стало легче использовать феромоны.

— Внезапно?

— Ага, вот настолько. Раньше было очень трудно. А потом я вдруг превратился в человека.

Собрав неожиданную информацию, профессор Джиннан погладила подбородок.

«Может, во время звериной лихорадки организм адаптируется к феромонам?»

Обычно у зверолюдей феромоны проявляются только после превращения в человека.

Но в таких исключительных случаях, как Рассел или Виви, когда превращение сильно задерживалось, феромоны проявлялись раньше. Профессор Джиннан наконец поняла, почему превращение Виви затянулось гораздо дольше, чем у Рассела.

У травоядного зверолюда, тело которого и так слабое, проявились лечебные феромоны, да ещё и на таком уровне, что они могли залечивать её собственные раны — иначе и быть не могло.

«Хм…»

Когда она встретила Виви на Кроличьих территориях, та не могла залечить даже рану на своей руке.

Следовательно, тот факт, что она только что залечила свою собственную рану, означал, что её организм адаптировался к феромонам, и она смогла использовать их на более высоком уровне, чем раньше.

А это означало, что превращение в человека уже близко.

После заката за окном сгустилась тьма.

Ахин, сидевший за рабочим столом в кабинете, трудился с таким усердием, что было трудно поверить, будто ещё утром он лежал без сознания. Более того, он разбирал бумаги вдвое быстрее обычного.

Трое помощников, столкнувшихся с таким трудолюбивым начальником, только дрожали от страха.

— Всё в порядке, идите.

Ахину надоело смотреть, как они трясутся, словно щенки, которые просятся на улицу, и он махнул рукой, отпуская их.

Они, даже не удосужившись попрощаться, молниеносно схватили портфели. Проводив взглядом их стройные ряды, Ахин снова уткнулся в бумаги.

Время тянулось медленно.

Краем глаза он взглянул на тренировочный плац, и перед ним, как мираж, возникла крольчиха-генерал, раздающая пинки в окружении пантер.

«Устал». Протирая покрасневшие глаза, Ахин решил, что пора вставать.

Тем временем Иврин, направлявшийся в кабинет…

— Господин Иврин!

— Мы тут…

— Спасите!

…был перехвачен тремя уходящими помощниками и вынужден выслушивать их жалобы. Они чуть ли не полчаса завывали, что боятся до смерти, потому что господин Ахин слишком нормальный.

Иврину это показалось странным. Чтобы исполнить свой долг компетентного помощника, он надел кроличьи уши и спрятался у входа в кабинет.

Проходившие мимо слуги, поначалу в ужасе, потом все как один краснели. Привыкнув, они находили это зрелище довольно милым.

— С каких пор ты стал носить на голове мусор?

Ахин, окинув его взглядом, полным брезгливости, направился в спальню.

Но, судя по тому, что, идя по коридору, он тихонько усмехнулся, усилия Иврина, желавшего его рассмешить, не пропали даром даром.

Щёлк. Вернувшись в спальню, он тихо вздохнул.

Воцарилась тишина.

Он нарочито громко снимал сюртук, развязывал галстук, но не чувствовал на себе её хитрого взгляда.

Выйдя на террасу, он увидел Куинна, который, как всегда, сидел на перилах и пристально смотрел на него. Это была слежка, чтобы в случае, если Ахин заметит отсутствие кролика, немедленно сообщить Валенс.

Приняв этот взгляд за беспокойство, Ахин тихо пробормотал:

— Всё хорошо. И со мной, и с Виви.

Встреченный по пути здоровенный белка уверял, что если Виви будет хорошо отдыхать, то всё будет в порядке. Повторив это про себя, Ахин светло улыбнулся.

— Всё хорошо.

Повторив это, словно заклинание, он закрыл дверь на террасу и задёрнул шторы.

Оставив Куинна снаружи, Ахин бесцельно заглянул под стол, под диван, под кровать. Там, конечно, никого не было.

Плюхнувшись, он, словно брошенный, рухнул на кровать и уставился в потолок.

Всё было хорошо. И должно было стать хорошо.

И положительные признаки того, что припадки, возможно, исчезнут навсегда, и Виви, которая шла на поправку.

Раны, которые они нанесли друг другу в день рождения, со временем затянутся новой кожей, и шрамы побледнеют.

До тех пор он готов был ползать у ног Виви, льстить и ублажать её.

«Вот и всё, всё хоро…»

Нескончаемый поток мыслей внезапно прервался. Тик-так, тик-так — только звук часовой стрелки наполнял спальню.

— Господин Ахин?

Глаза стражников расширились, когда Ахин, резко распахнув дверь, выбежал из спальни. Оставив их позади, он побежал по длинному коридору.

«Почему мне так неспокойно?»

Добежав до спальни Валенс, где находилась Виви, он остановился, тяжело дыша.

Плотно закрытая дверь была заперта на замок, чтобы никто не мог войти снаружи.

— Простите, но нам приказано не впускать даже господина Ахина.

Рыцари в чёрных мундирах, охранявшие вход, смотрели на Ахина настороженно.

Как и подобает теням, подчиняющимся только приказам Валенс, это были бойцы, которых даже Ахину было бы непросто одолеть с одного удара.

— Я не войду.

Вернее, не мог войти. Нельзя допустить, чтобы Виви, пытаясь снова сбежать от него, поранилась.

Но мрачные взгляды рыцарей не отрывались от Ахина.

— Забавно.

Подобранный кролик теперь находится под охраной элитного отряда, подчиняющегося непосредственно главе дома.

Видимо, и двуличный Иврин скоро переметнётся к крольчихе. Даже Ахин, будущий глава дома, пока не удостаивался такой чести.

Ахин потянулся к поясу, словно собираясь выхватить меч.

В тот же миг рыцари, выхватив мечи с невероятной скоростью, покачнулись и потеряли равновесие. Потому что на поясе Ахина не было меча — пустота.

— Испугались? Я же сказал, что не войду.

— …

— Если будете так смотреть, мне захочется подразнить вас ещё больше.

Лениво улыбнувшись, Ахин бессильно ткнулся лбом в дверь.

— Позвольте мне хотя бы просто постоять здесь.

Длинные ресницы отбрасывали тень на его глаза.

Когда он закрывал глаза, перед ним вставала Виви, корчащаяся от боли; когда открывал — Виви, с искажённым ужасом лицом убегающая от него, не замечая, что у неё открылась рана.

«Виви, на самом деле, кажется, и я совсем не в порядке».

Как ни странно, ведь он целый день только и делал, что твердил, что всё хорошо. И, наверное, Виви было ещё хуже, чем ему.

Сползая по двери, Ахин сел на пол и закрыл глаза. У него даже не хватало смелости пожелать, чтобы Виви справилась. Ночь не приносила сна.

Резко открыв глаза, я уставилась на незнакомый деревянный потолок. Плывущее, как марево, зрение постепенно становилось чётче.

Тело было лёгким, словно и не было этой изнурительной горячки.

Почему-то я не чувствовала боли от ран, а ощущение феромонов, текущих по сосудам, стало намного отчётливее.

«Неужели я проспала так долго, что раны полностью зажили?»

Задумчиво глядя в потолок, я вытянула переднюю лапу, чтобы размять затекшее тело.

Ш-ш-ш — из-под одеяла показалась белая рука, потянувшаяся к потолку. Свет лампы струился сквозь тонкие пальцы — это был уже не неуклюжий пушистый комочек.

Только тут до меня начало доходить, и в ушах эхом отозвались голоса Куинна и Джиннан.

«Так вы говорите, этот кролик сейчас проходит через превращение в человека?»

«Все симптомы у госпожи Виви совпадают с симптомами звериной лихорадки. Это не та горячка, что бывает от ран».

«…Двадцать лет никаких признаков, и вдруг? Как?»

«Откуда же мне знать такие особые случаи. Когда госпожа Виви очнётся, мы, наверное, узнаем подробности. Сейчас остаётся только облегчать её страдания от лихорадки».

«Неужели это реальность?» Я резко села, поспешно натягивая сползающее одеяло.

«С какой стати…»

Почему я переживаю звериную лихорадку в какой-то бревенчатой хижине? Ошеломлённый взгляд остановился на Джиннан, спавшей, уткнувшись лицом в стол.

«С-спокойно».

Нужно было собрать разбегающиеся мысли и вести себя разумно.

«Я же теперь, великая Виви, — кролик, у которого, кроме храбрости, ничего за душой нет». Бояться было нечего.

«Для начала надо встать».

Но не успела я дать себе эту установку, как, почувствовав прикосновение шерсти к голой коже, в ужасе, замотанная в одеяло, со скоростью света скатилась с кровати. Грохнувшись на пол, я тут же подняла голову, чтобы понять, что это за шерсть.

«Капибара…?»

«Может, это Рассел?» Смутно вспомнилось, что, когда я металась в жару, я, кажется, видела Рассела. Видимо, он, боясь, что я замёрзну, принял истинный облик и согревал меня своим телом.

Умилённо посмотрев на него, я дрожащей рукой ощупала шею сзади. Пальцы нащупали не просто слабую неровность, а отчётливый, чужеродный бугорок.

«Цветочный шрам стал глубже».

Я попробовала применить лечебные феромоны в воздухе.

Раньше, если я использовала феромоны без периния, я автоматически превращалась обратно в крольчонка. Но после долгого ожидания я всё ещё оставалась в человеческом облике.

«…Быть не может».

«Превращение в человека, превращение в человека…!»

Даже после эксперимента я не могла в это поверить. И немудрено — как можно сразу принять то, о чём мечтал всю жизнь, когда это вдруг сбывается?

Я то проводила рукой по лицу, то снова зарывалась с головой в одеяло, то бесцельно озиралась — повторяла все действия, свойственные человеку в состоянии аффекта. И тут меня осенило.

Ведь зверолюди, прошедшие превращение, становятся взрослыми особями, верно? Если я вернусь в истинный облик и окажусь не крольчонком, тогда уже не останется никаких сомнений.

«…А как вообще превращаться в истинный облик?»

До сих пор, стоило мне применить феромоны, я возвращалась обратно автоматически. Я беспомощно смотрела на свои руки и вдруг встретилась взглядом с капибарой, которая пристально на меня смотрела.

— …Рассел?

Как только я позвала его по имени, капибара, радостно подбежав, тут же запрыгнула ко мне на руки.

«Говорят, это самый крупный из грызунов». Пошатнувшись под тяжестью, которая превзошла все мои ожидания, я обняла Рассела.

Потеревшись щекой о его шерсть и поприветствовав его таким образом, я, стараясь не разбудить Джиннан, тихо прошептала:

— Слушай, а ты не мог бы научить меня, как превращаться в истинный облик?

«Ну, как ты, когда становишься капибарой».

Рассел, на которого я возлагала такие надежды, вдруг начал энергично трясти задом.

«Что это он делает?»

Замотанная в одеяло, я неловко поднялась и с сомнением спросила:

— То есть… надо трясти задом и одновременно… управлять феромонами…?

Капибара, словно говоря, что больше ничего объяснять не надо, яростно закивала. На её обычно бесстрастной морде читались доверие и уверенность.

«Трясти задом я, конечно, тоже умею…»

«Но сейчас ли время для стыда?»

Движения тела действительно влияли на поток феромонов, и сейчас, кроме совета Рассела, другого выхода не было.

Решившись, я начала исполнять традиционный танец кроличьего племени, виляя задом. И одновременно, осторожно применив феромоны, почувствовала, как тело окутывает свет, а уровень глаз начинает опускаться.

Вскоре я вытянула руку, но вместо неё появилась знакомая передняя лапка.

«Вернулась!»

«Зеркало, зеркало».

Завертев головой, я тут же побежала к стоящему в углу трюмо. Сзади послышался топот бегущего Рассела.

Добравшись до зеркала, я, затаив дыхание, встала на задние лапы.

«Я должна быть… взрослой особью!»

В блестящем зеркале отразились белый пушистый комочек и капибара.

Увидев своё отражение, я не смогла договорить и зажала рот лапкой.

«Не может быть».

За моей спиной, принявшей крайне серьёзный вид, покачивалась коричневая капибара. Её полуприкрытые глаза, казалось, вот-вот закроются.

«…?»

Тут до моих ушей донёсся храп Джиннан, спавшей, уткнувшись в стол.

«Ах!»

Поняв, что бессознательно источаю хаотичные лечебные феромоны, я попыталась их собрать. И тут же феромоны легко успокоились.

Раньше, чтобы их утихомирить, мне приходилось с усилием задерживать дыхание. Не в силах привыкнуть к таким резким переменам, я тупо смотрела то на одну, то на другую переднюю лапку.

Говорят, превращение в человека — это процесс адаптации зверолюда к феромонам. Я испытывала это на себе, но всё равно каждый раз поражалась.

«Почему так внезапно…?»

Ведь я же ещё не научилась управлять феромонами настолько хорошо, чтобы пройти превращение.

И это было не всё. Перекувырнуться через голову было проще пареной репы — тело стало таким лёгким, а голова, которая всё это время мучительно болела, была ясной и свежей.

Разбирая шерсть и проверяя феромоны, я ощутила странный диссонанс. Феромоны, которые раньше переполняли меня, теперь текли ровно, будто кто-то подогнал их под нужный уровень.

«Странно». Я напряжённо размышляла, и тут меня осенила одна догадка.

«Каждый раз у меня было чувство, что я не получаю лечебные феромоны, а впитываю их».

…И правда, мне тоже казалось, что я не передаю, а отдаю их Ахину. Поэтому я и чувствовала такую опасность.

Если моя догадка верна, то, скорее всего, я достигла превращения в человека потому, что половину непомерных лечебных феромонов у меня отняли.

На миг вспомнив тот момент, когда меня укусили за шею, я зажмурилась.

Я изо всех сил старалась об этом не думать. Сердце бешено колотилось, по телу пробежал озноб, казалось, вот-вот выступит холодный пот.

Пока я барахталась в панике, что-то ткнулось в меня, и я мгновенно пришла в себя.

«Что такое!»

Открыв глаза, я увидела капибару, которая уже очнулась от своего сна. Видимо, она волновалась, увидев меня стоящей неподвижно.

«Рассел, смотри».

Я нарочно бодро воскликнула и с гордым видом передней лапкой указала на зеркало.

В зеркале отражался кролик, который из крошечного, размером с кулак, превратился в кролика размером с два кулака. Хоть это и был не тот величественный взрослый зверь, о котором я мечтала.

«Ну, ничего, зато мордочка, кажется, стала посмышлёнее…»

«В общем, я, великая Виви, прошла через превращение в человека. Вот так-то!»

Возбуждённая, я выпятила живот в сторону капибары, демонстрируя свои достижения. Меня всего распирало от желания похвастаться кому-нибудь прямо сейчас.

Рассел, который, видимо, из-за схожей боли от затянувшегося превращения понимал меня, как никто, радовался, как своему собственному успеху, и бурно зааплодировал.

«Рассел…!»

Тронутая такой бурной реакцией, я протянула переднюю лапку, словно для рукопожатия. Тогда разгорячённая капибара, громко топая, бросилась ко мне.

— Подожди, Рассел, ты слишком быстро!

«Что-то мне не нравится это».

— Ай!

Бух! Не успела я и глазом моргнуть, как мы столкнулись головами, и я отлетела назад.

Когда я только очнулась, она тоже бросилась ко мне и запрыгнула на руки. Видимо, Рассел, с тех пор как превратился в человека, прошло ещё слишком мало времени, и он всё ещё считал себя, весящего несколько десятков килограммов, маленькой капибарой.

«Ну да, чего ещё ждать от моей жизни?» Покатившись кубарем по деревянному полу, я с размаху врезалась в бревенчатую стену и с достоинством закрыла глаза. Это был мой первый обморок после превращения в человека.

Когда я очнулась, снова была ночь, прошел еще один день, и я естественным образом вернулась из истинного облика в человеческий.

Кто бы мог подумать, что я узнаю на опыте, что зверолюд не может находиться в истинном облике больше полудня. От умиления я вдоволь наплакалась, потом кое-как пришла в себя и накинула теплую одежду и серебристый плащ, которые дала мне Джиннан.

— Что вы только что сказали? Чтобы вернуться в истинный облик, нужно трясти задом?

Выслушав мой сбивчивый рассказ, она, словно ей было ужасно смешно, схватилась за живот и зашлась хохотом.

Она объяснила, что способ Рассела — это его особенность, а на самом деле, не обязательно трясти телом, достаточно просто «взбалтывать» феромоны, управляя ими. Она сама, когда Рассел впервые в человеческом облике начал вилять задом, тоже не понимала, что он делает.

«Так я и знала».

«Что-то мне сразу показалось подозрительным». Сидя у камина, я скосила глаза, и тут из-под моего плаща вынырнул Рассел. С тех пор как он вернулся в человеческий облик, он прилип ко мне и не думал отлипать.

— Рассел, ты… — только я открыла рот, чтобы его отчитать, как он спросил, почему я ему не писала, и я не нашлась, что ответить. В облике кролика писать письма было просто нереально…

— Плохая птица.

Тут Рассел вскочил и подбежал к окну. Джиннан тоже встала и, удержав меня за плечо, сказала:

— Госпожа Виви, подождите минутку.

Задернув штору, она высунула голову и выглянула наружу.

Я и без проверки догадалась по мелькнувшему в щели водянисто-голубому цвету волос и по подсказке «плохая птица», что это Куинн.

Джиннан, наверное, хотела меня защитить, зная о моем страхе перед хищниками. От непонятной тревоги я затеребила пальцы, и Рассел, заметив это, принял решительный вид.

— Я его проучу.

— Рассел, нельзя!

«Да он же знаешь какой вредный!» И точно, Рассел, сунувшийся было за штору, тут же вернулся и спрятался у меня на руках.

— Наверное, в глазах у птицы сидит демон. — прошептал Рассел, заливаясь холодным потом, — вон какой острый!

Я глубоко согласилась с этой оценкой, а Джиннан осторожно спросила:

— Госпожа Виви. Господин Куинн говорит, что хочет передать вам кое-что. Это возможно?

«Ничего страшного, это же Куинн, я его сто раз видела».

Но, вопреки этой мысли, ответ давался с трудом. Кончики пальцев задрожали, и по телу пробежал холодок.

Я вытерла вспотевшие ладони о плащ, и Рассел крепко сжал мою руку. Опираясь на это маленькое тепло, после долгих колебаний я придумала один возможный вариант.

— Ну, Рассел, пойдем-ка прогуляемся.

— Джиннан, я хочу остаться здесь.

— …Тогда маме будет очень одиноко.

Минут через пять Джиннан, взяв Рассела на руки, удалилась, оставив нас.

Я тихонько устроилась под окном. Прислонившись к стене и обхватив колени руками, я услышала, как с той стороны кто-то плюхнулся на землю. Стараясь не обращать внимания на бормотание о «проклятой крольчихе», я открыла рот.

— …Я примерно всё знаю от профессора Джиннан.

Что это Свиные территории, и что меня перенес сюда Куинн по приказу госпожи Валенс, которая боялась, что при виде хищника у меня начнется паника.

— Спаси… Ай!

Тук — не успела я договорить, как на голову мне свалился тугой свиток письма.

«Что, сложно было дать по-хорошему?»

Ворча про себя, я развернула письмо. Отправитель — госпожа Валенс.

«Жаль, что я не могу сказать тебе это лично, глядя в глаза, и вынуждена передавать письмом.

Прежде всего, прошу тебя великодушно извинить меня за то, что отправила тебя вот так, когда ты была при смерти. Мне стыдно, но я просто испугалась, что, если ты снова столкнешься с хищником, раны станут еще серьезнее, и думала только о том, как устранить эту опасность.

А еще я узнала от Куинна, что на Свиных территориях ты прошла через превращение в человека. Должно быть, тебе было очень страшно и тяжело, но я хочу прежде всего поздравить тебя».

Письмо, не свойственное ей, было многословным и, казалось, писано с большими сомнениями.

Я взяла цветок из светло-фиолетового камня, вложенный между листами.

«А то я думаю, почему бумага такая тяжелая». В письме объяснялось, что на территории пантер есть обычай дарить цветы тем, кто только что прошел превращение в человека.

«…Более того, я оказалась перед тобой в неоплатном долгу. Но горько сознавать, что единственное ценное, что я могу тебе дать, — это выбор и свобода».

Я молча дочитала длинное письмо до конца.

«Но для тебя, прожившей всю жизнь крольчонком, это, наверное, необходимо. Я помню, как ты, сидя в карете, не отрываясь смотрела в окно и как в тебе вспыхивала жажда знаний».

Тишину нарушали только мои всхлипы и стрекот сверчков, доносившийся из открытого окна.

«И последнее, малышка. То, что тощий крольчонок попал в дом Грейс, было для нас благословением и подарком. Я буду уважать твой путь и ждать тебя, сколько потребуется. Твоя Валенс».

Кап, кап. Слезы, переполнившие глаза, упали на письмо. Прижимая к глазам край плаща, я перечитала письмо сначала.

Госпожа Валенс говорила иносказательно.

Что страх, однажды поселившийся в сердце, нельзя прогнать в одночасье, и мне нужно успокоиться там, где моей жизни ничего не угрожает.

И что она уважает мой выбор и окажет мне любую поддержку.

Ошеломленная, я просто смотрела на огонь в камине. Настало время взглянуть правде в глаза.

«Я не знаю…»

Я хочу увидеть Ахина, и сердце мое готово хоть сейчас вернуться в особняк Грейс.

Просыпаться от перепалки Ахина с Иврином, терпеть, как Мэйми своими ловкими руками насильно приводит меня в порядок.

А после чаепития с госпожой Валенс отправляться на прогулку с Эш и Барой — так проходило утро.

Потом выдерживать суровые уроки с дедушкой и, вернувшись в спальню без сил, пинать ногой приставучего Ахина.

«Как же давно это было, и как я скучаю по этой обычной жизни в особняке Грейс».

Но стоит закрыть глаза, как во тьме возникает не повседневность, а ужасные ощущения, и даже с открытыми глазами эти видения не исчезают.

Смертельный страх, когда меня кусали за шею. То, как я, сама того не желая, умоляла о пощаде. Клыки, способные в любой момент оборвать жизнь. И слезы в глазах Ахина, когда он смотрел на убегающую меня.

Нетрудно представить, что будет, если я вернусь сейчас. Я только покажу всем свое лицо, искаженное страхом и отвращением.

«Обычные травоядные зверолюди воспринимают хищников просто как неприятных людей», — сказала мне Джиннан.

Она пояснила, что мой страх перед хищниками гораздо сильнее, чем у обычных травоядных. Вероятно, потому что я всю жизнь прожила крольчонком и мои инстинкты гораздо острее, а также потому, что я не научилась вовремя тому, чему должна была.

— У Ахина Грейса, — раздался из-за окна резкий голос Куинна, когда я погрузилась в раздумья, — больше не было припадков. Лечащий врач тоже в этом уверен, и после того случая они действительно не повторялись. Считай, что он выжил, а ты едва не умерла.

— …

— Так что не забивай себе голову ерундой, займись лучше собой. Сейчас не время беспокоиться о будущем главе.

Это была новость, которой я ждала больше всего, но почему он выражает сочувствие и поддержку в такой форме? Как и подобает его характеру, он даже не потрудился назвать Ахина по имени и не забыл добавить «надоедливая крольчиха».

«Ну и бестактная же птица».

Я только собралась метнуть в него острый взгляд, как на голову мне снова упала маленькая бумажка.

— Это…

— Велела передать глава пантер. Говорит, письмо, которое Ахин Грейс отправил тебе, когда ты была на Кроличьих территориях.

«Когда я была на Кроличьих территориях? Это, наверное, письмо, которое он отправил в особняк Грейс, не зная, что я уехала с ним».

Кажется, перед тем как бросить меня, он действительно нес какую-то чушь про то, что нужно писать письма.

Не ожидая ничего содержательного, я развернула сложенный листок.

«Скоро вернусь».

И всего-то? От нахлынувших чувств у меня перехватило горло, я закусила губу.

Я изо всех сил терла глаза тыльной стороной ладони, но слезы, прорвав плотину, хлынули ручьем, насквозь промачивая одежду.

В конце концов, не в силах сдержать слез, я разрыдалась в голос, как маленькая. Было начало одинокой и суровой зимы.

В доме Грейс наступило утро.

Топ-топ. Иврин, остановившийся перед спальней Валенс, тихо вздохнул.

С тех пор как Ахин поднялся с постели, его спальным местом стал порог спальни, где находилась Виви.

— Приветствую господина Иврина… — Юан, ожидавший рядом, настороженно покосился на него и незаметно отошел в сторону. Ему почему-то показалось, что Иврин сейчас выкинет что-то странное.

И точно.

Иврин тихонько приблизился к Ахину, спавшему, прислонившись к двери. Не успел никто и глазом моргнуть, как украшение в виде кроличьих ушей, которое он держал в руке, мягко водрузилось на голову Ахина.

Личные рыцари Валенс, ставшие свидетелями этой сцены, с недовольным видом отступили на три шага.

«От греха подальше».

«С таким серьезным лицом — и вдруг такие фокусы… С ума сойти».

Связываться с Иврином, который даже в доме Грейс, полном сумасшедших, был самым отъявленным, себе дороже.

— Господин Ахин, просыпайтесь.

— Зачем ты надел мне на голову мусор?

— Это кроличьи уши. Я подумал, что если вы смените вид, крольчонок, может, хоть раз на вас взглянет.

— Ну, раз так, буду носить.

Ахин, даже спросонья сохранявший ясный лик, поправил украшение. Затем, отряхивая мундир и поднимаясь, он посмотрел в сторону коридора.

Там, по какой-то причине, в человеческом облике стоял Куинн, что само по себе означало — у него есть сообщение, которое нужно передать словами.

Полностью повернувшись к нему, Ахин медленно оглядел Куинна.

Куинн, даже когда превращался в человека, всегда носил простую рубашку и легкие брюки. Но сегодня на нем были жилет и галстук, а обычно кое-как собранные волосы цвета воды были распущены.

Ахин молча ждал. Куинн, с брезгливым видом покосившись на украшение у него на голове, заговорил:

— Этот перелет, кажется, будет долгим.

Куинн, будучи птицей-зверолюдом, не всегда жил в особняке Грейс. Он всегда вел вольную жизнь и, бывало, вот так скажет и исчезнет на три месяца, прежде чем снова появится.

Но он всегда возвращался в свое гнездо, поэтому Ахин не придал этому особого значения и с опозданием спросил:

— Куда?

— Ты когда-нибудь меня об этом спрашивал?

Резко ответив, Куинн вдруг бросил ему маленькую бумажку. Ахин легко поймал ее и удивленно поднял бровь.

— Что это?

Но Куинн, уже сказав всё, что хотел, молча встал на подоконник. Когда он, чтобы превратиться в ястреба, начал применять феромоны, в спину ему вонзился низкий голос Ахина.

— Не умирай.

— …Ладно.

— И не дай себя поймать, когда будешь воровать клубнику.

«До чего же противный тип, я вообще-то из-за кого улетаю?» Сверкнув глазами в знак ответа, Куинн в одно мгновение превратился в ястреба.

Пи-и-и!

Сделав большой круг над особняком, Куинн полетел в сторону Свиных территорий.