<p>Сага о Гризельде (Новелла)</p>

<p>Не очень удачная диверсия</p>

-Поторопись! Времени в обрез! – этот шумный ублюдок, Отто,

никак не собирался затыкаться. Я старалась изо всех сил раскладывать динамит

вдоль рельс, настолько быстро, насколько могла. Если бы он мне только помог, мы

бы давно уже справились, но он видите ли был послан со мной на случай нападения

на нас. Лучше бы просто мне винтовку выдали, а не ему. Я бы прекрасно смогла

себя защитить.

-Если ты сейчас же не успокоишься и не замолчишь, то мы можем

провалить операцию! – прошипела я, раскидывая последние запасы динамита.

-Ганс! Сюда, я, кажется, что-то слышал! –из леса позади нас

послышалась французская речь. Нас всё-таки услышали раньше, чем надо.

-Чёрт подери! – пришлось оставить последние шашки в одном

месте, взяв с собой лишь одну, и скорее доставать спички. Разжигая фитиль

оставшейся в руках динамита, я как можно дальше отбежала к лесу, после чего

кинула последнюю динамитную шашку на рельсы, после чего поторопилась скрыться,

мой напарник последовал за мной, но Отто еле-еле поспевал за мной. А ведь из-за

него наша задача была под угрозой срыва, может никто не будет проверять, на

самом ли деле он умер от рук французов? Хотя нет, сейчас ему ещё не время умирать.

Сзади послышался невероятной мощности взрыв, который уносился

ещё на метров пятьдесят вдоль рельсов. Наша диверсия оказалась успешной!

Но, вот грёбаный Отто, если бы мы тихо выполнили задачу и

скрылись без лишнего внимания со стороны патруля, то не пришлось бы ставить под

угрозу своё здоровье, барахтаясь тут в снегу.

Да ещё и прогноз погоды не совпадает с реальностью. Из-за

ошибки синоптиков теперь неясно, когда мы сможем скрыться, и чтобы никто по

нашим следам не двинулся. Я глянула на время на, выданных мне верховным

командованием, карманных часах. Время уже было без пяти минут два часа ночи!

Обещали сильный снегопад ещё на час ночи!

Когда, наконец, патрульные решили пойти проверять другие

направления, перестав светить в нашу сторону фонарями, можно было ещё быстрее

рвануть отсюда. Но, вдали послышался собачий лай. Отто то ли от страха, то ли

ещё от чего, прибавил скорости, почти догнав меня.

Не было ни единой мысли о том, как скрыться: убежим – найдут

по следам; ляжем здесь и будем ждать – исход будет значительно хуже.

Если не придумать что-нибудь сейчас же, то смерть настигнет

нас в самом скором времени.

Надо думать! Как люди выживают в дикой природе? Что они

делают, когда практически нет никаких шансов выжить? Вопрос вроде и лёгкий, да

только чёрт ты его так быстро найдёшь, в такой экстренной ситуации.

Может стоит развернуться и дать прямой бой группе патруля?

Хотя, что за бред? Даже если Отто будет прикрывать издалека со своей винтовкой,

то мне придётся идти в рукопашный бой, так меня ещё более вероятно подстрелят

первым же патроном, с каких бы флангов я не заходила. Засаду устроить тоже не

вариант, их там минимум трое и ещё собака, не понимаю, как я смогу скрыться,

так, чтобы меня не обнаружили, а если и нападать, то нужен эффект внезапности,

даже секунда замешательства позволит взять инициативу и спокойно перебить их.

Но, моя выносливость уже была на пределе, если продолжать по

этому маршруту, то на опушку выйдем ещё нескоро, необходимо либо сменить направление,

либо отдохнуть где-нибудь. И более лучшим казался именно второй вариант по той

причине, что это был и так самый короткий путь. Неприятен лишь тот факт, что

негде нам скрыться надолго от гарнизонных группировок.

И тут, как обычно бывает в самые опасные моменты жизни,

которые решают судьбу твою, мозг начинает проявлять большую активность и

приходят такие решения ситуации, которые не приходили раньше или казались

безумными, и в такие мгновения говорят: «была не была!»

Хочешь жить – цепляйся за любую возможность, несмотря на

какие-либо невзгоды. Это и есть ответ на мой вопрос, точно! Пора использовать

оставшуюся выносливость и имеющиеся силы для спасения.

Да уж, глянула бы я «старая», на себя «новую», не поверила

бы, что такое вообще может даже в голову мне прийти, ведь это так опасно и

неразумно, по моим прошлым меркам.

Повернув голову, я посмотрела на уже отстающего Отто, махнув

ему рукой, я свернула в сторону толстого дерева рядом и начала активно

взбираться по нему. Остановившись почти у самой кроны дерева, я посмотрела на

напарника, что пытался изо всех сил вскарабкаться на соседнее дерево, что с

невероятным трудом, но получалось. Его ситуации также ухудшала винтовка на

спине, весом примерно под 4 килограмма.

Остаётся надеяться на глупость французов и на скорейшую

метель, а до тех пор только и остаётся, что притихнуть до поры до времени. Toi, toi, toi

Тихо усевшись на большой и толстой ветви древа, я изредка

поглядывала вниз. Спустя немало минут по-прежнему был штиль, возможно придётся

ночевать здесь, надо быть готовой к этому.

Так бы и оставалось, что беспечно штаны протирать, если бы

вскоре не подошла группа гарнизона из четырёх человек, да и чёрт бы с ними,

пройдут и не заметят, но с ними поганая шавка, которая внимательно всё

обнюхивала.

Отто, заметив группу врага, привстал, доставая из-за спины винтовку.

Вот если бы только штаб сумел выдать две винтовки нам, а не одну на двоих,

тогда французы не имели бы никаких шансов против нас, а тут придётся надеяться

на скорость своей реакции и внезапность.

Если просто оставить их без внимания, то они нас точно

поймают, а если Отто начнёт перестрелку, то учитывая натренированность Имперских

Войск его тут же пристрелят. Нужен был план, может безумный, но план и крайне

срочно. Снова наши жизни стояли на кону.

Времени на разработку точного порядка действий не было,

необходимо действовать хоть как-нибудь уже, самая пора пойти ва-банк! На лице

непроизвольно растянулась широкая улыбка. Из-за пазухи я достала подаренный мне

ранее боевой нож, острый, словно бритва. Высота небольшая, так что я собиралась

прыгать, даже не испытывая дрожи ни в руках, ни ногах.

Я приземлилась ровно

за спиной самого беспокойного из них, что чуть ли целясь, двигался вперёд, нож

прошёлся по его горлу, как по маслу. Трое оставшихся практически в мгновение

ока отреагировали на меня, но тут же от раздавшегося выстрела они на момент

потеряли фокусировку, глядя на ещё одного падающего замертво товарища. Поймав

за руку эту прекрасную возможность, я вонзила нож в сердце одного из ублюдков,

после чего ловким движением выбила ружье из рук последнего, он был близок к

смерти, но тут, будто бы сама Госпожа Удача схватила его за яйца. После первого

выстрела винтовку Отто, к превеликому сожалению, заклинило, а меня сзади схватила

та поганая собачонка, что никуда не делась, она намертво вцепилась в мою левую

руку, явно намереваясь без неё не уходить.

Первый удар по шавке пришёлся ей в ухо, но очень неточно,

было сложно так скоро сконцентрироваться точно на её голове и попасть в неё,

учитывая неудобную позу, в которой я валялась. Несмотря на невероятную остроту

лезвия и порубленного практически надвое уха, собака только крепче вцепилась в

руку, и яростно начала трепать её из стороны в сторону, я уже начинала

чувствовать тёплую кровь, текущую по запястью, от боли хотелось выть, но собрав

силы в дрожащей руке с ножом, я нанесла второй удар, поразивший эту тварь в

голову. Она упала, более не дыша.

Счастьем было бы, закончись тут мои неприятности, да такое

возможно только в моих снах, последний француз в отряде, успел подобрать Mas-49 и уже прицелился в меня, после

чего последовал выстрел. Сдаваться после такого – несусветная глупость, и

стараясь не обращать внимания ни на какую боль, кое-как, но старалась

приблизится, левая нога уже не желала двигаться после чего я, не удержав

равновесие, упала на спину.

В глазах всё стало расплываться, а на тело накатывала боль,

чувствовался холодный снег под головой, не было возможности даже перевести

взгляд. Я смотрела на прекрасное ночное небо, на звёзды, что плыли по космосу

от этого стало спокойно на душе, может именно так и стоит умирать? Послышалось

передёргивание затвора. Видно здесь настигает меня конец, я сделала всё то, что

было в моих силах и теперь смерть не кажется такой страшной, как в прошлом.

Да и что, собственно говоря, следовало ожидать? Сама ведь

знала, что именно так и закончу, верно ли я поступила, что тогда пришла? Может

всё-таки не стоило уезжать из Трира? А, впрочем, глупости всё это, я сделала

так, чтобы помочь своей родине, да и наверняка он действовал бы также.

Я иду к тебе, Вильгельм. В глазах потемнело,

более не было никаких чувств. Такова смерть?

Меня привёл в чувства ядрёный запах чего-то неясного, что в

следствии оказалось медикаментами. Открыв глаза, я увидела перед собой светлое

помещение, в котором повсюду стояли койки с ранеными бойцами, некоторых из

которых я даже знала. Всюду стоял галдёж, а от некоторых выражений так вовсе

уши вянут, полнейший кошмар! Может именно так выглядит ад? Хотя, судя по тому,

что все мои чувства очень даже реальны, никакое это не подземное царство, видно

это я никуда не девалась.

Получается в этот раз смерть обошла меня стороной? Однако,

испытуваемая боль приносила некоторые страдания, лучше бы я просто померла там,

на снегу и меня съели бы волки, слишком уж было неприятно. В основном вся боль

исходила от простреленной ноги и прокушенной левой руки, слава богам, что хоть

голова цела.

Я осмотрела помещение повнимательнее, увидела пару знакомых,

с которыми я уже была на совместных диверсиях, были тут даже обычные

гражданские, которых видно желали расстрелять эти поганые французы-империалисты!

Война уже как год идёт, и самым неприятным образом для нашей

великой страны, давно уже французские танки стоят на подходах к Франкфурту и

буквально в десяти километрах от Мюнхена, если мы в скором времени не сможем

помешать снабжению Франции, то неизвестно как скоро мы уступим свои позиции.

Заметив то, что я уже в полном здравии, одна медсестра

подошла ко мне:

-Привет Гриз, как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? – то

была моя давняя знакомая, ушедшая в партизанское движение ещё в первый месяц

войны. Ещё со школьной скамьи клялась приложить все усилия, чтобы стать врачом.

Она – человек слова, не припомню, чтобы она не делала то, что обещала сделать.

«Гриз» - так меня звали близкие друзья с

детских или школьных лет.

-Нет, всё хорошо. Как ты, Карла? – не стоит её напрягать своими

муками от боли, она очень сентиментальная, и всегда очень переживает за друзей,

не представляю каким страданием для неё является простой взгляд на меня.

-Я думала, тебе будет немного некомфортно из-за бинтов, но я

очень рада слышать, что ты прекрасно себя чувствуешь, - она села на небольшую

табуретку рядом с моей койкой и улыбаясь глянула на меня. – Как хорошо, что

всё-таки мистер Хартман пошёл с тобой, он тебя принёс в не очень хорошем

состоянии, хорошо, что вы так поладили друг с другом, -она так это

подозрительно говорит, будто мы стали влюблённой парочкой, жаль только ей

неизвестна вся ситуация, а если расскажу, ей станет очень плохо, узнав все

ужасы, произошедшие со мной.

А ведь если бы этот суетливый идиот Отто не шумел, и мы

спокойно ушли, то не пришлось бы рисковать своей задницей. Хотя, ведь, что

случилось – то случилось, и уже не стоит, наверное, искать виновных. Всё же при

встрече обязательно поблагодарю, что я осталась в живых. Не знаю, конечно, что

там произошло после того, как я потеряла сознание, но наверняка он нашёл способ

убить того француза и скрыться вместе со мной.

-Ах, Гриз, прости, совсем забыла, мне надо тебе бинты

сменить, потерпи, может быть чуть-чуть больно, хорошо? –я, сглотнув, кивнула и

слегка скривилась.

Пока Карла была занята перевязыванием моих ран в помещении

показались пятеро «верхушечников». Так

мы, рядовые бойцы, называем группу людей-послов, идущих прямиком от штаба.

-Где Гризельда Рейнхардт? – послышалось от входа. Сегодня

меня в покое, видимо, не желали оставлять.

Эти верхушечники приходят либо осведомлять об операции, но

учитывая моё состояние, это крайне маловероятно, либо я в чём-то успела

провиниться и меня ждёт наказание от глав организации.

Сердце бешено заколотилось. Где я успела нагрешить? Что не

так сделала? Может недостаточно выкладывалась на операциях? Неужели меня хотят

отправить в тыл работать? Это самое худшее, что только можно придумать!

Какая-то медсестра у входа быстро показала на меня и отошла к

какому-то бойцу в койке. В помещении вдруг застыла тишина, слышались лишь их

шаги.

Неужели из-за моего решения перебить ту группу французов меня

хотят прилюдно отчитать? Я понимаю, что это было очень рискованно, но ведь

по-другому мы бы не выжили!

Верхушечнки подошли ко мне, серьёзно глядя мне прямиком в

душу -Госпожа Рейнхардт, рады знать, что Вы живы. Ваш товарищ во время миссии

по диверсии железной дороги – Отто Хартман, доложил о том, как Вы действовали

во время выполнения своих обязанностей в следствии чего верховное руководство,

приняло решение пригласить Вас на личную беседу.

Именно тут и кончается моя жизнь в «Союзе немецких княжеств»,

были лишь единичные случаи, когда вызов на ковёр нёс что-то хорошее. Что же я

не так сделала?

Карла закончила менять бинты и встав перед верхушечником

прошептала что-то ему. Мужчина недовольно что-то возразил, но моя подруга была

непреклонна.

-Я всё равно считаю, что несмотря на состояние настоящий

солдат нашей организации должен до последнего идти на своих двоих сам, но раз

уж такое дело, -Карла поднесла кресло-каталку.

-Это ещё зачем? Я уж и сама доскачу на одной ноге.

-Гриз, это очень опасно для твоего здоровья! Твоя нога… Она

была очень сильно ранена, прошу, поезди некоторое время на инвалидном кресле, -Я

видела, как ей тяжело это говорить, не хочется отнекиваться от этого и

причинять ей лишних страданий. Сложно было такое принять, да и неловко, что

тебя кто-то катит и ты даже не напрягаешь, в то время, как вокруг все ходят

сами. Но в конце концов это мне говорит Карла, я ей доверяю и сопротивляться не

буду.

Меня всё-таки посадили в это неудобное кресло, после чего

верхушечники повезли в кабинет штаба. Немного некомфортно сидеть, надеюсь в скором

времени вернуться в строй. И мне было очень страшно, не было ни единого

хорошего предположения, зачем меня туда везут, чтобы успокоить себя. Чем больше

я об этом думала, тем более нагнетала.

Когда мы стали приближаться, некоторые мои сослуживцы стали

между собой что-то обсуждать и постоянно была слышна моя фамилия. Меня это

сильно насторожило. Я ведь ничего плохого не делала! Ну, наверное. Что же там

этот Отто наплёл руководству?

Двери раскрылись и меня закатили на место напротив стола

верхушки.

Сейчас всё проясниться!

--------------------------------------------------------------------------------------------

Послесловие!

Привет-привет всем, кто начал читать это и тем, кто читал ещё с момента выпуска зарисовки! Я понимаю, что много времени прошло с момента публикации новеллы на сайте, но начать было очень сложно! У меня было целых три версии первой главы! И конкретно эта показалась мне наиболее подходящей, но самую начальную версию главы я не стал выкидывать, потому что она очень хорошо подходит на роль второй главы! Пару неделек уделю переписыванию некоторых моментов, доработке и опубликую уже в этом месяце! (Наверное) И между прочим, она будет гораздо крупнее этой! Ради вас я постараюсь!

Хочу принести извинения, что закончил клиффхэнгером, но надо же как-то заинтересовать новых читателей, верно?

Это уже не первая моя крупная работа (конкретно вторая) и т.к. на данном сайте должно быть побольше активности, нежели на других, где я публиковался, хочу попросить вас всех обругать меня полностью, за ошибки, за сюжет, за описание, за диалоги, да за что угодно! Ведь только прислушиваясь к критике можно стать лучше, если эта самая критика конструктивная.

Спасибо, что прочитали это, долго ждать новую главу я вас не заставлю! :з