Карен переродилась в сюжете романа и обрела свою любовь. Казалось бы, впереди ждали великое чувство и счастливый финал, но судьба подло подшутила — девушка погибла. Очнувшись, она снова оказалась в начале истории... в саду под бесконечным моросящим дождём.
Яд, удушье, падение с высоты, огонь, болезнь, голод, переломанные кости и разорванные мышцы... После сотни смертей ей надоело пытаться обмануть рок. И тогда Карен выбрала другую дорогу... Любовь больше не интересует её — она хочет мстить. Ведь людей цепляет не любовь, а смерть... — Почему я не пошла на это раньше?
В свой 117-й день рождения Карен решила стать убийцей.
[[image:/storage/reader-images/ff16fff7d1b10bc0f70244a32ae03ed840e7233f.jpg]]
Все та же беспросветная петля.
И привычное однотипное начало.
Мрачное небо, окутанное серыми пятнами, мелкий дождь, с глухим звуком бьющийся о землю, и неродимый сад с простирающейся под ногами грязью. Давящая атмосфера, от которой бросало в дрожь, и испачканная ночнушка.
Жгучая боль от раны на шее.
Если не вернуться в особняк, садовник непременно ее обнаружит.
Она пнула веревку, валявшуюся под ногами, и направилась к двери, коей обычно пользовались горничные.
На этот раз вновь провал.
Снова.
Раздался скрежет зубов.
Черт, что пошло не так?
В отличие от сырого и темного коридора, в комнате из камина доносилось согревающее пламя. Тепло, исходящее от потрескивающего огня, и густой мех спасали ее от холода, пробирающего до самых костей.
Как только она сняла свою испачканную одежду и бросила в камин, пламя из-за сырого лоскута почти потухло.
Девушка открыла масляную лампу, стоящую возле кровати, и грубо выругалась.
Когда она вылила все масло в камин, пламя вновь зародилось, ярко искря.
Ее взгляд устремился на обнаженную женщину, отражающуюся в зеркале.
Опять фиаско.
Она села на деревянный стул и после длительного разглядывания бумаги и чернил схватила перо.
Девушка макнула перо в чернила и начала что-то писать.
«117. Меня зовут….»
Но тогда хватка ослабла, а пишущее перо замерло.
Что за глупость? Написать имя. Да бред какой-то.
Ее окутали усталость и изнеможенность.
В этот раз, в этот раз!
Подобные мысли ее преследовали целых десять лет.
На протяжении последующих тридцати лет она изо всех старалась как-то приноровиться к своей судьбе.
А в следующие двадцать неустанно думала лишь о том, как обрести покой.
Затем пять лет она не покидала постели, плевав в потолок.
И…и.
Карен Хайер.
Она перевоплотилась в книге.
И в течение целых 117 лет так и не смогла закончить свою историю и вырваться из той петли ада.
Книга была тривиальным любовным романом. По воле судьбы Карен, единственная дочь мелкого дворянина, была обязана выйти замуж за своего родственника Дулана Ллойда, дабы сохранить семейное поместье.
Карен, жаждущая истинной и искренней любви, разорвала помолвку, как бы поступили все иные герои.
Причина проста. Она не могла себя заставить полюбить того вонючего, худощавого мужчину с подлым и коварным взглядом.
После ее импульсивного поступка семья разорилась, потому Карен стала работать горничной у знатной леди, однако она влюбилась в ее жениха Реймонда и, преодолев все невзгоды и препятствия, вскоре вышла за него замуж.
Сюжет романа длился год, посему Карен, следуя своей судьбе, обрела счастье с Реймондом.
Счастливый конец. Счастливый конец.
И по окончании последней главы незаметно подкралась смерть. На следующей странице она была уже трупом.
Причина — яд, подсыпанный в напиток.
После того, как она потеряла сознание от боли в горле, она проснулась, увидев перед собой рассвет. Тогда все ее тело дрожало от страха.
Вскоре она вновь влюбилась в Реймонда, но, к несчастью, когда мужчина крепко сжал ее в своих нежных объятьях, они оба заснули вечным сном.
И, как только она разомкнула веки, перед ее глазами был все тот же неменяющийся вид.
Все тот же мрачный сад.
Она не понимала причины своей постоянной смерти и возвращения в исходную точку.
На третий раз она решила не связываться с Реймондом.
В этой сюжетной линии он женился на другой женщине. Тогда Карен, будучи обыкновенным гостем, громко аплодировала на их свадьбе. Но во время свадебной процессии ее до смерти затоптал конь. Смерть была ужасная.
Изуродованное тело, размозженные кости.
После все снова повторилось.
Каждый раз причины были разные, однако конец каждой жизни одинаков.
И это смерть.
Несколько лет назад она решила не разрывать помолвку, надеясь, что ей удастся выжить. Стоит отметить, что свадьба Карен и Дулана прошла без проблем.
Однако, что бы она ни делала, рока не миновать.
Очнувшись ото сна, она стояла посреди сада. Она не понимала, что произошло. Быть может, она умерла или же просто вернулась в то же самое место спустя год.
Лишь через некоторое время Карен наконец догадалась о правилах этого мира.
1.Срок — один год. Начало петли — сад с мрачными тучами, затянутыми изморосью.
2.Спустя год Карен по неизвестной причине умирает и возвращается к началу.
3.Она могла начать со всем тем, что держала в руках перед своей смертью.
Третье негласное правило стало подсказкой, что она не погрязла в кошмаре.
На золотой монете виднелась выгравированное число – 116. Она поменяла последнюю цифру на 7 и уткнулась в потолок.
Как прискорбно. Она даже не могла вспомнить свою изначальную внешность.
Она жила как «Карен» более ста лет.
Поскольку ее мышление было вдвое старше тела, ожидание, что она сможет выбраться из порочного круга книги, в одночасье испарилось.
— Лучше бы я умерла.
— Мисс, не говорите подобных вещей. Я не могу представить мир, в котором нет вас, — раздался ответ темнокожей горничной Нэнси, расчесывающей волосы Карен.
Карен вспомнила времена о самой выдающейся миссис с темной кожей.
Это было порядка 100 лет назад. Однако те осколки памяти настолько были крошечными, что глупо их называть «воспоминаниями».
Всякий раз, когда она встречала лицо этой служанки, самого близкого человека, от ощущения, что она лишняя в этом мире, ее затягивало на дно пропасти. Когда Карен впервые увидела, как служанка склоняет голову, то поразилась подобной учтивости.
Если горничная, покидая комнату своего хозяина, не согнет талию и не опустит голову, то ее ждет неприятная участь в виде наказания и избиения.
С людьми, чей статус был ниже, обращались сурово и жестоко, вне зависимости от их возраста. Отсутствие почтительности — непростительный грех этого мира.
Этот закон царил уже целых 117 лет.
Однако настал тот час, когда пора перевернуть устои грязного романа.
— Неужели вам не по душе сэр Дулан?
Не по душе? Это мягко сказано. Для нее каждый — чернила на бумаге. Их жизнь бренна и мимолетна, но не столь безобидна, как тут же засыхавшие чернила. Вернее сказать, эти людишки подобны ядовитым чернилам. Если выпить — Смерть заберет в свои владения.
С такими веселье не продлится на страницу. Нет, это удовольствие растянется лишь на строчку.
С уст Карен едва не вырвалась язвительная насмешка.
Ей не нравилась не только личность Дулана. В постели он тоже был плох.
Последний раз она спала с ним несколько лет назад. Его движения всегда были неумелыми, глупыми, как у юродивого мальчишки.
— Он чаморный.
— …Ах, боже.
— Я даже подумываю изменить его с твоим ухажером.
— ….Где вы научились столь непристойным словам? Неужели это проделки горничных?
— Да расслабься. Не будь такой чинной. Это шутка семнадцатилетней девушки, ничего не смыслящей в мужчинах и сексе.
— Ох, и мисс так обращается к той, которая нянчила ее и опекала с самих пеленок? Я не воспитывала вас так…Что ж, после десяти лет брака у меня не остается иного выбора.
Это не так.
— Выдержит ли Дулан целых десять лет?
— Как насчет года? Тогда у вас в запасе будет больше времени. Как знать, возможно, с такой изящной талией, как у вас, удастся найти мужчину лучше сэра Дулана.
— ...Пф!
Если бы этот не проклятый корсет, она бы изрядно повеселилась. Карен едва не выругалась из-за этого корсета, сделанного из китового уса. Она была готова его перегрызть, дабы освободиться от стеснения и пробирающей духоты.
Она даже не могла вдохнуть.
ʹЧерт, беситʹ.
— Нэнси, мне больше нравится эпоха, когда в моде были женщины в формах.
— В то время мисс была бы самой неприглядной и некрасивой женщиной во всем мире. У вас очень плохой аппетит.
Нет, Нэнси.
Если честно, то она большая прожора.
Жирное и сочное мясо, разнообразные сладости и любая еда, тающая во рту.
Однако вся еда в этом мире была не в ее вкусе. В хлебе было полно частиц остатков зерна, а вид мяса напоминал какой-то кизяк. Цена соли была астрономической, потому до замужества с Реймондом она могла себе позволить наслаждаться соленой пищей лишь раз в неделю.
Эта одна из главных причин, почему она любила Реймонда. Он поставщик ее деликатесов. И еще одной привлекательной чертой этого мужчины было прекрасное знание взаимосвязи между хорошей едой и приятным сексом.
Но все эти слова, вертевшиеся на кончике языка, она поспешно подавила.
— Мисс, разве вы не пойдете сегодня на богослужение?
— Как только благословят небеса наш брак, эти молитвы войдут в обиход. Не стоит себя терзать, зная, что меня ожидают в день пять несчастий.
Дулан был священником, потому с приходом во владения семьи Хаейров ему передали управление епархией. С первого дня медового месяца ком подступал к горлу при мысли о Дулане, неустанно твердившего пресловутое слово «Бог».
— Судьба ниспошлет вам удачу. Я наблюдала за мисс с ее юных лет, но сегодня вы выглядите иначе. Беспокойство перед свадьбой не избежать – это участь каждого. Но оно ни к чему, ведь скоро все вернется на круги своя.
Нэнси, нет. Нет никакой удачи. Не все в порядке.
За все 117 лет в ее жизни ничего не было, что положено в природе вещей.
В семнадцатилетии девушки, живущей на нелюдимой окраине, не было ничего примечательного. Особенно в том случае, если Карен уже на полпути к браку. В провинции передвигаться было трудно, потому она потратила целые сутки, дабы добраться до ближайшего замка другого лорда.
Зал был полон людей.
По залу слонялись родственники, с кем вели бессмысленную переписку, и те, с кем были налажены деловые связи. Бездарные музыканты, чья заинтересованность в своей работе стремительно падала к нулю, сбивались с ритма, играя музыку с лицами, выражающими «побыстрее бы закончить да набить карманы деньгами».
Но даже посреди всей нелепицы весь свет падал на Карен. Но не потому, что она главная героиня, а из-за ее роскошной красоты. Алые локоны, уложенные ловкими руками Нэнси, струились по белоснежной лебединой шее, а при движении слегка развевались в потоке легкого дуновения. Тугой корсет прекрасно подчеркивал ее осиную талию, прекрасно сочетавшуюся с пышной грудью.
Несмотря на свои 17 лет, она источала женскую харизму и будоражащую сексуальность, способную любому вскружить голову.
Даже те, кто убивал время на пустые разговоры, при виде Карен приободрялись и переполнялись эмоциями и напыщенными речами.
Карен прекрасно все знала, даже если не осматривала всех столь внимательно.
Поскольку ее считали «почти замужней женщиной», мужчины не осмеливались к ней подойти и поворковать с глазу на глаз, однако, если бы Карен заявила, что отменяет помолвку, большинство из них без тени раздумий бросилось бы к ней, проливая слезы от радости.
Порядка семи лет она развлекалась с мужчинами. Девушка устала раньше, чем ожидала.
От одних исходило зловоние, другие же обросли, как обезьяны. Их вид был мерзким.
Чем же заняться в этот раз? Как же осточертело вновь выходить замуж за Раймонда, тратить время на пошлые вещи, наподобие заботы о поместье, чтения многочисленных книг, разбросанных по всему дому, и поедания все той же привычной пищи.
— К-карен Хайер. Даже когда к тебе подошел твой му.…ты не поменяешь свое безэмоциональное выражение лица?
— Еще нет.
— …По..молвка.
— Так или иначе, окончательное решение еще не принято.
Дулан, жених Карен.
Мужчина пришел в черном омофоре на день рождения своей потенциальной невесты.
Хоть Карен уже к подобному и привыкла, она наморщила лоб, поскольку раздавались шепчущие голоса, отчего ее охватило негодование.
И стыд.
Ибо от этого мужчины несло смрадом крови, мерзким запахом лекарств и вином.
На Дулане, только что прибывшим на банкет, была неподходящая одежда — тот черный балахон, в коем он ежедневно ходил. Вдобавок к своему нелепому виду низ брюк был пропитан грязью.
При виде его больших и безжизненных глаз, под которыми отчетливо выделялись черные круги, дети заливались слезами, а некоторые горничные прикрывали рты от удивления.
И эти тусклые глаза вновь пронзили Карен.
Разумеется, за более ста лет она уже привыкла, так что никакой реакции не последовало.
— Ты уже…думала.
— Уже давно знаю.
Дулан был долговязым, но это худощавое тело не имело в кармане ни копейки, а в сексе было никудышным.
Мужчина, не питавший чувств к Карен, насквозь пропитался похотью, высокомерием и фамильярностью.
Карен ненавидела его всем сердцем. И ненавидела себя за эту к нему ненависть, что бушевала внутри нее.
Глупо злиться на того, кто был обычными чернилами, заполнявшими листы книги.
Если бы в нем была хоть капля привлекательности, не возникло бы никакого раздора.
Однако даже подобная мысль – чушь полная.
Черт, зачем этот мужчина нужен? Даже выйдя за него замуж – все было тщетно.
От него никакой пользы.
Когда супружеская жизнь с Дуланом разрушилась и она вернулась в начало петли, ее бурлящая ярость достигла своего апогея.
Игра не стоила свеч.
П.п:
Свадебная процессия- т.е. здесь по типу шествия, если переводить дословно
Перевод с корейского и редактура: Koheira
Пролог. «17-летняя девушка» (1).
Начало всегда было одним и тем же.
Серое небо, мелкий моросящий дождик и безжизненный
грязный сад. Жуткая атмосфера и грязная пижама. Рана на шее пылает, смешиваясь
с каплями дождя.
«Если
я не вернусь в особняк, скоро меня обнаружит садовник,» –
девушка пнула верёвку, лежащую у её ног и направилась к проходу, которым пользовались
слуги.
«И
снова всё закончилось неудачей. Снова,» – она
заскрежетала зубами. «Что в этот раз пошло не так?»
В отличии от сырого коридора, внутри комнаты было
тепло. Пламя, танцующее в камине, и густой мех, лежащий на полу, защищали от
холода. Девушка сняла грязную пижаму и швырнула её в камин, однако из-за
сырости одежды пламя утихло.
Она громко выругалась и открыла масляную лампу,
стоящую возле кровати. Когда девушка вылила масло в камин, пламя вновь
вспыхнуло, а она уставилась на обнажённую женщину, отражавшуюся в зеркале.
«И
снова я потерпела неудачу.»
Девушка села на деревянный табурет. На столе лежала
бумага и чернила. Некоторое время она смотрела на них, а потом схватила ручку
и, обмакнув её в чернилах, начала писать на листе бумаги:
[«117.
Меня зовут…»] – ручка замерла.
«Какой
в этом смысл? Писать это имя не имеет никакого смысла,» –
девушка ощутила себя подавленной. «В этот раз, постоянно! Я думала так в
течении 10 лет. Потом пыталась приспособиться к нему ещё в течении 30, а в
течении следующих 20 лет я думала лишь о том, как закончить свою жизнь.
Последующие 5 лет я провела в постели почти безжизненным трупом. И… и…
Карен
Хайэр.
Я
переродилась в книге.
И
в течении 117 лет я заперта здесь.»
******
Книга была простым любовным романом. Карен,
единственная дочь низшего
аристократа, должна была выйти замуж за своего родственника
Дулана Ллойда, чтобы сохранить семейное поместье. Карен, как и любая другая
героиня, была девушкой, мечтающей о чистой и искренней любви, и поэтому разорвала
помолвку.
Она не могла заставить себя полюбить этого вонючего,
тощего мужчину со злыми глазами. Из-за действий девушки, её семья развалилась,
а она стала работать фрейлиной у дочери аристократа. Однако, как и в любом
сюжете, она безнадёжно влюбилась в жениха своей Леди, Раймонда, и, пройдя через
все виды трудностей, вышла за него замуж.
Роман был рассчитан на год, поэтому «Карен» последовала
тем же путём, что и в сюжете книги, и преуспела в браке с Раймондом. Счастливый
Конец. Счастливый Конец.
И после того, как последняя глава закончилась, на
следующей же странице было описано её убийство. Девушка была отравлена. Она
потеряла сознание от боли в горле, а когда очнулась, уже рассвело, и она снова
была в саду. «Карен» дрожала от страха.
После этого, она с величайшей осторожностью снова
влюбилась в Раймонда. Он заключил Карен в свои объятия, и они уснули, а когда
девушка открыла глаза, то обнаружила, что вновь находится в том же саду. В этот
раз девушка даже не смогла выяснить причину своей смерти.
В третий раз она держалась от Раймонда подальше.
Карен наблюдала за его свадебной церемонией с другой женщиной и аплодировала
как гостья. В этот раз всё было гораздо ужаснее. Всё её тело было изуродовано.
После этого всё повторилось. Хоть причина всё время менялось, девушка
заканчивала одинаково. Своей смертью.
Желая получить возможность выжить, несколько лет
назад Карен согласилась на свою первоначальную помолвку. Она благополучно выполнила
свои обязательства и провела свадебную церемонию с Дуланом. И всё же,
проснувшись, она вновь оказалась в саду. Девушка не понимала возвращалась она
туда после смерти или же просто возвращалась на то же самое место через год.
Лишь по прошествии долгого времени, Карен смогла
понять некоторые законы этого мира:
1.
Срок – 1 год. Начало всегда в саду, когда моросит дождь.
2.
По прошествии года Карен умирает по неизвестной причине и возвращается к
началу.
3.
Она может начать всё заново с тем, что держала в руках, когда умерла.
Благодаря 3-ему закону девушка начала верить, что
это не сон. На плоской золотой монете было написано число 116. Карен заменила
последнюю цифру на 7 и посмотрела в полоток.
Теперь она даже не помнила свою изначальную
внешность. Девушка жила как Карен более 100 лет. Когда её умственный возраст
стал более чем вдвое больше физического, она перестала надеяться когда-либо
покинуть книгу.
– Было бы лучше, если бы я умерла.
– Мисс, пожалуйста, не говорите подобных слов. Я
даже не хочу думать о мире без Мисс, – сказала темнокожая горничная Нэнси,
расчёсывая волосы Карен.
Девушка подумала о мире, где у самой выдающейся
Мадам была чёрная кожа.
«Это
было лет 100 назад?» – воспоминания Карен мелькали
словно в тумане. В этот момент их было смешно даже называть воспоминаниями.
Всякий раз, когда она звала ту служанку, которая
была к ней ближе всего, Карен ощущала, что не принадлежит к этому миру. Когда
она впервые увидела, как горничная опускает голову, её передёрнуло от
неприятия.
В этом мире, если слуга не склоняет голову и выйдет,
повернувшись спиной к Хозяину, его придётся наказать. С темнокожими людьми
обращались сурово, будь они хоть молоды, хоть стары. В течении 117 лет своей
жизни Карен была свидетельницей этого. Однако время изменяло людские ценности.
– Неужели Юной Мисс так не нравится сэр Дулан?
«Что
в нём может нравится? Каждый человек для меня похож на чернила на бумаге. Их жизнь
бессмертна, даже эфемерна, но всё же не так безобидна, как чернила. Один умрёт,
если его выпьют. Они словно ядовитые чернила. Некоторые созданы просто для
минутного удовольствия, однако веселье не длится и страницы,» –
Карен мысленно хихикнула.
«Как
и его внешность, Дулан не нравится мне в постели. Это было несколько лет назад,
когда я спала с ним. Он был таким неуклюжим и уродливым заикой без малейшего
мужского духа.»
– Он выглядит уродливо.
– … Боже.
– Я подумываю о том, чтобы поменять его на твоего возлюбленного.
– … Где Мисс научилась говорить подобные вещи? Какие
горничные научили Мисс всему этому?
– Не будь такой чопорной. Это просто шутка 17-летней
девушки, которая даже не знает мужчину.
– Почему Мисс говорит это мне, той, которая
заботилась о Вас с самого детства? Я не воспитывала Мисс такой… Во всяком
случае, после 10 лет брака мне больше нечего будет делать, кроме этого.
«Это
неправильно.»
– Сможет ли Дулан продержаться 10 лет?
– А что насчёт года? Тогда у Вас будет больше
времени. Быстрее встаньте и втяните живот. Кто знает, может быть, с такой
тонкой талией Вам удастся найти мужчину получше сэра Дулана.
– … Агх!
«Если
бы не этот чёртов корсет, я смогла бы наслаждаться жизнью гораздо больше,» –
корсет из китового уса, почти заставил Карен выругаться вслух, и она
действительно хотела перегрызть его. «Я не могу дышать. Я ненавижу это!»
– Нэнси, я живу в эпоху пышных женщин.
– Тогда Мисс будет самой худой из всех. Для такого
маленького ребёнка, это не очень трудно.
«Нет,
Нэнси. Честно говоря, я обжора.
Жирное
мясо, сладкие закуски и все виды пищи, которые тают во рту… Однако еда в этом
мире не подходит мне. В хлебе много гранул, а мясо слишком мягкое. Поскольку
соль стоит слишком дорого, до замужества с Раймондом я могу есть солёную пищу
лишь раз в неделю.
И
это одна из главных причин, почему мне нравится Раймонд – он позволяет мне есть
вкусную еду. Он также мужчина, который знает, что хорошая еда и хороший секс
связаны друг с другом,» – Карен беззвучно
шептала слова, которые не следовало произносить вслух.
– Сегодня Мисс снова не собирается идти в церковь?
– Мне придётся терпеть эти молитвы по 5 раз в день
после того, как я выйду замуж. Сейчас я не замужем, так почему я должна
страдать?
«Дулан
был недавно назначен чиновником, и как оказалась ему была передана епархия
этого региона вместе с феодом семьи Хайэр. Когда я думаю о нём, который
постоянно с первого дня брака повторяет имя Бога, меня начинает тошнить.»
– Всё будет прекрасно. Я наблюдаю за Мисс с тех пор,
как Вы были ребёнком, и сегодня Мисс выглядит немного по-другому. Все волнуются
перед свадьбой, но это нормально.
«Это
не нормально, Нэнси.
За
эти 117 лет у меня ни разу не было ничего, что можно было бы назвать нормальным.»
Это был всего лишь 17-ый день рождения девушки,
которая живёт далеко от столицы. Это не то, что можно широко праздновать. В
случае с Карен дело обстоит ещё худе, потому что её брак почти улажен. Транспорт
в феоде был ужасным. Поездка в карете занимала целый день, даже до ближайшего
поместья Лорда, поэтому в зале было особенно тихо.
Родственники общались лишь письмами, и даже это было
чистой формальностью. Слуги ходили по залу, а музыканты, которых пригласили в
качестве обязательного фактора, исполняли отрывки мелодий с выражением: «Я хочу покончить с этим поскорее и просто
получить деньги», в которых не было ни капли энтузиазма.
Но даже в такой ситуации Карен была в центре
внимания. Не потому, что она была самой важной персоной на этом балу, а скорее,
из-за её красоты. Красные волосы, уложенные умелыми руками Нэнси, спадали на
плечи естественной волной.
Тугой корсет подчёркивал её тонкую талию, а грудь
сильно контрастировала с ней. Хоть это было тело 17-летней девушки, оно было
потрясающе чарующим. Даже те, кто разговаривал без всякого интереса, чтобы
просто убить время, встречаясь с Карен, становились полными жизненной силы и
фонтанировали словами.
Несмотря на то, что Карен подходила к одному за
другим, она прекрасно замечала это. Поскольку её уже можно было считать «почти
замужней женщиной», мужчины не осмеливались открыто подходить к ней, но
большинство из них, со слезами радости и волнения, бросились бы к ней, если бы
Карен сказала: «Я не хочу выходить замуж».
Около 7 лет девушка проводила своё время развлекаясь
с мужчинами, но устала от этого раньше, чем ожидала. От многих дурно пахло, а
некоторые плохо ухаживали за своими лобковыми волосами, и это было несколько
отвратительно.
«Как
я должна проводить время в этой жизни? Будет нормально – выйти замуж за Раймонда
и проводить время в заботе о людях поместья, читать книги, которые только можно
найти и избегать еды, которая ужасна на вкус.»
– Ка-Карен Хайэр. Даже если бы твои пок… поддержка
пришла, ты бы продолжала сохранять такое стоическое выражение лица?
– Ещё не начинала.
– … Помол… вка…
– Как бы то ни было, она ещё не утверждена.
Дулан, жених Карен.
Дулан пришёл в чёрном балахоне на день рождения
своей номинальной невесты. Это была очень странная ситуация. Хоть Карен уже
привыкла к этому, так как не раз слышала шепотки вокруг, но увидев его наряд и
внешний вид, она нахмурилась, ощущая недовольство. Что девушке действительно не
нравилось, так это этот шёпот и люди, которые смотрели на неё без малейшего
такта.
«Неуютно.»
Дулан добрался до особняка совсем недавно и на нём была
не подходящая случаю одежды, а та, которую он обычно носил. На подоле брюк были
грязные пятна, а от самого мужчины пахло горечью и лекарствами, вином и чем-то
рыбным, крайне противным для обоняния.
В его больших глазах не было жизни, а чёрные круги
под глазами быстро добрались до щёк. Дети плакали при виде его, и некоторые
служанки также пугались. И эти глаза вновь впились в Карен. Естественно, для
девушки, привыкшей к этому за сто лет, это не было чем-то удивительным:
– Я размышлял… кто я…
– Я уже знаю об этом.
Хоть Дулан был ростом с шест, его тощее тело не
имело в карманах денег, и он обладал отвратительными способностями к сексу.
Карен ненавидела его до глубины души. Однако она ненавидела себя за эту
ненависть к нему. Ей казалось нелепым злиться на слова, руководящие мужчиной,
созданным на бумаге.
«Если
бы он был обаятельным мужчиной, в этом романе никогда не возникло бы никакого
конфликта.
Подобные
мысли нелепы. Что он за мужчина? Даже если я выйду за него замуж, всё это будет
бесполезно.»
Когда супружеская жизнь с Дуланом закончилась и
Карен снова вернулась к началу, её гнев достиг своего апогея. Всё оказалось
бессмысленно.
«Я
старалась быть сострадательной к другим, а также старалась жить словно монахиня
и держаться подальше ото всех.»
– В жизни нет смысла.
– Тогда выходи замуж.
– Все девушки, которые собираются выйти замуж,
окажутся разочарованы подобными проблемами, но для большинства эти проблемы
исчезнут после замужества. Мысли о том, что я Принцесса из сказки, исчезнут
также, как исчезнет и юная Мисс Хайэр?
– … Я чувствую то же самое…
– Всё будет как прежде, так какой смысл? – ответила
Карен, ощущая, как внутри неё грохочут жалобы.
«Даже
если он несколько раз заикается, эти слова предназначаются мне. Слова: “Тебе
придётся выйти за меня замуж, поэтому нет смысла мечтать”.»
– Всё совсем не так.
«Я
просто хочу состариться. Если нет, то я хочу просто умереть. Нет… Я ненавижу
это место. Я сыта по горло им. Одни и те же разговоры, одни и те же события,
которые повторяются более 100 лет, даже это проклятое заикание!» –
подавив крик, Карен слегка надула губы и в совершенстве изобразила 17-летнюю девушку.
25-летний Дулан был настолько поражён её красотой,
что прекратил свои саркастичные замечания. Он считал, что Карен была незрелой,
и это было нормально для неё, вести себя так.
За всю свою жизнь, никто не относился к Карен как к
117-летнему человеку, поэтому она не видела необходимости вести себя
соответствующе.
Карен, прекрасная юная Мисс с красными волосами и
фиалковыми глазами – невероятная бессмертная девушка.
Заиграла
музыка.
С угрюмым выражением лица Карен взяла мужчину за
руку. Дулан всегда был крайне неуклюж в танцах. Девушка не хотела спотыкаться,
поэтому умело вела его, взяв на себя инициативу.
«Хоть
я не уверена в точном числе, но это примерно 69-й раз, когда я танцую с
Дуланом,» – Карен обняла его за талию и
отвернулась. «Кто на этот раз будет моим убийцей?»
Для нынешней Карен её смерть представляла большой
интерес и стала волнующим событием. Прямо сейчас, девушка, в какой-то степени,
руководила собственной смертью.
По мере того, как цикл смертей продолжался,
воспоминания Карен становились беспорядочными, и сами люди становились для неё
туманными. От тривиальных сомнений по типу «был ли у меня подобный разговор с
этим человеком» до сомнений в том, что её убили из-за накопившейся обиды.
Как бы Карен ни жила, в итоге она умирала и ей
приходилось начинать всё в начала. Но больше всего она ненавидела те же самые
разговоры. Девушке очень хотелось услышать новые ответы, но в этих холмах, где
не было ни волнений, ни сражений, политика была самой будоражащей вещью.
«Я
ничего не имею против, просто развлеките меня. Что мне делать в этот раз? Это
мой 17-й и 117-й день рождения.
Мне
придётся прождать целый месяц, если я хочу встретиться с Раймондом – в романе
это всего несколько страниц. Я сыта по горло этим мирком, не имеющим смысла и
не имеющим действий. Это смешно, ведь самый важный персонаж, Дулан, слишком
непривлекателен, а Карен, которая должна выйти за него замуж, слишком красива,
и это просто подтверждение того, что она остроумная и редкая женщина. На этом
всё.»
– Я не буду просить тебя любить меня, Карен Хайэр.
Мы… родственники… но если мы не поженимся, феод будет возвращён… г-государству…
мы должны пожениться, чтобы предотвратить…
– Мы оба прекрасно знаем об этом деле. Тебе не нужно
специально объяснять мне это.
– …Т-тогда хотя бы улыбнись. Потому что каждый… все
здесь… в этом особняке насмехаются надо мной.
Боль пронзила запястье Карен, потому что идиот перед
ней слишком сильно сжал свои пальцы.
«Похоже,
на запястье останутся синяки,» – Карен ненавидела
боль, даже если она испытывала её множество раз, она ненавидела её. «Я
хотела бы отсрочить свою смерть.»
Пытаясь подавить нахлынувшее на неё раздражение,
девушка положила другую руку на грудь Дулана.
– Всё совсем не так, Дулан.
– Я н-не терплю, когда со мной обращаются как с
дураком, – зарычал мужчина, но Карен это показалось забавным.
«Такое
милое слово «Дурак» ему не подходит. Его гордость высока, но самооценка крайне
низка. Я видела это множество раз. Узколобость этого мужчины не изменилась даже
после того, как он женился на мне. Такова была его сущность, прописанная в
книге.
Может
быть, потому, что я не та Карен, которую он видел своей парой в романе. Или,
возможно, он повзрослеет лишь через несколько лет брака и вырастит ребёнка, а
этот ребёнок потом сам станет отцом. Может быть, так оно и будет, но кто знает?
Дулан,
которого я знаю, – молодой мужчина, страдающий комплексом
неполноценности. Я никогда не видела, как течёт время, поэтому эти размышления
бессмыслены. Для «Карен» всё остаётся по-прежнему,» – девушка вспомнила
то время, когда она думала, что идеальный брак с Дуланом Ллойдом, оставшимся
после разрыва помолвки в одиночестве, должен стать ключом к тому, чтобы всё
изменить.
«Кажется,
что в то время я была незрелой. Или нет? Я даже не знаю, сколько времени прошло
с тех пор. Мой разум, который в течении 100 лет живёт словно маленький ребёнок,
похож на случайно переставленную на книжной полке книгу.
Даже
если я буду шептать Дулану слова любви, он будет сомневаться. В отличии от
Раймонда, который сделал первый шаг навстречу мне, пообещал любовь, не требуя
ничего взамен и безоговорочно посвятил себя мне. Дулан – полная
противоположность Раймонду.
Как
тогда было?» – Карен задумалась о том, как прожить
эту жизнь. «Книга, которую я прочла лишь наполовину, была заказана в особняке
Раймонда. Сейчас она даже не опубликована. Может мне закончить эту книгу? Но
встреча с Раймондом будет лишь в далёком будущем…»
Именно сейчас наступил решающий момент, чтобы
по-настоящему уйти от Дулана. Карен знала по меньшей мере 30 способов обмануть
названного жениха и полностью опозорить его.
«Если
всё пройдёт без моего участия, то закончится нашим браком. Но я уже пробовала
это несколько раз, поэтому это не интересно.
Что
же я никогда не пробовала?»
Поскольку в это время не было никаких происшествий,
Карен в основном жила неторопливо. Сезон ещё не наступил, поэтому бродить по саду
было неуместным. Когда к девушке никто не подходил и ничего интересного не
происходило, она оставалась с несколькими служанками и уродливым женихом.
В начале Карен всегда охватывало уныние.
«В
этот раз из 17-летней девушки я превратилась в 100 летнюю. Огромное время, о
котором знаю только я. Что бы это ни было, в этот раз я хочу сделать что-то
другое, что-то уникальное.»
– Сегодня вечером приходи ко мне.
«Сейчас,
когда я думаю об этом, я никогда в первый день не играла с Дуланом. Это всегда
был лишь короткий промежуток времени. После долгого путешествия, он измотан и
измучен. Не говоря уже о том, что он становится ещё уродливее, чем обычно,
когда делает разочарованное лицо,» – смотря на него, Карен
продолжала размышлять. «Так почему бы мне не использовать его, чтобы
развеять свою скуку?»
Услышав слова девушки Дулан нахмурился.
«Рассердится
ли он или обругает меня, сказав, что я развратная женщина?»
Однако вопреки ожиданиям Карен, Дулан сказал:
– … Хочешь вызвать свору собак и запереть дверь?
– Боже.
– Чёрт, разве ты не сделала то же самое со мной на
10-й день рождения?
«Было
ли такое?» – от этой маленькой свежей новости,
настроение девушки улучшилось. «А я и не подозревала, что у настоящей Карен
есть подобная сторона. Отлично.»
Несмотря на то, что новость вызвала лишь мимолётное
удовольствие, Карен радостно рассмеялась, узнав что-то новое:
– Тогда давай уйдём сразу после этого танца.
– Почему?
– К чему этот вопрос, мы просто устроим свадьбу
немного раньше.
– … Я правда н-не понимаю.
Девушка, сквозь одежду, ущипнула Дулана за грудь и с
его губ слетел лёгкий стон.
«Хоть
любви и нет, но разве недостаточно малейшего сексуального желания? Я хорошо
тебя знаю.»
– Тебе не нравится такая жена?
«Отнюдь,»
–
со смехом Карен прикрыла нижнюю половину тела мужчины подолом своего роскошного
платья.
Почему же Дулан ощущал себя неловко от её поступка? Когда
он дрожал от страха, его тело скрыли, и Дулан ощутил некоторое облегчение.
Ощущение, что что-то царапнуло его сердце, было довольно приятным, и он ощутил
неправильность в том, что тепло, которое касалось его тела, дарило ему
утешение. Это ощущение было мимолётным, но мужчина чувствовал, что самая напряжённая
часть его жизни больше не была такой мрачной.
В отличии от великолепной красавицы Карен, Дулан был
худым, бледным и с орлиным носом – даже его внешность несла мрачность. Однако
он обладал природным талантом бурно реагировать на одно лишь слово Карен.
Из-за того, что Дулан смотрел на других людей с
презрением, он был тем, кого часто высмеивали и выставляли посмешищем для
других. А, поскольку у него не было никакого таланта к управлению поместьем,
ему приходилось полагаться на отца Карен. Из-за сутуленной спины и склонённой
головы, все думали о Дулане как о чём-то ничтожном.
Но если долго играть с разбитым временем, то можно понять
обаяние других. Причина, по которой Карен ощущала, что даже Дулан был ей
симпатичен, заключалась в большом количестве прожитых лет. Теперь, будучи
намного старше Дулана, девушка замечала его мрачность, подозрительность,
характер и среду, в которой он вырос, и которая сделала его таким.
Поэтому, теперь Дулан казался Карен по-своему милым.
******
– … Боль… но? – когда мужчина задал этот вопрос, в
нём не было никакого страха, скорее, казалось, что он наслаждается собой.
После того, как он увидел пятнышки крови у Карен,
эрекция Дулана стала заметно сильнее. Такая реакция заставила девушку с трудом
подавлять фырканье.
«Должно
быть, это тяжело.
Мужчины,
даже если и подавлены тем фактом, что они непривлекательны, ненавидят
признаваться в этом женщинам. Именно поэтому большинство мужчин ещё сильнее
одержимы девственностью девушки – они не желают, чтобы другие обнаружили их
неумелость.»
Карен стало любопытно, милосерден ли её супруг. Она
прекрасно понимала, что даже если Дулан и учился в монастыре, то не было
никакой гарантии, что в нём будет много сострадания и милосердия. И тем более,
Дулан был образцовым верующим. В отличии от Раймонда.
«Сравнивает
ли он себя с другими?» – Карен задумалась о том времени,
когда она впервые занялась сексом. «Это было довольно давно. Это же был Раймонд?»
Фантазию и воспоминания девушки прервал шум. Снаружи
слышались шаги служанок.
«Они
ищут меня. Вечеринка ещё не окончена,» – Карен стало
любопытно, что произойдёт, если её найдут в таком состоянии. «Даже
если подтвердится, что мы помолвлены, большинству будет наплевать на Дулана.
Что, если они увидят состояние комнаты?»
А ещё девушке захотелось, чтобы обожавшая её
горничная пришла в шок. Сейчас Карен считала по пальцам количество людей,
которые были привязаны к ней. Она также хотела увидеть озадаченными и их.
Раньше Карен ненавидела большую часть того, что
делал Дулан, будь то поглаживания её талии, или его неуклюжие ласки, но, к
своему удивлению, недавно она обнаружила, что его стоны и ощущение крепких
объятий было не так уж плохо. Из-за этого приятного открытия, девушка дёрнулась
и лишилась чувств. Удовольствие на кровати приносило не только трение нижних
частей тел. Когда Карен поняла цель объятий мужчины, она очнулась.
«Он
рассердился? В прочем, это не имеет значения.»
Происходящее возбуждало Карен. За столь долгое
время, ей никогда раньше не приходилось развлекаться с Дуланом в первый же
день. Они занимались сексом лишь после свадьбы.
«Сейчас,
когда я вспомнила об этом, тогда он был настоящим извращенцем. Позже я должна
буду попробовать поиграть с каплями воска.»
Увидев, Карен в молчаливом созерцании пустоты, Дулан
подумал, что она ошеломлена. Поэтому он тут же заикаясь попытался оправдаться:
– Это т-ты притащила меня сюда.
«Почему
бы тебе просто не сказать, что я тебя изнасиловала? Вечеринка ещё не
закончилась. Мне нужно снова принять ванну.»
Вожделение, вызванное желанием мозга, угасло, как
только было утолено. Карен, которая посмотрела на явно встревоженного Дулана,
нахмурилась, ощутив исходящий от него запах.
«Этот
парень не моет голову, даже после того, как намокнет под дождём.»
Словно потеряв интерес, Карен оттолкнула Дулана:
– Иди и прими ванну, ты воняешь.
– … Ох? Т-так сильно?
– …
«Что
же мне делать в этот раз?» – когда девушка снова
легла на спину, то огляделась в лёгком изумлении. «Поскольку я раздала все богатства
местным жителям, я жила лишь чтением книг.
Особняк
Раймонда упоминается почти в самом конце романа, поэтому я могу оставаться там
лишь короткое время. Время, которое я за сотни лет неторопливо проводила там в
удобной кровати, если посчитать по дням, будет не таким уж и большим.»
В эту эпоху было не так много мест, куда могла бы
пойти женщина, и Карен до смерти скучала, оставаясь на одном месте. Задабривая
Иселу, девушка думала о долгой поездке, но и эта мысль оказалась отброшена.
Карен хотела поехать всего с двумя горничными, однако ей пришлось бы взять с
собой как минимум пять.
Карен посмотрела на Дулана, который вышел из ванны с
выражением раздумий и сказал:
– Проводи меня как полагается.
«Мне
нужно оттанцевать ещё 3 танца. К тому же, согласно сюжету, Дулан споткнётся о
ногу служанки и упадёт, а в припадке ярости выльет ей на голову вино, тем самым
вызвав насмешки присутствующих. А я должна буду быть шокирована его буйным
нравом.»
– … Угх.
– Ступай решительнее.
– …
Вложил ли мужчина должную силу в шаг или нет, однако
то, что должно было произойти, всё же случилось.
Щёлкнув языком, Карен помогла Дулану. Хоть он и
споткнулся о ногу служанки, ему не удалось вылить на неё вино.
____________________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Mirabilis
P.s.: Главы в новелле очень большие, поэтому они будут делиться на несколько частей.
Пролог.
«17-летняя девушка» (2).
*****
– Мисс,
что Вы делаете?
– Мм,
размышляю о своём будущем.
Нэнси,
принёсшая завтрак, глубоко вздохнула, увидев, что Карен отвлекается. Старой
горничной не нравилось, когда Карен перетруждалась.
–
Пожалуйста, не думайте так долго. Разве такое время не пустая потеря? Со
временем всё станет хорошо, поэтому сейчас просто наслаждайтесь жизнью. Хорошо?
«Прошло уже более 100 лет, но ничего
не стало хорошо.»
– Эх…
– Что это
у Вас в руках?
– Ох, это?
– девушка спрятала монету, которую вертела в пальцах, но тут же вытащила её,
понимая, что ей нет смысла её прятать.
«В конце концов, всё это имеет
значение лишь для меня. Для других эти предметы бесполезны.»
– Ничего
особенного. Просто небольшой амулет.
– Если Ваши
думы слишком сложны, просто подбросьте эту монетку. Лучше, чем долго
размышлять, не так ли? А теперь давайте, заканчивайте со своими заботами и
кушайте. Но не ешьте слишком много, мне нужно потуже затянуть Ваш корсет.
«Это будет нормально?» – Карен сжала монету. «Лишь
эта монета была со мной все эти 117 лет.
Эта жизнь – не имеет какого-либо
направления, так почему бы не воспользоваться этим способом?
Если выпадет аверс, то в этот раз я
вернусь к Дулану и буду изучать с ним теологию. Если выпадет реверс…»
●
Теология – Богословие,
учение о боге.
●
Аверс – лицевая сторона
монеты
●
Реверс – обратная
сторона монеты.
Неожиданно
Нэнси выхватила у Карен монету и подбросила её:
– Вот,
выпал реверс. А теперь, давайте, кушайте.
«Значит в этот раз я должна
совершить что-то ужасное,» – Карен, которая поставила перед собой цель – прожить плохую
жизнь, начала размышлять об амбициях, наблюдая как горячая вода наполняет её
чашку.
Прожив
много лет, девушке стало дико скучно, и она начала сходить с ума.
После
дюжины попыток Карен убедилась, что её брак с Раймондом – это не выход из петли
и начала прибегать к различным методам.
Хорошие
поступки были одними из этих методов.
Карен
продавала свои богатства и жертвовала деньги на благотворительность… Однако,
результат был таким же.
«Нет, даже хуже – ведь в итоге меня
убил бездомный, которому я помогла.
Но хорошие дела интересные и
вызывают привыкание.»
Хотя Карен
отказалась от этого, потому что это не было решением, но какое-то время она
думала о том, как помогать другим и делать счастливой себя.
Тогда она
не спала и бродила до тех пор, пока её ноги не подогнулись от усталости.
Но всё
было напрасно.
«Если делать добрые дела так забавно,
то злые дела, без сомнения, делать ещё более интересно и приятно.
Если я должна творить зло, то это
должны быть невероятно плохие поступки.
Что же мне сделать?» – Карен тихо рассмеялась, подумав о
завоевание мира.
Однако,
учитывая пространство, в котором девушка могла действовать и деньги, которые у
неё были, ей пришлось отказаться от своих амбиций, подобных завоеванию мира.
«В поместье около 20 слуг и все они
слушаются приказов отца, поэтому они не послушаются, если я прикажу им кого-то
убить.
А чтобы переманить кого-то на свою
сторону, потребуется много усилий,» – Карен щёлкала языком, думая о бесчисленных горничных,
слугах и рыцарях в этой истории, которые клялись в верности людям, которые
ничего не делали.
«Срок петли – один год.
В итоге, даже если я попытаюсь
устроить что-нибудь масштабное, самое большое, что я могу сделать – это
подвести к неверности, а самое маленькое – запугивать слуг. Но это так
банально.
Я хочу совершать зло в большом
масштабе.
Когда я поджигала что-то, садовники
почти сразу потушили это. Поэтому несколько попыток добровольных поджогов
всегда заканчивались неудачей.
К тому же, причинять себе вред тоже
бесполезно. До того дня, когда наступит последняя глава книги.
Было время, когда я упала с лестницы
и после этого была полностью парализована. Я не могла сказать ни слова, лежала,
пока моё тело покрывалось пролежнями. Та жизнь была подобна проклятию, и когда
я умерла, то даже ощутила облегчение,» – когда Карен вспомнила о том времени, её аппетит немного
улучшился. «Не было никого, кто серьёзно бы заботился о человеке, похожем на овощ.
Когда я очнулась в следующем году,
то даже думала отомстить людям, которые убивали меня, но это было так
бессмысленно, что я отбросила эту идею.
Нет смысла наказывать людей, с
которыми я ещё даже не встретилась, но даже если бы я решила отомстить, то
целей для этого было бы слишком много.
Даже Нэнси перерезала мне горло,» – и вдруг мысли Карен замерли.
«Месть? Да, месть.»
– …Ах.
«Какое-то время я думала, что уже
сделала всё, что могла.
Но это не так.
Точно так же, как с развлечением с
Дуланом в первый день, есть бесчисленное множество вариантов, которые я никогда
не делала.»
Отдавая
дань неопределённости этой жизни, Карен недоумевала, почему никогда не пыталась
отомстить.
«Я думала, что именно любовь меняет
мир и людей.
Сначала я прочитала книгу, а потом
сделала как было написано в ней и познакомилась с другими людьми, повторяя
действия Карен.
Я должна была полюбить. Поэтому 100
лет я блуждала в поисках любви.
Это были скучные дни. Дни, лишённые
даже капли смысла.
Любовь не является ответом. А я сыта
по горло этими героями.
Пришло время мести.
Неинтересные персонажи, персонажи,
оставшиеся без единого слова должны быть отомщены читателем.»
– Ах!
«То, что я никогда раньше не делала!»
– Карен нашла новое занятие и её
охватило приятное волнение. «Почему я никогда не делала этого?
Больше всего на людей влияет не
любовь.
А смерть.»
В свой
117-й день рождения Карен решила стать убийцей.
*****
Новый план
воодушевил Карен.
Девушка
была так взволнована, что не понимала, почему не убивала первой.
«Я умирала 100 лет, умирала раз за
разом, но почему я не убивала первой? Убивали всегда лишь меня.»
Когда
Карен подумала об этом, убийство не казалось ей чем-то таким уж простым.
«Но я рада этому. Страдания
заставляют людей сиять.
Но мои тонкие руки, кажется, с
трудом смогут скрутить даже одного цыплёнка. Я никогда не поднимала ничего
тяжелее книги.
Когда мне нужно было в церковь, я
всегда ехала в карете, а по высокой лестнице меня поднимал на руки слуга и нёс
наверх.
Главное ограничение – год истории.
Даже если я попытаюсь набраться сил, я ничего не успею.
Было бы легче, если бы в поместье
были младенцы, но их здесь нет.
Беременные горничные также же не
работают здесь, поэтому его появление невозможно.
Есть ещё младший сын садовника, но
он, скорее всего, сильнее меня.
Библиотека особняка достаточно
большая, но ни одна из книг не может мне помочь в убийстве.
Последнее убийство в этом маленьком
городке произошло ещё до рождения «Карен»,» – в итоге, Карен на несколько
мгновений впала в депрессию, подумав, что убийство собственными руками может
оказаться несколько более сложным, чем она думала, но вскоре девушка начала
получать удовольствие и от этого.
«Есть бесконечное количество
способов убить человека. Число смертей, которые перенесла я, уже трёхзначное.
Можно сказать, что я сама ученик, живое пособие и ответ по убийствам.
Я не боюсь ничего, кроме скуки.
Даже если меня поймают, всё, что
произойдёт, это новый виток моей бесконечной жизни.
За это бесконечно долгое время я
хорошо узнала привычки и вкусы многих людей.
Мои возможности почти бесконечны.
Кто же будет первым?» – с взволнованно бьющимся сердцем
Карен начала вспоминать людей.
Первой ей
на ум пришла Изелла.
«Невеста Раймонда, моя соперница,» – девушка вспомнила как Изелла
пыталась унизить её.
«Изелла изводила меня, считая, что я
отняла у неё Раймонда, и у неё множество слабостей.
В будущем я буду проводить много
времени в качестве горничной Изеллы, поэтому она будет крайне лёгкой целью.»
– …Я
сделаю всё правильно.
«Недавно нанятая горничная. Как ни
смотри, я буду идеальным подозреваемым №1. Было бы неплохо, если бы я смогла
продержаться в этой жизни подольше.
Я не боюсь смертной казни. Ведь если
я умру, то просто начну всё сначала.
А что, если я и правда умру в самом
начале?
Это то, что я хочу.
Однако… если я потерплю поражение с
самого начала, моё возбуждение утихнет.
Чтобы сделать эту жизнь как можно
более захватывающей, я должна убить как можно больше людей,» – Карен с гордостью подумала, что
может вернуть людям то, через что она прошла.
Девушка
начала размышлять о том, кого легче всего убить.
«Думаю, Раймонд будет самой сложной
мишенью.
Всё же Раймонд – человек, к имени
которого прилагается титул Лорда.
Я также своими глазами видела, как
легко он противостоял шести хорошо сложенным мужчинам в сражении. Однако, если
Раймонд влюбится в меня, то он без колебаний выпьет всё, что я дам,» – при мысли об этом, Карен ощутила
себя счастливой.
«Если всё будет так, то я надеюсь,
что Раймонд будет развлекать меня как можно дольше.
А в середине лета, когда он сядет на
лошадь, можно будет подстроить его падение.
Если повезёт, он сломает себе шею.
Я хорошо знаю Раймонда.
Нет, я хорошо знаю всех персонажей.
В таком случае моё слабое тело
делает задачу лишь интереснее!» – подумав об этом, Карен сжала кулаки, широко улыбнулась и
снова расслабилась, принявшись убирать украшения из причёски.
«Раймонду придётся подождать…
Прежде чем я встречусь с ним, я
должна разобраться с его нынешней невестой Изеллой Эванс.
Под своим именем – Карен Хайэр.
Когда я окажусь в опасности, Раймонд
снова обратит на меня внимание и бросится на помощь. Как и все эти разы.
Это всегда была лишь банальная
история о любви. Но в этот раз всё будет по-другому,» – с взволнованно бьющимся сердцем,
Карен посмотрела в зеркало.
Оттуда на
неё смотрела девушка юных лет с румяными щеками и глазами, искрящимися
нетерпением. Карен выглядела так, словно была искренне и глубоко влюблена.
«Первое приключение за несколько
десятилетий!» –
Карен вспомнила свою первую встречу с Раймондом, произошедшую более сотни лет
назад.
Он был
словно воплощением всех фантазий девушки. Рыцарь с густыми золотыми волосами.
Богатый, прекрасный и совершенно равнодушный в отношении других женщин.
Улыбаясь,
Карен принялась причёсывать волосы.
«Девушки хотят не мужчину, доброго
ко всем женщинам, а мужчину, доброго к себе.
Поэтому Раймонд идеален.
Раймонд – рыцарь, который существует
лишь для меня. Карен.
Хоть я всегда мечтала о будущем, но
больше всего мне хотелось увидеть Раймонда после моей смерти.
Мой дорогой рыцарь, как ты относился
к моей смерти? Мстил ли ты тем, кто убивал меня? Впадал ли в отчаяние и плакал?
Или ты забывал меня и проводил жизнь с другой?»
Карен была
убеждена, что самой вероятной и правдоподобной реакцией – был первый вариант.
«Даже при жизни он не терпел, когда
меня обижали.
Так что же случилось, когда «Карен»
умерла? Я так хочу увидеть это, жаль, что это невозможно.
Несколько раз я умирала в комнате
Раймонда от рук Вэрдика.
Вэрдику, отцу Изеллы, удавалось
убивать меня в день моей свадьбы с Раймондом, если выполнялось несколько
условий,» –
вспомнив Вэрдика, Карен ощутила лёгкую боль в шее.
Девушка
вспомнила несколько жизней, когда Раймонд ловил Вэрдика в тот момент, когда
Карен испускала последний вздох.
«Что тогда Раймонд сделал с
Вэрдиком? Что же он мог сделать?» – девушке очень сильно захотелось увидеть лицо Раймонда в
этот момент.
В первые
годы, когда Карен жила с ошибочным представлением о том, что Раймонд – это и
есть путь к «счастливому концу», она перебрала разные способы, чтобы прийти к
нему с ним.
Сейчас,
когда девушка подумала о том, что когда у неё появится возможность убить
Вэрдика, то это будет мрачный и страшный способ.
«Вэрдик ударил меня топором по
горлу.
Тот топор был тупым.
Тогда я могла лишь хрипеть от боли,
потому что мои связки были раздавлены, однако я не могла умереть до тех пор,
пока мои шейные позвонки не были полностью перерублены…
В этой жизни я заточу лезвие топора
и буду ждать момента, когда смогу полностью вернуть Вэрдику то, как он убивал
меня.
Не надейся на лёгкую смерть.»
– Он действительно
убивал меня множество раз.
«Однако в этот раз умру не только я!»
– Карен рассмеялась.
Яркий
смех, словно цветочный аромат, распространился по комнате.
*****
– …Поэтому
не грешите. Те, кто будет грешить, упадут в яму вечного ада и не смогут спастись.
Если Вы будете чисты, словно голуби…
Карен с
трудом сдержала резкий зевок и постаралась держать глаза открытыми.
«Нет лучшего снотворного, чем
скучные проповеди.»
Не говоря
уже о том, что Карен слышала слова этих проповедей снова и снова. Молитвы
девушки так и не достигали Бога.
Но Карен
продолжала ждать.
Таинственный
голос, видение от пророка. Хоть что-то.
Однако
ответа не было.
Карен не
слышала голос, который так отчаянно хотела услышать.
Она просто
хотела понять, понять, почему она здесь. Но чем больше её жизнь повторялась,
тем больше Карен сдавалась.
«Когда я смогу вернуться? Когда
закончится этот сон? Когда я выберусь из этого сада? Пожалуйста, скажите почему
я должна переживать эту боль! Почему я?»
– Н-не
оскорбляйте свящ-щенное… время, Карен Хайэр.
«Разве для тебя не оскорбительнее
стоять на этом возвышении? Подумай о людях, которые вынуждены слушать проповедь
заикающегося священника.»
Бросив
равнодушный взгляд на Дулана, Карен передёрнула плечами, но увидев девушку,
идущую позади, остановилась и слегка склонила голову. Изелла также склонила
голову.
–
Приветствую Вас.
– Давно не
виделись, хе-хе.
Девушки
обменялись неискренними приветствиями и улыбками.
Карен
усмехнулась великолепному серебристому платью, которое совсем не подходило для
церкви.
«А ты ни капли не изменилась,» – Карен, которая решила провести
этот год, совершая убийства, представила Изеллу, подвешенную на верёвке в этом
самом серебристом платье.
«Наверное, она будет похожа на
дверной звонок.
Если схватить её за ноги и подвесить
за них, будет ли она кричать словно колокол? Интересно…»
– Леди
Хайэр, Вам нравится моё ожерелье?
– Да.
Думаю, его купил Ваш отец. Такое красивое…
«Прекрасная верёвка.»
– Ха-ха,
это не от отца. Это подарок моего жениха. Я слышала, что Леди Хайэр тоже скоро
выходит замуж, Вы уже получили свадебный подарок?
– …
«Эй, не тушуйся,» – Карен вздохнула, посмотрев на
Дулана, лицо которого ярко покраснело.
«Как человек, который должен будет
остаться в доме жены, разве может Дулан приготовить дорогой подарок, который
оценят в кругу знати?
Однако, когда ты намеренно говоришь
то, что известно всем, атмосфера разговора становится холоднее.»
– Ох, мне
очень жаль! Я сказала это, не подумав! Пожалуйста, простите меня.
– О чём
Вы? Ваше колье прекрасно. Надеюсь, Вы сможете показывать его чаще.
«Хотя кольцо Раймонда получу я.»
– С
удовольствием.
«Изелла, Изелла. Не удивительно, что
ты не справилась.
Даже если ты захочешь запугать меня,
то не сможешь. Пусть ты богата, но по классу всё ещё находишься ниже меня. А
ещё оглянись. Сейчас все вокруг сочувствуют мне,» – подогревая атмосферу, на глазах
Карен заблестели слёзы.
– Н-не
правильно быть… озаб-боченным материальными желаниями, – сказал Дулан.
– …
«Почему ты снова заливаешь всё
холодной водой?»
Дулан с
трудом попытался осадить Изеллу. Однако, чем больше он делал, тем холоднее
становилась атмосфера.
Карен
нахмурилась.
«Зачем ты влез?
Ты не должен быть помехой на пути к
моей цели – попасть на виллу Изеллы, а затем в особняк Раймонда.»
– Вам пора
возвращаться к себе, – посмотрев на надувшуюся Изеллу, сказал Дулан.
И тут
Карен подумала, что ей будет лучше соблазнить Раймонда, если она станет вдовой.
У любого,
кто впервые видел Карен Хайэр, перехватывало дыхание.
Даже когда
Мадам Хайэр ушла в мир иной, людям было грустно не из-за её безвременной
смерти, а из-за того, что прекрасная Карен плакала из-за разбитого сердца. И
несмотря на то, что она была помолвлена с юных лет, многие приходили просить
руки Карен.
Однако
всякий раз, когда это случалось, Лорд Хайэр надёжно защищал Карен от чужих
взглядов.
Даже когда
всё общество критиковали их за то, что Карен и Дулан не подходят друг другу,
помолвку не расторгали. Из-за этого Лорду Хайэр приходилось терпеть сильное
негодование общества.
Но сегодня
все, кто видел Карен, улыбающуюся среди весенних цветов, даже симпатизировали
Дулану.
Горящие
красные волосы напоминали букет распустившихся алых роз. На лице бегущей
девушки сверкала искренняя, а не вежливая улыбка. А каждый шаг Карен был похож
на танец Богини Весны.
Наступала
весна. Ноги Карен были такими лёгкими, словно не могли раздавить ни единого
цветочного лепестка.
Её глаза сияли, словно яркое летнее небо, и каждый человек
переставал работать, замирая от невозможности отвести взгляда от весёлых шагов
девушки.
Их Леди не
смеялась уже несколько лет. Этот день стоил того, чтобы устроить праздник.
Приходящая
весна обнимала всех ароматом цветов, а самая прекрасная девушка под ясным и
синим небом, смеялась от удовольствия.
Карен преуспела в своём первом убийстве.
____________________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Jane
Она старалась быть добродетельной и сострадательной к другим людям и жить подобно одинокой монахине, отреченной от сует мирских.
— Жизнь лишена всякого смысла.
— Т-тогда…выходи з-замуж.
— Все женщины до замужества обременены схожими проблемами, однако после брака большая часть из них мигом испаряется. Это тщетная надежда, что я стану принцессой из сказки, исчезнет, как и снежники. В конце концов меня поглотит суровая реальность.
— ….Возможно.
Так оно и есть.
Карен ответила, изливая всю свою скопившуюся на душе печаль.
Он еле-еле произнес эти слова после своих нескончаемых заиканий. Ах, да, конечно, он просто решил заранее предупредить и спустить с небес на землю, ведь вскоре он станет ее мужем.
— Нет, все не так.
Она хотела выражать свое недовольство и перечить его словам.
Карен мечтала состариться. Или же просто обрести покой. Нет….Она всего лишь не могла терпеть этот однообразный мир. Он просто-напросто набил оскомину. Подобные разговоры, похожие моменты повторялись более 100 лет, потеряв точку в конце повествования.
И как же бесит его осточертевшее заикание!
Карен, подавив всю свою боль и проглотив крики, вновь вошла в свое привычное амплуа, став семнадцатилетней девушкой.
Двадцатипятилетний Дулан прекратил свои язвительные насмешки, восхитившись ее неписаной красотой. Дулан предполагал, что Карен глупое дитя, потому не придал особому значению ее поведению.
100 лет назад. Быть может, даже сейчас.
За все те года никто не воспринимал Карен как человека, прожившего 117 лет, посему она не видела необходимости соответствовать своему возрасту. Карен непростая очаровательная женщина с роскошными алыми волосами и аметистовыми глазами.
Эта женщина бессмертна и запросто вскружит вам голову.
Зал окутала музыка.
Карен грубо схватила Дулана за руку.
Начало безупречное.
Дулан был неумел в танцах, однако Карен мастерски стала ведущим партнером, дабы не опозориться перед глазами у всех людей.
Если поразмышлять, то с Дуланом она сейчас танцует примерно 69 раз. Однако после бесчисленных событий за столько огромный срок жизни она не могла быть уверенной в цифре.
Рука крепко схватилась за талию, и их тела повернулись.
Кто на этот раз станет причиной ее погибели?
Теперь смерть была самым будоражащим и интересным событием в ее жизни. Карен в какой-то степени стала кукловодом, дергающим за ниточки свою смерть. После череды смертей воспоминания стали тусклыми, а лица людей слились в единую картину. От примитивных проблем, наподобие «разговаривала ли я с тем человеком», до сомнений в том, что ее убили из-за скопившихся обид. Неважно, как она бы жила. При любом раскладе ожидает смерть и возврат в исходную точку. Но больше всего она ненавидела до глубины душей всю ту рутину, неустанно повторяющуюся жизнь за жизнью, и пустые разговоры, от которых пульсировали виски. Карен желала найти новый ответы на нескончаемые вопросы, но посреди глуши, лишенной войн и переживаний, только пылкие чувства заставляли трепетать ее сердце.
Мир прекрасен, так что пора развлечься.
Чем же заняться на этот раз?
Настали ее 17-ый и 117-ый дни рождения.
Карен нужно подождать лишь месяц, дабы встретиться с Реймондом. К горлу подступал ком от ненавистных первых глав повествования. Если была бы возможность – она бы вырвала эти страницы.
Единственное, чему стоило придать значение в этот отрезок времени, — это убеждению, насколько Дулан мерзок и уродлив и насколько Карен, чья судьба сулила выйти за него замуж, очаровательна и остроумна.
Последний аккорд подошел к концу.
Дулан наморщил лоб.
— Я-я не стану просить твоей любви, Карен Хайер. Между нами…лишь семейные узы. Н-но, если мы не поженимся, земля вернется государству. Б-брак – это наш способ п-предотвратить подобный исход….
— Не нужды объяснять, что нам обоим известно.
— …Т-тогда хоть раз улыбнись. Все эти люди…в особняке…надо мной лишь насмехаются.
Карен почувствовала острую боль, пронзающую запястье. Этот идиот слишком сильно схватил за руку.
Карен ненавидела боль. Сколько бы она не пережила страданий, боль – та вещь, которую она не могла вытерпеть.
Усмиряя подступающее раздражение, Карен положила другую руку на грудь Дулана.
— Ты не прав, Дулан.
— Я-я не потерплю, чтобы со мной обращались как с глупцом, — мужчина с визгом прорычал, но девушке его ребячество показалось весьма забавным.
Столь миленькое слово «глупый» ему не подходит.
Его гордость переполняла края, но самооценка была ниже плинтуса. В своей нескончаемой жизни она сталкивалась с его нутром множество раз. Даже после брака с Карен его недальновидность не изменилась. Это его натура, заложенная природой романа.
Быть может, причина в том, что, по замыслу автора, Карен не предначертана ему судьбой. Быть может, спустя десятилетия брака он наконец-то повзрослеет и воспитает ребенка, и тогда этот ребенок, быть может, сам вскоре станет отцом. Как знать, каков наш фатум.
Карен известно, что этот молодой человек, мелькающий перед ее глазами, страдает комплексом неполноценности, однако эти размышления бессмысленны. Ей так и не удалось лицезреть поток времени, присущий нашей жизни. Для Карен он все тот же.
Она вспомнила ту пору, когда полагала, что брак с Дуланом Ллойдом станет ключом к разгадке ее трагической участи.
Тогда Карен была юна.
Или нет? Те времена уже позабыты.
Ей пришлось прожить более ста лет в теле юной девушки, потому в ее голове все события напоминали книги, расставленные в хаотичном порядке на книжных полках.
Даже если Карен сладостно зашепчет Дулану слова любви, он поставит под сомнение ее искренность. От постоянных придирок Дулана девушке было в новинку быть с Реймондом, сделавшему первый шаг навстречу и поклявшемуся в своей вечной любви и преданности. Он никогда ничего не требовал взамен.
Когда это было?
Карен задавалась вопросом, как провести эту жизнь. Книгу, заказанную в особняке Реймонда, она прочла лишь наполовину. Сейчас она еще не опубликована. Удастся ли узнать концовку?
Однако до встречи с Реймондом пройдет немало времени.
Важность этого периода лишь в одном – нужно порвать с Дуланом. Карен знала более тридцати способов, как обвести вокруг пальца Дулана и над ним подтрунить. Если ничего не предпринять, то все завершится их браком, но подобный путь она не раз выбирала.
Чего же она ни разу не пробовала?
Карен в это время жила мирно и тихо, поскольку никаких важных событий не случалось. Пока на улице стоял холод, по саду гулять было бы неуместно. Когда на горизонте не встречалось интересных людей, она прожигала свое время с горничными, слугами и вон тем мерзким женишком.
Сначала Карен чувствовала себя подавленной.
Но на этот раз ей не 17, а 100 лет. Лишь она одна может отпраздновать это знаменательное событие.
Она хотела выбрать иную дорожку, еще неиспытанную судьбой.
— Приходи сегодня ночью в мою комнату.
Если так подумать, то сегодня, утопая в потоке времени, она даже толком не развлеклась с Дуланом.
Дулан после длительной поездки выглядел изнеможенным. И, видя его отвратительное лицо, ставшее уродливее по прошествии лет, она еще сильнее в нем разочаровалась. Что ж, на этот раз свяжем-ка Дулана и изобьем палкой.
Дулан, услышав ее слова, нахмурил брови.
Они злится или же хочет отругать за ее развратность?
Однако ответ Дулана поразил Карен.
— …Хочешь впустить собак и на засов закрыть дверь?
— А?
— Черт, разве ты провернула со мной такой трюк на десятый день рождения?
Случалось ли подобное? Он столь неожиданного заявления девушка приободрилась.
Она даже не знала, что «Карен» хранит такие скелеты в шкафу. Даже во время их семейной жизни такого не случалось, но жизнь преподносит сюрпризы.
Превосходно. Ах, до чего же примитивное наслаждение.
Карен, переполняясь радостью, искренне засмеялась.
— Что ж, тогда уйдем по окончании танца.
— Почему?
— В чем же проблема? Я хочу пораньше устроить свадьбу.
— …Не понимаю. Не могу понять.
Девушка сквозь одежду ущипнула Дулана за грудь. От небольшой боли с его уст слетел слабый стон.
Даже без капли любви сексуальные желания никуда не исчезли, не так ли? Она прекрасно знала.
— Тебе не по душе такая жена?
Ничуть.
С усмешкой на лице она прикрыла своим подолом пышного платья нижнюю часть тела мужчины.
Ах, эти женские манеры.
Почему голову не покидают мысли, что секс и смерть тесно взаимосвязаны? Когда ее тело тряслось от страха, было бы гораздо лучше в то мгновение утонуть в объятьях другого человека.
Ощущения погружали в омут с головой, а тепло, касавшееся тела, затуманивало разум «счастьем и утешением». Благодаря этой приятной иллюзии вселялась уверенность, что вся трудная часть жизни больше не будет такой тяжелой. Однако это походило на личный опыт врача, пережившего надвигающуюся смерть. Будто тебя толкнули с небес и забросили на забытый край земли.
Разумеется, были мужчины, занимающимися глупостями, как махание веткой в воздухе, но Дулан еще не дошел до такой степени.
В отличие от великолепной и красивой Карен, он был долговязым, бледнокожим и с орлиным носом. Его внешность источала мрачность и зловещность. Он также обладал талантом делать трагедию при малейших словах Карен.
Люди часто высмеивала Дулана и тыкали пальцем, поскольку он всегда на всех смотрел свысока и, не умея управлять поместьем, полагался на отца Карен.
Он постоянно ходил с сутулой спиной, поджатыми плечами и согнутой талией.
Но если долго вращаться в петле времени — можно найти в подобном некое очарование. Лишь спустя года ему удалось предстать в ее глазах милым. Однако к этому моменту для нее все были на одно лицо.
По мере того как она становилась старше Дулана, его угрюмость, подозрительность, личность и среда, в которой он вырос, все отчетливее бросались в глаза.
— …Б-больно?
Похоже, в его вопросе нет ни капли волнений. Если быть точнее, в нем звучала нотка удовольствия.
Как только Дулану бросились в глаза красные пятна, принадлежавшие Карен, он еще сильнее возбудился.
Карен, увидев это зрелище, едва подавила фырканье.
Несомненно. Неуверенные и непривлекательные мужчины не признаются в этом женщинам.
Они ненавидели в этом признаваться.
И такие мужчины еще больше были одержимы девственностью женщин, поскольку не желали, чтобы другие прознали их неопытность.
Карен призадумалась, проявит ли Дулан милосердие.
Хоть Дулан и учился в монастыре, как знать, что творится на его душе. Нет никаких гарантий, что он полон «милосердия и сострадания».
Вдобавок Дулан был образцовым священнослужителем. В отличие от Реймонда.
Станет ли Дулан себя сравнивать с кем-то еще? Карен погрузилась в воспоминания о своем первом сексе.
Это было довольно давно.
Он же был с Реймондом?
Шум оборвал нить мысли.
Снаружи послышались шаги слуг. Похоже, они ее искали.
Банкет же еще не окончен.
Карен пробирало любопытство, что произойдет, если ее найдут в таком виде. Пусть они и помолвлены, однако еще не все верили, что именно Дулану суждено стать мужем Карен.
Что, если они увидят пикантную сцену в этой спальне?
Карен также очень хотела понаблюдать, как слуга, уважающий Карен, придет в изумлении и схватится за грудь.
В этот момент она посчитала количество людей, искренне о ней заботившихся.
Также она хотела лицезреть испуганную мордашку Дулана.
Прежде Карен ненавидела излишние прикосновения Дулана: будь то поглаживание по талии или неуместные ласки. Однако она для себя открыла, что стоны и крепкие объятия не так уж и плохи. Из-за спутанных чувств она слегка дернулась от приятного ощущения, окутывающего тело. Но не только трение между ногами доставляло удовольствие.
Когда Карен осознала предназначение объятий мужчины, то тотчас растерялась.
Видя его злость, она задумалась, правда ли он сердится? Но тут же об этом позабыла.
Это не столь значимо. По-своему происходящее возбуждало.
Раньше ей не приходилось так рано развлекаться с Дуланом. Обычно он чувствовал неловкость, когда впервые с ней ложился в кровать.Сейчас же он напоминал похотливого мужчину.
Позже попробую позабавиться с воском свечей.
Дулан искал объяснения и ответы. Видя ее отрешенность и задумчивость, он подумал, не ошеломлена ли она.
— Т-ты меня сюда притащила.
Почему он говорит так, будто она его насилует?
Карен ненавидела пачкать свое нижнее белье.
Нет, банкет еще не окончен. Так что лучше постирать.
Вожделение и похоть, пропитавшие тело, остыли, когда желания девушки были утолены.
Карен перевела взгляд на встревоженного Дулана и нахмурила брови, ощутив неприятный запах, исходящий от мужчины.
Боже, этот недоумок даже не помыл голову после дождя.
Карен оттолкнула Дулана, потеряв интерес.
— Иди помойся. От тебя смрадом несет.
— ...Ах? Н-настолько сильно?
— …
Что же на этот раз делать?
Карен лежала на постели и билась в пустоту.
Все свое состояние она раздала жителям, частенько убивала время, читая книги, забавляясь с женатыми мужчинами и получая нож в спину. Она была лишь сторонним наблюдателем свадьбы Реймонда и Изеллы – самой же ей пришлось покорно выйти замуж за Дулана. Однако за все те времена чаще всех она посещала особняк Хайеров, загородный дом Изеллы и поместье Реймонда.
Особняк Реймонда упоминался на последних страницах романа, так что та прекрасная пора, к сожалению, продолжалась недолго.
Время, неспешно проведенное на той удобной постели за сотни лет, можно сосчитать по пальцам. В эту эпоху количество мест, куда бы могла пойти женщина, было не так много, потому скука ее преследовала по пятам.
Карен подумала, дабы на этот раз отправиться в увлекательное путешествие, выманив из четырех стен Изеллу, но эти мысли тотчас отогнала прочь. Она бы хотела провести это путешествие лишь с ней вдвоем. Однако ей бы всунули «положенных» пять слуг.
Карен очень переживала, что Дулан и Реймонд также станут их сопровождать как ответственные лица.
Как иронично. Кто еще за кого в ответе?
Карен вкратце попросила Дулана, глядя на более опрятный вид Дулана.
— Сопровождай меня лучшим образом.
Нужно насладиться еще тремя песнями. И в тот момент Дулан споткнется о ногу слуги, и, когда его бушующая ярость, подобная извергающейся лаве, охватит с головы до пят, он выльет вино на его голову. При виде такой забавной сцены смех заполонит весь зал. А сама Карен удивиться такой жестокой его стороне.
— ..Агх.
— Следи за шагами.
— …
В этой ситуации именно Карен должна была сбавить темп и подстроиться под неуклюжего партнера.
Что ж, так и быть.
Карен, цокнувшей языком, пришлось помочь Дулану.
Как и предначертано судьбой, Дулан споткнулся о ногу слуги, однако, вопреки ожиданиям, так и не облил его вином.
— Мисс, что вы делаете?
— Хм-м, переживаю о своем будущем.
Нэнси, принеся завтрак, глубоко вздохнула, видя, что Карен не может сосредоточиться на трапезе. Нэнси ненавидела, когда Карен перенапрягалась и погружалась в раздумья.
— Ох, вам не стоит перегружать вашу голову. Вы же только попусту тратите свое время, или я не права? Не переживайте, в скором все наладится, и удача станет вам сопутствовать. Хорошо?
Прошло уже более ста лет, однако ничего не наладилось, а фортуна повернулась спиной.
— Хм-м…
— Что это у вас в руке?
— Вот это?
Она спрятала монетку, которую ощупывала пальцами, но тут же вытащила, поскольку осознала бесполезность этого действия.
Что ж, прятать бессмысленно. В конце концов лишь Карен придавала этому значение. Для других оно не имеет ценности.
— Это так. Пустяк. Просто ношу как талисман.
— Если вам слишком сложно принять решение, просто подбросьте монетку. Это вам поможет сделать выбор быстрее . А теперь отпустите все свои переживания и наконец-то позавтракайте. Но не налетайте так на еду — нужно еще затянуть корсет!
Это вообще нормально?
Карен схватила монетку.
Лишь эта монеты была всегда с ней на протяжении целых 117 лет. Эту жизнь она вряд ли когда-нибудь поймет, так что нет ничего плохого пойти этим путем. Если суждено показаться лицевой стороне, она разделит постель с Дуланом и станет с ним изучать теологию. Если же выпадет реверс…
Нэнси тотчас схватила и подбросила монетку.
— А, смотрите, выпал реверс. Так что, давайте, поешьте.
Тогда на этот раз она свернет с тропинки добра.
Карен, представившая себе цель — прожить, совершая греховные деяния, предвкушала о больших амбициях, пока наблюдала, как горячая вода медленно наполняет чашку.
Жизнь наскучила Карен, и от этой тленной и безынтересной жизни она сходила с ума. После десяток попыток Карен твердо была убеждена, что брак с Реймондом не поможет выбраться из этой петли времени.
Благие намерения и хорошие поступки также бесполезны.
Она продавала все свое имущество, занималась благотворительностью. Однако, вопреки ожиданиям, исход был все тем же.
Нет, с каждым разом было еще хуже. Ведь ее убил какой-то бездомный, которому она оказала милость.
Но хорошее поведение и праведные дела по мере становятся неотъемлемой частью нашей жизни.
Карен отказалась от подобных затей, поскольку это не выход из ее ада, однако какое-то время она вправду думала, дабы помочь другим и тем самым себя осчастливить.
Она бродила без сна, пока ее ноги не устали и не могли пошевелиться.
Все было тщетно.
Если добрые дела столь увлекательны, то злые без тени сомнения доставят удовольствия в сто крат больше.
Если и творить зло, то нужно выжимать все соки, делать самое дурное, что только возможно.
Какое лучшее злодеяние можно совершить?
Карен издала усмешку, уповая о завоевании мира.
Однако, учитывая местность, в которой можно разгуляться, и деньги, которые у нее были, к сожалению, ей пришлось отказаться от своих грандиозных планов и завоевания мира.
Порядка двадцати слуг покорно слушаются приказов отца, потому они не последуют воле Карен и не пойдут на убийства. Чтобы найти соратников, потребуются время и много усилий.
Карен щелкнула языком, размышляя о бесчисленных горничных, слуг и рыцарей в этой истории, поклявшихся в верности, но так и не приложивших ни к чему руку.
Срок порочного круга – всего год.
В конце концов, даже если она попытается сделать нечто грандиозное и ужасное, самое больше, что ей под силу – направить на ложный путь, а самое маленькое — запугать слуг. Но это ничуть не интересно.
Она грезила о великих делах.
Когда-то она устроила поджог, однако садовники мигом потушили. Именно поэтому несколько добровольных попыток претерпевали фиаско.
Вдобавок даже вред самой себе не приносил плоды.
До того дня, когда перевернется последняя глава страницы книги.
Бывали моменты, когда она нарочито падала с лестницы и получала серьезные травмы, после которых не могла даже подняться. Она лежала до образования глубоких пролежней, не говоря ни слова. Та жизнь была подобно проклятию, и после смерти она наконец-то обрела душевный покой. И, вспоминая те времена, она ощутила прилив сил и разыгравшийся аппетит.
Никто не желал всерьез заботиться о людях, походящих на овощей и ни к чему не приспособленных.
Вернувшись в исходную точку, она жаждала отомстить людям, ставшим причиной ее смерти, однако подобное уже не имело смысла. Прошлое остается прошлым, потому она отбросила свою затею.
Не было причин для мести тех, с кем она ни разу не виделась, и, даже если бы она попыталась отомстить, целей для мести было бы слишком много.
Даже Нэнси однажды перерезала ей горло.
Между тем поток нескончаемых мыслей Карен прервался.
Жажда мести? Месть, месть.
— …Ах.
На какой-то миг ей показалось, что она уже сделала все возможное, что только могла.
Однако она ошибалась.
В мире существует бесчисленное множество вариантов того, чего она не пробовала, например, как никогда не спала с Дуланом в первый же день.
Отдавая должное запутанности этого мира, она пребывала в растерянности, почему никогда не воплощала в реальность свою месть.
Она считала, что именно людей и мир меняет такое возвышенное чувство, как любовь.
Девушка прочла книгу, познакомилась с людьми и следовала каждому шагу той самой «Карен».
Она поставила себе цель – полюбить. И целые года бродила по страницам книги, дабы исполнить свое заветное желание.
Те дни была наполнены скукой. Те дни не имели смысла.
Любовь – не ответ на ее молитвы. И все герои, пропитавшие страницы книги, теперь действовали на нервы.
Настал час мести.
Персонажи, лишние в этой истории.
Герои, чья судьба безвкусна или же приторна.
Люди, оказавшиеся бесполезными в поиски ее ответов.
Нужно им все воздать сторицей.
— Ах!
Того, что она никогда прежде не делала!
Карен нашла ответ, чем развлечься в свои 117 лет.
От этих мыслей ее переполняла радость, а тело окутал благовейный трепет.
Почему же она раньше подобного не сделала?
Ведь будоражит людей не любовь.
А смерть.
И в свой 117-ый день рождения Карен решила стать убийцей.
Карен воодушевилась новой идеей.
Карен переполняло волнение, не понимая, почему она не решалась на убийство.
На протяжении ста лет она вновь и вновь умирала. Но почему она не взяла вожжи своей судьбы и не убила первой? Лишь она была целью смерти.
Подумав об этом, она осознала, что подобное реализовать не так уж и просто.
ʹОднако именно потому я и рада. Месть и мучительные страдания наполняют людей энтузиазмом, и тогда весь свет проливается на нихʹ.
Но столь хрупкие ручонки не способно даже свернуть шею даже жалкой курице.
Она никогда не поднимала чего-то тяжелее книги.
Когда она хотела посетить богослужение – ее отвозили в карете, а когда на пути стояла трудность в виде крутой и высокой лестнице – слуги покорно ее поднимали наверх.
Однако ее преследует ограниченное время.
И это год.
Она ничего не успеет натворить, пока набирается сил.
Было бы куда проще, если бы в особняке были младенцы, но, к сожалению, надежды тщетны.
К несчастью, и беременных горничных здесь тоже нет, поскольку им не разрешено работать. Так что появление младенцев априори невозможно.
Если подумать, то есть тут один ребенок, сын садовника. Но, должно быть, он сильнее Карен.
Библиотека этого особняка славилась своими масштабами, однако ни одна из книг не поможет в убийстве.
Последнее убийство, произошедшее в таком маленьком городке, было еще до рождения Карен.
В конце концов Карен охватило отчаяние от осознания того, что не так просто убить человека голыми руками, но вскоре эти мысли послужили причиной переполнявшего наслаждения и трепета сердца.
Есть бесконечное количество методов, дабы нанести смертельный удар. Не хватит двух рук, чтобы сосчитать количество ее смертей. Потому что это число трехзначное.
Будучи мемуаром и живым свидетелем, лишь она и есть ответ на все вопросы.
Карен не страшилась ничего, кроме скуки. Даже если ее убьют или схватят за гнусными трюками, она вновь возвратится в самое начало.
Ее жизнь подобна адской петле.
За те ужасно долгие лета она прониклась привычками и вкусами разных людей.
Возможностям не видно ни конца ни края.
Кто же первым не проснется следующим утром?
Пока Карен мечтала о своей первой жертве, ее сердце бешено билось.
На ум ей тут же пришла Изелла.
Да, та самая невеста Реймонда и соперница Карен.
Карен вспоминала, как Изелла изнуряла и ее мучила. Женское сердце беспокоилось, что Карен украдет Реймонда, и потому она использовала всевозможные лазейки, дабы насолить девушке.
Учитывая, что в будущем она станет горничной Изеллы, та станет легкой мишенью для воплощения ее замыслов.
— …Меня тут же поймают.
Разумеется, она станет подозреваемой номером один, поскольку горничная не кто иной, как соперник в любви. Было бы неплохо, будь у нее в запасе немного больше времени.
Ей не страшна смертная казнь.
Даже после смерти у нее вновь будет шанс начать историю по-новому.
Но что, если на этот раз смерти не избежать? Тогда бы она смогла наконец-то отдохнуть.
Если же она с самого начала потерпит неудачу, напряжение в душе уймется.
Она желала убить как можно больше людей, дабы всецело насладиться этой жизнью и позабыть о морали и скучных правилах.
Карен возгордится своими заслугами, отомстив всем по заслугам. Она подумала, кого бы всех проще было убить.
Однозначно, Реймонда убить всех сложнее.
Реймонда окружала стена под названием влияние и титул лорда.
Она также стала свидетелем, как он с легкостью расправлялся с шестью крепкими и жилистыми мужчинами во время сражения.
Но, если Реймонд попадет под чары Карен, он без раздумий выпьет все, что она даст.
От этих мыслей Карен ощутила поток наслаждения и счастья. Она надеялась, что если все пойдет по задуманному, то он сможет ее ненадолго развлечь.
В разгар лета, когда он отправиться на прогулку верхом, можно подстроить падение. Если удача не покинет, то он сам же себе сломает шею.
Карен видела насквозь Реймонда и знала о нем все.
Точнее сказать, она знала всех персонажей.
Так что ее стройное и хрупкое тело преподнесет краски в ее замыслы.
Погруженная в свои грезы, Карен сжала руки в кулак и потом расслабила пальцы, нарисовала улыбку и начала снимать украшения с волос.
Реймонд останется за закуску.
Перед встречей с Реймондом она должна встреться с Изеллой Эванс, его нынешней невестой.
Ради Карен Хайер.
Как и прежде Реймонд вновь заинтересуется Карен и бросится сломя голову, если та окажется в опасности.
Эта клишированная история любви. Однако на этот раз все будет иначе.
Карен взглянула в зеркало с взволнованные сердцем, чей звук доносился до ушей.
В нем отражалась девушка с румянцем на щеках и зрачками, блестящими от предвкушения своей новой жизни. Она напоминала женщину, которую без остатка поглотила любовь.
Впервые за все десятилетия ее ожидает настоящее приключение. Карен вспомнила тот день, когда впервые встретила Реймонда.
То было более ста лет назад.
О таком мужчине грезила любая женщина. Рыцарь с золотистыми густыми волосами, переливающимися под лучами солнца и ослепляющую каждую девушку.
Богатый и статный красавец, но совершенно равнодушный к другим женщинам.
Карен расплылась в улыбке и начала причесывать волосы.
Женщины желают получить мужчину, чье сердце добро не к ним. Нет, они желали мужчину, любящего себя.
Так что Реймонд безупречный образец для подражания.
Рыцарь, который предназначен лишь для Карен.
Карен всегда хотела прожить чуть больше и состариться, но больше всех она хотела после смерти быть возле Реймонда.
«Чем же ты занимался, что ты испытывал после моей смерти, мой любимый рыцарь? Ты отомстил тем, кто был причастен к моей смерти? Или,быть может, тебя окутало беспросветное отчаяние , а из глаз хлынул поток слез? Или же ты позабыл меня и разделил ложе с другой?»
Карен была твердо уверена, что самая правдоподобная реакция из всех – это первый вариант из ее предположений.
Даже при жизни Карен он сидел сложа руки, когда его девушке угрожала опасность.
Что же он предпринял, когда Карен умерла? Она бы хотела стать свидетельницей сего события, но подобное уже невозможно.
Карен несколько раз умирала в комнате Реймонда из-за Вэрдика, отца Изеллы. Если выполнялось несколько условий, ему удалось убить Карен во время ее свадьбы с Реймондом.
Подумав о Вэрдике, Карен почувствовала легкую боль, пронзающую горло.
Среди многочисленных жизней были моменты, когда Реймонд ловил Вэрдика в момент предсмертного вздоха Карен.
Любопытно, что тогда Реймонд сделал с Вэрдиком? Что он мог предпринять?
Карен очень сильно хотелось видеть в тот момент вид Реймонда.
Прежде Карен много раз размышляла, что Реймонд ее ключ к «счастливому концу». Она перепробовала множество вариантов, дабы быть возле него.
Как его убить? Она была безразлична к самому убийству, однако страх не покидал ее тела.
Вэрдик убил ее топором, отрубив шею.
Тот топор был тупым и большим.
Тогда она издавала лишь агонирующие стоны, ибо все ее мышцы были разорваны, однако она вкушала смерть до тех пор, пока полностью не сломали ее шейные позвонки.
Так что Карен бы отомстила ему самым жестоким способом.
На сей раз она заточит лезвие топора и станет ждать, когда оплатит Вэрдику той же монетой.
Она убьет его таким же способом.
Она надеялась, что однажды он издохнет перед ее глазами,страдая от той же боли, что и она.
— Ты убивал меня разными способами множество раз.
Однако в этой жизни умрет не только она.
Карен разразилась смехом.
И задорный смех сплел свои сети по всей комнате.
— …Посему николиже не свершайте грешных деяний. Грешнику не избегнуть ямы вечного ада. Ему не выбраться из адского пламени. Если вы будете чисты и непорочны, подобно голубю…
Карен едва сдержала подходящий зевок и постаралось не сомкнуть глаза от скуки.
Не существует снотворного лучше нудных наставлений.
Эти проповеди вновь и вновь пронзали барабанные перепонки Карен, однако ее молитвы не достигали небес.
И Карен покорно ждала.
Мистический голос, фантом, появление пророка.
Хоть что-то. Но ответ не приходил.
Голос, который так отчаянно желала услышать, так и не прозвучал.
Она хотела понять все происходящее и постичь замыслы этой книги.
Но с каждой новой жизнью ее желание пропадало.
Когда она сможет вернуться, когда закончится этот кошмар? Когда она выберется из этого ада? Она требовала ответы.
Почему именно она переживает эту нескончаемую боль, мучения и постоянные смерти. Почему не кто-то иной, а она?
— Н-не оскорбляй священное время…н-не надо, Карен Хайер.
Как это вытерпеть? Разве это звучит не как оскорбление? Ему следует подумать о людях, которым придется слушать проповедь священнослужителя, заикающегося на каждом слове.
Карен стыдилась Дулана и готова была ему высказать все в лицо, но увидела женщину, стоявшую позади него, потому ей пришлось сдержать свое возмущение и слегка склонить голову.
Изелла также склонила голову.
Любезные приветствия. Воспоминания о последней встрече. Лживые улыбки.
Это была неискренняя беседа и фальшивый смех, которые также быстро минули, как и начались.
Карен скривила насмехающуюся улыбку, увидев роскошное серебряное платье, совершенно не сочетающееся с великим храмом.
Она все та же.
Карен, решившая на этот раз посвятить этот год убийствам, подумала об Изелле, повешенной с плотной веревкой на шее и этим прекрасным платьицем.
Хм, она бы напоминала веревке колокольчика.
Если ее повесить на веревку и дернуть за ноги, она так же бы зазвучала, как и колокольчик? Как же любопытно.
— Мисс Хайер, что вы думаете о моем ожерелье? Оно же прекрасно?
— Да, полагаю вам подарил ваш отец. Оно вправду прелестное…
Оно подобно веревку, от которой хрустят позвонки ее шеи.
— Ха-ха, вы ошиблись. Это подарок не от отца, а жениха. О, я слышала, что и мисс Хайер тоже выходит замуж. Вы уже получили подарок от вашего возлюбленного?
— ….
Так, не падай духом, Карен.
Карен глубоко вздохнула, глядя на Дулана, залитого бордовой краской. Как Дулан, человек, который должен стать затем господина и остаться в доме жены, может приготовить дорогой подарок?
Но, когда из ее уст льются известные факты, атмосфера вокруг становится напряженнее.
— Ах, прошу прощения. Мой язык опережает мои мысли. Простите за мое безрассудство и фамильярность.
Что ж, кольца Реймонда все равно достанется мне.
— Разумеется.
Изелла. Изелла. Неудивительно, что ты потерпела фиаско.
Даже если она захочет ей досадить – увы, она не сможет. Пусть она и богата, однако по статусу она ниже Карен.
И оглянись вокруг. Всех переполняет жалость, глядя на Карен.
Карен, входя в образ и соответствуя атмосфере, прослезилась.
— Н-не стоит поддаваться алчности…это н-неправильно. Это г-грех.
— …
Черт, почему он снова все тушит холодной водой?
Дулан свои заиканием пытался осудить Изеллу.
Чем сильнее он это делал, тем сильнее все становилось нелепее.
Карен сморщила лоб.
Почему он сует нос не в свое дело?
Карен не хотела, дабы он разрушил ее планы и помешал попасть в загородный дом Изеллы и особняк Реймонда.
— Нам пора возвращаться.
Взглянув на угрюмую Изеллу, Дулан с колебанием ответил, предостерегая Карен от грехов.
И Карен задумалась, быть может, ей проще будет соблазнить Реймонда, если она овдовеет. Любой, кто впервые видела ослепительную Карен, затаивал дыхание и сверкал восхищающимися глазами.
Даже после кончины миссис Хайер, люди попали в сети горя и отчаяния не от столь неожиданной смерти, а из-за горьких слез красавицы Карен, оплакивающую матушку. И, несмотря на то, что уже с давних пор она стала невестой, множество мужчин предлагали руку и сердце. Однако сэр Хайер всякий раз возводил огромную стену защиты и опеки и не допускал, чтобы чужие глаза хоть мельком могли насладиться Карен, руша их надежды.
Даже когда все вокруг твердили, что они не пара, помолвку не расторгли, потому в особняке витали негодования и неустанные жалобы людей.
И сегодня тех, кто лицезрел улыбающуюся Карен, напоминающую распустившийся яркий бутон, охватила жгучая зависть к Дулану.
Алые пылающие волосы были подобны пышному букету ярко-красных роз, обольщающих всех своим видом. На лице девушке, куда-то спешащей, заиграла не фальшивая улыбка, а улыбка, исходящая от всего сердца. А каждый шаг походил на танец Богини Весны.
За окном заиграли весенние краски. Но ноги Карен были легким, а движения воздушными, будто они не касались земли и не прерывали жизнь ни единого лепестка цветов. Ее очи сияли, словно грядущее летнеее безоблачное небо.
Каждый при ее виде замирал и отвлекался от своих мирских дел.
У каждого перехватывало дыхание при ее беззаботных шагах, готовых позабавиться и насладиться ребячеством.
Девушка уже множество лет не смеялась столь искренне. Это событие станет красным днем календаря.
Весна, стучавшая в дверь каждого дома, источала аромат цветов и дурманила всех своей свежестью и энергией.
Под безоблачным и синим небом девушка, опьяненная радостью, смеялась от удовольствия и счастья.
Карен успешно справилась со своим первым убийством.
Перевод с корейского и редактура: Koheira
Глава 1. «Ожерелье Изеллы» (1).
Ха-а-а….
Поднимаясь к особняку Лорда Хайэр, известный своими
невероятно прекрасными цветами, Изелла ощущала, как горят её ступни.
«С
самого начала всё пошло не так.»
По дороге к особняку карета резко затряслась,
подтверждая то, что дорога находится в плохом состоянии, а кучер подпрыгнул и
упал с сидения.
К тому же, лошадь сломала лодыжку.
Поэтому, оставшуюся часть пути они не могли
подниматься по крутому склону на карете и Изелле пришлось подниматься в гору,
ощущая, как её ноги сводит от усталости.
– Что хорошего в этой проклятой деревне?! – Изелла
страдала от душевной боли с тех пор, как последовала за отцом в маленькую
деревню.
Поместье, принадлежащее семье Хайэр, было
благословлено Богом, поэтому уже весной всё в нём расцветало, а осенью было
целое изобилие плодов.
Несмотря на то, что эта земля представляла собой
неровный горный хребет, здесь росло много ценных деревьев и было малое
количество жителей, поэтому особых затрат на управление не было.
Проще говоря, это место было достаточно перспективным.
Естественно, в глазах её отца, эта земля
рассматривалась как объект наживы, в то время как для Изеллы не более чем целью
проклятий.
– Эта земля
будет нашей, – улыбнувшись, Вэрдик взял дочь за руку.
Вдали от крупных городов, вдали от интересов знати,
у него была лишь дочь.
Это поместье было хорошей добычей для Вэрдика
Эванса.
Семья Хайэр долгое время была изолирована от мира и
поэтому у неё было мало связей, о которых нужно было переживать.
– Не волнуйся
Изелла. После этого мы станем аристократами. Дни, когда Король дарил поместья,
прошли. Теперь территории можно купить за деньги.
Чтобы было легче заполучить поместье Хайэр, её отцу пришлось
скупить обширные, но бесполезные земли вокруг неё, а для этого он продал
некоторые драгоценности Изеллы.
Губы девушки сжались, когда она подумала об этом.
Среди проданного оказались драгоценность, доставшаяся
ей в наследство от бабушки по материнской линии.
Это была прекрасная вещь, которую она получила
взамен долга от правящей семьи другой страны.
Изелла Эванс была довольна не самой драгоценностью,
а тем фактом, что она была «украдена».
Семья Эван любили и одновременно ненавидели
дворянство, королевскую семью и духовенство.
Для каждого в их семье было честью всевозможными
способами забирать богатства и почести у свиноподобных аристократов, которые
рождались как истинные дворяне и пользовались лишь прибылью со своих земель.
«Всё
это должно принадлежать нам, ведь мы сможем лучше управлять ими. Мы – те, кто
действительно должен стоять на вершине.»
– Говоришь, что встретила наследницу Хайэр на днях в
церкви? Как это было?
– Хм, ничего особенного. Просто обменялись
несколькими фразами.
– Как бы то ни было, я рад, что в этот раз мы
получили приглашение.
– Меня от неё тошнит.
«Угх…» – лицо Изеллы
мысленно скривилось, словно созданное из глины, едва она вспомнила лицо Карен.
«Хоть
Карен заперта в этой горной цепи, она действительно заслуживает всех тех слухов
о её красоте.
Нет.
Слухи
не передают всего.
Она
невероятно красива.»
– Когда отец увидит мужчину, которого они привели в
качестве жениха, Вы поймёте, как низко пала семья Хайэр.
– Ха-ха-ха, где можно найти такого человека, который
может сравнится с сэром Раймондом?
– Он даже заикается, – Изелла вспомнила их последнюю
встречу.
Когда она увидела лицо Дулана, жениха Карен,
стоящего рядом с ней, боль, которую Изелла испытывала, исчезла, словно её смыло
волной.
«Вы
только посмотрите! Ты собираешься выйти замуж за подобного мужчину, чтобы хоть
как-то сохранить своё поместье!»
– Если она помолвлена с кровным родственником, у
которого есть подобный дефект, то похоже они безумно стараются сохранить свои
территории. Чем сильнее они в отчаяние, тем легче иметь с ними дело.
– Какое облегчение.
Изелла Эванс, смотря на Дулана, мысленно смеялась
над скромным платьем и дешёвыми украшениями Карен.
И видела взгляд, которым она смотрела на ожерелье,
которое Изелле подарил Раймонд.
«Карен
мягко улыбалась, но не могла оторвать взгляда от моего горла, явно завидуя.»
Изелле понравился этот взгляд.
В мерцании её глаз отражалось предвкушение.
– Я рада, что Вы пригласили меня, Леди Хайэр.
– Какой сюрприз, Мисс Эван. Пожалуйста,
наслаждайтесь происходящим, пока наши отцы рассказывают друг другу сложные
истории. Я рада видеть Вас здесь, Мисс Эванс, потому что здесь нет девушек
моего возраста.
В отличии от ярко улыбающейся Карен Хайэр, Изелла старалась
скрыть своё тяжёлое дыхание, когда забирала подарок от слуги.
Благодаря аккуратным стежкам на обёрточной ткани,
упаковка легко снималась с подарка.
– Пожалуйста, примите это.
– Боуэн…
То, что принесла Изелла, естественно, взял другой
слуга.
– Я принесла его, чтобы мы могли насладиться чаем,
который сейчас популярен в столице.
На небольшой
деревянной шкатулке был выгравирован сложный, замысловатый узор.
Узор и мастерство его выполнения были такими, какой
не могла увидеть ни одна девушка из захолустья.
На мгновение слуга восхитился красотой шкатулки,
однако вскоре был сбит с толку, потому что не смог открыть её.
Наслаждаясь этой реакцией, Изелла отстранила слугу,
и сама открыла замок.
Звук открываемой крышки был прекрасен.
И спустя секунду была открыта истинная красота чая Кэдди.
– Истинное удовольствие наслаждаться им глазами,
ушами и носом.
Речь шла не о чайной шкатулке, а о удовольствии от
самого чая, однако Карен смотрела на шкатулку с улыбкой и не опровергала это.
Изелла открыла шкатулку и передала её Карен:
– Я думала, что в таком месте как это, мне придётся
пить лишь простой чай, поэтому я подготовила это, чтобы внести немного
разнообразия.
В шкатулке были всевозможные специи.
Полные бутылочки со специями были разделены на
отделения и аккуратно расставлены по цвету, а названия специи и рекомендуемый
рецепт смешивания был написан мелким шрифтом на обратной стороне крышки.
Эта деревянная шкатулка сама по себе была скорее
предметом роскоши, чем простой коробкой для чая.
«Ни
одна из вещей Карен не может стоить столько, сколько стоит эта шкатулка.»
– Да, в этой горной местности достаточно сложно
наслаждаться разнообразием ароматов.
– Ох, прошу прощения, если мои слова прозвучали
грубо.
«Естественно,
ты не скажешь, что это так.»
Изелла ждала, что сейчас Карен скажет, что всё в
порядке, но она больше ничего не сказала, лишь продолжала улыбаться.
Когда ответа не последовала, девушка занервничала и
прислонилась спиной к спинке стула.
Вскоре к их тихому столику принесли кипячённую воду,
и она снова оживилась.
– У него очень хороший аромат.
– Аромат чая этого региона хорош, однако мне
нравится наслаждаться разнообразием ароматов. Если Вам нравится что-то одно,
разве время за чаем не станет слишком скучным?
– Я согласна, Мисс Изелла. Скучно наслаждаться лишь
одним ароматом. Даже если путь не идеален, я думаю, что стремиться к
разнообразию – должен каждый человек.
Ответ Карен заставил выражение лица Изеллы на
мгновение дрогнуть:
– Ваши слова невероятны, Леди Хайэр.
– Разве не с чая начинается наша жизнь? – Карен
улыбнулась весеннему аромату и добавила в чай ещё несколько специй. – Изелла,
Вы не представляете, как я рада, что Вы приехали и изменили мою скучную жизнь.
· Карен говорит о том, что по тому,
какой чай предпочитает человек и как он его пьёт, можно сказать многое.
От всего сердца.
********
– Ах… – ощущая, как голова пульсирует от боли,
Изелла открыла глаза.
«Что
это за место?»
Вчерашняя встреча была слишком долгой и Изеллу
отвели в гостевую комнату особняка Хайэр, где девушка и осталась.
– Даже гостевые комнаты здесь убогие.
«Спина
болит…» – матрас, набитый соломой, сильно
отличался от мягкого матраса, которым привыкла пользоваться Изелла и вызвал боль
по всему её телу.
За окном царил сумрачный рассвет.
Когда Изелла открыла окно, холодный уличный воздух
охладил её голову.
В саду роса
блестела на стеблях цветов, которые вот-вот должны были расцвести.
«Когда-нибудь
всё это будет принадлежать моей семье,» – подумав так,
Изелла ощутила прилив нежности к поместью Хайэр. «Я буду хорошей хозяйкой. Я буду
невестой, которая подходит сэру Раймонду.»
– Хм? – шея Изеллы была удивительно свободной. –
Хм-м?
«Ожерелье,
подаренное сэром Раймондом…
Нет!
Моё! Раймонд может разочароваться во мне. Это ожерелье подарок, купленный
спустя долгое время.»
Изелла внимательно осмотрела свою кровать.
«Ничего,»
–
девушка моментально побелела. «Что делать, если эта су*а украла моё
ожерелье? Нет, она не могла. А если это сделала горничная или слуга? Я найду
его и убью…
А
что, если он уже уехал? Это такая драгоценность, что простолюдин не может даже
мечтать прикоснуться к нему, даже если будет работать всю свою жизнь. А-а-а-а,
моё ожерелье!»
Изелла упала на колени и её взгляд заскользил по
полу.
«Может
быть, я его уронила? Что же делать… Неужели, моё ожерелье действительно кто-то
взял…»
Тук-тук.
– Кто там?!
– … Я принесла воду для умывания.
Дверь открылась.
Чернокожая горничная принесла кувшин горячей воды.
Изелла была не в настроение умываться, но схватила
горничную и спросила:
– Кто вчера привёл меня сюда?
– … Я привела. Мисс, Вы были сонной и не могли
нормально двигаться…
– Кто взял моё
ожерелье?
– Что?
– Моего ожерелья нет! – Изелла нетерпеливо проверила
шкаф, однако и там не было ожерелья.
Вспышка ярости затмила разум девушки, и она ударила
горничную по щеке.
Шлёп!
Ногти Изеллы оцарапали тёмную кожу горничной:
– Сейчас же найди его! Немедленно! – звенящим
яростью голосом, приказала Изелла.
Горничная подняла голову и, держась за щеку,
смотрела на Изеллу.
Девушка ошеломлённо застыла. Горничная смеялась.
Смотря на Изеллу своими голубыми глазами, она смеялась, растягивая губы в
широкой улыбки.
«Смеётся.
Служанка смеётся надо мной…»
– Если оно пропало, то с этим нельзя ничего сделать.
Не выдержав, Изелла схватила горничную за волосы.
В тот момент, когда раздался визг, дверь в комнату
распахнулась и Карен, облачённая в пижаму, изумлённо уставилась на Изеллу и
горничную.
– … Что происходит? – спросила Изеллу Карен.
– Моё ожерелье пропало!
– Да? Мисс Изелла, повторите медленнее. Ожерелье?
– Моё ожерелье пропало. Я убирала его в шкаф, однако
оно исчезло. Я подозреваю Ваших горничных, – сказала Изелла, пряча ногти на
которых осталась кровь горничной.
– Что ж, я должна позвать всех горничных и слуг,
чтобы его нашли. Ещё рассвет, поэтому давайте сначала переоденемся, Мисс
Изелла.
– Сейчас важно не это… – Изелла замолчала.
«Карен
не единственная, кто слышал скандал.
Слуги
и горничные семьи Хайэр будут смотреть на меня презрительными взглядами.
Люди,
работающие на моего отца, тоже будут смотреть на меня недовольно…» –
подавив вспышку своего характера,
на ресницах Изеллы заблестели слёзы.
– И я хочу, чтобы Вы знали, эта горничная, Нэнси,
находится рядом со мной долгое время.
Изеллу разозлили эти, явно провоцирующие, слова, но
она всё равно склонила голову.
____________________________________
Перевод с анг.: Delightful_Witch
Редактура: Mirabilis
Глава 1. «Ожерелье Изеллы.» (2)
*****
В течение дня
особняк был тщательно обыскан, однако ожерелье так и не было найдено.
Изелла грызла ногти.
От сада и комнат прислуги до комнаты Карен, от
ковров до деревьев, был осмотрен каждый уголок.
Изелла, настаивающая на том, чтобы обыскать и
комнату Лорда, вскрикнула от невозможности терпеть сдержанность Вэрдика:
– Отец, что же мне делать…
– Почему ты пришла ко мне после того, как устроила
все эти поиски? – несмотря на то, что Вэрдик любил свою дочь, от всей этой
суеты, тянущейся с самого утра, он хмурился.
«Это
не самый лучший поступок, когда требуется выполнить начальный шаг в сложном
деле.
В
тот момент, когда один шаг, одно неосторожное слово может навредить, моя дочь
поднимает шум из-за ожерелья. Это же не кольцо, а простой подарок,» –
Вэрдик легко мог представить себе равнодушное лицо Раймонда, покупающего в
ювелирной лавке «самое дорогое» украшение.
– Это же от сэра Раймонда…
Вэрдик жалел Изеллу и в то же время сетовал на её
бессилие. Изелла – ребёнок, рождённый в позднем возрасте. Он хотел, чтобы она
вышла замуж за хорошего человека, поэтому старался прекрасно воспитать её.
Вэрдик проглотил обвинения, смотря на свою
несчастную дочь.
«Ругать
легко. Исправлять сложнее. На детей нельзя возлагать обвинения и постоянные
отказы.»
– Каждый
родитель желает своему ребёнку самое лучшее, – в голове Вэрдика прозвучали
слова Лорда.
«Хороший
супруг – это то, что родители больше всего хотят подарить своему ребёнку.
Раймонд
– мой главный актив для Изеллы.
Однако,
когда хороших качеств слишком много, это скорее приносит проблемы, чем пользу.
Помолвка,
которая должна была стать достойным союзом в торговле, богатстве и славе,
начала трещать из-за нескончаемых успехов Раймонда.
Вдобавок,
когда заболел старший сын Барона, и Раймонд взял на себя обязанности
наследника, то стал одним из самых желанных мужчин в аристократическом
обществе. Всё же второй сын семьи Барона и без того был желанной добычей для
разорившихся семей.
Слишком
успешный жених может крайне отрицательно сказаться на отношениях.
Помолвка
– это
просто помолвка. Она отличается от брачных уз.
Если
помолвка не приносит пользу обоим сторонам, она оказывается под угрозой.
Я
уверен, Раймонд тоже это видит, а в итоге, когда я пытаюсь выкупить поместье
семьи Хайэр, чтобы соответствовать нужному уровню, моя незрелая дочь теряет
ожерелье.»
– Подарок сэра Раймонда высшего качества, однако
если ты сильно опечалена, я найду тебе такое же. Находясь на глазах Лорда Хайэр
тебе не следует выходить из себя и совершать опрометчивых поступков.
– Даже если они будут выглядеть одинаково, это уже
не его подарок.
– В конце концов, это твоя ошибка.
– … – Изелла помрачнела и направилась в комнату.
Шух-шух…
–
вместе с шагами девушки слышался звук крыс, бегающих по старому каменному
особняку.
«Как
же мне надоел этот особняк.
В
итоге я так и не смогла найти ожерелье. Моя одежда и руки уже очень давно не
были настолько грязными, а всё из-за поисков.
Даже
вместо нормальных туфель мне пришлось переодеться в некачественную рабочую
обувь, которую носят грязные слуги!
Что
за дерьмо?!»
– Раймонд… Он будет разочарован.
«Я
хотела надеть это ожерелье и встретиться с Раймондом здесь. В этом особняке. Я
бы ждала здесь, пока он отдохнёт. Так я бы показала ему, что обладаю
способностями благородной леди, которая может управлять имением.»
Открыв дверь комнаты, Изелла нашла своё ожерелье.
«Вот
оно. В итоге, именно эта с*ка взяла его!»
Ожерелье висело на шее горничной.
Это роскошное ожерелье совсем не шло горничной, его
словно надели на дешёвую кобылу.
Как и подозревала Изелла, именно та горничная взяла
его, однако она не могла больше злиться на неё…. Всё потому, что шеи горничной
не было.
Изелла прижала ладони к губам, но крик всё равно
сорвался с её губ.
«Папочка,
пожалуйста, спаси меня! Боже, я не сделала ничего плохого. НЕТ!» –
расцепив пальцы, которыми она вцепилась в свои волосы, Изелла выбежала из
комнаты в коридор, словно сумасшедшая.
Она не видела, куда бежит, она просто бежала.
«Это
труп, она мертва… Кто-то отрезал ей голову и теперь она лежит на моей
кровати!!!»
– …А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – Изелла поскользнулась
и упала на пол.
Боль и холод охватили всё её тело.
Дрожа, Изелла прислонилась к стене и застонала.
На окном была тёмная ночь без проблеска луны. Внутри
особняка было невероятно темно, потому что лампы на стенах коридора не были
зажжены. Страх и ужас охватили девушку.
– Угх, ха… ха… ха… – холодная каменная стена вернула
трезвость рассудку Изеллы.
«Это
кошмар? Подобная трагедия не может быть постановкой…
Что
я видела? Это точно была реальность?
Успокойся.
Успокойся. Нужно переосмыслить то, что произошло. Я приехала сюда вчера и
заснула, ведя разговоры с Леди Хайэр.
На
следующее утро я потеряла ожерелье и рассердилась на горничную семьи Хайэр.
И
вот теперь эта обезглавленная горничная лежит на моей кровати.
Почему?
Последние
два события не связаны.»
– Ха…
«Я
не понимаю. Не могу выкинуть это из головы,» –
Изелла не могла думать из-за увиденного.
«Мёртвая
горничная – это та, на которую я разозлилась сегодня утром. Эта горничная стала
трупом и теперь лежит на «моей» кровати,» –
сколько бы Изелла не думала об этом, она никак не могла понять, что находилось
между двумя этими событиями.
«Ожерелье,
нет, не простое, а крайне дорогое и важное для меня ожерелье. Именно я жертва.
Я
нахожусь в этом особняке всего лишь один день. Я не могу даже представить,
почему этой горничной отрубили голову в моей комнате.
Это
горничная, которую я сегодня впервые увидела, я даже имени её не знаю. Это не
игра. Никто не уведомлял меня об этом. Но это слишком подозрительно, чтобы
назвать случившееся простым несчастным случаем.
Однако
я никак не могу ухватиться за смысл.
Это
словно комедия, которую я недавно смотрела и которая закончилась внезапным
появлением убийцы.
Но
это нельзя назвать и трагедией.
Представление
в уличном театре и то будет лучше!
Почему?
Почему? Почему?
Какого
чёрта они подложили «ЭТО» в мою комнату? Что я сделала? При чём тут я? Я
впервые в жизни встречаю здешних людей.
Я
приехала вчера, потеряла ожерелье и в гневе принялась обыскивать дом, именно
это положило конец нашим «отношениям»?
Но
я лишь сказала резкие слова этой служанке, но она превратилась в кусок мяса.
Кто,
чёрт побери, убил её, и почему он подкинул её мне?»
– Почему я… – с губ Изеллы слетел крик, смешавшийся
со стоном. – Это не моя вина…
Изелла была в ярости из-за того, что ей приходилось
переживать эти душевные терзания.
«Я
жертва. Я несправедливо страдаю. Я невиновна, но переживаю подобное… они должны
выплатить мне компенсацию.
Лорд
Хайэр должен расследовать произошедшее. Я не должна переживать подобное!»
Однако Изелла была не настолько незрелой, чтобы не
понимать, что всё решится само собой, если она будет просто плыть по течению.
Изелла Эван – младшая дочь семьи, которая побеждает
обманом. Даже не вмешиваясь в политические игры, она видела много абсурдных
вещей, происходящих в светском обществе.
«Я
должна рассказать людям, нет, отцу.
Сначала
я должна рассказать всё моему отцу, а затем обсудить с ним, что лучше сделать.
Отец лучше меня знает, как поступать правильно,» –
Изелла закрыла дверь.
Тёмный и сырой особняк семьи Хайэр продолжал
пребывать в сумраке, потому что до середины ночи лампы не зажигали.
Запинаясь и спотыкаясь, Изелла направилась в комнату
своего отца.
– …Боже мой, Изелла?
«Почему.
Ты.
И.
Именно
сейчас?!»
– Ваше лицо бледное, словно у трупа. Вы плохо себя
чувствуете?
– Ха-Хайэр…
– Что-то произошло, раз Вы находитесь в таком
состоянии посреди ночи? Не понимаю…
«Нет.
Не сейчас!» – разум, ещё не готовый к тому, чтобы
выдумывать отговорку, пребывал в темноте. В этот момент Изелла ощутила, что
готова умереть прямо сейчас.
Ей казалось, что она умрёт от чрезмерного
напряжения.
«Карен
всё испортит.»
В сознании Изеллы вспыхнула сцена, в которой Карен
находит тело в её комнате и кричит от ужаса.
«Карен
укажет на меня, как на виновницу случившегося,» –
Изелла мысленно ахнула. «Нет, ни за что. Я не позволю, чтобы меня
обвинили. Никто не поверит, что это сделала я. Откуда у слабой женщины может
найтись подобная сила?»
– Ох, нет, на Вас кровь, – искренне обеспокоенный
голос Карен заставил спину Изеллы мгновенно похолодеть.
«Нет,» – Изелла посмотрела на свою
юбку. «Нет. Этого не может быть!»
– …О чём Вы говорите, я просто…
– Я должна сказать это своими губами? Я знаю этикет.
«О
чём ты говоришь?»
Белая рука Карен сжала дрожащую руку Изеллы и мягко
потянула её:
– Пойдёмте в мою комнату.
– …
– Пойдёмте. Я сохраню Ваш секрет, – рассмеявшись
брызгам крови, Карен потянула Изеллу в свою комнату. – Звонок над кроватью
напрямую связан с комнатой горничной, но это, скорее всего, смутит Вас.
Карен нежно обнимала Изеллу, которая не могла
говорить и с трудом двигалась, словно птица-мать, обнимающая своё яйцо.
Укутав Изеллу, Карен принесла ей чай с коньяком:
– На самом деле, Вам не нужно так чувствительно
реагировать из-за происходящего между нашими отцами. Разве мы находимся в том
возрасте, когда должны наслаждаться лишь лёгкими беседами, Мисс Изелла?
– Леди Ха-Хайэр… всё совсем не так, – Изелла на
мгновение задумалась.
«Правильно ли будет ответить честно? Я думала, что
лучше всего будет поговорить с отцом, но я уже пришла к Карен.
И какие бы выводы она не сделала, совершенно ясно, что
в дальнейшем эта встреча даст о себе знать.
Поэтому, насколько много я должна рассказать? Как
Карен отреагирует? Горничную, что давно служила ей, убили, разве она не
рассердится и не набросится на меня?
К тому же, сделка между моим отцом и Лордом Хайэр ещё
не заключена, поэтому я не знаю, как изменения отношений повлияют на это…»
– Вы увидели что-то страшное?
– Д-да!
«Я
видела тело. С отрубленной головой. В комнате было море крови, её глаза были
распахнуты, а на шее висело моё ожерелье!»
– Это очень старый особняк, поэтому здесь иногда
появляются приведения, – рассмеялась Карен.
Карен находила довольно интересным то, как трясёт
Изеллу, и как она, вцепившись в чашку, смотрит на неё огромными глазами.
– Многие люди иногда страдают галлюцинациями.
Возможно, это приключилось и с Вами?
«Галлюцинации,»
–
Изелле показалось, что это слово пролило свет на случившееся. «Точно,
может быть, я слишком устала и это было галлюцинацией?
Это
ведь абсурдная картина. Это не шутка Дьявола. Возможно, это просто шутка
горничной, которая оказалась невероятно мстительной.
Судя
по тому, что она сказала мне, гостье, приехавшей к её Хозяину, у неё необычный
характер.»
– Леди Карен, я увидела в комнате кое-что страшное…
– Ох, боже, – воскликнула Карен, словно ей было жаль
Изеллу.
– Простите, но не могли бы Вы пойти туда со мной?
Слегка нахмурившись, Карен
поднялась с кресла:
– Конечно, однако…
– …!
На юбке Изеллы было много крови.
– Перед этим лучше сменить Вашу юбку, – добавила
Карен для Изеллы, замершей с открытым ртом. – Похоже, у Вас началась
менструация.
____________________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Jane
Глава
1. «Ожерелье Изеллы». (3)
********
– А начало мне нравится, – Карен рассмеялась, смотря
на Нэнси, лежащую на полу.
Во рту горничной был кляп, а руки и ноги были
связаны.
– У меня много секретов, и я хочу, чтобы ты
выслушала их. Ты ведь заботилась обо мне, словно мать? Нэнси, ты подолгу
расчёсывала мне волосы по утрам, а на ночь рассказывала мне старые сказки. В
конце концов, ты нравилась мне. Пусть я не планировала это, но я очень рада,
что ты стала первой. Я хочу раскрыть тебе свои секреты, но разве люди делают
подобное? Даже если я решусь рассказать, мне очень трудно сделать это. Ведь нет
гарантий, что мои секреты будут сохранены… Вот поэтому, ты нравишься мне.
Карен, сидя в кресле, пила чай и наслаждалась его
ароматом.
«Подарок
Изеллы – настоящее сокровище.»
– Хм… С чего бы мне начать? По правде говоря, мне
было всё равно, кто станет первым. Так почему же в моей комнате ты оказалась
такой искушающей?
«Я
права? Ты ведь хотела, чтобы я поддалась искушению?» –
рассмеявшись, Карен погладила Нэнси по волосам: «Прямые чёрные волосы.
Насыщенно-синие глаза. Красивая.
Эта
горничная выглядит так красиво. Убийство было правильным выбором.
Теперь
я могу наслаждаться всем этим.»
– Ты устала от работы и сказала, что хочешь уйти в
отпуск. Из-за этого другие слуги думают, что ты уехала, а ты спокойно съела то,
что я дала тебе… и сразу заснула.
– …
«Поэтому,
всё это твоя вина,» – Карен прикоснулась к своему лицу.
«Тёплое.»
– Знаешь, Нэнси, я мечтала об этом. Сто лет.
– …
С кляпом во рту, было трудно понять выражение лица
Нэнси.
Также было трудно распознать эмоции, просто глядя в
её глаза.
Глазные яблоки горничной просто отражали свет, а эмоции
проявлялись лишь через лицевые мышцы.
При этом рот Нэнси настолько плотно был забит
кляпом, что даже по морщинкам вокруг глаз было трудно угадать, что она пыталась
сказать. Хотя Карен и было любопытно, о чем думает Нэнси, она была терпелива.
«Крик
всё усложнит.»
– Хм… За сто лет я умирала раз за разом. Все
пытались меня убить, и убивали. А сейчас я сама попробую сделать это. Это мой
первый раз, когда я буду убивать, и я не уверена, что у меня получится гладко,
но я очень постараюсь. Меня часто избивали, поэтому думаю, что смогу повторить.
Карен ударила Нэнси. Толстый ковёр поглотил шум.
Горничная начала извиваться, пытаясь освободиться.
Карен вытащила один из своих шарфов.
«Невероятно
хорошая возможность. Нэнси пожаловалась на грубость Изеллы, сказав мне, что
уходит в отпуск. А сегодня оповестила всех о своём отъезде в город, чтобы там выпить.»
Слабый запах алкоголя витал в воздухе. Нэнси
вернулась в особняк, потому что забыла вещь и пришла её забрать. После она
зашла к Карен и, сообщив, что её не будет неделю, спросила, что она может
сделать для своей Мисс.
«Есть
лишь одно, о чём я желаю… Убивать так хорошо~»
– Несколько десятилетий назад ты убила меня. Почему
ты сделала это? Ох, но я не виню тебя в этом, – воркуя, Карен показала на еду,
которая была смешена с какими-то лекарствами Дулана.
Это была еда, что принесла другая горничная для
Карен, у которой от поступка Изеллы не было аппетита.
Нэнси, которая привыкла доедать остатки еды своей
Мисс, без всякий сомнений съела и эти.
– Мне просто любопытно. Я была очень больна… и после
этого начала много размышлять.
«Однако
сейчас ты не услышишь моих размышлений…»
– Расскажешь мне в следующий раз? – Карен забралась
на тело Нэнси.
И ощутила, как быстро бьётся сердце горничной.
Ощутила, как напряжено её тело.
Ощутила возбуждение, видя, как тело Нэнси извивается
между её бёдрами.
«Невероятный
подъём духа…»
– Взамен, в следующий раз я приму смерть от твоих
рук, – Карен начала душить Нэнси.
******
Карен вспомнила тот момент и задрожала от волнения.
«Этот
момент можно выразить лишь как любовь. Дрожь, выходящая за пределы души,
доминировала над другими чувствами. Причина, по которой судьба сотни раз
убивала меня, должно быть, была в том, что эти ощущения так прекрасны.
И
ещё одна женщина скоро доставит мне удовольствие!» –
Карен в нетерпении хотелось расцеловать Изеллу.
«Все
эти персонажи такие очаровашки.
Что
ты будешь делать, м? Будешь кричать? Искать своего прекрасного отца? Или будешь
звать Раймонда, которого здесь нет?»
– Не бойтесь.
– …Да, – Изелла, держа Карен за руку, шла вперёд.
«Хи-хи!
Тебе нечего бояться! Я не собираюсь убивать тебя сейчас! Потому что позже мне
можно будет прийти в твой особняк и убить куда больше людей! В этом доме
слишком мало людей…» – Карен не смогла сдержать смех.
– Это… это правда. Произошло что-то странное…
– Конечно, – нежно ответила Карен Изелле и
рассмеялась.
Этот смех показался смехом доброй старшей сестры,
которая заботилась о робкой младшей.
Изелла относилась к своей сопернице несколько
по-детски и даже ненавидела её, желая одержать над Карен верх. Однако в этот
момент она была очарована её смехом. Улыбка Карен действительно была похожа на
улыбку Богини, которая обещала Изелле, что ей совершенно не о чём беспокоиться.
– Теперь нечего бояться, – Изелла забыла свои страхи
и распахнула дверь комнаты. – На самом деле, я даже не помню, что именно мне
привиделось.
«Одежда
и кровать, испачканные менструальной кровью, просто создали ту галлюцинацию. Крайне
чувствительное к менструации тело, подушка, ожерелье и шляпа, случайно
оставленные горничной, хорошо гармонировали друг с другом и обманули меня,» –
Изелла ощутила облегчение от того, что не успела прийти к отцу, вновь крича,
ругаясь и унижая других.
Выдохнув, Изелла села на кровать.
«Кажется,
я просто испугалась, увидев кровь.»
На кровати лежали колье и шляпа. Изелла подняла
ожерелье, которое она искала.
«Я
действительно поняла всё неправильно, потому что сильно устала и весь день истекала
кровью. Это же очевидно,» – Изелла сжала своё ожерелье
и повернулась к Карен. «Я просто всё сильно преувеличила.»
– Леди Хайэр, прошу прощения, – вздохнув с
облегчением, сказала Изелла.
– …
– Я бы хотела лечь спать в другой комнате, могу ли я
занять соседнюю?
– … – однако Карен ничего не говорила. Выражение её
лица было довольно странным.
Изелла позвала Карен:
– Хайэр?
– Какое… облегчение. Да, конечно, соседняя комната
свободна, поэтому Вы можете занять её. Завтра я попрошу горничную прибраться
здесь.
Скри-и,
–
Карен открыла дверь соседней комнаты и пропустила Изеллу внутрь:
– Пожалуйста, спокойно используйте эту комнату.
– Благодарю, – после того, как страх ушёл, Изелла
ощутила облегчение и некую близость с Карен.
Она хотела поговорить ещё, однако Карен закрыла
дверь, сказав, что уже очень поздно.
Изелла сжала драгоценное ожерелье в руке и закрыла
глаза.
«Я
никогда не потеряю его снова. Раймонд, когда мы сможем увидеться? Я так
встревожена и напряжена. Я хочу увидеть тебя.»
– …
«В
конце концов, та горничная не была обезглавлена.
Царапины
на её лице, наверное, беспокоят её?» – Изелла
засыпала, думая о том, что ей нужно будет подарить той горничной, в качестве
извинения. «Это был очень утомительный и болезненный день.»
*******
Карен закрыла дверь и села на кровать, как Изелла
несколько минут назад.
«Тело
исчезло.»
Карен Хайэр всегда признавала, что сошла с ума.
Поэтому этот факт не мог быть новым поворотом.
Естественно, что человек, проживший в застое более
ста лет, не может быть здравомыслящим, и что бред для него вполне естественен.
Если последняя нить вменяемости оборвётся, уже
ничего нельзя будет сделать.
Поэтому первым, что Карен ощутила, увидев отсутствие
трупа, был не страх или растерянность…
– …Осмелился…
Это была ярость.
«Это
было моё! Кто рискнул сделать это?! Как они посмели совершить такой жестокий
поступок? Зачем они испортили моё веселье?!» –
Карен желала увидеть, как Изелла от страха упадёт в обморок.
Она желала увидеть Изеллу, которую поглотил
первобытный страх, а не влюблённость в мужчину.
Она хотела увидеть, как лицо Изеллы исказиться, как
она начнёт беспомощно умолять прекратить это, а затем повесится из-за шока.
«Как
я!
Но
кто, кто осмелился помешать мне?! Не было ни откровений, ни советов Бога!» –
сначала Карен разозлилась на это чьё-то вмешательство, но затем перевела все
стрелки на себя.
«Если
это не Бог, другой человек или любой другой внешний фактор, а это я
окончательно сошла с ума и меня саму поглотили фантазии, я должна наказывать
себя. В этом виновато моё сознание,» – Карен
разозлилась на себя.
Бам!
–
Девушка с силой ударилась головой о стену. На лбу выступила кровь и в месте
удара вспыхнула боль.
«Если
бы я сошла с ума, то, по крайней мере, должна была видеть те фантазии, о
которых мечтала. Если это галлюцинации или бред, то единственное наказание,
которое можно получить – причинение боли самой себе.»
Бам!
–
Карен ощутила, как кожа на её лбу лопнула.
«Хотела
бы я умереть добровольно и положить этому конец.
Но
если я сделаю это, то, в конечном итоге, вернусь в сад на некоторое время
назад. Нет, добровольная попытка умереть никогда не приносила успеха, поэтому,
в итоге, я окажусь на год прикована к постели, а затем вернусь в начало.
Я
тону в этих чёрных водах уже более ста лет. Я словно нахожусь в кошмаре, где с
камнем на шее бесконечно погружаюсь всё глубже.
Иллюзорное
пространство, где воздух исчезает, а эмоции, мысли и доводы философии
становятся всё тоньше. Может быть, это и хорошо.
Ни
одна из этих вещей больше ничего для меня не значат.
Всё,
что находится передо мной, тщетно. Есть ли какие-то подсказки, спрятанные
где-то, существует ли на самом деле Кот Шредингера, темно ли в пещере или
облачно - всё не важно!» – Ненасытная тревога и разочарование,
перемешанное с отчаянием, охватило Карен. «Реальность такова, что воспоминания о
столетних заблуждениях должны быть задушены.»
Кап…
Кап… – По мере того, как кровь из раны Карен продолжала
течь, её сознание постепенно прояснялось, и возбуждение утихало.
– Ха… Чёрт побери.
Кровь текла из раны на лбу, а из глаз Карен текли
слёзы. Идя по коридору, девушка роняла кровавые капли.
«Просто
умрите. Пожалуйста. Я убью всех, кто может убить меня. Тогда, в этот раз, никто
не сможет убить меня.
Устроить
пожар? Сжечь сразу всех.
Будь
то мои заблуждения или правила мира, я просто желаю двигаться вперёд, поскольку
всё это ничто.
Что,
если я убью всю семью?
Придут
ли детективы и будут ли пытаться расследовать это дело?
Я
хотела увидеть это, однако кто-то встал на моём пути. В следующий раз я убью
Нэнси и останусь в комнате Изеллы.
Я
должна быть там. Если всё пойдёт не по плану, то я не смогу сдержать своё
обещание - в следующий раз умереть от рук Нэнси.»
– Мисс?
– …
– Вы ранены?
– Я упала.
Карен увидела растерянное лицо Боуэна.
«Нанесение
вреда себе было слегка не своевременным,» –
увидев в коридоре Боуэна, которого там не должно быть, Карен поняла, что не
уследила за временем.
Посмотрев в окно, девушка увидела сумрачный рассвет.
«Прошло
много времени. Слуги начинают работать.
Это
раздражает,» – Карен оттолкнула руку Боуэна, который
хотел придержать её. «Я просто хочу спать.»
– Кровь не останавливается.
– Знаю.
– …Ваше лицо пострадает.
«Как
же раздражает!»
Вскинув голову, Боуэн
схватил Карен за запястье.
«Как дерзко,» – девушка
нахмурилась. «Значит он тоже питает ко мне какие-то чувства.
Однако
теперь меня совершенно не волнуют похоть и привязанность всех этих людей.»
– …Не б… Не бей его, – послышался знакомый,
заикающийся голос.
«Только
посмотрите, кто это,» – Карен грубо стряхнула руку
Боуэна.
Дулан направлялся на утреннюю мессу и Боуэн поспешно
склонился в поклоне.
– Мисс Изелла не сможет выйти к завтраку, поэтому
отнесите его ей в комнату. Я в одиночку поиграю на клавесине. Если она
проснётся, отведите её в музыкальную комнату, – Карен отдала несколько приказов
Боуэну и отослала его.
«Чем
дольше он задержится здесь, тем дольше я буду видеть Дулана. Как же я устала,» –
Карен прижала руку к пульсирующему лбу.
– Ты его прикрыла, да?
– А ты бы этого хотел?
Ха…
«Хочешь ревновать - делай это правильно,» –
Карен вздохнула. «Какой же он всё-таки нудный.
Даже
зная, что слуга схватил меня за руку из-за беспокойства, он может лишь говорить
в стиле «Как он может разговаривать с моей невестой» и ревновать.
В
конце концов, Дулан постоянно поворачивает все стрелки на меня.
Вместо
того, чтобы разозлиться на слугу, он ворчит на свою невесту, вызывая у неё
раздражение и приступы мигрени.»
– Я пойду. В твоей комнате точно найдётся мазь. Я
наложу её и лягу спать. Дверь твоей комнаты заперта?
– Н-нет.
– Отлично.
Дулан остановил Карен, направившуюся в его комнату.
– Я знаю, где лежит нужное.
– …Ты никогда не изучала медицину.
«Я
знаю гораздо больше, чем ты,» – Карен молчала, потому
что не могла доказать это.
Дулан схватил Карен за запястье, и направился в свою
комнату.
Когда девушка посмотрела в лицо Дулана, её так и
тянуло спросить: «Может быть, ты
пойдёшь на утреннюю мессу?»
«Он решил позаботиться о своей раненой невесте, –
Карен едва заметно вздохнула. Что же делать? Похоже, он хочет высказаться
(свести счёт).»
– …Я не буду делать это с тобой…
– Ш-ш-ш.
Он был растерян. Карен прикоснулась к Дулану.
«Мне
не следовало заводить с ним отношения, но мои сожаления ничего не исправят.»
– …Больно.
– …
«Мне
больно. Как насчёт того, чтобы сказать пару утешающих слов? Тц.»
Дулан равнодушно продолжал наносить мазь из лечебных
трав на лоб Карен.
«Этого
количества достаточно, чтобы сделать маску,» –
Карен подумала, что это довольно забавно.
«Я
видела много людей.
Хоть
я и сделала это не специально, этот радикальный поворот в отношениях с Дуланом
может стать той пряностью, которая сделает происходящее более интересным.
Несмотря
на то, что эти неуклюжие действия не смогут затронуть моё разбитое сердце, их
достаточно, чтобы возбудить мой мозг.»
– М-может остаться… шрам.
– Да?
– …
«Станет
ли это проблемой в достижении Раймонда?» – Карен
наклонила голову, смотря в зеркало.
«Не хочу отказываться от своей мечты “Перерезать
Раймонду горло!” лишь потому, что я причинила себе значительный вред, из-за
того, что дала выход своему гневу.
Раймонд достаточно чувствителен к чужой внешности,
поэтому нельзя позволять себе толстеть или получать ожог.
Вот такой он мужчина.»
– Но я всё ещё красивая?
– …Ч-что?
– Неужели нет?
– …Ха.
«В словах нет нужды,» –
Карен схватила Дулана за воротник и потянула на себя. Её алые губы накрыли
тонкие и холодные губы мужчины.
– П-почему?..
– …
Дулан всё ещё выглядел
растерянным.
Карен поцеловала его вновь.
Кончиком языка лизнула его губы. Она представляла, как во время поцелуя он
превращается в труп.
«Ты одержим мной. Тогда забери меня. Забери от
главного героя – Раймонда…
…И умри.»
– Нет?
«Я
хочу, чтобы ты влюбился в меня.
Как
в Дьявола.»
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Ivy
Глава 1. «Ожерелье Изеллы.» (4).
– Боже! Вы в порядке?
– Да, это не так
серьёзно, как кажется.
– Вы пришли довольно
поздно… Боже мой, – Изелла вздрогнула. Но вместо того, чтобы обращать внимание
на других, она вернула себе уверенность.
Всё потому, что Карен
прервала игру на клавесине, заменив мелодию на фоновую музыку, которая была
простой и не требовала большого мастерства.
Изелла села рядом с
Карен и нетерпеливо заговорила. О том, что вновь нашла ожерелье, которое
подарил ей жених.
Утренний свежий ветерок
и щебетание Изеллы о её украшении и о том, кто подарил его ей.
Раймонд
подарил мне это, а ещё вот это.
Голос болтающей девушки
сегодня был подобен щебетанию птицы и заслуживал того, чтобы его слушали.
«Очень хорошо. Мне тоже
нравится Раймонд. Около ста лет назад, я была такой же, как и ты,» –
Карен закрыла глаза. «Мне немного жаль тебя, Изелла. Хотя в этом
нет никакого смысла.
Пусть ты выглядишь
совсем не так, как Дулан, пусть твой тон и аура другая, но кое-что в тебе
напоминает мне его. Нервозность.»
– Это прекрасно.
– Конечно. Даже мой
отец не мог сдержать восхищения о того, насколько это хорошо.
«Какой торговец, такая
и похвала. Возможно, он просто не желает замечать что-то другое, но и сама
Изелла не хочет думать о том, есть ли за этими подарками реальный смысл.»
· Какой торговец, такая и похвала –
похвала идёт от ценности, а не от любви.
«Ожерелье, платья,
ткани – всё это ценные вещи, однако обручального кольца всё ещё нет.
Связь Раймонда с
Изеллой очень слаба.
Вэрдик довольно
находчивый для провинциала, раз предложил помолвку брату Раймонда, который
страдал от финансовых проблем. И второй сын Барона спокойно выполнил приказ.
Точнее, правильным
будет сказать, что он просто ничего не возразил. Он никогда не давал обещаний и
не дарил кольцо.
Однако, когда Изелла и
Вэрдик представили Раймонда, как её жениха, Раймонд не стал исправлять их.
Вот такие вот
отношения.
Естественно, «Карен»
сейчас не должна знать об этом.
Сейчас мне просто нужно
смотреть на Изеллу так, словно я завидую ей. Улыбаться, жалеть, или то и другое
вместе,» – несмотря на то, какие мысли витали в
её голове, взгляд Карен остановился на платье и аксессуарах Изеллы. Она моргала
и иногда открывала рот. Это были признаки зависти, которые были тщательно
просчитаны.
– Естественно, Барон
другой. Но хорошо, что в этот раз отец подарил мне новое…
«Бедная Изелла. Её
попытки найти любовь в этих подарках напоминают глупых женщин, что смешны в
своём тщеславии. А жестокость и подлость её отца отражается в её внешности.»
– Карен, я ведь могу
называть Вас Карен?
«Ты уже делаешь это,» –
Карен улыбнулась и распахнула сложенный веер:
– Конечно, Изелла.
А следом вспомнила, как
Изелла была унижена после того, как сделала то же самое с дочерью Графа.
«Я с нетерпением жду
этого момента.»
Изелла радовалась, ведь
она ничего не могла прочитать в смехе Карен, поэтому продолжала щебетать:
– А почему Вы всё ещё
играете на клавесине? Сейчас все играют на пианино.
– Потому что его тон
другой. На клавесине я играю с юных лет, поэтому и продолжаю пользоваться им.
На
самом деле, Карен играла на клавесине не из-за тона музыки, а потому что просто
не могла позволить себе купить пианино.
Семья Хайэр – это
семья, которая не могла позволить себе купить предметы роскоши, даже если они
нуждались в них. Если выражаться вульгарно и откровенно, Карен могла сказать: «Я не могу купить себе его, потому что у
моей семьи нет денег». Однако молчание – символ достоинства и вежливости.
«У Изеллы есть глаза,
чтобы заметить это, но ей не хватает внимательности.
Нет, в этом просто нет
необходимости. Всё потому, что она всеми способами пытается убедить себя в том,
что она лучше меня.»
Поэтому, касаясь клавиш
клавесина, которые так отличались от пианино, она и задала этот вопрос.
«Со
временем этот клавесин из обычного и старомодного станет старинным за счёт
своих роскошных узоров, но сейчас он просто старый.»
– Хм, может подарить
Вам одно? Привезти клавесин в эту местность, должно быть, тоже было очень
сложно, не так ли? Слушая звучание, кажется, что общий тон немного…
– Всё в порядке. Мне
нравится звучание.
«Как
же замечательно –
небрежно говорить грубости,» –
посмотрев в лицо Изелле, Карен улыбнулась.
«Купить ненависть за
деньги нелегко, но Изелла с лёгкостью делает это. Я, столетняя старуха, не
испытываю никакого волнения из-за ошибки новорождённого телёнка. Особенно с
учётом того, что в ближайшем будущем ей предстоит пережить нечто опасное.
У больших лжецов всегда
нежное лицо.»
– Мисс Эванс, если Вам
скучно, не желаете ли прогуляться?
Изелла без вопросов
согласилась.
Боуэн,
слуга, приставленный к ним, следуя позади них, нёс багаж.
Изелле не очень
нравилось, что за ними следует слуга-мужчина. Точнее её беспокоил не сам Боуэн,
а горничная, которую она вчера ударила.
– Если подумать, вчера…
– Да.
– Я увидела кое-что
страшное.
– Я помню.
– А… Та горничная. Где
она? Та чернокожая горничная.
– Ну… Изелла, Вы и
правда сделали достаточно.
– Нет, нет, я не об
этом! – Изелла нетерпеливо топнула ногой.
– Она подала заявление
на отпуск, – встревоженным голосом ответила Карен. – Она сказала, что некоторое
время хочет отдохнуть.
– Ах… Какое облегчение.
Карен на мгновение
задумалась.
«Правильно ли будет
расспросить её подробнее? Или лучше сделать вид, что я ничего не знаю? Если
мыслить рационально, то правильнее будет промолчать.»
Первой Карен выбрала
Нэнси, потому что это был наилучший вариант, ведь горничная была той, кто
проводила с ней много времени каждый день и не оказывала большого влияния на
дальнейший сюжет.
Даже если Нэнси
исчезнет, Карен поедет в особняк Изеллы, встретит Раймонда и сюжет останется
неизменным.
«Так что, если я не
буду расспрашивать её, то смогу спокойно перейти к следующему убийству.»
– Что Вы видели? –
Карен выбрала любопытство.
– Я видела галлюцинацию
о том, что ту горничную обезглавили.
– Да?
– Это неожиданно… Да?
Вы же видели, что кровать была чистой, и ожерелье лежало там.
– Её ше… шея...?
– Да, когда я сейчас
думаю об этом, это так смешно, – хихикнув, Изелла пожала плечами.
– Должно быть, Вам и
правда это привиделось.
– Да…
«Странно, я не
обезглавливала её.»
– Та горничная в
порядке?
«Интересно.»
– Ой.
– П-простите меня, –
Донна, прибывшая вместо ушедшей в отпуск Нэнси, невольно дёрнула Карен за
волосы.
Донна была всего на год
старше Карен, поэтому её основной работой было выполнение мелких поручений.
Карен
хотела спросить, когда приедет Нэнси, но, вздохнув от своей забывчивости,
промолчала.
«Мои мысли до сих пор в
беспорядке.»
– Всё в порядке.
Сначала смочи расчёску в воде.
«Донна довольно груба.
Думаю, это тяжёлая работа для дочери военного.
Я уже скучаю по Нэнси.
Почему встреча с
Эвансом такая долгая?» – для Карен, которая уже знала
результат, подобный график был крайне хлопотным.
«Если Эванс будет
продолжать организовывать всё так, как он хочет, проталкивая своих людей, то
скоро поместье Хайэр не сможет справиться с персоналом.
Проект,
который должен был длиться десять лет, будет продвинут семьёй Эванс за несколько
месяцев, ведь они уже захватили
прилегающие к поместью территории, и после того, как семья Хайэр пройдёт через
волокиту с налогами, все права на наши территории перейдут к Эванс.
Это достаточно подло,» –
Карен закрыла глаза.
«Нет, я не злюсь на
Вэрдика Эванса.
Я
восхищаюсь тем, насколько быстра его работа.
Мне семнадцать лет. Все видят лишь внешнюю оболочку, соответствующую этому
возрасту, но внутри я старуха, прожившая сто лет.
И я до сих пор не могу
говорить пустых слов о том, что знаю устройство всего мира.
Даже
если я сто раз прожила свой семнадцатый год, у меня нет тех нужных знаний,
благодаря которым благородные учёные делают великие открытия. Всё просто
повторяется. Это не вопрос окружения или усилий.
В
отношениях между мужчиной и женщиной всё гораздо легче, но в случае с бизнесом
всё совсем по-другому.»
Повторяя одно и то же в
течение многих десятилетий, Карен пыталась послушаться своего отца и управлять
его бизнесом, однако всегда лучшим решением было отдать
эти территории, а затем вернуть их через Раймонда.
«В конце концов, я могу
отомстить лишь так.
Было время, когда я
пыталась защитить семью Хайэр от давления Эвансов.
Эта жизнь пройдёт точно
так же, поэтому бесполезно противостоять им. Хотя мысли
о том, что они отберут мою долю, не очень приятны.»
– Сколько людей прибыло
от Эвансов?
– Ну… Вэрдик Эванс, его
дочь Изелла Эванс, три младших специалиста, два слуги и одна горничная. К тому же каждый специалист привёл одного слугу и
двоих преданных кучеров.
– Количество ртов
сильно выросло.
– Да.
– Будет нелегко.
– … Да, – Донна не
скрывала своей неприязни.
Пусть в этот момент
Карен было несколько неудобно, но она понимала, что это не реакция Нэнси,
которая заботилась о ней, словно мать, и не реакция горничных из особняка
Раймонда, которые редко проявляли эмоции.
«Да, всё-таки она
горничная из персонала семьи Хайэр. И Эвансы – те, кто
хотят захватить эту семью. Подобная реакция вполне естественна для людей,
родившихся и выросших в этом поместье.»
– Несмотря на то, что
появилось всего пять человек, о которых нужно заботиться, количество работы
увеличилось в три раза. Последние дни я спала не больше трех часов. Вы не
знаете, когда они уедут?
– Ну, я тоже надеюсь на
их скорое отбытие.
«Вот только они не
исчезнут до тех пор, пока не захватят власть над этой семьёй.»
Когда Карен погрузила
лицо в холодную воду для умывания, она поняла, что начался новый день.
«Ещё темно,» –
Карен, которая не спала прошлой ночью, страдала от невыносимой усталости.
Она подумала, что устала
настолько, что готова умереть, но вскоре на её лице отразилось веселье.
«Какая роскошь –
жаловаться на то, что убийца устал так, что хочет умереть.»
– Кто прислуживает
Изелле?
– Сэран, – ответила
Донна с несчастным выражением лица.
«Какое забавное
выражение.»
– Что-то не так?
– …
– Пожалуйста, ответь мне
честно.
Донна тихо заворчала,
но ответила с едва заметной улыбкой:
– Она жалуется, что еда
плохая.
– Хм.
«Собственно, я согласна
с этим.
Из-за
неудобства транспортировки качественные продукты недоступны,
а основные культуры поместья – это декоративные деревья, плоды которых
непригодны для пищи.
Более
того, поскольку куда больше внимания уделяется ремёслам, подобным работе по
дереву, а не сельскому хозяйству, чувство голода и восприятие качества пищи
отражается не только на простых людях, но и на хозяевах этих территорий.
Поэтому
для дочери богатой семьи, что привыкла наслаждаться роскошью во всем, включая
еду, это подобно пытке.»
– Она также била Сэран
по щеке, если неправильно обращались с привезённой ею одеждой.
– Ох.
– Разве это не
дерзость? В конце концов, она из такого же рабочего класса, как и мы.
«Она похожа на тебя, но
ведёт себя более благородно и высокомерно. Из-за этого ты и недовольна,» –
Карен усмехнулась.
«Эванс хочет поглотить
Хайэр, и мы не можем это остановить. Так что какая
разница, над чем смеяться?»
Наблюдая за молчаливой
Карен, Донна поняла, что она была высокомерна:
– … Простите меня. Я была
слишком дерзкой.
– Ничего. Перед Богом
все люди равны.
«Наверное.»
– Ах, даже перед Богом
всё по-другому. В отличии от меня или Изеллы, Мисс имеет более ценный статус.
«Это просто личность. У
нас нет великих земель, Герцогов, Графов и Баронов.
Судя по положению в обществе,
семья Эванс более влиятельна, чем любой аристократ этих земель, поэтому глупо
сравнивать её с горничной, подобной Донне. По финансовой
мощи семья Эванс в несколько раз превосходит семью Хайэр.»
– И всё же! Вы разные.
Вы благословлены Богом, – увидев пренебрежение на лице Карен, Донна сделала ещё
один шаг и подчеркнула разницу между Изеллой и Карен.
«Когда
я родилась, то стала самой благословлённой женщиной этого мира, ты об этом
говоришь?» –
Карен рассмеялась. «Ты что, серьёзно относишься к этим
добродетелям?»
Донна посмотрела на
Карен со смешанным чувством зависти:
– Красота женщины –
свидетельство того, что она благословлена.
– Хм…
«Я прожила всю свою
жизнь в окружении тех, кто говорил подобное, поэтому больше эти слова не
вызывают во мне смущения,» – Карен растерялась,
думая о «Карен» в романе.
«Должно быть, она всю
жизнь росла в подобных взглядах и ожиданиях.
Вот
только даже уличная цыганка может подарить такое «благословление».
Благословление,
полученное при рождении, не имеет большого значения для города.
Однако
в случае с «Карен» её невероятная красота стала для сельских жителей поводом
для сплетен о благословлении.
Дулан никогда не поймёт
взгляды девушки, которую возвышали всю жизнь…» –
Карен не хотела смеяться над «Карен» из романа.
«В
конце концов это фантастика. А все они – герои
сюжета.
Сюжет – это сюжет, роли
– это роли. Вот только если люди повторяют одни и те же фразы, одни и те же
движения мимики множество раз, то всё становится смешным и циничным.
Как и «Карен», сколько
героинь романа мечтают о подобном блестящем будущем за пределами реальности?
Это настолько распространённо, что я видела бесчисленное количество сочинений о
примитивных желаниях, которые нельзя признать за их литературную ценность, и
тех, кто высмеивает подобное.
Те, кто высмеивают
женщин, не умеющих контролировать своё тщеславие и мечты, сами находят утешение
в притворном сочувствии и насмешках.
В
конце концов, я имею такой же вес, как «Карен», которая сбежала, чтобы найти
любовь, или Дулан, смеявшийся над ней из-за этого.
Но это лишь мои личные
чувства по отношению к этим героям,» – девушка
вздохнула, оплакивая свою роль.
Иногда, при виде этих
персонажей, носивших маску обычных людей, особенно таких как Донна, которые
смотрели на Карен с чувством восхищения, её сердце сжималось.
«Они играют одну и ту
же роль. Говорят одни и те же реплики.
Нэнси, Донна, Сэран.
Ничего не меняется.
К тому же… Я понимаю,
что даже я не более чем кукла, играющая свою роль… Это так…»
– Мисс?
– Ох, нет. Я задремала
на мгновение.
– Мне очень жаль, что я
не такая умелая. Отпуск Нэнси продлится ещё очень долго…
«…Она будет заботиться
обо мне в течение этого времени?» – Карен подумала о том,
сможет ли Донна продержаться этот «отпуск».
«Тело исчезло. Это не
имеет смысла. Вот только есть ещё факт того, что Изелла упоминала о
повреждениях, которые я не наносила.
Кто тронул тело?» –
нахмурившись, Карен подняла обе руки. «Тц.»
– М-Мисс?
– Я хочу спать.
– Но! Лицо… Ваше лицо…
– Хочу спать.
«Давай не будем тонуть
в океане мыслей, Карен. Неизвестное есть неизвестное. Если я продолжу
экспериментировать, то обязательно всё узнаю.»
– Донна.
– Да?
– Если так сложно,
может ты хочешь уехать в отпуск?
– Хе-хе, нет. У всех
так много работы, но если я тоже уеду, то всем станет ещё тяжелее.
Поджав губы, Карен
проверила дату.
– …Время течёт очень
быстро.
«Настал час для его
появления,» – закончив свой короткий отдых, девушка
начала готовиться к встрече с главным мужским персонажем.
Карен нужно было
затянуть корсет, позаботиться о своей коже и сделать причёску.
«Чтобы
встретиться с ним, не нужно ни денег, ни власти. Важна
лишь одна вещь – красота.
Я должна быть
безоговорочно прекрасной.»
– Когда, чёрт побери,
она приедет?
– Я не-не знаю… Она
взяла отпуск минимум на две недели …
– Какая горничная берёт
двухнедельный отпуск?!
«Странно,» – Изелла поймала Сэран и выплёскивала на
неё свой гнев.
Осознав, что это ничего
не изменит, Изелла отпустила ревущую горничную и, быстро устав, упала на
кровать.
– …
«Это было жутко и
ужасно.»
– Я видела её здесь.
«Странная галлюцинация.
Обезглавленная женщина. Мне нужны подтверждения, чтобы
понять, было ли это сном или галлюцинацией.
Мне нужно увидеть ту
горничную живой. Своими глазами. Но в тот же день она взяла отпуск и уехала.
Её никто не видел.
Этого не может быть.
Этого просто не может быть. Нужно перестать нервничать.
Горничная ушла в
длительный отпуск из-за плохого самочувствия? Странно.
Она не горничная из
знати, она простая, пусть и приближённая, горничная дочери сельского Лорда. К
тому же, у неё тёмный цвет кожи, что уменьшает её ценность.
Горничная,
которая не только полностью заботилась о Карен, но и выполняла всевозможную
работу, решила взять отпуск из-за такой незнакомки, как я? В
этом нет никакого смысла.
Я хочу проигнорировать
всё это, но сомнения продолжают терзать меня.»
Изелла вспомнила боль
от менструации и отчаяние, что захватило её сознание. Показывать подобные
слабости перед Карен было крайне постыдно для девушки, но в то же время чуть уменьшало
сомнения, что всё действительно было так.
«Всё это галлюцинации. Я
никогда не страдала ничем подобным. Пусть при месячных я действительно
испытываю боль и усталость, но таких сильных галлюцинаций у меня никогда не
было. Ни зрительных, ни слуховых.
Даже кошмары редко
посещают меня.»
Когда на улице
стемнело, в комнате с Изеллой находились горничные, которые разгоняли её страх.
С благовониями, зажжёнными в её комнате, девушка смогла спокойно уснуть.
На следующий день
происходит ещё больше приятных вещей. Отец Изеллы никогда не терпел неудач в
бизнесе.
«Теперь меня ждёт лишь
будущее благородной Леди. Но… почему…»
– Не понимаю… – Изелла
не хотела признавать, что ощущала беспокойство.
«Не стоит сомневаться в
счастливом будущем. Я драгоценная дочь семьи Эванс.
Впереди будет лишь
счастье.»
– Ожерелье…
Аккуратное и красивое
ожерелье, словно ничто и никогда его не марало.
«Действительно ли на
нём была кровь?» – Изелла перекатывала камни между
пальцами.
Эти драгоценные камни,
казалось, обещали ей вечный покой. Однако Изелла пугалась ещё сильнее, когда
видела их.
Девушка понимала, что
вечны лишь камни, а она сама может умереть в любой момент.
– Здесь есть что-то
странное.
– Да?
– Разве ты не
чувствуешь?
– …
«Этот кошмар совсем не
к месту.
Но какой смысл говорить
об этом горничной?» – увидев, что на лице Сэран
подозрение смешивается с раздражением, Изелла перестала говорить в слух.
«Здесь есть что-то странное, однако горничные здесь не принадлежат мне,
поэтому я не имею права ими командовать.
И я не могу понять, что это за «что-то»,» –
щёлкнув языком, Изелла закрыла глаза.
«Что это, чёрт возьми, такое? Если я стану хозяйкой этого места, всё ли
будет хорошо? Могу ли я игнорировать это предчувствие? Как, чёрт побери, всё
исправить?»
– Изелла Эванс.
– Хм?
– Пришла телеграмма от
Лорда Раймонда.
Мысли о горничной и
странностях канули в темноту, а Изелла радостно схватила телеграмму, желая
скорее прочитать её. На её глазах заблестели слёзы.
______________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Ivy
Звук раненой лошади.
Изелла почувствовала боль в ногах, пока поднималась по тропинке от ворот к особняку семьи Хайер, известному самыми роскошными алыми цветами, дурманящими каждого, кто их увидит.
Однако не задалось с самого начала...
Дорога, ведущая к особняку, была ухабистой и размытой, потому карету настолько потряхивало, что кучер свалился со своего сидения и затрясся от боли.
Ко всему прочему несчастью лошадь повредила себе лодыжку.
Добраться до цели по крутому склону лишь с одной раненой лошадью едва ли было возможным, так что Изелле пришлось самой взбираться на гору с налитыми свинцом ногами.
— Чем же хорошо это мерзкое захолустье?
Терзание окутало сердце Изеллы, исполнившей волю отца и приехавшей в богом забытую маленькую деревеньку.
Говорят, что поместье, принадлежавшее Хайерам, благословлено самим Богом, поэтому весной на их земле всегда во всей красе распускались бутоны, источающие пленяющий аромат, а осенью небеса одаривали их щедрым урожаем.
Хоть они и жили на низине неровного горного хребта, на землях возвышались ценные виды деревьев. К тому же жителей деревни было невелико, посему район не бедствовал и получал приличные доходы.
Иначе говоря, зажитки тут безграничны.
Но, разумеется, это все было в глазах ее отца, преследующего свою цель наживы.
В то время как Изелла лишь неустанно проклинала алчность отца.
— Впредь именно мы станем хозяевами этой земли.
Вэрдик лукаво рассмеялся и схватил дочь за руку.
Вдали от крупных городов, вдали от сует аристократов приютилось детище.
Эта земля была главным трофеем Вэрдика Эванса.
Хайеры долго прожигали время в затворничестве, и у них не было столь много доверенных людей, которые бы смогли присматривать за их владениями.
Так что это стало идеальной мишенью.
— Дорогая Изелла, волнения того не стоят. Вскоре мы наконец-то станем настоящими дворянами. Эпоха царей, дарующих владения, миновала. Теперь любую землю можно купить, имея набитый карман деньгами.
Дабы заполучить лучшую усадьбу, он должен купить обширные и бесполезные земли вокруг владения Хайеров, но ради этого ему пришлось пойти на жертвы – продать несколько роскошных аксессуаров Изеллы.
Изелла скривила кончики рта, когда ее голову заполонили мысли.
Среди ее украшений можно было найти и драгоценности, доставшиеся ей в наследство от бабушки по материнской линии.
Эти вещи были очаровательны и прекрасны. Но они неспроста были получены. Говорят, что их приобрели у королевской семьи другой страны взамен оплаты долгов.
Но Изелла Эванс испытывала радость не потому, что они были ценны, а потому, что эти вещи были украдены.
Семья Эванс не просто не любила, а ненавидела всех напыщенных аристократов, духовенство и трон короля.
Для семьи было честью выжить все состояние свиноподобной знати, которая получала богатство всякими разными мерзкими делишками и нахлебничала на остальных, извлекая прибыль.
Но теперь это ‘наше.’
‘Мы’ завладели собственностью других, ибо лишь мы способны поднять на ноги поместье и о нем заботиться. ‘Мы’– люди, стоящие на пьедестале и смотрящие сверху вниз на жалких людишек.
— Что ж, недавно ты встречалась в церкви с наследницей Хайеров? Ну, и как все прошло?
— Гм, не так гладко, как я рассчитывала. Манеры деревенщины.
— Но я рада, что получили в этот раз приглашение.
— Аж ком к горлу подступает.
Фу.
Как только Изелла вспомнила встречу с Карен, ее отвращение лишь усилилось, и она заглотала воздух от отвратных мыслей.
Хоть Карен и жила в четырех стенах на захолустном горном хребте, молва о ее красоте была нескончаемой. Однако она того стоила.
Нет.
Говор был лишь каплей в море истины.
Ее красота была не от мира сего.
— Когда отец увидит мужчину, якобы того женишка, то убедиться, насколько низко пали Хайеры.
— Ха-ха, неужели можно найти мужчину лучше сэра Реймонда?
— К тому же это вечно раздражающее заикание.
Изелла прокрутила события их последней встречи. Когда перед ней всплыло лицо Дулана, жениха, стоявшего возле Карен, ее внутренности скрутились, и образ Карен тотчас испарился.
ʹТолько взгляните на эту физиономию! Выйти замуж за того человек, дабы сохранить какое-то жалкое поместье!ʹ
— Полагаю, они до жути желают сохранить землю, раз решились обручить дочь с кровным родственником. Чем сильнее людей окутывает отчаяние, тем проще ими манипулировать и заключить сделку.
— Это же прекрасно.
Увидев Дулана, Изелла Эванс довольно рассмеялась над скромным платьем и дешевыми безделушками Карен.
А Карен, в свою очередь, разглядывала ожерелье, подаренное Реймондом.
Она не могла оторвать глаз от шеи Изеллы, будто завидовала и ревновала, но в конце концов нежно улыбнулась, когда их взгляды встретились.
Изелле пришелся по душе тот запал в глазах.
Сияющие глаза переплелись с ожиданием.
— Я рада, что вы удостоили меня чести быть приглашенной, мисс Хайер.
— Не стоит благодарностей, мисс Эванс. Прошу, хорошо проведите время, пока наши отцы обсуждают свои заботы и дела. Я невероятно рада увидеть мисс Эванс, поскольку здесь нет девушек моего возраста.
В отличие от лукаво улыбающейся Карен, Изелла сдерживала свое прерывистое дыхание и получила подарок от слуги.
Подарочная коробка был покрыта приятным на ощупь материалом. Ее легко было снять, лишь потянув за слабый стежок.
— Прошу, примите его.
— Боуэн.
Слуга покорно принял коробку, протянутую Изеллой.
— Я принесла, дабы насладиться чаем, находящимся на пике популярности в столице.
На небольшой деревянной коробке с чаем бросались в глаза изящно выгравированные причудливые узоры.
Для такой девушки, живущей в глуши, особенно приглянулся мастерски выполненный орнамент.
Слуга на мгновение восхитился красивой шкатулке и, растерявшись от завораживающего зрелища, какое-то время не мог ее открыть.
Изелла, уповаясь реакцией слуги, с гордостью взяла шкатулку и сказала, что она открывается «вот так».
Через секунду замочек открылся.
Звук вращающихся винтиков был подобно чарующей песни.
И истинная красота чайницы обнажилась.
— Настоящее удовольствие – наслаждаться глазами, ушами и носом этими сладостями и чаем.
Но речь шла об удовольствии потягивания чая, а не самой коробочки, но Карен, посмотрев на деревянную коробочку, не стало перечить.
Изелла открыла коробочку и передала ее Карен.
— Я полагала, что в таком месте смогу пить лишь чай, потому это приготовила для разнообразия.
В ней хранились разнообразные сорта чая.
Заполненные бутылочки чайными листьями были разделены согласно их цветовой гамме, а названия и рекомендуемые рецепты их сочетания были написаны мелким и золотыми буквами на обратной стороне крышки.
Это был настолько роскошный предмет, что с трудом его можно назвать чайницей. Скорее, он напоминал шкатулку для ювелирных изделий.
Среди всех драгоценных вещей Карен не найдется столь роскошной, как эта вещь.
— Полагаю, в столь глухом месте очень трудно найти таким многообразием душистых ароматов.
— Ах, прошу прощения, если я вас задела.
Разумеется, эти слова звучали с целью оскорбления Карен.
Изелла погрузилась в ожидание ответа Карен. Она думала, что девушка опровергнет ее слова, однако та лишь молча улыбнулась.
Когда ответа не последовало Изелла равнодушно села и откинулась на спинку стула.
Как только слуга принес горячую воду к их молчаливому столику, Изелла тотчас приободрилась.
— Аромат очень приятный.
— Хотя чай без всяких добавок, с местными ароматам, тоже хорош, но я предпочитаю наслаждаться разнообразными вкусами. Если лакомиться лишь одним видом, это наскучит. Вы согласны со мной?
— Полностью с вами согласна, Изелла. Скучно смаковать только одним видом. Думаю, люди стремятся к разнообразию, даже если оно неидеально.
При ответе Карен лицо Изеллы приняло неприятную гримасу.
— Какие напыщенные суждения, мисс Хайер.
— Но жизнь тоже начинается с чаепития, верно?
Расплывшись в улыбке душистому весеннему аромату, Карен добавила в чай еще несколько цветочных лепестков.
— Изелла, не знаю, как вам выразить благодарность за то, что оживили мои скучные дни со столь обыденным распорядком.
От всей души.
— Мм-м.
Изелла разомкнула глаза от пробирающей головной боли.
Где это?
Вчерашняя встреча продолжалась слишком долго. После трудного дня ее сопроводили в гостевую комнату особняка Хайеров, в котором девушка осталась на ночь.
— Даже комнаты для гостей здесь нищенские.
У нее загудела поясница.
Матрац, набитый соломой, вызывал дикую боль во всем теле, в отличие от мягкой и уютной постели, излюбленной Изеллой в своих хоромах.
Сквозь окна просачивались тусклые лучи рассвета, исходящие от окутанного ковром ночного неба. Когда она распахнула окно, холодный порыв ветра охладил ее неспокойную голову.
Цветы, готовые раскрыть свои бутоны в благоухающем саду, покрылись каплями росы.
Однажды все это станет принадлежать ее семье.
Когда Изелла так размышляла, на нее нахлынули теплые чувства и привязанность к владениям Хайеров.
Она станет прекрасной хозяйкой и превосходной невестой для сэра Реймонда.
— А?
Ее шея была обнажена.
— А-а?
Ожерелье, подаренное сэром Реймондом.
Нет! Мое! Реймонд же разочаруется. Мое ожерелье. Это был долгожданный подарок!
Изелла поспешно перевернула в поисках кровать.
Пусто.
Ее глаза окутала белоснежная пелена, а в ушах загудело.
Нет. Что, если эта вшивая сучка обшарпала и украла ожерелье? Да быть не может. Или, возможно, это дел рук завистливых слуг? Поймаю и без тени сомнений убью. Но что, если начнут отмалчиваться? Или виновник уже дал деру? Это драгоценная вещь, к которой не прикоснуться жалкие простолюдины, даже если будут батрачить всю жизнь. Ах-х, мое ожерелье….
Изелла наклонилась и поползла по полу, все еще на что-то надеясь.
Быть может, случайно уронила…? Что же делать. Боже, неужели ожерелье кто-то умышленно взял…
Тук-тук.
— Кто это!
— …Я принесла вам воду для умывания.
В последующую секунду распахнулась дверь.
Темнокожая горничная принесла теплую воду в небольшом сосуде. Изелла потеряла всякое настроение умываться и в порыве схватила горничную и спросила.
— Кто вчера меня сюда привел?
— …Я вас привела. Вы были слишком усталой и сонной, потому не могли самостоятельно передвигаться….
— Кто взял мое ожерелье?
— Что?
— Мое ожерелье пропало!
— Все ваши вещи вы положили в шкаф.
Девушка стремглав бросилась к шкафу и его перерыла, однако ничего так и не нашла.
В порыве ярости Изелла ударила горничную по щеке.
Шлеп.
На ее темные коже просачивались царапины от ногтей.
— Немедленно его отыщи! Ты беспрекословно обязана его найти!
Изелла приказала сердитым голосом.
Служанка на вспышку гнева подняла голову, схватившись за щеку. Затем она перевела пронзающий взгляд на Изеллу.
Изелла поразилась увиденному. Горничная разразилась смехом. Служанка смотрела на Изеллу небесно-голубыми глазами и смеялась, натянув улыбку во все лицо.
Насмехается. Горничная насмехается над Изеллой.
— Увы, если оно пропало, я не в силах что-либо сделать.
Испытывая на себе нахальство горничной, Изелла схватила ее за волосы.
В тот момент кто-то пришел.
Карен, одетая в ночнушку, удивленными глазами уставилась на сцену перед собой. Девушка поинтересовалась у Изеллы.
— …Что случилось?
— Мое ожерелье пропало!
— А? Мисс Изелла, повторите помедленнее. Ожерелье?
— У меня пропало ожерелье. Я убирала его в шкаф для одежды, но оно исчезло. Ваша горничная вызывает подозрения.
Негодующе промолвила Изелла, пряча свои ногти с остатками плоти служанки.
— Хорошо, я прикажу всем горничным и слугам, дабы те пришли на помощь. На улице еще стоит рассвет, так что для начала необходимо переодеться, Изелла.
— Сейчас подобное не столь важно…
Изелла прикусила язык.
Карен отнюдь не единственная, кто стал свидетелем шумихи. Все слуги и горничные поместья Хайер уставились на нее насмехающимся взглядом.
Люди ее отца, чей статус ниже, также прожигали ее презренным взглядом.
Подавляя растущее негодование, Изелла всплакнула, и из прекрасных глаз потекли сверкающие капли слез.
— К тому же я хочу, чтобы вы знали, пусть Нэнси и горничная, но она была подле меня на протяжени долгих лет.
Изеллу разозлили эти подстрекательные слова, однако она покорно склонила голову.
П.п.:
Жизнь начинается с чая — свидания вслепую начинались с чая
Глава 2. «Свободный стрелок». (1)
– О, нельзя…
– в ужасе сказал охранник.
– С какого момента ты получил полномочия перечить
мне?
– Если об этом узнает господин или сэр Дулан, то я
точно умру…
«Это
не моё дело,» – Карен слегка склонила голову.
Если честно, девушке не особо хотелось устраивать
подобную сцену. Вот только она должна была. Все события книги непременно должны
были воплотиться в реальность. Пришло время Карен спуститься в деревню.
Существовало множество причин для отъезда «Карен».
Вместе с Эвансами в деревню приехал цирк, знаменитый
своей труппой, а также торговцы, известные своими уникальными и странными товарами.
«Карен» хотела в одиночку отправиться в деревню,
оставив кучера дома, дабы насладиться представлением.
В последнее время из-за Эвансов кареты постоянно
куда-то уезжали и приезжали, поэтому, если бы одна из них ненадолго пропала,
этого бы никто и не заметил.
Отец Карен и её жених погрязли в работе, а Изелла,
заявив о своём плохом самочувствии, даже не разговаривала с ней. В этой
ситуации, даже когда занятые слуги неустанно трудились, «Карен» не планировала
сидеть без дела.
Девушка вправду желала остаться дома, однако она была
обязана продолжать играть роль героини. Потому что это облегчало её жизнь.
Поэтому сейчас Карен играла роль «леди», которая не
выдержала скуки и ненадолго тайно сбегает из дома.
Волосы девушки были аккуратно заплетены, а платье с
цветочным узором было опрятным, но очень поношенным. Поверх него Карен накинула
плащ из грубого материала.
Хоть её наряд и не был таким старым, однако это
определённо были те вещи, которые носил лишь средний класс.
«Старые
вещи не улучшаются с возрастом.»
Карен подавила своё недовольство насчёт одежды, которая
была ей не по вкусу, и решила одна отправиться в деревню. Как и ожидалось,
неряшливый кучер умолк.
Было глупо говорить слугам, что она тайно сбегает, с
учётом того, что улизнуть было невозможно, ведь дорога была одна, а склон был
очень крутым.
Невозможно пересечь его в одиночку. Это слишком
опасно, особенно если вспомнить авантюриста в лесу, которому дикий кабан
проткнул кишки.
Как бы то ни было, в эти дни экипажи были слишком
востребованы, потому постоянно куда-то отправлялись. По этой причине Карен
решила взять общественный экипаж из центра города, но… всё было бесполезным.
Карен топнула мыском туфли и
решила надавить:
– Кто платит тебе зарплату?
– Господин. Не мисс, – охранник беспорядочно
взмахнул руками.
Карен приподняла уголки губ и протянула руку:
– А что насчёт этого?
Звон
монет.
Охранник на миг округлил глаза, а затем их закрыл.
Хоть он и был алчным, пойти на это было слишком рискованно.
– Меня могут уволить…
Его расплывчатые слова означали, что если Карен даст
более крупную сумму, то он согласится. Но девушка, желавшая повеселиться и
потратить сбережения во время прогулки, проигнорировала этот намёк:
– Ну и каковы шансы на это?
– Но если мисс отправится одна и что-то случится,
меня точно уволят.
«Прошло
невероятно много времени с тех пор, как я стала взрослой,» –
усмехнувшись покачавшему головой охраннику, Карен нахмурилась и постучала
каблуком туфли о землю.
«Я
хочу развлекаться!» – это движение было явным
протестом.
Охранник устало покачал головой.
– Разве я не могу прогуляться, не попав в
неприятности? Я подниму себе настроение, а ты получишь дополнительный доход. К
тому же… это просто деревня. Когда у меня вновь появится такая возможность?
– Даже в деревне есть множество вещей, которые не
следует видеть благородной и воспитанной леди.
– Что-то вроде тех баров с женщинами?
– Нет, что Вы… не это, но…
– Кроме того, несмотря на то, что это деревня, в
последнее время здесь много довольно интересных вещей.
– Тогда мисс может пойти с сэром Дуланом.
– Нет!
Увидев ненависть на лице Карен, охранник щёлкнул
языком:
– Это невероятно опасно для девушки, отправившейся
совсем одной. Так что нет. Но… если мисс так хочет, то может отправиться со
слугой.
– Все слишком заняты.
«Ты
знаешь это! Выпусти!» – Карен своим взглядом открыто заявляла,
что хочет уйти тайно! Она дерзко вскинула подбородок, многозначительно улыбаясь.
– В последнее время все действительно слишком
заняты… Так что лучше устроить кому-нибудь перерыв. Тем более если это личная
горничная мисс, то она не занимается уборкой и готовкой, поэтому она должна
быть относительно свободна…
«Ха?!»
Этот разговор один в один повторялся несколько раз,
но сейчас Карен ощутила несоответствие. Что-то раздражало её.
«О,
точно. Был у нас такой разговор.
Но
он должен был состояться не сейчас,» – Карен
прижала руку к своему трепещущему сердцу.
«К
чему это приведёт? Какая выпадет следующая карта?
Ох,
настоящая азартная игра! Чего же ожидать?»
– Тебе… нравится Донна?
– Что? – охранник смутился, а кожа его покраснела. –
Н-нет! Нет, это уже переходит все границы…
– Может, ненавидишь?
– Нет, всё не так…
– О, боже. Твоё лицо красное, как у мальчишки.
– …Я на десять лет старше мисс.
– Получается, и на десять лет старше Донны! – Карен ярко
улыбнулась, увидев пылающее лицо охранника.
Выражение его лица смягчилось. Не найдётся ни одной
души, которая сможет встать против мисс и отвергнуть её невероятную красоту.
В одно мгновение атмосфера смягчилась.
– Прости, прости, я не хотела насмехаться. Просто в
последние дни она занята.
– …
– Вот почему меня переполняло желание уехать.
Говорят, там ожидается очень много интересных вещей, так что хотелось бы
посмотреть.
– …Вы не можете гулять в одиночестве.
– Да, да, я сделаю выходной день Донне. Мы сможем
повеселиться вместе.
– Но две женщины не могут пойти одни.
– Ах, я поняла, – Карен вскинула руки в знак
капитуляции. – Я просто возьму с собой слугу-мужчину. Ах, как же женщинам
нелегко жить.
Оставив позади охранника, лицо которого всё ещё было
насыщенного красного цвета, и избегая взгляда старших служанок, она направилась
в помещение для горничных, где в углу спала Донна.
Плавная беседа, не самый лучший юмор, повседневное
ворчание и безупречный финал.
Экономка Хелен со стороны посмотрела на Донну и
Карен с выражением, которое отчётливо передавало: «У нас много работы, а вам бы
только развлечься!», но кивнула.
Боуэн быстро проверил время и надел шляпу,
подчеркнув, что они должны вернуться до обеда.
– Идём скорее! – Карен направилась к экипажу,
взволнованно окликая горничную и слугу.
На пути к выходу из особняка свежий ветер снова и
снова щекотал её волосы.
Воздух был пропитан свежестью и чистотой.
Забравшись с помощью слуг в карету, Карен наблюдала
за Донной, бежавшей следом с взволнованным лицом, и неспешно шагавшим Боуэном.
Когда рядом с экипажем послышался молодой
взволнованный голос, Карен попыталась улыбнуться.
«Перемены
– это весело.
Поэтому
давайте смеяться.»
После нескольких попыток Карен всё же удалось
выдавить из себя улыбку чуть раньше, чем Донна села в карету.
Донна расположилась напротив неё и с нетерпением уставилась
в окно.
Карен тоже посмотрела в окно, с предвкушением что-то
пробормотав.
«История
меняется. Это то, чему действительно можно порадоваться.
Эта
прогулка всегда была в сопровождении Нэнси. Насколько сильно изменится сюжет со
сменой сопровождающей меня горничной? За этим уже последовал новый разговор.
Возможно, мы поедем в новое место. Это то, что я так хотела.
Эта
прогулка невероятно важна.
Это
единственная линия, где происходит “инцидент” и “встреча”. После этого на охранника
обрушится выговор и увольнение.
Как
же его звали?»
Карен решила не тратить силы на вспоминание имени
человека, который не имел значения.
«Но
есть одна важная вещь,» – Карен прикрыла глаза. И глубоко
вздохнула.
«Изначально
этот охранник краснел при виде Нэнси.
Всегда.
Больше ста лет.»
*****
«Бизнес
процветает.»
Донна, родившаяся и выросшая в этом графстве, широко
раскрыв глаза, говорила, что прежде такого не было.
Ранее такой дороги не существовало. Там просто была
мусорная свалка, а теперь, куда бы ты ни пошёл, с губ слетали восторженные вздохи.
Совершенствование продвигалось с безумной скоростью.
«Это
и правда похоже на охоту, над планом которой Эвансы работали в течение долгого
времени.»
– Взгляните туда. О, боже… В нашу деревню приехал
такой большой цирк.
– Верно.
Эвансы не пытались забрать сладкую жилу у семьи Хайэр.
Они жаждали заполучить имение.
Из-за огромных финансов и ресурсов Эвансов округ развивался
в сумасшедшем темпе.
Хоть местные жители и были сбиты с толку, они не
могли оторвать глаз от развлечений и богатств, предоставляемых Эвансами. И
тайно благоволили им.
Даже Донна, враждебно настроенная к Эвансам, не
могла сдержать возбуждения при виде таких зрелищ и душила Боуэна.
– Там… Мистер Боуэн…
– …
– … Да, – когда две девушки посмотрели на Боуэна
горящими глазами, тот был вынужден проверить время и, чтобы не опоздать, купить
ещё билет. – Время есть, так что давайте осмотримся ещё.
– Да!
По мере того, как поток людей будет расти, её старого
отца, не умеющего вести дела, и глупого жениха пожрут хитрые торговцы из города.
Карен знала об этом, но не думала вмешиваться в
такой ход событий.
Жизнь Хайэров разрушалась гладко.
Поэтому для Карен это было банально.
Семья обанкротится, всё конфискуют, еда станет ещё
хуже, Дулан вернётся в горный монастырь, а отчаявшийся отец в безысходности испустит
последний вздох.
«Прекрасная
трагедия, дабы добавить главной героине очарования и жалости.»
– На улицах и правда очень много людей! – Боуэн
поспешно следовал за девушками, лавирующими среди толпы.
Карен и Донна выбирали вещи, а Боуэн за них расплачивался
и забирал покупки. А когда он оглянулся, они уже вновь оказались возле новой
лавки.
Слуга быстро устал.
– Ха-ха, в конце концов у человека, который делает
лишь лёгкую работу, такая слабая выносливость, – улыбнувшись, Донна первой
вошла в шляпную лавку. Карен тут же последовала за ней.
Боуэн не стал входить в магазин и остался ждать
снаружи.
Ему было неловко входить в лавку, где продавались
лишь женские товары. Лавка, заполненная тканями, декоративными цветами и
различными шляпами, была местом, заставляющим трепетать сердце. Ведь помимо головных
уборов здесь были дешёвые аксессуары и швейные инструменты.
Карен была дочерью лорда, поэтому она никогда не
покупала вещи, продающиеся в этих лавках.
Лучшее всегда предназначалось лорду. Швеи и те, кто
был умелым в этом мастерстве, обязательно привязывались к особняку, а не
открывали свои лавки.
Однако такая прогулка обладала уникальным шармом, не
имеющим ничего общего с качеством товара, и доставляла девушке совсем другое
удовольствие.
Карен сама выбирала вещи или же украдкой смотрела на
покупки служанок.
Смотря на ткани, Донна прошептала:
– Слугам-мужчинам везёт. У них не так много работы.
– Правда?
– Да.
– Им же приходится выполнять большую часть
физического труда, верно?
– Разливать чай, нести багаж гостей или постоянно
открывать двери?
– Почему ты выглядишь такой недовольной?
– Слишком много работы. Я смогла выбраться лишь
благодаря леди.
Донна надела шляпу и покрутилась:
– Нет, не эта.
Нахмурившись, она взяла ещё одну шляпку.
Капор из небесно-голубой ткани с широкими полями
прекрасно подходил к каштановым волосам Донны.
· Капор – женский головной убор эпохи
бидермейера, соединяющий в себе черты чепца и шляпы.
Горничная посмотрела в зеркало и улыбнулась,
интересуясь, стоит ли ей покупать. Но Карен лишь покачала головой:
– Это лето выдастся намного жарче, поэтому
предпочтительнее носить канотье, нежели капор. Козырёк, прикрывающий твоё лицо –
это хорошо, однако ткань будет нагреваться, а волосы, пропитавшись потом,
станут липкими.
– Это лето?
Ей известно лишь одно лето, так что Карен не с чем
его сравнивать. Однако ей ведомо то, что все торговцы и прислуга, весь народ,
от припекающих солнечных лучей будут закатывать рукава и не станут надевать
кальсоны.
– Думаю, так и будет. И что там с Боуэном?
– Не то, чтобы мне действительно не нравился мистер
Боуэн, – Донна посмотрела на Боуэна, сравнивая небесно-голубой капор с
соломенным канотье. – Просто… В нашем особняке намного больше слуг, нежели
горничных. Неужели женщины трудятся меньше слуг? У горничных в течение дня
полно забот: мытье посуды, готовка, уборка и стирка белья. Но единственное, что
делают слуги – это помощь в снятии одежды, открытие дверей или перенос багажа. Хмпф.
И получают больше денег. Пф.
– Верно.
«Это
всё тщеславие отца? Или же задумка автора любовного романа? Слова, описывающие
жизнь Карен на страницах, остаются в моей памяти достаточно долго, чтобы
развеяться пеплом.
Словно
опалённые огнём, они впиваются в мозг и, даже спустя более сотни лет,
пульсируют, напоминая о своём существовании.
Вряд
ли стоит хранить сведения о количестве горничных или о других незначительных
цифрах,» – усмехнувшись, Карен махнула Донне, которая
странно на неё смотрела.
«Стоит
ли называть это ошибкой? Но думать об ошибке моего отца, как об ошибке бога –
слишком преувеличивать проблему.»
– Я слышала, что Сара недавно отнесла письмо мисс
Изелле, а та снова отругала её. А она ведь даже не платит нам зарплату!
«Она
выдаст вам зарплату через несколько месяцев. Хи-хи.»
Когда дело доходило до работы, Донна была склонна к
импульсивности, поэтому не следила за манерой речи.
Она была моложе и изначально отвечала за стирку, однако
Карен приходилось по душе то, что она часто щебетала о новых вещах и историях, моментально
развеивая скуку.
Её болтовня также была наградой за то, что Карен
вывела её из оков работы.
– Что случилось?
– Она отругала её за то, что письмо было передано не
на серебряном подносе, а лично.
– Ох.
– Это так неопрятно, что теперь не хочется работать
с ней.
– Хм, но у нас даже нет серебряного подноса для
писем.
– Ох… Э-это не так… Ой… Мне так жаль.
«Карен
винила себя в своей бедности, вместо того чтобы щедро демонстрировать свои
классовые различия.
В
деревне есть свои местные законы и обычаи, так что давать советы бессмысленно.»
– Это шутка.
– Уф…
– Ха-ха.
– …Хо-хо-хо.
Сказав в неловкости, девушки рассмеялись.
В конце концов, наиболее близки люди, принадлежащие
к одному полу.
«Даже
если сравнить время, проведённое за разговорами, больше половины истории я была
с Изеллой, а не с Раймондом.
Но
ценность этих персонажей намного выше Нэнси. Безусловно, важность Карен,
Изеллы, Раймонда и даже Дулана превосходит горничных.
Потому
что это роман.
Но
на этот раз всё пойдёт по иному пути.»
______________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Ivy
Глава 2. «Свободный стрелок». (2)
«Сейчас» горничные
украшали повседневную жизнь Карен более яркими красками, чем Раймонд.
Теперь, просыпаясь каждое утро, Карен видела лицо
Донны, а не Нэнси, и её переполняло чувство выполненного долга.
Карен думала, что это будет бессмысленно, потому что
все горничные особняка всё равно были одинаковыми.
Но кончики пальцев Донны были не такими острыми, как
у Нэнси, и это немного сбивало её. Разница была в непривычности, а не в раздражении
этим. Донна была живой и невинной восемнадцатилетней девушкой.
Карен даже ощущала симпатию к Донне из-за этих
небольших изменений в её повседневной жизни.
Это была симпатия, которая в любой момент могла
вспороть её живот ножом. Однако Карен не переживала об этом, потому что её
симпатия к Донне не была ложью.
Она хорошо относилась к ней.
Закончив внутренние размышления, Карен мягко
предложила Донне:
– Давай лучше воспользуемся декоративной тканью. И
не будем вставлять в подкладку ленту.
– Но что насчёт вот этой ленты?
– Не стоит.
– Хорошо…
Но кашне, которое позже выбрала Донна, совсем не
подходил ей, поэтому Крен искренне хотела помочь ей с выбором.
· Кашне – шейный платок или шарф,
которым укрывают шею и нижнюю часть лица, включая нос, в холодную или ветреную
погоду.
Его дизайн подходил лишь для пожилой женщины.
Но Донна не хотела расставаться с кашне.
– Неужели это хочешь взять?..
– А? Но разве он не хорошенький?
– Совершенно нет.
– Если честно, я хочу его подарить миссис Дэй.
– Хм?
– А?
– Вам не нравится миссис Дэй?
– Нет, это совсем не так… Леди, миссис Дэй?
«Кто
это, чёрт побери?»
Карен была в замешательстве.
– Вы не помните миссис Дэй?
– А... Кто это? – лицо Карен мгновенно вспыхнуло из-за присутствия
Донны.
Карен про себя перебрала всех людей от жителей
особняка до людей в деревне, которых она знала, и даже вспомнила светских
львиц, которых когда-либо видела. Но кого-то по имени миссис Дэй среди них не
было.
Увидев растерянность Карен, Донна улыбнулась, словно
пытаясь подшутить над ней:
– Ах, мисс. На протяжении восьми лет она была Вашей гувернанткой.
– Гувер… нанткой?
«Не
помню.»
Увидев растерянность на лице Карен, Донна удивилась
ещё больше:
– Миссис Дэй… Это она обучала юную мисс манерам и
танцам… Не знаю, но… она научила Вас многим вещам. Вы действительно не помните
её?
– Н-нет… Ах, миссис Дэй.
– Да, я подумала, что Вы специально приехали сюда,
потому что она живёт поблизости.
«Могу
ли я вспомнить это? У меня нет всей памяти Карен,» –
Карен жила как «Карен» более ста лет, но слегка растерялась, потому что проживала
столько раз один и тот же год.
«Гувернантка.
Я знаю лишь то, что комната гувернантки соединена с детской.
В
течение долгих лет эта комната была пуста, поэтому у неё не было необходимости
входить в неё. Но когда более ста лет назад я стала «Карен», у меня не было
такой вещи, как гувернантка.
Дочь
лорда не может жить лишь с горничными, без гувернантки. Даже если её не
отправили в монастырь или университет для завершения учёбы, как это делают с
мужчинами, Карен должны были преподавать гуманитарные науки.
Горничные
вроде Нэнси и Донны не могут делать это.»
– Прошло совсем немного времени, поэтому немного
странно, что Вы забыли человека, который всегда был рядом с Вами. Вы ведь
помните, что видели её каждый день?
– Да, но прошло уже больше ста лет.
– Что?
Наблюдая за проходящей мимо Донной, Карен заявила,
что нет ничего удивительного в отсутствии её воспоминаний, но та лишь над ней
посмеялась.
«Я
не слышала имени миссис Дэй ни разу за сто лет.
Всё
потому, что я покидала особняк Хайэр до того, как мне исполнялось семнадцать
лет. И я никогда не была в этой лавочке с Нэнси.»
Для Донны это было несколько лет назад, однако для
Карен это было больше ста лет назад, поэтому они ни разу не сталкивалась с этим.
«Несмотря
на то, что я провела в особняке восемь лет, о ней даже не упоминали. Очевидно,
это потому, что она не столь важный персонаж.
Не
могу перестать поражаться, насколько прекрасна непредсказуемая жизнь человека.
Роман
это всего лишь роман.
Эти
непредсказуемые встречи и неожиданные диалоги куда более важны, чем
повседневные дни,» – Карен напряглась, сдерживая своё
волнение.
– Хм, какой лучше?
– Поскольку Вы молоды, думаю, подойдёт розовый?
– Да?
Перебирая шляпки, Карен осторожно спросила горничную
о миссис Дэй.
Донна без особого сомнения рассказала многое о
миссис Дэй. Вот только Карен получила подробностей куда меньше, чем ожидала.
Она была подругой матери Карен, принадлежала к
падшей аристократической семье среднего класса и восемь лет проработала
гувернанткой.
Как и у большинства гувернанток, между ней и
горничными была стена, потому что миссис Дэй в основном проводила время с
Карен, лордом Хайэр и его женой.
Из слов Донны, после смерти матери Карен она
уволилась, заработав пенсию, и кое-как сводила концы с концами.
А ещё у неё были особенно плохие отношения с Нэнси.
– Ты говоришь, что Нэнси была цыганкой до того, как
стала работать горничной, верно?
– Хм… Кажется так…
– Значит её пытались выгнать из-за грязного
происхождения.
– О, боже.
– Следовательно… Раз она живёт прямо по соседству,
почему бы нам не пойти и не навестить её?
«Мне
это нужно,» – Карен ощутила, как напряглось её тело.
«Не
зная о ней ничего, кроме того, что она обучала меня восемь лет, я не могу
как-либо подготовиться к встрече.
Выглядит
странно. Однако…»
К счастью, пока она колебалась, в лавку зашёл Боуэн.
«Пора
выходить.»
*****
– Это и правда уродство.
– Точно.
– Донна, тише.
Игнорируя слова Боуэна, Карен с Донной болтали об уродливой
обезьяне.
Здесь было много таких уродливых животных. Во время этой
«прогулки» Карен никогда не была в цирке.
Когда Карен гуляла с Нэнси, всё было не так. Она не
посещала шляпную и цирк. Карен была лишь на концерте, наслаждаясь представлением
уличных музыкантов.
«Думаю,
убить Нэнси было хорошей идеей, однако в следующей жизни стоит сходить сюда с
ней самой.
Разве
это не забавное зрелище? Я точно должна буду показать это Нэнси.»
– Нэнси… Понравится ли это Нэнси?
– А?
– Я о Нэнси.
– Разве кому-то может не понравиться такое зрелище? Но
я не уверена насчёт Нэнси. Будучи цыганкой, разве она не видела подобное?
– Почему бы просто молча не наслаждаться этим в
тишине?
– Ах, да, конечно.
«Если
подумать, я очень мало знаю о Нэнси. Делала ли она когда-нибудь что-то
подобное?»
Но Карен с трудом представляла Нэнси среди девушек в
откровенной одежде, выполняющих опасные трюки в воздухе. Потому что она изо дня
в день носила одну и ту же форму горничной.
Женщина с обесцвеченными светлыми волосами широко
улыбалась и махала рукой. Её лицо сверкало от яркого и густого макияжа, но
Карен, бросившая взгляд на её бугристые мускулы, представила, как её лицо будет
выглядеть без этого слоя макияжа.
Женщина взлетала в воздух. Она была примерно на
высоте трёхэтажного здания, но выполняла движения без малейших колебаний. И в
один момент она прыгнула ещё выше. Эта высота прыжка была ошеломляющей.
«Пожалуйста,
умри…»
И женщина начала падать. Этот падающий вид
завораживал взгляд. К тому же с её лица не сходила яркая улыбка.
Крича во весь голос, она начала падать:
– Кья!
Шу-у-у-у.
Сделав оборот, мужчина, висевший внизу, поймал женщину
и вновь подкинул вверх. Та взлетела, сияя, словно белая птица. А наверху кто-то
вновь поймал её.
«А
моё падение бесконечно. В конце падения меня ждёт совсем не такое воскрешение,
а запах крови и ужасное ожидание, пока книжные страницы не перевернутся вновь.
Нет руки, которая поддержит меня. Мне суждено падать бесконечно.»
– Я действительно думала, что она упадёт.
– Да, я тоже.
На самом деле Карен ждала этого. Она желала, чтобы
голова женщины разбилась, а посреди арены начался новый акт – акт трагедии.
«Сегодня
должно произойти то «событие». Раз это так, то разве не было бы прекрасно, если
бы эта женщина упала?» – Карен загрустила.
А ещё ей были незнакомы ревность и сочувствие ко
всему, что происходило в цирке.
Зрелище управляемой смерти смешивалось с людьми,
которые видели это и смеялись так же, как смеялась Карен.
– …Ха.
«Не
нужно думать об этом. Лучше наслаждаться раскинутым видом, завораживающим дух. Я
вижу это впервые, поэтому будет очень печально, если я упущу эти чудесные
эмоции.»
В отличие от прошлого раза, когда она тайно сбегала
из дому, сейчас Карен гуляла со слугами, поэтому могла сидеть на лучшем месте и
наслаждаться напитками во время просмотра завораживающих сцен.
– Днём не стоит употреблять столь крепкие
алкогольные напитки. И особенно тебе, Донна. Не забывай, тебе ещё предстоит по
возвращении завершить свою работу.
– А… это… и правда слишком…
– Тогда мне лучше пиво.
– Верно, – Боуэн подозвал мимо проходящего продавца
и передал Карен полный стакан пива.
– А как же я? – Спросила Боуэна Донна.
– Нет.
– Ха-ха.
– [Представляем
гордость нашего цирка! Прошу, поприветствуйте его!]
– Вау…
– Что же это?
Бурное приветствие гулким и громким звуком
разнеслось по залу.
На арену вышло странное животное. Оно было серым и огромным.
Это был зверь, которого Карен видела лишь на страницах книги.
Рот девушки широко распахнулся. Когда-то у неё было
изделие из слоновой кости, но сейчас перед ней был живой зверь. И это большое
серое животное совершенно не соответствовало цвету слоновой кости.
Фантазии Карен, в которых она смутно представляла
его огромным и элегантным животным, вдребезги разрушились.
– [Перед вами
животное, что носит название «слон», пользующееся своим хоботом как рукой. Своим
длинным носом он даже пьёт воду! Не найдётся ни одного живого существа,
способного пить воду носом. Есть ли желающие попробовать?]
– Я умру, как только уткнусь носом в тарелку с
водой.
– Что? Какой глупец захочет так умереть?
– …Давайте помолчим и посмотрим.
Это было необычное животное, которое полностью отличалось
от таких животных, как олени, птицы и кабаны, что часто встречались в этой
местности. Его тело было лишено волос, а размер ушей был больше гигантского
барабана. Разумеется, Карен представляла себе элегантный цвет, а не такую серую
массу. Однако он всё же обладал странным очарованием.
Голова слона была довольно подвижной, поэтому он мог
выполнять различные трюки, используя свой хобот, чтобы показывать движения,
которые полностью отличались от движений других животных.
Слон шевелил своим хоботом, чтобы двигать и
передавать предметы. Среди ликующей публики Карен протянула к нему руку. Она
тоже захотела прикоснуться к этому длинному носу.
– Это опасно, поэтому не делайте этого, – Боуэн
схватил Карен за руку.
«Как
же он бесит. Жизнь течёт и люди умирают. Разумеется, я знаю, что это опасно. Но
я не боюсь смерти. Она – неотъемлемая часть моей жизни. И
любой, кто мешает мне, не более чем препятствие для моих развлечений.»
Отбросив руку Боуэна, Карен потянулась к животному. И
столкнулась с его взглядом. Карен показалось забавным, что глаза такого
гигантского зверя были такими маленькими. И на короткий миг девушка рассмеялась.
А слон повернулся к Карен.
Карен протянула руку.
«Рукопожатие
с носом?»
Топ.
Топ.
Топ.
Топ.
– Эй, шельмец!
Шаги не прекращались. Заметив неправильное поведение
слона, дрессировщик ударил животное в бок небольшим копьём.
Увидев брызнувшую кровь, женщина закричала.
Однако несмотря на то, что его толстая кожа была
проткнута, слон не останавливался. Дрессировщик вновь его ударил, но и это не
помогло.
Шаги животного продолжались, и он спускался по сцене.
Зверь, вошедший в зрительный зал, приблизился к ней. Карен пребывала в
неописуемом восторге.
Зрители перед ней с громкими криками вскочили со
своих мест, но уже было поздно. Дрессировщик повысил голос и преградил путь
слону. Это была попытка отвлечь внимание животного, но и она была
безрезультатной. Он больше не мог остановить огромного слона.
Топ.
– Нет!
– А-а-а-а-а!
Бульк…
пш-ш-ш-ш, – с ужасающим звуком кровь брызнула в разные
стороны.
Мужчина, державший в руке копье, был раздавлен.
На несколько секунд все зрители умолкли, и зал
окутала тишина.
Никто не двигался с места до тех пор, пока
управляющий не вскочил и не закричал:
– Немедленно уходите! Быстрее!
Зал заполонили крики.
Обезумевшие люди ринулись к небольшому выходу.
Однако в панике люди запутались и, падая, в одно
мгновение хватали следующего за лодыжки.
Стулья разлетелись в разные стороны и часть упала на
них.
Весь цирк погрузился в ужас и отчаяние. Это был
настоящий ад.
– Мисс! Сюда!
Боуэн помог подняться Карен и Донне, а затем убирал
стулья перед ними. Но лучшие места в зале находились слишком далеко от выхода.
Стулья или люди были слишком ничтожными для огромного слона, и он
беспрепятственно приближался к Карен.
Работники цирка продолжали пытаться преградить ему
путь, однако слон давил их и раскидывал хоботом.
«Ничто
не может остановить его,» – Карен смотрела на
слона. Его хобот был настолько мощным, что вызывал неподдельное восхищение.
– Ах!
– Кья-я-я-я!
Когда слон приблизился, кости ребёнка, который
возбуждённо показывал на него, с треском сломались. Тяжёлая нога животного
наступила на женщину, что кричала и пыталась спасти ребёнка. Стулья
превратились в обломки и разлетелись во все стороны.
«Он
приближается,» – Карен покачала головой.
Боуэн встал перед Карен и Донной. Тяжёлое тело
животного медленно опустилось, и он вновь встретился глазами с девушкой.
Смотря на преклонившего колени слона, Карен так и не
опустила руку.
Она просто рассмеялась.
Но кто-то закрыл Карен глаза. Ужасающий рёв вызвал у
девушки желание разорвать ногтями ладонь на её глазах.
«Лучше
бы закрыл мне уши, идиот!»
Но вместо царапаний она плотно прижала ладони к
ушам, чтобы не слышать звук, разрывающий барабанные перепонки.
Однако этот нескончаемый гул всё ещё продолжал
беспокоить её. Гудение и громкие голоса будоражили сознание Карен. И затем
раздались звуки выстрелов.
«Шумно!
Хватит, очень шумно! Прекратите! Просто оставьте всё как есть!» –
закричала в своём сердце девушка, однако никто не слышал этого крика.
Запах пороха пронзил обоняние Карен, и она
распахнула глаза:
– Ах…
«Я
это знала. Точно. Слон рухнул всем своим весом.»
В его сером теле были дыры, из которых сочилась
кровь. Не в силах ничего изменить, Карен направилась к нему.
«Даже
такое огромное животное с такой невероятной силой, что может лишь носом
поднимать вещи и способное одним движением раздавить человека, закончило свою
жизнь вот так.»
На теле слона были десятки ран от пуль, но Карен
чётко видела след от пули, что пробила череп животного и остановила с первого
выстрела.
«Совершенно
очевидно, кто это! Такая роль не предназначена для второстепенного героя,» –
Карен приблизилась к слону.
Животное всё ещё было живо. Однако девушка была
уверена, что слон не выживет после такого. И проблема была вовсе не в навыках
лекаря, нет. Это был итог животного, которое посмело причинить вред людям.
«Его
кожа толстая. И эту кожу превосходно пробили пули. Даже не прикасаясь к его
телу, с лёгкостью ощущается исходящее от него тепло,» –
Карен протянула руку, желая погладить этот длинный хобот.
– Назад!
Незнакомец… Нет, Карен знала личность этого
человека. Он грубо схватил девушку за руку. Споткнувшись, Карен отступила.
Аристократ, позволяющий себе оскорбляющее поведение. Мужчина, являющийся
подчинённым Раймонда.
«Ксенон.
Он тоже здесь, а раз он снова здесь… конец веселью,» –
Карен посмотрела туда, откуда был произведён первый выстрел. – «Он
пришёл.
Золотой
Дьявол.
Свободный
стрелок.
Раймонд.
Мой
возлюбленный на протяжении более ста лет. Мой главный герой. Мой рыцарь.
Сейчас
мы не знаем лиц друг друга.
Между
нами довольно большое расстояние, но Раймонда просто невозможно не узнать. Вот
только он даже не повернёт голову в мою сторону.
Да
и «сейчас» совсем не время уделять ему много внимания.
Если
бы он помог «Карен» с близкого расстояния, тогда я бы тут же поблагодарила его.
Однако если он помогает издалека, то «Карен» не должна подозревать о его
помощи. Первая встреча всегда такая. «Карен» сильнее, чем Раймонд, хочет
увидеть, как животное перед ней шевелит хоботом перед смертью. Ха…»
Ксенон грубо схватил Карен за плечо.
– Отпусти, – спокойно сказала девушка, смотря на его
руку.
– Проклятье… Девчонка, убирайся отсюда.
– …Я прощу Вам Ваше хамство. Но Вы должны отпустить
её, – Боуэн поспешно подбежал и встал между Карен и Ксеноном. – Благодарю за
помощь. Эта леди ещё юна….
– Чёрт, нет времени на ваши реверансы! Прочь с
дороги! – больше не сказав ни слова, Ксенон зарядил пистолет, понимая, что
девушку, которая причинила столько неудобств, заденет такое поведение.
Карен закрыла уши и Ксенон прекратил жизнь слона.
– Боуэн Льюис, лакей особняка Хайэров.
– Ксенон.
– А….
– Я простой охотник, так что не беспокойтесь о
пустяках.
– Не говорите так. От имени лорда хочу Вам выразить
благодарность за спасение юной леди и за то, что разрешили ситуацию. Прошу,
удостойте нас чести и посетите наш особняк. Там Вы получите хорошее
вознаграждение.
– Но разве это должна говорить не твоя леди?
Услышав это саркастическое замечание, Боуэн поспешно
обернулся к Карен.
Однако нигде в цирке Карен не было.
– Донна! Донна! Куда ушла мисс?!
– Ха-ха, теперь ищите потерявшееся дитя… Эта девица
непредсказуема, – пожав плечами, Ксенон посмотрел туда, где стоял его господин.
Ксенон плохо его видел, однако его господин
прекрасно мог видеть Ксенона.
Всё потому, что он превосходный снайпер.
______________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Ivy
Глава 2. «Свободный стрелок». (3)
****
– Ха…– Карен наконец удалось выбраться из лабиринта
переулков.
«Сколько
раз я проходила по сложным дорогам? Если бы не время, я бы воспользовалась этой
возможностью и в одиночку прогулялась по ним, но сейчас нужно спешить,» –
успокоив дыхание, Карен пошла по тёмному переулку дальше.
Карен была далеко от Раймонда, а Боуэн отвлёкся, поэтому
ей не составило труда выбраться из толпы.
«Нельзя
упустить эту возможность. Маловероятно, что в будущем мне бы представился шанс
остаться одной. Смогу ли я наедине встретиться с миссис Дэй?»
– Возможно, сегодня всё будет по-иному.
«Я
уже увидела животное, которое не видела больше ста лет,» –
Карен подумала о смерти гигантского зверя.
Причудливое существо, сошедшее со страниц старинной
сказки. Люди, раздавленные ногами этого странного животного, родившегося и
жившего в далёких жарких странах, напоминали насекомых, прижатых бумагой и
расплющенных насмерть.
– …Угх.
Карен затошнило.
«Нет.
Это не вина. Но почему мне плохо?
Странное
родство? Сопереживание?» – Карен пыталась
подобрать слово, но ничего не подходило к возникшему замку.
«Однако
можно сказать наверняка: сегодня многое изменилось. Я увидела то, что прежде не
видела; увидела, как смерть настигла тех, кому она не предназначалась.
Если
отсутствие Нэнси настолько перевернуло ход событий, мне, может быть, подарили
возможность разузнать о ситуации, в которой я оказалась.»
Дом её гувернантки находился рядом с лавкой шляп.
Карен нужно было дойти до развилки и повернуть в другую сторону, чтобы
оказаться у дома миссис Дэй.
– Ах, – Карен остановилась.
«Если
я пройду немного дальше, то окажусь в переулке, где мне «грозит быть
изнасилованной». Но не пора ли уже?..» – Карен посмотрела
на луну.
«Нет,
ещё не время.»
В некоторой степени Карен могла предсказывать
будущее книги из-за множества пережитых вариантов временной петли, хотя
подобное вряд ли можно назвать жизнью.
Даже если неустанно бороться и выбирать иные пути, в
итоге Карен оказывается в опасности, её спасает Раймонд, но девушка умирает и
вновь возвращается в начало, в тот
мрачный сад.
Самым частым и лёгким путём был просмотр выступления
уличных музыкантов вместе с Боуэном и Нэнси.
После этого кто-то начинал щупать бёдра Карен, а
Раймонд вмешивался и останавливал насильника.
«А
если пойти более сложным путём, то в этом переулке…»
– Кто тут у нас? Сколько тебе лет?
«Меня
зарежут.»
Карен вновь увидела мужчину, который говорил всё те же
банальные и наскучившие слова.
«Сколько
лет я не ходила в этот
переулок? Двенадцать лет? Нет, кажется, прошло уже тринадцать?»
– Не нужно этого.
– Не нужно? А что я такого сделал?
Мужчина прижал Карен к стене.
А его лицо приблизилось к её лицу.
Изо рта мужчины доносился отвратительный запах.
Его правая нога давила на бедро Карен.
– О, а у тебя довольно хорошее тело. Хорошие зубы,
светлая и нежная кожа. А внизу всё так же?
– Просто я хорошо питаюсь, крепко сплю и часто моюсь.
– Посмотрите, какой острый язычок у этой с*ки.
Другой мужчина, довольно посмеиваясь, перекрыл выход
из переулка, чтобы Карен не смогла сбежать.
– Эй, похоже, к нам попала девчонка из очень богатой
семейки?
– Дай и мне попробовать её.
По какой-то причине этот мужчина, открыто идущий к
ней с определёнными намерениями, напомнил Карен слона.
– Пф-ф.
– Чё? Тебе нравится?
– Неужели эта девка не понимает всей ситуации?
«Слон,
слон!» – Карен не могла сдержать подступивший смех:
– Ха… ха-ха-ха.
– Да она, похоже, сумасшедшая.
– Такая юная и уже не в себе.
Треск
одежды.
Карен была довольна тем, что вышла на прогулку в
самой дешёвой одежде. Однажды в такой же она отправилась в лес.
Это было время, когда она боялась встретиться с Раймондом.
Карен отправилась в лес, надеясь, что никогда не полюбит, никогда не встретит
свою любовь и сможет выжить, избежав вечно преследующей её смерти.
И после того случая в лес она больше не возвращалась.
Опасность, которую таил в себе лес, отличалась от опасностей, скрытых в городе.
Всё потому, что дикий кабан ударил её в живот, словно ножом.
И тогда её спас Раймонд.
В тот момент, когда она увидела, как он целится из
своей винтовки, Карен не ощутила облегчения. Скорее внутри неё разлилось
раздражение от непонимания того, почему этот мужчина оказался здесь, а не в
городе.
Несмотря на свои эмоции, Карен протянула руки к
Раймонду, чтобы получить обезболивающее и умереть.
Ведь колотая рана не могла закрыться так просто. И девушка
умерла.
– О, как бесит вспоминать об этом. В следующий раз
нужно будет пойти каким-нибудь другим путём.
– В следующий раз? Уже поздно, леди, – рассмеялся
над словами Карен мужчина.
Этот мужчина не желал давать Карен иной возможности.
Но Карен это не волновало.
Происходящее напоминало ей фамильярный разговор с самой
собой:
– А? О, нет, ещё не поздно.
Лицо мужчины исказилось от странного разговора, и он
с силой ударил выше головы девушки:
– Чё несёт эта сумасшедшая с*ка?
– Э-э-эй, перестань вытворять глупости и заканчивай.
Не забывай про меня, я тоже хочу.
В голове Карен вспыхнули воспоминания о сквозной
ране, и её злость мгновенно взметнулась вверх:
– Только подумай об этом, Ганс. Разве бы ты не сошёл
с ума?
– Ч-чего? Откуда ты узнала моё имя…
– Нет-нет, не задавайся этим вопросом, он не главный.
– Что за, Ганс, ты…
– У тебя есть жена. Тебе всё равно, если в тебя выстрелят
и ты умрёшь? А через месяц твоя жена вновь выйдет замуж.
– Что?
– Не злит тебя? Когда я думаю об этом, меня
охватывает ярость. Дулан, этот недалёкий придурок, расторгнет брак, если
увидит, как я целую другого мужчину? Если ты изучаешь медицину, то обязан
относиться ко всем больным справедливо. Но он разозлился, когда я отказалась
выходить за него замуж, поэтому он не стал как следует лечить моё воспаление.
Ах. В конце концов я бы умерла несмотря ни на что, но… Но всё равно, пусть это
и не главное, гноя стало меньше, что уже хорошо. Первичная помощь важна. Ведь
независимо от того, какого хорошего лекаря Раймонд приведёт потом, уже ничего
нельзя будет исправить. Слишком поздно. Он сдаётся сразу же, когда понимает,
что я стала чужой женщиной, ха!
– Г-Ганс, эта с*ка и правда сумасшедшая…
– Заткнись!
Бах
–
кулак мужчины опустился на голову Карен.
«Больно,»
–
но Карен, покачав головой, вновь подняла взгляд. Она не могла перестать
говорить:
– Ах, Томас, твой сын будет мыть у нас посуду.
Однако у него не будет получаться. От слова совсем. В прошлый раз… Ах, я говорю
о прошлой жизни. Сейчас твой сын занят обслуживанием хозяина пекарни. Какая
жалость. Зря он нацелился на него. Так он подхватит венерическое заболевание и
скоро умрёт.
– Ч-чего? Да к чёрту… – мужчина схватил Карен за
волосы.
– Ганс, ты знаешь, как сложно заботиться об этих
волосах? Этот шедевр был создан Нэнси.
– Убей её!
«Попытайся,»
–
Карен закрыла уши. Потому что примерно в этот момент должны были раздаться
выстрелы.
– …Уходим.
– Д-да.
– Скорее…
«Что?
Выстрелов нет,» – Карен, прижатая головой к стене,
увидела, как Томас вытаскивает небольшой нож.
«Неправильно
рассчитала время? Обычно, когда я теряюсь после расставания с Нэнси и прихожу
сюда, события происходят примерно в этот момент… Но в итоге сложно точно
подсчитать время, потому что Донна заменила Нэнси. Нэнси всегда была рядом со
мной, поэтому её действия было легко запомнить.»
– …Чёрт, – вздохнула Карен.
Девушка ощутила ужасную боль в боку. Нож пронзил её
тело.
Карен закричала, но рука Ганса оборвала её крик.
«Больно!
Как же больно! А-а! А-а-а! Смерть? Неужели я умру? Так быстро? Серьёзно?»
– Ха… а-а…
Лезвие поворачивалось, проникая ещё глубже.
Бах!
–раздался выстрел.
«Очень
поздно. Вот так,» – Карен ощутила некоторое
облегчение.
«Когда-то
меня насиловали, но никогда не пытали. Вот что происходит, когда задеваешь
чью-то семью. Интересно. Люди, убивающие или насилующие других, чувствуют
привязанность к своей семье. Вот только это не означает, что они любят свою
семью.»
– Ну и где же твой яростный гнев?.. О, уже мёртв, – Карен
смотрела, как закатываются зрачки Ганса.
«Такая
ничтожная смерть ничтожного человека. Его жизнь заключается в том, чтобы
умереть вот так, как мусор.
Ганс,
ты ежедневно избивал свою жену и разрушал свой брак, насилуя других. Так можно
ли считать повторный брак актом предательства? Почему же ты так разозлился? Даже
умерев, ты будешь ненавидеть жизнь своей жены? Всё её будущее? Нет, возможно, причина в моём
плохом настроении. Но я не хотела делать этого.»
А когда девушка увидела между зубами застрявшую
пищу, то с отвращением закрыла глаза. Карен зажмурилась, желая вспомнить
хорошие моменты своей жизни.
«То,
что приносило радость. В этой жизни мне удалось встретить слона. Впервые я увидела
его лично. Возможно, у меня есть талант к дрессировке животных? Тогда веселье
лилось бы через края,» – Карен вспомнила приближающегося к
ней слона.
«Мне
так и не удалось узнать, причинил бы слон мне вред или нет. Я не могу предвидеть,
как слон мог повлиять на мою жизнь.
Но
можно сказать наверняка, что на этот раз я сама попала под удар. После встречи
и общения со мной, Изелла отправляет письмо, прося Раймонда приехать. Тот
сначала отказывает, но вскоре переживания берут верх, и он тайно приезжает.
И
теперь, когда все необходимые шаги выполнены, было вполне ожидаемо, что я,
разругавшись с кучером и гуляя с Боуэном и Нэнси, оказываюсь в опасности.
Вот
только в этот раз со мной Донна, а не Нэнси.
В
отличие от Нэнси, интересующейся музыкой, любопытная Донна предпочла цирк. Поэтому
я думала, что опасность будет поджидать меня во время или после просмотра
циркового представления.
В
результате оба варианта опасности оказались верны.
Не
ожидала подобного.
Этот
побочный эффект имеет в себе куда больше, чем просто встреча с Раймондом.
Неужели
обычный порядок закончился тем, что меня спасли из цирка? Похоже, мой энтузиазм
оказался чрезмерен.
И
всё же я вновь оказалась лицом к лицу с Раймондом.»
– ...Ах.
Бок пронзила острая боль.
«В
следующий раз стоит избегать выбора цирка. Пусть я и хочу прикоснуться к хоботу
слона, это всё равно слишком плохо. Чрезмерная жадность сильно вредит моему
телу.
Я
хотела тайно встретиться с миссис Дэй, но никак не ожидала, что привычный
распорядок так исказится.
Тем
не менее это было потрясающее зрелище. Если мне удастся и дальше видеть
подобное, будет не страшно умереть ещё несколько раз. Думаю, мне удастся
продержаться подольше.»
– Вы в порядке?
Карен прикрыла глаза.
Ей не хотелось видеть до ужаса знакомого мужчину.
– Я прежде не видела никого похожего на Вас среди ночной
стражи. Также Вы не похожи на охотника.
– …Разумное недоверие – обязанность аристократов, но
не стоит злоупотреблять им в такой ситуации.
Карен открыла глаза, поправляя порванную одежду и
стараясь сделать взгляд достаточно подозрительным.
Сложно было показать нужную настороженность, взглянув
на человека, которого она видела на протяжении более ста лет. Но из-за боли в
боку Карен хотелось вцепиться в Раймонда, как ребёнок или давняя возлюбленная.
«Так
поздно. Так несправедливо,» – слёзы вырывались
наружу без желания девушки. Место ранения горело и дышать было тяжело.
– Как Вы видите, моя кровь недостаточно голубая, чтобы
зваться благородной. Благодарю, что спасли меня… Вы видели, что произошло...
Ха, ха… Сейчас я не в лучшей форме... Ах…
Рука Раймонда надавила на бок Карен, чтобы
остановить кровотечение.
Другой рукой мужчина принялся похлопывать Карен по
спине, успокаивая её тяжёлое дыхание.
Раймонд ненавидел плачущих женщин, но для солдата
было естественно заботиться о раненых.
«Зажимать
и успокаивать,» – Раймонд с удивлением обнаружил, что
молодая женщина не его солдат, поэтому не нуждается в утешениях, но уже не мог
остановиться:
– Скоро мой человек принесёт средства, чтобы
остановить кровотечение. С каретой Хайэр также связались.
– …Так Вы знаете кто я.
– Я планировал нанести неофициальный визит. Однако
ничего не поделаешь. Я – Раймонд Сайрес, капитан Рыцарей Воронов, и моё
прибытие – это проявление личного интереса.
«Благородство
и правда действует на нервы.
Я
плачу, говоря, что могу умереть от боли, но он, зовя врача, вместо того, чтобы
спрашивать о том, всё ли со мной в порядке, говорит об имени и цели своего
визита,» – Карен хотела избавиться от раздражения,
боли и скуки.
– Мисс Хайэр, Вам пришлась по душе сегодняшняя
прогулка в одиночестве?
– То, что меня проткнули ножом?
– …Прошу прощения. Я не об этом. Мне трудно кого-то
утешать, поскольку мои речевые навыки скудны.
«Лишь
перед Карен Хайэр рыцарь Раймонд глупеет. Ну конечно,» –
Карен вздохнула.
«Подобные
реплики не смешны.»
Карен прекрасно понимала, что Раймонд пытается
утешить её, но в глубине души она просто хотела вырвать волосы из светлой
шевелюры перед собой.
– За десять лет у меня не было беспричинных выходов и рискованных авантюр,
но я оказалась зажатой в самом углу, – Карен не оставалось ничего, кроме как
возразить. – Однако мне понравилось.
– Ну хорошо. Что же Вам понравилось больше всего?
– Увиденный слон.
– Вот как.
– …Это было прекрасно и завораживающе.
– Хорошее воспоминание.
«Я
увидела животное, которое прежде не видела. Ради таких воспоминаний я готова умирать
вновь и вновь. Но самое смешное, что срок жизни невероятно короток.»
– Ваша семья очень обеспокоена. Прошу, возвращайтесь.
– …Да, Вы правы. Веселиться – это добродетель, но
заставлять других беспокоиться запрещено.
Одной рукой Раймонд приподнял ноги девушки, а другой
прижал её к себе. Богатые дорогие кружева нижнего белья приобрели странное очарование,
выглядывая из-под платья из грубой ткани.
Раймонд поднял Карен, окутанную такой красотой, и
направился к карете.
– ...Ах.
Хоть за сотню лет Карен так и не достигла будущего с
ним, подобные действия всё ещё были приятными.
Девушка не видела смысла довериться Раймонду, но
были времена, когда ей хотелось опереться на него.
Их взгляды встретились.
Светлые волосы, которые, казалось, таяли от лунного
света, сияли, напоминая расплавленное золото, так же, как и глаза, что
светились странным светом. У Раймонда была уверенная походка, которая не
дрогнула, даже когда он нёс Карен. Для него она была лёгкой, словно бутылка с
водой.
Карен смотрела на мужчину со странным выражением лица,
а затем закрыла глаза, словно потеряла сознание. И именно в этот момент он влюбился
в неё.
А Карен лишь надеялась, что её любимое кружево не
порвётся.
*****
– Эй, неужели Вам снова придётся остаться с этой
ноющей невестой?
– Так и есть, – ответил Раймонд с ничего не значащим
выражением лица.
Ксенон
не знал, зачем Раймонд приехал сюда, хотя не хотел делать этого, а ещё ему не
очень нравилось поведение Вердика Эванса.
Рождённый знатным аристократом, несмотря на крушение
его семьи, Раймонд никогда не открывал свои слабые стороны подчинённым.
Некоторое время это очень расстраивало Ксенона.
Вскоре он задумался, есть ли у этого молодого рыцаря
какие-либо слабости, и вместо того, чтобы испытывать зависть, решил считать его
чудом от Бога.
Помимо собственных взглядов на жизнь, Раймонд был и
хорошим начальником.
Раймонд обладал прекрасными способностями. И он
также был щедрым и справедливым в своих действиях.
Пусть он и не был рыцарем, которого желали видеть
дворяне, он был рыцарем, который демонстрировал идеалы, к которым стремились
обычные люди. Он был снайпером.
Ксенон – подчинённый Раймонда, но он думал, что немногие
подчинённые столь далеки от господина, как он. Раймонд не хотел, чтобы Ксенон
подавал ему воду, когда она недалеко. Раймонд всегда лично давал воду и
продукты питания уставшим рыцарям и выполнял все обязанности в одиночку.
Аристократы не могли быть снайперами.
Это считалось бесчестным не только по отношению к
врагу, но и к знати их родной страны – прятаться и нападать на других.
Это была грязная работа. Войны между дворянами – это
состязания в стратегиях, грабеже имущества и уничтожения большей части людей,
одним словом.
Война Раймонда – это нечто иное. Словно падение в
одиночестве.
На второй день сражения, когда он, подкравшись,
перерезал горло графа Гиттина, принявшего сторону врага, его раскритиковали.
Тот был знаменитостью.
Он был известным композитором, который сражался хоть
и не за свою жену, но за свою леди.
А на следующий день, когда разгневанному графу перерезали
горло, все замолкли.
Спустя месяц, когда триста вражеских солдат навсегда
сомкнули веки, народ возликовал.
Раймонд лишил жизни шестерых баронов и рыцарей из
графских семей.
Люди решили, что он подписал контракт с дьяволом, и
придумали ему прозвище, смешанное с сарказмом, что стало его призванием, в
котором соединились зависть и легенда.
Свободный стрелок.
Это было прозвище, доставшееся Раймонду после первой
войны, в которой он участвовал.
У него было превосходное зрение.
А характер, воля и физическая сила не поддавались
описанию, но зрение поражало даже Ксенона, бывшего охотника.
Зрение Раймонда было как у ястреба, летевшего по
небу.
Он никогда не ставил на винтовку прицел, говоря, что
существует риск быть пойманным из-за отражения света.
Когда толпа людей выбегала из цирка, крича, что в
цирке что-то случилось, Раймонд тут же вскочил и пошёл исправлять случившееся.
Раймонд был примером аристократа, которого восхвалял
в своём сердце Ксенон.
– Эй… Мисс, откройте глаза.
Поэтому Ксенон был сбит с толку, когда увидел, как юная
девушка из семьи Хайэр неподобающе себя ведёт.
Именно так предстала ситуация в его глазах.
– Ох… это моя вина.
– …Донна, успокойся.
Девушка, лежавшая в грохочущей карете, была невероятно
красивой, даже несмотря на бледность.
Раймонд останавливал кровь девушке, которую впервые
встретил…
С другой стороны мужчина-слуга нервно складывал руки
в молитвенном жесте, а служанка со слезами на глазах держала руку мисс Хайэр и
разговаривала с ней.
Поскольку драгоценная дочь семьи Хайэр пострадала,
они обеспокоились, какой гнев может обрушиться на них. Ксенон щёлкнул языком,
сочувствуя тем, кто напал на эту девушку.
Её слуги выглядели обеспокоенными, но Ксенона не
интересовали их отношения, потому что отношения между господами и слугами были
сложными.
Единственное, что его волновало, – это Раймонд, его
господин-рыцарь, чьи отношения подобны их.
– …Я.
Господин, разве вы не говорили, что приехали к Изелле?
– Да, так и есть.
– …
Ксенон не мог себе позволить задать вопрос: «А почему
тогда вы тут?»
Он не знал причину приезда Раймонда сюда. Возможно,
он приехал, потому что просто хотел. Или, быть может, он прибыл, дабы утешить
свою обеспокоенную невесту. Или всему виной война в стране за белыми горами.
Или же лишь для того, дабы угодить Вердику,
надёжному источнику денег. А может ради того, чтобы увидеть лицо дочери Кэтрин,
славившейся своей красотой.
Ксенон удивился, что она оказалась моложе, однако
она и вправду дочь Кэтрин. И была она намного ослепительнее, в отличие от того,
что он предполагал. Если это так, то Ксенон предпочёл бы обычную
заинтересованность своего господина, поскольку увлечение противоположным полом
вполне естественно.
Внутри кареты разговаривать о подобном в присутствии
других людей было неудобно. Ксенон хотел поинтересоваться у Раймонда, но не
мог. Даже если их будет двое, найдутся третьи лица, поэтому спросить не
удастся.
– Угх…
– Мисс, Вы в порядке?
– Нет.
– Эм… Это…
– …Корсет не позволил ножу войти слишком глубоко,
поэтому всё будет в порядке.
– …
– Почему бы не снять его?
– …Боже, какое бесстыдство.
– М-мисс!
– Это шутка. Но мы почти прибыли, так что нужно лишь
доехать и… угх.
Лицо слуги побелело.
– Р-разве Вы не сказали, что всё будет в порядке?
– Её жизнь вне опасности. Даже если порезаться о
бумагу, боли не избежать. Это неминуемо.
Карен плакала, наблюдая, как Раймонд пытается
успокоить Боуэна.
– Эй, рыцарь. Неважно, что нанесли столь серьёзную
рану…Ха-ха.
– …Я не насмехаюсь. Я лишь сказал, что, пусть рана
не критичная, боль остаётся болью.
– Я не о насмешке… Да, простите, пожалуйста, что
отвлекаюсь на боль…
– Просто помолчите.
Ксенон не мог проигнорировать этот короткий
разговор.
Долг слуги ни в чем не сомневаться. Однако для
охотника сомнения и настороженность неизбежны.
Ведь даже когда Ксенон упомянул имя невесты
Раймонда, его господин никак не отреагировал.
Раймонд продолжал останавливать кровотечение девушки
и успокаивать её. Девушка утешала своих слуг и непринуждённо шутила из-за раны,
которую ей нанесли неудачные насильники.
Неторопливость и красота этих двоих выглядели так,
словно они были героями спектакля, потому что даже в столь опасной ситуации они
оставались невероятно спокойными.
Они напоминают женщину и рыцаря, о которых Ксенон
слышал ещё в детстве.
Даже глаза горничной, сидевшей подле, были
заворожены этой сценой, напоминающей хорошо поставленную любовную пьесу.
Однако Раймонд, казалось, следил за девушкой с тех
пор, как она ускользнула из цирка. Когда ему сказали, что нужно найти девушку,
он сразу же направился к высокому зданию, осмотрелся и нашёл её.
С расстояния, на котором был Ксенон, было видно, что
мисс Хайэр окружили двое мужчин.
Ох, это было невероятной сценой. Ксенон, ругаясь проклятиями,
был готов сбежать, но увидел позицию своего господина и остановился, осознавая,
что необходимости спешить нет.
Он не хотел оставлять их в живых. Когда Раймонд
вытащил винтовку, Ксенон затаил дыхание. Раздалось два выстрела.
Лорда Раймонда больше волнует целомудрие женщины, чем
жизнь головорезов из подворотни. Горько-сладкое послевкусие осталось в горле Ксенона,
когда он увидел движения,
которые закончили чужие жизни.
Этот поступок был благородным.
Многие бы подумали, что Раймонд эталон для
подражания всех рыцарей. Те, кто осмеливаются на столь грязные поступки, заслуживают
смерти.
Когда Ксенон догнал господина, который убежал
первым, ощущая себя крайне подавлено, ситуация уже разрешилась.
Раймонд не стал
стрелять в Ксенона, а лично подошёл девушке и поднял её на
руки.
– …Угх. Это не моя вина. Вы же не станете таить на
меня обиду… Да? – проворчал Ксенон, у которого не было другого выбора, кроме
как прибрать тела. Но он был ошеломлён, когда увидел, в каком состоянии
находится девушка, которую принёс Раймонд.
«Мой
господин намеренно позволил девушке пострадать.»
______________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Ivy
В течение дня она тщательно обыскивала все уголки особняка, но так и не нашла свое ожерелье.
Изелла нервно грызла ногти.
Она перебегала из сада в комнату слуги, затем направлялась в комнату Карен, искала под ковром и в корнях деревьев, скрупулезно осматривая каждый уголок, однако все оказалось тщетным.
Изелла даже настаивала на том, дабы обыскать комнату господина Хайера, но перед неугомонным Вэрдиком приняла плаксивое выражение лица.
— Отец, как мне быть…
— Почему я должен терпеть твои выходки и разбираться, раз ты не в силах позаботиться даже о безделушке?
Вэрдик обожал свою дорогую дочь, но был недоволен утренней суматохой, в которой она была замешана.
Ему было не по душе испытывать плоды неумелой работы дочери, когда он сосредоточился на делах трудного бизнеса.
Во времена, когда следует соблюдать осторожность при каждом шаге и слове, она наводит бесполезную суету из-за жалкого ожерелья. Это даже не кольцо, а лишь непримечательная вещица.
Вэрдик с легкостью мог вспомнить холодный облик Реймонда, когда он заказывал в магазине «самое дорогое».
— Но это же подарок от сэра Реймонда…
Вэрдик испытывал жалость к Изелле, но в то же время сетовал на ее ребяческие выходки. В позднем возрасте ему с трудом давалась забота своей дочери. Отец желал воспитать дочь как настоящую леди и найти для нее достойного партнера.
Вэрдик подавил свои обвинения, видя дочь в удрученном состоянии.
Отругать — слишком просто. Но вот правильно это сделать – весьма трудно. Нельзя отказываться от своих детей или же их осуждать за ошибки. В мыслях Вэрдика прозвучал отголосок слов, сказанных господину.
«В каждом родителе горит желание дать своему ребенку самое лучшее».
И, разумеется, достойный супруг – то, что родители хотят больше всего для своего драгоценного дитя.
Реймонд – самое ценное сокровище, подаренное отцом Изелле.
Однако чем ценнее сокровище, тем больше с ним наживаешься проблем.
Помолвка могла стать достойным союзом между богатством и славой . Однако чаша весов переполнялась успехами, властью и благородством Реймонда, нарушая равновесие.
Вдобавок, когда старший сын барона захворал, именно Реймонд стал наследником своей семьи. И этот мужчина, второй сын барона, с тех пор – желанная цель всех леди в светском обществе, особенно для разоренной семьи.
Слишком высокий статус жениха в некоторой степени негативно скажется на отношениях.
Но помолвка – обычная помолвка, в отличие от брачных уз.
Если чаша весов перевесит — на кону стоит выгода.
Эванс также заметил чуткость, догадливость и смышленость Реймонда.
Потому мужчина желал купить поместье, дабы поднять свое социальное положение, но эта незрелая дочь из-за глупого ожерелья пускает труды на ветер.
— Подарок сэра Реймонда ценный, но если ты настолько отчаялась, я подарю тебе такой же. Ты не посмеешь на глазах господина Хайера испортить все наши планы и впустую потратить все наши усилия.
— Пусть будет похожая форма, но человек, кто его подарит, другой.
— Но это ты допустила оплошность.
— …
С надутыми губами и мрачным видом Изелла направилась в свою сторону.
Шурх-шурх.
В унисон с шагами Изеллы шебуршали крысы, бегающие в этом каменном старом здании.
Изеллу охватило отвращение от этого мерзкого замка.
В конце концов она так и не смогла найти свое драгоценное украшение. Из-за поисков, продолжающихся целый день, она замарала все свое платье и испачкала свои нежные руки.
Свои туфельки она сменила на неудобную обувку, что обычно носили служанки. Но даже те покрылись грязью.
Что ,черт побери, вообще творится?
— Дорогой Реймонд… должно быть, разочаруется во мне.
Она хотела надеть ожерелье, дабы встретиться во всей красе с сэром Реймондом. Здесь, в этом особняке. В особняке, который вскоре станет принадлежать ей, она ожидает, что когда он устанет, то придет к ней, дабы отдохнуть от сует и забот. Тем самым девушка бы показала, что она знатная дама, умело управляющая поместьем.
Изелла открыла дверь. И нашла ожерелье.
Оно вон там. Ее ожерелье. Как и думала — та сучка его сперла.
Ожерелье висело на шее горничной. На том дешевом отребье красовалось роскошное ожерелье, желающее вырваться из грязи. Изелла так и подозревала, что именно горничная взяла ожерелье.
Однако Изелла больше была не в состоянии гневаться на горничную. Потому что ниже шеи ничего не была.
Изелла прикрыла руками рот.
И раздался визгливый крик.
Отец, прошу, помоги. Боже, моей вины здесь нет.
Нет.
Отпустив свои руки, взъерошившие волосы, Изелла со всех ног, словно обезумевши, выбежала из комнаты в коридор.
Ее глаза не знали своей цели — она просто бежала.
Труп, безжизненное тело, отрезанная шея. И все это лежала на ее постели!
— Кья-я-я!
Изелла поскользнулась и рухнула на пол.
Ее пронзила дикая боль, и по ее позвоночнику пробежал холодок.
Изелла крепко вцепилась в стену, присев на полусогнутые ноги и дрожа всем телом. Он всхлипывала и издавала стоны от потрясения от увиденного зрелища.
На улице мерцала глубокая темная ночь. Безлунная тьма пленила в свои сети поместье.
Сквозь коридор, без капли света, она не могла хоть что-то разглядеть. Ее охватил испуг, а страх пробрался до самых костей.
— Ах…ах…мгх..хм…
Холодная каменная стена помогла Изелле обрести рассудок.
Неужели это все кошмар? Такой мрачной трагедии не увидишь даже в пьесах.
Что она только что видела? Это была реальность или же…?
Успокойся. Успокойся. Нужно переварить все случившееся.
Когда вчера она прибыла, то после времяпрепровождения с мисс Хайер ей захотелось спать.
А на следующее утро ожерелье было потеряно, и сама она разгневалась на горничную семейства Хайеров.
И вот теперь перед ее взором раскинулась часть трупа с отрезанной шеей.
Но в чем причина?
Но между двумя последними предложениями нет взаимосвязи.
— Ха-а…
Она ничего не понимала. Ее разум затворился на замок. Вот почему девушка не могла найти начало нити и отследить ход событий.
Этим утром Изелла рассердилась на ту мертвую горничную. И теперь эта служанка стала безжизненным и холодным телом, распластавшимся на постели Изеллы.
Неважно, как усердно Изелла пыталась сопоставить события, она просто не понимала, что произошло между двумя теми предложениями.
Всего лишь ожерелье — нет — драгоценное для нее ожерелье. Не кто иной, а она –жертва сих обстоятельств.
Прошел всего лишь день, когда она ступила за порог этого особняка. Она не знала — быть может, в ее комнате совершили преступление, зверски перерубив шею горничной.
Она впервые сегодня встретилась с этой горничной и даже не знала ее имени. Это не проказы детей и не игра. Не было никакого зловещего предзнаменования. Однако это вызывало огромные подозрения, чтобы счесть за несчастный случай.
Но она не нашла зацепки.
Она словно погрузилась в комедию, которую недавно с удовольствием смотрела. Но, стоит сказать, что комедия свернула с тропинки примитивного сюжета и обрела мрачный цвет убийства.
Такое даже трагедией нельзя назвать.
Уличный театр лучше вот этого дерьма.
Почему? Почему? Почему?
Почему «вот это» лежит в ее комнате? Черт, где она согрешила? Она ни разу за всю свою жизнь не встречала этих людей и не могла учинить скандалы и проблемы.
Вчерашним вечером она только прибыла в это место, потом потеряла ожерелье, излила злость на всех в округе и обыскала особняк, поставив на этом точку.
Она лишь сказала пару колких слов той горничной, но этот человек уже остыл и превратился в кусок мяса, приобретающий зловонный запах.
Черт, кто виновник преступления? Почему он впутал Изеллу?
— Почему я….
После раздался пронзающий крик, пропитанный стоном и душевной тревогой.
— Я ни в чем не виновата…
Изеллу охватили тревога и душевные терзания. Почему именно она должна была стать жертвой и перенести столь ужасные муки?
Несправедливо, что судьба сыграла с ней злую шутку.
Она невиновна, не-ви-но-вна.
Она обязана воздать по заслугам за свою душевную боль. Обязательно должно быть воздаяние!
Особняк Хайер и блюстители порядка непременно раскроют правду!
Это не ее забота.
Но Изелла не была столь юной и неопытной. Девушка отчетливо понимала, что не останется в стороне и не все пойдет по ее желанию.
И не все пойдет своим прежним чередом.
Изелла Эванс – младшая дочь семьи, которая обманет, получит лавры и затопчет всех на своем пути.
Даже без вмешательства в дела она прекрасно видела подноготную общества.
Она пойдет и даст знать людям.
Даст знать отцу.
В первую очередь она должна поведать ему нелепые события, а затем обсудить, какие делать следующие шаги.
Отец лучше знает. Безусловно, он мудрее.
Изелла закрыла на засов дверь.
Без плотно закрытой двери тьма все равно окутывала мрачные и сырые помещения замка. Даже коридор не мог осветить ни единый огонек канделябров.
Пошатываясь и спотыкаясь, Изелла направилась к комнате отца.
— …Ах, Изелла?
Почему.
Именно.
Ты.
Именно.
Сейчас.
— Ваше лицо очень бледно, как у мертвеца. Вы, быть может, захворали?
— Ха-хайер…
— Что посреди ночи произошло? Вы так бледны…Неужели…
Нет, пока нет.
Она была еще не готова к словам. Ее разум окутали белая пелена и пустошь.
Изелла жаждала провалиться сквозь землю. Она чувствовала, что сейчас умрет от переполняющей тревоги.
Карен стала для нее преградой.
Сцена, где Карен громко вопит,узнав о трупе. Сцена, в которой Карен указывает на нее пальцем и обвиняя ее в грехе. Все это крепко засело в подсознании Изеллы.
От этих пугающих мыслей дыхание Изеллы сбилось.
Ни за что. Подобного не должно случиться! Даже если ее поймают, все прекрасно знаю, что она не способна на подобное. Откуда взять такой силе у хрупкой женщины?
— Боже, на вашем платье пятна крови…
По ее позвоночнику пробежал холодок от жалкого и неподдельного голоска Карен.
Нет. Она взглянула на юбку. Нет. Быть не может. Такого не может быть.
— …О чем вы говорите, я просто…
— Можно ли мне подобное произносить вслух? Это прозвучит слегка невежливо.
Черт побери, что она несет?
Белоснежная рука Карен схватила дрожащее запястье Изеллы и потянула за собой.
— Пойдемте вот сюда, в мою комнату
— …
— Ну же, пойдемте. Это останется лишь между нам. Я сохраню все в секрете.
Карен слегка приподняла уголки рта и привела Изеллу в свою комнату.
— Веревочка колокольчика возле кровати напрямую связана с комнатой горничной, потому, должно быть, вы смутились.
Как курица-наседка, бережно окутывая свои яйца, Карен ласково обняла Изеллу, которые не могла ни шелохнуть пальцем, не вымолвить ни слова.
После того как Изелла переоделась, Карен протянула ей чай, смешанный с бренди.
— Вам не стоит принимать все близко к сердцу и быть настороже из-за наших отцов. Мы же еще юны, так почему бы не позабыть о заботах и окунуться в беззаботные беседы, Изелла?
— М-мисс Хайер…Все совершенно не так.
Изелла на мгновение призадумалась.
Быть может, гораздо лучше излить правду? Она думала, что следует поговорить с отцом, но Карен волей судьбы встретилась на ее пути.
И, каков бы ни был результат, несомненно, последствий этой встречи не избежать.
Но насколько ее слова должны быть правдивы? После всего сказанного какой будет взгляд Карен? Разве она не рассердится, что ее преданную служанку убили? Не впадет ли в ярость?
Кроме того, сделка между ее отцом и господином Хайером еще окончательно не утверждена, так что есть шанс, что эта ситуация повлияет на ход событий.
— Вы увидели нечто пугающее?
— Да-да!
Она видела труп с отрубленной головой. Море крови, охватившее всю комнату. Тусклые зрачки, видневшиеся из открытых глаз мертвеца, и ожерелье, висевшее на бледной шее.
— Поскольку здание довольно старое, порой неожиданно появляются приведения.
Карен засмеялась.
Тело Изеллы дрожало, а сама девушка округлила глаза, крепко сжав чашу.
Изелла весьма забавно выглядит.
— Множество людей попадают в сети иллюзий. Возможно, вы видели слишком пугающие вещи?
Иллюзии.
Разум Изелла наконец-то прояснился от этих слов. Верно, может, она слишком переутомилась и просто все было лишь глупым видением? Да, ведь это абсурдное зрелище. Даже дьявол не сыграл бы такую злую шутку. Вероятно, так подшутить решила служанка, затаившая на нее обиду.
Горничная не смеет дурачить гостью своей хозяйки. Это поведение не подобает для таких низкосортных людей.
— Мисс Карен. Я увидела нечто страшное в своей комнате.
— Ах, боже.
Карен утешала несчастную Изеллу.
— П-просите, но не могли бы вы меня обратно сопроводить?
Слегка нахмурившись, Карен помогла Изелле подняться.
— Разумеется, могу, но…
— ….!
На юбке девушки было множество кровавых пятен.
— Но для начала лучше бы переодеться.
Карен уточнила Изелле, широко разинувшей рот.
— Похоже, у вас началась менструация.
— Поначалу даже дух захватывало.
Карен рассмеялась, глядя на спящую Нэнси. Во рту служанки была тряпка, а тело все перевязано.
— У меня много секретов, так что я бы хотела, дабы ты уделила мне внимание. Ты же заботилась обо мне, как матушка? На протяжении долгих лет по утрам ты мне бережно расчесывала волосы, а по вечерам непринужденно рассказывала истории о былых временах. Ах, если быть честной, то я невероятно счастлива, что именно ты – первая. Какое же это знаменательное событие! Я хочу тебе поведать свои тайны, но…подобное разве делают люди? Даже если я хочу раскрыть свои тайны, мне трудно их произнести вслух. Нет никакой уверенности, что секрет так и останется секретом…. Вот поэтому ты мне нравишься.
Хлюп. Карен сидела на стуле, наслаждаясь ароматным чаем.
Подарок Изелла — настоящий куш.
— Гм…С чего бы мне начать? Мне как-то все равно, кто это будет. Так почему же в моей комнате ты так меня искушаешь?
Верно ведь? Ты же хотела расплести свои коварные и пленяющие сети?
Карен, громко расхохотавшись, ласково погладила Нэнси по голове.
Ее прямые черные волосы были распущены. А темно-синие глаза уставились на нее. Как же это прекрасно.
Эта горничная выглядит великолепно. Ее ожидания оправдались. Она правильно выбрала свою жертву и теперь наслаждалась своим неординарным решением.
— Ты заявила, что настолько утомилась, что решила взять отпуск. Благодаря этому все другие слуги думаю, что ты просто ушла, но ты съела из моих рук….и тут же заснула сладким сном.
— ….
Так что это вина Карен.
Она коснулась ее лицо и ощутила тепло, распространяющееся вдоль ее пальце.
— Знаешь, Нэнси, я мечтала сотню лет.
— ….
Печально, что так трудно понять мысли Нэнси, чей рот был забит тряпкой. Даже по глазам сложно угадать, что на ее душе.
Ее глазные яблоки лишь излучали свет, и все эмоции передавались через подрагивания лицевых мышц.
Но рот Нэнси был закрыт, потому было трудно догадаться, что скрывали за собой мимика и глаза.
Карен пробирало любопытство, что скажет Нэнси, одно в итоге с этим смирилась.
Было бы проблематично, если бы она закричала.
— Хм…Я вновь и вновь продолжала умирать на протяжении ста лет. Все жаждали меня убить. Так что настала моя очередь попробовать. Это впервые, когда убиваю я. Разумеется, вряд ли получится провернуть без сучка и задоринки, но я приложу все свои усилия ради своего триумфа. Я множество раз умирала от чужих рук, так что уверена — у меня должно получиться.
Она сбила с ног Нэнси. Плотный ковер поглотил крик.
Но Нэнси извивалась, пытаясь спастись от цепких лап смерти.
Карен вытащила один из своих шейных платков. Ведь ей выпала великолепная возможность, так что нельзя упускать такой шанс. Нэнси пожаловалась на грубость Изеллы и после полудня попросила у Карен взять отпуск. Также Нэнси сказала, что уедет, дабы купить в центре города алкоголь.
Слабый запах алкоголя витал в воздухе. Нэнси, забывшая какой-то предмет, вернулась, дабы его с собой забрать, и предупредила, что уезжают на неделю, спросив Карен, не нужно ли ей что-то.
Но она хотела лишь одного…Она страстно желала убивать.
— Несколько десятилетий назад ты меня собственноручно убила. Но почему же? Ох, конечно, теперь я не сержусь на тебя.
Воодушевляя ее своими речами. Карен сунула ей немного еды, смешанной с какими-то лекарствами Дулана.
У Карен пропал аппетит из-за помехи Изеллы, потому другие служанки ей принесли поесть.
Нэнси, привыкшая питаться объедками, тотчас, без всякий раздумий, все съела.
— Это лишь из-за любопытства. Полагаю, это очень больно…После того меня пробирало любопытство.
Как жаль, что сейчас ты этого не слышишь…
— Но,быть может, в следующий раз мне поведаешь?
Она залезла на тело Нэнси.
И чувствовала всеми жилками тела, как бешено колотилось ее сердце.
Поразительно, насколько это тело переполнено энергией и жаждой жизни!
Карен была взволнованна, почувствовав, как тело Нэнси извивается и хватается за ускользающую ниточку мира смертных.
Ее переполняли энтузиазм и упование следующего своего шага.
— Так уж и быть. В следующий раз смерть приму я.
И Карен задушила Нэнси.
Глава 3. «Неуютный ужин». (1)
«Постоянное
ворчание на протяжении ста лет сильно надоедает.»
С раннего утра экономка Хелен стояла возле Донны,
отчитывая её сердитым голосом.
Хотя сейчас было самое время, чтобы собрать всех
горничных и раздать им дела на сегодня. Хелен же выглядела довольно
рассерженной.
Ситуация, произошедшая накануне вечером, была
очевидной, поэтому Донна была бледной, а её глаза красными и опухшими.
– Отныне тебе запрещается выходить по своему
желанию.
– Да.
– Стало понятно, что ты, Донна, недостаточно хороша,
чтобы прислуживать юной леди, поэтому мне придётся подумать, кем заменить тебя.
– Ха…
«Когда
была Нэнси, личную горничную могла отчитывать лишь я. Как и ожидалось,» –
думала Карен, потирая бок. «Всё дело в разнице в возрасте.»
«Крайне
неприятно просыпаться, слыша по утрам голос пожилой женщины, а не юной девушки,»
–
Карен посмотрела на свой пульсирующий бок, где в этот раз рана была тщательно
обработана.
«Думаю,
будет лучше сохранить хорошие отношения с Дуланом, пока он не будет вредить
моему будущему.»
Когда Карен пыталась разглядеть место ранения,
Раймонд сказал, что рана была неглубокой, но от неё осталось два шва.
«Мой
лоб расцарапан, а на боку швы. Интересно, сколько ран на мне будет через год?»
– Корсет из китового уса хорошая вещь. Рада, что
взяла его.
– Леди.
– Не ругайся слишком много. Мы не знали, что всё
обернётся так.
– В цирке много раненых. Если бы не сэр Раймонд, Вы
могли бы умереть. Нет, Вы бы точно погибли.
«А
оправдываться трудно.»
Хелен, экономка, занимала высшее положение среди
слуг и отвечала за ведение домашних дел вместо Карен, которая была ещё юна.
Боуэна нельзя было отчитать, поскольку он мужчина, и
это несколько не его дело. Однако Хелен сказала, что за безрассудное поведение
Карен уменьшит зарплату Донны в этом месяце вдвое, а затем вернёт её к работе
горничной в прачечной.
– Мне это не нравится.
«Редко
можно встретить такую разговорчивую и жизнерадостную горничную, как Донна,» –
эти качества были привлекательными для Карен, поэтому она не собиралась
отпускать Донну.
– Это моя вина, поэтому Донна вернётся к
прислуживанию мне.
– Леди, – твёрдо возразила Хелен, игнорируя
засиявший взгляд Донны. – Я знаю, что возле Вас сейчас мало сверстников,
поэтому понимаю чувства симпатии по отношению к Донне. Однако нехорошо, если
таким образом будут делаться поблажки.
«Ты
ведёшь себя как хозяйка,» – Карен с неохотой пила
утренний чай под чужое ворчание.
«Теперь
мне нравятся и добрые и злые персонажи, однако Хелен мне крайне не нравится.
Хелен
ведёт себя хозяйкой в доме, как и любая экономка, которая находится в доме, где
сама хозяйка не имеет власти, и поэтому она пытается управлять мной, как
ребёнком.
Мне
не нравится, что она слишком акцентируется на морали и ответственности.
Хорошие
люди приятны, а плохие интересны, но спесивый и раздражительный человек,
который думает, что он всегда прав, утомителен и неприятен. Вот почему мне
хочется избегать Хелен каждый день.»
– Хелен, – Карен хотела сказать: «Это не твоё дело»,
но остановилась.
«Сколько
власти у такой экономки, как Хелен?
А
сколько слуг станут слушать семнадцатилетнюю девушку, которая начнёт
командовать?» – Карен помнила то, что случилось в
далёком прошлом.
«Было
время, когда Хелен вела себя как хозяйка, что очень задевало меня, и я выгоняла
её. Вот только вскоре начинала жалеть.
Было
слишком много дел и работы, и лишь в сказках возможно, что всё будет идти
идеально лишь потому, что я дочь лорда.
Чтобы
управлять особняком, необходимо было каждое утро собирать слуг, раздавая им
работу, а затем проверять её выполнение до поздней ночи.
К
тому же я была вынуждена заниматься бухгалтерией, кадрами и другими общими
бумажными делами.
Нэнси,
сменившая Хелен на этой должности, обладала слабым влиянием и, поскольку была
неграмотной, не могла справляться с большей частью дел.»
– Нет.
– Прошу.
«Полезных
людей нужно умасливать, взращивать и подталкивать к нужным тебе решениям.»
– Всё же мне крайне неудобно, что моя личная горничная
так внезапно меняется… Тогда, возможно, ей станет сама Хелен?
– У меня много работы.
– Верно. Хелен не может уделять мне внимание.
«Пойми,
мне одиноко.
И
смотри, я проявляю к тебе привязанность и уважение.»
Сердце Хелен ослабело, когда Карен сделала вид, что
очень расстроена.
«Ты
ведь также думаешь, что должна вести себя, как моя мать.»
– Вы никогда не должны совершать подобного вновь.
– Конечно, я больше не буду.
– Однако из-за Нэнси в последнее время всё пошло
наперекосяк…
– Когда Нэнси вернётся?
– …Вы не знаете? Нэнси уволилась, потому что не
может выдерживать объём работы. В конце концов, она родилась странницей,
поэтому я ничего не смогла сделать с этим.
«Проблема
решилась таким чудесным образом. Нэнси ушла в отпуск, а потом уволилась, потому
что ей трудно работать,» – Карен опустила чашку.
Хелен подошла к ней с расчёской.
Приведение причёски Карен не было работой экономки, поэтому
Карен обратилась к ней с вопросом:
– Хелен сама захотела сделать это?
– В юности я работала горничной, прислуживая разным
девушкам. В такой день, как сегодня, я не могу оставить подобную работу Донне.
Я бы хотела, чтобы Нэнси была здесь.
– А какой сегодня день?
– Сегодня день, когда сэр Раймонд впервые приезжает
к нам. Вам нужно подготовиться к этому с умом. Лорд и господин Эванс также
будут присутствовать.
– Ах.
– Вы ведь должны выглядеть прекрасно?
«Это
значит, что весь день меня будут поливать маслами, возиться с волосами,
потратив три часа на уход и ещё час на макияж.
Обычно
всё делала Нэнси или, когда её не было, Сера.
Испытывать
навыки разных парикмахеров тоже весело.
Но
я слишком стара, чтобы начать ворчать что-то вроде: «Я не хочу делать все эти
вещи!».»
– Однако это уже чересчур.
– Что именно?
– Розовое масло или, к примеру, это платье?
– Не могу сказать, что это какая-то роскошь, в
сравнении с мисс Эванс. Разве лорду не будет приятно, если Вы будете выглядеть
соответствующе титулу?
«Что
постыднее: ношение излишне дорогой одежды или ношение простой одежды среди
людей, носящих лишь дорогую?
Часто
последнее считается более постыдным, но это относится лишь к тем, кто дорожит
своим лицом.
Есть
вещи, которые считаются проявлением минимальной вежливости, но у тех, чьи
стандарты выше, чем у других, граница между вежливостью, а также достатком и
роскошью стирается.
Поэтому
я давно сосредоточилась на других вещах, чем оценка чьего-то облика.
Важна
лишь концовка романа и вкус главного героя.
Критерии
Раймонда я знаю, а оценочное суждение других меня давно не интересует.»
– Это слова отца?
– Нет, – едва заметно закатив глаза, Хелен привела
массажистку.
Ловкими движениями рук Карен раздели, уложили на
деревянную кровать и начали растирать её тело тканью, смоченной в розовой воде.
– Боже, – рана Карен отозвалась болью, и она
застонала.
В итоге Хелен была вынуждена остановить растирания:
– Принять ванну будет невозможно.
– Да?
– Тогда будет достаточно просто нанести духи.
«Похоже,
будет больно.»
Подняв волосы Карен, Донна помыла их и кожу головы
госпожи, повторно смазала маслом, а затем вновь промыла.
– Ты говорила, что разбираешься лишь в стирке, но
волосы ты моешь достаточно хорошо.
– Хе-хе.
– Мне и правда так нужно хорошо выглядеть для сэра
Раймонда?
– Конечно! Во-первых, Изелла… Если Вы выглядите
красивее мисс Эванс, то чувствуется гордость. А во-вторых… это…
– Что?
– Ну…
Карен прекрасно расслышала хихиканье Хелен и
массажистки. Ей никто не ответил, но по этому смеху в тишине девушка прекрасно
поняла ответ.
«Дулан
– нежеланный человек на место лорда. Он не подходит для красивой «леди». Хелен
открыто демонстрирует, что хочет, чтобы Раймонд увидел меня. А это значит, что
она не считает Дулана моим мужем, а считает его кем-то вроде запасного
варианта, если мне чего-то не хватит.»
Карен не обижало высокомерие экономки, поскольку она
не ощущала симпатии или неприязни к Дулану. Но у неё было желание сломать это
клише.
«Интересно,
как бы отреагировали все те люди, которые игнорируют Дулана, если бы я сказала
что-то вроде: «Но в постели он довольно неплох. А его размер и выносливость… К
тому же, форма священника действительно возбуждает, не так ли?
Нужно
быть терпеливой. Если я хочу переломить ситуацию, мне нужно набраться терпения,»
–
Карен ощутила непреодолимое желание заговорить, словно ей хотелось дотронуться
до осы, даже зная, что это опасно.
– Мистер Дулан…
– Он уже вошёл.
– Кья!! Мистер Дулан?
Бам-бах.
Последовала небольшая суматоха.
«Ну,
он совсем не джентльмен.»
Донна, смущённая внезапным визитом Дулана, чуть не
упала, а Хелен скрыла своё смущение за невыразительной гримасой.
Массажистка же быстро протянула Карен ткань и
отступила.
А Карен лишь вздохнула.
«Незваный
гость вошёл раньше, чем я успела сказать любопытные вещи, оборвав всю болтовню.
А
что, если бы он не вошёл? Как бы всё обернулось?»
– Что?
– Р-рана…
– Лечение уже закончено.
– Н-нельзя, чтобы туда попала вода или масло.
– …Ты пришёл, чтобы сказать мне это?
– …
«Нет,
мы опять испытываем [чувства, противоположные тем, что испытывает другой].
Но
в этот раз я хочу, чтобы Дулан был одержим мной, поэтому мне нужно соблазнять и
изменять его неспешно.»
– Я не виню тебя, а просто спрашиваю.
– Нужно определить степень воспаления швов.
«Что
ж, когда дело касается рабочих моментов, он заикается куда меньше.»
Сдвинув влажную ткань, Дулан принялся дезинфицировать
рану ватным тампоном.
Запах алкоголя смешивался с ароматом роз, от
которого Карен сильно захотелось выпить спиртное.
– Могу я выпить ночью виски?
– Сумасшедшая.
«Уверена,
что лучший алкоголь будет подаваться сегодня,» –
Карен ощутила подавленность.
«У
нас всего семьдесят бутылок виски шестидесятилетней выдержки, произведённого в поместье
Хайэр.
Разве
в этот раз я не могу насладиться его вкусом? Чёрт побери, Ганс, я схвачу тебя
за волосы и окуну в него.»
– Можно мне бокал розового вина?
– Нельзя даже слабоалкогольное пиво.
– Ха.
«Какая
осторожность. Ничего, я всё равно тайно достану себе сегодня алкоголь.»
– Тогда ты сейчас уйдёшь?
– П-почему?
– Хм? Мне ведь нужно доделать массаж.
– Это… это довольно дорогое масло… Но… ты же не
такая… Ты не пользуешься таким, ведь такое волнует только других…
– У нас очень много важных гостей. Просто
вежливость.
– …Эт-это, тогда… Когда я прихожу, ты не делаешь
этого. В голове…
«Похоже,
Дулану не нравится такая моя подготовка.
Что
ж, цель, на самом деле, не отличается от того, что он подумал, но для меня
неуместно, что Дулан ведёт себя так.
В
этой жизни он особенно сильно доставляет хлопоты.
Было
ли ошибкой то, что я переспала с ним?»
– Сэр Раймонд Сайотэс по происхождению барон и
поддерживает хорошие отношения с господином Вэрдиком Эванс. Но прежде всего он
благодетель, который спас меня. Разве не естественно хорошо выглядеть при
встрече с ним?
– … До этого… Т-ты никогда этого не делала. Ты… уже…
– Дулан облизнул тонкие губы, критикуя Карен. – Распутная…
– Эй, ты… Ох.
«Тебя
это зацепило?» – Карен недовольно смотрела на Дулана.
«Почему
мужчины теряют понимание и не могут пойти на встречу? Подобное поведение было
бы справедливым, если бы он хоть раз получил такую рану,» –
Карен смотрела на Дулана так, словно хотела многое сказать.
Однако Хелен быстро встала между ними и обратилась к
Дулану:
– Мистер Дулан, у нас нет времени, поэтому леди
Карен нужно продолжить сборы.
– Но… Зачем же так долго?
– Женщины отличаются от мужчин.
– В-вы тр-тратите время на бесполезные вещи, это…
это просто тщеславие.
При этих словах лица всех женщин в комнате резко
изменились.
«Да
как ты смеешь?!»
– Если это тщеславие, не хочешь попробовать?
– Я н-не буду делать эти бесполезные вещи… Мн-мне
надо позаботиться о вечерней молитве.
– Замолчи, – Карен прижала палец к губам и подозвала
массажистку.
«Раймонд
сегодня, скорее всего, будет невероятно красив, но даже если я камень рядом с
ним, бриллиантом, от грязи всё равно нужно избавиться.»
Хелен, Донна и массажистка, нервно смотря на Дулана,
подошли к Карен.
Спустя некоторое время три женщины обессилили и
отступили.
«Чёрт,
ты не обманываешь ожиданий.»
– Обычно люди наводят красоту… Хм… А есть ли у тебя
подобное?
Хелен, Донна и массажистка были разочарованы, а
Карен злилась.
«Достаточно
просто стряхнуть всю грязь. Вот как всегда считает Дулан.»
– Д-достоинства человека не определяются его
внешностью.
«Итак,
есть ли у тебя другие достоинства, помимо внешности? Характер Дулана, его сила
и знания – это ничто, в сравнении с Раймондом,» –
однако вместо того, чтобы озвучить это, Карен закатила глаза и велела не мешать
им, отдавая своё тело в руки трём женщинам.
Поэтому Дулану оставалось лишь наблюдать, как
хорошенькая девушка превращалась в потрясающую красавицу.
______________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Ivy
Глава 3. «Неуютный ужин». (2)
Изелла с силой заскрипела зубами:
– Это тоже плохое! Мне нужно что-то такое, в чём моя
кожа будет сиять, поэтому неси другое!
– Тогда что насчёт цвета
слоновой кости?
– Он бледный! Ты надо мной сейчас издеваешься?!
– …Ха, – Вэрдик постучал в дверь комнаты дочери, не
в силах слушать её крики.
Изелла настояла на том, чтобы занять соседнюю с
отцом комнату, потому что ей снились ужасные кошмары. Однако он был плохим
советчиком для неё.
– Изелла, веди себя тише.
– Отец, и ты туда?
– Я…
– Хнык… –
услышав слова отца, Изелла расплакалась.
Увидев это, Вэрдик ощутил, как его окутывает
усталость:
– …Ха.
«Горничная
Эван, которую я с трудом привёл сюда, ничуть не помогает.
У
моего ребёнка, выросшего в любви и заботе, сильный эгоизм. Но не до такой ведь
степени. Приехав сюда, она совсем перестала контролировать свои эмоции,» –
Вэрдик вспомнил о прибывшем рыцаре и ощутил, как боль сковывает его голову.
«Нужно
побыстрее закончить с этим, прежде чем её голова не забилась полностью
ненужными мыслями.
Больно
осознавать, что у моей дочери есть ненужные черты характера, с которыми
достаточно трудно справиться. Но всё же время от времени она ведёт себя крайне
депрессивно.»
– Изелла.
– Да?
– Что-то случилось?
– Раймонд спас леди Хайэр.
– Да, он образцовый рыцарь.
– Она… понимаешь… Ха… Она намного красивей меня.
– И что в этом плохого?
– Что, если сэр Раймонд влюбится в неё?
– В таком случае сэр Раймонд может собрать свой
гарем женщин. О, и мужчин тоже.
– Отец!
– Ты помнишь, когда вы обручились?
– …В пятилетнем возрасте.
– Как ты думаешь, может ли ребёнок такого возраста
думать о подобных серьёзных чувствах?
– Что ты хочешь сказать?
– Я говорю тебе перестать жить сказками. Перед тем
как жениться, я видел лицо твоей матери лишь один раз. Карен Хайэр, которую ты
упомянула, также была обручена с Дуланом Ллойдом примерно в таком же возрасте. Ситуация
между тобой и сэром Раймондом точно такая же, как у меня и леди Хайэр.
Влюбиться и выйти замуж – пустословные песни для бездельников с улицы. Любовь
взращивается после брака.
– Я влюбилась в тот же момент, когда увидела
Раймонда!
– Ты влюбилась в тот же момент, когда увидела
голубые бриллианты, которые получила на свой последний день рождения.
– Отец.
– Успокойся. Ты стала слишком эмоциональной, когда
приехала сюда. Мне трудно представить, что он, аристократ, женится на чужой
невесте после внезапного разрыва помолвки.
«Но
отец. Ты считаешь, что каждый действует лишь в соответствии со своими
интересами и разумом. Но так ли это? Что, если это правда?
Что,
если Раймонд действительно женится на мне лишь из-за своих интересов, а я
должна выйти за него замуж, чтобы обязательно родить ребёнка и подарить отцу
внуков с фамилией аристократа?»
– Лучше всего подойдёт синее платье.
– Леди, поднимите руку.
Изелла потеряла дар речи.
«У
меня есть долг перед отцом.
Я
должна заплатить за то, что родилась, была накормлена, ухожена и богато одета
благодаря имени Эванс.»
Сейчас на Изелле было платье синего цвета, которое
она ненавидела больше всего.
– Тебе всё ещё снятся кошмары?
– …Иногда.
– Что, чёрт побери, это за кошмар?
Изелла посмотрела на слабый свет, проникающий в
окно:
– Это кошмар о мёртвом теле.
– Что? Почему тебе всё ещё снится твоя умершая мать?
Ты ведь понимаешь, что людям суждено умирать…
– Нет.
– Расскажи больше.
«Сказать.
Я должна сказать это, пока мой отец слушает.»
– Здесь, в особняке Хайэр… Мой кошмар – это труп
темнокожей горничной этого особняка.
– Здесь была такая горничная?
– …Она ушла в отпуск на второй день после нашего
приезда. Её тело продолжает появляться в моих снах.
– Тебя тревожит подобное? Разве этот нелепый кошмар
не исчезнет, если ты позовёшь горничную и увидишь, что она жива? Моя милая, я
не думаю, что ты пророк.
– Нет, это не так… – Изелла проглотила вязкую слюну.
– С того момента я её не видела.
Вэрдик, смотрящий на свою одежду с того момента, как
горничная начала переодевать его дочь, впервые поднял голову, выражая своё
любопытство:
– Что? Но мы приехали не так давно…
– Отец, я не видела её с первого кошмара.
«Почему
после этого эта чернокожая горничная исчезла? Если видение трупа – это
галлюцинация, разве горничная не должна была появиться на следующий день?» –
всё тело Изеллы вновь сотрясла дрожь.
Она вспомнила галлюцинацию, которую видела в прошлой
комнате.
Отрубленная
голова горничной с лицом, покрытым шрамами.
Это была слишком яркая и чёткая галлюцинация.
Галлюцинация, пробирающая до самых краёв сознания.
*****
С самого начала атмосфера ужина была неуютной.
– Сэр Раймонд, вкусная еда, естественно, доставляет
удовольствие, но что Вы думаете о лучших винах, производимых в монастыре? –
спросила Изелла, смотря на прекрасный цвет розового вина, которое хорошо
сочеталось с розовым фуа-гра.
– Священник Дулан должен разбираться в этом лучше
меня, – осторожно передал ответ Раймонд.
– …Это… – Дулан, который сделал глоток вина, с
трудом проглотил его, чтобы ответить. Это было сродни пытке. Прежде чем Дулан
успел сказать несколько слов, его плечи сжались от стыда.
Поскольку Дулан продолжал заикаться, выражение лица
Раймонда странным образом изменилось.
Сегодня заикание Дулана было настолько сильным, что
заставляло людей за столом ощущать себя крайне неловко, поэтому Раймонд больше
не передавал разговор в руки Дулана.
Минутную тишину нарушил лорд Хайэр, заговорив с
дочерью:
– Карен, твоя рана в порядке?
– Да. Благодарю за беспокойство, отец. Она совсем не
болит.
– Спасибо сэру Раймонду.
Опустив взгляд, Раймонд ответил:
– Мне крайне неловко, что я не смог вовремя
вмешаться, лорд Хайэр.
– Всё равно большое спасибо, сэр рыцарь, – Карен с
улыбкой, похожей на нежный лепесток цветка, посмотрела на Раймонда.
Мужчина посмотрел на неё и тоже улыбнулся, а Изелла
стиснула зубы и вновь заговорила:
– А что Вы думаете, священник Дулан?
– …Чт-что? О чём Вы?
«Ого,
вот это высокомерие. Какой позор,» – Карен ещё раз
мысленно похвалила Изеллу за её настойчивость и молча попросила подать воду
вместо аперитива.
· Аперитив – группа спиртных
напитков, подаваемых перед едой.
«Разве
мы не можем просто дружно заткнуться и перейти к следующему блюду? Почему ужин
должен занимать три часа? Нет никаких причин, чтобы я терпела нападки Изеллы,
которые похожи на туфли с высокими каблуками, что берут в руки.
Кроме
того, неужели нужно смаковать амбиции Вэрдика, хмуриться и пытаться заполучить
благосклонность Раймонда? Ещё и без капли алкоголя,» –
Карен жевала гусиную печень в ожидании окончания разговора.
«Утешает
лишь то, что у мясного соуса неплохой грибной вкус.»
– Мне любопытно мнение священника о взаимосвязи между
удовольствием от пищи и грехом.
Вместо Дулана ответил лорд Хайэр, опуская нож:
– Невозможность контролировать себя – это грех. Но
трудно признать, что удовольствие от еды само по себе является грехом. Поэтому,
юная мисс Эванс, грешим ли мы каждый день?
Из-за того, что ответил пожилой лорд, а не Дулан, на
которого она нацелилась, Изелла на мгновение замерла, но всё же продолжила:
– Разве чревоугодие не грех? Мне просто интересно.
Вкусная еда, безусловно, доставляет огромное удовольствие, но ведь нам, конечно,
нужна умеренность в этом, не так ли?
– В таком случае установить стандарт для
«чрезмерности» будет проблемой. Этот ужин выглядит для Вас чрезмерным, раз у
Вас есть основания говорить подобное?
– Самое главное – это забота о нижестоящих людях,
работающих на нас, разве нет?
Лорд Хайэр, который был достаточно стар, слегка
приподнял бровь при очевидной враждебности юной девушки, но на этом всё.
Отругать дочь в присутствии отца было достаточно
сложно.
Хотя даже Вэрдик удивился поведению своей дочери.
– Так значит, по мнению мисс Изеллы, сегодняшний
ужин не учитывает мыслей о наших жителях и работниках?
Это был достаточно продуманный ужин.
Несколько более роскошный, чем в день рождения его
единственной дочери.
Еда сегодня была даже роскошнее, чем при
праздновании подписания контракта с Вэрдиком. Хоть подали лишь суп и закуски,
это было достаточно очевидно.
Было несколько видов закусок.
Равиоли с луком-пореем и зелёном луком, фуа-гра, мятно-чесночный
соус и морская икра.
На гарнир подали пюре из варёных яиц, посыпанное
петрушкой и луком, а также сладкую тыкву, посыпанную небольшим количеством
сахара и соли. Все блюда имели красивую форму и текстуру.
Учитывая то, что семья Эван подавала Раймонду, это
были простые блюда. Но принимая во внимание то, что ела семья Хайэр, это были
невероятно роскошные блюда.
И Изелла указывала именно на это.
– Да.
– Что ж.
Даже перед лицом лорда Хайэр, который не скрывал
своего недовольства, Изелла продолжала говорить твёрдо:
– Смотря на коммерческие районы, которые мы хотим
улучшить с помощью совместного проекта, подобное неправильно. Не только
гигиена, но и средний уровень питания. Думаю, необходимо систематическое
улучшение всего.
– Хм. Ваше заявление обосновано?
– Конечно. Хоть я и не могла выйти из особняка, потому
что некоторое время болела, но я провела тщательное исследование по документам
и обобщила выводы, которые получила на их основании.
Лицо лорда Хайэр немного ожесточилось, и он изменил
направление своих слов, обратив их к отцу этой смелой девушки:
– Вэрдик, твоя дочь необыкновенная личность.
– Ха-ха-ха. Лорд Хайэр, пожалуй, соглашусь. Моя
младшая дочь не только красива, но и обладает большим количеством знаний и
любопытства.
«Сложно
не заметить это. Она крайне груба,» – Карен тихо протянула
руку и наполнила свой стакан водой.
«Изелле
нравится делать важный вид, но она не умеет правильно мыслить.
Я
знаю, что ты лёгкая и жизнерадостная девушка.
Но
сейчас Изелла решила изменить своё поведение, словно перевернула ладонь, желая
хорошо выглядеть в глазах Раймонда.
Она
хочет показать себя с другой стороны, раз награду «чистая и самая прекрасная
девушка» получила я, Карен. К тому же я уже побывала в довольно романтичном
случае.
Изелла
хочет продемонстрировать, насколько подходит на роль хозяйки, прежде чем
Раймонд, как рыцарь, уедет вновь. Она намерена показать, что если она не
достойна любви, то, по крайней мере, её способностей достаточно, чтобы занять
место жены, пусть она и покажется крайне грубой.
Вот
только это не подходит Раймонду.»
Карен увидела, как Раймонд покосился на неё.
«Ах,
и в этот раз тоже.
Вэрдик
и Изелла привыкли думать рационально, избирая пользу в браке, и я отчасти
понимаю это.
Вот
только есть много людей, которые саркастично относятся к тем, кто живёт по
своим стандартам. К тому же история о том, как принцесса влюбляется в конюха,
не используется даже в сказках.
Эван
размышляет достаточно просто.
Раймонд
благороден, способен и мягок, в отличие от Вэрдика.
Он
не обладает жилой торговца и не очень хорошо оценивает прибыль и убыток.
Он
простой молодой мужчина двадцати лет, который прошёл ужасный период жизни, что
трудно вообразить, смотря на его красивое лицо.
К
тому же я не конюх, а полу дворянка с бонусом в виде красоты, что затмевает
Изеллу.
А
поскольку Раймонд будущий барон, если он изменит своё мнение, то Изелла сможет
предложить лишь богатство.»
– Ха, –
вздохнув, Карен поставила стакан.
[Карен
расстроилась, увидев смущённого отца].
– Я не знала, что для Вас добродетель – это умеренность,
– сказала Карен, смотря прямо на Изеллу.
[Сказала Карен,
смотря на одежду Изеллы со слегка обиженным взглядом.
Изелла улыбнулась и похлопала Карен по
руке.
– О, Карен, не
говори так. Простите меня. Я не похожа на священника и не прошу Вас терпеть
безоговорочно. Правильное потребление и развитие культуры являются необходимыми
законами. Я не могу сказать, что мои платья и украшения никогда не были
чрезмерным удовольствием. Что Вы думаете об этом, сэр Раймонд?
– Мисс Эванс,
мой старший брат научил меня не так многому, но кое-что я определённо узнал. Не
мешать женским покупкам.
Изелла громко рассмеялась.
– Конечно,
если это будет моя супруга, то мне придётся вмешаться.
Смех оборвался.
– Я не виню
юную мисс Эван. Вэрдик Эванс – великодушный джентльмен по отношению к своей
семье.
– …Да.
– Конечно. Сэр
Раймонд, я всегда щедр со своей семьёй, – с преувеличением сказал Вэрдик,
всплёскивая руками. Это был намёк на то, что если они станут семьёй, то подобное
станет пустяком.
– Однако я
счастлива, – вмешалась Карен. – Раз мисс Эванс сейчас так говорит, значит,
еда в моём доме нравится мисс Эванс. Я рада, что она понравилась Вам.
Изелла Эванс подняла стакан с водой.
Её глаза слегка дрожали от гнева].
Дзынь!
– Изелла?
– Боуэн.
– Ах, простите… Боже, мне очень жаль.
Изелла уронила стакан с водой.
Когда новый стакан вновь наполнили, Изелла
заговорила с Карен:
– Я не говорю, что нужно всегда терпеть. Как я уже
сказала, необходимо умеренное потребление. Просто… эта еда такая вкусная, что я
невольно начинаю переживать. Вдруг это грех… Что Вы думаете, сэр Раймонд?
Внезапно Изелла ослабила свой напор.
Раймонд вновь ответил мягко:
– Мне всё очень нравится. Поскольку моя работа
всегда предполагает трудности, любую еду я считаю роскошной. После нескольких
дней тряски по камням в попытках избежать летящей пули, я ощущаю благодарность
за всё это.
Карен ощутила жжение в глазах.
Она посмотрела на Изеллу.
Глаза той дрожали.
Изелла взяла стакан воды и сделала глоток.
Воду в стакане требовалось выпить.
Поскольку должны были подать основное блюдо, которое
слегка ослабило напряжённую атмосферу.
В тот момент, когда по столовой поплыл вкусный
аромат, все за столом отложили приборы, чтобы им разложили мясо.
Когда слуги перед каждым сняли крышки с тарелок,
стала видна небольшая птица, которая в сравнении с крышкой выглядела ещё
меньше.
Птица, которую несколько месяцев кормили лишь
инжиром и виноградом, источала прекрасный мясной аромат.
Откормленная птица была в пять или шесть раз больше
обыкновенной овсянки.
· Овсянка – птица семейства
воробьиных. По размеру не превосходит своего родственника воробья.
Толстая и ощипанная птица выглядела слишком уныло,
чтобы летать.
– Я слышал, что есть традиция надевать платок на голову
во время трапезы ортолана. Так эта еда становится более утончённой, не так ли? Что
думаете, мисс Эванс?
· Ортолан – та же овсянка из
семейства воробьиных.
– Чт-что?
Раймонд первым заговорил с ней.
Однако Изелла не могла радоваться этому.
Некоторое время назад она произнесла речь о
чревоугодии.
А в итоге следующим блюдом было то, что олицетворяло
его.
– Хотите использовать платок? Чтобы не показать Богу
свой аппетит, – Раймонд улыбался, но смысл его слов был не самым приятным.
Вэрдик решил вмешаться, чтобы помочь своей дочери,
загнанной в угол:
– Ха-ха, сэр Раймонд, пожалуйста, не будьте столь
ворчливы. Вы ведь ещё молоды.
– Мисс Эванс достаточно проницательна и
рассудительна. Я уважаю её взгляды.
– Гм, вот как, – Вэрдик замолчал, но быстро
продолжил говорить. – На самом деле в последние дни моя дочь озабочена многими
вещами.
– Ох, Ваша дочь и правда девушка с хорошей деловой
хваткой. Моя Карен предпочитает читать священные писания и жаждет новых
историй, не интересуясь чем-то подобным. Хотя разве этого мало для девушки
такого возраста?
– Что ж, разговор совсем не об этом, – потеряв
инициативу из-за внезапно заговорившего лорда Хайэр, Вэрдик повернул голову к
нему.
– А о чём?
– Кхм, одна из горничных совершила ошибку,
прислуживая моей дочери.
– Вы говорите о Нэнси?
Вэрдик тут же кивнул:
– Вы знаете об этом, лорд Хайэр?
– До меня доходил шум об этом.
Услышав это, Вэрдик перевёл взгляд с лорда Хайэр на
свою дочь.
Однако Изелла впилась взглядом в лорда Хайэр,
поэтому ей было наплевать на взгляд отца.
– Так вот, это было недавно. Она написала заявление
на увольнение, сказав, что не справляется.
– …Вот как? Я думал, она в отпуске.
– Это случилось после того, как её отпуск
закончился, – пожав плечами, лорд вонзил вилку в птицу. – Несколько дней назад
она пришла лично и сказала, что не справляется со своими обязанностями, поэтому
уезжает.
Хруст,
хруст, – когда лорд начал жевать птицу, раздался звук
ломающихся костей.
*****
«Отец,
кого ты видел? С кем ты говорил? Женщина, которую ты видел и с которой говорил,
моя мёртвая горничная. Я убила её вот этими руками.»
Сомнения переполнили Карен.
Однако она не задала ни одного вопроса.
«Нельзя
вызывать никаких подозрений.
Это
опыт для укрепления самообладания.»
Посмотрев на своего отца, Карен заговорила:
– Нэнси так… Это расстраивает меня.
Проглотив мясо и вытерев губы салфеткой, лорд
ответил дочери:
– Что делать. Она всё же странница.
Карен посмотрела на Вэрдика с лёгкой улыбкой, чтобы
убедиться, что вкус еды действительно хорош:
– Так что, господин Эванс? Этот ответ удовлетворил
Вас?
– Конечно, лорд Хайэр. Предлагаю прямо сейчас
попробовать это восхитительное блюдо.
– Как хозяин, я могу с уверенностью рекомендовать
Вам его.
Ужин продолжался.
Местонахождение незамужней цыганки было менее
значимо, чем еда перед ними.
Вэрдик также положил мясо в рот.
Разумный шеф-повар разрезал птицу на несколько
кусочков, что позволяло аккуратно класть мясо в рот.
Вэрдик очень любил это блюдо из овсянки.
Закрыв глаза, он сосредоточился на вкусе.
Картофельное пюре, которое первым соприкасалось с
языком, было пропитано мясным соусом и, едва попав в рот, казалось, таяло.
Сок, пропитавший кусочки мяса, окутывал горло
мужчины и, жуя мясо, он даже почувствовал сладкий аромат фруктов.
А насыщенный вкус вина, в котором была пропитана птица,
щекотал язык всеми гранями удовольствия.
Ощущение треска от маленьких костей, ослабленных
высокой температурой, добавляло удовольствия жеванию.
А когда маленькие лёгкие и сердечко внутри птицы
лопнули под давлением его зубов, сладкая подливка тут же разлилась во рту
Вэрдика.
«Ох,
этот вкус.»
У себя дома Вэрдик высмеивал традицию съедать одну
тушку в день и ел по две, а то и три.
Это греховное блюдо, требующее внимания к деталям, Эванс
полюбил всей душой.
Жареная овсянка считалась роскошью, и её всегда
подавали как богатое блюдо.
Поэтому Вэрдик даже говорил, что он немного маньяк,
который знает всё: от приправ и степени прожарки, до гарниров, подходящих к
этой птице.
«Что,
чёрт побери, они добавили сюда?»
Гармония мяса, гарнира и вина прежде всего была
сладкой, но следом за этим шла гармоничная горечь с каплей кислинки.
Вэрдик и раньше пробовал добавлять кислинку к мясу
овсянки для придания ей освежающего вкуса, но он впервые ощутил лёгкую горчинку
на кончике языка.
Вэрдик думал, что не стоит ждать чего-то особенного,
но последовавшая гармония поразила его.
«Невероятно!»
Вкусовые рецепторы мужчины были атакованы. Вкус не
был неприятным. Наоборот, он был настолько тонким, что в нём ощущались другие
нотки.
«Не
могу выразить это словами. Что… что это значит?»
– Мистер Эванс, придите в себя.
Вэрдик открыл глаза. Из уголков его глаз катились
слёзы. Это было довольно мило.
«Удовольствия
больше, чем от любой красотки,» – Вэрдик ощутил себя
обязанным завладеть поместьем Хайэр.
Это была причина куда весомее, чем научное
исследование.
– Как… Серьёзно, есть ли причины, по которым Вы до
сих пор не подавали его… Ох, простите. Сегодня я осознал, что родился для того,
чтобы попробовать это блюдо.
При восхищении Вэрдика лорд Хайэр довольно погладил
свою бороду.
Раймонд и Изелла положили в рот кусочек птицы и
выражения их лиц также изменились.
Однако молодые люди были незнакомы с тонкой разницей
вкусов, поэтому их комплименты были шаблонными.
Вэрдик был недоволен подобным, считая это блюдо
восхитительным.
«Неразумно
давать такое же блюдо неопытным людям, которые не могут насладиться едой
должным образом.»
– Могу ли я ещё раз попробовать это чудесное блюдо
за время нашего пребывания?
– Хе-хе, птиц более не осталось, поэтому Вам
придётся подождать, чтобы попробовать его ещё раз.
– Жаль, что мне не удастся попробовать его вновь.
– Не печальтесь об этом. В нашем поместье нет
хороших охотников, вот и всё.
– Тогда, пожалуйста, дайте мне шанс нанять лучших
охотников. Я заплачу столько, сколько потребуется. О, и ещё… можно ли позвать
повара? Я не могу не выразить ему своё восхищение.
Спустя некоторое время перед глазами Вэрдика
появился толсты мужчина средних лет, неустанно вытирающий пот.
– Вы восхитительны. До этого момента я был слеп и не
разглядел истинной ценности в других Ваших блюдах, но теперь я знаю, насколько
искусно Ваше мастерство.
– Благодарю Вас, Сэр.
– Как у Вас получился подобный вкус?
– Картофель, посыпанный солью, топится в масле в
пропорции один к одному…
– Нет-нет, мне больше интересно, как Вы приготовили
мясо.
– Мясо овсянок, которых месяц кормили инжиром и
яблоками, замариновал в вине и поместил в печь, где была высокая температура…
– Нет, это не то, кхм… Простите, – Вэрдик
нетерпеливо прокашлялся, прочищая горло. – Мне любопытно сочетание специй,
поскольку я не могу понять, что за пряности здесь. Не думал, что есть травы,
которые я не знаю.
– Это… – шеф-повар колебался.
– Пожалуйста. В этом секрет рецепта? Прошу, я
заплачу разумную цену. Не думаю, что смогу когда-нибудь забыть этот вкус.
– Гм, на самом деле эта трава…
– …Эту траву добавил я, – кратко сказал Дулан.
– …
– …
– Это действительно потрясающе. Благодарю Вас,
священник Дулан, – прозвучал в тишине голос Раймонда.
В том, что Дулан, следующий лорд, взял в свои руки
готовку, гордиться было нечем.
Что ему следовало делать, так это управлять слугами
вместе с лордом и как священнику отвечать за поздравления и соболезнования
подданным поместья. Комплименты в этот момент также стали тонким льдом.
– Я слышал, что в аббатстве Эйвон, в котором
находится священник Дулан, придают большое значение прежде всего медицинскому
делу и рекомендуют обильное питание, а не запрещают его. Мне и моим рыцарям
люди этого аббатства очень помогли.
– Ох, Вы не говорили этого раньше, – быстро
прощебетала Изелла.
– Я хотел услышать разные взгляды. Не думаю, что
позиция мисс Эванс, которая отдаёт пищу людям, стоящим за ней, является
ошибочной.
– Вот как.
– Однако, похоже, мистер Вэрдик не согласен с ней.
Лицо Изеллы покраснело.
Она так страстно критиковала семью Хайэр, поэтому
жадность её отца была неправильной.
– Мне тоже очень понравилось, священник Дулан.
Похоже, трава, добавленная в маринад, была лекарственной, правильно?
– …В-верно. Я редко вмешиваюсь в готовку, однако…
делаю это, когда считаю необходимостью.
– Благодаря Вам я не только насладился
восхитительным вкусом, но и стал чуть здоровее. Спасибо.
Иметь лорда-марионетку было очень плохо. Для Вэрдика
Дулан выглядел несколько иначе. Он был простой помехой.
«Если
Дулан и Карен поженятся, даже если я буду обладать реальной властью,
окончательное решение останется за семьёй Хайэр.
К
счастью, он некомпетентен в делах и много заикается, поэтому не сможет толком
управлять. Однако с таким уровнем остальных навыков я не хочу отпускать его
кулинарные и медицинские способности,» – Вэрдик собрал
языком остатки масла во рту.
– …
Карен всё ещё не съела свою овсянку. Вэрдик смотрел
на неё, гадая, станет ли девушка есть свою порцию.
Их взгляды встретились, и Карен слегка улыбнулась.
Вэрдик попытался отвести взгляд, чтобы не смущать
её, но девушка подняла голову и, открыв рот, положила туда кусочек птицы.
Вэрдик отвёл от Карен угрюмый взгляд. Ему было
неприятно видеть эту картину.
А то, что Раймонд не сводит с девушки взгляда, ещё
сильнее опустило его настроение.
«Проклятый
рыцарь, сколько я уже на тебя потратил!»
Изелла увидела взгляд Раймонда и тут же ощутила
глубокую боль:
– Хм, кто-то болен? Вкус приятный, но чтобы
священник делал что-то подобное…
Вэрдик осторожно наступил на туфлю дочери.
«Прекрати
это.»
– Всё потому, что я плохо себя чувствую, – с почти
насильственной улыбкой ответил лорд Хайэр. – Надеюсь, Вы перестанете беспокоить
Дулана, мисс Эванс.
В этой мрачной атмосфере повар быстро ретировался,
пробормотав, что приготовит закуски.
Но лорд Хайэр громким голосом объявил о перерыве,
сказав, что у каждого из них есть время заняться своими делами.
Ужин продолжался более трёх часов, поэтому лорд
Хайэр направился в курительную, а Вэрдик поспешно последовал за ним.
______________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Ivy
Глава 3. «Неуютный ужин». (3)
*****
Изелла вытерла слёзы и поправила макияж. Отражение
женщины в зеркале было не самым лучшим.
«Красивое
платье, макияж и всё.»
– Такая дешёвая злодейка…
«Почему
она такая красивая? Даже мои светлые волосы выглядят блеклыми. Совсем не
золотые.
Корни
чуть темнее, а сами волосы мягкие, но в сравнении с волосами Карен они похожи
на метёлку,» – Изелла прокляла свою мать за то, что та
родила её такой, а затем покачала головой.
Изелла гордилась тем, что у неё было много денег, а
также своими коммерческими способностями, которые успешно развивала,
способностью классифицировать документы и зарабатывать деньги с помощью
юридических лазеек. Однако она ощущала собственную беспомощность перед Карен
Хайэр.
[– Как ты
думаешь, сколько людей выходят замуж по любви?]
«Но
папа. У моего отца есть свои правила. Когда мне было пять, я увидела, как папа
целовал мою гувернантку. Отец всегда с уважением относился к моей матери, но
это не одно и то же, что и уважение к единственной женщине.
Естественно,
мама знала это и незаметно меняла гувернанток. Самым большим ударом для меня
стало то, что я увидела, как моя мама тоже общается с дворецким.
Что
плохого в том, чтобы мечтать о любви? Что случится из-за этого?
Чёрт!»
–
Изелла ударила ладонью по зеркальной поверхности. Однако зеркало не разбилось,
лишь её рука запульсировала болью.
Из-за этого зеркало, испачканное отпечатком ладони,
стало показывать ещё более расплывчатое отражение.
– Ха…
«В
сказках, которые я читала в свободное от бесконечного анализа документов время,
были принц и принцесса, которые всегда влюблялись друг в друга.
Они
никогда не изменяли своей любви.
Принц
всегда любил принцессу, защищал её, и они вместе становились счастливыми.»
Изелла до сих пор помнила день, когда она впервые
встретила Раймонда.
«Он
показался мне сказочным принцем.
Девичьей
мечтой.
Пусть
он не полюбил меня с первого взгляда, но это нормально.
Гораздо
больше историй, заканчивающихся счастливым концом, где первая встреча главных
героев была посредственной.
Со
временем он увидит мои сильные стороны и… и…»
– Это невозможно, нет… – Изелла хрипло рассмеялась.
«Он
изменит своё отношение, если я притворюсь другой? Ха,» –
Изелла рассмеялась над собственной слабостью.
«Карен
будет комфортно. Она может быть красивой и без денег, при этом даже не выглядит
жалкой. Смогу ли я так же? Отвратительно, когда в игру людей с деньгами
вступает бедняк.
Важно
то, что речь и способности женщины легко затмеваются внешностью.
Даже
если женщина талантлива и своими способностями может заработать много денег,
она дешевле, чем улыбка красивой женщины.
Купцы
и бизнесмены хотят в жёны талантливую женщину, но их предпочтения к любовницам
крайне низки.
Я
видела слишком много таких случаев. Я устала от этого.
Но
я думала, что с Раймондом всё будет по-другому… Только слова отца…» –
в какой-то момент Изелла поняла, что все любовницы её отца всегда были моложе и
красивее, чем её мать.
«Теперь
я знаю правду, но уже слишком поздно. Нет, я знаю, что ничего не могу поделать
со своей внешностью. Хватит оправданий.
Если
бы я не делала подобных вещей, всё было бы ещё хуже.»
Помимо учёбы, Изелла тратила огромные суммы на свою
внешность.
Всевозможные лосьоны для лица и волос, красивая
одежда и украшения, по крайней мере, помогали ей выглядеть хорошенькой.
«Но
как изменить естественные пропорции тела, черты лица, цвет волос и кожи?
Ценность
человека не в его внешности. Мы взращиваем внутреннюю красоту, чтобы Бог
помиловал нас… и бла-бла-бла.
Если
бы я ничего не говорила, а просто сидела и, смотря на всех, бросала лишь пару
слов, как Карен, всё было бы ещё хуже.
Если
до тебя никому нет дела, ты без сомнений станешь умирающим сорняком,» –
Изелла поправила макияж и сжала губы.
«Раймонд,
ты должен жениться на мне. Ты был продан нашей семье, а Эвансы никогда не
позволяют вылезти из долгов.»
– …Ха-ха-ха, – громкий смех Раймонда донёсся с
террасы.
Его светлые волосы сверкали в свете свечей.
«Твой
смех. Твоя искренняя улыбка.»
Тихо послышался голос Карен. Раймонд выглядел очень
счастливым.
Изелла подавила желание выбежать на террасу и
схватить Карен за волосы. Она слушала. Слушала этот приглушённый разговор.
– Правда?
– Ах… Сэр рыцарь, Вы невероятно уверены в себе.
Раймонд улыбнулся Карен и столкнулся взглядом с
Изеллой. Девушка точно знала, что он видел её, однако Раймонду было всё равно,
и он продолжал разговор с Карен:
– Я довольно популярный жених.
Это прозвучало жестоко, словно его помолвка с
Изеллой не имела к нему никакого отношения.
– …Вы и правда говорите подобное о себе… Потрясающе.
– Разве это не так?
– Откуда же мне знать Вас? Я впервые увидела Вас той
ночью.
Слегка откинувшись назад, Раймонд встретился глазами
с Карен:
– Это ложь, верно?
– Что?
– Ты знаешь меня.
У Изеллы перехватило дыхание.
*****
Во время короткого перерыва Карен вела мысленные
подсчёты, распутывая один узелок за другим.
Она упорно трудилась, чтобы распутать запутавшиеся
мысли.
«Кем
была женщина, которую видел отец? Очевидно, что Нэнси была задушена лично мной.
Но
действительно ли она умерла? Нет, нет.
Если
бы она не умерла, произошёл бы другой несчастный случай.
Если
это так, то что это за мистика?» – Карен с подозрением
относилась к собственным воспоминаниям и мыслям, но больше мучила себя, чем
понимала случившееся.
– …Ха, – она вдохнула прохладный ночной воздух.
В голове Карен, казалось, немного прояснилось.
Девушка прислонилась к перилам террасы и посмотрела на луну. Её голова всё ещё
пульсировала.
«Мне
нужно подумать.
Насколько
сильно я могу доверять собственным чувствам?» –
Карен посмотрела на свои руки.
«Если
сумасшедший знает о своём безумии, насколько он может быть уверен в том, что
испытывает?
В
конце концов, у меня не остаётся другого выбора, кроме как узнать об этом через
кого-то другого, а не через себя.
Я
могу доверять другим куда больше, чем себе.
Думай
о словах других, а не об увиденном и испытанном.
Для
начала исключим предположение, что это галлюцинация. Думай более рационально,
Карен.
Изелла
увидела тело Нэнси.
Смерть
Нэнси до определённой степени несомненна, поскольку мы вместе видели труп
одного и того же человека.
И
кучер, который был влюблён в Нэнси, сменил чувства на Донну.
Отложим
эту часть в сторону.
В
эмоциях нет уверенности.
Важны
лишь диалоги и свидетели.
После
того, как я перенесла тело, потребовалось некоторое время, чтобы Изелла увидела
его.
Я
с самого начала не собиралась прятать его, поэтому просто положила на кровать.
Повесила
на шею колье. Времени оказалось достаточно, чтобы расчленить и искалечить тело.
Процесс
не важен. Сейчас нужно проверить лишь одно.
Отец
говорил правду?»
– О чём ты так глубоко задумалась?
Внезапно из темноты на террасе появился Раймонд.
«Я
умираю от беспокойства,» – Карен изо всех сил
попыталась сдержать выражение своего лица при появлении Раймонда, который
потревожил её мысли.
– О пустяках, – Карен подобрала бутон цветка и
выбросила его.
«Раздражает.
Если эта жизнь фантастический роман, то Раймонд – первоклассный кошмар. Он
всегда ходит вокруг да около и никогда не даёт чёткого ответа.
Его
любовь бессмысленна.
Его
лицо, таланты, богатство – всё это бесполезно перед моими вопросами.»
– Если о пустяках, то я бы хотел провести немного
времени вместе.
– Не смейтесь надо мной.
– Прости. Хочешь выпить? В алкоголе большое
содержание сахара, поэтому он помогает при перепадах настроения.
«А
ты умеешь правильно подбирать лекарство,» –
раздражённая, Карен посмотрела на стакан и ответила:
– Я не могу пить алкоголь из-за своей раны.
– Тогда я выпью за двоих.
Дзинь.
– Вы хотите умереть, выпив всю бутылку?
«Если
ты хочешь умереть от алкогольного отравления, то я молчу.»
– …Ха-ха, – прикрыв глаза, Раймонд громко
рассмеялся. – Ты в плохом настроении?
– А оно должно быть хорошим? Тот нож…
«Всё
из-за того, что ты опоздал.»
Когда в глазах Карен отразилось недовольство,
Раймонд осветил своё лицо яркой улыбкой:
– Разве не приятно на меня смотреть?
– Что?
– Были даже девушки, которые вызывались служить медсёстрами
на поле битвы, чтобы видеть меня.
– Ох… невероятно…
Игриво улыбаясь, Раймонд смотрел прямо в глаза
Карен.
«Словно
мальчишка.»
– Правда?
– Ах… Сэр Рыцарь, Вы невероятно уверены в себе.
«Выглядишь
очень самодовольным,» – Карен улыбалась.
Однако ей не было смешно.
«Раймонд
всегда был самодовольным.
Такого
мужчину будут любить где угодно.
Да
и скромность для такого красивого мужчины будет лишь притворством.»
– Но такое отношение не очень хорошее.
– Рекомендуешь мне быть скромнее?
– Нет, не совсем… Это шутка.
Раймонд поймал Карен за руку и развернул её, чтобы
посмотреть девушке в глаза.
Карен попыталась забрать свою руку, но мужчина
держал крепко и не собирался отпускать.
– Так что это за шутка?
– Мисс Эванс… она здесь, – Карен решила сообщить ему
об Изелле.
– Я просто хочу проверить, не ранена ли твоя рука.
– …Пожалуйста, позвольте мне уйти.
– Подожди минуту.
«Чёрт
побери, Раймонд, тебе всё равно, слушает нас Изелла или нет, но я-то знаю, что
потом изрядно настрадаюсь от неё.
Изелла
рядом, а это очень плохой знак.
Раньше
Изелла из ревности облила меня смолой.
О,
как я ненавижу ощущение смолы на голове. Я предпочитаю более скрытные действия.»
– Тебе и вправду это не нравится.
«Да.
Из-за тебя в будущем моя длина волос обязательно изменится.»
Карен хотела рассердиться на Раймонда, но какими бы
ни были её внутренние эмоции, мужчина ухмыльнулся, пристально смотря на неё:
– Я думал, что нравлюсь тебе.
– Галлюцинации – это болезнь. С чего Вы решили
подобное?
– Я довольно популярный жених, – с искренним
удовольствием прошептал Раймонд.
– Ваш союз пошёл на пользу бизнесу семьи Эванс.
– …Вот как? – взгляд Раймонда медленно переместился
с кончиков ногтей девушки на её запястья, а с них на плечи, скользнул по боку и
остановился на глазах Карен. Её ухо обжёг низкий голос, а по шее скользнул рой
мурашек. – Если ты уведёшь меня от Эванс, это будет идеальной местью. Я уже
думал об этом. Мне было интересно, отреагируешь ли ты на моё тело. Похоже, ты
знала меня раньше.
– Откуда же мне знать Вас? Я впервые увидела Вас той
ночью.
Слегка откинувшись назад, Раймонд встретился с
глазами Карен:
– Это ложь, верно?
– Что?
– Ты знаешь меня.
Тудум.
«Невозможно.
Точно.»
– Что… Я знаю, что Вы знамениты своими победами на
войне.
– Это совсем не то.
«С
момента нашей первой встречи прошли десятилетия, сложившиеся в сто лет.
Я
множество раз говорила тебе, что не знаю тебя. Я спрашивала тебя, помнишь ли ты
меня…»
– …Вы хотите сказать, что я сознательно пытаюсь
соблазнить Вас?
«…а
ты не помнил.»
– В ту ночь я видел, как ты произнесла моё имя.
Пусть я был далеко, но я уверен, что ты назвала моё имя.
– …
«Ха,
я знала это,» – Карен с трудом вынесла это чувство
разочарования.
Но ждала другое. В глубине души она верила, что,
возможно, Раймонд вспомнил свою прошлую жизнь. Карен не думала, что проживает
эти жизни одна. Она ждала момента, подтверждающего это.
«Что
я ждала? Это подтверждение уже очень и очень давно пройдено.»
– Ах… Да, теперь я вспомнила об этом. Мисс Изелла
говорила, что гордится Вами, поскольку Вы очень знамениты как снайпер…
«Отпусти
меня и отвернись. Мне ужасно обидно.
Да,
опять же, мне предстоит отыгрывать роль невинной девушки, которая тайно
влюблена в тебя, самовлюблённого засранца.»
– Я слышала слухи, что… Вы ведь так знамениты, что… –
лицо Карен окрасилось в красный. – Вот и всё.
«В
любом случае ты не сильно торопился.
Если
это так, значит, он был довольно далеко. И, поскольку это была ночь, Раймонд не
мог чётко увидеть, как двигались мои губы.
Хотя
да, похоже, я произнесла его имя, когда он целился, поэтому он и смог заметить
его,» – Карен ощутила, как мгновенно остывает жар её щёк и
предвкушение.
Ночной воздух был прохладным.
– Что ж, хорошо.
Расстояние увеличилось.
Однако Раймонд вновь держал Карен за руку.
– Ты не удивлена.
– О чём Вы?
– Я сказал, что в ту ночь прочитал по твоим губам…
Почему ты не удивлена?
– Что? Эм, но у Вас хорошее зрение…
«Это
клише, которое всегда обожают авторы?»
Мягкая улыбка исчезла с лица Раймонда, сменяясь
странным подозрением.
Мужчина сжал губы.
– Простое восхищение Вашими навыками стрельбы.
Раймонд слегка сжал руку Карен, а затем вновь
расслабил свои пальцы:
– Ни восхищения, ни подозрительности. Сложилось
впечатление, словно ты уже слишком хорошо знаешь меня.
– …
– Если посмотреть на твоё лицо, оно выглядит
привлекательным далеко не из-за волос.
– Что… Сэр Раймонд, Вы слишком на меня давите. Да. Я
думала, что будет неудобно, если Вы узнаете, что у меня есть чувства к Вам. Не нужно
быть таким настойчивым.
– Ты пытаешься меня соблазнить? С этим взглядом?
Карен ощутила, как смущение и неловкость охватывают
её, когда на лице Раймонда отразились явно незнакомые эмоции, и попыталась отойти.
Однако места больше не было.
Избегая его тяжёлого взгляда, Карен продолжила
говорить:
– Я уже сказала всё. Теперь, когда я разоблачена,
мне несколько стыдно. Этого достаточно?
Карен оттолкнула Раймонда.
Однако вместо того, чтобы отодвинуться,
тренированное тело мужчины застыло, словно давя на неё.
На его губах по-прежнему была улыбка.
– Сэр Раймонд, пожалуйста, не уделяйте так много
внимания моей невесте, – Дулан приблизился к ней и схватила Раймонда за руку.
– Прошу прощения, – он отпустил руку Карен.
– …Ах, пойдёмте обратно, – сказала девушка, потирая
запястье, которое сжимал Раймонд.
«Обычно
Дулан не приходил в такие моменты, но это хороший знак.
Потому
что так легче убить его. С другой стороны, убить Раймонда, похоже, будет
довольно трудным делом.
Но
оно того стоит. Я убью тебя. В тот момент, когда ты будешь умолять меня о
любви, я вручу тебе чашу с ядом.
Раймонд,
мой рыцарь. Как ты на это отреагируешь? Почему ты сомневаешься во мне? Убить
тебя становится всё труднее и труднее,» – она вспомнила
своё обещание.
Карен хотела убить Раймонда. Потому что он был
главным героем.
«Разве
это не несправедливо – продолжать умирать в одиночестве?»
Если во время убийства других людей ощущения были
другими, то от одной мысли о том, какой конец будет, если она убьёт Раймонда,
по коже Карен начинали бегать мурашки предвкушения.
«Это
точно будет весело.
Я
продолжу убивать.
Он
– моё особенное блюдо.
Его
нужно приготовить, хорошо прожевать и проглотить целиком,» –
даже в такой момент Карен думала об этом.
«Он
всегда был таким.
При
любом конце. Будет ли так и в этот раз?» – Карен
заинтересовал этот вопрос.
«Полюбишь
ли ты меня и в этот раз?»
*****
– А теперь пора экспериментировать.
«Спустя
некоторое время я узнаю, лгал ли отец,» – Карен
поставила часы на камин, смотря на леденящий кровь труп.
«Я
уверена, что всё получится. Посмотрим, куда через сутки пропадёт это тело.»
– Ты понял, что должен внимательно смотреть только
сюда и никуда не отвлекаться?
Мальчик со слезами на глазах помотал головой, словно
не собирался этого делать.
Карен это не понравилось.
Она крепко обняла его за плечи и, приблизившись к
его лицу, улыбнулась:
– Договорились? Смотри внимательней, – Карен пристально
посмотрела на мальчика, которого похитила.
______________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Ivy
Карен, вспоминая тот момент, тотчас задрожала от волнения.
Тогда она могла описать те чувства лишь как любовь.
Дрожь, просачивающаяся сквозь одежду и покрывающая бледную кожу, превалировала над иными чувствами. Быть может, вся вина этого будоражащего трепета — ее зловещая судьба, беспощадно убивавшая Карен более 100 раз.
И в придачу другая женщина была готова украсить ее серые дни. Предвкушая сего момента, она была готова броситься и осыпать Изеллу поцелуями.
Все эти персонажи так милы и очаровательны!
Как она собирается поступить, м-м? Быть может, сейчас комнату окутает громкий крик? Или сломя голову она рванет искать своего смышленного отца? Или же станет проливать горькие слезы в поисках Реймонда, которого здесь нет?
— Ох, дорогая, не стоит бояться.
— …Да, вы правы.
Изелла медленно шла, плотно схватив Карен за руку.
Хи-хи! Вам и правда нечего бояться! Потому что сейчас в планах нет тебя убивать! Потому что смерть к тебе придет в твой же дом, чтобы нанести удар за ударом! В этом доме слишком мало людей, так что пока не время…
Карен с трудом подавила вырывающийся злобный смех.
— Я….вправду. Со мной случилось нечто странное….
— Конечно, — Карен любезно молвила Изелле, нацепив улыбку до ушей.
Для Изеллы это выглядело нежной улыбкой доброй старшей сестрички, заботящейся об испуганном драгоценном чаде.
Изелла думала, что противник станет непринужденно себя вести и возненавидит ее, но в итоге она пленилась неожиданной улыбкой Карен.
Эта прелестная улыбка Карен, подаренная Изелле, была лишь иллюзией, словно Богиня шептала сладкие слова о том, что беспокойства ни к чему.
— Вам нечего бояться.
Теперь все страхи позабыты. И тогда отворилась дверь.
— Если честно, я не уверена, что вам предвиделось.
Одежда и постель Изеллы, испачканные менструальной кровью, создавали прекрасную мнимую фантазию.
Из-за менструации ее чувствительное тело, подушка, ожерелье и шляпа, случайно оставленные горничной, сплелись вместе, дабы одурачить Изеллу.
Изелла тут же почувствовала облегчение, что другие ее люди не поставит девушку в неловкое положение, если бы в случае истины на нее градом пролился гнев отца.
Изелла вздохнула и уселась на кровать.
Похоже, она растерялась, увидев кровь. Там же аккуратно лежали ожерелье и шляпа.
Изелла подобрала ожерелье, которое так долго искала. Эта была лишь нелепая иллюзия из-за изнеможенности и усталости, скопившейся за целый день. Да, потому-то она и видела кровь. Никак иначе.
Изелла сжала ожерелье и повернулась к Карен.
Она просто ошиблась. Верно. Изелла с облегчением вздохнула.
— Прошу прощения. Мисс Хайер.
— …
— Я бы хотела переночевать в другой комнате, можно мне воспользоваться соседней?
— …
Но Карен не вымолвила ни единого слова. У нее был весьма напуганный вид.
Изелла позвала Карен.
— Мисс Хайер?
— Какое…облегчение. Да, разумеется. Соседняя комната пуста, так что вы можете ею воспользоваться. Завтра я попрошу горничных прибрать эту комнату.
Хлоп.
Карен открыла дверь следующей комнаты и впустила Изеллу.
— Воспользуйтесь этой комнатой.
— Благодарю вас.
Страх покинул девушку, и Изелла почувствовала, как сблизилась с Карен.
Она хотела еще мило побеседовать, однако Карен вышла за порог, закрыв дверь и сказав, что за окном стоит уже поздняя ночь. Тогда Изелла бережно взяла свое драгоценное ожерелье, будто несметное сокровище, и плотно сомкнула веки.
Впредь она больше никогда его не потеряет. Реймонд... когда они вновь увидятся? Она так хочет его встретить, однако это так сложно. Переживания так и захлестывают ее душу.
— …
Да, голова горничной не была отрезана.
Неужели она беспокоится о царапинах, оставленных своими ногтями? Изелла подумала, что было бы неплохо извиниться перед служанкой.
Тогда девушка погрузилась в глубокий сон.
Этот день был насыщенным тревожными событиями, потому ее тело утомилось, а душа пребывала в мучениях и терзаниях.
Закрыв дверь, Карен заволновалась, как и Изелла минуту назад.
Труп пропал.
Карен Хайер всегда себе признавалась, что сошла с ума.
Так что этот факт ничего не изменил. Карен попутно крепко держала в уме, что человек, застрявший в одном и том же времени более 100 лет, лишится здравого смысла и ему не избежать бредовых идей.
Если оборвется та ниточка разумности, то уже ничего не сможет поделать. Вот потому Карен не поддалась панике и страху, осознав, что трупа нет.
— ...Черт, кто посмел.
Во всех жилках ее тела от ярости бурлила кровь.
ʹЭто мое! Кто посмел сыграть такую подлую шутку! Кто посмел так безжалостно поступить! И почему же было настолько скучно, а не весело!ʹ
Карен хотела лицезреть Изеллу, от страха упавшую без сознания. Она хотела увидеть Изеллу, переполненную ужаса, а не ту, у которой текли слюнки из-за мужчины.
Ее лицо должно было скривить уродливую гримасу, она была обязана завопить и удивиться. А затем повеситься!
Как и Карен!
Но кто, кто же пошел наперекор и нарушил планы? Без всяких улик и откровений Бога?
Карен переполняла злость на того человека, однако потом она привела в порядок свои мысли и эмоции.
Если это не проделки Бога или другие иные обстоятельства, если она окончательно свихнулась и попала в иллюзию, то Карен должна себя наказать. Вся вина лежит на ее собственном разуме.
Карен ужасно на себя злилась.
Бац! Карен сильно ударилась головой об стену.
Кап-кап.
И боль пронзила девушку.
Если она и вправду сумасшедшая, то фантазия должна исходить из ее желаний. Если это ее иллюзии и галлюцинации, то единственное для нее наказание, — это причинение себе вреда.
Бам! Она почувствовала, как на коже лба образовалась открытая рана, истекающая кровью. Карен хочет собственными руками со всем покончить.
Если ей удастся, то все равно вернется во все тот же неизменный сад, в то же дождливое время. Но…нет, судьба никогда не встречала ее с распростертыми объятьями. Эта надежда всегда рушилась на мелкие кусочки. Она бы просто неподвижно пролежала целый год в постели, а затем вновь вернулась в начало петли.
Более ста лет ее беспричинно окутывали мрачные волны. Карен будто погрузилась в кошмар, в котором с камнем на шее всякий раз опускалась все ближе и ближе ко дну.
Безумные фантазии в пространстве, где испаряются все ее беспокойные мысли и чувства, идеология и несчастные случаи. Все это становится редким и едва уловим. Как бы то ни было, ни одно из предложений для Карен не имело весомости.
Все, что было перед ее взором, все, что ее ожидало, было тщетным. Существуют ли тайные подсказки, кот Шредингера, темная или яркая пещера, или же все это бесполезное облако, гонимое ветром! Но сейчас ее переполняет неутолимое беспокойство. А чувство разочарования прожигает душу. Однако есть лишь одна неведанная ей реальность — безумное столетнее заблуждение, крепко сжимающее шею до остановки дыхания и потери пульса. Она не знала, что из этого вымысел, а что явь.
Кап-кап. С каждой алой каплей крови ее разум прояснялся, а огонь внутреннего волнения гас.
— Кхх..Кх...Черт вас побрал.
Кровь стекала с головы, а слезы из глаз. Пересекая коридор, она утопала в алой крови и соленых слезах.
ʹНужно просто все убить. Да, прошу, судьба, награди всех смертью.
И тогда убью всех, кого смогу убить.
И тогда никто не посмеет прикоснуться и нанести первым смертельный удар.
Устроим грандиозный пожар, испепеляющий всех, не оставляя ни плоти, ни костей. Лишь жалкую горстку пеплаʹ.
Однако Карен не знала, было ли все это иллюзией или каким-то правилом. Она просто продолжала идти вперед, не понимая, что здесь творится.
Что, если вырезать всю семейку? Придут детективы и полиция, дабы начать расследования, и тогда ей сулит наказание? Она бы хотела лицезреть то зрелище, но кто ей мешает? В следующий раз она точно убьет Нэнси и останется в комнате Изеллы, дабы стать наблюдателем истерики и наведенной суматохи.
Да, так непременно и произойдет. О, если то произойдет, к сожалению, ей не удастся сдержать свое обещание, что следующую смерть Карен примет от руки дорогой Нэнси.
— Мисс?
— …
— Вы поранились?
— Я просто упала.
Перед ней предстал растерянный вид Боуэна.
Печально. Время уже иссякло, чтобы себе навредить. Карен увидела в коридоре Боуэна и тогда поняла, что уже прошло много времени.
Сквозь оконную раму струились рассветные лучи солнца. Да, она провела в небытие столько часов…Уже даже слуги бродили, выполняя свои обязанности.
Как же все бесят.
Карен ударила руку Боуэна, пытающуюся ее схватить. Ей просто хотелось спать.
— У вас идет кровь.
— Знаю.
— …Ваше лицо плохо выглядит.
Какое надоедливое беспокойство.
Боуэн с раскрасневшимся лицом взял Карен за руку.
Боже, какая же заноза в заднице.
Карен нахмурилась. Стало быть, на его сердце тоже есть какие-то к ней чувства. Но «теперь», в таком состоянии, ее не волновали вожделение и чувства этих мужчин.
— Ха..Н-е бей.
И раздался знакомый заикающийся голос.
Только посмотрите. Снова эта надоедливая муха, постоянно жужжащая перед носом.
Карен вновь выдернула руку Боуэна.
Дулан приготовился отправиться на утреннюю мессу. При его виде Боуэн поспешно согнул поясницу.
— Мисс Изелла, к сожалению, не будет присутствовать на сегодняшнем завтраке, так что принеси еду ей в комнату. А утром я одна поиграю в чембало. Когда мисс Изелла проснется, приведи ее в музыкальную комнату, — Карен поспешно приказала раскрасневшемуся Боэну и его отослала.
Иначе этот мерзкий Дулан проторчит здесь еще долго. Как утомительно. Карен слегка прижала палец к пульсирующим вискам.
— Так, значит, ты его прикрывала, да?
— А что бы ты хотел?
Щелк.
Если хочешь поревновать, то делай это умело. Ах, какой он зануда.
Разумеется, он знал, что слуга взял Карен за запястье лишь из-за беспокойства. Однако тот бесхребетный и равнодушный пасынок лишь бы ревновал, злился и ни за что не сказал бы: «Как ты посмел приставать к моей невесте!».
В конце концов он просто все стрелки направил на Карен. Вместо того чтобы злиться на слугу, он продолжал лишь ворчать на свою невесту, вызывая у нее головную боль и ненависть
— Нужно скорее пойти и найти мазь в твоей комнате. Я обработаю рану, а потом пойду спать. Твоя комната заперта?
— Н-нет.
— Тогда хорошо.
Дулан схватил за руку Карен, пока та направлялась в комнату.
— Я прекрасно знаю, где находятся лекарства.
— Но ты же не изучала медицину.
Карен знала в сто крат больше его. Однако у нее не было доказательств, потому ей пришлось умолкнуть. Дулан, крепко держа Карен, последовал за ней.
Взглянув на его лицо, она страстно желала сказать, чтобы он отправился на утреннюю мессу.
С чего-то он решил позаботиться о ранах своей дорогой невесты. Как-то подозрительно.
Карен испустила небольшой вздох.
Что же предпринять? Вероятнее всего, он жаждет свести с ней счеты. Ах, как же хлопотно.
— ….Не хочу с тобой.
— Тс-тс.
Он растерялся. Карен стукнула по взволнованному Дулану.
Не стоило с ним связываться. Очень жаль, что все так вышло, но откуда ей был ведом такой исход.
— …Больно.
— …
Неужели, когда болит, не говорят утешающие слова? Тц.
Дулан с невозмутимым видом наносил мазь и лечебные травы на лоб Карен. Этого количество хватит, чтобы покрыть все ее лицо какой-то вонючей дрянью.
Увидев, как Дулан неумело наносит мазь, Карен подумала, что события могут принять более забавный оборот. За те долгие года Карен повстречала множество людей.
Пусть это было и непреднамеренно, но, быть может, тот прогресс в отношениях с Дуланом станет отправной точкой, способной изменить события в более увлекательную сторону.
Скудная душонка вряд ли сможет тронуть ее прогнившее ветхое сердце, однако подобного хватит, дабы взбудоражить ее мозг.
— Хм, возможно….останется шрам.
— Неужели?
— …
Но разве это станет проблемой в искушении Реймонда? Наклонив голову, Карен взглянула в зеркало.
Она не хочет разрушать свою грандиозную цель под названием «перерезать горло Реймонду» лишь потому, что выплеснула гнев, поранив сама себя. Он был весьма проницателен и внимателен, поэтому всегда замечал, что Карен располнела или обожглась. Так что она подобного себе не позволяла.
Ну что за скучный парень.
— Но это же так прелестно, да?
— ...Ч-что?
— Нет? Некрасиво?
— …Ха.
В словах не было нужды.
Карен потянула Дулана за одежду, приблизив его к себе. И приложила свои алые губы на тонкие уста.
Они весьма холодные.
— Ч-черт, зачем…?
— …
Дулан все еще пребывал в растерянности.
Она вновь его поцеловала. И слегка облизнула губы, представляя перед собой труп.
Ты одержим. Просто возьми и унеси меня. Забери от главного героя – от Реймонда.
…И умри, разложившись на части.
— Что, разве нет…?
ʹЯ жажду, чтобы ты в меня влюбилсяʹ.
Дьявольски и до потери пульса.
— Ах, боже мой! С вами все в порядке?
— Да, все не столь серьезно, как выглядит.
— Вы вернулись так поздно…О мой бог.
Изелла навела шум и суету.
Но, вместо того чтобы позаботиться о других, она начала раскидываться напыщенными фразами, восхваляя саму себя.
Играя на чембало, Карен сменила трудную искусную песню на более простую, вскоре ставшую фоновым исполнением.
Изелла сидела возле Карен и много рассказывала о своем найденном ожерелье и о дорогом женишке, который его подарил.
Посреди утреннего освежающего воздуха Изелла бодро беседовала о найденной вещи, испытывая на душе облегчение.
Кстати, Реймонд тоже ей это подарил.
Голосок девушки, непрерывно сегодня трепещущей языком, напоминал щебет птичек, который ясным днем был усладой для ушей.
Да, все так. Она им так одержима. Он ей невероятно нравится.
Карен тоже нравился Реймонд. Она была такой же, как Изелла. Правда есть оговорка – эти чувства она испытывала сто лет назад.
Карен плотно сомкнула веки.
В какой-то период жизни Карен даже было жаль несчастную Изеллу, хотя это было так глупо и бессмысленно.
Изелла и Дулан отличались происхождением, манерами, речью и обликом, однако их объединяло нечто общее – это нервозность и раздражение.
— Должно быть, он прекрасен.
— Разумеется. Даже мой отец не мог перестать восхищаться его совершенными способностями и талантами.
Это напоминает сладки речи и хвалу торговцев, желающих продать по более высокой цене. Возможно, он не хотел замечать в нем иные качества, а Изелла не видела дальше своего носа, обращая свое внимание лишь на глупые подарки. Она не хотела понимать смысл этих вещиц.
Ожерелье, платья, ткани – все это дорогостоящие предметы, но среди всех прочих «ценных безделушек» не нашлось обручального кольца.
Между Реймондом и Изеллой не было близких отношений. Они были подобно тонкой нити, готовой сейчас порваться.
Вэрдик, человек из провинции, но отличающийся своей находчивостью и рассудительностью, предложил помолвку старшему брату Реймонда, столкнувшемуся с финансовыми трудностями.
И так второй сын барона беспрекословно выполнил приказ.
Если говорить точнее, он ничего не сказал. Потому что не было никакой договоренности о браке или же об обручальном кольце. Когда Вэрдик и Изелла твердили о том, что он жених, мужчина не стал отрицать их слова. Но он и не соглашался с ними.
Вот такими и были между ними отношения.
Подобно иссохшей ветви.
Разумеется, такие отношения ни в коем случае не должны быть известны «Карен».
Так что ей следует смотреть на Изеллу завистливым взглядом. Карен не может над ней поиздеваться или же пожалеть, заключив в крепкие объятия. Что бы ни было на душе, Карен перевела свой взор на одежду и украшения Изеллы, слегка моргнула и приоткрыла рот. Она тщательно продумала, как изобразить ревность.
— Ох, да, барон совсем другой. Хорошо, что отец на этот раз мне подарил это, но…
Бедненькая Изелла. Тот едва уловимый облик любви в подарке напоминал недолекую девчушку, одурманенную тщеславием и гордостью, и, когда она закрывала глаза на всю жестокость и несправедливость отца, ее непросохшее молоко на губах давало о себе знать.
— Карен, могу ли я вас звать по имени?
Ты уже так называла. Улыбаясь, Карен раскрыла веер.
— Конечно, Изелла.
И Карен вспомнила, как Изелла задаст тот же вопрос дочери графа, отчего в итоге растеряется и смутится.
Карен с нетерпением ждет того момента.
Изелла не могла ничего заподозрить в улыбке Карен, потому без тени сомнений продолжала непринужденно расспрашивать и болтать.
— Хотела спросить. Почему вы все еще играете на чембало? В последнее время все предпочитают пианино.
— Быть может, все дело в звучании. Я играю на нем с ранних лет, потому отдаю все свое сердце лишь ему.
Если быть честным, то Карен наслаждалась игрой на чембало не из-за привычного звучания, а лишь потому, что не могла себе позволить купить пианино.
Пусть ее семья была в достатке, однако подобной роскоши она себе позволить не могла. Проще говоря, «она не может купить такую вещь, поскольку у семьи нет излишка в деньгах». Но такими словами они не разбрасывались, ибо это дело вежливости и достоинства.
Изелла, разумеется, сообразила, в чем дело, однако отбросила эти ненужные мысли. Она не чувствовала необходимости о подобном переживать. Точнее, она в этом никогда не чувствовала необходимости.
Потому что девушка изо всех сил пыталась доказать, что она лучше все всех делах, что Карен ей не чета.
Изелла спросила, чем его отличие от пианино, прикасаясь к клавишам чембало.
Спустя года чембало, на которых были выгравированы изящные и витиеватые прелестные узоры, до сих пор были дорогими, однако тот, что у Карен, был просто захудалым.
— Возможно, вам подарить? Пригласить мастера по чембало в столь отдаленную деревушку непросто, верно? Если прислушаться к тону звука, основной немного…
— Все в порядке. Мне по душе мое старое доброе чембало.
Говорить такие грубые слова, будто подобное не несет смысл, тоже по-своему удивительно.
Карен улыбнулась, переведя взгляд на Изеллу. Покупать ненависть, тратя на это деньги, не так легко. Но она, столетняя старушка, была безразлична к ошибкам неопытной девицы. К тому же в ближайшее время она планирует нечто грандиозное и опасное.
У крупного лжеца всегда непринужденные и нежные черты лица.
— Мисс Эванс, если вам скучно, не желается ли прогуляться по поместью?
Изелла без всяких раздумий согласилась.
Сопровождающий Боуэн поодаль шел от них, неся багаж, но Изелле пришлось не по душе, что мужчина за ними следует по пятам.
Но, если быть точнее, девушку беспокоил не Боуэн, а служанка, которой она дала пощечину.
— Если вспомнить о вчерашнем дне.
— Да?
— Я увидела нечто страшное и пугающее.
— Ах, неужели.
— Я…Та горничная. Кхм, где она? Та, что темнокожая.
— Аа-а…Изелла, вы о ней весьма много размышляете.
— Нет-нет, не так.
Девушка нетерпеливо и взволнованно постучала ногой. И Карен с встревоженным лицом ей ответила.
— Она решила взять отпуск, дабы немного отдохнуть.
— Ах…Слава богу!
Карен на миг задумалась.
Лучше ее расспросить или же притвориться, что ничего неизвестно? Если здраво поразмыслить, то, конечно, лучше все сохранить как есть и не вдаваться в детали.
Причина, по которой Карен выбрала в качестве первой жертвы Нэнси, была не только в том, чтобы изрядно позабавиться, но и в том, что хоть она и является важной частью ее повседневной жизни, горничная никак не влияет на ход истории.
Даже если Нэнси исчезнет со строк страниц, такие важные события, как визит на виллу Изеллы или встреча с Реймондом, не поменяются и не окажут большого влияния на ее планы.
Так что если Изелла сама не спросит, Карен просто перейдет к следующей своей жертве.
— И что же вы видели?
Карен решила полюбопытничать.
— Мне показалось, что я увидела горничную с перерезанной шеей.
— Правда??
— Неожиданно, да…? Поскольку вы видели, то знаете, что кровать была пуста, а на ней лежало ожерелье…
— Ше…я?
— Да, если так подумать, то все никак не поддается здравому смыслу. Глупость какая-то.
Изелла сымитировала перерезанное горло.
— Вы и вправду видели нечто странное.
— Да-да, действительно…
Подозрительно, но Карен ее не обезглавливала!
— Так та горничная, она в полном здравии?
Весьма забавно.
П.п.:
Беспричинно окутывали мрачные волны - речь о непонятных причинах возрождения.
Чембало –музыкальный инструмент =клавесин.
Глава 4. «Похороны, на которых
никто не плачет». (1)
– …В конце я хотел бы поблагодарить Вас не как судья
или лорд поместья, а как отец девушки, которая чуть не пострадала от рук
насильников, – сняв судейский парик, лорд Хайэр склонил голову.
Смотря на ползающих по полу муравьёв, Том понял, что
утомительное время суда наконец подошло к концу.
Бурные аплодисменты заполнили зал суда.
Том невольно также захлопал в ладоши, но, осознав,
что сейчас не время для этого, остановился.
Подобное поведение не было дозволено ему.
Несмотря на то, что судебное разбирательство было
небольшим, в зале всё же присутствовало около тридцати человек.
Атмосфера суда была похожа на атмосферу фестиваля.
Все радостно улыбались.
Вердикт суда был ясен с самого начала. Двое мужчин покушались
на дочь лорда, которая заблудилась, и попытались изнасиловать её, однако были
остановлены проходившим мимо молодым аристократом.
Судьёй был лорд Хайэр, а подсудимым молодой
аристократ.
Приговор по делу попытки изнасилования мёртвыми
Гансом и Томасом был вынесен меньше чем за десять минут, после чего последовал
оправдательный приговор для сэра Раймонда, который убил их, где судья склонил
перед аристократом голову.
Присяжные радовались свершению справедливости и
сплетничали о прекрасной внешности молодого аристократа.
Судебное разбирательство закончилось до обеда,
поэтому многие начали говорить о том, куда пойти, чтобы съесть свой упакованный
ланч.
– Посмотрите на это. Он не пролил ни одной слезинки,
хотя его отец умер.
Все, кроме одного Тома.
Томас, мужчина, убитый рыцарем при попытке
изнасилования дочери лорда, являлся отцом Тома.
– Если он заплачет, будут проблемы. Сделать такое с
дочерью своего лорда… ах.
– Хорошо, что они мертвы.
Том, к которому было такое же отношение, как и к его
отцу, лишь из-за того, что он носил имя, похожее на его, склонил голову,
услышав такие слова.
«Действительно,
хорошо, что я сын покойного.»
Слова этих людей звучали как: «Ты тоже скоро умрёшь».
Люди думали, что, возможно, их внутренний мир мало
чем отличался.
– До самого конца ты ничего не говорил. Это хорошо.
Ты храбрый.
«Достаточно
смелый, чтобы молчать?» – Тому было любопытно. Но
то, что дал ему этот джентльмен, было важнее этого.
Однако до суда он получил слишком мало.
Всего одну конфету. Она была не самого высокого
класса, но и не самая плохая. Однако для Тома, который еженедельно торговался с
владельцем пекарни Дейлом, это не имело значения.
Мальчик гордился тем, что достаточно взрослый, чтобы
насладиться только одной конфетой.
Лорд трижды ударил молотком, и люди стали покидать суд,
а Том сунул в рот полученную конфету. Она была довольно вкусной.
У конфеты был сладкий нежный вкус, который отличался
от твёрдого сахара, который Дейл, владелец пекарни, иногда давал мальчишке.
Джентльмен велел Тому оставаться на месте во время
суда.
Он сказал, что даст ему ещё конфет, если он придёт
туда, и вознаградит его, если мальчик будет хорошо себя вести.
Том вёл себя хорошо.
«Теперь
я буду вознаграждён.»
Мальчик был уверен, что выдержит многое, если цена
будет такой.
– Всё закончилось?
– Да, идём.
Причитающаяся золотая монета упала Тому на ладонь.
Том посмотрел на монету, которую никогда раньше не
видел, широко распахнутыми глазами.
Джентльмен сжал пальцы мальчика рукой в перчатке:
– Никому не показывай её, – а затем схватил его вторую
руку и накрыл ею ладонь, сжав ещё сильнее. – Теперь ты должен жить один.
*****
– Том, это очень важно.
Как обычно, женщина, жившая по соседству и
выполнявшая рутинную работу по дому, пришла навестить Тома.
Однако с ней был незнакомец.
Он взял Тома и подвёл его к холодному окаменевшему
телу.
– Это твой отец?
Да.
Больше не было нужды спрашивать.
Отец Тома, Томас, был мёртв.
Томас и Ганс, которые должны были предстать перед судом,
не могли сделать этого, поскольку в их головах были дырки. Однако пришёл
мужчина в фетровой шляпе и забрал Тома. Суд состоялся, и весь процесс
завершился в одно мгновение.
«Как
мне теперь жить?»
Том вышел из зала суда. Небо было чистым и голубым.
«Девять
лет – неплохой возраст для работы.
Все
едут работать в город.
Работают
не только в городе, но и здесь, в деревне.
Ларри
с нижних улиц и Кэрри, сын кузнеца, уже работают.
Однако
мой отец поступил неправильно.
К
тому же я слишком слаб.»
Отец Томаса поступал неправильно, поэтому Тому никто
не платил за работу.
К тому же, если Том совершит ошибку, вернуть свои
деньги от Томаса было сложно.
Мальчик даже не мог просто играть.
Дети до пяти лет играли на улицах или в глухих
переулках.
Девять лет – слишком большой возраст, чтобы играть.
Если дети стучали в мастерские или дома, чтобы
узнать, есть ли какие задания, их просили выполнить работу по дому или грязную
работу, которая занимала много времени. Однако денег за неё не давали.
[– Сколько ты
хочешь получить за это? Я дам тебе что-нибудь поесть. После уборки там ещё осталось
немного еды.
– Если тебе
это не нравится, не делай этого. Кроме тебя есть ещё много детей.]
Вместо денег Тому платили хлебом или кредитом в пабе
для Томаса и Ганса.
Сегодня мальчик впервые прикоснулся к деньгам, а не
к их замене. Он ощущал себя взрослее из-за этого.
«Деньги,
которые я заработал. Деньги, которые я заработал от продажи своего отца.
Если
это цена за молчание в течение некоторого времени, я легко могу помолчать.
Но
будут ли в будущем подобные возможности?
Отец
теперь мёртв.
Труп
всего один, поэтому шансов помолчать больше не будет.
Я
не смогу получить больше денег.
Ха-а,
страшно,» – Том повернулся к адвокату, который дал
ему деньги:
– Дя-дяденька.
– Да?
– Что мне теперь делать? – Том схватил адвоката за
руку.
Его отец мёртв.
К тому же он пытался изнасиловать дочь лорда. Как
ребёнок с улицы, Том отчаянно пытался найти способ выжить.
– Ну, ты должен жить сам. Я же сказал тебе раньше? –
адвокат, выглядевший несколько недовольно, попытался убрать руку мальчишки со
своего рукава.
Но пальцы Тома сжались сильнее.
С сегодняшнего вечера у него начинались
серьёзные проблемы.
Мальчик видел бесчисленное количество
людей, которые отказывались платить даже самые маленькие деньги без его отца.
Томас был равнодушным отцом, и, когда
Том слишком уставал, его отец, приходя домой, кричал и ломал вещи.
Поскольку сейчас его отец публично умер
в глазах многих людей, Тому приходилось тайно спать в чуланах или у костра, не
зная, кто придёт сегодня вечером.
– Мне… Мне некуда идти. Мне очень страшно.
– Боже, мистер Уэзер, судебное заседание окончено,
почему Вы не идёте? – служанка лорда посмотрела на адвоката, делая вид, что не
видит мальчика.
– Ах, этот мальчишка… Спасибо. Лорд дал тебе это?
– Да. Говорят, их раздают по всему городу. Мальчик,
ты тоже иди.
– Ах… Нет, сэр, пожалуйста, мне…
– Послушай, – адвокат поправил шляпу и оттолкнул
руку Тома. – Продай дом, в котором живёшь, и ищи работу, читая газеты. Все так
живут.
– Продать дом? Как?
– Приходи с документами и… Нет, это не моя работа.
Сходи городскому клерку.
– Сэр!
Джентльмен направился к саду.
«Продать
дом? Клерк? Мне продать дом? А что дальше? Где мне жить и что есть? Смогу ли я
продать свой дом и купить другой?» – глаза мальчика заволокло
темнотой.
Мир был слишком сложен для девятилетнего ребёнка.
– Ты не собираешься кушать?
– А?
– Они предлагают бесплатные ланчи, не так ли? Все
сейчас там, – сказала красивая девушка.
Трудно было определить её возраст, но она выглядела
старше Тома.
Том опустил глаза вниз.
«Она
тоже пришла посмотреть суд? Я не знаю её лица, поэтому она, наверное, дочка
того купца, что приехала издалека.»
– Будет странно, если я туда приду.
– Потому что твой отец – убийца?
– Мой отец не убийца! – закричал Том.
Однако вместо того, чтобы испугаться, девушка широко
улыбнулась:
– Да. Не убийца, но насильник? Нет, он совершил
попытку изнасилования.
– …Он не убийца, – мальчику хотелось плакать.
Том широко открыл глаза, стараясь не заплакать.
– Та девушка не умерла. И, в конце концов, её даже
не изнасиловали.
– Ты плачешь из-за отца или это твои слова в его
оправдание?
– Чт-что?!
Девушка, которая производила крайне странное
впечатление, вдруг негромко хмыкнула:
– Если возможно, придумай новый ответ.
– А?
– Если он понравится мне, я дам тебе пять золотых
монет.
«Пять
золотых,» – сознание Тома сузилось на этой мысли.
«Пять
золотых. Это довольно много.
Такая
возможность может больше никогда не представиться,» –
мальчик задумался, какой ответ он должен дать, чтобы получить эти золотые
монеты.
– Эт-это… и то и другое? В конце концов, она так и
не умерла и не была изнасилована. Но я не понимаю, почему мой отец должен был
умереть. И… эм, почему изнасилование – это так плохо?
– Такой запутанный ответ. Ты что, не знаешь, с чего
начать?
– Нет, она, наверное, сама хотела сделать это с моим
отцом! Откуда нам знать?
– Это не… Хотя, возможно. Честно говоря, твой отец
грязный и уродливый. Зачем юной богатой девушке быть с кем-то вроде твоего
отца… Хм?
Том подумал о достоинствах своего отца и вспомнил
то, о чём Томас обожал говорить.
«Его
гордость.»
– У него большой член.
– Ах, – словно не ожидая этого, лицо девушки
изменилось.
«Что-то
не так. Девушки из богатых семей никак не могут понять эти слова,» –
Том понял, что потерял свои золотые монеты.
И не смог сдержать своего гнева.
«Он
делал это каждый день.
Делал
это каждый день, чтобы раздобыть еду.
Он
сделал это столько раз, что счёта до ста будет недостаточно!» –
злость переполняла мальчика.
«И
что с того? Стоило только один раз попасться на глаза и всё закончилось. Если
это так, то в деревне человек пятьдесят должны умереть!»
– …Я хотела получить новый ответ.
– Тебе весело издеваться надо мной?
– Немного, – прикрыв губы, девушка рассмеялась. Это
была очевидная насмешка.
Том не хотел разреветься у неё на глазах.
Поэтому решил убежать.
– Ай!
– Почему ты здесь? Мисс Карен Хайэр.
Его усилия были напрасны.
Светловолосый рыцарь, которого мальчик видел в зале
суда, внезапно стукнулся о ногу Тома и сбил его с ног.
И, не глядя на упавшего мальчишку, посмотрел на
красноволосую девушку, стоявшую неподвижно.
Девушка, не женщина, грациозно повернулась к
мужчине:
– Ох, здравствуйте. Сэр Раймонд, благодарю за
участие в суде. Судебное разбирательство ведь закончилось? Здесь больше нечего
делать.
Упав, Том ударился лицом, однако сейчас было не
время заботиться об этом.
«Мисс
Карен Хайэр?
Он
это сказал?» – страх мальчика стал возрастать.
– Э-э…
– …Не хочу оставлять тебя одну. Пожалуйста, пойдём.
– Я не сильно шокирована, сэр Раймонд. Всё в
порядке.
– Но мисс Хайэр…
– Нельзя быть жестоким с маленькими детьми, – с
улыбкой ответила Карен, а затем зашептала, поднимая упавшего Тома. – Утром
приходи через третью заднюю дверь особняка. Я дам тебе золотые монеты. И мне
есть что рассказать тебе о твоём отце.
Золотые монеты зазвенели в голове мальчика,
рассеивая страх и тревогу.
«Блестящие
золотые монеты. Много денег.»
Том не мог отказаться от этого предложения.
*****
Мальчик ощутил боль в голове. Он чувствовал, как
кровь течёт по его волосам. Горячая кровь.
Покинув здание суда, Том направился к задней двери
особняка лорда. Внезапно он получил удар по затылку и потерял сознание.
Когда Том открыл глаза, его руки и ноги были
связаны. А с губ срывался лишь слабый звук из-за тканевого кляпа во рту.
Мальчик был так туго связан, что не мог
пошевелиться. Ему оставалось лишь смотреть на Карен Хайэр.
Карен увидела, что мальчик пришёл в себя, и помахала
ему рукой:
– Ты наконец проснулся?
Том не мог ответить.
Девушка отвела взгляд от мальчика и продолжила то,
что делала.
Ей было тяжело, и она вспотела.
Пиля, Карен говорила тихим голосом.
И Том понял. Понял, что это был за звук.
– …!
– Ты должен доверять своим чувствам.
Мальчик слышал, как кого-то режут пилой.
Том хотел закричать, но его рот был заткнут.
Он хотел закрыть уши, но его руки были крепко
связаны.
Всё, что мог делать Том, это извиваться на месте.
«И
это кто-то, кого я знаю. Это точно человек!»
Том понял, почему он здесь.
«Папа!»
– Всё потому, что мне нужен свидетель.
Том понял, что он стал свидетелем чего-то. Карен
выбросила грязную пилу и взяла новую.
Пот стекал с её лица.
Это выглядело довольно устрашающе, но не было
никаких причин, по которым стало бы понятно, что девушка собирается прекратить
работу.
Её глаза сияли, и она ощущала радость от этой
работы.
– Ха, я не делила Нэнси лично, поэтому не знаю, как это
делать. Обычно, эм… Руки, ноги, голова и тело. Получается деление на шесть
равных частей, верно? Нет, шесть частей не принимается. Так не пойдёт.
Если бы Том мог открывать рот, он оглох бы от
собственного крика.
Так было бы с кем угодно.
Но когда покатилась голова трупа, у мальчика
случилось недержание.
Карен подняла с трудом отпиленную голову Томаса и
положила её рядом с Томом.
– Итак, я хочу, чтобы ты сегодня смотрел сюда. Ты
ведь не уснёшь?
«Тебе
нельзя спать.
Хм,
мне нравится гладить эти каштановые волосы,» –
Карен поправила мальчика, чтобы тот сидел прямо.
Том провёл без сознания весь день, поэтому ей
пришлось самой ухаживать за ним.
Карен связала мальчику руки и ноги, а также закрыла
рот.
Но во время его обморока она успела дать ему воды и
лекарств.
– Погода уже не такая холодная, поэтому огонь в
камине разжигать не нужно.
Том резко вздрогнул, когда увидел лицо трупа, и в
панике закрыл глаза.
– Ш-ш-ш, сиди на месте. Это ведь всего лишь труп, не
так ли? Я не смогу часто поправлять вас. Это безопасно.
«Том,
ты должен бояться меня, а не трупа.»
Однако мальчик попытался отползти от трупа, словно в
припадке, и Карен пришлось вновь угрожающе толкнуть его в бок.
«Я
знаю, что это сильнодействующее лекарство.»
Но девятилетний ребёнок слишком мал, чтобы Карен
могла определить правильное количество лекарства.
«Если
он рано умрёт из-за этого стабилизирующего препарата, это будет большая потеря.»
Нетрудно было понять яркую реакцию Тома, но у Карен
было оправдание этому.
Это тело, которое можно было легко получить.
– Я не хотела беспокоить тебя, – сказала Карен,
похлопывая по спине мальчика. – Даже если я буду стараться изо всех сил, у меня
не будет ни шанса… Это физическая разница между мужчиной и женщиной… Даже если
я попытаюсь убить кого-то ещё, пока все заняты, я одна не справлюсь, ведь я
слаба… В конце концов, единственного, кого я могу убить, это такого ребёнка,
как ты. Я хотела бы иметь немного больше выносливости. Хм? Прости, не плачь. Ты
всё равно проживёшь не долго.
«Поэтому
ты самый лучший вариант,» – Карен заботливо
закутала мальчика в одеяло.
– То же самое и со временем твоего появления. На
самом деле ты очень сильно болеешь. У тебя выпадают волосы, что пока не
заметно, ведь они короткие. У тебя стали появляться волдыри на руках и ногах, а
во рту сильные язвы, которые потом станут только больше… Ты слишком много
работал, верно?
«Цена
твоего тела не так высока, как ты думаешь.»
Карен узнала это во время обработки ран. Это могло
быть ненужным лечением, но слабое чувство сочувствия всё ещё было в ней.
По всему телу мальчика были волдыри и язвы. Нежная
кожа была причудливо изменена воспалениями.
«Нормальный
рост невозможен.
Нет,»
–
напомнила себе Карен. – «В конце концов, даже если бы я
проигнорировала Тома, он бы умер в течение месяца.
Нет
смысла предполагать, как бы он рос. Это ведь лёгкий выбор. Я использую труп и
сироту, до которых никому нет дела, для эксперимента.
Немного
стыдно, но на этом всё.»
– Чтобы усилить впечатления… я выбрала твоего отца и
тебя, его ребёнка.
Томас был идеальным вариантом. Тело преступника было
вычищено от внутренностей после того, как доктор прочитал отчёт перед судом, и
подверглось лёгкому бальзамированию.
А после суда Карен забрала то, что оставили в горах
в качестве навоза.
Сначала девушка выбрала Ганса, чтобы в гневе снести
ему голову, но вскоре поняла, что лучше сосредоточиться на Томе и его отце
Томасе.
К тому же Томас был легче Ганса.
– Я рада, что он ещё не сильно сгнил.
«Сильно
сгнил…» – Тому пришлось встретиться взглядом с
отрубленной головой отца. Мальчик тут же зажмурился.
«Я
хочу умереть!»
Глаза Томаса были как у мёртвого животного.
Эти пустые глаза были настолько отвратительны, что Том
начал молиться, чтобы Карен поторопилась и закончила свой эксперимент.
– Мг, ыыы, –
всё его тело было связано, но мальчик мог свободно открывать и закрывать глаза.
«Я
должен спать, пока она не придёт,» – засыпая, Том молился
о том, чтобы просто умереть во сне и больше никогда не просыпаться.
Однако холод, поднимающийся от пола, напоминал
мальчику о жестокой реальности. И этот холод не уходил, даже несмотря на
одеяло, в которое он был завёрнут.
______________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Ivy
Глава 4. «Похороны, на которых
никто не плачет». (2)
*****
– Папа, это так странно.
Вэрдик всё больше раздражался.
«Работа
подходит к концу, но почему ты всё продолжаешь зацикливаться на бесполезных
вещах? Лорд Хайэр был сильно оскорблён твоими агрессивными высказываниями,
Изелла. Но исключительно для того, чтобы твоё беспокойство улеглось, я даже
задал вопрос, который разрушил атмосферу ужина. Почему ты продолжаешь эту тему?»
– В чём дело? Разве лорд Хайэр не дал тебе чёткий
ответ?
– В конце концов, разве лорд Хайэр не единственный,
кто её видел? Возможно ли, что лорд солгал, чтобы скрыть правду?
– Прекрати. Почему ты продолжаешь говорить это? Я
всё ещё не понимаю, почему это волнует тебя больше, чем твоя помолвка.
– Это… Если лорд совершил убийство или если кто-то
из слуг сделал это? Если всё так, то, папа, разве мы не сможем этим
воспользоваться? Это так странно. Я уверена, что в тот день…
ХЛОП!
Изелла вздрогнула и попятилась. Вэрдик раздражённо
вздохнул:
– Сколько бы прав у меня не было, я не могу выгнать
лорда Хайэр из этого особняка. Для плавного слияния не должно быть никаких
проблем. Изелла, мы должны жить спокойно и не беспокоить друг друга. Особенно
по таким мелочам.
– Но, папа…
– Изелла, прекрати. Неважно, умерла одна горничная,
эта цыганка, или нет. Лорд Хайэр дал нам чёткий ответ, поэтому мы не имеем
права задавать дальнейшие вопросы. Остановись. Прекращай… – Вэрдик тяжело
вздохнул. – Даже если лорд убил горничную, что в этом такого?
Вэрдику было немного жаль свою дочь, однако, с
другой стороны, в нём плескалась смесь разочарования и гнева.
Он совсем не понимал, почему Изелла, которая не была
раньше такой, теперь волнуется о подобном пустяке.
«Какое
это имеет значение? Исчезла одна горничная или нет? У меня слишком много
работы.»
– Лучше приготовься к тому, чтобы выглядеть в глазах
сэра Раймонда лучше. Не делай слишком умный вид. Никто не любит подобных
женщин.
– Отец, я, я хочу помочь тебе…
– Прекрати, ты слишком много говоришь. Иногда я
жалею, что так много учил тебя. Не нужно злиться из-за того, что сэр Раймонд
положил глаз на Карен Хайэр. Сэр Раймонд не идиот. Разрыв помолвки и для него
станет скандалом, поэтому он всё равно женится на тебе. Ты поняла?
– …Да.
– Кажется, ты ещё не поняла. Следи за своей речью.
Ты не должна пытаться умничать, чтобы возвысить себя. Умеренное поведение
девушки делает из неё хорошего собеседника, а твои бесполезные попытки
похвастаться знаниями вызывают гордость лишь у тебя.
– Тебе… не нравится то, что я всё это время училась?
– Нет, это не так. Я говорил не совсем об этом… –
Вэрдик не ощущал нужды продолжать разговаривать со своей плачущей дочерью.
Далёкий от того, чтобы давать какие-то дальнейшие
советы своей дочери, Вэрдик отмахнулся от неё, как от назойливого шума.
Шо-о-орх,
–
Изелла вышла в коридор, чтобы вернуться в свою комнату.
В восточном коридоре на четвёртом этаже особняка
располагались похожие друг на друга комнаты для гостей.
Череда одинаковых комнат с отсутствием нужных
удобств не пришлись по вкусу Изелле.
Все они были обделаны одной и той же белой или почти
белой тканью, украшены одинаковыми коврами и такой же одинаковой мебелью.
Поэтому Изелла выбрала свою комнату простым методом
счёта.
Раз, два, три. Когда девушка достигла третьей двери,
это оказалась её комната.
Изелла открыла шкаф.
Тридцать роскошных платьев тихим шуршанием
поприветствовали Изеллу, словно утешая её.
Изелла обняла свою одежду.
Ей нравилось это мягкое, успокаивающее ощущение.
– Хнык… –
рыдания Изеллы были горькими.
«Прошлой
ночью я даже слышала странные звуки в своей комнате.
Галлюцинации
продолжают преследовать меня. Всю ночь мне пришлось затыкать уши.
Было
дико страшно, ведь я не знаю, что это было.
И
я ничего не могла сделать.
Жива
та горничная или всё же мертва? Мне нужно поддерживать максимальную
привлекательность для Раймонда, чтобы он не разорвал со мной помолвку, но даже
это теперь слишком сложно!» – обнимая платья одно
за другим, Изелла успокаивала свой разум, но, вскрикнув, открыла глаза:
– Что это?
Девушка ощутила грубую ткань, которая не могла быть
в её шкафу.
Изелла нахмурилась, вытаскивая одежду и отшвыривая
её в сторону:
– Кто принёс это платье… ах!
«В
тот день, когда я искала ожерелье, мне пришлось надеть старое платье.
Кажется,
слуги, ответственные за стирку одежды, по ошибке отправили его сюда.»
Изелла вздохнула и выбросила платье в мусорное
ведро.
– Агх, как же не везёт.
«Тогда
я отдала Карен своё платье, испачканное менструальной кровью, и переоделась в
него.
Я
не могла убрать его в свой шкаф, а здешние горничные почему-то решились. Когда
я стану здесь хозяйкой, мне придётся первым делом сменить прачек,» –
внезапно Изелла застыла, поражённая одним моментом.
«Что?
Горничные
унесли платье, испачканное менструальной кровью,» –
тело Изеллы пронзило острой чувствительностью.
«…Вот
только…»
– Тогда… Точно ли это была та кровь?
«Весь
следующий день я провела в постели, страдая от менструальных спазмов.
Однако,
сколько бы я ни думала об этом, это слишком странно.
Тогда
я сменила платье, но не нижнее бельё.
Чт-что?
Разве это имеет какой-то смысл?
Очевидно,
что юбка моего платья была пропитана кровью.
До
такой степени, что Карен заметила это и предложила мне переодеться, прежде чем
уйти,» – однако сколько бы Изелла не думала об
этом, она не могла вспомнить, что в тот день ей пришлось менять своё нижнее
бельё.
«Это
значит, что кровь, которая залила моё платье, была не моей кровью…
Ах!»
–
Изелла расправила юбку того платья, что было на ней в тот день.
Оно уже было постирано и на нём ничего не было.
«Время
упущено.
Но,
опять же, этот факт неважен.
Да,
это так,» – Изелла пристально посмотрела на свою
одежду.
«Мне
всё равно, умерла одна из горничных или нет,» –
она крепко стиснула зубы.
«Это
не моё дело.
Мне
нужно забыть. Я должна перестать думать об этом.»
Однако в ту ночь Изелла вновь не могла заснуть из-за
слабых криков, которые она опять слышала.
*****
– Простите меня, – выругавшись про себя, Изелла
постучала в двери Дулана.
Дулан, готовившийся к утренней мессе, открыл дверь и
отчётливо скривился.
«Ты
тоже не хочешь, чтобы я приходила?» – Изелла сдержала поток
ругани.
«Если
бы я была так же привлекательна, как Карен, я бы сразу вышла замуж, и между
мной и Раймондом не было бы серьёзных проблем.»
– Послушайте, в последние дни… Я, я не могу
нормально спать.
– …Что? – сев, Дулан принялся делать заметки, хмуря
брови. Даже его почерк был плохим.
– Каждую ночь мне кажется, что я слышу чей-то плачь…
Я вижу странные вещи, но я не сумасшедшая, – сдержав желание ткнуть пальцем в
глаза мужчине, который небрежно смотрел на неё, Изелла продолжила. – В
последнее время я также всё больше и больше злюсь.
– Мо-молитвы или медитации будут очень полезны.
Особенно для та-такой, как Вы.
«Что
он сейчас несёт?» – Изелла уже с трудом сдерживала
себя от ругани.
«Я
– леди,» – она мысленно повторила это несколько
раз.
– Просто дайте мне лекарство, которое успокоит меня.
Дулан облизал губы, думая, но в конце концов открыл
ящик и, вытащив что-то, передал свёрток Изелле:
– Это поможет, если принимать перед сном.
Изелла приняла свёрток и посмотрела на лекарство,
которое должно было помочь ей отдохнуть. Это был высушенный фиолетовый цветок,
который Карен каждый раз клала в чай.
– Леди Карен пьёт его каждый день.
– …Да. Он оказывает успокаивающее действие.
– Она всегда спокойна, потому что пьёт его?
«Я
не понимаю.
Карен
всегда добрая и никогда не разговаривает громко.
Даже
когда её пырнули ножом, она шутила по этому поводу.»
– Что?
Когда Дулан напрягся, Изелла ощутила себя странно.
– …ше, чтобы успокоиться.
– Я знаю, что у Вас проблемы с речью, но почему бы
Вам не говорить более понятно?
Дулан покраснел, отложил перо и поднялся.
Изелла растерялась от того, что мужчина оказался
выше, чем она ожидала.
– Мисс Эванс, более не беспокойте меня из-за
бесполезных вещей, – сказал Дулан, указывая пальцем на дверь.
Его голос был твёрд и даже не дрожал.
*****
Карен смотрела на труп, который не исчез, с
трепещущим сердцем.
«Понемногу
начинает пахнуть.
Часы
в комнате не исчезли и не рассинхронизировались с теми часами, что я унесла.
Изменяются
такие мелочи, как эмоции, но физические законы не игнорируются.
Труп
не исчез спустя несколько часов, как исчезла Нэнси,» –
Карен пришла к выводу, что отец солгал ей.
«Это
из-за моего отрицания?» – для Карен, которая
ждала странностей, это стало чем-то вроде бесполезной попытки.
– Прекрасная работа. Было тяжело?
«Даже
дрожащий Том никуда не исчез.
И
его воспаления значительно уменьшились.»
Когда Карен прикоснулась к коже ребёнка, она
ощутила, что он жив и что это реальность.
«Я
не могу доверять своим чувствам, поэтому мне был нужен кто-то, кто смог бы
увидеть всё вместе со мной, и Том пришёлся как нельзя кстати.»
– Спасибо. Я боялась, что ты тоже исчезнешь, – Карен
достала лекарство, чтобы помочь мальчику. Она чувствовала слабое сочувствие.
«Девять
лет. Ужасно маленький. Столько лет мне было давным-давно, что я даже не могу
вспомнить этого.
Этот
мальчик прожил трудную жизнь на дне деревни, в то время как Карен комфортно
жила под властью лорда, сбегала от надзора и даже познакомилась с Раймондом,
будущим графом.
А
примерно через месяц болезнь этого мальчика обострится, и он умрёт.
Вот
почему его нужно убить раньше. Сочувствие здесь неуместно. Если я не убью его
из сострадания, то всё равно ничего нельзя будет сделать.
Нэнси
умерла не из-за греха.
Люди
в театре умерли не из-за отсутствия удачи.
Даже
отец мальчика, Томас, и Ганс не умерли бы, если бы я не пошла туда. Поэтому я
должна быть справедливой. Самостоятельное передвижение –
простая
возможность и мой интерес.
Я
определила себя как убийца ради удовольствия. Получение удовольствия – моя
обязанность.
Без
удовольствия в моей жизни нет смысла.
Я
убью его, потому что могу убить его.
И
Том очень хороший кандидат для убийства.
У
меня есть нож, верёвка и пистолет, однако об использовании пистолета с самого
начала не могло быть и речи.»
Тихий
шорох…
Карен собралась обездвижить Тома наркотиком, но
вскоре осознала свою ошибку.
– Ах… Боже, я забыла шприц.
«Если
я открою ему рот, он закричит, поэтому у меня нет другого выбора, кроме как
использовать шприц.
Однако
шприц, который я использовала в прошлый раз, уже заржавел,» –
немного подумав, Карен положила руку на шею Тома.
Она ощутила, как трепещет вена на тонкой шее
мальчика.
«Люди
не умирают спокойно.
Томас
был освежён у гробовщика, однако если я пораню мальчика, то в этом подвале рана
не затянется и за целый день.»
– Ох, ты ведь всё равно умрёшь, так что о чём это я?
– цокнула Карен.
«Я
вполне могу воспользоваться и ржавым шприцом.»
Наркотик был помещён в старый шприц.
«Если
я хочу ввести смертельную дозу, мне придётся разделить её.»
– Ах, успокойся… Что не так?
Услышав, как Карен говорит сама с собой, Том
принялся яростно извиваться всем телом.
Флакон с наркотиком выпал.
Вздохнув, Карен вновь взяла шприц.
«Нужно
ведь ещё сделать инъекцию,» – Карен достала новый
флакон и вставила его в ржавый шприц.
Мальчик принялся извиваться, и Карен вновь чуть не
уронила флакон.
«Ах,
ты,» – Карен схватила Тома, прекращая его сопротивление.
Но она ещё больше разозлилась, когда её руки легли
на худые плечи мальчика.
Тело девятилетнего ребёнка, прежде всего, было
слишком маленьким.
Ощущение издевательства над слабыми.
«Это
так отличается от того, когда я имела дело с Нэнси.
Он
слишком маленький,» – Карен ощутила лёгкое неприятие, и
мурашки заскользили по её коже.
– …Это так больно.
«Почему
все убивали меня?» – Карен подавила ощущение, что она
вот-вот расплачется.
«Отвратительно
жалеть себя, совершая убийство.
Я
уже убивала.
Но
одностороннее насилие и убийство – это болезненные вещи.
Однако
чем больше я буду откладывать, тем больнее это будет,» –
Карен поспешно сжала шприц.
– Агх…
Сопротивляющееся тело затихло.
Карен отодвинула тело Тома в сторону.
«Я
не могу оставить его в живых, потому что он всё видел.
К
тому же я знаю, что не имеет значения, кто именно убьёт Тома.
Девять
лет. Мальчик, оставшийся на улице, слишком слабый и абсолютно одинокий. Он
ребёнок, который вызывает огромное сочувствие.»
– Будет намного лучше, когда вокруг станет тепло.
Лекарство быстро вступит в силу.
Дрожь мальчика стала затихать.
Закутав Тома в одеяло, Карен подошла к камину.
Наступило лето, однако, несмотря на это, из-за
каменных стен в подвале всё ещё было прохладно.
Этот подвал не использовали, однако в углу были
свалены поленья.
Карен взяла два больших полена и подошла к камину.
Щёлк-щёлк.
Огонь зажёгся.
Однако держался плохо.
«Огонь
нужно сначала разжечь бумагой или ветками.»
Карен бросила деревяшку, зажжённую слабым огоньком,
который словно вот-вот погаснет, и заглянула внутрь, чтобы посмотреть, нет ли там
чего-то вроде обгоревших веток. Однако произошло нечто странное.
– Что?
В камине лежали обгоревшие кости.
Лицо Карен исказилось.
«Что
это ещё такое?»
Когда Карен покопалась в чёрной золе, выкатился
чёрный, покрытый пеплом, череп.
– Чёрт!
«У
меня мало времени.
Я
должна привести себя в порядок и вернуться в комнату до прихода Донны.
Однако
странности только начинают происходить.
Откуда
это в камине?
Очевидно,
что этим местом никто не пользуется… Но кто сделал это? Чьё это тело? Когда он
умер?» – сомнения заполнили разум Карен.
Она приблизилась к покрытому пеплом черепу.
– Пф! – с
опозданием в камине вспыхнул огонь.
Карен отступила.
«Позже
придётся проверить ещё раз.»
– … не… лай… ста…
– Я забыла, что сняла кляп. Ты хочешь мне что-то
сказать? – Карен притворилась спокойной, но на мгновение её охватила паника.
«К
счастью, лекарство начинает действовать, поэтому его голос не громкий.
Подвал
тихое место, но если бы Том начал кричать, о нас бы узнали,» –
Карен вздохнула с облегчением и подошла, чтобы вновь закрыть мальчику рот.
– По-пожалуйста, отпустите меня… Простите. Я ошибся,
– всхлипнув, Том посмотрел на Карен.
Слёзы обильно текли по его щекам.
– Да? А что ты сделал не так?
– Это…
– Что ты сделал не так?
– Я безрассудно разговаривал с леди.
Карен громко рассмеялась над догадкой Тома:
– Разве это грех?
– Д-да… Я со-совершил ошибку.
– Нет. Это не грех. Нельзя разговаривать
неправильно.
– Что?
Глаза Карен загорелись.
Она смотрела на мальчика, но не видела его.
– В этом мире нет греха в смерти. Единственный грех
– это когда ты убиваешь кого-то. Разве это причина для убийства, что твой
ребёнок потерял что-то или то, что человек, которого ты хочешь, ушёл к кому-то
или потому, что твою работу не сделали? Если я плохо сплю, не в силах уснуть, потому
что упала с лестницы, разве это было смертельным грехом? – бормотала Карен.
Это было близко к монологу.
– Это… удобно… – раздался шёпот, смешанный с нотками
гнева. – Когда можно обвинить другого… Если я сделал или сказал что-то не так.
Карен прикусила губу и встретилась взглядом с Томом:
– Нет. В том то и дело. На самом деле, что бы ты ни
говорил, это не причина твоей смерти. Всё в порядке, Том. Я не сумасшедшая. Ах…
Хотя твой отец действительно плохой. И я думаю, что если бы не твоя жизнь на
улице, то ты бы не умер от этого. Это просто невезение. Да, в этот раз я
плохая. Сука, убивающая людей в этом мире. Я буду продолжать делать это.
– Тогда, пожалуйста, пощади меня… Я никому не скажу.
В камине весело потрескивали поленья.
– Позади меня… пожалуйста.
– Нет, – сказала Карен, поглаживая мальчика. Её
прикосновения были нежными. – Ты всё равно не проживёшь долго, Том. Лучше будет
умереть сейчас. Этот препарат довольно дорогой. Ты не сможешь покупать его.
Поэтому тебе будет лучше умереть сейчас.
Тому пришлось приложить больше усилий, чтобы открыть
пересохшие губы.
Его язык становился тяжелее.
«Но
я должен говорить.
Я
умру, как только перестану говорить.»
– Я хочу пожить ещё немного.
Огонь продолжал гореть.
Карен покачала головой и, подняв отрубленную голову
Томаса, сунула её в камин.
По мере того, как с головы слезала кожа, в топке
камина становилось грязнее.
Огонь громко затрещал, когда Карен пошевелила
поленья.
«К
счастью, труба этого камина проходит через кухню, поэтому запах не имеет
большого значения. Однако с огнём тоже достаточно трудно управляться.»
– Ах, Том. Как насчёт сожжения? Ты обездвижен,
поэтому какое-то время огонь будет причинять боль, но всё закончится гораздо
быстрее, чем с ножом.
– Я… я никому не скажу! Правда! Пожалуйста!
– Ты всё ещё говоришь это? – вздохнув, Карен
принялась стягивать с Тома одежду.
Мальчик пытался сопротивляться, но вялое тело уже
почти не слушалось его.
– Ты хочешь ещё что-то сказать?
– Я правда не расскажу о Вас… что?
Карен закрыла глаза.
«Ты
пришёл сам. Но конец будет тем же.
Очевидно,
что сохранить этого ребёнка в живых теперь будет ещё труднее.
Я
спасу тебя в следующий раз. Но не сейчас.»
– Ты больше не можешь говорить?
Скри-и-и-и,
–
раздался ужасающий звук.
Карен напрягла руки.
– Не думай ни о чём…
– Н-не де-делай э-э… – с огромным трудом произнёс
мальчик.
Пш-ш-ш.
Карен с силой ударила Тома по затылку.
Однако почти сразу стало сильно пахнуть палёной
кожей.
«Тщетные
усилия,» – Карен нахмурилась.
«Ты
бы всё равно умер. Умер через месяц. Словно мусор. Куда хуже своего отца. Я
должна убить тебя сейчас. Убийство поможет этому ребёнку. Я должна убить тебя
прямо сейчас,» – Карен подняла шприц.
Том больше не мог говорить.
Лишь стоны боли продолжали срываться с его губ.
– Если я спасу тебя сейчас, обязательно последуют
неприятности.
«Я
знаю. Другой правды нет.
Я
не могу никому доверять.
У
этого мальчика есть шанс убить меня в любой момент.
Даже
уличная собака может убить меня.»
– … – однако Карен осознала, что пытается найти
оправдание убийству этого мальчика.
«Я
не должна выносить суждений.
Но
я пытаюсь убить его, заявляя, что будет лучше убить его сейчас, ведь если я не
убью его сейчас, то это будет куда неудобнее,» –
и тут Карен поняла.
«Неудобно.
Неудобно, потому что я не могу понять себя,» –
она начала колебаться.
– Да. Я в любом случае сделаю это.
«Умри.
Или я обижусь на тебя. Я уверена в смерти Тома так же, как и в своей
собственной.
Ты
всё равно умрёшь. Как и я,» – Карен закрыла глаза.
Ей немного хотелось плакать.
«В
этот раз ты умрёшь.»
______________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Ivy
Глава 4. «Похороны, на которых никто не плачет». (3)
*****
– Хм, мисс Хайэр, даже я не понимаю, – первым в этом
молчании заговорил Раймонд.
Ему даже пришлось прервать завтрак, поскольку он
отвлёкся на слова Карен.
Изелла раздражённо посмотрела на соперницу.
Взгляды остальных выражали недоверие.
Карен закатила глаза и спокойно продолжила:
– Как у лорда, у отца есть долг перед сиротами.
– Ребёнок… нет, – медленно ответил лорд Хайэр,
словно жуя что-то.
У него было такое лицо, словно лорд Хайэр хотел бросить
ложку в свою дочь, которая за завтраком заявила о бомбе.
«Судя
по тому, как тяжело была положена эта ложка, мне бы и в правду попало, если бы
вокруг не было людей.»
– Выполняйте свой долг. Пожалуйста, отец.
– Не дерзи, Карен.
– …Сумасшествие.
Даже Дулан не помог.
Вэрдик тоже недоумённо покачал головой.
Поскольку Карен только что заявила, что возьмёт на
воспитание ребёнка своего несостоявшегося насильника.
– У него миленькое лицо, поэтому он может помогать
подавать кареты. К тому же, я думаю, что он может мыть посуду…
– Карен, я спрошу Вас как женщина. Вы сошли с ума? –
продолжила Изелла.
Чувства Изеллы были почти гневом.
«Должна
же быть какая-то мера!» – это заявление было
так абсурдно, что Изелле хотелось закричать и потрясти Карен, чтобы та пришла в
себя.
«Пусть
он не преступник, но он сын насильника, который даже порезал тебя ножом!»
– Ребёнок невиновен.
– Послушайте, ребёнок тоже виновен, Карен. Все находятся
под влиянием своих родителей. Почему Вы думаете, что он получил от него
наследство и имя, но не склонность к преступлениям? И очевидно, что он много
лет рос рядом с таким человеком. Этот ребёнок тоже станет преступником.
Вэрдик постучал по подбородку и поддержал дочь:
– И ещё, мисс Хайэр, создавать отношения, в которых
один может затаить обиду… не лучшее решение. Даю Вам совет как взрослый.
Оставьте это.
– Я думаю, что любовь может победить всё, –
решительно вздёрнув подбородок, заявила Карен.
*****
– Что ты думаешь?
– …Мг.
– Я пощажу тебя.
– Как…
– О, уверенный ответ.
– …ет, не леди.
– Да.
Губы Тома были сильно повреждены.
Это была забота Карен о том, что он знал.
В конце концов, взяв Тома, Карен направилась к
Дулану.
Дулан отказался принимать их, ссылаясь на
собственную занятость, но после неоднократных просьб-принуждений он всё-таки
приступил к обследованию Тома.
С хмурым взглядом он заглянул в рот мальчика, поставил
укол обезболивающего и лекарства, а затем срезал поражённые участки.
Боли не было даже тогда, когда с Тома срезали
почерневшую плоть.
Том боялся больше всего не этого.
– Так что?
– …Нужно будет е-ещё два раза… В будущем т-тебе
следует идти к Милтону.
Милтон был врачом, который помогал ассистировать
Дулану.
Хоть он был старше Дулана, уровень его навыков был
куда меньше в сравнении с Дуланом.
Карен была немного оскорблена таким очевидным
отказом Дулана:
– А ты?
– Занят.
«Даже
несмотря на такую страшную рану, ты хочешь проводить службу?»
Карен не сильно понимала этого.
Хоть Дулан был неспособным к управлению делами, он
всё равно был священником, врачом и следующим лордом.
Даже одна из этих работ имеет довольно большую
загруженность.
Мало того, что его низкая самооценка не позволяла ему
стоять на месте.
К тому же Дулан был не единственным, кто ненавидел
Тома.
Карен пришлось сдерживать смех при мысли о лицах
людей в тот день.
«Выражение
лиц всех изменилось, словно они положили в рот грязные вещи.»
На ум присутствующих за завтраком людей должно было
прийти лёгкое сочувствие и очевидное сострадание.
Однако они лишь поджали губы, и атмосфера стала
холоднее.
В конце концов, именно Карен изменила эту атмосферу.
Ей пришлось разыграть пьесу, показывая тяжёлые раны
Тома.
Когда Карен вспомнила случившееся накануне, она
почувствовала себя немного лучше.
– Посмотрите на это.
– Агх, – Изеллу стошнило.
Подавляя желание захихикать, Карен продолжила показ,
с силой открывая рот Тома.
– …Это то, что сделали деревенские жители.
– Это немного…
– Серьёзно.
– Дело не только в этом. С головы до ног на нём нет
чистого участка кожи.
Карен показала язвы во рту и на ладонях мальчика, а
также волдыри на его спине.
Том хотел закричать, но у него не было выбора, кроме
как сдерживаться, понимая, что на его стороне никого нет.
Когда Карен начала раздевать его, никто не пожалел
мальчика.
– Ах.
«Здесь
нет никого, кто мог бы защитить меня,» – выросший на
улице Том был сообразительным и, быстро поняв это, отчаялся.
«Никто
не пожалеет меня.
Есть
только немного горечи, гнева и любопытства…
Я
даже не могу получить немного сочувствия из-за своего состояния…»
Карен пристально посмотрела на отца, крепко обнимая
Тома, который вздрогнул и нахмурился:
– Отец, я хочу быть терпимой как жертва, а не как
дочь лорда. Я надеюсь, что с прощением у него будет лучшее будущее.
Лорд Хайэр фыркнул на слова своей дочери:
– Поступай умеренно. Обработай его раны и отправь
обратно.
– Этот ребёнок сирота. В конце концов, приход или
отец должны сделать хоть что-то. Так почему Вы бездействуете?
Вэрдик решил помочь лорду Хайэр:
– Мисс Хайэр, это потому, что документы ещё не были
готовы. Он может работать в приходе. Опять же, не рекомендую держать врагов
поблизости.
– Как может ребёнок, который не умеет писать,
собрать документы? Кто поможет девятилетнему ребёнку, оставшемуся одному?
Посмотрите на него, он словно исчезнет через несколько дней.
«Стой
и молчи,» – Карен сжала плечо Тома, когда он
попытался заговорить.
Мальчик несколько раз разомкнул губы, но из его рта
вырвался лишь тихий стон.
– Я могу оставить его? – Карен посмотрела на Дулана
умоляющим взглядом.
«Сэр,
пожалуйста, поймите. Пожалуйста, обратите внимание. По крайней мере, скажите
ещё раз, что я не могу остаться тут!»
Однако Дулан даже не взглянул на Тома.
– …Безумие. Опека… навсегда.
– Спасибо!
Том был в отчаянии.
А Карен была довольна.
«Ребёнок,
который не может говорить, весьма привлекателен.
Он
неграмотный, он не может ни писать, ни говорить, и его жизнь коротка.
Лучший,»
–
Карен понравилось, что она сделала правильный выбор.
Даже с таким телом мальчик был мальчиком, поэтому
Том не мог служить ей в роли служанки. Но он был юн и мог легко сопровождать её,
а также болен, поэтому им легко было управлять.
И когда через несколько дней тело снова исчезло,
Карен не запаниковала.
Удивление выпало на долю Тома.
– Посмотри на это, а?
«Тело
снова исчезло.»
Карен указала на пустой камин:
– Там должен быть Томас и мистер неизвестный. Ах, я
даже не понимаю, кто это был. Прошёл лишь день.
Два тела, которые были там накануне, исчезли.
«Я
намеренно оставила дверь приоткрытой.
Но
никто не говорил о теле.
Как
бы то ни было, от тела избавились тайно.»
– Боже мой! – вскрикнув, Карен сложила ладони
вместе. – Тело пропало?
«Она
хочет, чтобы я смеялся?» – Том с силой попытался
оттянуть уголок рта.
– Ха… – открыв рот, мальчик тут же скривился от
боли.
На его языке и нёбе были раны.
Хуже всего было опухшему из-за воспаления горлу, в
которое вытекал гной, образовывая неприятный запах изо рта.
Карен зажала нос от зловония, которое вырвалось,
когда Том открыл рот:
– Не разговаривай. Просто кивай или качай головой.
Том кивнул.
Тело отца, которое исчезло, не имело для него
никакого значения.
Всё, что Том мог делать, это качать головой. Однако
Карен надеялась, что даже такой реакции будет достаточно.
«Необходим
соответствующий диалог, чтобы окончательно не сойти с ума.»
Продолжая думать об убийствах, Карен постепенно
ощущала свой предел.
Был предел повторяемому одиночеству сознания Карен,
да и разговоров с самой собой стало слишком много.
Карен должна была организовать себе сообщника,
который стал бы её слушателем.
Даже если это было близко к разговору с самой собой,
то, что кто-то мог реагировать на её слова, помогало Карен организовать свои
мысли.
Карен очень нравился глупый мальчик, который её
слушал.
– Я подумала об этом, – взяв уголёк, Карен начала
рисовать на полу. – Ну, это всего лишь предположение. Да… я могу ошибаться.
Девушка ощутила, как у неё краснеют уши.
«Что
делать, если всё пойдёт не так? Наличие слушателя сопровождается небольшим
стыдом и напряжением.
Но
у меня такое ощущение, словно я играю в детективную игру, поэтому это весело.»
– Смотри, дом имеет Г-образную форму. Длинная
сторона выходит на юг, а четвёртый этаж состоит из спален. Здесь же расположены
гостевые комнаты. Комната Изеллы тоже здесь.
«Несмотря
на то, что наши комнаты находятся на одном этаже, они довольно далеко друг от
друга,» – Карен сосредоточилась на том, что
представляет собой её комната и как далеко она находится.
«Особняк
с похожими комнатами может быть достаточно страшным.
Впрочем,
до случая с Нэнси Изелла никогда не переживала здесь ничего ужасающего, поэтому
маловероятно, что это иллюзии.
То,
что она сказала, что видела Нэнси, должно являться правдой.»
– Моя комната немного далеко отсюда, а к западу
находятся комнаты для прислуги… Третий этаж к западу – это комнаты для прислуги,
и твоя комната, вероятно, тоже будет расположена там. Кучер, мистер Дэйн, тоже
живёт здесь. В любом случае прошло много времени с тех пор, как я убила Нэнси…
Ты так удивлён? – Карен пришлось прерваться, чтобы снова успокоить Тома, глаза
которого расширились, и он начал бормотать неразборчивые звуки. – Я уже
совершила небольшое убийство. Ну, в конце концов, это было несложно. Я оставила
её в той комнате, чтобы испугать Изеллу. Я сжимала шею горничной, душа её,
после того как дала парализующий препарат.
Том покачал головой. Если бы он не обжёг свой рот,
если бы мальчик мог общаться с другими, Карен убила бы и его.
Поначалу Том подумал, что это хорошо, что Карен не
убила его, однако через несколько дней он понял, насколько наивными были эти
мысли.
«Эта
леди сумасшедшая.
И
очень давно.
Она
с радостью рассказывает об убийстве, которое устроила!» –
Том восстановил самообладание, пытаясь сосредоточиться на словах Карен.
– Когда я перенесла Нэнси в комнату, было около четырёх
часов дня. Когда Изелла нашла тело, было почти десять часов вечера. Достаточно
времени, чтобы обезглавить тело… Однако насколько я знаю, я переносила тело,
когда горничные отдыхали. Достаточно всего тридцати минут, чтобы коридоры
полностью опустели. Это то время, за которое я перенесла тело. Значит, после
этого слуги вновь продолжили ходить туда-сюда, – Карен взяла новый уголёк и
линиями нарисовала человечка.
После этого она обвела рисунок коридора.
– В полночь я услышала, как Изелла бежит по
коридору, поэтому вышла ей на встречу. После этого мы сразу вошли ко мне в
комнату, правильно? Она переодела испачкавшееся платье. Однако это примерно десять
минут. Всё вместе. Невозможно, чтобы всё это время слуги держались подальше от
комнаты с трупом.
Карен была счастлива.
Том посмотрел в мерцающие глаза Карен.
Она выглядела очень возбуждённой и весёлой.
На её губах была улыбка, а голос был высоким,
поэтому, казалось, мальчик должен был смеяться.
Поэтому Том тоже улыбнулся.
Так это казалось менее пугающим.
Его улыбка ощущалась неестественной, но это не имело
значения.
Каким бы ни было лицо Тома, главное, что Карен могла
улыбаться именно так.
Бодрым голосом девушка продолжила:
– Значит, за эти пять часов кто-то нашёл труп и
причинил ему какой-то ущерб. Изелла сказала, что видела голову. Я пошла вместе
с Изеллой в её комнату. Вот только её комната была на удивление чистой, – Карен
подошла к камину. – Скоро лето. Почему в подвале так холодно? У тебя в комнате
всё нормально?
Том кивнул.
– Поскольку я жила и умирала много раз, я немного
удивлена этой частью. Такое ощущение, что реальность внезапно превратилась в
сон. Я была так поражена, что испугалась. Но по мере того, как я медленно
думала об этом, ответ становился проще, – Карен нарисовала женщину.
Длинноволосую женщину.
– Разве моя ситуация не необычна? Нет… Не смотри на
меня так. Как я уже сказала, я продолжаю умирать и жить снова и снова. Потому
что это реальность. Поэтому, когда тело внезапно исчезло, я очень расстроилась.
Но когда я неспешно подумала об этом, это оказалось просто, – сказала Карен,
смотря на нарисованное ею.
На самом деле это была здравая вещь, которую даже не
нужно было так объяснять.
«Изелла
устала весь день искать ожерелье.
А
комната Изеллы находится посреди коридора, где живут гости.»
– Я должна была пойти в пятую комнату, но пришла в
шестую. Я думала, что комната не использовалась и была заперта, – Карен указала
на коридор с одинаковыми дверьми.
Коридор, где остановились гости, был точно таким же,
без каких-либо особенностей.
Том кивнул.
– И нашла эти волосы в той, шестой, комнате, которая
должна была пустовать. Похожи?
Том посмотрел на волосы, которые показывала Карен, и
покачал головой.
«О,
этот ребёнок не знает Нэнси. Но эти волосы принадлежат ей.
В
особняке лишь у одной Нэнси были такие чёрные волосы.»
– Её звали Нэнси… Это волосы горничной, которую я
убила.
«Потому
что она была единственным человеком другой расы в этом особняке.»
Карен подняла эти волосы.
«Я
отнесла Нэнси в комнату Изеллы, пятую по счёту.
Но
эти волосы были в шестой комнате.»
– Значит, тело должно было быть в шестой комнате. Кто-то
перенёс его из комнаты Изеллы в соседнюю. Однако Изелла случайно вошла в
соседнюю комнату и всё же увидела его.
Том кивнул.
Коридоры особняка сбивали с толку даже его собственные
глаза.
«Двери
внутри особняка одинаковые, и на них нет номеров, поэтому их трудно отличить
друг от друга.»
– Изелла случайно вошла в шестую комнату, а когда
вернулась, мы с ней пришли в её комнату, где тела не было. Что за день… Я так
устала. Ну, это не будет иметь большого значения, как только я решу это.
Ха-а-а-а, – Карен склонилась и подула в потухший камин.
Том представил, что если он толкнёт её в камин, как
в сказке, то освободится.
«Убив
злую ведьму, мальчик сбежал.»
Но Карен тут же выпрямилась:
– Тогда число подозреваемых резко сокращается.
Кто-то достаточно сильный, чтобы разрезать Нэнси на части за короткое время, и
кто не знал, что шестая комната открыта. Не горничная, а мужчина, который
пришёл позже.
Карен подумала о трёх мужчинах, подходящих под
критерии.
«Но
зачем им делать это для себя? Я могу предположить лишь одну причину.
Хозяин
этой земли, который даёт им деньги.
Мой
отец, лорд Хайэр.»
– Почему… Потому что известно, что мой отец солгал.
Возможно, мой отец сделал это для меня? Потому что я его ребёнок… Я правда не
знаю. Что нормальные родители делают для своих детей? Раз Вэрдик убивал меня
ради Изеллы, естественно ли, что мой отец сделал то же самое ради меня?
«Но
почему тело сейчас снова исчезло? Странно.
Томас
исчез.
И
тело кого-то, предположительно Нэнси, тоже.»
Карен пожала плечами, когда Том указал на пустой
камин.
– Ну, разве никто не смог бы переместить тело во
второй раз? Но человек, который вошёл в этот неиспользуемый подвал, избавляясь
от тела, тихо убрал и другие тела, которые нашёл здесь же. Это должен быть тот
же человек, что и в прошлый раз. Возможно, это спланировал мой отец, а
действовали ещё несколько человек.
Наступила тишина. Даже если мальчик был мил и
пережил трудную жизнь, он всё ещё был молод.
На самом деле Том не понял половины слов Карен.
Что мальчик смутно понял, так это то, что она не
только изуродовала тело его отца, но также уже убила кого-то другого, а кто-то ещё
защищает Карен. И её не накажут даже за убийство людей.
Том сосредоточился на словах Карен, переставая
думать.
Карен отвернулась от Тома и провела рукой по стене.
«Могу
ли я сейчас напасть на Карен?» – Том посмотрел в спину
девушки.
«Я
меньше и моложе её, но это ведь возможно, если я брошусь на неё?»
Том начал мысленно считать.
«Один,»
–
и Карен обернулась.
Том вздохнул и снова сел.
К счастью, Карен, казалось, не заметила особой
странности в поведении Тома.
– Дым отсюда обязательно пойдёт на кухню… Несколько дней
назад, когда мы разожгли камин, по этой трубе тоже шёл дым. Значит, кто-то
понял, что камин был разожжён, не так ли? Думаю, это и есть та самая дыра в
плане. Нужно ли наносить лекарство перед сном? Ожоги трудно залечивать
«Из-за
кого я стал таким?»
Однако на лице Карен, казалось, отражалось искреннее
беспокойство.
Поэтому Том ощущал себя ещё более странно.
Не обращая внимания на настроение Тома, Карен
порылась в трещине на стене и жестом подозвала мальчика. Словно хорошая леди с
добрым лицом собиралась дать нищему сладости.
Это было лицо человека, ожидающего чего-то от другого.
– Я верю в магию, но… В этом случае логичнее
сказать, что это сделали люди, а не магия или боги! Я сама прошла через
некоторые странности, поэтому ещё больше запуталась. На всякий случай я сделала
это. Посмотри, – Карен вытащила что-то из трещины в стене и показала.
Том уставился на это нечто и, запоздало осознав, что
это часть человека, со стоном отшатнулся назад.
– Два тела исчезли, но скрытые части остались.
«Должно
быть, кто-то забрал их.»
Том по очереди посмотрел на белоснежную улыбку и
частичку своего отца.
– И ты знаешь? – Карен использовала пальцы, чтобы
вытащить внутренность.
Наружу вылезла гнилая плоть.
– У твоего папы небольшой. Но он точно гнилой.
Думаю, он стал больше из-за этого, – задумчиво сказала Карен. – Разве нет?
Вскоре Том понял, что это было опровержением того,
что он сказал в день суда.
Это была извращённая шутка.
*****
Тому пришлось проснуться на рассвете от
прикосновения холодных рук, коснувшихся его лица.
Карен сидела на его кровати.
– Я не могу уснуть из-за терзающего меня любопытства.
«Что?»
Глаза Карен горели.
Они светились в темноте, словно у зверя.
– Я думала, может быть, тело в камине и было телом Нэнси?
Тому пришлось поднять опущенные веки.
– Но на первый взгляд не было похоже, что его просто
выкинули туда, разве нет? Оно не было разделено.
«Труп
человека, превратившегося в уголь, аккуратно разложили.
Это
понятно,» – Том кивнул.
– Словно кто-то устроил похороны… Кто-то вызвал
врача и зашил раны? Было видно, что, несмотря на огонь, кости были целыми.
Тогда с твоим папой, скорее всего, поступили так же. Ах, это здорово. Разве
нехорошо, что кто-то позаботился о нём и устроил похороны, даже если он был
распилен?
«По
сути, твой папа просто должен был стать навозом для скота,» –
Карен искренне поздравляла мальчика.
Том неуверенно кивнул.
– В любом случае, что случилось с телом…Допустим,
мой отец приказал убрать его. Только, – улыбка Карен исчезла в одно мгновение.
Том занервничал.
Настроение Карен скакало несколько раз в день, но
она никогда не показывала его взлёты и падения перед окружающими.
Лишь перед немым мальчишкой девушка показывала своё
волнение и безумие.
Голос Карен стал резким:
– Я убила человека. Не слишком ли аккуратно всё
уладили? – девушка посмотрела в воздух. – Ребёнок убил человека. Поэтому родитель
взял на себя власть позаботиться об этом. Возможно, я смогу понять это. Только…
Карен хлопнула по кровати:
– Как можно исправлять что-то, не сказав мне и не
допустив слухов среди слуг? Слишком чисто.
– …
– Словно этого ждали, – Карен была в ярости.
«Я
должна попытаться сдержать свой гнев.»
Ногти девушки пронзили её ладони, протыкая кожу.
Капли крови упали на кровать.
– Что отец знает?
______________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Ivy
– Пожалуйста, не
забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
— Хах.
— П-прошу прощения.
Вместо Нэнси, горничной Карен, ушедшей в отпуск, к ней подошла Донна, молодая служанка с заплетенными каштановыми волосами. Она была всего на год старше Карен, потому ей вверяли лишь несерьезные поручения. Карен поинтересовалась, когда вернется Нэнси, однако вскоре из-за своей забывчивости испустил вздох и умолкла.
В ее голове была каша.
— Ничего страшного. Для начала смочи расческу, а затем расчеши волосы.
Неловкой Донне пришлось потрудиться. Похоже, теперь она стала более занятой из-за неожиданного приживалы. Она уже начала скучать по милой Нэнси.
Неужели встреча с Эвансами была столь долгой? Так или иначе, для Карен, которой уже известен конец, это были лишь ненужные хлопоты.
Если дороги отремонтируют, согласно требованиям Эвансам, территория Хайеров не сможет справиться с таким потоком людей.
Строго говоря, проектом, на реализацию которого уйдет более десяти лет, займутся Эвансы, которые уже в ближайшие месяцы приобретут местные владения, а, когда возникнет нехватка налогов, на семейство Хайеров нагрянет банкротство, и тем придется отказаться от своих прав.
Можно ли сказать, что это отвратительный и дурной поступок? Карен плотно сомкнула веки.
Она не гневалась на Вэрдика Эванса. Потому что Карен восхищалась его манипуляциями и продуманными шагами.
Карен, чей возраст 17 лет.
Для всех она неразумное дитя, но внутри нее скрывалась женщина, прожившая более ста лет. Однако это не было доказательством того, что ей подвластны все знания.
Если прожить свой 17-ый год более ста раз подряд – это не означает стать более эрудированным и осведомленным, нежели великие умы, совершающие грандиозные открытия.
Это вопрос стараний, а не врожденных способностей и окружения. Между мужчинами и женщинами разница отчетливо заметна, но в подобных делах уже кроется иной смысл и подход.
Повторяя все те же события на протяжении десятилетий, она пыталась помешать делам отца и встать на его пути, но в конце концов лучшим решением оказалось покинуть это мерзкое место и позже оказать на них давление через Реймонда.
Только так Карен могла отомстить за все то произошедшее, запечатлевшееся в ее голове.
Были времена, когда она прилагала усилия, дабы защитить Хайеров от гнета Эвансов. Впрочем, эта жизнь также станет мимолетным явлением, но не очень приятно осознавать, как отберут то, что принадлежит ей по праву.
— Сколько людей прибыло из семьи Эванс?
— Ну…Вэрдик Эванс, его дочь Изелла Эванс, трое специалистов, двое слуг и одна горничная. Также каждый из экспертов привез с собой слугу и двух личных кучеров.
— Вы стали более разговорчивой.
— Да, так.
— Полагаю, вам тяжело.
— …Да.
Донна не скрывала своего негодования.
В тот момент был какой-то странный дискомфорт, поскольку она осознала, что перед ней не те чопорные горничные Реймонда или Нэнси, лелеявшая ее как матушка, потому ей было неловко перед другими людьми.
Да, все эти горничные и слуги принадлежат семьи Хайер. А Эвансы — те, кто хочет захватить в свои свитую паутину ее семью, заполучив власть и деньги, поэтому те, кто родился и вырос в этом поместье, прекрасно видели всю их враждебность.
— Есть только пять человек, к которым нужно проявлять радушие и гостеприимство, потому вам придется работать в три раза усерднее обычного. Так что в эти дни даже не смейте сомкнуть глаз более чем на три часа. Вам известно, когда они покинут поместье?
— Мне неведомо. Но я также надеюсь, что они в скором времени уедут.
Но они не перешагнут порог дома, пока не заполучат власть этой семьи.
Умывшись холодной водой, Карен окончательно осознала начало нового дня. Даже несмотря на то, что за окном стояла темень.
Карен, не спавшая накануне всю ночь, страдала от невыносимой усталости и недосыпа. Первое, о чем она подумала, — умирать мучительно и болезненно, но вскоре на ее лице засияла широкая улыбка, и заиграло восторженное настроение.
Это ведь так забавно!
Слишком эксцентрично думать, будучи убийцей, что она до смерти истощилась.
— Кто обслуживает Изеллу?
— Сэра, — ответила Донна, скривив черты лица в неприятную гримасу.
Ее выражение было довольно забавным.
— И как там у них?
— …
— Ну, что ты, говори честно.
На угрюмое ворчание Донны на лице Карен заиграла легкая улыбка.
— Она жаловалась, что ей не по душе еда.
— Хм.
Если честно, то ничего удивительного. Карен даже с ней согласилась.
Из-за трудности доставки еды в такое глухое место высококачественные продукты были роскошью, так что они не привозились. Основным же сырьем блюд были выращенные на плантациях растения и деревья, потому наслаждаться деликатесами просто невозможно.
К тому же из-за большего дохода больший интерес представляли ремесла, особенно связанные с деревом, нежели сельское хозяйство, так что не только простолюдинам, но даже фермерам было не до изысков. Все преследовали лишь одну цель – набить желудок, дабы лишь утолить голод.
Поэтому для юной дамы из знатного и обеспеченного рода, привыкшей к изобилию изысканных блюд, это место было настоящей пыткой.
— Она также нанесла пощечину горничной лишь потому, что та плохо небрежно обращалась с ее вещами.
— Божечки!
— Какая же она высокомерная, верно? В конце же концов. Она родом из такого же рабочего класса, что и мы.
ʹСтало быть, она такая же, как и я, благородная, отчего скручивает в животеʹ.
Карен издала усмешку.
Эванс желает сделать Хайеров пешками, и те не могут помешать их плану. Так почему же пробирает смех?
Наблюдая за молчанием Карен, Донна осознала, что перешла границу дозволенного.
— …Прошу прощения. Моя надменность была излишней.
— Неважно. Перед Богом люди все равны.
Возможно.
— Ах, но даже перед Богом царит иное понимание. В отличие от Изеллы и меня, мисс поистине выдающаяся благородная дама.
Но это лишь личность. Дело не в статусах графа, барона, герцога. Если учитывать общепринятые стандарты, семья Эванс более влиятельна, чем обычные аристократы, поэтому глупо сравнивать ее с жалкой служанкой вроде Донны. Кошелек Эвансов был набит золотом в несколько раз больше Хайеров.
Заметив равнодушный вид Карен, Донна все сильнее и отчетливо чувствовала разницу между собой и такими людьми, как Изелла.
— И все же! Это совсем иное. Вы благословлены самим всевышним!
Она говорит, что с самого рождения ее благословил какой-то Бог? Карен фыркнула и расхохоталась.
Незачем относится столь серьезно к якобы благословению. Это полная чушь.
Донна прожигала Карен завистливым взглядом.
— Красота юной леди — непрекословное доказательство благословения.
— Хм...
Разумеется, подобное предсказуемое, поскольку всю жизнь она прожила в неустанных похвалах и заботе. Карен растерялась, подумав об «оригинальной Карен».
Всю жизнь она росла, испытывая на себе пристальные и завистливые взгляды. В ней всегда видели нечто особенное и завышали свои ожидания. Так что тогда такие грезы о своей судьбе были естественны.
Хотя это благословение — грош цена. Благословение, дарованное от рождения, было пустым и бесполезным. Однако в случае Карен ее очарование и неописуемая красота стали бурным предметом обсуждения, слетающих с уст местных жителей.
Девушка, получавшая с малых лет похвалы, не могла впустить в свою жизнь Дулана… Карен не хочет подтрунивать над «Карен». В конце концов все было лишь плодом фантазии автора, и она ничем не отличалась от этих персонажей.
Есть сценарий и актерский состав с присущими ему ролями, но если все это повторяется вновь и вновь, то начинаешь смеяться над всем происходящим и цинично ко всему относиться.
Множество героев романа, как и Карен, грезили о счастливом будущем, переходящем грани воображения. Это примитивный текст, не несущий глубоких помыслов с распространенными пошлыми желаниями. Карен видела множество людей, насмехающимися над такими глупыми и тщетными надеждами. И тех, кто высмеивал женщин, неспособных контролировать свои тщеславие и бурные фантазии и находящих утешение под маской милосердия.
Неважно, Карен ли это, пытающаяся обрести свой счастливый конец или же Дулан, над которым она насмехалась, — все имели равный вес. Однако это лишь личные чувства и впечатления о главных героях. Порой Карен вздыхала, оплакивая тяжелую ношу героини.
Иногда при виде всех этих героев, носивших маску, которое требовало общество, особенно таких, как Донна, смотрящих на Карен, будто то лишь плод ее воображения, ее сердце сжималось от боли.
Они просто сменяют один наряд за другим, но играют одну и ту же роль, и речь их насыщена однотипными репликами.
Нэнси, Донна, Сэра. Все остается неизменным.
Теперь, глядя на все происходящее…Она в итоге понимает, что и сама не представляет ценности больше куклы, имитирующей роль…И это уже слишком.
— Мисс?
— Гм, ничего. Просто ненадолго погрузилась в свои размышления.
— Мне жаль, что мои речевые навыки скудны и ничтожны. Отпуск Нэнси довольно надолго затянулся…
….Неужели это так важно?
Карен задумалась, как долго это имя будет вертеться на языке в течение отпуска.
Труп пропал. И это вызывает подозрения. Но нужно окончательно убедиться, что за этим кто-то стоит. По словам Изеллы, на теле виднелись повреждения, чьих рук дела не Карен.
Кто-то еще замешан в этом деле. Рука. Карен подняла обе руки.
— М-мисс?
— Не переживай, просто клонит в сон.
— Не может быть! Лицо…ваше лицо, как же…
— Я просто хочу спать.
Не стоит утопать в море мыслей, Карен. Неизвестное так и оставит ее в неведении. Однако.
Если продолжить реализацию своих убийственных планов, всем станет известно.
— Донна.
— Да?
— Если тебе так тяжело, может, хочешь взять отпуск?
— Хе-хе, пожалуй, нет. Работа кипит, так если уйду, то всем сотрудникам придется нелегко.
Причмокнув от разочарования, Карен уточнила дату.
— …Время летит невероятно быстро.
Пришло время для его дебюта. Завершив свой короткий отдых, она теперь приготовилась к встречи с главным героем.
Нужно подтянуть талию, навести марафет и позаботиться о чистоте кожи. Дабы с ним встретиться, не нужны ни деньги, ни власть.
Необходима лишь одна вещь.
Красота.
Достаточно быть просто красивой.
—Черт, когда она вернется?
— Н-не знаю...Отпуск ведь как минимум две недели.
— Какая горничная берет отпуск на две недели!
Изелла навеяла гнетущую атмосферу и разозлилась на Сэру.
Девушка вцепилась в плачущую служанку, выплескивая на нее все свое негодование. Но Сэра лишь твердила, что в ее словах не было ни капли лжи. Так что Изелла вскоре отступила и уселась на кровать.
Быть может, все из-за этого срока? Нижняя часть живота сжалась. Она схватилась за живот и легла.
— …
Жуть. По коже пробежали мурашки.
— Я видела ее здесь.
Странная иллюзия. Обезглавленная женщина. Нужны доказательства, чтобы убедиться в иллюзии или сне. Нужно увидеть горничную собственными глазами, однако было сказано, что в тот же день она взяла отпуск и покинула поместье.
Никто ее не видел. Ничего не случилось. Да, правда. Пока она размышляла и самоуспокаивалась, тревога лишь нарастала.
Горничная взяла длительный отпуск по причине плохого самочувствия из-за дворянки? Бред.
Даже не горничная аристократа, а личная служанка дочери лорда. К тому же она была темнокожей, потому значимость куда меньше.
Горничная, заботившаяся о Карен и занимавшаяся всеми возможными хлопотами в особняке, неожиданно взяла в отпуск из-за чужого человека, как Изелла. В этом нет никакой логики.
Она хотела бы пренебречь этим, но тревога терзала ее душу.
Точно так же, как и менструальная боль и неприятные ощущения во всем теле. Показываться перед Карен в таком стыдливом виде было слишком неловко. Но вместе со всеми этими чувствами подозрения ползли вверх.
Это все бред? Изеллы никогда не страдала подобными вещами.
Во время менструации она испытывала боль и дискомфорт, однако галлюцинации и прочие психические нарушения — никогда. На ее памяти бывали лишь кошмары.
Когда за окном опускалась пелена ночи, горничные отгоняли ее страх посреди комнаты, полной душистыми ароматами, декоративными украшениями и мягким покрывалом. Так что сон ее был крепок и сладок. И после приятного дня обязательно грядет еще лучшее. Вдобавок ее отец никогда не испытывал трудности в бизнесе.
Так что осталось для счастливого будущего только одно – прекрасная партия. Но почему?
— Нет…
Изелла не желала признаваться, что ее охватили паника и беспокойство.
Нельзя сомневаться в счастливом будущем. Она драгоценная дочь семьи Эванс.
Так что по пятам должно следовать лишь счастье.
— Ожерелье.
Элегантное чудесное ожерелье без единой капли крови. Вправду ли оно было испачкано? Она провела пальцами по драгоценным камням ожерелья.
Эти неизменные драгоценные камни, казалось, обещали ей безмятежность и вечное спокойствие, но Изелла при их виде еще сильнее испугалась.
Потому что они напоминали важную вещь – ничего не вечно. Рано или поздно настанет конец.
— С этими землями нечто странное.
— А?
— Ты разве не ощущаешь?
— …
Ах, горничная. Какой от нее прок? Увидев лицо Сэры, пропитанное подозрением и раздражением, Изелла отбросила затею расспросов.
Происходит что-то странное, но служанки принадлежат не ее семье, так что бессмысленно спрашивать не своих марионеток. Трудно разузнать все секреты данного места.
Щелкнув языком, он сомкнула веки.
Черт, что здесь творится? Когда она станет владельцем этих территорий, все ли будет в порядке? Можно ли подобное проигнорировать? С чего начать, дабы исправить весь этот хаос, заполонивший всю территорию?
— Мисс Изелла Эванс.
— Да?
— Вам пришла телеграмма от сэра Реймонда.
Спрятав в самый укромный уголок сознания мысли о служанке, Изелла тотчас обрадовалась и схватила письмо, дабы немедленно прочесть. И из глаз едва ли не хлынули слезы.
Глава 5. «Сезон охоты» (1).
Три дня для искупления пеплом.
Четыре дня для процветания воды.
В первый день – жертва для искупления.
Во второй день – исповедь.
В третий день – индульгенция.
· Индульгенция – прощение грехов,
примирение с церковью и освобождение от наказания.
За грехи, совершённые неосознанно, грехи, содеянные
по слабости и невежеству, приносили искупительные жертвы и хлебные подношения,
а размер жертвы зависел от дохода и статуса.
Человек, возжелавший чужие вещи, человек,
осквернивший святыню, или человек, давший ложную клятву, должен был покаяться в
своём грехе, десятикратно возместить ущерб и принести кровавую жертву в день
пепла.
Это соответствовало законам церкви и было разделено
на каждый грех.
Тот, кто крал что-то, приносил в жертву ягнёнка.
Прелюбодей приносил трёх молодых коров.
Напавший приносил в жертву молодую кобылу.
Убийца же…
- Деталей об этом не было.
Был отправлен запрос на новое дополнение к законам
церкви.
*****
Наступало лето
Несмотря на то, что разница между температурой
поместья Хайэр и улицей была значительной, в основном внутри было прохладно,
поэтому Карен нравилось лето.
Свежая летняя растительность и ветер. Яркое солнце пело
о страсти, а проливной дождь доставлял удовольствие.
На протяжении всей жизни Карен человеческие
отношения были подобны пытке, которая раскаляла её, но такой вид декораций с
годами стал дарить ей утешение.
Поэтому Карен считала, что ей повезло, что она не
жила на холодной земле, где царил бескрайний снег, или на юге, где светило лишь
палящее солнце.
«Однако
было бы лучше, если бы действия книги происходили в оживлённом мегаполисе, где
много людей, а не в такой сельской местности. Я устала от необходимости видеть
Изеллу.»
– Вы не умеете ездить верхом?
– Я всегда ездила в охотничьи угодья в экипаже. На
самом деле я не очень хороша в верховой езде.
– Есть вещи, которые Карен не может делать? Это
достаточно серьёзно. В наши дни верховая езда – это основа любой леди.
– Благодарю за совет. Я обучусь ей в следующий раз.
Но не сегодня, Изелла. Я верю в мастерство опытного кучера, а не новичка в
верховой езде.
«Не
хочу работать. А ты должна. Приближается Великий пост.»
Окручивая лорда Хайэр, Вэрдик заявил, что этот
Великий пост будет беспрецедентно масштабным праздником.
Однако Карен была равнодушна к этому, потому что
каждый год на протяжении этих ста лет слышала про этот беспрецедентный масштаб
и знала конкретные цифры и затраченный бюджет.
Вэрдик хотел больших жертв, говоря, что бизнес и
несчастный случай, произошедший с Карен, пересекаются.
Поэтому им нужно было заготовить тридцать семь овец,
семьдесят индеек и семьдесят голубей.
Он даже предложил, чтобы всесожжение (жертвоприношение
дымом) соответствовало священному числу семь, и лорд Хайэр согласился с этим.
Дулан, который должен был принести в жертву хотя бы
по одному из каждого вида животных и совершить всесожжение, был сбит с толку
мыслями о том, священник он или мясник.
«Зачем
делать что-то бесполезное?»
После того как Дулан продемонстрировал свой талант,
который в действительности ничего не стоил для следующего лорда, Вэрдик смотрел
на него с таким выражением лица, словно хотел проглотить.
Не в силах выдерживать этот взгляд, Дулан всегда
раздражённо уходил первым.
Однако подобный банальный бунт не мог остановить
энтузиазм Вэрдика.
Он потребовал поймать побольше овсянок и оленей,
сказав, что это будут не обычные жертвоприношения, поэтому Карен пришлось
готовиться к полномасштабной охоте вместо простого пикника. И ответственность
за это была велика.
Точно так же, как она должна была проверять работу
горничных, даже если сама не делала уборку, Карен приходилось исполнять
обязанности хозяйки.
«Сейчас
не время, но я хочу навестить отца,»
–
Карен раздражала эта ситуация.
«Чёртова
личность. Проклятый авторитет. Собачья ответственность.
У
знати слишком много дел и слишком мало времени, проводимого в одиночестве.»
Даже Карен вставала на рассвете, чтобы
воспользоваться помощью Донны и одеться, с утра разобраться с Изеллой, решить,
что будет на обед, а днём усердно работать, чтобы управлять горничными и
дворецкими, отдать распоряжения по обслуживанию Эвансов, гостивших у них, и
проверять распорядок дня слуг.
К счастью, несмотря на такое количество, у Карен
работы было ещё не так много, ведь лорду Хайэр было ещё хуже.
Карен была расстроена тем, что ей было сложно
наедине встретиться с отцом, несмотря на все её попытки, поэтому она вставала
на рассвете и била подушкой по кровати или разрывала листки бумаги.
«Почему
мой отец не женился повторно? Из-за этого мне приходится делать столько всего,
несмотря на то что мне только семнадцать лет! Нет возможности даже поплакать.
Я
просто хочу побыстрее выяснить, почему это происходит, и найти способ умереть
или выжить. Повседневная жизнь такая скучная.»
Когда Карен подошла к карете, Том спустился с
сидения для слуг.
Форма кучера, укороченная по фигуре, делала из него
куклу.
«Неплохо.
У
мальчика подходящий возраст для начала обучения работы кучером.»
Однако милое личико Тома было довольно неприятно для
Изеллы Эванс.
– Карен, ты собираешься взять его с нами?
– Да. Это его работа.
– Тогда я поеду верхом, а не в карете.
– Изелла.
– Карета это скучно.
Карен вздохнула, смотря на дрогнувшие плечи Тома.
«Однако
здесь неправильно принимать сторону Тома.»
Карен привела Изеллу к конюшне.
А мальчик с трудом держал голову ровно.
– Боже… Какие они замечательные, – увидев
выстроившихся в линию белоснежных лошадей, глаза Изеллы засверкали.
Однако, как бы тщательно ни ухаживали за ними, запах
от животных невозможно убрать. До девушек донеслась характерная вонь.
«Твоя
одежда будет вонять.
Отвратительно.
Однако
Изеллу, похоже, это не волнует, словно она не чувствует этого запаха.
Судя
по тому, как она себя ведёт, он, должно быть, тут,» –
когда Карен проследила за взглядом Изеллы, она увидела Раймонда.
– …Возможно, он слишком красив.
– Да, это так.
Повернув голову, Карен посмотрела на Раймонда.
Солнечный свет, проникающий через окно конюшни,
подчёркивал его светлые волосы.
Голос мужчины, говорившего с кучером, был отчётливо
слышен среди фырканья, топота копыт и звуков едящих лошадей.
«Возможно,
он будет проповедовать лучше Дулана.
Его
лицо, рост, линии фигуры и голос совершенны, как у хорошо обученного актёра, что
иногда приводит к иллюзии, что он Бог из мифологии.
Поэтому
мне даже немного жаль Изеллу.
Эта
неконтролируемая пылкая зависть и тоска больше похожа на одержимость, чем на
любовь. Я помню, что за сто лет любовь Изеллы, которая повторялась из раза в
раз, так и не заставила Раймонда повернуться к ней.»
– В самом деле… – Карен видела, что Изелла не может
оторвать взгляда от мужчины.
«Раймонд
красив. Но мне интереснее видеть лицо девушки, смотрящей на него, чем лицо
мужчины, которое я видела десятилетиями.
И
мне интересно, как может измениться её лицо.»
– Ах.
– Раймонд наблюдает за нами.
Мужчина повернулся лицом к девушкам.
Несмотря на расстояние, его зелёные глаза были чётко
видны.
«Этот
взгляд обременителен.»
Изелла радовалась этому взгляду, но Карен было не по
себе.
«Вспоминается
прошлое. И отношение, которое ты показал мне в прошлый раз…»
Уголки губ Раймонда приподнялись.
На его лице появилась улыбка, похожая на ухмылку, и
странное выражение. Слегка поклонившись девушкам, он вновь сосредоточился на
разговоре с кучером.
– Возможно… он стесняется.
– Да.
«Я
так не думаю, но у меня нет причин говорить обратное.
Изелла
ещё не проявила серьёзной враждебности ко мне.
Однако
чувство отчаяния, более глубокое, чем случайная меланхолия и ревность, заставляет
меня ощущать себя некомфортно рядом с ней.»
Но Карен, которая даже этот дискомфорт ощущала как
новый стимул, не стала утешать Изеллу.
«Из-за
ревности ко мне она поддерживает со мной близкие отношения, чтобы потом иметь
возможность запугать и надавить. И она собирается быть близка со мной до тех
пор, пока не поднимется вопрос о их свадьбе. Вот такие отношения.
Все
в особняке постепенно ощущают напряжение.
Вопрос
о мужчине и женщине интересен,» – мысленно хихикая,
Карен окинула взглядом лошадей.
Лошади были взрослыми с белой и блестящей шерстью и
хорошо выглядели.
– За сколько вы их продаёте?
– Мы не продаём лошадей. Иногда отдаём по одной.
– Но… Для породы такого уровня затраты на разведение
должны быть значительными. А вы никогда не продаёте их. Очень интересно.
Большинство лошадей Хайэр, взрослея, становились
белоснежного окраса, поэтому они очень понравились Изелле.
Белые и умные, эти лошади казались ей выходцами из
сказки.
– Они красивые и у них хорошее телосложение.
Естественно, они не должны быть выставлены на общий аукцион… очень верно… жеребец…
– глаза Изеллы по-прежнему были обращены к Раймонду.
Словно предметом для скрещивания был мужчина, а не
лошадь. Карен ощущала, что слюна вот-вот закапает с губ Изеллы, поэтому быстро
заговорила:
– Эрудированность Изеллы поразительна.
«Раймонд
не проблема, но действительно ли я смогу поладить с Изеллой?» –
Карен задумалась.
«Самая
большая слабость Изеллы, жажда внимания, иногда раздражает даже меня.»
– Мисс Эванс очень интересуется лошадьми. Что насчёт
верховой езды?
Когда Изелла приблизилась к Раймонду, притворившись,
что её интересуют лишь лошади, он заговорил с ней.
Когда внимание Изеллы сосредоточилось на мужчине,
Карен скользнула в сторону.
– Да? Да. Я умею. Мне с детства говорили, что у меня
есть талант к верховой езде…
«Нехорошо
так гордиться собой. Изелла всё же плоха в отношениях,» –
Карен мысленно цокнула языком.
В любом случае девушка была вынуждена ждать, чтобы
сесть в карету, пока Изелла краснела и хвасталась перед Раймондом, как и всегда
на протяжении этих ста лет.
«‘Карен’ ещё не умеет кататься на лошади.
Более того, я тоже предпочитаю ездить в карете, а не
на лошади, поэтому мне не понять Изеллу, которая хвастается своими навыками
верховой езды. Тут особо не чем гордиться… К тому же дорога к охотничьим
угодьям достаточно красива, чтобы любоваться ей из кареты.»
Оставив Раймонда с Изеллой, Карен проверяла вещи, принесённые
слугами, чтобы выполнить свои обязанности. Для охоты им должен был
потребоваться день или даже несколько, чтобы достичь поставленной цели.
Они должны были приходить и уходить из особняка, но
охотникам нужно продолжать работу, поэтому Карен следовало проверить количество
патронов и ловушек. Ксенон, которому, собственно, больше всего и приходилось
работать, удобно устроился рядом с кучером, а не верхом, и, куря сигарету,
болтал.
«Пусть
лучше поймают лису, чем животное, которое потом принесут в жертву,» –
загадала желание Карен, смотря на ловушки.
Поздней весной в лесу довольно прохладно, поэтому мода
диктовала носить мех поверх тонкого слоя одежды.
– Достаточно ли ловушек?
– А-а, да. Достаточно.
– Кажется, их довольно много.
– Н-нет, это не так. Их количество уместно.
– Тогда я рада.
Когда Карен заговорила с ним, Ксенон ответил
растерянно.
Смотря на коробки с обедом и пулями, Карен подала
сигнал к отправлению.
Кучер поманил Тома и мальчик подошёл к нему.
К счастью для Тома, кучер принял его. Ксенон тоже.
Искренняя симпатия к ребёнку. Это было так странно для Карен, поскольку она
помнила лишь презрительные взгляды, которые горничные тайно посылали ему, когда
она сказала, что собирается взять Тома к себе.
«Они
испытывают разные чувства к представителям лишь своего пола? Между мной и
Изеллой нет подобных чувств.»
*****
– Это… ступеньки сломались.
– Ты не следишь за каретой должным образом?
«Насколько
я знаю, это не так уж и удивительно.»
Почесав затылок, кучер сказал: «Я придумаю, что сделать…», и, проронив
извинения, отошёл.
– …Ах, – Карен посмотрела в сторону.
«Руки
нет.»
Изначально Раймонд всегда приходил и помогал Карен
сесть в карету. Хоть она и не была замужем за ним, но сейчас Карен ощущала себя
странно, потому что никогда не оставалась без поддержки Раймонда.
«Это
немного неприятно.
Почему?
Мне
определённо должно нравиться изменение, но я чувствую обиду.
Раймонда
нет рядом.
И
это не по моему собственному выбору.»
Карен поманила Тома, который стоял на месте.
«Раймонда
рядом нет, так что в этом случае придётся воспользоваться чужой ногой,» –
но Карен тяжело вздохнула, посмотрев на мальчика меньше себя.
«Придётся
снова обратиться за помощью к кучеру.»
– Том, позови Ларри.
– …
– Том?
– Что ты делаешь? Почему не поднимаешься? – позади
них раздался холодный голос.
– Сэр Раймонд?
Мужчина не смотрел на Карен.
Его прохладный взгляд был устремлён на Тома, а не на
девушку.
«Что
за дерьмо? Сначала он даже не заговаривал с мальчишкой.»
Вздохнув, Том приблизился к ним, склонив голову.
– Ты двигаешься медленно.
Понимание ситуации у остальных было быстрее, чем у
Карен.
Карен лишь позже поняла, о чём говорил Раймонд.
Том подошёл к двери кареты.
Плечи мальчика слегка тряслись от напряжения.
«Что
такое?» – Карен посмотрела на рыцаря, не понимая
происходящего сейчас.
Раймонд повернул голову и встретился с девушкой
взглядом.
Их глаза прочертили чёткую линию.
– Идём, Кэтрин Хайэр.
Раймонд протянул руку.
«Мой
рыцарь просит меня наступить на тело девятилетнего мальчика.»
– …
– Давай же.
Карен взяла протянутую руку Раймонда.
Она сделала вид, что наступает на Тома, но подняла
ногу выше, на порожек кареты.
«Даже
если Раймонд никогда не делал этого, я должна соответствовать ему, прежде чем
он станет моим. Я должна упасть.»
Тело Карен слегка пошатнулось, когда она напрягла
ногу.
Раймонд подхватил её и поднял.
– Благодарю.
– Ничего особенного, – Раймонд улыбнулся в знак
признательности и закрыл дверцу кареты.
Изнутри. Посадив Карен в карету, он сделал шаг назад
и тоже залез внутрь.
Это было не то, что он мог сделать, учитывая, что
его невесты не было в карете.
«Разве
мы уже в таких отношениях?»
– А как же мисс Изелла? – раздражённо спросила Карен
у Раймонда.
– Она сказала, что любит ездить верхом. Кажется, ей
это настолько нравится, что я подумал о том, чтобы дать ей насладиться этим.
«Как
же,» – Карен легко вспомнила покрасневшее лицо Изеллы.
«Боюсь
посмотреть в окно. Дёготь на голове – не лучшая победа.
Теперь
придётся учитывать и гнилую еду.»
– Места здесь достаточно, поэтому, думаю, не будет
ничего подозрительного в моём действии.
– …Сэр Раймонд, почему бы Вам тоже не поехать
верхом?
– Я не умею ездить верхом.
«Ты,
рыцарь?» – Карен потеряла дар речи от улыбки
мужчины.
– …Армия в наши дни… не умеет ездить верхом?
«Так
что не лги мне с яркой улыбкой.»
Раймонд улыбнулся, приняв удобную позу:
– Стыдно признать, но я не могу оседлать первую
попавшуюся лошадь.
– …Что?
– Самонаблюдение.
– …Вот как. Пожалуйста, зовите меня Карен. Я редко
использую имя Кэтрин, поэтому мне неудобно. Это второе имя моей матери.
– Хорошо.
Карен улыбнулась необычайно знакомому выражению лица
Раймонда и бросила взгляд в окно.
– …
«Неужели
Раймонд так быстро заинтересовался мной?» –
Карен знала, как глупо вёл себя мужчина, когда влюблялся.
«Раймонд,
который ходит вокруг тебя. Ставит в положение, которое тебе не выгодно.
Человек,
который шутит так, что может унизить.»
– Погода хорошая.
Карен опровергла свои суждения о Раймонде на основе
прошлых воспоминаний.
«Эта
тема на семь баллов. Довольно сносно,» – она посмотрела
на одежду Раймонда.
«Охотничий
костюм цвета индиго выглядит очень хорошо.
Кто
помогал ему выбрать его?»
– И правда. Вам нравится лето, сэр рыцарь?
– Мне нравится всё, кроме зимы.
– Зимы в Белых горах довольно суровы.
– Они ужасно холодные, – Раймонд забормотал, словно
вспоминая далёкое прошлое. – Когда-то я хотел отрезать себе палец. Куда бы я ни
посмотрел, везде был лишь чистый белый снег, поэтому я подумал, что мне станет
немного лучше, если я запачкаю его кровью, – мужские пальцы подняли прядь
ярко-красных волос Карен, и губы рыцаря коснулись её. – Мне очень нравится цвет
твоих волос.
– Вы говорите странные вещи.
– Женщинам тоже должно быть куда пойти. Но всё, что
ты делаешь – это сидишь дома и читаешь книги или слушаешь других?
– В опасные времена хорошо быть в безопасном месте, –
пожав плечами, ответила Карен.
Сейчас было опасное время. Даже в этот момент в
странах за Белыми горами продолжались войны.
Но они не имели никакого отношения к этому месту.
«Были
времена, когда я задавалась вопросом, может ли человек из далёкой страны,
вовлечённый в войну, развеять мою скуку.
Раймонд
рассердится, если я скажу это.
Но,
в конце концов, это чужие дела. Войны происходят в отдалённых местах и не имеют
ко мне никакого отношения.
Наблюдая
за тем, как днём в солнечных лучах пляшет золотая пыль, тебе всё равно, что
где-то там за тем горным хребтом кто-то страдает.
Для
тех, кто не знает ни их лиц, ни имён, это лишь развлечение.
Будь
то комедия или трагедия, это просто история, над которой я собираюсь посмеяться.
И в конечном итоге они имеют для меня одинаковый вес,» –
так думала Карен, хоть и не произносила этого вслух.
«На
самом деле многие придают большое значение мнению тех, кто болтает в салонах графинь.
Война,
в которой участвовал Раймонд, не была ни благородной, ни той, которая затронула
большинство жителей страны.
Когда
страна за горным хребтом запросила поддержку, солдаты были оттеснены. Армия
Раймонда собрала тех, кому было всё равно, умрут они или нет.
Большинство
из солдат были именно такими.
Третьи
или четвёртые сыновья обедневших аристократических семей среднего класса или
молодые люди, которые видели в этом большой шанс на хорошую жизнь, и просто
мужчины из низшего класса, которые пришли туда, потому что у них не было денег.
Для
страны достаточно посылать в войска лишь людей такого уровня, которые могли
вести подходящие сражения. Всё же война идёт в другой стране.
Вэрдик
очень выигрывает от этой войны. Графиня Лоутон тайно получила права на добычу
полезных ископаемых, а барон Норин ведёт крупномасштабные ставки на сражения.
Вот
такая ситуация в этой стране. Это единственная трагедия. Но Раймонд не из тех,
кто хочет так думать. Он не хочет, чтобы ему говорили, что война, к которой он
принадлежит, ведётся на благо и интерес лишь подобного небольшого числа людей.
Я
согласна дать ему то, что он хочет, даже если это дёшево.»
Карен склонила голову:
– Благодаря тяжёлой работе рыцарей и солдат жители
этой земли могут жить в мире. Спасибо.
«Если
ты так не думаешь, то не сможешь вынести этого.»
– Я просто хочу, чтобы смерть людей не была бесполезной.
«Ты
такой рыцарь.»
– Вот как… – не поднимая головы, Карен собралась с
мыслями.
«Насколько
ты сомневаешься во мне?
Что
он сказал той ночью? Что ты видел? Откуда наблюдал? Я не могла сказать ничего
лишнего. Я хорошо скрывала своё лицо. Плохим решением было оставить Тома? Знал
ли он, что в тот день меня просто изобьют?»
Сомнения, однажды поднявшие голову, стали выходить из-под
контроля.
Словно чернила в воде. Карен не могла верить, что
Раймонд теперь будет любить её так же невинно, как и раньше, а Раймонд не знал,
что сделает Карен.
«Я
теряюсь в подозрениях и их силе.»
– Вы хорошо меня знаете.
– Это видно по взгляду.
– Почему Вы сделали это?
– О чём ты?
– Почему Вы хотели, чтобы я наступила на Тома? –
Карен подняла голову и посмотрела в лицо Раймонду.
Однако на лице невозмутимого аристократа появилась
хорошо отрепетированная улыбка:
– Это не то, что я хотел.
– Тогда дело в Томе?
– Кажется, ты что-то путаешь. Карен, я согласен с
Вэрдиком. Лучше не вступать в отношения, в которых кто-то может затаить обиду.
– Думаю, Вы уже знаете ответ на это.
«Я
смогу преодолеть это любовью. На зло – добро, на зло – прощение,» –
Карен повторила это.
– Не похоже, чтобы мальчишка был впечатлён твоими
добрыми намерениями. Если хочешь быть доброй, как насчёт того, чтобы отправить
его на кухню?
– Разве на кухне не опаснее? – Карен улыбнулась, и
Раймонд слегка отвернулся.
Там, куда был направлен его взгляд, стоял мальчик.
– Я не очень разбираюсь в делах дома, но мальчик
обязательно скоро станет сильнее, а через четыре года он будет куда сильнее
тебя, – сказал Раймонд, смотря в окно кареты.
«Мне
всё равно. Я не проживу так долго.»
– Если человек собирается умереть, разве он не
должен умереть за что-то? Благодарю за совет, но я не хочу так быстро отменять
своё решение. На этом разговор закончен, сэр Раймонд, – отрезала Карен.
И посмотрела на Раймонда с лёгким прищуром.
«К
счастью, он не выглядит обиженным.»
Удачно сыграв роль добродушной девушки, Карен тихо
выдохнула.
«Этот
разговор такой же, как и прежде.
Тома
несколько раз подбирали, и он работал разнорабочим, моя посуду.
И
каждый раз, когда это случалось, Раймонд говорил, чтобы она не совершала
глупостей, но он был доволен девушкой, которая вела себя отлично от других.»
– Подобного нет на поле боя.
– Поэтому я с нетерпением жду этого.
«Я
помню твоё слегка подавленное выражение лица.»
– Такие вещи, как человеческая доброта и прощение.
Ты начинаешь ожидать большего. Поскольку это не то, что может быть даже между
товарищами, так почему ты смогла простить врага? Я задаюсь вопросом, могу ли я
полюбить кого-то, – в голосе Раймонда звучало отчаянное желание.
Карен сделала достаточно для той роли, которую он
хотел увидеть.
Красивая девушка, которая всегда прощает, любит и с
теплотой встречает людей. Женщина с хорошим положением, приличной внешности, но
которая всё ещё нуждается в его помощи.
– Я буду помнить тебя в следующей жизни.
– Невозможно. Вы уже… забыли.
– У меня что-то на лице?
– Простите, засмотрелась, ведь Вы очень красивы.
– …Понимаю.
«Бесполезно.
Даже
если я делаю то, что он хочет, Раймонд не даёт мне ответ, который я хочу.
Ни
жизни, ни смерти. Когда-то я думала, что этот мужчина спасёт меня. Должно быть,
тогда я смотрела на Раймонда так же, как смотрят на солнце находясь в морской
пучине.
Но
он не спас меня.
Солнце
это просто солнце.
Времена
меняются.
Солнце
не восходит и не заходит на колеснице, запряжённой богами, и оно не является
учеником богов.
Это
просто объект тепла. И этот объект слишком велик для создания морских глубин.
Однако
и в этот раз я сыграю перед тобой ту роль, которую ты хочешь.
И
подарю тебе смерть.»
– Мы почти на месте.
– И правда.
В этот раз Карен вновь чуть не упала, когда пыталась
спуститься с кареты, не наступив на Тома.
Ощущая на себе пристальный взгляд Раймонда, девушка
надеялась, что её действия хоть немного развеют его сомнения.
И с её многолетним опытом Карен убедилась, что его
уже тянет к ней.
После того как они выбрались из кареты, Изелла,
которая ехала одна, посмотрела на них опухшими глазами.
Вот только Раймонд даже не взглянул на неё.
______________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Ivy
– Пожалуйста, не
забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
Глава 5. «Сезон охоты». (2)
*****
Перебирая бумаги, Вэрдик считал.
«Бюджет
куда больше, чем я думал.
Во
мне есть страстная сторона. Невольно я взволновался и потратил куда больше
средств бюджета.
Таким
образом, лишь лорд Хайэр получает выгоду,» –
Вэрдик цокнул языком, смотря на средства, которые он мог бы получить прямо
сейчас.
– Это чересчур, – вздохнул лорд Хайэр, а его
морщинки углубились. – Не нужно было делать этого жителям наших территорий. Вы
никогда не сможете вернуть себе основную часть потраченных средств.
«Даже
этот нудный лорд заметил это. Я слишком увлёкся.
Однако
существует альтернатива.
Я
ещё не говорил об этом даже Изелле. Эта возможность, которую я давно искал,
также привлечёт графиню.
Она
должна быть на отдыхе в день пути на карете отсюда. Она не сможет отказаться.
И
если здесь будет присутствовать подобный аристократ, как она, это будет ничем
иным, как нотариальным заверением помолвки.»
– А как насчёт этого?
– Это… не рано ли?
– Лорд ведь уже дал своё разрешение. Приготовления восхитительны.
Что, если бы лорд был бы с нами в подобный момент?
Место хозяина мероприятия уже было определено,
однако Вэрдик пытался проявить минимальную вежливость. Но, к счастью, лорд
Хайэр покачал головой.
– Нет, всего этого уже достаточно. Однако я благословляю
вашу дочь.
– Благодарю.
Лорд погладил подбородок, смотря на план.
В этих словах не было большого значения.
Нет, они были просто символичными, но вот с эмоциями
в них была беда.
Однако лорд Хайэр уже понимал, что не в состоянии
противостоять.
И Вэрдик знал это.
Учитывая их статусы, эти слова были довольно
грубыми, но лорд Хайэр не указал на это.
Нет, он не мог указать. Уже сейчас Вэрдик обладал
большей властью, чем лорд Хайэр.
И лорд, и Вэрдик знали это.
Поэтому Вэрдик находил эту ситуацию забавной.
– Всё будет отлично.
«Последний
день фестиваля. В этот момент, с благословением лорда, мы покажем, кто
настоящие хозяева,» – Вэрдик вспомнил плачущее лицо
своей дочери.
А затем вспомнил её улыбающееся лицо.
«Раймонду
придётся обручиться с Изеллой.»
*****
Изелла зашла за дерево, чтобы никто не увидел её, и
высморкалась.
Её нос был ледяным, потому что она провела слишком
много времени верхом.
Девушка сделала глубокий вдох, чтобы успокоить
дыхание:
– Ха….
Однако ей хотелось плакать.
«Нужно
быть терпеливой.»
Вот только то, что Раймонд поехал не верхом вместе с
ней, а в карете с Карен, очень расстраивало Изеллу.
– Эта сука, – Изелла закусила губу.
«Кокетливая
сука, которая флиртует с чужими мужчинами. Раймонд – мой жених.
Даже
если мы ещё не провели надлежащую церемонию помолвки, все знают, что мы будем
помолвлены, ведь семьи заключили обещания.
Сколько
долгов мой отец простил семье Раймонда? Даже если это отношения, которые были
сформированы обстоятельствами взрослых, когда мы были маленькими, Раймонд
никогда не высказывал признаков недовольства.
Он
уважал меня и присылал подарки на день рождения и другие особые случаи.
Он
пользуется популярностью у людей всех возрастов, но никаких скандалов не было.
До
сих пор этот факт очень утешал меня…
Я
единственная, кто может выйти за него замуж.
Даже
если мы ни разу не держались за руки, когда рядом не было людей, даже если он
не смотрел на меня, когда не был занят работой, это ничего не значит.
Я
его единственная женщина, и если он женится на мне, то у него больше не будет
проблем.
Но
почему Раймонд так откровенно дружелюбен с этой сукой?»
– …Нет.
Изелла была в отчаянии.
«Карен
Хайэр удивительно красивая женщина.»
После того как Раймонд спас Карен от опасности,
Изелла продолжала с тревогой смотреть на них.
«Он
заметно часто громко смеётся в её присутствии.
Он
проводит с Карен куда больше времени, чем со мной.»
Именно для того, чтобы ехать на лошади рядом с
Раймондом, Изелла выбрала одежду для верховой езды и лошадь вместо комфортной
поездки в карете. Ведь, приехав в этот особняк, Раймонд больше беспокоился о
том, чтобы проводить время с Карен, чем с Изеллой.
«Однако
вместо того, чтобы поехать верхом со мной, Раймонд поехал с Карен в карете.
Она
точно соблазнила его.
О
чём они говорили в карете? Что делали?» – Изелла
нервничала всё сильнее.
Все виды заблуждений, о которых она не хотела
думать, пронеслись в её голове.
– В течение сегодняшнего дня всё закончится.
– Не угадали. Обычно на поимку овцы уходит неделя.
Вы так бахвалитесь, потому что Вам стыдно?
Вдалеке были слышны голоса Карен и Раймонда.
Изелла сразу же попыталась выйти, но вновь
спряталась за дерево, опасаясь, что уголки её глаз опухли.
Она сделала глубокий вдох.
«Ты
должна обнимать своего заикающегося жениха!» –
Изелле хотелось прокричать это.
«Разве
не такой мужчина подходит этой Карен? Почему он не пришёл с ней?!» –
Изелла была на грани ярости из-за каждой детали.
*****
– Достаточно ли ловушек?
– Не подходите близко. Это опасно.
Карен разговаривала с Ксеноном, а не с Раймондом,
смотря на ловушки.
Изелле всё ещё было трудно сразу выйти, поэтому она
продолжала подслушивать, прячась за деревом.
– Ловушки выглядят слишком маленькими… Их будет
достаточно?
– Достаточно. Они будут удерживать лодыжку, а
выстрел закончит дело. Если они будут слишком большими, животные заметят их и
обойдут стороной.
– Не забывайте, что они будут использоваться для
ритуала. Вы должны получить их как можно более невредимыми.
– Это… Я забыл об этом. Я постараюсь.
«Похоже,
Карен интересуют ловушки.»
Изелла не очень интересовалась охотой, поэтому Карен
выглядела странно, проверяя ловушки и ружья одно за другим.
Охота была не для женщин.
Несмотря на то, что Изелла была достаточно активная,
любила кататься на лошадях и следить за охотой на лис, сама она в охоте не
участвовала.
Большинство женщин ждали конца охоты, чтобы хвалить
мужчин, когда те поймают добычу и преподнесут им меха.
Или просто помогали горничным готовить еду.
Однако, казалось, Карен интересовала именно сама
охота.
«Должна
ли я беспокоиться о подобной вещи, пока поддерживаю эту территорию?» –
из-за дерева Изелла наблюдала за действиями Карен.
«Сейчас
Карен выступает в роли дочери лорда и хозяйки земли, но рано или поздно эта
роль достанется мне.
Кажется,
отец собирается оставить их жить в качестве прикрытия, даже если заберёт все
права у лорда Хайэр. Но я хочу по-другому. Их нужно выгнать.»
И чем больше Изелла смотрела на Карен, тем сильнее
становилась эта мысль.
«Карен
Хайэр нельзя оставлять здесь.
Если
рядом с нами будет такая женщина, велика вероятность, что Раймонда заберут.
Даже
если Раймонд искренний мужчина, если его соблазняет такая сука, как Карен, кто
сможет устоять?» – Изелла боялась Карен, которая снова и
снова появлялась в её снах.
«Это
потому, что я слишком ревнива? Я начинаю слишком часто думать о Карен.
Неприятно.»
– Изелла, что ты там делаешь?
– …Н-ничего, – Изелла испугалась, когда Карен
позвала её, но быстро пришла в себя и вышла из-за дерева.
Она была так погружена в свои мысли, что не могла
видеть проходящих мимо людей.
– Куда делся Раймонд?
– Направился в лес на охоту вместе с другими. Прошло
некоторое время с тех пор, как Вы ушли. Вы были там? Я не могла найти Вас
раньше.
– …Вот как.
«Ложь.
Как бы я ни задумалась, я никак не могла пропустить зов Карен, ведь я была
недалеко.
Видимо,
Карен специально оставила меня в стороне, чтобы получить больше времени крутить
хвостом перед Раймондом.»
Посмотрев на Карен, Изелла направилась к ней.
«Ты
думаешь, я не замечаю твоих намерений?»
Не замечая пристального взгляда Изеллы, Карен
наблюдала за ловушками вокруг них и тем, как горничные готовят еду на столе.
Изелла подошла к Карен.
– Мисс Карен интересуется охотой?
– Да, несильно, но… Поскольку это гористая
местность, здесь много животных. Даже если мы готовимся к охоте каждый год,
всегда есть люди, которые каждый раз получают травмы.
– Что за звери здесь?
– Почти все. Медведи, волки, лисы… Медведи здесь
очень свирепые, поэтому ловить их нужно осторожно. Было много нападений на
людей.
– Тогда разве это не опасное место? – Изелле стало
немного жутко, и она огляделась.
Лес был очень густым.
Он являлся дремучим, а там, где не было дороги,
росли деревья, поэтому было темно, словно ночью.
В том месте, где были Карен и Изелла, все деревья
были срублены, чтобы создать свободное пространство. Однако Изеллу пугала мысль
о медведе, выходящем из тени.
– Всё в порядке. У нас достаточно ловушек и людей,
которые их контролируют. Здесь не так опасно. Животные не приходят в опасные
для них места.
«Это
нормально, потому что животные также стараются избегать людей.»
Хоть Карен сказала это, однако Изелла не могла
скрыть своё беспокойство в отсутствии Раймонда.
Слуги и горничные здесь всё ещё принадлежали Карен,
а не Изелле.
Но зная, что волноваться об этом будет слишком
большой ошибкой, Изелла попыталась быть смелой.
– Не нужно так бояться животных. Они попадут в
ловушки, как только подойдут близко, – Карен улыбалась, смотря на Изеллу.
Изелле не нравилось выражение её лица.
«Она
словно смотрит на меня сверху вниз.»
Изелла повернулась в направлении дальних деревьев.
Она хотела привести в порядок свою одежду.
Было неприятно, что корсет внутри костюма для
верховой езды оказался слишком тугим. Поэтому ей нужно было ослабить узел.
– Я не боюсь.
– Понимаю. Однако не заходите слишком далеко.
– Карен, не беспокойся о чужих делах! – сердито
воскликнула Изелла.
– Но если Вы пройдёте дальше, то это ведь Ваша
лодыжка будет отрублена?
– …! – Изелла остановилась.
На шаг перед ней лежал капкан.
– Почему ты не сказала мне раньше? О… опасно же!
– Разве я не сказала? – Карен пожала плечами.
Но Изелла не могла улыбаться.
Лезвия капкана были настолько острыми, что её
лодыжку действительно могло перерубить.
«Я
правда могла лишиться лодыжки.
Но
как она может говорить об этом так легко?» –
Изелле было трудно говорить, ощущая на себе взгляды окружающих.
Все горничные щурились, бросая на неё жалостливые
взгляды.
– …Я собираюсь переодеться в карете.
– Хорошо, я помогу Вам.
Карен последовала за Изеллой в карету.
Изелле не понравилось это, однако она ничего не
могла сделать.
Хлоп.
Дверь кареты закрылась, и Карен встала за спиной
Изеллы.
Пальцы Карен развязывали заднюю часть корсета
костюма Изеллы для верховой езды.
Распуская одну ленту за другой, её пальцы коснулись
спины Изеллы.
– …
«Бесит.»
Холодные пальцы касались спины Изеллы.
Даже с чувствительными пальцами это было странно
неприятно.
«Изелла
похожа на ползающего червя.
Почему
она так ненавидит ‘Карен’? Потому что Раймонд проявляет ко мне интерес? Конечно, в какой-то степени это
правильно.
Но теперь станет жутко.»
– Изелла, мне развязать корсет до конца, а затем
снова зашнуровать его?
– …Да, пожалуйста, – терпеливо сказала Изелла.
Возможно, причиной тому были те дни.
У Изеллы были сильные менструальные спазмы.
Накануне её мучали головные боли и боль в пояснице.
Естественно, всё это время Изелла также мучилась от
боли в животе.
Сейчас было самое подходяще время.
– …Не-несильно… пожалуйста.
– Да.
«Странно,»
–
Изелла была в ужасе.
У неё был регулярный менструальный цикл.
А теперь наступило время менструации.
Было естественно терпеть боль от знакомых
менструальных спазмов.
Однако, когда Изелла думала о предстоящем
кровотечении, она думала о крови, которой быть не должно.
[– Кровь на кровати и юбке?]
«Да,» –
после слов Карен Изелла убедилась.
«Я
просто неправильно всё увидела.
Кровь
пошла внезапно.
Я
просто не увидела кровь на своей юбке, но…»
– Готово.
«На
моей юбке была кровь, на моей кровати была кровь, но на нижнем белье её не
было.
Это
была ночь, когда я видела тело чернокожей горничной.»
Изелла старалась не думать об этом, смотря на чисто
выстиранную юбку.
Но что бы она ни делала, она не могла избавиться от
этого неуютного чувства.
«Тогда
я думала, что причина в менструальной крови, но на следующий день на одежде не
было следов.
По
времени также не должна была начаться менструация.
Можно
было подумать, что это была менструальная кровь, но это не так.
Совсем
не так.
Это
была не моя собственная кровь, а чья-то чужая, пропитавшая мою одежду и
постель.
Я
не могу сказать об этом никому.
Лишь
ей.
Карен,
рядом с которой всегда была женщина по имени Нэнси.»
– …Карен, это… Как тебе тот ребёнок, Донна? Новая
горничная, что рядом с тобой.
– Донна? – Карен качнула головой, когда Изелла
спросила её об этом, но улыбнулась. – Она хороший ребёнок.
«Что?»
–
Изелла не могла понять этой реакции.
«Личная
горничная весь день находится рядом с хозяином.
Она
просыпается утром, помогает одеваться и вести дела по хозяйству.
Она
должна помогать с каждой мелочью и радовать хозяина, пока тот не ляжет спать.
И,
судя по тому неуютному ужину, Карен должно быть грустно из-за того, что Нэнси
ушла.
Кроме
того, она впервые официально услышала об уходе своей горничной.
Так
почему Карен в порядке?
Женщина,
с которой она была целыми днями столько лет, исчезла без единого слова, а она
сменила горничную и закрыла этот вопрос без особой суеты? Я подняла огромную
шумиху просто из-за того, что пропало одно моё ожерелье.
Естественно,
что шум должен быть лучше, если исчез человек.
Горничная
– это её собственность. Пропавшая собственность.»
– Донна невероятно добрая и милая, – улыбнувшись,
Карен открыла дверь кареты.
Слуга, стоявший снаружи, тут же поддержал её.
Изелла тупо смотрела в спину Карен.
«Как
она может так относиться к горничной, которая долгое время заботилась о ней, но
однажды исчезла?
Пусть
и говорит холодно, но она добра даже к этой неуклюжей горничной.
Карен
добра ко всем, включая слуг.
Но
почему… она не заинтересована в исчезновении Нэнси?» –
Изелле стало не по себе.
______________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Ivy
– Пожалуйста, не
забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
Глава 5. «Сезон охоты». (3)
– Пахнет кровью.
– … – Дулан растянулся в кресле и, нахмурившись,
посмотрел на Карен.
В течение семи дней, связанных с праздником, он выбирал
одного из животных для всесожжения, перерезал ему горло, пуская кровь, и
публично сжигал.
В отличие от него, пропахшего кровью и дымом, Карен
сияла.
Посмотрев на Карен с недовольным лицом, Дулан
сказал:
– …Т-ты выглядишь расслабленной.
– Сэр Раймонд крайне талантлив, – пожав плечами,
Карен посмотрела на расчленённого кролика.
«Во
время фестиваля священник действует как мясник.
По
иронии судьбы верующие окрашивают свои руки кровью, чтобы выразить свою
благодарность Богу.»
Подготовка, которая по ожиданиям должна была
продлиться две недели, закончилась через три дня благодаря присоединению
Раймонда и Ксенона.
Карен, которая должна была встретиться с отцом до
конца подготовки и найти след Нэнси, пришлось отложить план из-за неожиданного
изменения расписания.
На четвёртый день воды должна была пройти церемония
помолвки Изеллы и Раймонда.
Это известие перевернуло весь особняк вверх дном.
Количество работы увеличилось в несколько раз, а
слуги и горничные чуть ли не бегали.
Даже несмотря на то, что церемония помолвки должна
была пройти на фестивале, сам фестиваль был грандиознее, чем обычно.
Эта помолвка стала неожиданной даже для Карен.
«Обручиться
в это время. Изелла и Раймонд. Ни в одной из моих жизней ничего подобного не
было.»
Это делало Карен ещё более взволнованной, когда она
думала о том, как много Вэрдик сделал, чтобы залечить обиды Изеллы.
«Смерть
Нэнси напугала Изеллу, равнодушие Раймонда делает её ещё более тревожной, а Вэрдик
продолжает прикладывать столетние усилия, чтобы успокоить её.
Но
есть кое-что более захватывающее, чем это.»
– …Т-тебе жаль, что они собираются пожениться?
– Немного, – хихикнув, Карен обняла Дулана за плечи,
а затем переместила руки на его шею. – Он красивый, не правда ли? Талантливый и
богатый.
Её руки наполнились силой.
«Хочу
задушить тебя вот так.»
Естественно, эта слабая попытка была подавлена
Дуланом без особых усилий.
Несмотря на усилия, которые Карен вкладывала, Дулан
мягко разжал её руки.
«А
ведь я вложила много сил. Слишком существенная разница в силе между мужчиной и
женщиной.»
– Ты отказываешься от моих объятий. Мне так грустно.
– …Сумасшедшая, – даже когда Дулан сказал это, он не
выглядел сильно недовольным.
В эту встречу Дулан казался странно более
расслабленным, чем в прошлые периоды, даже когда они были женаты.
Вот что не понравилось Карен.
«Смешно,
какими самодовольными становятся мужчины, едва им удалось переспать с женщиной.
Я
хотела, чтобы ты показал мне больше своей ревности. Возможно, церемония
помолвки Раймонда и Изеллы успокаивает его нервы? Если это так, то это крайне
разочаровывающая реакция.»
– …Че… четыре дня очищения т-тела.
«Чего
ты ждёшь?» – Карен с силой потянула голову Дулана
на себя.
Послышался слабый стон:
– Агх.
– У тебя нет седины на голове.
– Т-ты и правда…
«Я
бы хотела, чтобы ты показал мне ещё немного грязных чувств.
Но
для меня, ищущей что-то более интересное, есть кое-что более срочное, чем твоя
ревность, Дулан.
Раймонд
быстро справился с работой, поэтому я смогу порыться в кабинете отца и в деле,
связанном с Нэнси.
Это
будет более захватывающим, чем церемония помолвки Раймонда.»
– Ты сейчас не занят? Со мной нет Тома, чтобы
проверить, не слишком ли перетруждается мой отец. Пожалуйста, пусть он уделит
мне немного времени. Я смогу увидеться с ним во время ужина?
– …Лорд занят.
– Тогда дай мне ключ от кабинета.
– …Зачем?
– Ты не знаешь, что у Хелен его нет? Где, чёрт
побери, он находится, если его нет у экономки?
– П-подожди, кабинет должен быть открыт.
– Не этот кабинет, а личный кабинет отца. Я слышала,
что кроме него ключ есть ещё и у тебя.
Нахмурившись, Дулан покачал головой:
– …Зачем тебе туда?
Но Карен, уже приготовившая ответ, ответила без
раздумий:
– Я хочу увидеть портрет моей матери. Он хранится
именно там.
– …Если что-то пропадёт…
– Я думаю, ты ошибся с адресатом. Это ведь мой дом,
нет?
Закатив глаза, Дулан вытащил ключ из ящика стола.
Он выглядел сложным и трудным к созданию копии.
Когда Дулан посмотрел на неё, Карен тут же опустила
ключ и спросила его:
– Завтра тоже будет забой?
– Так… Не говори так о церемонии. Это невежественно
и глупо…
– Мне жаль.
Дулан ещё сильнее сжал губы, когда Карен оборвала
его речь извинением и, бросив проповедь, продолжил:
– …Е-если быть точным, он начнётся завтра. Сегодня
была жертва зерном.
– А запах?
– …Упражнялся.
– Запах – это не шутка. Нет, тебе не нужно смывать
его сейчас. Завтра меня тут не будет. Я здесь, чтобы сказать тебе это. С
Раймондом и мисс Эванс. Ах, сэром Раймондом.
Не используй карету из вишнёвого дерева. Мы воспользуемся ей завтра.
– Т-ты зовёшь его так фамильярно.
– Ты ревнуешь?
«Сделай
что-нибудь.»
Однако Дулан предал ожидания Карен.
Он лишь нахмурился и обвинил её:
– …Я-я бы хотел, чтобы ты не относилась к этому так
легко. Если у тебя есть мозг, Карен Хайэр. Эвансы готовятся к церемонии
помолвки… Им придётся сделать это.
– Она попросила меня об этом.
Естественно, это было ложью.
Изелла не стала бы просить ехать с ней, как только
ей порекомендовали хорошее место для просмотра фестиваля. Они просто
планировали выехать вместе и вернуться по отдельности.
Только так Карен могла свободно передвигаться по
особняку. Поэтому для неё было удобнее, что Дулан думал, что они проводят время
вместе.
– Тебя? Попросила? – Дулан повернул голову,
показывая вопросительное выражение, словно он не понимал, о чём могла попросить
Изелла.
– Ей кажется, что она совсем не нравится сэру
Раймонду.
– …Это так?
– Этого недостаточно, чтобы увидел сторонний
человек. Но достаточно для вовлечённых в это дело сторон. Во всяком случае, мы
обе вместе с сэром Раймондом пойдём куда-нибудь во время фестиваля. Разве это
не мой долг позаботиться о подавленной гостье? Объединение этих двоих также
поможет нашему поместью.
– …Скорее, я думаю, что это послужит возможностью
зажечь огонь греха.
«Так
даже лучше,» – пожав плечами, Карен улыбнулась и
Дулан больше не возражал.
Он слишком устал для этого.
*****
– Нет, почему вы продолжаете преследовать меня?
– Что? Леди, если Вы будете проводить время вместе с
сэром Раймондом и мисс Эванс, лорд Дулан сказал нам оставаться с вами…
«Как
же это бесит.»
Донна расплакалась, когда Карен недовольно
нахмурилась.
Боуэн смотрел вдаль.
«Будет
неразумно возвращаться в особняк в одиночку, чтобы обыскать кабинет отца.»
– Это ничтожество…
– Лорд дал достаточно денег.
Карен ударила Боуэна зонтиком по ноге:
– Я повторю это ещё раз. Дулан ещё не лорд, не так
ли?
Донна оглянулась и сделала несколько шагов назад.
– А я – хозяйка. Не говори так, словно всё это тебе
дал Дулан.
– П-прошу прощения.
Слуги отличались от горничных, возможно, потому, что
не принадлежали хозяйке, Карен.
«Времени
немного, да и просчитать дальнейший маршрут трудно.
Однако
есть кое-что.»
Победив Боуэна, Карен с улыбкой обратилась к Донне:
– Тогда пойдём к миссис Дэй?
В новой жизни Карен была полна решимости не
повторять своих прошлых ошибок.
Карен, у которой не было намерений разводить скандал,
просто сидела в карете, движущейся к дому миссис Дэй, что, казалось, ещё больше
обеспокоило слуг.
– Я не собираюсь сбегать.
– Я не верю в это.
– Тьфу, – даже когда Карен покачала головой, Донна
молчала. – Расскажи мне о миссис Дэй.
– Вы знаете её лучше, чем я.
«Знаю,»
–
Карен начала трепать кончики локона.
– А что ты скажешь?
Карета подъехала к нужному дому слишком быстро.
Это был дом миссис Дэй, до которого Карен смогла
добраться после стольких неприятностей. Он был старомодным и немного
непривлекательным для дома, где жила гувернантка дочери лорда.
– Почему он такой старый?
– …Леди. Этот дом довольно хорош… К тому же он
близко к центру.
– Если близко к центру, значит, тут шумно.
– Можно дойти до нужного места сразу, без
необходимости ехать в карете. Безопасность лучше.
– Это… Здесь так много людей. Как это может быть
лучшей безопасностью?
– Потому что они следят друг за другом.
– Не лучше ли иметь больше слуг?
– Эм… де… деньги.
Услышав разговор двух девушек, Боуэн подал голос:
– Давайте зайдём.
– П-подожди.
Но Боуэн постучал в дверь, не услышав ответа Карен.
К ним вышла горничная в потрёпанной форме и,
спросив, кто они, с широко открытыми глазами вбежала обратно в дом.
Спустя некоторое время вышла женщина средних лет.
Донна первой поздоровалась с ней:
– Здравствуйте.
«Эта
женщина миссис Дэй?» – Карен сложила зонтик и приподняла
юбку, чтобы поздороваться.
Поздоровавшись, она окинула женщину взглядом с ног
до головы.
Это была женщина, которую Карен никак не ожидала
увидеть.
Карен не ждала, что она сможет помочь. Однако даже
впечатление от неё, что было обычным, немного разочаровывало.
Превышение ожиданий – это хорошо, но неожиданность
не всегда делает нас счастливыми.
Миссис Дэй была пухлой женщиной средних лет с
румяными щеками и каштановыми волосами с оттенком седины. Впечатление как от
обычного человека было довольно сильным.
Она казалась очень далёкой от таких слов, как
секреты или заговоры.
– Карен?
– Да…
– Боже…
Эта женщина средних лет производила мягкое
впечатление.
Самое правдоподобное для гувернантки впечатление.
Миссис Дэй почти бегом приблизилась к Карен.
Не говоря ни слова, она обняла девушку.
– Карен? Это и правда ты.
Сбитая с толку, Карен остановила руку, которой
собиралась оттолкнуть миссис Дэй.
Женщина, обнявшая её так крепко, что у Карен
перехватило дыхание, отпустила её через некоторое время и, взволнованно смотря
на девушку, взяла её за руки:
– Прошло очень много времени.
Карен, впервые видевшая её, могла лишь улыбнуться.
– Ты помнишь меня?
Это был трудный вопрос.
«Сейчас
я должна просто смеяться.»
– Просто я давно не видела Вас, – рассмеялась Карен.
– Прошло не так много времени.
«Донна
точно говорила, что она ушла довольно давно.»
– Карен.
– Да, миссис Дэй.
– Ты меня не помнишь, – с каменным лицом сказала
миссис Дэй.
Нежное впечатление быстро закаменело.
На её лице явно отражались какие-то мысли, и Карен
не могла продолжить говорить что-то.
– Ты всё ещё ничего не помнишь? – единственные
слова, произнесённые тихим голосом, которые не могли услышать стоящие в стороне
Донна и Боуэн, без колебаний пронзили мозг Карен. – Ты потеряла память.
«Я
потеряла память.
Я
знаю это.
О
чём она? Какую именно часть воспоминаний я потеряла?»
Это перевернуло все воспоминания Карен о прошлом.
«Кто
эта женщина? Почему она говорит что-то подобное, что я не могу понять, потому
что это никогда не проявлялось раньше? Эта женщина знает, что говорит?»
– Заходи. Мы давно не виделись. Правда.
Следуя за шагами миссис Дэй, Карен вошла в сумрачный
дом.
Снаружи он выглядел старым, но внутри было чисто.
Но именно эта чистота заставляла приглядываться
сильнее.
Если присмотреться, то обои были выцветшими, а
деревянный пол потёртым и скрипел при каждом шаге.
Этот звук заставлял Карен чувствовать себя ещё более
неуютно.
Место, в котором она никогда не была, человек,
которого она никогда раньше не видела. Всё это вызывало в ней ощущение дискомфорта.
У Карен пересохло во рту.
«Хочу
выпить чая.»
– Завари чай в самой лучшей чашке!
По приказу мадам Дэй горничная скрылась в кухне.
Карен сделала знак Боуэну и Донне, которые стояли у
двери:
– Донна, Боуэн, почему бы вам не пойти и не
насладиться фестивалем?
– Как мы можем доверять леди? – мгновенно ответила
Донна.
Лицо Карен ожесточилось.
«Я
не хочу разбираться с тобой сейчас. Точнее, я не могу позволить себе этого.»
– Мне есть о чём поговорить наедине с миссис Дэй. Мы
не виделись слишком давно. Вам просто нужно остаться в гостевой комнате.
– …Карен, прости, но у нас нет комнаты для гостей.
Как насчёт комнаты для прислуги?..
Донна презрительно посмотрела на поношенную одежду,
которую носила горничная миссис Дэй, и её лицо исказилось от ужаса:
– Н-ни за что. Лучше сходить на рынок, чем это.
Донна отказалась, даже позволив себе грубость, но, к
счастью, Боуэн схватил её за плечо и заставил замолчать, потому что она перешла
грань.
«Мне
придётся рассказать Хелен о поведении Донны, когда вернусь в особняк,» –
нахмурившись, Карен указала пальцем на дверь, чтобы Боуэн мог увидеть это.
«Убирайтесь.»
– Мы придём ко времени послеобеденного чая. Донна,
идём со мной.
– Эй…
– Поторопись.
Когда их выгнали, с каменным лицом вышла горничная,
несущая чай.
Причина её поведения сразу стала ясна.
Не хватало чашек.
Миссис Дэй села, держась за руки.
Карен сосредоточилась на том, что она должна была
сделать.
– Ты не помнишь меня?
«Как
много я могу рассказать этой женщине?» – сжав губы,
Карен растерянно моргнула.
Она волновалась.
– Я знаю это. В конце концов, это случилось после
того, как миссис Хайэр скончалась. Лорд был…
«О
чём сейчас говорит эта женщина?» – глаза Карен
обратились к миссис Дэй.
«Я
должна спросить.»
– Причём здесь моя мать? – её голос прозвучал резче,
чем ожидалось.
– Как много ты знаешь?
Карен не понравилось, что мадам Дэй отвечала
вопросом на вопрос, но ничего не могла сделать с этим.
Она решила чуть изменить свои действия, чтобы
проявить инициативу:
– Миссис Дэй, я очень… растеряна, – Карен прикрыла
глаза.
«Судя
по её статусу и дому, эта женщина, должно быть, не получает должной пенсии от
лорда.
Обычно
гувернанток, не состоящих в браке, после работы знакомят с другим домом.
Особенно
если у тебя положение лорда. Если же она не может найти подходящее место, то,
естественно, остаётся в поместье, получая пенсию. Есть много подобных случаев.
Однако,
смотря на состояние этого дома, можно сделать вывод, что она вышла из дома
необычным способом.
Крайне
странно, что гувернантка, обучавшая единственную дочь лорда, ведёт подобную
жизнь.
Значит,
она прячется от взора лорда.»
– Не пытайтесь расспрашивать меня. Я хочу, чтобы Вы
просто рассказали мне всё, что знаете.
– Мне нужно знать, как много тебе известно, чтобы я
могла рассказать тебе об остальном.
– Миссис Дэй.
«Даже
если я взволнована, я прожила уже сто лет в окружении десятка горничных.»
Открыв глаза, Карен посмотрела на миссис Дэй:
– Я потеряла память. Скажите мне, что Вы знаете.
Потому что сейчас мне невероятно больно. И если Вы поможете мне, я обязательно
отплачу Вам.
– …Эта часть всё ещё с тобой, – опустив чашку,
миссис Дэй зашевелила руками.
Она тоже нервничала.
– Ты была такой с детства, – и миссис Дэй начала
рассказывать Карен о её неизвестном прошлом. – Ощущение чрезмерной зрелости. Ты
хорошо соображала, но… это не было умом, как у учёных. Ты немного отличалась от
детей аристократов твоего возраста. Было ли это потому, что тебя воспитывала
Кэтрин?
– Вы были знакомы с моей матерью?
– Ты помнишь Кэтрин?
– Это… Нет, совсем не помню.
Миссис Дэй смотрела на Карен, сидящую перед ней, но
её взгляд был туманным, словно она видела что-то далёкое.
Выражение глаз, словно сквозь неё видели её мать,
было неприятным.
«Отец
иногда так же смотрит на меня.»
– Леди Нора Кэтрин Хайэр. Её девичьей фамилией была
Энид. Вообще-то Кэтрин… Да, просто. Называть её мадам Хайэр очень странно.
Честно говоря, я никогда не думала, что она станет жить в подобном месте.
Карен прижала губы к краю чашки, чтобы скрыть дрожь.
Вкус чая был незнаком ей.
В конце концов Карен с горечью скривила губы.
– Всё потому, что Кэтрин всегда окружали мужчины. Я
думала, что она выйдет замуж и будет жить в красивом месте. В сравнении я
говорю о материальной части.
Карен покраснела, когда миссис Дэй окинула взглядом
дом.
– Это было очень глупо, но она никогда никого не
слушала. На первый взгляд она выглядела слабой, но была очень упряма.
С точки зрения Карен, эти слова не представляли
особого интереса.
Карен была несколько нетерпелива.
Ей не была интересна любовная история родителей [Карен].
Однако миссис Дэй продолжала говорить о Кэтрин,
матери [Карен].
Какой красивой была Кэтрин, как популярна и сколько
женихов влюблялось в неё. Она рассказывала это с лицом, наполненным гордостью,
которую Карен не могла понять, наблюдая со стороны.
Карен осознала, что миссис Дэй не была тем пророком,
который дал бы ей ответы, на которые она надеялась.
«Это
разочаровывает.
Она
простая женщина средних лет, которая любит болтать и скучать по прошедшим дням.»
– Ты очень похожа на Кэтрин. У меня до сих пор есть
её портрет. Видишь вон ту стену?
На стене висел портрет красивой женщины, очень
похожей на Карен.
«Даже
если я умру, Нэнси никогда не должна делать что-то подобное… Ах, когда я умру,
эта история закончится, поэтому я не смогу увидеть это.
Эта
женщина средних лет, хвастающаяся чужой славой, становится всё более
обременительной.»
– Я часто слышу это, – вежливая улыбка Карен
выглядела так, словно её лицо вот-вот сломается. – Я хочу узнать больше о своих
воспоминаниях, чем об этом.
– Ах, да, – миссис Дэй неловко замолчала. – Ты была
очень упряма с самого детства. Довольно умной… и единственной дочерью в самой
лучшей семье этого места. Но потом однажды ты сильно… заболела.
[–
Дэй, не вмешивайся больше. Это не то, что
должно волновать тебя.]
Глаза миссис Дэй потускнели от воспоминаний,
затопивших её сознание.
______________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Ivy
Глава 5. «Сезон охоты». (4)
*****
– Тогда восточная культура… Карен. Карен?
Дэй хотелось плакать.
Маленькая девочка, которую она учила, дрожала всем
телом.
Юный и остроумный дух исчез после того, как ей
исполнилось семь лет, и ребёнок почти весь день плакал от страха. Горничные с
хорошим телосложением прибежали на зов и обездвижили ребёнка.
Вскоре к Карен прибежала Кэтрин, которая была
довольно серьёзно больна.
Сегодняшний урок был вот так испорчен.
Дэй не могла даже успокоить девочку, не говоря уже о
том, чтобы учить её, поэтому ей приходилось просто стоять в стороне.
Дэй ощущала яркий страх.
– Мадам, всё не так.
– … – Кэтрин крепко обнимала Карен.
Девочка дрожала даже после того, как мать обняла её.
– Всё в порядке, Карен. Мама рядом. Всё в порядке…
Тш-ш… Всё будет хорошо. Да? Поедим печенье?
Глядя прямо перед собой, девочка прижималась к
матери и ещё некоторое время плакала, а затем заговорила:
– Мама, моя жизнь… Какой в этом смысл? Если моя
жизнь…
Это был её десятый день рождения.
Было решено, что Карен и её родственник Дулан будут
помолвлены.
Это была помолвка, которой никто не был рад.
Кэтрин заболела и больше не могла забеременеть.
На глазах у родственников и знакомых она объявила об
этом.
Поскольку её тело слабело день ото дня, а
продолжительность жизни не была длинной, Кэтрин хотела увидеть помолвку своей
дочери. Всем показалось это несколько странным, но родители с обеих сторон не
были особенно против этой помолвки.
Помолвка состоялась неофициально с согласия
взрослых.
Когда они увиделись, лицо Карен выглядело так, будто
она съела насекомое, а лицо Дулана было таким, словно он унюхал гниль. Дулану
было восемнадцать лет, а Карен всего десять.
– Ты, ты… умрёшь, правда…
– Посмотрим.
Карен показала, что противится судьбе.
Она втолкнула Дулана в комнату, где находилась стая
собак, и закрыла дверь.
После этого Карен принесла стул и села перед дверью,
чтобы Дулан не открыл её.
Если бы слуга не открыл дверь, увидев Карен и сломав
замок на двери, Дулан умер бы на месте.
– Карен, немедленно извинись перед Дуланом!
Это уже был инцидент, который нельзя было сбрасывать
со счетов как детскую шутку.
Однако родители Дулана были крайне бедны и не хотели
упускать будущее место лорда, для которого семья Хайэр организовала всё,
включая обучение. С тех пор родители Дулана уделяли больше внимания Карен,
которая, казалось, сошла с ума, чем Дулану, своему родному сыну.
«В
этой семье я единственный человек, который может взять на себя роль настоящего
взрослого.»
Набрав в грудь побольше воздуха, Дэй преградила
Карен путь.
Однако прежде чем Дэй оттащила девочку от кровати
Дулана, та успела бросить свои слова:
– Эй, почему ты не умер тогда? Твоя жизнь ничего не
стоит.
– Карен! – в изумлении Дэй закрыла рот Карен
ладонью.
Но было уже поздно.
Прищурившись, Дулан посмотрел на Карен и угрюмо
ответил:
– …Е-если я не смогу убить тебя, я заставлю твои
внутренности гореть.
Но даже несмотря на то, что Дулан сказал это,
казалось, его потрясение оказалось слишком большим. И после этого, видя Карен,
он начинал заикаться.
И со следующего года он ни разу не посетил особняк лорда.
Дэй ещё сильней пыталась изменить Карен.
Она увеличила часы учёбы и рассказывала ей истории,
которые могли заинтересовать Карен.
Но ответом на это было лишь молчание.
Припадки Карен усилились, Кэтрин становилось хуже, а
лорд Хайэр молчал.
Как бы Дэй ни пыталась достучаться до них, все
просто избегали этого вопроса.
Она ничего не могла сделать.
Большую часть дня с Карен был доктор, а не
гувернантка.
Было много дней, когда Дэй сидела в кабинете одна.
Хелен, экономка лорда, урезала Дэй зарплату.
Дэй опустила голову, понимая, что у неё нет другого
выбора, кроме как смириться с этим.
А потом настал этот день.
День, когда место Дэй заняла чернокожая цыганка.
Это был год, когда Карен исполнилось четырнадцать.
– Ты мне очень помогаешь. Спасибо.
– Я просто благодарна за то, что мне дали такую
хорошую работу. Привет?
– …Если я не заговорила с тобой первой, не
разговаривай со мной.
Нэнси улыбнулась и взяла Карен за руку.
Когда чернокожая женщина, которую она увидела
впервые, взяла её за руку, Карен на мгновение скривилась, но исправила
выражение своего лица из-за упрёка своей матери.
Однако её взгляд не был добрым.
Кэтрин, которая привела Нэнси к Карен, резко
сказала:
– Карен, Нэнси та, кого привела твоя мама. Ты не
должна так смотреть на неё.
– Такая грязная…
– Дэй! Пожалуйста, уважай Нэнси так же, как ты
уважаешь меня. Она та, кто поможет Карен.
Однако то, что Нэнси взяли в помощь Дэй, означало,
что её влияние сильно уменьшается и что одной Дэй недостаточно.
Естественно, Дэй она не понравилось.
К счастью, Нэнси также не понравилась Карэн, и,
продолжая избегать её, она приходила к Дэй.
Каждый раз, когда Карен приходила к ней, Дэй ощущала
облегчение.
Дэй гладила Карен по голове, когда они оставались
одни.
Чем больше Карен отвергала Нэнси, тем больше это
помогало Дэй.
– Нэнси пела колыбельную? Что за нелепость. Хорошо,
что ты отвергла её, Карен.
– …
– Должно быть, эта цыганка пела какую-то странную
песню.
– Правда?
– Да. Давай, ложись.
«Темнокожая
женщина, которая даже не была в услужении у другой благородной леди, а являлась
простой странствующей гадалкой. Абсолютно не подходит.»
Дэй было крайне неприятно, что подобную горничную
пристроили к её ученице.
«Горничная
– работа не для подобной женщины.»
Опрятный вид горничной не должен был стыдить хозяйку.
Прислуга всегда должна была быть ухоженной и иметь скромный вид и молчаливость.
Для Карен же горничной, по крайней мере, должна была
быть женщина из среднего класса. Это вызывало возмущение Дэй.
Однако лорд не слушал советы Дэй.
– Дэй, я не принижаю твою образованность, однако
сейчас Карен нужно совсем не образование. Почему бы тебе не оставить это на
Нэнси?
– Лорд Хайэр, Вы не можете так поступать. Как можно доверить
свою дочь женщине, которая занимается магией? Она продолжает говорить Карен
странные вещи.
Потирая виски пальцами, лорд Хайэр ответил:
– Дэй, Карен не твоя дочь. Это нам решать, что
хорошо для нашего ребёнка. Как насчёт того, чтобы взять несколько дней и
отдохнуть в другом месте?
Дэй пришла в ярость и задала вопрос:
– Лорд Хайэр, я единственная, кто действительно
обращает внимание на Карен в последние дни. Как долго Вы разговариваете с Карен
не о мадам?
– Прекрати. Ты говоришь слишком много. Сейчас есть
более… У меня много работы, поэтому оставь меня в покое.
– Когда мадам умрёт, Карен…
Бам.
Дэй было жаль лорда Хайэр.
Он не мог правильно рассуждать из-за своей
смертельно больной жены.
То же самое касалось Кэтрин, которая была больна.
Дэй была единственным человеком, который мог думать
о Карен, не заботясь о Кэтрин.
«Ребёнок,
на которого не обращают внимание родители, воспитывается горничной.
Но
горничная никогда не даёт ему ласку. Точно так же, как и его родители.»
Дэй видела так много подобных людей.
И её сомнения стали убеждением.
– Сейчас… что ты сделала?
– Что? Это лекарство, которое помогает мисс.
– Ты кормила Карен лекарством? Ты проверила его у
врача?
На вопрос Дэй Нэнси фыркнула:
– Вы что, не понимаете, о чём я? Не отожествляйте
меня с этими идиотами, госпожа. У них свои методы, у нас свои. Просто это для
неё имеет больше смысла.
«Лорд
и мадам сошли с ума…»
Подросткам свойственно фантазировать и создавать
свои собственные миры.
Хоть степень сильно различалась, но припадки и
фантазии Карен не были редкостью для её возраста.
Взрослые должны были правильно исправлять подобных
детей.
Когда родители Карен привели цыганку, которая
рассказывала странные истории в подобной ситуации и давала ей странные
лекарства, Дэй вспылила.
Однако с появлением Нэнси припадки у Карен
значительно уменьшились.
Особняк, который был полон беспокойства об одной
Кэтрин, приветствовал тишину Карен.
Вот только в этой тишине Карен постепенно
становилась странной.
– Не могу есть.
– Мисс?
– Нэнси, у него странный вкус.
Дэй была поражена:
– Карен, тебе не следует быть такой вежливой со
слугами.
– Да? А.
Эти слова были началом.
Карен становилась всё более странной.
Она, которая стыдилась того, что её горничная
чернокожая, иногда проявляла к Дэй суровое отношение, словно её наниматель.
А её отношения с Нэнси становились всё теснее и
теснее.
Карен была совершенно спокойна.
Однако, по мнению Дэй, это было не слишком хорошо,
потому что она словно уснула.
Эмоции Карен притупились, а воспоминания постепенно
угасали.
Особенно серьёзно это было заметно в отношениях с
близкими людьми.
Кэтрин время от времени звала Карен всякий раз,
когда ощущала себя достаточно отдохнувшей, но эти вечера постепенно сократились
до одного раза в неделю, одного раза в две недели и одного раза в месяц.
Нэнси же, напротив, проводила с ней всё больше
времени с утра и до вечера, и её влияние на Карен росло.
– Карен… как её дела?
– Плохо. Нэнси продолжает читать странные сказки и
кормить её чем-то неизвестным.
– Но теперь она ведь не причиняет себе вреда и у неё
нет припадков, верно?
– …Да.
– Вот и славно, – Кэтрин смотрела на Дэй
затуманенными глазами.
Это были глаза, которые уже потеряли зрение и были
открыты лишь из вежливости.
– Пока Вы живы…
Карен не узнала свою мать в их последнюю встречу.
В ужасе, словно увидев что-то грязное, она схватила
Нэнси за руку и отступила.
– Мадам, в последние дни Карен почти всегда следует
за Нэнси, как если бы она была Вами.
– …Да?
– Её нужно забрать сейчас же.
– Дэй, – Кэтрин была худой, словно скелет, и от
красоты её юности не осталось следа.
Чистая белая ночнушка висела на ней, словно на ветке
дерева, а её голос ничем не отличался от скрипа деревянной мебели.
– Дэй, мы действительно… давно знакомы.
– …Мадам Хайэр.
– Даже если я умру, Карен будет в порядке. Нэнси
позаботится о ней.
– Только… горничная, – Дэй задохнулась. – Горничная
никак не может заменить Вас.
– Дэй, позови меня.
– Мадам Хайэр.
– Не так.
– …Энид.
Кэтрин попыталась изменить выражение своего лица.
Но нельзя было сказать, пыталась она засмеяться или
заплакать.
Кэтрин умерла.
Она прикасалась к портрету дочери, пока не умерла.
Кэтрин очень скучала по дочери, но так и не
встретилась с ней перед смертью.
По её мнению, Карен должна была забыть о ней.
Лорд Хайэр согласился с мнением о том, что не нужно
делать так, чтобы помнить о человеке, который всё равно умрёт.
Но он не выходил из комнаты Кэтрин целый месяц.
Он также избегал встреч с Карен.
– Карен.
– …А, да. Здравствуйте.
– Кэтрин умерла.
– Да? – Карен посмотрела на Дэй со слегка
ошеломлённым выражением лица, а затем повернула голову к Нэнси.
И Дэй никогда не забывала слов Карен, что
последовали дальше.
– Кто такая Кэтрин? – спросила Карен у Нэнси.
Одни эти слова были похожи на развернувшийся кошмар.
То, что сделала темнокожая горничная с Карен, было
равносильно превращению её в идиотку.
Дэй была шокирована.
Однако даже когда она стучала в его двери, лорд
Хайэр не вышел.
Сумасшествие этого ребёнка не было чем-то новым.
Это была невероятно незначительная вещь в сравнении
со смертью его жены.
В последний раз Дэй видела лорда Хайэр, когда её
уволили.
Дэй не хотела уходить, но, если она хотела получать
хотя бы маленькую пенсию, она должна была уйти так, чтобы не было проблем.
*****
– Ты не помнишь этого.
– …Да, миссис Дэй.
Первое чувство, которое испытала Карен – дискомфорт.
Карен была недовольна всем: начиная от того, что
сказала миссис Дэй, и заканчивая тем, как она смотрела на неё.
– Ты в порядке?
– Да.
«Чёрт,
как же хорошо.»
То, что сказала Дэй, было тем, что Карен ожидала. До
такой степени, что вся жизнь Карен казалась ей её собственным заблуждением.
Сколько бы раз она об этом ни думала.
– Почему? – миссис Дэй вопросительно посмотрела на
Карен. – Почему ты в порядке? Ты не можешь быть в порядке.
Губы Карен ожесточились от этих высокомерных слов.
– Подводя итог тому, что Вы рассказали, потеря
памяти, с которой я столкнулась, вызвана какими-то силами.
– Звучит очень неприглядно, но это правда. Цыгане
владеют самыми разными видами магии.
Карен фыркнула:
– Если у них есть такие способности, зачем им
странствовать повсюду? Проще завоевать мир.
Лицо миссис Дэй слегка покраснело.
Но вскоре она вновь заговорила:
– Всё потому, что твой разум хрупок.
«Как
бы я ни догадывалась, но слышать это из чужих уст не очень приятно,» –
но Карен закончила выражение своих чувств лишь пожатием плеч.
«Сто
лет – не простое время.
Мысль
о том, что всё это может быть иллюзией, вызванной моим безумием, уже давно
посещала меня.»
Поэтому Карен не была удивлена, услышав от миссис
Дэй эту правду.
«Но
прямое доказательство этого само пришло ко мне.
Но
прежде чем я сдержу своё обещание, которое дала Нэнси, прежде чем убью её, все
должны понести соответствующее наказание.»
– Благодаря этому ясно одно. Мой отец знает, что я
сумасшедшая.
«И
что он спрятал тела, которые я оставляла в особняке,» –
Карен посмотрела на свои вьющиеся локоны.
– Вы – это не я.
«Бесчисленные
воспоминания в моей голове слишком длинные и чёткие, чтобы их можно было
отбросить как простую фантазию.»
Карен не знала, насколько можно было верить словам
Дэй.
«Нет,
даже если верить всему, что она сказала, не слишком ли мало этой информации?
Ведь эта женщина мне чужая.
И
знает мало.»
– Ни отец, ни мать не могут подтвердить это. А
Нэнси…
«Я
просто убила её.»
– Теперь, когда ты так далеко от меня, я не могу
доказать свои слова, – при этих словах Дэй явно ожидала сочувствия. – Она ушла?
Что случилось?
– Уволилась с работы.
– Отлично. В конце концов, именно поэтому ты смогла
проделать весь этот путь сюда. Если бы она до сих пор работала, ты бы не зашла
так далеко.
«Это
так. Я убила её. Дала ей лекарство и задушила. Я собиралась использовать её,
чтобы напугать Изеллу. Но сейчас даже не могу найти её тело.»
– Тогда… могу я снова стать твоей гувернанткой? Хм?
Карен, поговори об этом с лордом. Ты приехала ко мне. Ты можешь не помнить
меня, но ты приехала сюда.
Карен было отвратительно видеть, что Дэй навязывает
ей свои воспоминания и дружбу, которых у неё не было.
«Когда
умирает богатый мужчина, к нему цепляются самые разные женщины.
Как
Хелен, наша экономка. Но у я уже знаю последствия её изгнания, что нельзя
сказать о миссис Дэй.
Она
была выброшена ещё раньше.
Кроме
того, я видела много женщин, которые хотели стать моей матерью.»
– Вы столько всего мне не рассказали.
– Я не лгала.
– Тогда почему Вас выгнали? – спросила у Дэй Карен.
Лицо миссис Дэй изменилось:
– Всё потому, что я была против того, чтобы Нэнси продолжала
кормить тебя теми пустыми мыслями.
– Миссис Дэй, Вы с самого начала говорили, что Вы
против Нэнси. И хоть прошло много времени с тех пор, как Вы стали моей
гувернанткой, правда и то, что Вы довольно долго остаётесь в поместье. Вас
внезапно попросили уйти, но... – Карен посмотрела на интерьер старого дома и
преувеличенно грустно покачала головой. – …Меня интересует причина того, что Вы
не сменили место жительства. Почему Вы игнорируете эту часть?
Карен никому не доверяла.
«Если
ты не доверяешь даже себе, кому ты станешь доверять? То же самое касается и
женщины передо мной.
То,
что я страдаю от безумия, – факт, о котором я знаю уже давно.
Но
как отказаться от сотни прожитых мною лет?» –
Карен не могла признать этого.
Признать, что прожитое было единым абстрактным
прошлым и всё это закончилось.
– Вы хотели быть моей матерью?
– Все в том доме сумасшедшие. Я ведь для тебя!..
– О, Вас выгнали после того, как Вы протестовали от
имени сумасшедшего ребёнка, которого хотели забрать из-под Вашего крыла? Ни за
что в это не поверю, – голос Карен стал звонким, словно в комедии, но тут же
оборвался.
Дэй попыталась приблизиться к Карен, но
остановилась.
И на её лице отразился лёгкий страх:
– Карен?
– Я не верю в это. Чтобы проверить свои когнитивные
способности, я расчленила труп и привела его сына, чтобы подтвердить всё через
него, но Вы вдруг говорите: «Ты
сумасшедшая, ты не должна ничему верить»? Как главный герой своей
собственной жизни, я отказываюсь от такого поворота событий.
– Карен, что… О чём ты сейчас говоришь?
– Я уже сделала кое-что! А теперь ты спрашиваешь
что! Я дала ему наркотик, разрезала на куски и сожгла! Как ты думаешь, я буду
удовлетворена этим? Именно тобой… человеком, который так внезапно появился?
– Ты… Я не понимаю, о чём ты говоришь.
– Не притворяйся, что не понимаешь, – Карен стиснула
зубы.
Карен было трудно признать, что она сошла с ума.
«Нужно
разобраться.
Нужно
разобраться.
Управляй
собой. Действуй. Монета уже подброшена.
Нет
причин отступать назад.»
– Если бы у тебя были мозги, ты бы поняла это.
Щелчок.
– Ты ведь понимаешь, что я не собираюсь оставлять
тебя в живых, верно?
– Карен! Успокойся… Нэнси издевалась над тобой. Разве
ты не видишь, что она причина всего этого? Разве ты не можешь просто посмотреть
на дни, которые ты забыла с тех пор, как была ребёнком? Теперь, когда я здесь,
всё будет в порядке. Да? Раз уж лорд выгнал эту суку, значит, лорд понял, что
ошибся. Ничего, если ты наймёшь меня сейчас. Всё… – поспешно говорила Дэй.
Но что-то пошло не так.
Бах!
– Ай!
«Я
целилась в голову, но промахнулась.»
Кровь капала с виска Дэй.
Её лицо заливалось кровью.
Карен перезарядила револьвер и приблизилась к миссис
Дэй.
Задев кожу, пуля просто застряла в полу.
– Раймонд закончил бы с одного выстрела, но, похоже,
что череп человека более скользкий, чем я думала.
– Карен, успокойся. Да?
Карен подошла к Дэй.
Это было по-настоящему увлекательное зрелище –
видеть дрожащую в углу женщину средних лет, которая пыталась доминировать над
ней, триумфально рассказывая о прошлом некоторое время назад.
– Я уже убила Нэнси, – улыбнулась Карен.
Её зубы сверкнули белизной в лучах полуденного
солнца.
Дэй отступила назад, но оказалось, что больше
некуда.
Девушка с улыбкой на губах подходила всё ближе и
ближе.
*****
[Всё
в порядке. Всё хорошо.
Всё
грустное остаётся в книге.
Леди
мечтает.
И
этот мир для неё как сон.
Вскоре
вы с рыцарем полюбите друг друга и все страдания закончатся.]
– Разве я не говорил, что зайду за Вами через
некоторое время?
– Боуэн.
– Пожалуйста, будьте терпеливы ко мне. Тот, кого
будет отчитывать господин Дулан, просто подчинённый, как я.
______________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Ivy
— Н-не стоит…
Кучер испугался.
— С каких это пор ты стал мне перечить? Ты мне разве отец?
— Если об этом узнает ваш отец или сэр Дулан, то без тени сомнений умру…..
Это не то, что для Карен представляло интерес. Она слегка склонила голову.
Если честно, то Карен не особо хотела устраивать подобною сцену. Это просто была ее обязанность. Все события книги непременно должны воплотиться в реальность. Карен пришлось покинуть захолустное графство.
Существовало множество причин для отъезда «Карен».
Под эгидой Эвансов в деревню приехал цирк, знаменитый своей труппой и торговцами, а также славившийся уникальными и своеобразными предметами. «Карен» хотела одна отправиться в деревню, оставив кучера, дабы насладиться представлением. В последнее время из-за Эвансов кареты постоянно куда-то уезжают, так что если одна из них ненадолго пропадет, то этого никто не заметит.
Ее отец и жених погрязли в работе, а Изелла заявила о своем плохом самочувствии, потому она не разделит с ней поездку. В этой ситуации, даже когда занятые слуги неустанно трудились, «Карен» не планировала сидеть без дела.
Карен вправду желала остаться, однако она обязана продолжать играть роль героини, дабы облегчить свою ношу. Поэтому Карен играет роль «мисс», из-за скуки тайно сбежавшей из дома.
Ее волосы были аккуратно заплетены в прелестную прическу, а платье с цветочным узором было опрятным, но очень поношенным. Поверх него она накинула плащ из грубого материала. Хоть он и не был таким старым, однако определенно эту вещь не носили дамы. Так или иначе, это не означает, что старые вещи столь ужасны.
Карен, подавив свое недовольство насчет одежды, не соответствующей ее вкусу, решила одна отправиться в деревню. Как и ожидалось, неряшливый кучер умолк.
Было глупо подчиненному кричать на всю округу, что она тайно сбегает по такому крутому склону. Невозможно пересечь его в одиночку. Это слишком опасно, особено если вспомнить авантюриста в лесу, которому дикий кабан проткнул кишки. Как бы то ни было, в эти дни экипажи были слишком востребованы, потому постоянно куда-то отправлялись. По этой причине Карен решила взять общественный экипаж из центра города, но… все было бесполезным.
Карен топнула мыском туфли и стала угрожать.
— Кто твой кошелек деньгами набивает?
— Господин. Не мисс.
Он беспорядочно тряс руками. Карен подняла кончики рта и протянула руку.
— Как насчет этого?
Она показала деньги. Кучер на миг округлил глаза, а затем их закрыл. Хоть он и был алчным, пойти на это слишком рискованно.
— Меня могут уволить…
Его расплывчатые слова означали, что, если она даст более крупную сумму, он согласится, но Карен, желавшая повеселиться и потратить сбережения во время прогулки, тотчас опровергла такой ход событий.
— Ну и, какова вероятность твоего увольнения?
— Но если мисс отправится одна и что-то случится, меня наверняка уволят.
Сколько прошло десятилетий, как она вышла из подросткового возраста?
Карен, улыбнувшись кучеру с опустившей головой, прищурилась, нахмурила брови и ударила оземь туфлей.
ʹЯ хочу развлечься!ʹ Это движение было ярым протестом. Кучер покачал головой, словно от нее устав.
— Я разве не могу вернуться, не попав в неприятности? Я подниму себе настроение, а ты получишь лишнюю копейку. К тому же здесь…просто деревня. Когда у меня вновь появится такая возможность?
— Даже в забытой деревне найдется множество вещей, которым не следует видеть благородной и воспитанной мисс.
— Что, вроде тех пабов с женщинами?
— Нет, что вы…хотя это не столь важно…
— Кроме того, несмотря на то, что это деревня, в последнее время здесь много довольно интересных вещей.
— Тогда мисс пойдет с сэром Дуланом
— Не хочу и не пойду!
Кучер цокнул языком, видя негодование на лице Карен.
— Это невероятно опасно для женщины, идущей совсем одной. Так что нет. Но…если мисс так желает, может отправиться со слугой.
— Все слишком заняты.
«Ты же знаешь, что я уйду!». Карен своим взглядом заявляла, что сбежит даже тайно! Она бесстыдно приподняла подбородок, показывая всем видом свои замыслы.
— Все в последнее время слишком заняты….Так что лучше ненадолго кого-нибудь прервать от мирских забот. Кроме того, если личная горничная леди, занимающаяся уборкой и готовкой блюд, возьмет на некоторые время отдых….
Что за. Одни и те же фразы неустанно вылетали из его рта, потому ей уже надоела его назойливость. Внутри нее нарастало бурлящее раздражение. Да, верно. Он крутит всю одну и ту же пластинку.
И теперь ее терпение иссякло. Она прижала руку к своему трепещущему сердцу.
К чему это приведет? Какая выпадет следующая карта?
Ох, настоящая азартная игра! Чего же ожидать?
— Тебе…нравится Донна?
— Что?
Кучер смутился, а кожа его покраснела.
— Н-нет! Нет, это уже переходит все границы…
— Может, ненавидишь?
— Нет, все не так…
— О божечки. У тебя все лицо залилось краской.
— ….Я на десять лет старше леди.
— …Получается, и на десять лет старше Донны.
Карен рассмеялась, видя его пылающее лицо. Затем черты лица кучера смягчились. Не найдется ни одной души, вставшей против госпожи и отвергшей неписаную красоту.
В одно мгновение атмосфера улеглась.
— Прости, прости, я не хотела насмехаться. Просто в последние дни она занята.
— ….
— Вот почему меня переполняло желание поехать. Говорят, там ожидает очень много интересных вещей, так что хотелось бы посмотреть.
— …Нельзя оставаться одной.
— Хорошо-хорошо, я сделаю выходной день Донне. Мы можем повеселиться вместе.
— Но две женщины не могут пойти одни.
— Ах, так и быть.
Она подняла руки, означающие белый флаг.
— Я просто возьму с собой слугу-мужчину. Ах, как же женщинам нелегко жить.
Оставив позади всадника, чье лицо все насыщеннее приобретало красный цвет, и, избегая взгляда старших служанок, она направилась в помещение для горничных, где в углу спала Донна. Затем Карен ее окликнула.
Плавная беседа, легкий юмор, повседневные обиды и безупречный финал.
Домработница Хелен отправила Донну и Карен с лицом, на котором было отчетливо написано:«У нас много работы, а вам бы только развлечься!». Боуэн на мгновение проверил время и надел шляпу, подчеркнув, что они должны вернуться до обеда.
—Иди скорее!
Карен направилась к экипажу, взволнованно окликая горничную и слугу.
Она прокручивала в голове путь, пока освежающий ветерок щекотал волосы. Воздух был пропитан свежестью и чистотой. Забравшись с помощью Карен в карету, она наблюдала за следовавшей Донной и неспешно шагавшим Боуэном. Когда рядом с экипажем послышался молодой взволнованный голос, Карен попыталась улыбнуться.
Перемены должны приносить счастье. Так что давайте улыбаться и смеяться.
После нескольких попыток ей удалось выдавить улыбку, прежде чем Донна уселась в карету. Донна плюхнулась и уставилась в окно, вся суетясь, словно с нетерпением ждала.
Карен тоже выглянула, пробормотав, что с предвкушением ожидает прогулки. Ход событий поменялся. И это прекрасная причина для радости.
Эти прогулки всегда проводились вместе с Нэнси. Насколько сильно изменится сюжет со сменой сопровождающей ее горничной? Быть может, будут иные диалоги, новые места, океан переполняющих надежд.
Это событие невероятно важно.
Поскольку именно там произойдут «инцидент» и «встреча». После этого на кучера обрушатся увольнение и ругательства.
Все это так примитивно и обычно.
Как же его звали?
Карен не стала тратить силы на вспоминание его имени, которое не имело значение. Но есть одна важная вещь.
Карен прикрыла глаза. И глубоко вздохнула.
Изначально этот кучер краснел при виде Нэнси.
Всегда. Более ста лет.
Бизнес благополучно развивался.
Донна, родившаяся и выросшая в этом графстве, широко раскрыв глаза, говорила, что прежде такого не было. Раньше такой дороги попусту не существовало. Там просто была мусорная свалка.
Пока они бродили по округе, раздавались неустанные восклицания.
Совершенствование продвигалось с безумной скоростью. В течение долгого времени семья Эванс вкладывала всю в свою душу в процветание охоты.
— Взгляните туда. Боже мой… В нашу деревню приезжает такой большой цирк!
— Верно.
Эвансы пытались заполучить не просто самое ценное Хайеров. Они жаждали завладеть всем имением, обобрав их до ниточки. Из-за огромных финансов и ресурсов Эвансов округ развивался в сумасшедшем темпе.
Местные жители были обескуражены, но все еще не могли оторвать глаз от богатства и развлечений, предоставляемых Эвансами. Они были благодарны им.
Даже Донна, враждебно настроенная к Эвансам, не могла сдержать волнения при виде таких зрелищ и бурных воскликов, обращенных к бедному Боуэну.
— Вон там… Боуэн…
— ….
— ...Да.
— Время есть, так что давай осмотримся еще.
— Хорошо.
Поток людей становился все больше и больше. Старого отца, не умеющего вести дела, и ее глупого жениха пожрут хитрые торговцы города. Карен знала об этом, но никогда не думала вмешиваться в такой ход событий.
Жизнь Хайеров шла гладко. Так что для Карен подобные вещи банальны.
Семья обанкротится, все конфискуют, деликатесов не станет видать, Дулан вернется в монастырь, и отчаявшийся отец, пребывая в агонии, испустит последний вздох.
Прекрасная трагедия, дабы добавить главной героини очарование и жалость.
— Улицы просто кишат людьми!
Девушки, мчащиеся сквозь толпу, заставляли Боуэна поспешно их догонять.
Карен и Донна купили вот это и то, а Боуэн за них расплатился и понес вещи. А когда он оглянулся — они уже вновь очутились в новом магазине.
Слуга уже утомился.
— Тц-тц, человек, погрязший в рутине, столь хилый.
Донна со смехом вошла в шляпную лавку, и за ней последовала Карен. Боуэн же остался снаружи магазина.
Было бы неловко входить в магазин, где продаются лишь женские товары.
Магазин, заполненный тканями, декоративными цветами и различными шляпами, был местом, заставляющим трепетать сердце. Помимо головных уборов, было также множество аксессуаров, швейных инструментов и прочих безделушек.
Карен была наследницей лорда, поэтому она никогда не покупала вещи, продающиеся в этих магазинах. Лучшее всегда предназначалось господину. Хорошие швеи не станут открывать подобные лавки, ибо посвятят себя работе на особняк.
Внимательно разглядывая место, она прочувствовала его уникальное очарование. Независимо от его качества, она испытывала удовольствие.
Карен сама выбирала вещи или же украдкой смотрела на покупки служанок.
Выглядывая сквозь ткани, Донна прошептала.
— Слугам –мужчинам в этом плане везет, однако опечаливает то, что им поручают черную работу.
— Правда?
— Да?
— Им же приходится выполнять большую часть физического труда, верно?
— Например, разливать чай, нести багаж гостей или постоянно открывать двери?
— Почему ты выглядишь такой недовольной?
— Слишком много дел. Я смогла выбраться лишь благодаря леди.
Она обернулась, надев шляпу.
— Только не эта.
Донна испугалась и взяла еще одну шляпку.
Капот с большим козырьком из небесно-голубой ткани прекрасно сочетался с каштановыми волосами Донны.
Она взглянула в зеркало и расхохоталась, интересуясь, стоит ли ей покупать, но Карен лишь покачала головой.
Ps Вольный стрелок прямая отсылка к немецкой опере. Иное название - волшебный стрелок. Чтобы понять аналогии, можете прочитать Википедию ( волшебное ружье после контракта с дьяволом и дается 7 пуль, первые 6 пуль могут быть застрелены по воле стрелка, но 7-я пуля застрелена дьяволом.)
Глава 6. «Отрицание, отрицание,
отрицание». (1)
– Мисс, Вы ведь не
собираетесь пристрелить меня? Благодаря Вам я единственный, у кого столько
работы, – Боуэн схватил руку Карен, которую та прятала за спиной, и забрал
пистолет.
После этого он надел перчатки
и посмотрел на распростёртое на полу тело Дэй.
На его лице не было
удивления, не говоря уже о недоумении.
«Сколько людей знают о моём безумии
и том, что я сделала?»
– Я позабочусь об этом.
Ларри подогнал карету, поэтому идите и подождите там.
– Что это ещё такое?
Подняв очки, Боуэн
вздохнул:
– Давайте сначала
сделаем дело, а потом поговорим.
– Мне помочь?
– …Нет, не стоит, – на
вопрос Карен Боуэн ответил так, словно устал.
«Эй, это не ответ.»
Лицо Боуэна выглядело
нелепо.
Карен пожалела, что
спросила это.
Но она не знала, как
естественно вести себя в такой ситуации.
Фамильярная и
притворная доброта была сейчас неуместна.
К счастью, Боуэн не
обращал внимания на колебания Карен.
Он просто вытолкнул её
за дверь.
Карен направилась к
карете.
Ларри был кучером,
который управлял каретой, которую лорд Хайэр изначально использовал для
бизнеса.
Весь подол платья Карен
был в крови, но мужчина средних лет спокойно открыл перед ней дверь кареты.
Донны нигде не было видно.
– …С каких пор?
«Устала,» – Карен закрыла глаза. Всё её тело дрожало от
усталости.
Одежда тут и там была в
пятнах крови.
Как только она села в
карету, девушка увидела закат.
Он выглядел таким
тёплым и живым на фоне залитой кровью комнаты.
Карен слышала крики
толпы.
– Эй, Том.
Мальчик взял тонкий
плед, чтобы накрыть одежду Карен.
– Кажется, я сошла с
ума.
– … – Том был так
смущён, что чуть не уронил плед.
Смотря на его лицо,
Карен беспомощно опустила взгляд.
«Я сделала это, чтобы проверить, не
сошла ли с ума… Было ли всё это бесполезно?
Я пустила ей пулю в лицо, чтобы не
быть смешной, но на самом деле трудно отрицать все её слова.
Разве это не безумие? То, что я не
могу верить самой себе.
Что, если вся моя жизнь на самом
деле иллюзия, а мои действия – всего лишь результат мыслей психопата?
Пустая трата времени.
Это было бесполезно.
Был ли эксперимент напрасным? Были
ли мои усилия напрасными? Все собственные усилия просто сводятся к слову
«безумие» и решаются с помощью удобного способа «промывка мозгов».
Мир разума и рациональности рухнул
этим вечером,» – Карен закрыла
лицо руками.
Её живот скручивало от
боли.
– Теперь я могу надеть
цепи на обе руки, признаться Дулану, а затем повесить верёвку на шею и
поприветствовать Нэнси?
«…Разве это не плохо?» – Карен ощутила взрыв смеха, щекочущий её изнутри.
«Если это произойдёт, пытки в моей
голове сразу же прекратятся, и наступит покой.
Звучит хорошо.
Это не будет плохим концом.
Нет, если я действительно смогу
умереть, разве это не будет счастливым концом?
Концом, достойным психопата.
Но я не уверена.
В любом случае это просто
возможность.
Как я уже сказала Дэй, у меня
слишком много воспоминаний.
Воспоминания ста прожитых лет так
плотно нагромождены.
От событий и дел следующего года до
мелких чужих привычек. Я могу придумать любое количество способов доказать, что
я не сумасшедшая.
Но не имеет значения, что я делаю,
потому что я сумасшедшая.
Меня приговорят к смертной казни
или посадят в психиатрическую лечебницу. Я забыла, чем закончится этот вечер
решимости.
Не нужно смущения.»
– Я просто умру.
– Лорд так много
страдал. Так как насчёт того, чтобы проявить больше искренности?
– Ха, помощник
злодейки?
Услышав смех Карен,
Боуэн вздохнул и поставил в карету две большие сумки.
Они были слишком
большими для тела миссис Дэй.
– Наверху была
горничная, – извинился Боуэн.
– Тебе действительно
нужно было убивать её?
– …И это говорит мисс?
Подожмите под себя ноги. Это карета, поэтому пространство ограничено.
– Донна?
– На всякий случай я
специально затолкал её в концертный зал.
– Вот как.
– Вы сожалеете?
– Что?
– Вы сожалеете о том,
что не можете убить Донну?
– Кто знает.
Когда Карен вытянула
ноги над сумками с трупами, она ощутила усталость и облегчение.
«Обувь на ногах неудобная.»
Пришло ощущение
реальности.
Сжав костяшки пальцев,
Карен посмотрела на Боуэна:
– Можешь ли ты
рассказать мне больше, чем она? Сейчас я готова погрузиться в тайну своего
рождения, поворотов судьбы и всего подобного. Пожалуйста, соблюдай правило
шести вопросов.
·
Шесть вопросов: Кто, когда, где, что, как и почему.
Боуэн одарил её
странным взглядом:
– Внезапно говорите
подобное. Я делаю это из-за денег, но… Мисс немного не в себе.
– Ты расчленил Нэнси?
– Внезапно.
– Ты?
Боуэн скривился и
неохотно ответил:
– …Да.
– Зачем ты расчленил
её?
– Рядом было слишком
много людей. Мне срочно нужно было место, где можно позаботиться об этом.
– Позаботиться о чём? –
внезапный голос, прервавший их разговор, почти заставил Карен выругаться.
К искреннему удивлению.
В окно кареты смотрел
Раймонд.
Боуэн перевёл дух,
увидев Раймонда, стоящего рядом с каретой.
*****
– Сэр Раймонд, что Вы
здесь делаете?
– Я увидел знакомую
карету и хотел спросить, могу ли я присоединиться к вам.
– Как видите, я
позволила себе много покупок.
– Вот как? – Раймонд
улыбался, словно лис, смотря на большие сумки в карете.
Карен улыбнулась в
ответ и посмотрела на Боуэна.
К счастью, выражение
его лица стало жёстче, и он отошёл как обычный слуга.
– Ты и правда… многое
сделала.
– Верно?
– Так что же вы
сделали?
– Ах… Сэр Раймонд, это
не то, о чём Вы должны спрашивать, – с улыбкой Карен посмотрела на мужчину.
«Не думаю, что Боуэн сможет
продолжать разговор.
Теперь ответственность на мне.»
Естественно, Боуэн не
вмешивался в разговор.
– Проблема мужчины и
женщины может быть неприятной, но, пожалуйста, не беспокойтесь об этом,
поскольку до самого конца это проблема моей семьи.
– Я никому не расскажу,
так почему бы тебе не поделиться этой ужасной тайной со мной?
Карен выглядела так,
будто её улыбка вот-вот дрогнет.
«Я бы хотела, чтобы ты ушёл отсюда
на какое-то время. Если возможно, то навсегда. Хотела бы я застрелить тебя и
заткнуть, как миссис Дэй.»
– Это не мой секрет.
Нэнси и Боуэн встречались. Вы знали?
– Я не знал.
– И они сказали, что
причина, по которой Нэнси так спешно уволилась, заключалась в том, что они
прятались, чтобы расслабиться. Она так быстро уволилась, чтобы об этом не
узнали.
– Это ужасно.
– Не правда ли?
Лицо Боуэна дёрнулось.
Но Карен не
останавливалась и продолжала разговор.
«Если он захочет увидеть купленные
мною товары, будут проблемы.
Сейчас у меня нет оружия.
Хотя я не уверена, что у меня
получилось бы убить его, даже если бы оно было.»
– Если Вы здесь, то где
леди Эванс?
– Ноги леди Эванс,
кажется, слишком болели, поэтому мы подумали воспользоваться каретой. Я увидел
знакомый герб и остановился.
Карен помнила Изеллу,
которая дрожала в пути из-за слишком высоких каблуков.
На висках Карен
выступил холодный пот, когда она увидела, как довольно улыбается Раймонд.
«Теперь я не просто женщина,
вызывающая сомнения, я убийца, сидящая перед рыцарем с трупами под ногами.»
– Вот как.
– Фестиваль в самом
разгаре, но ты уже уезжаешь?
– Я еду раскрывать
ужасающую правду.
– Убийство,
изнасилование, грабёж, кража, мошенничество или несанкционированные поединки?
– Совсем нет, но это
также очень страшная история, – серьёзно ответила Карен.
– Правда?
– Это тайна рождения.
– Было время, когда и я
задавался вопросом, есть ли какая-то тайна в моём рождении.
– Вы хотите сказать,
что Вы могли быть внебрачным ребёнком императора?
– Ты уже знаешь.
Бессмысленные шутки
быстро смягчили настроение и скрыли цель разговора.
«Раймонд не единственный, кто
обладает этим умением.»
Улыбнувшись, Карен
повернула тему к его помолвке:
– Я нервничаю из-за
приезда графини.
– Могу понять тебя.
«Это не просто тайна рождения,» – думала Карен, постукивая ногой по сумке.
«Однако Раймонд, путающийся под
ногами, красив, высокомерен и надоедлив.
Ещё, ещё,» – Карен задумалась, пытаясь подобрать нужные слова.
«В моей памяти помолвка никогда ещё
не развивалась так быстро.
Она всегда проходила более
неторопливо.
А с присутствием графини она ничем
не будет отличаться от свадьбы.»
– Я нацелилась на сэра
Раймонда, а тут такой позор.
– Ха-ха, это печально.
– Это фантазии девушки,
поэтому не воспринимайте эти слова всерьёз, хорошо?
«Мечтам суждено разбиваться.
Точно так же, как и воде из стакана
суждено быть выпитой.
Сейчас Раймонд не является
приоритетом для меня,» – но Карен всё
равно ощущала ползучий дискомфорт.
«Пока я боролась с морем хаоса в
своей голове и расстреливала людей, Раймонд и Изелла, должно быть, сладко
шептались о нежелательном браке или своих договорных отношениях.
Итак, Раймонд собирается вот так
жениться на Изелле?» – Карен ощущала
себя так, словно кто-то скручивал внутренности её живота.
Это отличалось от
зависти к другим женщинам, вышедшим замуж за хороших мужчин.
«Моё будущее планируется мрачным:
умру ли я вот так или попаду в тюрьму, если всё и правда закончится моим
безумием.
Однако они просто будут жить долго
и счастливо,» – невыносимо
завидуя этому, Карен прикусила внутреннюю сторону щеки.
«Если посмотреть на то, что у меня
нет желания благословлять эту пару, становится понятно, что я злодейка.
С немного двинутым мышлением.»
______________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Ivy
Глава 6. «Отрицание, отрицание,
отрицание». (2)
*****
Карен думала, что её
сразу запрут, но неожиданно Боуэн привёл её в кабинет отца.
Пистолет конфисковали,
но и с ним Карен была слишком лёгкой добычей.
– Мне было лишь
приказано безоговорочно защищать Вас.
– Так сколько тебе
платят?
– Вы удивитесь, когда
услышите сумму. Лорд не шутит, когда дело касается Вашей защиты и помощи в
действиях.
«Так вот куда утекает бюджет семьи,»
– в раздражении Карен
начала выдвигать ящики в кабинете отца и осматривать их.
– Почему ты делаешь
подобные сумасшедшие вещи?
– …Всё просто. Я делаю
это, потому что мне платят хорошие деньги.
– Тогда скажи, зачем ты
расчленил Нэнси на куски? Зачем было быть таким жестоким? И почему ты не запер
дверь? – Карен возобновила вопросы, которые собиралась задать в карете.
Боуэн хмуро посмотрел
на Карен, несколько мгновений чесал затылок и лишь потом ответил на вопрос:
– Ну, мне лично немного
не нравилась эта женщина, – оглядев кабинет, Боуэн направился обратно к двери.
– Я должен был запереть двери. Но когда в спешке прибирался, оказалось, что на
двери нет никаких замков.
«Вот оно что,» – Карен вспомнила момент, когда миссис Дэй
рассказала ей о том, как Карен закрыла Дулана в комнате, загнав туда собак.
«Выходит, после этого комнаты
действительно не запирали. Узнавать правду всегда скучно.»
– Значит, это та самая
комната. В будущем прибирай всё должным образом. А теперь убирайся.
Боуэн с тревогой
огляделся, но Карен больше не обращала на него внимания.
«Слуга есть слуга. Тот, кто не
знает нужных обстоятельств, бесполезен,» –
Карен прошлась по комнате.
«Должен быть человек, который знает
намного больше.
И это отец [Карен].»
В комнате было не так
много вещей, которые выглядели ценными.
Бумаги, бумаги, бумаги.
Большинство из них были судебные протоколы или бюджетные сводки.
Карен повернулась к
старым книжным полкам.
Этот кабинет был личным
кабинетом лорда, поэтому Карен не имела к нему доступа.
И даже в тайном
прошлом, если память Карен не была её фантазией, она почти не посещала его.
Среди книг стоял
огромный портрет Кэтрин. Словно для того, чтобы похвастаться перед кем-то.
«Ощущение похоже на то, что было в
доме миссис Дэй.
Одержимость мертвецом. Даже после
смерти Кэтрин по-прежнему воздействует на многих людей.
Ощущение, когда лицо этой женщины,
словно призрака, все эти годы видели позади меня.»
– Разве это не красиво?
– …Да.
«И немного жутко,» – Карен повернула голову.
Лорд Хайэр, её отец,
медленно вошёл в комнату:
– Верно. Это прекрасно.
Портрет Кэтрин здесь
был намного больше, чем в доме миссис Дэй.
Портрет, который был
больше реального человека, висел высоко на стене кабинета и подавлял людей,
попадавших в его пространство.
Но, в отличие от мадам
Дэй, лорд был её мужем, поэтому в этом не было ничего необычного.
– Она была так красива,
моя жена.
Карен посмотрела на
лицо лорда.
«Кажется, когда он был молод, у
него было довольно красивое лицо, но сейчас это просто постаревший, потрёпанный
мужчина средних лет.
Но за этим фасадом скрывается
местный авторитет, содействующий убийствам своей дочери.»
Карен трудно было
правильно судить о нём.
– Хотя она ещё и твоя
мать.
Даже будучи её
родителем, Карен не слишком много знала о лорде, стоящем перед ней.
«Он не был важным персонажем,» – Карен закусила губу.
«[Важный персонаж], ха. Даже не
знаю, уместно ли сейчас подобное выражение. Ведь важно нечто другое.»
– Возможно, вы уже
слышали. Сейчас я очень… очень растеряна. Отец, – голос Карен слегка дрожал.
Она потёрла шею.
На самом деле Карен
хотелось схватить отца за шею и закричать на него, чтобы он рассказал правду.
«Потерпи.
Я ждала так долго.
Я прошла так много, поэтому смогу
сделать и это.»
– Верно… Миссис Дэй
мертва.
– Да, – Карен ощутила,
что её сердце вот-вот взорвётся.
Лорд не выглядел сильно
удивлённым.
«Что ты думаешь? Насколько ты это
предсказал? Кто я такая?»
– Да, верно. Мне нужно
будет заплатить за её похороны, – лорд потёр мелкие морщинки в уголке глаза.
Между его ладонями были
видны капли пота.
Погода была прохладной
для того, чтобы потеть от температуры, поэтому Карен всё же могла догадаться,
что он чувствовал.
– Я знаю, что вы уже
слышали это от Боуэна.
– …
– Перестаньте менять
тему. Она была убита мной.
Сбитый с толку лорд на
мгновение сжал губы, а затем спросил:
– …Почему ты убила её?
– Я была в плохом
настроении.
Это были не искренние,
но правдивые слова.
«Даже если привести долгую и
длинную причину, в конце концов основной мотив моих действий прост.
Нет никакой проблемы в том, чтобы
убить из-за того, что человек испортил тебе настроение.
Всё же она была не самым лучшим
кандидатом для убийства.
Было бы трудно исправить сделанное
мной, если бы Боуэн не появился вовремя и не помог мне.»
– Поэтому я убила её.
В этот момент миссис
Дэй была просто возможностью для Карен.
Человек, который
являлся для неё лишь ключом.
Карен стало интересно,
что ответил лорд.
В ответ на слова дочери
лорд тихо сказал:
– …Она была слишком
назойливым человеком. Должно быть, она сильно разозлила тебя.
«Какое глупое оправдание.»
Карен ничего не
ответила.
«Он всё ещё пытается как-то
прикрывать это. Даже у меня на глазах. Я не ожидала подобного ответа.»
– Всё будет хорошо, –
лорд положил руку на плечо дочери и с силой сжал его.
Это больше походило на
то, что он утешал себя, а не Карен.
– Поболтаем за чашкой
чая. Мы должны побеседовать вместе, чтобы каждый из нас мог насладиться этим
фестивалем.
«Правильно. Нам нужно поговорить. О
многом,» – Карен села на стул.
Когда солнце начало
садиться, за окном стал слышен слабый звук выстрелов.
Это было торжественным
началом фестиваля.
«После периода воздержания
мероприятие с помолвкой Раймонда и Изеллы для них является огромным
благословлением. В этот момент владельцы этой земли ведут невероятно странный
разговор, но их не касается история, происходящая в этой комнате.
Другая история полностью отделена
от этой единственным окном,» –
Карен перевела взгляд на комнату.
«До абсурда смешная комната для
допроса.
Лорд, похоже, не придаёт большого
значения моим убийствам.
Или он просто делает это для
самоуспокоения? Посчитал, что я страдаю психическим заболеванием, поэтому
спрятал тело, успокоил, утешил и придумал жениха.»
– Думаю, в этом году
урожай чая будет отличным. Погода такая хорошая.
– Не таким уж и
хорошим, – невольно ответила Карен и тут же замолчала.
«Я не могу быть ни в чём уверенной.
Эти слова и мысли – сплошной яд.»
– Н-нет. Я не уверена.
Пожалуйста, не верьте этому, отец.
– Если ты так говоришь,
то так оно и будет.
«О чём ты?
Мне нужен горячий чай, чтобы
смочить пересохшее горло.»
Сидя на стуле, Карен
дрожащими руками схватила приготовленную Боуэном чашку.
Она не могла
выдерживать это, не выпив чая.
– С тобой всё в порядке?
– …Да, – когда горячий
чай влился в её горло, Карен ощутила, как её сердце немного успокаивается.
Карен посмотрела на
лицо лорда, но по нему было трудно что-либо прочесть.
Было тяжело выносить
время, которое уходило на бессмысленные приветствия и реверансы.
Кончик языка Карен
снова начал пересыхать.
Она делала глотки чая
один за другим.
– Я кое-что услышала от
миссис Дэй.
– Она была груба?
«Она была достаточно груба, чтобы
убить её,» – Карен кивнула:
– Да. Она отрицала всю
мою жизнь. Она сказала, что я сошла с ума и потеряла память.
– Очень грубая и не
осознающая своего места женщина, – лорд покачал головой, словно немного
разозлился.
Казалось, ему
действительно не нравилось это.
«Но по тем же причинам, что и мне?»
– И правда.
Карен не стала
озвучивать предполагаемую причину этого.
«Дэй хотела стать моей матерью.
Значит, она хотела стать женой
лорда.
Она чувствовала ответственность за
Кэтрин и [Карен].
Однако лорд и я ощущали в отношении
неё лишь раздражение.
Нет, есть разница. Я испытываю к
ней то же, что и к Изелле Эванс.
А лорд, кажется, испытывает
отвращение.
Даже в тот момент, когда она
потеряла свою жизнь из-за его дочери, он не выказывает никакого сожаления.»
– Честно говоря, я
разозлилась не слишком сильно. Ну… чувства были похожи, но, оглядываясь назад,
я действительно не испытываю симпатии к тому, что сделала. На самом деле это
кажется даже немного удобно.
– Почему?
– Когда ты умираешь,
всё заканчивается, – вздох и смешок одновременно слетели с губ Карен. – Я была
так счастлива, если бы эта жизнь, похожая на пытку, закончилась.
«Это не та причина, о которой
думают другие.
Мне не важно, кто я и кем называю
своего отца.
Наверное, это даже хорошо.
Если я действительно сошла с ума.
Если всё это действительно иллюзия.
Я хочу, чтобы лорд дал мне определённый
ответ.»
– Я просто хочу
закончить это.
Лорд встретился с Карен
взглядом:
– Это не вызывает у
тебя ни ненависти или неприязни?
– Да.
«Это действительно так.
Я видела много хорошего и плохого.
Сейчас я просто хочу одно
подтверждение.»
– Смерть и жизнь слишком
легки в твоём понимании.
– Они легче листа
бумаги. Поскольку мои годы не накапливаются, я воспринимаю это легче. На самом
деле, думаю, мне немного жаль.
– … – лорд снова
замолчал.
Тишина была слишком
тяжёлой для Карен, поэтому она снова заговорила:
– Давайте поговорим
серьёзно, отец.
«Настолько, чтобы вывернуть даже
кишки.»
– У миссис Дэй довольно
длинный язык. Так почему Вы отпустили её? О, Вы не обязаны отвечать на это. Она
уже мертва. Моя история для меня гораздо интереснее, чем её жизнь или прошлое. Я
действительно Карен?
– Почему бы тебе не
задавать лишь один вопрос за раз?
– …Да, – Карен глубоко
вздохнула. Вопросов было слишком много.
Казалось, её голова
вот-вот взорвётся от потока вопросов, но Карен могла задать лишь один.
«Я наконец добралась до этого
места.
Я могу задавать вопросы один за
другим.»
– Правда ли, что у меня
с детства проблемы?
– …Правда.
– А что насчёт того,
что Нэнси стёрла мою память и создала другие воспоминания?
– Ты уже знаешь это.
Карен задала один из
самых интересующих её вопросов:
– Я – Карен?
– Ты моя единственная
дочь.
«Я не это имела в виду,» – Карен нахмурилась.
«Я – [Карен] или нет? Мне есть куда
вернуться? Или это просто фантазия?»
– Это… не то. Разумно
ли мне называть Вас отцом?
– Ну, если ты
посмотришь на портрет, то увидишь, что ты вылитая мать.
«Я спрашивала не об этом,» – Карен невольно посмотрела на портрет.
«Был бы разговор легче, если бы она
была жива? Почему передо мной стоит этот посторонний предмет, а не ты?»
– До того, как твоя
мать вышла за меня замуж, люди завидовали настолько, что это начало надоедать.
Её поклонников действительно было достаточно много.
«Сейчас история вашей любви не
имеет значения,» – Карен
посмотрела на лорда озадаченным взглядом.
«Пусть и была она настолько
сильной, что после того, как умерла твоя жена, ты наполовину потерял рассудок,
из-за чего даже люди стали шептаться об этом.
[Карен] действительно похожа на
Кэтрин, которая, как и сказала Дэй, была очень красивой женщиной.
Я слышала, что, даже переехав в эту
сельскую местность, каждую зиму ей отовсюду приходили приглашения.
Кто это сказал?» – Карен изо всех сил пыталась подавить воспоминания
о прошлом, которые продолжали возвращаться к ней.
«Я не знаю.
Я ничего не знаю и ни в чём не
уверена.
Эх, если бы у меня был пистолет.
Я бы сразу смогла прострелить лорду
голову. Нет, я не могу закончить всё это так сразу. Я могу начать с угроз и
услышать правду.»
– Отец.
– Итак, это было
настолько сильно…
– Я также убила Нэнси.
И ты тоже знаешь об этом.
– …
– Почему ты приказал
спрятать тело?
– Если бы мисс Эванс узнала,
мне было бы трудно защитить тебя, – ответил лорд.
Карен ощутила
одновременно облегчение и раздражение от этого ответа.
– Я действительно
похожа на марионетку на сцене. Я стала театром одного актёра. Что Вы подумали,
когда узнали, что я сделала это?
– Что это было, чтобы
защитить себя.
– Тогда Вы должны были
хотя бы сказать мне об этом… Смешно, что именно я говорю это, – Карен постучала
пальцем по столу. – Правда ли, что Нэнси мертва? Умерла ли миссис Дэй от моих
рук? Могу ли я быть уверена, что передо мной сейчас действительно Вы, отец?
«Меня тошнит от ощущения, что вся
реальность передо мной искажена.
Как жаль, что у меня отобрали
пистолет.
Если бы причиной моей головной боли
был человек передо мной, мой отец, я бы всадила в него множество пуль.
Не имеет значения, что у меня
больше не будет кровных родственников в этом мире.
Помимо развлечения и любопытства,
разве врагов не нужно убивать? Разве это не ужасно – превратить всю мою жизнь в
ложь? Прикрывая это отрицанием,» –
Карен не убедили все сказанные слова.
– Ты убила Нэнси, –
подтвердил слова Карен лорд. – А я прямо перед тобой, – и взял её за руку.
Девушка ощутила его
тепло.
Чувство облегчения
разлилось внутри Карен.
Такое же чувство было,
когда она через Тома проверила, что расчленённое тело не исчезло.
«Вот как. Я убила людей, и они
умерли.
Время течёт из вчера в сегодня.
Если мир стабилен, то единственный
сумасшедший – это я сама. Другой устойчивой истины нет.»
– Зачем Вы избавились
от тела?
«Почему ты забрал у меня правду? Ты
знаешь, что это значило для меня? От гнева даже текли слёзы.
Словно отобрали истину и разум,
оставив безумию и иррациональности.
Это не любовь и не защита.»
– Когда разум выходит
из-под контроля, становится ещё тяжелее. Счастье детей – это счастье родителей.
Кэтрин и я желали тебе лишь счастья.
– Е-если Вы желали мне
счастья… – голос Карен оборвался.
Она ненавидела мужчину
средних лет перед собой.
То, что он не говорил
этого в слух, и то, что он заботился о ней, не говоря ни слова, заставляло
Карен ощущать себя ужасно плохо.
– Вы должны были
поймать меня и всё рассказать. Что я сошла с ума.
– Что я должен был
сделать, чтобы ты была довольна?
– Если я убила кого-то,
Вы должны были сказать мне не делать этого. Вы должны были посадить меня в
тюрьму. Вы должны были судить меня и приговорить к смерти.
______________________________
Перевод с кор.: Delightful_Witch
Редактура: Ivy
Глава 6. «Отрицание, отрицание,
отрицание». (3)
– Какое счастье ты
найдёшь в тюрьме? Ты ещё даже не начала жить. У тебя впереди целая жизнь:
встреча с мужчиной, замужество и рождение детей.
Карен невольно
постукивала ногой по полу:
– Если моё безумство наследственное,
оно, должно быть, пришло от моего отца.
Лорд пожал плечами,
словно ни капли не смущённый этими словами.
Будто говорил, что
девушке самой решать это.
– Ты больше похожа на
свою мать, чем на меня.
– …Вы понимаете, о чём,
чёрт побери, говорите? Отец и мать разрушили мою жизнь. Вы даже не дали мне
самостоятельно думать. Посмотрите на меня сейчас. Я не могу поверить в то, что
происходит передо мной. Это не вопрос веры в людей или любви к кому-то. Это всё
равно что разбить себе голову молотком, чтобы стереть воспоминания и обеспечить
стабильную жизнь.
«Любовь, женитьба… Что, чёрт
побери, ты сочиняешь? Чем это отличается от того, чтобы усыпить человека и
сказать ему, что с этого момента он спокойный?»
– Это не имеет для меня
значения прямо сейчас.
– Это важно, – сказал
лорд. – Очень важно, Карен.
– Эй, господин лорд.
«Если всё так, нет необходимости
продолжать этот разговор,» –
Карен придала силы рукам.
Её пальцы впились в
чужую кожу.
На руках лорда
появились красные отметины от ногтей, но на этом всё.
– Что ты делаешь?
– …Вы должны злиться.
Это не сработало, поэтому я в бешенстве. Ха… Буду делать, что хочу. Я продолжу
убивать, поэтому, если хотите остановить меня, то попробуйте. Ведь если я
потерплю неудачу, я сдамся сэру Раймонду.
– Я не позволю тебе этого.
– Тогда заприте меня.
Остановите, свяжите мне конечности и найдите другого гипнотизёра вместо Нэнси.
В этот раз я хочу, чтобы мне рассказали более красивую историю, а не фантазию о
смерти, смерти и ещё раз смерти в течение ста лет после попадания в книгу.
Когда я открою глаза, то окажусь в спальне императора и влюблюсь или попаду в
далёкое прошлое и изменю мир. Что-то подобное, – Карен пыталась быть
саркастичной.
«Я хочу увидеть страдания своего
отца.
И я не прощу его.
Если ты согрешил, то должен быть наказан.
Не стоило начинать, если ты не был
готов к этому.
Это вежливость по отношению к моей
решимости, жизни и борьбе.»
Однако лорд
сосредоточился на словах дочери, а не на её решимости:
– Сто лет?
– Может быть, даже
больше, если это новые воспоминания. Просто сотрите их полностью и превратите
меня в идиотку.
«Я чувствую, что умирала напрасно.
Я хочу заживо сжечь его,» – Карен желала сжечь своего отца.
«Я хочу разорвать его на куски.»
Но ещё более яростной и
суровой она была по отношению к себе.
«Все мои усилия, время и
воспоминания бессмысленны? Это просто сны? Они того не стоят? Заключение
безумия действительно удобно.
Я лучше убью себя.»
– …Сто лет. Это время,
которое я прожила.
«Это достаточно.
Много.
Я хочу закончить всё это,» – Ранее Карен считала самоубийство бегством от
реальности.
«Должна ли я повеситься, съесть яд
или прострелить голову из пистолета?
Думаю, всё же яд?»
– Прости, я не могу
дать тебе правильный ответ.
– Почему бы нам не
взяться за руки и не провести остаток жизни в заточении монастыря?
– Кэтрин сказала мне не
вмешиваться в твою жизнь, насколько это возможно.
– Я не хочу слышать о
своей матери, которую даже не могу вспомнить.
Лорд отпустил руку
Карен.
Казалось, он был
немного шокирован её словами.
«Это логово психопатов. Это семья,
от исчезновения которой все вздохнут с облегчением.»
Однако лорд смотрел на
Карен с разочарованным выражением лица:
– Кэтрин любила тебя.
Очень сильно.
– Нужно ли мне знать
это сейчас? Мои родители стёрли мои воспоминания, поэтому я не могу быть
тронута такой любовью. Вы ищите альтернативный вариант? Будете продолжать
помогать мне с моими убийствами, как делали это до сих пор? Это было бы весело.
Отлично. Это то, на что я надеялась. Если ты лорд, пожалуйста, убей этого
Вэрдика немедленно. Изелла будет бонусом. Было бы здорово, если бы умер и сэр
Раймонд. Естественно, вы это сделаете, не так ли?
– Карен.
– Почему нет? Так что
вы будете делать со своей дочерью? – Карен пристально посмотрела на лорда.
«Неприятно. Я слишком мало знаю, а
лорд хорошо скрывал это. Хорошо, теперь я вижу себя такой. Кто я, кто же я?»
– …Теперь и я устал от
этого.
– Выражаю своё
сочувствие.
– Не говори так о
Кэтрин. Кэтрин заботилась о твоём счастье, однако… – слёзы потекли из глаз
лорда. – Я, я тоже устал.
– …
Лорд Хайэр закрыл глаза
ладонью:
– Кэтрин действительно
любила тебя. И ты очень похожа на неё.
– Я думаю, моё
сумасшествие унаследовано от моей матери.
– Не отзывайся
саркастично о Кэтрин. Она, твоя мать… – речь лорда затруднялась.
Его эмоции зашкаливали.
Он на мгновение
задержал дыхание, а затем продолжил:
– Она говорила так, как
ты. Что этот мир… для неё лишь книга. И что она на самом деле старше, чем
кажется.
У Карен перехватило
дыхание.
– И ты тоже… Она
сказала, что ты будешь жить так же, как она сама.
– Кэтрин… У моей матери
были такие же симптомы, как у меня?
– Да.
– …Вы уверены?
На сомнение Карен лорд
ответил недовольным взглядом, который не скрывал ни капли глубины его эмоций:
– Это слова моей жены.
Как я могу сомневаться в них?
«Надеюсь, мой отец не псих…» – на лице Карен застыло выражение крайнего абсурда.
«Если бы я прожила жизнь, которая
была бы похожа на любую из предыдущих, я бы не вышла на конфликт с отцом и не
узнала о своей матери, Кэтрин, которая умерла.
Я всегда двигалась в определённом
масштабе.
Но слова, которые я только что
услышала, о том, что я не единственная… Это не то, что можно когда-либо
проигнорировать.»
– Я не знаю, что
сказать точно. В конце концов, ты будешь сомневаться во всём. Я бы предпочёл…
но она оказалась права. Тебе приходилось забывать всё и начинать с начала.
– Миссис Кэтрин.
– Мама.
Посреди всего этого
Карен приходилось стараться быть терпеливой, поскольку она понимала, что лорд,
исправляющий её слова, может свернуть весь разговор.
Ведь именно таким
человеком был лорд Хайэр.
– Да, моя мама, – Карен
посмотрела на портрет матери.
«Разве не было бы здорово, если бы
человеком, сидящим передо мной, была Кэтрин, а не лорд?» – Карен ощутила, что начинает задыхаться.
«Почему жив именно лорд? Даже не
второе, а третье лицо. Если это правда, то единственный человек в этом мире,
который может понять меня, это моя покойная мать.»
– Как я… Есть ли у вас
доказательства, что она проживала такие же повторяющиеся жизни?
– В конце концов ты и
правда подозрительна.
– …
– Ты доказательство
этому.
«Было бы здорово, если бы я могла
доверять так же сильно, как и ты,» –
Карен с трудом успокаивала громко стучащее сердце в груди.
– Я не знаю, есть ли
ещё какие-то доказательства, но поскольку это её слова, я верю им.
– И это всё?
– Это не то явление,
которое возможно объяснить. Мы не смогли.
«В конце концов, это логично.
Трудно понять то, чего не может
существовать.
Сама я тому подтверждение.
Я не понаслышке знаю, каково это –
сомневаться в том, что ты снова и снова проживаешь одну жизнь за другой, будучи
на страницах книги. Его жена, знающая правду о мире, в котором она живёт, не
смогла достичь её, даже если мучилась и проверяла всё в течение десяти тысяч
лет, а не каких-то жалких ста,» –
Карен положила лоб на переплетённые пальцы.
Её голова горела.
– Вот как.
«Какой бы ответ я ни услышала, мне
будет трудно понять себя.
В этот самый момент, даже если
произойдёт какое-то абсурдное развитие событий, к примеру, мой отец скажет, что
он бог, разрежет небо и пошлёт молнии, я не удивлюсь тому, что бог пришёл ко
мне, а просто начну думать о том, приняла ли я лекарство. Ведь вполне возможно,
что за ночь до этого в него добавили галлюциногенные ингредиенты.
Прожитые годы сделали меня такой.
Все эти годы сомнение было моим
единственным другом.»
– Верно.
– …Если это можно решить
с помощью логики…
«Если это возможно,» – Карен успокоила своё хриплое дыхание.
– Почему вы прятали
это? Если бы вы сказали… я бы сильнее, больше… Разве мне не было бы комфортнее?
«Очень долгое время шли дни, когда
я думала лишь о том, что нахожусь на страницах книги.
Если бы я знала, что, по крайней
мере, есть ещё один человек, у которого такая же проблема, как у меня. Если бы
у меня была хоть одна искра надежды, эти годы не были бы такими мучительными.
Однако они отказали мне в семье.»
– Ты узнала об этом,
когда тебе было десять лет, но не выдержала правды. Ты сказала, что твоя жизнь
не имеет смысла.
– Тогда, если бы вы с
самого начала не сказали этого мне…
– Результат был бы
таким же.
В комнате вновь
воцарилась тишина.
– Если моя мать была
такой, моя бабушка по материнской линии была такой же? Это передаётся из
поколения в поколение?
– Я не знаю об этом.
– …Вот как.
«У пары не было даже такого
разговора?» – Карен была
расстроена, потому что не получила ответа, который желала.
К счастью, ей было
приятно знать, что у лорда может быть такое же встревоженное лицо, как и у неё.
«Если бы он наблюдал за мной
ленивым взглядом, было бы куда неприятнее.»
Однако когда они
осознали, что им некомфортно друг с другом, разговор продолжался с трудом.
Они были на разных
волнах, поэтому, даже пытаясь рассказывать друг другу о своих страданиях,
прожитых за жизнь, темп разговора снова сбивался.
Странный разговор,
которого не было сто лет. Неловкий. Приносящий боль.
– Моя мама сравнивала
мир с книгой.
– Да.
– Это был любовный
роман?
– Что?
– Какой был жанр? Этот
у моей жизни.
«Мир разума покинул меня, а мир
фантазии принял.
Если это так, то я должна
соответствовать ему,» – Карен загнала
сомнения в глубины души, сложила их и поставила вопросительный знак.
«Как мне выбраться из этого?»
– Как мне закончить
этот роман?
Лорд указал на себя
пальцем:
– Познакомиться с
кем-то вроде меня.
– …Вас?
– Кэтрин сделала так.
Она встретила меня и прожила свою настоящую жизнь.
– Пожалуйста, не
забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
– Какое счастье ты
найдёшь в тюрьме? Ты ещё даже не начала жить. У тебя впереди целая жизнь:
встреча с мужчиной, замужество и рождение детей.
– Карен.
– Почему нет? Так что
вы будете делать со своей дочерью? – Карен пристально посмотрела на лорда.
«Неприятно. Я слишком мало знаю, а
лорд хорошо скрывал это. Хорошо, теперь я вижу себя такой. Кто я, кто же я?»
– …Теперь и я устал от
этого.
– Выражаю своё
сочувствие.
– Не говори так о
Кэтрин. Кэтрин заботилась о твоём счастье, однако… – слёзы потекли из глаз
лорда. – Я, я тоже устал.
– …
Лорд Хайэр закрыл глаза
ладонью:
– Кэтрин действительно
любила тебя. И ты очень похожа на неё.
– Я думаю, моё
сумасшествие унаследовано от моей матери.
– Не отзывайся
саркастично о Кэтрин. Она, твоя мать… – речь лорда затруднялась.
Его эмоции зашкаливали.
Он на мгновение
задержал дыхание, а затем продолжил:
– Она говорила так, как
ты. Что этот мир… для неё лишь книга. И что она на самом деле старше, чем
кажется.
У Карен перехватило
дыхание.
– И ты тоже… Она
сказала, что ты будешь жить так же, как она сама.
– Кэтрин… У моей матери
были такие же симптомы, как у меня?
– Да.
– …Вы уверены?
На сомнение Карен лорд
ответил недовольным взглядом, который не скрывал ни капли глубины его эмоций:
– Это слова моей жены.
Как я могу сомневаться в них?
«Надеюсь, мой отец не псих…» – на лице Карен застыло выражение крайнего абсурда.
«Если бы я прожила жизнь, которая
была бы похожа на любую из предыдущих, я бы не вышла на конфликт с отцом и не
узнала о своей матери, Кэтрин, которая умерла.
Я всегда двигалась в определённом
масштабе.
Но слова, которые я только что
услышала, о том, что я не единственная… Это не то, что можно когда-либо
проигнорировать.»
– Я не знаю, что
сказать точно. В конце концов, ты будешь сомневаться во всём. Я бы предпочёл…
но она оказалась права. Тебе приходилось забывать всё и начинать с начала.
– Миссис Кэтрин.
– Мама.
Посреди всего этого
Карен приходилось стараться быть терпеливой, поскольку она понимала, что лорд,
исправляющий её слова, может свернуть весь разговор.
Ведь именно таким
человеком был лорд Хайэр.
– Да, моя мама, – Карен
посмотрела на портрет матери.
«Разве не было бы здорово, если бы
человеком, сидящим передо мной, была Кэтрин, а не лорд?» – Карен ощутила, что начинает задыхаться.
«Почему жив именно лорд? Даже не
второе, а третье лицо. Если это правда, то единственный человек в этом мире,
который может понять меня, это моя покойная мать.»
– Как я… Есть ли у вас
доказательства, что она проживала такие же повторяющиеся жизни?
– В конце концов ты и
правда подозрительна.
– …
– Ты доказательство
этому.
«Было бы здорово, если бы я могла
доверять так же сильно, как и ты,» –
Карен с трудом успокаивала громко стучащее сердце в груди.
– Я не знаю, есть ли
ещё какие-то доказательства, но поскольку это её слова, я верю им.
– И это всё?
– Это не то явление,
которое возможно объяснить. Мы не смогли.
«В конце концов, это логично.
Трудно понять то, чего не может
существовать.
Сама я тому подтверждение.
Я не понаслышке знаю, каково это –
сомневаться в том, что ты снова и снова проживаешь одну жизнь за другой, будучи
на страницах книги. Его жена, знающая правду о мире, в котором она живёт, не
смогла достичь её, даже если мучилась и проверяла всё в течение десяти тысяч
лет, а не каких-то жалких ста,» –
Карен положила лоб на переплетённые пальцы.
Её голова горела.
– Вот как.
«Какой бы ответ я ни услышала, мне
будет трудно понять себя.
В этот самый момент, даже если
произойдёт какое-то абсурдное развитие событий, к примеру, мой отец скажет, что
он бог, разрежет небо и пошлёт молнии, я не удивлюсь тому, что бог пришёл ко
мне, а просто начну думать о том, приняла ли я лекарство. Ведь вполне возможно,
что за ночь до этого в него добавили галлюциногенные ингредиенты.
Прожитые годы сделали меня такой.
Все эти годы сомнение было моим
единственным другом.»
– Верно.
– …Если это можно решить
с помощью логики…
«Если это возможно,» – Карен успокоила своё хриплое дыхание.
– Почему вы прятали
это? Если бы вы сказали… я бы сильнее, больше… Разве мне не было бы комфортнее?
«Очень долгое время шли дни, когда
я думала лишь о том, что нахожусь на страницах книги.
Если бы я знала, что, по крайней
мере, есть ещё один человек, у которого такая же проблема, как у меня. Если бы
у меня была хоть одна искра надежды, эти годы не были бы такими мучительными.
Однако они отказали мне в семье.»
– Ты узнала об этом,
когда тебе было десять лет, но не выдержала правды. Ты сказала, что твоя жизнь
не имеет смысла.
– Тогда, если бы вы с
самого начала не сказали этого мне…
– Результат был бы
таким же.
В комнате вновь
воцарилась тишина.
– Если моя мать была
такой, моя бабушка по материнской линии была такой же? Это передаётся из
поколения в поколение?
– Я не знаю об этом.
– …Вот как.
«У пары не было даже такого
разговора?» – Карен была
расстроена, потому что не получила ответа, который желала.
К счастью, ей было
приятно знать, что у лорда может быть такое же встревоженное лицо, как и у неё.
«Если бы он наблюдал за мной
ленивым взглядом, было бы куда неприятнее.»
Однако когда они
осознали, что им некомфортно друг с другом, разговор продолжался с трудом.
Они были на разных
волнах, поэтому, даже пытаясь рассказывать друг другу о своих страданиях,
прожитых за жизнь, темп разговора снова сбивался.
Странный разговор,
которого не было сто лет. Неловкий. Приносящий боль.
– Моя мама сравнивала
мир с книгой.
– Да.
– Это был любовный
роман?
– Что?
– Какой был жанр? Этот
у моей жизни.
«Мир разума покинул меня, а мир
фантазии принял.
Если это так, то я должна
соответствовать ему,» – Карен загнала
сомнения в глубины души, сложила их и поставила вопросительный знак.
«Как мне выбраться из этого?»
– Как мне закончить
этот роман?
Лорд указал на себя
пальцем:
– Познакомиться с
кем-то вроде меня.
– …Вас?
– Кэтрин сделала так.
Она встретила меня и прожила свою настоящую жизнь.
– Пожалуйста, не
забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
Глава
6. «Отрицание, отрицание, отрицание».
(4)
Однако
принять это было нелегко.
Карен
попыталась передать чувства, которые
она испытывала к лорду, подобрав вопрос:
– …Означает
ли это, что всё должно закончится браком?
– Любовью.
«Неприятно
слышать и говорить, что чья-то жизнь –
это лишь роман.
Это
нереально, причудливо и похоже на
разговор между фанатиками, серьёзно
верящими в свои заблуждения. Но я всё
равно должна поверить в это.
Не
любовь правит жизнью человека.
А
смерть.
Но
в моей жизни снова преобладает любовь,» –
Карен ощутила тошноту.
«Снова
появляется эта скучная тропа.
Выбрать
любовь. Я сейчас занимаюсь не тем. Выбрать
любовь! Заткнись!» –
Карен сглотнула.
Кровь
прилила к её глазам.
Глаза
лорда Хайэр были наполнены слезами, а
глаза Карен были налиты кровью.
Не
обращая внимания на состояние дочери,
лорд продолжил:
– Она
встретила меня и сказала, что ей не нужно
выходить из книги. Нет необходимости
«читать» её снова и снова.
– …Так
и сказала?
Лорд
Хайэр ударил себя пальцем:
– Да.
Я её главный герой. Ни один мужчина не
подходил ей. Ни граф Лэндон, ни принц
Гиз, ни маркиз Пэйнкейр. Лишь я был её
настоящей любовью, – имена могущественных
людей слетали с его губ одно за другим.
Карен
вспомнила о роскошных ухажёрах, про
которых говорила миссис Дэй, когда
рассказывала о романах Кэтрин. Это были
люди из другого поколения, поэтому она
не могла встретиться с ними.
«Принца
Гиз я помню.
Он
известен своей похотливостью.»
– Я
был лучше, чем они… – лицо лорда было
переполнено гордостью.
Выражение
его лица было немного похоже на лицо
Дэй во время их разговора с Карен.
Одержимость
мертвецом. Вместо того, чтобы просто
помнить о человеке, которого они
действительно любили, они с гордостью
говорили об умершем.
Выражение
лица лорда Хайэр, говорящего, что Кэтрин
выбрала в мужья его среди других женихов,
было похоже на выражение лица Дэй,
смотрящей на портрет Кэтрин.
– В
конце концов, её любовью был лишь я.
Лорд
Хайэр говорил, что благодаря своему
браку с Кэтрин он был победителем и
более достойным её, чем все остальные.
Однако
для Карен этот мужчина был слишком стар,
чтобы она могла понять, что его внешность
произвела какое-то впечатление.
«В
романах, которые я читала, главные герои
считаются самыми престижными и красивыми
людьми своего возраста.
Лорд
Хайэр не слишком захудалый аристократ,
но и не превосходит других, ухаживающих
за Кэтрин.
Это
приводит к выводу, что моя настоящая
любовь далеко и что один из умирающих
на поле боя может быть моим героем.
Шокирующий вывод.»
– Любо…
вь.
– Любовь.
Кажется, ты ещё не нашла её. Настоящую
любовь… Как твоя мать.
Смотря
на кивающего лорда, Карен сжала кулаки.
«Разве
эта нереалистичная, раздражающая и
приторная история может заставить
ощутить себя хорошо? Такое ощущение,
что мне по голове бьют молотком из
конфет.»
– Это
поистине чистое и благородное чувство,
отличимое от тех, что ты говорила о том
грязном ребёнке, в которого даже сама
не верила.
– Вы
знаете и это, – Карен сжала губы и
улыбнулась лишь уголками.
«В
конце концов, именно твои слуги справлялись
со всем, зная это.»
– Итак.
Ты ещё не смогла найти своего главного
героя, поэтому не стоит бродить вот так.
«Не
стоит так оскорбляться словами, которые
звучат так ужасно фантастично и сказочно.»
Лорд
осмотрел красивое платье Карен, обращая
внимание на её раны и кровавые следы.
Его
взгляд был жалким, с плескающейся внутри
скорбью, словно он вот-вот расплачется.
Но
в нём не было тоски по дочери, недавно
совершившей убийство.
Там
было лишь сожаление об умершей жене.
Карен
ощущала лёгкую тошноту просто смотря
на лицо отца.
«Любовь.
Любовь. Это история, которая для меня
сейчас хуже моего убийства.
Почему
именно сейчас?»
– Отец,
этот мир… Вас устраивало слово «книга»?
– Мне
было больно от того, что ты страдаешь.
– Нет.
Я говорю не о том. Отец, я говорю не о
том.
«Ребёнок
и жена. Не так. Не разговор о других
людях. Не разговор о таких второстепенных
и тривиальных вещах. Более фундаментальная
история.
Что
я знаю о себе?» –
задумалась Карен.
«Я
страдала.
У
меня был мир, в который можно было
вернуться.
Это
смутные воспоминания о семье, отличимой
от этой, о дружелюбном мире, более
привлекательной еде, различных культурах,
животных и просто мире, полном фантазий,» –
Карен прослеживала смутные воспоминания.
«Реальная
жизнь. Реальный мир. Если бы я действительно
могла вернуться назад. Если бы всё это
было просто сном.»
Она
открыла рот, но вновь закрыла его.
«В
конце концов, это не те слова, что могут
помочь избежать агонии десятилетнему
ребёнку.
Не
стоит думать об этом, если это ничего
не изменит.»
– Настоящая
любо… вь.
«Как
странно произносить подобное своими
губами.»
– Вся
моя жизнь… все сто лет… Что бы вы
сказали, если бы узнали, что я жила лишь
в сомнениях и страхе?
«Ощущение
блуждающего в невесомости странника,
оторванного от всего на свете, даже от
собственного существования. Ощущение,
что таких как ты нигде нет, никаких
доказательств нет, а твоя уверенность
угасает. Дни пыток, когда существует
лишь боль.»
Лорд
Хайэр грустно посмотрел на дочь, отвечая:
– Моя
дорогая дочь, ты потратила свою жизнь
впустую.
В
этот момент Карен приняла решение.
– Отец,
вы верили моей матери?
– Да.
Я верю тебе, как верил ей.
«И
оставил меня в покое на сто лет,» –
Карен хотелось показать свой гнев,
разорвав портрет.
«Эта
любовь,» –
и лютая ревность закипала в глубине её
души.
Карен
ревновала к своей матери, которая умерла.
«Я
бы тоже хотела умереть, мама. Ты вернулась
в свой изначальный мир? Ты ушла к своей
настоящей семье? Я бы тоже хотела умереть,» –
охваченная завистью, Карен сжимала
дрожащие пальцы.
– …Я
старше вас. Но сейчас… Думаю, я начну
всерьёз искать свою любовь, – голос
Карен дрожал из-за бурлящих в ней эмоций.
Однако
лорда Хайэр не волновал голос дочери:
– Кто
этот мужчина? Твой главный герой.
Карен
немного помолчала, прежде чем ответить:
– …Сэр
Раймонд.
– Хм,
вот как. Звучит правдоподобно. Хм…
Вэрдик, должно быть, будет несколько
расстроен. Это хорошо.
Карен
не могла подняться и ударить его топором
по голове. У неё даже не было сил говорить
с лордом, голос которого звучал весело.
«При
чём здесь этот Вэрдик? Что важно, так
это мой главный герой.»
– Вы
верили моей матери.
– Да.
Я верил всем своим сердцем.
«Вот
оно. Если бы он не верил в это, он бы
сделал больше, чем просто помощь
сумасшедшей в убийствах. Мой отец –
фанатик. Мёртвая Кэтрин – его Богиня,
а он – её послушник.
Лишь
свидетель её славы и божественности.
Человека,
который дал мне тело, что я ношу.»
– Уже
темнеет.
– Я
пропущу ужин. Не думаю… что смогу есть.
«Маловероятно,
что я смогу получить какую-либо
дополнительную информацию от моего
отца.
Он
с самого начала не являлся участником
событий.
Он
даже не знает, правда ли то, что он
говорит.
Даже
если я свяжу его и буду вырывать ногти,
он не сможет рассказать того, чего не
знает.
Теперь
он мне не нужен.
Нет
нужды продолжать говорить,» –
Карен хотелось немного отдохнуть.
«Если
я присоединюсь к ним за ужином, то мне
придётся снова говорить с ним.»
– Приходи
завтра. Графиня приедет со своей дочерью.
– …Да,
– Карен нахмурилась.
«Я
хочу немного отдохнуть.
Фантазия
и реальность смешались случайным
образом, что затрудняет их переваривание.
Мысли
блуждают.
Однако
я должна задать этот вопрос.»
– Отец,
что вы подумали, услышав слова мамы о
том, что она попала в книгу?
Лорд
Хайэр рассмеялся, услышав это.
В
этот момент он словно помолодел.
Он
улыбнулся с чистотой, страстью и
убеждённостью, отвечая на священную
тему:
– Это
было так романтично.
*****
«Карен
здесь нет?»
Изелла
была в хорошем настроении.
Одно
лишь знание того, что Карен Хайэр не
будет ничем выделяться, заставляло её
ощущать себя умиротворённо.
Изелла,
находящаяся рядом с Раймондом, весь
день не видела Карен и словно была сыта
даже без крошки еды.
Раймонд
весь день выполнял всевозможные просьбы
Изеллы.
– Сэр
Раймонд, о том, что будет после помолвки.
Едва
Изелла взволнованно заговорила о своих
планах после помолвки, как Раймонд тут
же спросил:
– Господин
Вэрдик рассказал о моей ситуации?
Изелла,
желавшая ещё немного порадовать себя,
не скрывала лёгкого дискомфорта от
этого вопроса:
– Да,
вам больше не придётся страдать в армии.
– …Это
так. Однако уход с линии фронта – это
то, что происходит в течение длительного
времени.
– Нет,
вам будет легко уйти с линии фронта. Вы
должны взять на себя более важные задачи,
чем военные обязанности этой страны.
«Вещи,
которые будут более полезны для семьи
Эванс.
Отец
прав.
Раймонд
продал себя.»
Взгляд
Изеллы светился жадностью.
Не
было никакого способа остановить её
взгляд от блуждания по мужчине.
«Даже
если отец какое-то время развлекается
с другими женщинами, а моя мать флиртует
с другими мужчинами, в конечном итоге
они спят в одной комнате и обсуждают
важные дела в семье.
Брак
– это лишь большой важный контракт.»
– Всю
свою жизнь я провёл в армии.
– Боже,
боже, вы ведь ещё молоды! О каких зверствах
вы говорите невесте, которая выйдет за
вас замуж? – нервно фыркнула Изелла и
рассмеялась.
«Я
больше не хочу подчиняться Раймонду.
Так
жалко жаждать привязанности мужчины,
который не интересуется тобой.
Наблюдать
за тем, как Раймонд ползает передо мной,
когда я кормлю его, держа за поводок на
его шее, подходящая позиция для меня.»
– Пожалуйста,
не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо»,
в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
Глава 6. «Отрицание, отрицание, отрицание». (5)
– Просто
я нервничаю из-за внезапного ухода с
места, в котором пробыл столько времени.
Это вызывает некоторую растерянность.
Я думал, что это работа на всю мою
оставшуюся жизнь, – ухмыльнувшись,
Раймонд пожал плечами.
– Вам
не о чём беспокоиться, потому что мой
отец и я во всём поддержим вас, – Изелла
взяла Раймонда за руку.
Он
посмотрел на неё, кивнул, соглашаясь с
ней, и замолчал.
«В
конечном итоге отец, как всегда, поможет
мне.
Я
не сомневаюсь, что он купит мне всё, что
я захочу.
Даже
моего мужа,» –
Изелла снова пожелала, чтобы с её женихом
больше не было никакой неопределённости.
– Сэр
Раймонд, если графиня Эльба прибудет,
разве это не будет похоже на свадьбу?
– …Верно,
мисс Изелла.
– Вы
тоже счастливы, сэр Раймонд? – прищурившись,
Изелла посмотрела на златовласого
мужчину.
Он
улыбнулся ей, словно сошёл с картины, и
ответил:
– Да.
Это приятное событие.
Положительный
ответ, прозвучавший без колебаний,
казался насквозь фальшивым, но это уже
не имело значения.
«Главное,
что он не в том положении, чтобы отступить.
Я точно знаю это. Даже если он будет
смеяться надо мной, мы вместе пойдём
под алтарь и будем спать в одной постели.»
– Хе-хе.
«Улыбнись,
мой рыцарь. Ты дорого обошёлся мне, мой
жених.»
Изелла
не собиралась позволять Раймонду жить
так же, как жил её отец.
Изелла
не хотела жить, как живёт её мать.
«Это
будут отношения, в которых у нас будет
ребёнок в соответствии с нашим контрактом,
а сами мы будем наполнены любовью и
вожделением.
Каким
бы красивым и благородным он ни был, в
конце концов его продали как жеребца.
Его владельцы – семья Эванс. Несмотря
на то, что он благородного происхождения,
Раймонд не смог бы унаследовать семью,
а его старший брат не разделил бы своё
состояние с младшим, слава которого
росла день ото дня.
Через
три дня Раймонд вернётся и в конце концов
будет делиться своей улыбкой с семьёй
Эванс.
Даже
если эта улыбка не будет исходить от
всего сердца, по крайней мере, она не
будет такой высокомерной.»
– Сэр
Раймонд, я слышала, вы совершили много
побед на поле боя.
– …Да.
– Интересно,
скольких вы убили.
«Если
Карен берёт бразды правления своей
красотой, то я буду управлять своим
состоянием.
И
в лучшем случае дочь лорда этого мелкого
городка будет жить здесь и закончит
свою легкомысленную жизнь, выйдя за
своего заикающегося жениха.»
– …К
счастью, вы благополучно вернулись.
Другого и не нужно.
Изелла,
которая весь день доминировала над
Раймондом, выглядела в высшей степени
счастливой.
Она
не уставала, и её рот не замолкал.
Видя
её сияющие глаза, как он не мог быть
хорошим родителем? Смотря на свою
счастливую дочь, Вэрдик не мог скрыть
свою улыбку.
– Дорогая,
что это?
– Хм?
Ей
было так хорошо, что она даже не смогла
прийти в себя от вопроса отца. Вэрдик
рассмеялся, заставляя Изеллу покраснеть,
и указал на браслет на её запястье:
– Это
тебе подарил сэр Раймонд?
– Да.
Красиво?
«Да
это безделушка в сравнении с тем, что у
неё есть. Важно то, что Раймонд подарил
его ей. Было неплохо заранее послать к
Раймонду слугу и порекомендовать
подходящие украшения,» –
проглотив маленький секрет, который он
не стал рассказывать дочери, Вэрдик
отступил назад.
Лорд
Хайэр негромко заговорил с ним. Открыто
игнорируя его слова, Вэрдик одарил дочь
и её жениха счастливым взглядом.
«Изелла
слишком чувствительна.
Когда
чересчур красивая девушка её возраста,
Карен, исчезла из поля зрения, Изелла
вновь загорелась перед своим женихом,
как и полагается одной из Эванс.
А
Раймонд, как сын благородной
аристократической семьи, мягок в
разговоре с Изеллой, ловко управляя
атмосферой разговора. Он довольно
остроумный человек.
Я
не хочу, чтобы он вёл себя ветрено с
Изеллой.
Я
хочу хоть немного защитить мечты своей
дочери.
Мои
упрёки в прошлый раз связаны с тем, что
ей нужно избавиться от напрасных
мечтаний, но я также хочу видеть свою
дочь счастливо улыбающейся, а не плачущей
так, что разрывается родительское
сердце.
Я
так воспитал свою дочь.
Чрезмерное
равнодушие оказывается лучше, когда ты
становишься взрослее.»
Как
и любой другой родитель, Вэрдик обратил
своё внимание на лорда Хайэр после его
вопроса о Изелле.
– Ваша
дочь похожа на свою мать?
– Она
больше похожа на меня, чем на неё.
– Моя
дочь очень похожа на свою мать. Вы
когда-нибудь слышали об этом?
– Слава
леди Кэтрин широко известна. Мне даже
хотелось спонсировать её наряды.
«Точно.
Она ушла из светского общества спустя
год после своего дебюта и, бросив всё,
уехала в эту деревню. А затем родила
ребёнка и вовсе умерла.»
У
Вэрдика было мало чувств к Кэтрин, но
ему было жаль Карен, про которую говорили,
что она похожа на свою мать.
– Я
был бы признателен, если бы вы помогли
моей дочери с нарядами, когда позже она
дебютирует.
– …Я
буду иметь это в виду, – Вэрдик стиснул
зубы.
«Этот
статус! Несмотря на то, что я перенял
все права на поместье, семья Эванс
вынуждена пресмыкаться перед Хайэр.
Статус.
Это
страна знати и королевской власти.
Нужно
поклоняться и проявлять уважение.»
– Мне
бы хотелось, чтобы ваша и моя дочь в
будущем дебютировали вместе.
«Если
бы дочь семьи Хайэр появилась в качестве
горничной семьи Эванс, это было бы
отличным зрелищем,» –
Вэрдик усмехнулся, поднимая перед лордом
бокал.
«Ребёнок
лорда, который полностью отличается от
моей дочери, носит молчание и улыбку в
качестве аксессуаров, а также обладает
редкой красотой.
Может
ли быть зрелость, несвойственная её
возрасту, с которой она держит себя,
результатом такого скудного воспитания?
Если так, то большая часть этих невзгод
будет создана им самим.
Как
и у Изеллы, её отец, должно быть, сильно
повлиял на личность Карен,» –
Вэрдик верил, что в юном возрасте девушки
должны щебетать.
«Очевидно,
что юной девушке нужно быть похожей на
Изеллу, чтобы быть нормальной.
Такая
юная девушка, как Карен, которая чрезмерно
дисциплинирована, не имеет глубокого
характера. Она просто подавлена.»
– Кажется,
ваша дочь нездорова.
«Даже
её тело слабее, чем у Изеллы.»
Лорд
склонил голову и забормотал, отвечая
Вэрдику:
– …Хм,
она немного ослабла. Наверное, это
потому, что случилось много вещей,
которые наложились друг на друга.
«Никогда
не выходи,» –
взмолился про себя Вэрдик.
«Приятно
видеть такую красивую девушку в баре
или в качестве горничной в доме, но очень
раздражающе наблюдать, что соперница
твоей дочери красива.
Без
присутствия Карен Изелла крайне спокойна,» –
Вэрдику не нравилось, что одна-единственная
юная девушка так сильно управляла
атмосферой.
«Ни
с того ни с сего одно симпатичное личико
вгоняет мою дочь в депрессию и расшатывает
её брачный контракт. А мне хочется, чтобы
он прошёл безупречно.»
– Леди
Хайэр плохо себя чувствует? – спросил
у лорда Раймонд, внезапно подошедший к
ним.
– Раймонд,
к чему это?.. – Изелла мгновенно прижалась
к Раймонду.
Оба
мужчины средних лет одновременно ощутили
себя плохо.
Одного
покоробило легкомысленное отношение
к боли его ребенка, а другого отношение
его дочери, когда казалось, что она
цепляется за мужчину.
Вэрдик
косо посмотрел на лорда Хайэр и обратился
к дочери:
– Изелла,
почему бы тебе позже не навестить леди
Хайэр?
– Что?
Вэрдик
посмотрел на реакцию лорда на слова его
дочери, на лице которого вновь появилось
выражение, которое он не мог понять, и
снова заговорил с Изеллой:
– Кажется,
она чувствует себя крайне нехорошо. Она
даже пропустила сегодняшний ужин.
– А…
хм… Да, конечно, – Изелла с дрожащим
лицом вцепилась в руку Раймонда и
смотрела на отца с лордом встревоженным
взглядом.
Её
большие глаза выглядели невинно.
– Сходи
и узнай, всё ли в порядке, и попроси её
присутствовать на помолвке через три
дня.
«Приказ,
а не просьба.
Отнесись
к этому так, словно хозяйка, заботящаяся
о гостье. Соверши большой поступок, как
мисс Хайэр.
Помни,
что отныне мы являемся хозяевами этой
земли.»
– Есть
ли необходимость заставлять больного
человека присутствовать при этом? –
вступил в разговор, не замечаемый ими
Раймонд.
– Ху-ху,
сэр Раймонд, похоже, вы очень популярны.
– Господин
Вэрдик.
– Ничего
такого, – Вэрдик наслаждался посуровевшим
выражением лица лорда Хайэр.
«Неважно,
правда ли Карен больна или расстроена
тем, что Раймонд обручается.
Если
он скажет больше, то лишь подтвердит
последнее.»
– Графиня
будет участвовать на церемонии
бракосочетания… нет, на церемонии
помолвки. Поэтому разве не будет грустно
отсутствовать там? Изелла пробудет в
этом месте довольно долго. Во многих
отношениях будет хорошо показать их
обеих.
– Хм,
думаю, это интересный способ.
– Да.
Лорд,
казалось, хотел сказать что-то ещё, но
вскоре снова улыбнулся и, отступив,
приказал Дулану что-то сделать.
Музыка
замедлилась, пока музыканты слушали
короткую нервную речь.
От
имени лорда Вэрдик приказал музыкантам
сыграть вальс.
Вновь
заиграла музыка и начался ужин, смешанный
с неловким смехом.
Это
был подходящий момент для продвижения
помолвки.
Когда
Вэрдик увидел, что цвет лица его дочери
заметно улучшился, он вновь взялся за
столовые приборы. Словно для фестиваля,
были привезены лучшие ингредиенты, и
каждое блюдо имело неповторимый вкус.
«Хм…
Однако это не так вкусно, как в тот день.
В
чём проблема? Помолвка с Раймондом
похожа на свадьбу, наши дела идут хорошо,
и место в парламенте уже подтверждено
через графиню.
Большинство
вещей проходит гладко.
Но
немного не хватает. Лишь одного. Что
это?»
Его
язык жаждал экстаза того дня.
Вкусовые
рецепторы Вэрдика были разочарованы.
Вэрдик
хотел повторить гастрономический
экстаз, которым можно было насладиться
лишь в этом доме.
«Оживит
ли визит графини этот праздник гастрономии
вновь?»
Мысль
о переговорах с графиней и лордом с
одной стороны и Раймондом с другой
вызывала в нём сытость.
Вэрдик
прищурился и увидел улыбающееся лицо
дочери.
«Всё
пройдёт гладко.»
– Пожалуйста,
не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо»,
в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
Глава 6. «Отрицание, отрицание, отрицание». (6)
*****
Лорд
Хайэр смотрел на письмо, которое принёс
немой мальчишка.
Отправителем
была его единственная дочь. Даже после
того, как он смотрел на него в течение
некоторого времени, текст внутри не
изменялся.
– Ха.
Лорд
достаточно натерпелся.
Со
дня смерти жены лорд Хайэр видел всё в
мире в сером цвете.
Его
обязанности лорда стали ничтожными, а
дочь, похожая на его жену, не утешала
его.
Время
пролетало в мгновение ока. Вот момент,
когда Кэтрин плачет, смотря на лес, по
которому когда-то бегала.
А
вот момент, когда лорд Хайэр вновь открыл
глаза, и оказалось, что Вэрдик в какое-то
мгновение лишил его различных прав. Но
лорд не испытывал к нему особой злости.
Для него было важнее то, что более не
существовало в этом мире.
Однако
содержание письма также стало для него
шоком.
Лорд
потёр ладони и уголки глаз.
«Устал,» –
он вздохнул и сложил руки вместе.
А
после посмотрел на портрет своей жены.
– …Я
верю тебе.
«Это
всё, что я могу сделать,» –
поднявшись, лорд бросил письмо в огонь.
Бумага
исказилась в мгновение ока, сгорая в
огне.
Однако
содержание, записанное на ней,
выгравировалось в сознании лорда Хайэр,
словно татуировка.
*****
– Сколько
лекарств было во мне?
Когда
Карен отказалась есть, Дулан в итоге
был послан к ней в спальню с едой.
То,
как он выпучил глаза, было похоже на
рыбу, лежащую на разделочной доске.
По
этому вопросу Дулан слышал обо всём от
лорда и Боуэна.
Наконец
он открыл рот, расплывчато отвечая:
– …Много.
– Ты
очень хороший врач. Спасибо, что так
заботишься обо мне.
Дулан
молчал.
Карен
сидела на кровати и смотрела на лекарства
и таблетки.
«Значит,
вот почему. Вот почему Дулан мой жених.
Причина, по которой место следующего
лорда занимает врач, а не политик.
Забивает
и готовит,» –
Карен стало интересно, сколько лекарств
было спрятано в специях для блюд.
«Возможно,
поэтому трапезы в особняке Хайэр
несравненно ужаснее, чем в особняке
Раймонда,» –
подумав о том, сколько лекарств добавляется
в её рацион, Карен разозлилась.
Больше
всего она разозлилась именно из-за
этого.
«Отнять
радость от еды при такой короткой жизни?»
– Да,
если подумать, всё обрело смысл.
«Благодаря
своим воспоминаниям и поклонникам
матери, я теперь понимаю, сколько у меня
есть возможностей.
Я
единственная наследница этого поместья.
И
моя внешность ошеломляющая.
Если
бы у меня было больше времени, я могла
бы выбирать из большего числа мужчин.
Учитывая, сколько молодых аристократов
не наследуют свои поместья и титул, а
также количество новых богатых
простолюдинов, стремящихся к статусу,
у меня много возможностей.»
– Если
бы моя мать вышла замуж за королевскую
особу, я бы много путешествовала за
границей. Очень жаль. Что ты думаешь,
доктор?
– …Эт-это
нормально… Я не… не думаю, что это
возможно. То, что ты родилась бы в другом
месте.
– Хватит.
«Так
хорошо говорит,» –
Карен пододвинула еду, которую принёс
Дулан.
Аппетита
совсем не было.
Она
смотрела на лицо своего жениха.
«Даже
если смотреть на него по-доброму, он
далёк от красавца.»
– Если
подумать, родись я за границей, то всё
равно бы повторила это и там, так как
наследую это от своей матери.
«Я
не та женщина, которая находится в таком
положении, когда может встречаться с
богатыми. Что уж говорить про аристократов.
Это
уже доказала моя мать, Кэтрин.
Это
морганатический брак.
Морганатический
брак – брак между персонами неравного
положения, при котором супруг более
низкого положения не получит в результате
этого брака такое же высокое положение.
Частный случай мезальянса.
Я
дочь аристократа и женщины, за которой
ухаживал член королевской семьи.
Красота
женщины по-прежнему высоко ценится с
древних времён.
Соответствие
договорным условиям друг друга –
нормальный брак.
Я
не самая прекрасная женщина из всех
незамужних в столице, но и не самая
страшная.
Наоборот,
я достаточно хороша, чтобы заполучить
себе члена королевской семьи. Однако
лорд уже обручил меня с Дуланом.»
– Восемь
лет в монастыре?
– …Правильно.
– Восемь
лет изучать медицину, но стать следующим
лордом – это смехотворно. Ха-ха. Чушь
какая, – фыркнула Карен.
«Взять
бедного родственника, изучающего
медицинские навыки, и назначить его
следующим лордом. Отец сделал это не
только ради того, чтобы вылечить меня
от сумасшествия, но и для того, чтобы он
стал заменой, от которой можно избавиться
в любой момент.
Дулан
– ступенька, которую лорд с самого
начала подготовил для того, чтобы я
могла встретиться с настоящим «главным
героем».»
– У
ваших отца и матери была довольно
интересная сделка.
Карен
могла примерно понимать сердце лорда.
«Кэтрин,
у которой было много поклонников, с
одним из которых она была помолвлена,
но затем рассталась и вышла замуж за
него, лорда Хайэр.
Лорд
ждёт, пока мой настоящий главный герой
перепрыгнет через все препятствия. К
примеру, через существование препятствия
по имени Дулан.
Это
повторение [сюжета].»
– Ты
веришь в это? В мои слова и слова моих
родителей.
– Мои…
мои мысли не ва-важны.
– Так
почему ты держишь на замке такие ненужные
мысли?
– …
«Ведь
это никак не повредит Дулану.
Даже
если он не сможет стать лордом, ему дадут
должность главы прихода.
Также,
обучаясь медицинскому делу, а не живя
простым священником, есть гарантия, что
и после ты поднимешься выше.
Более
того, имея возможность управлять больной
мной, находясь рядом, его сила ещё больше
увеличивается.
Если
так посчитать, это не плохая сделка друг
для друга.»
– Так
что ты думаешь? Ты веришь, как и мой отец?
Ты веришь моей матери и мне?
Прищурившись,
Дулан с трудом ответил:
– …Вер-верю.
– Почему
бы тебе не взять своё медицинское
образование и не бросить его к ногам
слонов в цирке? Они хорошо будут ходить
по нему. По дороге захвати также и место
священника.
Несмотря
на оскорбления Карен, Дулан продолжил:
– Ка-какая
разница, верю я или нет, если ты не веришь?
– Что
изменится, если я поверю?
Вновь
наступило молчание.
После
ожидания, когда Карен уже начала
раздражаться, ответ всё же пришёл.
– …Ком…
форт.
– Что?
– …
Карен
потёрла лоб:
– Нет,
я плохо тебя слышу, поэтому не будем
говорить о подобных глупостях. Я так
взбешена. Точно, это комфорт, да.
Карен
была ошеломлена ответом Дулана, о котором
никогда не думала.
«Поверить
в это… Он верит во всё это?» –
Карен задала вопрос о его вере, но ожидала
другого ответа.
– Правдоподобнее
было бы поверить в то, что вся семья
сошла с ума… Забавно, что я говорю это.
Тем
не менее девушка помнила о том, что она
и её мать одновременно сходили с ума.
«Ну,
вероятно, это находится на том уровне,
который никто в этом мире не может
доказать. Это история, имевшая мало
общего с реальностью. Словно этот мир
не подобен тени идеи. Поэтому она не
вызывает большого ажиотажа.
Но
Дулан, будучи врачом и священником,
должен отказывать идее моих регрессий.
В
отличие от моего отца, я сама больной
параноик, и это моя жизнь. Поэтому я не
хочу нового повторения. Я надеялась
услышать такие приятные слова.»
– У
тебя тоже своя жизнь. Да.
«В
противном случае твоя жизнь будет не
чем иным, как прозрачной иллюзией. Это,
должно быть, ужасно – осознавать, что
у тебя такая жизнь, в которой возможно
лишь ограниченное количество волнений,» –
Карен могла догадываться об этом.
«Даже
в разных местах подобная ревность
универсальна.
Насколько
эгоистичным является выражение жизни
второстепенного героя? В существовании
каждого человека он сам главный герой
своей жизни. Но лорд прекрасно создал
жизнь второстепенного героя.»
– Дулан,
тебе нужно утешение?
«Итак,
если я выберу Дулана, а не Раймонда,
будет ли это признано настоящей любовью?
Разве
это не будет правдоподобной историей,
как у отца? Отказ от красивого и
привлекательного жениха и поиски
настоящей любви. Или эта простая настоящая
любовь, ставшая синей птицей в сердце.»
– Что?
Карен
протянула руку и погладила Дулана по
щеке.
«С
рациональной точки зрения это было бы
неплохой сделкой для Дулана.
Но
эмоционально это как потерять то, что
тебе дали.
Я
хорошо знаю сердца простых людей.
Подобные
желания. Жадность людей заключается в
том, чтобы бороться с чувством потери,
когда что-то дано тебе лишь в кредит, а
не является твоим собственным. Причём
особенно это касается мужчин и женщин,
между которыми сложились отношения.»
Карен
хотелось, чтобы Дулан хотя бы столкнулся
с Раймондом.
«Докажи
свою любовь. Положи этому конец.»
– Эт-это
ты та, кто нуждается в утешении.
– …Да.
Правильно.
Однако
Карен знала о конце своих отношений с
Дуланом.
– Но
сейчас мне это не нужно.
«Вспомнила.
Он
также не давал мне ответа.
Брак
с Дуланом был именно таким.
Без
полученного ответа.
Я
уже сделала много выборов.
По
крайней мере, я могу догадываться, почему
Дулан с тревогой обратился к Богу после
нашей свадьбы.
Это
было нарушением контракта. Он человек,
который не имел права воровать у меня,
говоря, что это принадлежит ему.»
Карен
опустила руку.
– Дулан,
я расстаюсь с тобой.
Лицо
Дулана исказилось, но на этом всё
закончилось:
– …Хорошо.
«Снова
не весело.
Отношение
человека, жадного до того, что ему дали,
и потерявшего то, что он получил, но не
имевшего мужества встать и закричать.
Отношение
героя второго плана, который не может
стать главным героем. Это образ
преступника, у которого нет воли к
революции, даже если он недоволен
соответствием занимаемой роли.»
Карен
схватила Дулана за длинные белые пальцы.
Крепко
сжав его руку, девушка забормотала,
смотря прямо ему в лицо:
– Эй,
Дулан. Почему ты просто не умер тогда?
Карен
смотрела в глаза Дулану.
Её
лицо отражалось в его чёрных глазах.
Но
Карен не могла прочесть в этих глазах
ничего, кроме собственного отражения.
– Тогда
я бы жила настоящей жизнью.
«И
ты. И я.»
Губы
Дулана больше не размыкались.
*****
Прохладный
утренний ветерок касался лица.
Ступая
по влажной летней траве, Карен двигалась
дальше.
Холодный
воздух очищал голову.
Иногда
девушка наслаждалась таким
времяпрепровождением. Утренняя прогулка,
когда ты избегаешь внимания людей,
волновала её сердце.
В
этот раз Карен также была в хорошем
настроении.
– Немного
прохладно.
– …
Карен
больше не жаловалась, поскольку одежда
Тома была легче, чем у неё.
В
отдалении от сада семьи Хайэр было
кладбище семьи, на котором было холодно
даже под лучами солнца.
– Здесь
кажется холоднее, потому что кругом
могилы, или на самом деле становится
прохладнее?
Том
неопределённо покачал головой.
Не
ожидая его ответа, Карен прошла дальше.
У
могилы, которую она искала, стояла
выделяющаяся статуя.
Девушка
ещё раз прочитала имя на надгробной
плите:
– Это
могила Кэтрин, [Карен]… Наверное, это
моя мать.
Карен
на мгновение испытала волнение, когда
увидела могилу своей матери, которую
ни разу не посещала за все эти годы.
У
статуи были искусно вырезанные волосы
и складки одежды, что было довольно
сложно. Она была чисто-белой и холодной.
Как
бы гениально скульптор ни воспроизводил
образ, цвет кожи исчезал, движения
замирали, а черты стирались из памяти.
«Как
выглядит Кэтрин в сознании лорда?» –
Карен коснулась волос статуи.
«Как
и ожидалось, холодная.
Прикосновение
смерти, выраженное в камне.»
– Хочу
открыть гроб.
Том
подошёл к Карен, но даже вдвоём они никак
не могли столкнуть камень, который
удавалось сдвинуть лишь сильным мужчинам.
– …Ладно.
Девушка
легла на могилу.
Летнее
небо было ясным, а звёзды, казалось,
рассыпались по всему небосводу.
Сотни
миллионов тусклых звёзд вновь заполнили
пространство в сияющем небе, если
смотреть на него неподвижно.
«Море
звёзд.
Холодный
ветер на этой земле ни что иное, как
устройство, которое делает звёзды ярче.
Это
звёздное утро.
Постоянство,
которое показывают звёзды.
Они
такие прекрасные.
Небо
и пейзаж не изменились.
Как
и в те сто лет. Возможно, и в будущем
будет так. Этот мир столь обширен и
ужасно стар, что его можно ограничить
миром книги.»
– Моя
мать и правда мертва, – Карен хотелось
рыдать. – Я умираю от зависти.
«Леди
Нора Кэтрин Хайэр.
Поздравляю
тебя с тем, что тебе наконец-то удалось
заснуть спокойно.»
– Конец
1-го тома. –
– Пожалуйста,
не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо»,
в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
— Это лето выдастся намного жарче, потому предпочтительнее носить канотье из приятной и хорошей ткани, нежели капот. Козырек, прикрывающий твое лицо, — разумная идея, однако ткань будто нагреваться, а волосы, пропитавшись потом, станут липкими.
— Это лето?
Ей известно лишь одно лето, так что Карен не с чем его сравнивать, однако ей ведомо то, что все торговцы и прислуги – весь народ — от припекающих солнечных лучей слегка закатывают рукава и не надевают кальсоны.
— Думаю, так и будет. И что там с Боуэном?
— Мне не по душе мистер Боуэн.Но не совсем в этом- то и дело.
Донна перевела взгляд на Боуэна, сравнивая небесно-голубой капот с соломенным канотье.
— Просто…В нашем особняке намного больше слуг, нежели горничных. Неужели женщины трудятся меньше слуг? У горничных в течение дня полно забот: мытье посуды, готовка, уборка и стирка белья. Однако единственное, что делают слуги, — это помогают снять одежду, открыть дверь или переместить багаж. Пф-ф. И получают больше денег. Пф.
— Верно.
Это все тщеславие отца? Или же задумка автора любовного романа?
Те буквы, описывающие жизнь Карен на страницах, остаются в глубоких воспоминаниях, подобных пеплу.
Словно опаленные огнем, они впились в мозги и, давая о себе знать, будоражили сознание даже спустя более 100 лет.
Вряд ли они хранили сведения о количестве горничных или о других незначительных цифрах. В усмешке она пожала руку Донне, чье лицо было скривлено в непонятной гримасе.
Стоит ли это назвать просчетом? Но, скорее всего, деловые ошибки отца — это ошибки небес и оплошность Бога.
— Не так давно Сэра передала письмо Изелле, а потом я услышала ругань о том, что нам не выдают зарплату!
Она выдаст тебе зарплату через несколько месяцев. Хи-хи.
Когда дело доходит до работы, Донна склонна к импульсивности, потому не следит за манерой речи.
Она была моложе и изначально отвечала за стирку, однако Карен приходилось по душе то, что она часто щебетала о новых вещах и историях, поэтому скука моментально улетучивалась.
Его болтовня была наградой за то, что Карен вывела ее из оков работы.
— Почему же?
— Она отругала за то, что письмо было передано не на серебряном подносе, а лично.
— Ох, боже!
— И даже больше не хотела с нами связываться.
— Хм, хорошо, но у нас даже нет подноса для писем.
— Ох…Э-это не так…ой…Мне так жаль.
Карен, которая прежде ладила с графиней, прикоснулась к телу. Она знала, сколько владельцев не соблюдали этикетов, но не хотела говорить об этом Донне.
Карен, принадлежала к такому же классу, что и она. Однако, вместо того чтобы указать на этот факт, она винила себя в своей бедности.
В деревне есть свои местные законы и обычаи, так что давать советы бессмысленно.
— Это шутка.
— Уф…
— Ха-ха.
— …Хо-хо-хо.
Сказав в неловкости, они обе расхохотались.
В конце концов, наиболее близки люди, принадлежащие к одному полу.
Даже если сравнить время, проведенное за разговорами, больше половины истории она была с Изеллой, нежели с Реймондом.
Но ценность этих персонажей намного выше Нэнси. Безоговорочно важность Карен, Изеллы, Реймонда и даже Дулана превосходит горничных.
Потому что это роман.
Но на этот раз все пойдет по иному пути.
«Теперь» горничные украшают ее повседневную жизнь более яркими красками. Реймонд им даже в подметки не годится.
Когда Карен каждое утро просыпалась и видела лицо Донны, а не Нэнси, ее переполняло чувство выполненного долга.
Так или иначе, она считала все это глупостью, ибо думала, что все горничные на одно лицо. Но кончики пальцев Донны не такие стойкие и решительные, как у Нэнси, так что юной служанке подобного не понять.
Разницы была в непривычности, а не в раздражительности. Донна на протяжении 18 лет была невинной девушка с соответствующими манерами.
Карен чувствовала к Донне привязанность за незначительные изменения, которые преподнесли новшества в ее скучный распорядок дня.
Эта привязанность может в любом момент порезать живот ножом. Тем не менее Карен не беспокоилась, ибо ее доброе и прекрасное сердце – ничуть не пустые и лживые слова.
Она хорошо к ней относилась.
Карен любезно предложила Донне, неустанно повторяя как мантру одну фразу.
— Давай лучше воспользуемся декоративной тканью.
— Как насчет вот этой прелестной ленты?
— Совсем не то…
— Хорошо…
Но кашне не подходило Донне, так что Крен искренне хотела ей помочь с выбором.
Этот стиль был для каких-то старушек. Однако Донна не хотела так просто отступать от шарфика.
– Неужели это хочешь взять….?
— А? Но…разве он не хорош?
— Совершенно нет.
— Ну, если честно, я хочу его подарить миссис Дэр.
— М-м?
— А?
— Ты ненавидишь человека по имени миссис Дэр?
— Нет, не так…Леди, это миссис Дэр.
Черт побери, о ком она.
Карен пребывала в замешательстве.
— Неужели вы позабыли миссис Дэр?
— А...хм…кого.
Лицо Донны, непонимающей причины незнания Карен, на мгновение вспыхнуло.
Карен про себя вспоминала жителей деревни, о которых знала со слов слуг особняка, и даже прокручивала в голове людей из светского общества, которые ей были неизвестны, однако так и не вспомнила никакую миссис Дэр.
Донна усмехнулась, как бы дразня при виде растерянной Карен.
— Ах, мисс. Как бы то ни было, на протяжении восьми лет она была вашей гувернанткой.
— Гувер…нанткой?
Карен не помнила.
Донна удивилась еще больше, видя замешательство, пронизывающее лицо Карен.
— Миссис Дэр…это...обучала манерам и танцам леди….Не знаю, но…она научила вас многим вещам. Неужели вы не припоминаете?
— Ах, н-нет…Миссис Дэр.
— Ага, я думала, вы сюда нарочито пришли, потому что она неподалеку живет.
Есть ли вообще о ней воспоминания? Таких воспоминаний у Карен попросту нет. Карен живет как «Карен» более ста лет, но слегка растерялась, учитывая, что прожила столько раз один и тот же год.
Гувернантка. Ей была лишь известна детская комната, соединенная с комнатой наставницы.
Ей не было нужды подобного вспоминать, поскольку прошло много времени с тех пор, как она опустела, и после того, как Карен стала «Карен» более ста лет назад, у нее не было никого вроде гувернантки.
Неужели дочь господина не может жить со служанками без гувернантки? Нет, даже если их, как мужчин, для учебы не отправляют в монастырь, их все равно наделяют образованием. Горничные Изеллы и Донны не могут преподавать.
— Не так много времени прошло с тех пор, как она работала. Вы, наверное, довольно странно себя чувствуете, поскольку не было того, кто всегда был подле вас. Мисс видела ее каждый день, так что время ее отсутствия казалось большим?
— Да, уже минуло 100 лет.
— Что?
Наблюдая за проходящей мимо Донной, Карен заявила, что нет ничего удивительного в ее отсутствии воспоминаний о Донне, и лишь над ней посмеялась.
Карен не слышал имени миссис Дэр уже 100 лет.
Хейер покинули особняк до того, как ей исполнилось семнадцать. Карен и Нэнси никогда раньше не заходили в этот магазин.
Для Донны это было несколько лет назад, но для Карен это было более ста лет назад, так что подобного она не испытывала на собственном опыте.
Несмотря на то, что она провела в особняке восемь лет, о ней даже не упоминали. Очевидно, это был не столь важный человек.
Карен поразилась, насколько прекрасна жизнь неожиданного человека.
Роман – это всего лишь роман.
Эти обыденные бесчисленные встречи и нескончаемые события для Карен, как ни странно, были более важными из-за их незначительности.
Карен ожесточила черты лица, дабы преодолеть свое волнение.
— Да, какой лучше?
— Поскольку вы молоды, думаю, подойдет розовый?
— Правда?
Перебирая вещи, Карен осторожно и кратко спросила о миссис Дэр.
Донна много трепетала своим языком о миссис Дэр, однако подробностей Карен получила меньше, чем ожидала.
Она дружила с матерью Карен, происходила из разоренное семьи среднего класса, а также в течение восьми лет работала ее гувернанткой.
Как и большинство гувернанток, она проводила большую часть времени с Карен и супругами имения.
По слухам, после смерти матери Карен она уволилась, заработав пенсию, и кое-как сводила концы с концами. А также она узнала о ее плохих отношениях с Нэнси.
— Вы говорили, что Нэнси, прежде чем стать служанкой, была цыганкой, верно?
— Хм…Да, верно.
— Так что из-за ее грязного происхождения она и хотела ее прогнать.
— О боже.
— О, точно….Она живет тут неподалеку, в соседних домах. Так что, может, навестим ее?
Как некстати. Тело Карен напряглось, и все мышцы затвердели.
Карен не была готова к этой встречи, поскольку предстояло столкнуться с тем, о ком она ничего не знает, с кем провела время лишь восемь лет и уже позабыла о тех днях.
Выглядит странно. Однако….К счастью, пока она колебалась и не могла найти отговорки, Боуэн уже зашел в магазин. Пора и нам войти.
— О боже, это так омерзительно.
— Точно.
— Донна, успокойся, не шуми.
Игнорируя слова Боуэна, Карен с Донной рьяно говорили об уродливом антропоиде. Здесь куча мерзких и некрасивых животных. Во время того «знаменательного выхода» Карен не посещала цирк.
И это был не тот день, когда она гуляла с Нэнси. Она посещала не шляпный магазин и цирк – Карен ходила на концерт и наслаждалась видом уличных музыкантов. Девушка, когда думала об умелом убийстве Нэнси и когда перед ее взором разворачивались настоящие чудеса, решила в следующей жизни взять Нэнси с собой в цирк. Это же увлекательное мероприятие! Потому он обязана показать его Нэнси.
— Нэнси…Во вкусе ли будет это Нэнси?
— А?
— Я о Нэнси.
— Разве найдется хоть один человек, кому бы не понравилось сие зрелище? Хм, однако не могу говорить за Нэнси. Будучи из цыганского рода, неужели она таким не занималась?
— Почему бы просто молча не насладиться прекрасным представлением?
— Ах, да, конечно.
Если тщательно подумать, она мало что знала о Нэнси. Как, например, насчет этого. Она уже занималась нечто похожим?
Но Карен с трудом представляла, что Нэнси была той, кто витал в воздухе и выполнял сложные трюки, надев открытую пугающую одежду, а не форму горничной. Потому что она изо дня в день носила один и тот же рабочий костюм.
П.п: Кальсоны — подштанники
Глава
7. «Помолвка». (1)
На
самом деле ответа до сих пор не было.
Не
так много было известно. Первой эмоцией,
которую Карен ощутила при бесполезном
и расплывчатом ответе отца, было ощущение
нелепости.
Однако
сейчас Карен опьяняло более необычное
чувство, чем беспокойство.
Это
была надежда.
Надежда
на покой, который наконец может быть
получен.
У
Карен появился человек, который испытывал
на себе то же самое.
«Если
у Кэтрин действительно был такой же
опыт, я также смогу добиться успеха. В
этом мире нет другого человека, подобного
мне. Как же это сладко.»
Карен
сидела за клавесином с освежающим
чувством на сердце и нажимала на клавиши.
Было достаточно рано, чтобы выходить
из дома, но довольно поздно, чтобы её
игра могла кого-то разбудить.
Прохладный
воздух раннего утра окутывал комнату.
Играя лёгкую мелодию, подходящую для
утра, Карен обратилась к Тому, который
стоял рядом с ней:
– Надеюсь,
я наконец-то смогу умереть. Понимаешь,
насколько это радостное событие? –
счастливо улыбаясь, спросила она у
мальчика.
Понимал
он или нет, но Том просто молча кивал.
Иногда Карен сожалела, что Том не может
говорить. Ей хотелось видеть более
интересную реакцию. Но есть пределы
тому, что может выразить немой мальчишка.
Том лишь сжимал губы и просто кивал или
шевелился.
– Разве
тебе не будет хорошо, если я умру?
– …
– Эй,
я не хотела быть злодейкой, – сдерживая
взрыв смеха, пальцы Карен стали быстрее
летать по клавишам. – Я лишь совершала
месть. Жизнь такая штука. Довольно
нечестная.
«Кто
сможет угадать возраст мальчика лишь
по его лицу? Сейчас у Тома более чистый
вид, чем когда он скитался по улицам. Но
можно догадаться, на что похож его рот,
который не открывается.
И,
главное, выражение его лица другое. Это
глаза не ребёнка из переулка, опьянённые
горем, а глаза того, кто страдает от
более сильной боли.
На
самом деле, если он проживёт свою жизнь
таким образом, у него не будет тяги
жалеть о чужих жизнях или переживать о
собственной.»
– Хм…
«Должна
ли я убить его сейчас?»
Карен
попыталась сосчитать даты.
«Даже
если дела идут хорошо, рано или поздно
Том заболеет и умрёт. Однако он не теряет
сознание, хоть цвет его лица и не очень
хороший.
Вот
почему, если позаботиться о нём, он
сможет неплохо выживать, в отличие от
прошлого, когда он рано умер,» –
Карен пристально посмотрела на лицо
мальчика, наполненное жизнью.
«Выражение
его лица нехорошее, но его тело живее,
чем когда-либо раньше. Непохоже, что он
собирается умереть в ближайшее время.
Весело.»
– Обычно
при таком развитии событий, если оставить
подобного ребёнка, как ты, в живых, он,
конечно же, отомстит, – Карен с силой
стала нажимать на клавиши. – Удивлён?
«Ты
не можешь говорить, но я слышу твоё
дыхание,» –
улыбнувшись, Карен извинилась:
– Прости.
Но ты выглядишь здоровее, чем думаешь.
Это смешно, да.
Том
отвечал через выражение своего лица.
Он был взволнован.
Карен
снова начала играть. Песня была живой,
как и настроение Карен.
«Хочешь
убить меня? Я хочу убить тебя. Думаю,
было бы нормальным просто убить его. Он
ведь всё равно умрёт, верно?
Но,
думаю, если бы он не умер, всё было бы
веселее. Всё началось с убийства Нэнси,
а вылилось в это. Поэтому что же произойдёт,
если я спасу Тома, который вот-вот умрёт?
Сбивает с толку. Сложно.
Спасти
тебя в этот раз и убить в следующий? Что
было бы для тебя лучше?»
– Мисс!
Волнения
Карен рассеялись.
– Вы
что, собираетесь выйти вот так, даже не
переодевшись?
– Моя
внешность всегда идеальна.
– Вау…
эта уверенность… – Донна, пришедшая с
полотенцем, смоченным в тёплой воде,
выглядела сонно.
Карен
вытерла лицо и опустила крышку клавесина.
– В
последние дни мне весело.
– Поэтому
вы играете?
– Хм,
да.
Карен
поняла, что вновь естественно и с радостью
думает об убийстве.
«С
самого начала это было развлечением,
но сейчас становится чем-то новым. Мне
сказали, что ответом является любовь,
но я не хочу менять правила своего
поведения.»
– Следует
быть терпеливее.
– Вы
говорили, что приболели, но это было не
так? Тем не менее вы не можете играть
весь день. Сказали, что графиня точно
приедет.
– Знаю…
Я знаю.
«Проклятые
события и реплики. Соболезнование
статистов книги.»
– Давайте,
вы должны собраться.
– Почему
ты выглядишь более взволнованной, чем
я?
– Хе-хе.
Вчера портной принёс наряд, и он очень
хорош.
– Он
слишком медленный, раз закончил лишь
накануне.
«Мой
наряд был следующим после Изеллы, поэтому
я ничего не могу с этим поделать. Лишь
признаться в мелких обидах.»
Донна,
не знавшая ситуации, взволнованно
чирикала:
– Однако
он очень красивый.
– Вот
как.
– Мисс,
остатки ткани также прислали. Может,
сделать ленту для волос?
– Он
человек, который ведёт дела с семьёй
Эванс, поэтому дотошен во всём. Отлично.
Делай всё, что тебе хочется.
Донна
первой вышла из комнаты под оживлённый
стук каблучков. Карен закрыла глаза,
опьянённая теплом полотенца, которое
принесла ей Донна.
Она
слышала, как с другой стороны коридора
горничная говорила о том, что вода для
ванны готова. Карен вздохнула и отступила.
«Не
то чтобы я ненавижу макияж, но раздражает,
когда меня постоянно беспокоят.
Помимо
графини нужно позаботиться о многих
других вещах. Однако, поскольку уже
получено много сведений, есть надежда,
что в будущем будет известно гораздо
больше информации.»
Карен
замерла на мгновение и повернула голову,
задавая вопрос:
– Ах,
да. Том, ты передал письмо отцу?
Мальчик
кивнул.
– Отлично.
Карен
направилась в свою комнату.
– Я
слышала, вы заболели, – Изелла ждала её
перед дверью.
– Изелла.
«Вода
в ванной остынет,» –
Карен открыто вздохнула.
Это
произвело особое впечатление на Изеллу:
– Не
похоже, чтобы вы так плохо себя чувствовали,
– Изелла нахмурилась.
«Это
разочаровывает тебя? Церемония помолвки
будет впервые проведена с таким размахом.
Хоть это прекрасная возможность для
Изеллы, она не скрывает своего дискомфорта
по отношению ко мне,» –
Карен кивнула и кратко попрощалась:
– Спасибо
за беспокойство, мисс Изелла.
– …
«Полезно
иногда улыбаться.»
Изелла
замерла на месте, а когда Карен направилась
дальше, она поспешно позвала её:
– Карен!
– Да.
Даже
после ответа продолжалась тишина. Изелла
выдержала паузу и вновь заговорила:
– Приходите
на мою помолвку.
– Думаю,
я плохо себя чувствую. Я всё ещё не
восстановила достаточно энергии.
– Вы
так говорите после того, как так хорошо
сыграли на пианино в это утро?
– Чтобы
играть пальцами не нужно много усилий.
И это клавесин.
– Сейчас
это не так важно, не так ли?
«Мисс
Изелла, ваш тон становится неудобным,» –
Карен пришлось сжать губы.
«Это
какое-то нападение?» –
она задумалась о том, как поступить с
Изеллой, которая спорила с самого утра.
Ощущение
свежести пропало.
«Это
было счастливое утро с примесью надежды.
Изелла, почему ты делаешь подобное в то
время, которое для меня такое счастливое?»
– Сегодня
приезжает графиня. Вы пропустите это?
Если так больны.
– …Я
приду.
«Хорошо,
графиня Эльба. Молодая жена, чей муж
является министром финансов, которую
Вэрдик изо всех сил пытается подключить.
Также обладает жёстким характером.
Изелла,
которая идентифицирует себя с графиней,
забавна. Если подумать, не совершить ли
и в этот раз ошибку, приводящую к раскрытию
их прибыли?»
– Не
будет ли слишком пропускать второй ужин
подряд?
– Изелла?
– Карен взволнованно посмотрела на
Изеллу.
«Для
тебя было бы лучше, если бы я не пошла.
Так почему ты здесь?
Это
ведь Изелла, которая нервно реагирует
на то, что я привлекаю внимание Раймонда.
Даже если мы смеёмся, играем на музыкальных
инструментах, рисуем вместе или проводим
время за совместным чаем, это не значит,
что мы стали друзьями.
Соперницы,
когда дело касается мужчины, и жертва
с преступницей, когда дело касается
бизнеса. По крайней мере, Изелла должна
понимать это.
Но
почему она заставляет меня присутствовать,
сама того не желая?»
– Господин
Вэрдик попросил вас об этом?
«Вероятно,
из-за приказа своего отца, Изелла делает
то, чего не желает. Ведь он единственный,
кто может дать ей то, что она желает.»
– Нет!
Это то, чего я хочу. Обязательно приходите
на мою помолвку.
Изелла
отрицательно качала головой, но Карен
не поверила этому.
– Ха-а.
Я поняла.
Изелла
осторожно подняла веер и прищурилась.
Внутри её глаз скрывалась улыбка.
– Будет
неплохо, если вы сможете присутствовать
на церемонии моей помолвки вместе с
господином Дуланом.
«О,
так вот что ты придумала?» –
теперь Карен понимала мысли Изеллы.
«Я
поняла. Это не идея Вэрдика, –
Карен рассмеялась про себя. – А
отличный способ держать меня подальше
от Раймонда.
Вот
только…» –
Карен преувеличено равнодушно пожала
плечами:
– Хм,
я собираюсь разорвать свою помолвку с
Дуланом.
– Да?
– Так
получилось.
Лицо
Изеллы искривилось, сильно выделяя на
её лице нос.
«Забавно.»
– Во-вот
как… Вы случайно не… не нашли другого
возлюбленного?
«Если
я отвечу «Да, это сэр Раймонд», ты
вцепишься мне в волосы? Но я ещё не готова
дойти до этого.»
– Кто
знает.
Когда
Карен ответила неопределённо, лицо
Изеллы застыло от напряжения:
– Вы
действительно настолько плохой человек?
– Как
вы могли прийти к такому выводу?..
– Вы
нарушили своё обещание!
– А
если Дулан согласен?
– Что?
– Когда
мы были помолвлены, это было решением
родителей, а не нас. До этого момента мы
слишком плохо знали друг друга, – Карен
рассмеялась, говоря наглую ложь.
– Ваш
отец умрёт от подобной новости…
«Как
тогда всё обернётся? Если он уже мёртв.»
– Это
не так, ведь он желает, чтобы я, так же,
как и мисс Изелла, вошла в общество. В
прошлый раз мисс Изелла сказала, что
отвезёт меня туда, верно? В столичный
оперный театр.
Изелла
отлично показала то, как быстро может
меняться цвет лица человека.
– Увидимся
позже, Изелла. Мне также нужно переодеться.
– Пожалуйста,
не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо»,
в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
Глава
7. «Помолвка». (2)
*****
Роскошная
подготовка была закончена.
– Я
слышал, что вы плохо себя чувствуете.
– …Да.
Я всё ещё несколько слаба.
«Будет
ли нормальным один раз проиграть Изелле?
Никогда не знаешь наверняка. Дружба
также может быть настоящей любовью или
чем-то в этом роде,» –
подумала Карен, посмотрев на Изеллу.
«Конечно,
не сейчас,» –
Карен изо всех сил старалась выглядеть
более несчастной.
Чтобы
сделать лицо бледнее, корсет затянули,
пудру выбрали на один тон светлее
обычного, цвет губ осветлили, а под
глазами нанесли тени чуть более тёмного
цвета, чтобы создать образ несчастной
больной девушки.
– …Вы
хорошо выглядели утром… Сейчас же… –
выражение лица Изеллы было смешным,
потому что Карен наклонялась к Раймонду.
Естественно,
он принимал внимание Карен.
– Кха-кха-кха.
– Вы
в порядке?
«Конечно,
ведь это ложная болезнь.»
С
другой стороны стола Дулан с кривой
усмешкой стиснул зубы. Карен осторожно
показала кулак.
«Заткнись.»
В
зал вместе с лордом Хайэр вошёл Боуэн
и закричал:
– Прибыла
графиня!
Подойдя
к отцу, Карен тихо прошептала:
– Вы
подумали о моём письме?
Лицо
лорда стало цвета земли. Заинтересовавшись
этим, Карен наклонилась ближе к отцу:
– Вы
не видели его?
– Видел.
Я готов… Но я не понимаю тебя, – сняв
шляпу, тихим шёпотом ответил лорд,
ожидая, пока войдёт графиня.
Кончики
его пальцев немного дрожали.
– Почему
ты хочешь, чтобы я умер?
– Вы
действительно не знаете почему? – чуть
округлив глаза, спросила Карен.
Она
ответила отцу так, словно вообще не
понимала, почему он озадачен.
Лорд
посмотрел на лицо дочери, словно
спрашивая, точно ли он должен умереть.
Ему было трудно представить, какое
выражение царило на его лице. Горло
лорда перехватывало.
– Правда.
Я действительно не знаю.
Карен
безучастно посмотрела на лицо отца,
прежде чем, заикаясь, ответить:
– Эм,
а, да. Мне жаль. Я была так груба. Это так
знакомо мне, что я не подумала, каково
это будет услышать другим людям… Хм,
да… Правильно, – Карен выглядела очень
сожалеющей.
«Она
просила меня умереть, а теперь извиняется
за это недоброе письмо,» –
лорду пришлось сильно постараться,
чтобы стереть мысли, приходящие в голову.
– Я
сделал всё это ради тебя. Что ты собираешься
делать в будущем без меня?
– Причин
этому несколько… Во-первых, отец, мне
не нужна защита. Как я уже сказала тогда,
то, чего я хочу, – это совсем не безопасная
среда, – Карен была немного разочарована
тем, что её отец не смог догадаться.
«Он
скрывал мои убийства, но не думал, что
меч вернётся к нему? Все люди такие?
Чего
я хочу, так это более разнообразной
среды. Разве не убийство Нэнси так сильно
изменило ситуацию? Лорд умрёт от сильных
болей в желудке.
Он
всё равно умрёт. Так что нет ничего
неразумного в том, чтобы он умер раньше.
Однако будут определённые изменения,
поскольку время смерти изменится. Во
многих отношениях он станет безопасным
объектом наблюдений.
И
это не единственная причина.»
– Больше
всего на свете я хочу увидеть подтверждение
любви, – лицо Карен выглядело невинным.
Оно
подходило её возрасту. Это было лицо
ребёнка, который спрашивал что-то у
родителей из любопытства и ждал их
ответа. Так лорд, растерянно уставившийся
на это выражение лица дочери, спросил:
– Любви?
– Да.
– Прямо
сейчас?
«Всё
ещё не можешь понять?» –
но вместо того, чтобы ответить сразу,
Карен подняла палец, прижимая к губам.
Тс.
– Отец,
леди Эльба здесь, – после этого Карен
замолчала.
Выражение
лица лорда стало выглядеть ещё более
встревоженным и обеспокоенным, но она
ничего не могла сделать. Сейчас работа
для Карен была важнее, чем причины
требовать смерти отца.
Сама
же Карен прикусила губу, беря себя в
руки, поскольку ситуация была нелепой.
«Насмешки,
обвинение. Смех. Все виды смеха. Я не
могу смеяться. Нужно сосредоточиться
на работе.»
Леди
Эльба Фитчеральд. С лицом, словно
высеченным из камня, она напирала на
мужчин голосом, в котором звучали
отголоски гнева, и обладала сильным
импульсивным темпераментом. Графиня
демонстрировала достаточно амбиций
аристократа, чтобы толкнуть своего
слабохарактерного мужа в политику, но
слишком любила азартные игры.
– Давно
не виделись, Вэрдик Эванс.
– Благодарю
за то, что ответили на мою просьбу, леди
Эльба Фитчеральд.
Громко
открыв веер, графиня опустила взгляд.
Несмотря на то, что её курорт находился
рядом, ей пришлось приехать сюда именно
из-за давления Вэрдика. Не так давно,
проиграв в азартных играх, она заняла
у него крупную сумму и была вынуждена
договориться о встрече с графом
Фитчеральдом, собственным мужем.
– Я
позже прижму Вэрдика, – тихо прошептал
лорд.
Вэрдик
находился ниже, чем лорд, Карен или
Раймонд, но графиня узнала и поприветствовала
его первым. Казалось, лорду это не
понравилось.
– Отец,
для вас это что-то значит?
«Это
будет бессмысленно, если ты умрёшь,» –
Карен проглотила последние слова.
Раймонд
был слишком близко.
– …Ты
права, – горько улыбнулся лорд. –
Поговорим позже. Мне любопытно. О том,
почему… я должен сделать это.
Леди
Эльба направилась к лорду.
Карен
мысленно рассмеялась, наблюдая, как
леди Эльба напрягается, проходя мимо
Вэрдика.
«Разве
положение должника не крайне тяжёлое,
мадам? Впервые я встречаюсь с ней так
рано.»
Маленькая
дочь леди Эльбы, Риан, бежала за своей
матерью, и её глаза загорелись, едва она
посмотрела на лицо Карен:
– …Вау.
«Маленькие
дети удобны. Они любят красивые вещи. И
если ты добр к ним, их внутренние мысли
легко обнажаются. Том слишком сдержан,
поэтому всё не так весело,» –
Карен улыбнулась этой мысли.
Леди
Риан тоже широко улыбнулась.
Лорд
поцеловал руку графини Эльбы и
поприветствовал её:
– Как
здорово, что вы, леди Эльба, смогли
проделать весь этот путь.
– Фестиваль
был достаточно интересным. Риан было
весело, поэтому я тоже довольна.
– Рад,
что вам понравилось.
Владельцем
этой земли был Хайэр, а не Вэрдик. Однако
графиня медленно повернула голову к
Карен, которая была следующей.
– …Ты
похожа на свою мать.
Карен
слышала это всю свою жизнь, поэтому в
данных словах не было ничего нового.
Слабо улыбнувшись, она поприветствовала
графиню:
– Рада
познакомиться с вами, леди Эльба
«Должно
быть, она знала Кэтрин, когда та была
ещё жива. Как же много она знает? Только
на следующий день я поняла, что убийство
Дэй было несколько эмоциональным и даже
погрустила.
Теперь
вместо миссис Дэй я жду, что моим
помощником станет леди Эльба.»
– Ты
также очень хороша. Если позже ты приедешь
в столицу и дебютируешь, пожалуйста,
приходи в мой салон.
– Благодарю
вас.
«До
сих пор я не интересовалась своей умершей
матерью при всех повторяющихся жизнях.
Нэнси стёрла и эту часть памяти? В этой
жизни узнать это уже невозможно. Нужно
будет спросить об этом в следующей
жизни.»
Карен
сидела, обмахиваясь веером, и наблюдала,
как Изелла взрывалась гневом из-за
поведения леди Эльбы, слушающей её
приветствие. Маленькая дочь графини,
соблазнённая ослепительной красотой
Карен, держала мать за руку и болтала о
Карен.
Было
видно, что Изелла и Вэрдик недовольны.
«Выражения
их лиц дороже тысячи золотых. Я искренне
благодарна своей матери. Она отдала
жизнь, лицо и даже смерть. Поэтому можно
сказать, что она отдала мне почти всё.»
Карен,
наблюдавшая за всеми, увидела, что её
отец садится рядом с ней, и обернулась.
– Тогда
не пора ли мне услышать причину? – лорд
сел за стол, за которым сидела Карен,
наблюдавшая за разговором между графиней
и Раймондом.
– Причина.
– Да.
Это лишь потому, что тебе интересно,
насколько изменится твоя жизнь?
– Я
уже говорила вам.
– …Не
могла бы ты быть добрее ко мне?
Карен
была удивлена, когда лорд ответил как
хныкающий ребёнок.
«Это
так по-детски – видеть, что есть люди,
которые верят, что истории жизни в
книгах, такие как повторяющиеся жизни,
реальны. Похож на дочь, которая и правда
жалуется своему отцу.
Вот
только содержание этих историй не так
мило.»
– Хорошо
жить не под защитой отца, а жить новой
жизнью.
– Я
желаю тебе счастья.
– Хм…
Отец, меня не интересуют «подобные
вещи». Я хочу больше переменных, больше
правды и конец. Либо смерть, либо жизнь.
Лицо
лорда изменилось, окрашиваясь тревогой.
– Это
может звучать, как попытка поймать
облако, но… это так, отец, – Карен поймала
проходившую рядом прислугу и взяла у
неё два бокала для шампанского.
– Я
хочу пить. Отец?
– Хорошо.
Золотистая
жидкость наполнила стаканы. Когда
прислуга отошла, Карен понизила голос
до уровня звучащей музыки и заговорила:
– Отец,
вы сказали, что верите моей маме.
– Правильно.
– Мама
освободилась от магии благодаря любви
отца, – голос Карен дрожал от
легкомысленности этих слов.
Однако
лорд кивнул с серьёзным выражением
лица:
– Правильно.
– Однако,
отец, поймите. Если честно, я очень…
скептически настроена к этому. Серьёзно,
за подобное опасное для психики ощущение
времени… К тому же сто лет… – не
выдержав, Карен пригубила напиток.
«В
этой жизни я продолжаю оставаться
эмоциональной.»
– Что-то
абстрактное и расплывчатое.
– Как
ты можешь говорить, что любовь неоднозначна?
Совершенная вера и любовь спасут тебя.
«Заткнись.»
– Мой
отец это не я. Если бы у вас была дыра в
голове, тянувшаяся десять лет, вам было
бы трудно говорить так. Я видела, как
все умирали по каким-то причинам.
– …
– Это
сложно. Сто лет, отец. Существует лишь
ограниченное количество людей, с которыми
можно встретиться. Со сколькими людьми
можно познакомиться, построить отношения
и даже пожениться меньше чем за год? С
сэром Раймондом это происходило больше,
чем дюжину раз. И если этот мужчина не
моя судьба, что мне тогда делать?
– Найти
настоящую любовь.
– Откуда
мне знать, что моя настоящая любовь не
умерла от слепой пули над белыми горами?
Или как узнать, что это не уличный бомж,
который болен и теперь умирает? Посреди
всего этого я теперь даже не уверена,
что и правда читала книгу.
«Кто
этот счастливчик? Если его любви
недостаточно, то кого мне следует
встретить? Если это не Раймонд, то те
немногие, кого я встречала, были намного
хуже него.»
– Является
ли сила любви проблемой? Возможно, люди,
которых я встречала, не любили меня так,
как мой отец любил мою мать… Вот что я
думаю.
«Почему
отец стал любовью матери? Как сильно он
любил её?»
Лорд
снова медленно заговорил, наблюдая, как
кончики пальцев Карен побелели, сжимая
бокал:
– Так
чем я могу тебе помочь?..
Посмотрев
в лицо лорда, Карен бесстрастно ответила:
– Покажи
мне доказательство любви.
– Как?
– Если
вы искренне верите, если так сильно
любите, вы не будете бояться смерти.
Если я умру, мой отец воскреснет. И даже
если вы действительно умрёте, то бояться
нечего. Вы сможете встретиться с мамой.
– …Ах.
– Конечно,
эта мера… просто для подтверждения.
Если вы, отец, откажетесь, у меня не будет
выбора, – Карен пожала плечами.
– Пожалуйста,
не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо»,
в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
Глава
7. «Помолвка». (3)
– Я
не смогу заставить вас сделать это даже
с помощью всех слуг в особняке и Дулана,
над которым вы так трясётесь, отец.
Серые
глаза лорда встретились с глазами Карен.
В его представлении лицо собственной
дочери стало очень похоже на лицо его
умершей жены.
– Однако
независимо от того, какой выбор вы
сделаете, я смогу проверить её. Силу
любви отца, – Карен подняла свой пустой
бокал.
Слуга
тут же подошёл издалека и наполнил её
бокал. Лорд также поднял и свой бокал.
Отец и дочь подняли стаканы и их края
ударили друг о друга.
– А,
как и ожидалось. Всё без лекарств, поэтому
так вкусно. Дулан, ты ублюдок.
– Не
будь такой. Всё было ради твоего здоровья.
– И
всё же было слишком. Должно быть, были
времена, когда я умирала от передозировки
лекарств. И мне это не нравится, потому
что я пробовала более вкусные блюда
лишь в другом месте.
– Где
было лучшее место?
– За
пределами книги… Это неправильный
ответ?
На
лице лорда отразилось озадаченность:
– А
если разделить по рейтингу этих мест?
– Шеф-повар
сэра Раймонда великолепен. Господин
Крэй, он лысый. А, не сейчас. Нового наймут
только через три месяца.
– Вот
как.
Пока
банальная болтовня продолжалась, Карен
заметила, что лорд часто смотрит на
столовые приборы на столе:
– Ну,
это банальное предупреждение, но…
Подобным столовым ножом трудно резать.
Я проверяла.
– Я,
я не собирался делать это, – лорд выглядел
немного смущённым.
– Поначалу
может быть немного страшно. Я также
много раз терпела неудачу, потому что
никак не могла привыкнуть. Никогда не
режьте запястье поперёк. Лучше разрезать
вдоль вен. Тогда становится так холодно,
словно ты действительно умираешь… а
затем умираешь, – Карен пришлось
отвернуться, с трудом сдерживая свой
смех.
Лорд
не знал, улыбаться ему или нет, поэтому
просто поднял свой стакан:
– Я
умирал раньше?
– Да.
– Хм…
вот как. Как это было?
– Думаю,
ты был слишком расстроен действиями
господина Вэрдика, – Карен поискала в
своей памяти.
«Лорд
не всегда был безоговорочно мёртв.
Иногда
он жил и был со мной до дня моей смерти.
Но
в большинстве жизней его не было. Лорд,
которого Вэрдик искусно обманул, был
шокирован этим, заболевал и умирал после
болезни.»
– Думаю,
неудачи в бизнесе перенести немного
сложно, – Карен понизила голос.
К
счастью, Вэрдик и Раймонд сосредоточились
на Изелле, не обращая внимания на них.
– …Думал,
мне уже всё равно.
«После
смерти жены я часто думаю, что всё
мимолётно. Ни жители поместья, ни слуги
уже не интересуют меня. Остались ли во
мне какие-то чувства?» –
лорд был немного расстроен.
Карен
похлопала отца по руке и утешила его:
– Люди
гораздо более чувствительные, чем они
думают. Но всё же в следующей жизни я
повнимательнее рассмотрю, почему вы
умерли, отец.
– Сп,
спасибо.
– Не
за что.
Дзынь.
С
другой стороны стола графиня высмеивала
Изеллу. Лицо той горело ярко-красным.
«Когда
Изелла паникует, движения и голос
становятся громче, что приводит к
подобным несчастным случаям, с которыми
трудно справиться,» –
Карен нежным взглядом посмотрела на
свою милую соперницу.
Вэрдик
не выдержал и прикрыл глаза руками.
– Выражение
лица Вэрдика интересное.
– Я
нахожу выражение лица Изеллы интереснее.
Отец
и дочь наблюдали за раскрасневшимся
лицом Изеллы и выпивали. Внезапно лорд
опустил стакан и встал.
– Куда
вы? – спросила Карен.
– Спрошу
господина Вэрдика о тебе.
– Ух,
– у Карен заболела голова, когда она
подумала о том, что ей придётся страдать,
как горничной Изеллы.
«В
этот раз произошло так много всего, что
она будет нервничать ещё сильнее.
Нужно
сначала убить Изеллу.
Что
делать с теми сожалениями, что есть
сейчас? Однако со смертью Нэнси, которая
была мне близка, всё сложилось именно
так, что в итоге стало хорошо,» –
пообещав себе не расстраиваться по
пустякам, Карен мягко улыбнулась, когда
Изелла приблизилась к ней:
– Мисс
Изелла.
– Ка…рен.
– Садитесь,
выпейте бренди и успокойтесь.
– Благодарю.
Вопреки
тому, что она сказала, Изелла пила
алкоголь с лицом, которое выглядело
так, словно она собиралась совершить
самоубийство.
Карен
подумала, что если они вдвоём окажутся
на месте убийства, то Изеллу обвинят,
только едва увидев её лицо.
Изелла
смотрела на леди Эльбу, сидящую по другую
сторону. Ошибка, которую она совершила,
была маленькой, но значимой. Вместо
обращения «леди Эльба» Изелла назвала
её по фамилии, «леди Орфэн».
– У-у…
– Леди
Эльба. Не леди Орфэн. Вы должны называть
её по имени, а не по фамилии. Она жена
графа Орфэн и дочь барона Ронуа.
– В
чём я ошиблась?
– Обращение
по фамилии – акт игнорирования её
личности.
– Почему
это?!
– …Говорите
тише, Изелла. Леди Эльба – дочь барона
Ронуа. Но барон Ронуа был восстановлен
в статусе более десяти лет назад, после
того как был лишён дворянского титула.
Называть её «леди Орфэн» вместо «леди
Эльба» – значит напоминать о её постыдном
прошлом.
– …Да?
Но что тут постыдного?
«Она
всегда такая,» –
Карен захотелось расплакаться, глядя
на озадаченное лицо Изеллы.
«Точно.
Ей не нужно думать. В чём могут быть
проблемы, если Эльба заняла деньги у
Вэрдика Эванс, а она дочь своего богатого
отца? Хорошо жить, игнорируя честь,
репутацию и банальные манеры. Золотые
монеты Вэрдика покроют любой случившийся
позор. Не нужно обращать внимание на
каждую мелочь. Ведь всё будет хорошо.»
– Если
к леди обращаются по фамилии, значит,
она из семьи простолюдинов, а не дочь
отца-аристократа. Когда она дебютировала
в обществе, то вошла как горничная матери
графа Орфэн. Тогда она даже не могла
использовать титул «леди». И даже после
замужества стала леди Орфэн, а не леди
Эльбой. Лишь после того как барон Ронуа
был восстановлен в титуле, она стала
леди Эльбой, поэтому вам стоит быть
осторожнее с этим.
– Ха…
Но
Карен не стала рассказывать реальную
причину, стоящую за всем этим.
«Даже
если Изелла допустит ошибку, хорошо
образованные дамы не рассердятся на
ошибки плохо образованных людей. Когда
я давным-давно ошиблась так, леди лишь
смущённо рассмеялась, а её фрейлина
поспешила рассказать мне об этом.
Даже
если мы совершим одну и ту же ошибку,
обращение к главной героине и второстепенной
героине будет разным,» –
Карен улыбнулась.
«Её
гнев больше направлен на показ Вэрдику.
Поскольку состояние Вэрдика связало
леди Эльбу, моё положение и положение
Изеллы совершенно разные. Другими
словами, Изелла – человек, которого
графиня с самого начала не хочет видеть
в хорошем свете.»
– Разве
ты не леди Карен?
Карен
по инерции повторила то, на что указывала
уже десятки раз. Около шестидесяти лет
назад она говорила это уже несколько
раз, но Изелла злилась на то, что не
понимала, за что её отчитали. Сейчас
Карен думала по-другому и говорила
заданными строчками:
– Я
дочь лорда, но аристократического титула
не получила, поэтому я просто юная леди
Хайэр.
Лицо
Изеллы опустело:
– Ты
тоже не получаешь титул леди?
– Да.
Даже если мы владельцы земель, нужно
входить в пять рангов аристократии.
Наша территория в прошлом была независимой
страной, но после оккупации находится
под управлением графства Орфэн.
«Поэтому
нужно хорошо выглядеть, чтобы история
продолжалась.»
– Если
я выйду замуж за сына знатного лорда,
то стану леди Хайэр… а затем возьму
фамилию мужа. То же самое касается и
вас, Изелла. Когда вы выйдите замуж, то
станете не леди Изеллой, а леди Сайотэс.
По фамилии сэра Раймонда.
– Мне
больше нравится леди Изелла… или Эванс.
Какая жалость.
– Конечно…
– улыбка скользнула по лицу Карен.
– Почему
ты говоришь так? – голос Изеллы прозвучал
резко.
– Нет.
Вам просто показалось.
– Издеваешься
надо мной, потому что я не дочь лорда
феода, как ты?
– Не
перегибайте, Изелла. Я просто согласилась.
– Ты
улыбалась!
– Звучит
так, словно мне нельзя улыбаться. Прошу
прощения, если вам стало плохо.
– Э,
эт…
– Простите,
Изелла.
– Ты
сейчас издеваешься надо мной?
«Да,» –
смотря на Изеллу, которая не знала, что
делать, Карен подумала, что разнообразие
выражений её лица было довольно милым.
«Если
подумать, почему Вэрдик не обучил её
этим вещам? Это предел купеческого
сословия? Большинство основ этикета
изучается до дебюта. Незначительная
ошибка становится равносильна
государственной измене для тех, кто
хочет плохо говорить о других.
Тогда
тому, чему меня обучили… Должно быть,
это была миссис Дэй, а не Нэнси.
Если
повторение – это истина, то всё, что
происходит в книге, – это тоже истина?
Сложно. Разум и безумие перемешиваются,
а правда, иллюзии, ложь и заблуждения
смешиваются вместе, вызывая головокружение.
Самая
большая проблема заключается в том, что
я слишком долго наслаждаюсь жизнью лишь
как [Карен], поэтому моё осознание, как
человека вне книги, а не как Карен,
слишком смутное.
Есть
ли способ проверить это?» –
Карен нахмурилась.
«Есть
слова Кэтрин, которая говорила, что тоже
находится внутри книги. Но я не могу
быть уверена. И есть вероятность, что,
как и я, Кэтрин также была параноиком и
насильно заставила свою дочь страдать
от бреда.»
– Карен!
– Подождите.
«Не
знаю, кто из них более жалок, если я более
тридцати раз снова и снова объясняла
эти вещи Изелле.»
Для
Карен было неприятно воскрешать
воспоминания, в которых ей приходилось
рассказывать Изелле вещи о светском
обществе одну за другой, будучи её
горничной. Изелла обладала личностью,
которая ненавидела учиться у других.
Она умела хорошо считать, но вот её
знание манер и межличностного этикета
было на нуле. Ни интереса, ни способностей.
– Родители
портят своих детей.
– …Что?
«А,
слова вырвались непреднамеренно,» –
Карен щёлкнула языком от неосознанно
вырвавшихся слов. И крепко стиснула
зубы.
ШЛЁП!
– Смеешь…
смеешь… как ты…
«Щека
покалывает. Эта жизнь очень тяжёлая,» –
Карен потёрла щёку и вздохнула:
– Я
выше по статусу, Изелла Эванс.
– Кто-то…
подобный тебе… Что в тебе такого? Ну,
кроме статуса.
«Кроме
статуса.»
– …Лицо?
– Чт,
что?
«А,
я должна быть терпеливее,» –
однако Изелла искренне раздражала Карен
тем, что прерывала её мысли по каким-то
пустякам.
– Не
хорошо так кричать, мисс Изелла. Вы
собираетесь опозорить своего отца?
– Подобная
пустоголовая…
– Прекрати,
Изелла, – Раймонд взял Изеллу за руку.
– Эта
женщина посмела сказать такое!..
– Изелла
Эванс, – голос Раймонда был холоден. –
Пожалуйста, будь разумной.
Мощный
голос Изеллы был таким громким, что
большинство людей в зале повернулось
в их сторону с изумлением и интересом.
Карен задумалась о том, стоит ли похвалить
её клоунский темперамент, когда Изелла
одним криком привлекла внимание всех.
– Всё
в порядке.
«Потому
что это весело.»
– Господин
Раймонд! – расплакалась Изелла.
Карен
улыбнулась Изелле, которой было всё
равно, что соперница сказала, что всё в
порядке:
– Всё
в порядке, мисс Изелла.
Изелла
сделала вид, что не слышит, наклонилась
к Раймонду и заплакала. Жалобно, но без
слёз. Изелла покачнулась, громко хныча.
Раймонд ощутил себя неловко.
– Простите,
господин Раймонд!..
– Мисс
Изелла Эванс, слёзы бесполезны, потому
что вокруг много глаз.
Раймонд
протянул платок. С задумчивым выражением
лица к ним торопливо приблизился Вэрдик.
Кивнув Раймонду и Карен, он обхватил
дочь за плечи:
– Простите,
юная леди Хайэр, сэр Раймонд.
– Всё
в порядке, господин Вэрдик.
Вердик
силой оттащил Изеллу. Она цеплялась за
Раймонда, но её отец был сильнее. Изелла
сопротивлялась, но вскоре, спотыкаясь
и снова плача, была уведена.
– …
– …Ушла.
– …Верно.
Когда
Вэрдик и Изелла ушли, Раймонд хлопнул
в ладоши, смотря на Карен:
– Вы
великолепны.
– Позаботьтесь
о своей невесте, – заворчала на Раймонда
Карен.
– Её
личность создана ей самой. Почему вы
просите меня разобраться с этим?
– Это
правда. Однако если бы сэр Раймонд не
упустил момент остановить мисс Изеллу,
наблюдая за нами ранее, моя щека не
пострадала бы.
«Конечно,
он не сделал бы этого. Какой смысл знать?
Всё идёт как надо. Случившееся лишь
мелочь. Важно то, что Изелла ударила
меня, а Раймонд это ненавидит.»
Помедлив,
Раймонд опустил голову:
– Простите,
юная леди Карен Хайэр.
И
сейчас Карен обеспокоил его подход.
– Пожалуйста,
не мешайте мне более. Я уже… в достаточно
сложной ситуации.
«Поэтому
не подходи ближе. Я действительно не
нуждаюсь в тебе в этой жизни,» –
с нетерпением ожидая другого трупа,
чтобы узнать правду, Карен отвернулась
от Раймонда.
И
Раймонд не стал преследовать её.
– Пожалуйста,
не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо»,
в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
Глава
7. «Помолвка». (4)
*****
Посреди
ночи Карен строила гору, вытаскивая все
книги из шкафов в кабинете.
– Надеюсь,
найдётся что-то особенное, вроде дневника
моей матери.
"Как
она жила, как выбралась из-под гнёта
этой жизни?" –
Карен очень это заинтересовало.
Кабинет
лорда имел лишь одну дверь для входа из
коридора, но внутренние помещения были
достаточно широкими и разделёнными.
Карен искала нужное, используя лестницу
из внутренней библиотеки. Вокруг пахло
старыми книгами.
– Как
люди в прошлом использовали перья или
что-то подобное?
Просматривая
исторические записки прошлого века,
Карен искала более личные источники.
Скри-иип.
– Разве
мама не оставила дневник или что-то
подобное?
Лорд,
остававшийся на ужине дольше Карен, с
усталым выражением лица вошёл в кабинет.
Карен
махнула, и Том молча закрыл дверь.
– Я,
честно, не знаю.
"Действительно
ли это была любовь?" –
Карен отвела взгляд, не зная, с каким
выражением лица ей смотреть на лорда.
"Как
и ожидалось, он не очень помогает."
– Отец,
вы говорите, что верите ей, но вы многое
не знаете.
– Я
люблю её, хоть и не знал этого, – ответил
лорд, делая петлю из верёвки.
– Могу
ли я помочь? Я делала это несколько раз,
так что уверена в себе, – поинтересовалась
Карен, размышляя о прошлом, когда она
пыталась покончить жизнь самоубийством.
Однако
лорд лишь посмотрел на свою дочь и снова
вернулся к вязанию петли:
– Нет…
На петле не должно остаться никаких
следов посторонних.
– А.
"На
самом деле не так уж важно, если меня
посчитают преступницей," –
Карен подумала, должна ли она быть
впечатлена его заботой.
– Однако
вы зашли слишком далеко, когда ранее за
ужином сказали это. Словно предвещали
своё самоубийство.
В
присутствии леди Эльбы лорд попросил
Вэрдика за Карен. Он сказал, что плохо
себя чувствует и хочет, чтобы Карен
поехала в столицу, поэтому просит его
об этом одолжении. Вэрдик неохотно
согласился, а леди Эльба с готовностью
стала свидетельницей клятвы.
– Разве
так будет не лучше?
– Это
так.
– Вот.
– Ну,
тогда… Хм… Мне выйти?
– …Да.
Карен
вышла за дверь вместе с Томом и приложила
ухо к двери.
– Послушай,
Том.
– … –
мальчик
поднял голову.
– Возможно,
сегодня твоё желание сбудется. Если я
потеряю отца и, попадя в эту беду, стану
сиротой, то разве это не станет для тебя
местью?
– … – Том
открыл рот, но не произнёс ни слова.
Карен,
пытавшаяся прочесть мысли по его лицу,
сдалась.
– Если
же нет…
И
принялась ждать. Грохочущего звука.
Спустя
некоторое время.
Звук
не раздавался, даже когда луна изменила
своё место на небосводе.
"Невозможно."
Скри-ип.
Карен
открыла дверь.
Лорд
плакал, повесив верёвку на шею. Но его
ноги всё ещё стояли на стуле.
"А.
Поняла."
– Вы
боитесь?
– …Н,
нет.
Однако
на лорде не было лица.
– Вы
боитесь смерти.
Карен
подошла к лорду. Она слишком хорошо
понимала чувства отца.
"Даже
если привыкнуть умирать, то чувство
страха и боли, а также чувство безысходности,
которое приходит в последний момент,
становится той мыслью, которая длится
до самого конца.
Что,
если всё и правда закончится?
Ощущение,
что у тебя перехватывает дыхание и все
ценности, которые ты выстроил в своей
жизни, становятся бессмысленными и
такими же, как камни на улице. Ожидание
того, что, даже если не будет тебя, мир
продолжит течь, а через миллиарды лет
один человек снова не будет иметь никаких
ценностей. Мысли текут снова и снова.
Страх быть раздавленным этим могучим
потоком. Но я смогла преодолеть этот
страх.
Если
ты умираешь сотню раз, то будешь вынужден
победить его. У меня не было выбора,
кроме как заставить себя понять это.
Теперь
мой страх перед смертью это не страх
того, что всё закончится, когда я умру.
Это страх жить. Страх, который наполняет
мою голову, пока я не начинаю задыхаться.
Что,
если я снова оживу и в этот раз?
Я
так одинока. В конце концов, лорд никогда
не сможет понять меня. Единственный
человек, который мог понять меня, давно
умерла, не оставив даже воспоминаний о
себе. Я даже не могу вспомнить Кэтрин."
– Всё
в порядке.
"Однако,
хоть лорд не может понять меня, я могу
понять лорда. Всё потому, что лорд не
знает, но я помню. Я помню прошлое, когда
я боялась. Это невероятно старые
воспоминания, но я также помню свою
первую смерть. И тот страх."
– Ха-а…
"Поэтому
я понимаю чувство стыда, окрашенное
слезами в его глазах. Даже ту боль, когда
мир, кажется, рушится от отчаяния. Ещё
более сильной болью является тоска по
жизни. Сердце, которое не хочет умирать
и печалится об утрате. Первобытный страх
и неприятие."
– Я,
я…
"Он
тот, кто сделал абсолютную любовь своей
индульгенцией. А затем, измеряя любовь
по шкале, в результате сам разрушил
себя. Используя оправдание «любовь» во
всех действиях, от которых разум его
ребёнка помутнел, он даже дошёл до
убийства.
Любовь
к ребёнку, любовь к жене, абсолютная
любовь? Однако в итоге эта любовь не
важнее его собственной жизни. Кто-то
может сказать, что это не проблема, но
не лорд. Не тот, кто считал свою любовь
к Кэтрин единственным смыслом жизни.
Лорд пришёл в отчаяние от того факта,
что его любовь оказалась легче его
жизни."
– Всё
в порядке. Я понимаю.
"Однако
его пронизывает иное чувство, далёкое
от понимания. Это чувство неизбежности."
– Ха-ха…
– Карен весело рассмеялась.
"Ха-ха.
Посмотри на это, мама. Твоя любовь.
Посмотри на своего главного героя. Он
плачет, потому что ему так страшно."
– Вот
оно – любовь и доверие моего отца. А, я
не критикую. Отец, все люди такие. Не
имеет смысла, что ваша собственная
смерть такая же, как чья-то ещё. Нет такой
вещи, как «любовь, превосходящая смерть».
Скорее всего, это не ответ. Должно быть
что-то ещё. Не вы, отец! Если это море
любви, хорошо. Море доверия тоже. Я
обязательно найду ответ. Предположение
отца неверно. Ха, честно, преодолеть
подобное вечной любовью нельзя.
– Я,
я… я… – выражение лица лорда стало
несчастным.
Карен
продолжила горьким голосом:
– Мне
это не нужно, отец. Всё в порядке. Я не
отрицаю любовь отца, – усмехнулась. –
Если это можно преодолеть с помощью
обычной любви, то разве не должно быть
другого решения, кроме этого двусмысленного
метода эмоций?
Она
хотела утешить лорда.
Искренне.
– Всё
в порядке, отец. Правда! – Карен широко
улыбнулась, говоря это. Улыбнулась
весело. – Я не идиотка, которой не
терпится увидеть мёртвое тело своего
отца. О, верно же? В любом случае. Это не
имеет значения, правда. То, что ты выбрал
жизнь!
Хлоп!
–
и хлопнула в ладоши.
– Жизнь
замечательна! Ненависть, любовь и власть
бессмысленны перед лицом смерти! Особенно
любовь! Да, отец? Вы выбрали жизнь! Если
бы вы лишились дыхания лишь от моих
слов, то это стало бы актом богохульства!
Точно! – смеясь, Карен захлопала в
ладоши.
"Как
же это весело!"
– Серьёзно,
если бы отец сейчас умер, то я бы накачала
сэра Раймонда наркотиками и загипнотизировала
его так, чтобы он влюбился в меня. Хм,
серьёзно. Я хотела проверить, куда мне
двигаться. Может, не стоило заходить
так далеко.
В
отличие от Карен, у которой было спокойное
выражение лица, лорд был несчастен.
– Я…
Кэтрин.
– Ху-ху,
я счастлива. Правда… Это действительно
было бы ужасно, что сто лет, которые я
провела, могли быть из-за подобной
мимолётной эмоции. Я так рада, отец! –
Карен подошла к лорду.
Его
тело дрожало. Он накинул петлю на шею,
но не мог отпнуть стул.
"Во
имя своей любви он собирал трупы, убивал
людей, гипнотизировал свою дочь и
накачивал её наркотиками. А слепое пятно
всегда было у него под ногами."
– Я…
Лорд
был уверен, что верит своей жене и своей
дочери. Верит. Так он думал.
"Они
повторяют свою жизнь, чтобы найти
настоящую любовь. Кэтрин по-настоящему
влюбилась в меня и была освобождена от
чар, а Карен, не сумев найти настоящую
любовь, в конечном итоге начала совершать
всевозможные безрассудства."
– Дорогой,
–
лорд вспомнил прощальные слова Кэтрин.
– …Ты
мне не веришь? Ты тоже думаешь, что это
абсурд?
"Это
не так, Кэтрин. Моя жена. Моя дорогая
возлюбленная. Моя богиня. Я верю тебе
во всём. Я твой последователь, а ты –
Богиня. Как я могу не верить в твои
последние слова?"
– Тогда
доверься Карен. Потому что этот ребёнок
в конечном итоге тоже найдёт любовь.
Доверься ей, что бы она ни делала.
Всё
тело Кэтрин стало истончаться после
заражения неизвестной болезнью. Оно
исчезало, словно отказывалось существовать
в этом мире. Её тело было настолько
истощённым, что были видны лишь кости,
а кожа молочного цвета стала серой. Лорд
бегал по всем врачам, однако Кэтрин
приняла это спокойно.
– Наконец-то
я умру.
Лорд
плакал и прижимался к жене, которая
говорила, что смерть её старый друг. Но
всё было бессмысленно. Даже если он
оплакивал тот короткий промежуток
времени, который мог любить её, он не
мог повернуть время вспять. Лорд не
Кэтрин. Даже если он доверял и любил её,
Кэтрин и её время были другими.
Кэтрин
заверила его, что она давным-давно
возвращается в прошлое и видит его и
что она больше не боится идти со смертью.
– Надеюсь,
рецепт Нэнси поможет ей.
– Я
дам ей ещё лекарств.
– Не
давай больше. Совсем не будет вкуса, –
улыбнулась Кэтрин. Даже смеяться ей
стало трудно. А кашель был с примесью
крови. – Ты
мне доверяешь?
– Да.
– Ты
мне не веришь, –
смеялась Кэтрин. – Это
делает меня счастливой.
–
Пожалуйста, не
забывайте ставить «лайк» или «Спасибо»,
в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
Глава
7. «Помолвка.» (5)
*****
Вэрдик
грубо затащил дочь в комнату. Изелла
оттолкнула его руку.
– С
ума сошла?
– Я
не позволю ей так уйти, – Изелла в гневе
заскрипела зубами. – Я раздавлю её лицо.
Отрежу волосы, вылью на голову море
дёгтя, а потом……
Остолбенев,
Вэрдик уронил челюсть.
«Она
потеряла рассудок из-за ревности.»
– Ты
ненормальная? – он надавил на дочь,
которая бормотала резкие и ужасающие
вещи. – Что за чушь ты несла перед леди
Эльбой? Что? Неважно, сколько она должна
нам, она – графиня! Не твоя служанка!
Отвесить пощёчину Карин Хайэр на ужине
в её присутствии!
Но
вместо того, чтобы испугаться, Изелла
подняла взгляд и ответила:
– Отец
тоже зовёт её леди Эльбой, верно?
– Что?
– Если
ты хорошо знаешь всё это, почему не
научил и меня? Что отец сделал для меня?
Сейчас…… Ты хоть понимаешь, насколько
сильно меня пристыдила Карен несколько
минут назад?
Расстроившись,
Вэрдик ударил себя в грудь.
«Подумать
только, она была сбита с толку от зависти
и гнева и совершенно не думала о том,
какую ошибку совершила из-за подобного
пустяка.»
– Ты
всё ещё не понимаешь ситуацию? Разве ты
не в курсе, как вести себя перед
аристократами? – закричал Вэрдик.
Изелла
ответила ему криком, в котором звенел
стыд и гнев:
– Это
ты должен быть этим гордым аристократом!
Отец, ты знаешь, как я была унижена из-за
того, что ты не аристократ?!
– Изелла!
– в конце концов Вэрдик в гневе вскинул
руку.
Изелла
на мгновении вздрогнула, но приступ
ярости отбил страх:
– Давай,
попробуй! В конце концов, отец, ты –
богатый человек, у которого есть лишь
деньги!
ДЗЫНЬ!
– Кья-я!
Вэрдик
бросил цветочный горшок рядом с Изеллой,
точнее, к ногам дочери. И не обращая
внимания на испуганную дочь, он глубоко
вздохнул, наступая на цветочный горшок:
– Я
не прикоснусь к тебе…… Помни, это
потому, что твоя помолвка не за горами.
Когда
гнев человека был чрезмерен, он становился
спокойным. Сознание Вэрдика, казалось,
побелело от гнева. Однако благодаря
этому гневу он мог говорить нормально.
– Имей
в виду, сколько контрактов и людей
вовлечено в твой брак. Если ты продолжишь
ныть, я накажу тебя так, что не останется
даже следов.
– Хны……
– Иди
в свою комнату. И как следует извинись
перед юной леди Карен Хайэр и графиней
Эльбой!
Изелла
разрыдалась от гнева и обиды, но, когда
поняла, что Вэрдик действительно в
ярости, больше не стала ничего говорить.
Как бы сильно отец ни баловал Изеллу,
за то, что он давал ей множество
материальных вещей, он требовал, чтобы
она поступала так, как ему нужно. Что
сейчас. Что до этого.
Изелла
шла по коридору. Ей хотелось поскорее
покинуть этот особняк.
– ……Холодно,
– обхватив себя руками, девушка быстрыми
шагами шла по коридору.
«Здесь
слишком холодно. Несмотря на то, что
сейчас лето, холод сковывает всё тело.»
– ……Хочу
поехать домой.
«Я
чувствую, что этот особняк мне не
подходит.
Холодный
и жестокий. Здесь происходят только
странные вещи. Я хочу вернуться в наш
тёплый особняк. То, что я считала
прекрасным, было иллюзией. То, что отец
считает историей, по моему мнению, не
более чем неприятная банальщина.»
– Извиниться?
Кому перед кем?! – Изелла вспомнила
слова Карен, сказанные той некоторое
время назад, с презрением и раздражением
всколыхнувшие её сердце.
Несмотря
на притворную вежливость и доброту,
Изелла никогда не была такой.
– Родители
портят своих детей.
– Осмелилась……
«Как
она посмела сделать это!»
Изелла
поклялась себе, что выльет дёготь на
волосы Карен. Немного ошеломлённая
собственной свирепостью, Изелла разрубила
Карен на куски в своей голове всеми
возможными способами. И почувствовала
себя немного лучше.
– Тебя
это устроит?
– ……Нет.
«О?»
По
небрежному ответу Изелла узнала голос
Карен. Он шёл из кабинета лорда. Эта
комната не имела никакого отношения к
Изелле, но её привлёк голос Карен.
«Должна
ли я открыть эту дверь или нет?
Её
тоже ругает отец? Или нет?……» –
Изелла почувствовала, как её сердце
начинает стучать быстрее.
Низменное
любопытство и…… всевозможные неведомые
сомнения расцвели в Изелле чёрным
цветом.
Мёртвая
горничная. Пропавший труп. Иллюзии.
Мрачный священник. Женщина, живущая на
наркотиках.
Скри-и……и……
Она
приоткрыла дверь. И.
– А……а?
Там
было тело повесившегося.
И
Карен, смотрящая на труп. Теми же глазами,
какими она смотрела на Изеллу.
*****
Плачущее
лицо лорда вызывало в ней странное, но
волнительное чувство. Дело даже было
не в том, что Карен испытала внезапный
прилив привязанности. Скорее, это было
тонкое недовольство и радость от вида
человека в худшем из его состояний. И
вздох, смешанный с облегчением, что это
не она, был приятным.
Карен
ощутила некоторое облегчение, когда
пришла к выводу, что, как она и предполагала,
ответом была не абсолютная любовь и
вера, на которую так уповал её отец. Но
даже с этим облегчением у неё во рту
осталась тонкая горечь, которую невозможно
было стереть.
– Вы
плачете? Улыбнитесь, отец, – улыбнулась
за него Карен.
«Грустит?
Разочарован в себе? Ты должен продолжать
улыбаться. Я тоже улыбаюсь. И я должна
немного посмеяться над старшими, что
шли впереди меня. Над ответом «любовь»,
который нашла моя матушка.»
– Отец
не доверял матушке. Матушка была просто
предлогом. Веря ей, вы бы никогда не
колебались. Вы знаете это. Серьёзно,
если вы верите в это без капли сомнения,
тогда почему не умираете? Есть ли причина
не умирать? Разве мир без этой любви не
чёрно-белый? Разве он не бессмысленный?
«Не
так ли? Это ведь не любовь? Иначе ему
было бы слишком стыдно.»
– Если
хотите, чтобы я, матушка, а может и другие
женщины умирали из-за любви, то разве
это не должно того стоить? Разве вы не
должны любить нас также сильно?
– …Кэтрин…я,
– слова любви больше не могли быть
произнесены голосом лорда.
– Я
так и думала, – Карен взяла его за руку
и прикрыла глаза. – Подобное абсолютное
чувство. М-м. Точно. Вот что я думаю. Отец,
отец. Послушайте.
Она
слегка повернулась танцующим движением
и указала на портрет:
– Во-первых,
благодаря отцу и матушке у меня появилась
надежда. Спасибо. Поскольку матушка
первой испытала и разрешила этот странный
феномен умирания и возвращения к жизни
в книге, теперь у меня есть надежда.
Отлично. Я наполнена надеждой, – и Карен
добавила, – Кажется, любовь не очень-то
и нужна здесь.
Даже
с хмурым лицом можно было улыбаться.
Лорд
всё ещё продолжал держать верёвку на
шее. Он держался за неё дрожащими руками.
Карен вздохнула и повернулась к отцу:
– Если
вы не можете умереть, просто спускайтесь.
У меня болит шея, когда я смотрю наверх.
– Н…
нет, нет. Я верю, – поспешно ответил
лорд. Но в конце концов не мог пошевелит
ногами.
– Уже
поздно, – нахмурилась и вздохнула Карен,
прежде чем сказать это.
– Поздно…
нет, нет.
– Поздно.
В тот момент, когда отец начал колебаться,
стало поздно.
«Если
ты так хочешь умереть, я помогу тебе,» –
стиснув зубы, Карен продолжила:
– Даже
если вы поспешите сейчас повесится, это
колебание не исчезнет. Ответ пришёл. По
крайней мере, в ситуации, касаемой любви.
Она не так значительна.
Карен
подошла к дрожащему отцу и ударила его,
словно это был утешающий жест. Она хотела
постучать ему по плечу, но то было слишком
высоко, поэтому Карен ударила по ноге.
Споткнувшись, лорд, наоборот, ещё крепче
вцепился в верёвку. И в итоге вновь
показал себя неспособным повесится.
– Отец.
– ……
– Как
вы думаете, что я собиралась сделать,
если бы в этот раз вы, отец, повесились?
– подождав мгновение ответ, Карен
продолжила. – Я думала сначала купить
наркотики.
– ……
– Я
думала позже начать обучение гипнозу
у Нэнси.
Ответа
не было.
Только
Карен было всё равно.
– Если
ответом является мера эмоций, то сколько
её должно быть? Поскольку я умирала до
сих пор, то разве главный герой не должен
быть таким же? Тогда он должен быть готов
совершить самоубийство. Так хотя бы……
– Карен подула на свечу на столе лорда.
Свеча
погасла.
– Мы
хотя бы будем равны.
И
достала серебряный подсвечник.
Он
был тяжёлым и с острыми гранями.
«В
романе, который я читала ранее, была
похожая ситуация. Нет, я же ещё не читала
его?» –
Карен качнула головой, пытаясь вспомнить,
но запуталась.
«Как
быть? Ударить? Зарезать? В любом случае
убить его.»
– Совместный
сон в спальне и физическую близость
тоже называют любовью. И доброту богатых,
помогающих бедным, тоже зовут любовью.
Сколько же стоит любовь мужа и жены? Мне
любопытно, ведь я никогда не была замужем
так долго. Ху-ху, если бы отец покончил
жизнь самоубийством, я бы аплодировала
этой настоящей любви, накачала наркотиками
другого человека, загипнотизировала
его и попыталась заставить смотреть
только на меня. И я сделала бы мои слова
истиной, единственной ценностью и языком
Бога. Было бы забавно, если бы Раймонд
поверил мне и взбунтовался, как мой отец
послушался матушку, став соучастником
убийства. Ну, думаю, в этой жизни у меня
всё будет хорошо. Я решила, что в этот
раз я проживу жизнь по собственным
правилам. Я полна решимости насладиться
жизнью убийцы.
Лицо
лорда посерело.
– Отец,
вы хотите умереть?
– Это…
хочу.
Смотря
в лицо лорда, который не мог вынести
испытываемого им отвращения к самому
себе, Карен любезно предложила:
– Я
помогу вам.
Лорд,
казалось, воспринял эти слова как
спасение. Даже если лорд не мог сам
умереть, он не хотел отказываться от
руки Карен, которая протягивала её с
лицом Кэтрин.
«Люди
очень сложны и глубоки,» –
Карен улыбнулась лорду, на лице которого
по иронии судьбы отразилось некоторое
удовлетворение.
Хоть
у него не хватило смелости покончить с
собой, у него нашлись силы превратить
свою дочь в убийцу.
– Однако
перед этим у меня есть ещё несколько
вопросов. О мужчинах, которые, по вашим
словам, ухаживали за матушкой до встречи
с вами, отец. Не оставили ли они каких-нибудь
необычных подарков на память?
– Я……
Грохот.
В
этот момент глаза лорда расширились.
Его ноги задрожали. Лицо исказилось.
Последовал полузадушенный хрип. Но и
он длился недолго. Том был быстрее Карен.
Должно
быть, он готовился к моменту, чтобы
вмешаться. В тот момент, когда Карен
вытащила серебряный подсвечник и
обернулась, мальчик рванул вперёд.
– К…
о-о…
Том,
стоящий у двери, быстро подбежал и
вцепился в ногу лорда.
Несмотря
на то, что его отпинывали, Том использовал
всё своё тело, чтобы держаться за лорда.
Стул, на котором стоял лорд, задёргался
и был отброшен, а верёвка захлестнула
его шею, удушая. Он задохнулся быстрее,
чем ожидалось.
И
перестал двигаться.
Умерев.
Но
важнее этого……
– …Почему?
– Карен была растеряна.
«Почему?
Почему, чёрт побери? Я растеряна. Сейчас……
Почему он здесь?»
– Что
ты сделал?
Это
было убийство, которое произошло так
быстро и нелепо.
В
этот момент Карен действительно не
могла ни о чём думать.
Это
точно не происходило раньше. Это был
неожиданный поворот. Слишком неожиданный,
чтобы насладиться игрой.
– Что
только что произошло? – Карен запоздало
подняла серебряный подсвечник, но её
отец уже умер.
«Если
я ударю его сейчас, то просто буду
избивать кусок мяса,» –
Карен моргнула.
«Что
я сейчас чувствую? Расстроена? Не понимаю.»
Волнение.
– Том!
«Не
понимаю.
Почему
так случилось?
Всё
произошло в одно мгновение.
Том
убил лорда.»
– …Серьёзно,
– Карен ещё раз посмотрела в лицо Тома.
Том
тоже смотрел на Карен. Он не был зол и
не был в восторге. Его поведение отличалось
от смелого поступка мгновение назад. У
мальчика было лицо, отражающее испуг
от собственных действий.
Когда
Карен увидела это лицо, её пульс упал.
«Почему?
Почему он делает такое лицо? Если всё
так, то почему он сделал это?»
– …Я,
нет.
«Не
понимаю.»
Карен
было трудно понять это.
– Эм,
о, точно. Я не понимаю. Ты не главный
герой… Я правда не понимаю. Тебя, я
говорю о тебе, Том, сейчас не должно было
быть здесь. До этого момента я ведь
всегда благоволила тебе, восхищалась
тобой. Ты был моей ступенькой любви, –
Карен с отвращением к себе замолчала.
«Точно.»
В
конце концов Карен стало плевать на
Тома.
«Я
просто хотела играть режиссёра, как это
делают главные герои других книг, при
этом спасая Тома.»
– Смогу
ли я сделать это?
«Его
отвратительная одержимость жизнью
слишком сильна. В тот момент, когда я
видела силу его действий, способную
обжечь собственный рот, я почувствовала
это.
Я
снова умру из-за своих грехов. И поскольку
это уже правдоподобная история…» –
Карен была убеждена.
И
была готова к собственной смерти.
– Я
не просто готова……
«Я
с нетерпением жду этого.
Разве
это не хороший прогресс? Сюжет банален.
История, достойная завершения. История
о мести за родителей. История об убийстве
безумной убийцы и обретения счастья,» –
Карен придумала направление собственной
истории, которое должно было сделать
Тома главным героем.
.
.
.
–
Пожалуйста, не
забывайте ставить «лайк» или «Спасибо»,
в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
Глава
7. «Помолвка» (6)
«Переживая
болезненную жизнь под угрозами,
издевательствами и насмешками, он
совершает единственный злой поступок.
И мальчик постепенно становится более
здоровым…… И всё же один год – это
слишком мало. Если бы история была
длиннее, его бы описали как злодея?» –
Карен стало любопытно.
– Ты……
Я думала, что если ты решишь убить
кого-то, то это буду я.
– …… –
отрезанный
язык позволял издавать лишь нечленораздельные
звуки, но и этого было достаточно, чтобы
мальчик мог выразить свой гнев.
Том
выражал свой гнев всем своим телом. Том,
который видел все злодеяния Карен,
действительно знал её. Он знал её безумие
и веру.
– ……Ты
и правда знаешь, как меня взволновать,
– Карен перевела взгляд с Тома на тело
отца.
Лицо
некогда красивого мужчины было
отвратительно искажено. Пусть он и
несколько раз готовился умереть, но
явно не так.
– Ты
доволен этим?
«Мне
любопытно. Его это устраивает?
Мой
опыт в конечном итоге ограничен,» –
Карен оглянулась на прошлое.
«Том
– уличный ребёнок, а его отец был
насильником. Я, как главная героиня,
решила позаботиться о Томе. В конце
концов Том умрёт, ведь его смерть была
блестяще прописана в романе.»
– ……Может
ли это предвещать выздоровление?
Подзаголовок будет чем-то вроде «восстание
статистов»?
Нравится такой сюжетный поворот. Том.
Томас. Мальчик. Что думаешь? Это место
для бунта статистов против [истории]?
– …… – но
ответа не последовало.
Том
был немым. Ведь он отдал свой язык, чтобы
выжить. И в этот момент Том мстил Карен
своим молчанием.
– Отве…
чай…
Том
мог кивнуть или покачать головой, но
отказался отвечать.
И
уголки его губ изогнулись, когда мальчик
пристально посмотрел на Карен.
Ха-ха,
–
Карен беспомощно рассмеялась.
Она
чувствовала себя так, словно её ударили.
И у Карен не осталось другого выбора,
кроме как выразить свои чувства:
– Жизнь
никогда не идёт так, как ты ожидаешь.
«Я
надеялась, что постепенно ситуация
изменится. Так, если бы я смогла полностью
понять эту историю, если бы смогла понять
мальчика, который убил лорда и теперь
в страхе смотрит на меня, уверена, что
я смогла бы облегчить разочарование,
которое испытываю.»
– На
самом деле это не имеет значения.
– ……!
Именно
тогда Карен ощутила чужое присутствие.
«Дерьмо,» –
Карен поняла, что Том выскочил из комнаты,
оставив дверь открытой.
«Ты
издеваешься надо мной, ты,» –
она прищурилась, смотря на дверной
проём.
Карен
увидела светлые волосы.
«В
этом особняке лишь у одной такой цвет
волос,» –
Карен выдохнула и направилась к двери,
радуясь, что это была Изелла.
«Подобная
ситуация повторялась несколько раз.
Это первый раз, когда лорд умер от рук
Тома, но не первый раз, когда лорд умер.
И это не первый раз, когда Изелла видит
смерть лорда. Мы всё ещё внутри истории.
Коррекция ещё возможна. Эта история
поддастся моему контролю.»
Карен
продолжала идти к двери.
«Мне
снова придётся работать,» –
Карен вспомнила своё обычное выражение
лица.
«Лицо,
подходящее для этой ситуации. Я не должна
улыбаться. И мне не следует злиться.»
Она
сделала ещё один шаг.
«Я
должна появиться как дочь, потрясённая
смертью отца. Неверяще качать головой.
Нужно потереть область вокруг глаз,
чтобы размазать макияж. Естественно,
должны течь слёзы.»
Ещё
один шаг вперёд.
Карен
сказала то же самое, что всегда говорила
Изелла:
– Из,
Изелла…… что мне делать? Мой отец, от,
отец.
Сделав
последний шаг, она добралась до двери.
Карен
открыла дверь. Изелла стояла там. По
лицу Карен потекли слёзы. А Изелла……
– Ах.
Одного
вздоха было достаточно.
С
этим вздохом.
Карен
поняла, что Изелла ей не верит.
Изелла
тоже поняла, что Карен заметила это.
*****
Вердик
вздохнул и вытащил трубку из кармана.
Наполнив табаком, он зажёг её. Дым
потянулся в воздух, а его настроение
улучшилось.
– Интересно,
почему так сложно воспитывать дочь.
«Было
бы удобнее, будь она такой же тихой
дочерью, как Карен Хайэр,» –
Вердик любил каждую часть характера
Изеллы, но сегодня её поведение зашло
слишком далеко.
– ……Чёрт.
«Права
на добычу алмазов на руднике Хэлайон
получены в качестве гарантии брака моей
дочери с Раймондом. У меня болит голова,
когда я думаю о бесчисленных контрактах
и графиках, которым нужно следовать шаг
за шагом. А это почти усложнит и без того
сложное дело.
Нет,
уже усложнило? Графиня приложит все
усилия, чтобы докопаться до любого моего
малейшего недостатка. Разве она уже не
более добра к Карен Хайэр, с которой
никогда не встречалась и у которой нет
никакого светского опыта?» –
Вердик невероятно сожалел о том, что
Изелла отвесила пощёчину Карен прямо
перед графиней.
– ……Её
интересуют только бесполезные вещи.
Она должна понимать, когда девушке стоит
отступить. Как же…… – после того как
эмоции, вызванные гневом, утихли, Вердика
охватила горечь.
«Я
хочу передать Изелле лишь хорошее.»
Изелла
сердилась и спрашивала, почему он не
выделяет ей долю, но Вердик не очень
хотел впускать её в дела.
«Изелле
не нужно знать многого. Разве не это
привилегия дочерей? Грязная и жестокая
работа – мужская. Изелле не нужно делать
этого,» –
Вердик, не сомневаясь, верил в это.
«Носить
красивые наряды, слушать музыку,
восхищаться красивыми мужчинами,
плакать, а потом родить и воспитать
ребёнка.»
– Как,
чёрт побери, Селина воспитывала Изеллу?
– Вердик отпустил потрескивающую
трубку, обвиняя жену.
«У
нас с женой получается прожить хорошо
несколько десятилетний. Она родила и
сына, и дочь, а на мою любовницу закрывает
глаза. Её всегда хвалят как добродетельную
жену. Но Изелла другая. Она много ревнует
и ещё больше жалуется. На кого, чёрт
побери, похожа Изелла?»
– ……Ха-а,
– Вердик прижал пальцы к пульсирующему
лбу и закрыл глаза.
Решив
завести новую любовницу, как только
вернётся домой, Вердик закрыл окно и
двери и вновь прикрыл глаза.
*****
Изелла
отчаянно покачала головой.
«Что
делать? Что делать? Поймала. Она меня
поймала.»
– ……Изелла.
– Ка,
Карен. Ло…… лорд ушёл из жизни, это……
«Мне
должно быть жаль её. Она несчастная.
Давай, жалей её. Если я не отнесусь к
этому серьёзно, она поймает меня!»
– По,
понимаю, Карен…… Это так ужа…… сно.
«Нет.
Мой голос дрожит,» –
Изелла попыталась заставить себя
улыбнуться, но её лицо не двигалось так,
как ей хотелось.
Карен
посмотрела на Изеллу и улыбнулась. Её
улыбка была невероятно естественной.
– Что
это, мисс Изелла? – сказала Карен.
– Чт,
что?
– Так
хитро, – Карен не колебалась.
Серебряный
подсвечник, спрятанный в рукаве пышного
платья, нацелился на висок Изеллы.
– Кья-я-я-я!
– Как
давно ты смотрела? – Карен приблизилась
к ней с кривой улыбкой. – Ш-ш…… Звук
слишком громкий.
– А-а!
А-а-а-а! Кья-а-а-а!
– Слышишь,
как громко?
Белые
зубы Карен выделялись в темноте. На её
лице была страшная и отвратительная
улыбка. Улыбка, словно лапки перевёрнутого
насекомого. Улыбка безумия, извивающегося
под тонкой кожей.
«Нужно
убегать. Причина, по которой мне удалось
избежать опасного удара, заключается
в том, что я очень нервничала. Игра была
неловкой из-за моего напряжения, но это
спасло мою жизнь,» –
повернувшись, Изелла побежала.
– Есть
тут кто?! А-а!
Карен
последовала за ней:
– Изелла!
Подожди!
– А-а-а-а!
– Изелла мгновенно ускорилась.
– Это
займёт всего минутку……
«Просто
подожди немного, и всё скоро закончится.
Пустая трата сил. Чтобы кто-то был здесь
посреди ночи?
Ты
никогда не выберешься отсюда,» –
Карен цокнула языком.
«Ты
всё ещё не привыкла к этому.»
Но,
к счастью для Карен, Изелла убежала в
редко используемый северный коридор.
И в конце него была лестница.
Карен
мысленно представила структуру особняка.
– ……Нужно
вернуться.
«Но
если она будет так кричать, то приход
кого-нибудь лишь вопрос времени. Сначала
следует увести её в направлении, где
меньше людей,» –
Карен сжала подсвечник и побежала за
Изеллой.
– Убийца!
Убийца! Кья-а-а-а-а-а-а!
– Мисс
Изелла! Успокойтесь…… Подождите,
позвольте мне объяснить всё! Мисс Изелла!
«Должно
быть в меру страшно.
Нет
необходимости серьёзно бежать и
выкладывать все силы. Но мне нужно
угрожать ей достаточно сильно, чтобы
отвести туда, куда мне нужно. И пойти
вперёд, дожидаясь её на месте,» –
Карен поймала себя на том, что улыбается,
сама того не осознавая.
Это
была более естественная улыбка, чем
раньше, перед лордом.
«Так
или иначе, в этой жизни есть над чем
посмеяться. И когда я увижу пятна её
крови, то смогу с лёгкой грустью вздохнуть.
Сказав, что мне жаль её, поэтому я убью
её быстро.»
– Мисс
Изелла…… ты проливаешь кровь, рисующую
путь.
Кровь
капала на пол, пока Изелла бежала. Это
был след добычи.
«Сколько
раз я должна ударить её, прежде чем она
умрёт?»
– Изелла
Эванс, ты говорила…… грехи родителей
наследуются ребёнком. Признаюсь. На
самом деле я солгала тогда. Я согласна
с тобой. Не ты убивала меня, но господин
Вердик убивал меня несколько раз. Поэтому
я правда хочу увидеть смерть господина
Вердика. Но потом я подумала о чём-то
более забавном, чем заставить его выпить
яд. Разве господин Вердик не расстроится,
если ты умрёшь? Так дети искупают грехи
родителей. Хм…… Или нет? На самом деле
я только сейчас об этом подумала. Ха-ха.
Ты меня слышишь, Изелла?
«Почему-то
я взволнована,» –
Карен взмахнула серебряным подсвечником.
«Мне
нравится его тяжёлый вес. Это радость
охоты? Охота – мужское развлечение. Мне
всегда приходилось сидеть в охотничьих
угодьях, готовить еду и радоваться,
когда я видела лис, что поймал Раймонд.
Это
же гораздо веселее. В следующий раз мне
нужно опробовать на охоте ружьё, которое
ещё тяжелее,» –
Карен была разочарована тем, что не
умеет обращаться ни с чем, кроме пистолета.
«Думаю,
было бы весело закончить это прицельным
выстрелом издалека. Раймонд бы справился
с этим.»
– Охота
по-настоящему…… захватывающее хобби,
Изелла.
«Разве
это не та ситуация, когда ты даже можешь
умереть, если не убьёшь?
Сражение
жизней? Ах, это забавно. Ведь это гораздо
более простое и приятное развлечение,
чем фантазирование или реальность.
Отличный выбор. Должна ли я совершать
убийства и в следующей жизни?»
– Ах……
Не стоит становиться зависимой. Мне
тоже.
«Чувство
сосредоточенности заставляет моё сердце
приятно биться,» –
Карен сняла туфли, чтобы не издавать и
звука.
«Хоть
я несколько раз пробовала охотиться,
охота на животных не подходит мне. А что
насчёт людей? Я не могу сдержать улыбки
от того, как колотится моё сердце.
Настолько, что мне хочется петь.».
.
.
–
Пожалуйста, не
забывайте ставить «лайк» или «Спасибо»,
в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
Глава
7. «Помолвка» (7)
*****
– Хо-о,
хо-о, хо-о.
«Я
бегу уже довольно давно, но это всё ещё
бесконечный коридор. Такое ощущение,
словно я блуждаю в ловушке для рыб. Где
это? В этом особняке. Как мне выйти? Не
знаю.
Лестница,
мне нужно вернуться к лестницам. Я не
знаю планировку особняка. Нужно сейчас
же уехать отсюда.»
Но
сбежав по лестнице в конце коридора,
Изелла не могла не выругаться:
– Чёрт!
Двери
первого этажа, на который по лестнице
спустилась Изелла, оказались заперты.
Изелла……
Издалека
слышался звук шагов.
«Наверное,
это Карен. Странно, но никто не вышел ко
мне, когда я бежала и кричала. Где-то
должны быть горничные или слуги.»
– Я
свернула не туда……
«Весь
путь я бежала по неиспользуемым коридорам.
Никак не привыкну к этому старому
особняку, поэтому не могу сказать, где
нахожусь, даже если уже проходила эти
места. Всегда ли он был таким огромным?» –
Изелла закрыла лицо руками и стиснула
зубы.
Звук
шагов становился всё ближе.
В
итоге ей пришлось бежать в другой
коридор.
– Как
и ожидалось…… это была эта сука.
В
тот момент, когда Изелла увидела лицо
Карен, она поняла.
«Карен
убила лорда. Пусть я не видела
непосредственно убийства, это стало
понятно в первый же момент. Она – причина
всего. Она не видит людей, как людей.
Должно
быть, она обманула всех своим светлым
личиком и добрым поведением, а затем
всадила им нож в горло.
Это
точно Карен убила ту горничную.»
– Хо-о,
хо-о…… хо-о, – Изелла снова побежала.
Как
ни странно, после осознания того, что
Карен – убийца, неприятные чувства,
охватившие Изеллу, исчезли. Ранее она
была напугана ещё сильнее, потому что
не понимала. Её пугало то, что иллюзия
и реальность были неоднозначными.
– Я
выживу…… выживу, – Изелла стиснула
зубы.
Когда
безумие страха ушло, Карен, хоть и
осталась ужасающей, в конечном итоге
стала не более чем семнадцатилетней
девушкой.
«И
у неё нет оружия. Всё, что у неё есть, это
серебряный подсвечник.
Какими
бы ни были чувства Карен, она не может
быть монстром или сильным человеком.
Её физические возможности меньше, чем
у меня. Слишком стройное тело.»
– Я
заставлю тебя сгнить в тюрьме, – пообещала
Изелла.
«Нет,
Карен будет казнена,» –
с надеждой хихикнула она.
«Я
могу стать героиней. Карен – юная
леди-отступница, избавившаяся от своего
отца, и преступница, которая, возможно,
убила ещё несколько человек. Когда я
поймаю её, Раймонд несомненно склонит
голову в восхищении передо мной и
раскается в своих действиях.»
– Ху-у.
«Мне
нужно дожить до этого,» –
осмотревшись вокруг, Изелла толкнула
дверь перед собой.
– Дерьмо.
«Заперто.
Думаю, это тоже неиспользуемый коридор,» –
щёлкнув языком, она набрала в лёгкие
воздух и сделала шаг в перёд.
«К
счастью, Карен медленная, поэтому её
уже не слышно.»
– Поймала.
– ……Что?
Кто-то
сжал плечо Изеллы. Она задержала дыхание
и услышала тихий смех, шепчущий ей в
ухо:
– Как
я могла потерять тебя в своём доме?
Карен
смеялась как в кошмаре.
– А……
а, а-а-а! – Изелла стряхнула руку Карен
и наступила ей на ногу. Девушка внутренне
обрадовалась, когда услышала ужасный
звук.
– Твои
актёрские способности отвратительны,
– смеялась Карен, даже когда из её ноги
капала кровь. Словно не чувствовала
никакой боли. И вновь начала приближаться
к Изелле.
– Кья,
кья-я-я-я-я! – закричала та от отвращения.
«Эта
девка – монстр.»
Карен
улыбнулась, быстро подходя ближе. Словно
шла по саду или музыкальной комнате.
Она имела вид утончённой леди, но шла к
Изелле с кровью, текущей из ноги, и
серебряным подсвечником, сжимаемым в
руке.
– Изелла……
– с сияющей улыбкой заговорила Карен.
– Будем ли мы друзьями в следующей
жизни?
– ……Ха?
Эти
слова прозвучали странно и неожиданно
в подобной ситуации.
– Как
и ожидалось, звуки крика потрясающие.
Изелла
могла сказать лишь одно:
– ……Сумасшедшая
сука.
После
этого она отвернулась и сорвалась с
места. Если бы ситуация была безопасной,
то Изелла показала бы и определённый
жест.
– Это
обидно…… Но, возможно, в следующий раз
мы сможем стать друзьями. Ты……
– Убирайся!
Стоящая
вдалеке Карен с сожалением пожала
плечами и последовала за ней. Подволакивая
ногу. Это было ужасающе, и Изелла стиснула
зубы.
А
тёмный коридор вновь начал двигаться.
– Ха-а,
ха-а, ха-а, – Изелла запыхалась. Её сердце
билось как сумасшедшее. Физическая сила
также достигала предела.
Изелла
проклинала бесконечный коридор.
«Может,
это всё сон? Если я вот так умру, всё
сломается и я проснусь в своей постели.»
– ……
«Это
невозможно,» –
на бегу усмехнулась Изелла своим мыслям.
– Ха-а……
хо……
Но
и упорство имеет свои границы. Незадолго
до того, как её ноги подкосились, Изелла
встретила человека.
– А.
«На
другой стороне ловушки для рыб есть
люди.»
– Возможно……
«Нет.
Не женщина,» –
Изелла прищурилась и сначала проверила
это, а уже потом вздохнула с облегчением.
«Это
определённо мужчины. Значит, точно не
Карен. Наконец-то!» –
она даже повеселела.
– Помогите
мне! Спасите! – Изелла изо всех сил
побежала к незнакомцам. – Хо-о, ха, ха…
уби, убийст, убийство!… – из последних
сил она подбежала к ним и упала.
«Тепло.
Человек.»
– Что
случилось? – подхватив Изеллу, спросил
один из них.
«Это
человек. Это реальность. Я наконец-то
встретила кого-то.»
– Убийство……
там убийца…… Карен Хайэр…… она убийца.
Убила человека…… своего отца……
– Что
это…… – недоверчиво простонал другой
мужчина.
«В
это трудно поверить. Но теперь всё
закончилось. Теперь я в безопасности.»
– Господин
лорд?
– Всё……
всё эта сука…… – Изелла почувствовала,
как её ноги ослабли от облегчения встречи
с кем-то.
«Слава
богу. Я встретила кого-то. Эта сумасшедшая
сука. Теперь тебе конец,» –
Изелла откашлялась и подняла голову.
Нет,
попыталась.
– ……Кх.
Белые
пальцы сжались на шее Изеллы. Изелла
сопротивлялась, чувствуя, как чужая
рука медленно поднимает её тело.
«Почему?»
– ……Так.
Перед
глазами Изеллы начало темнеть.
– Сколько
раз мне повторять? – низкий голос мрачно
зазвучал в её ушах. – Не вмешивайся в
то, во что не нужно.
*****
Карен
обхватила серебряный подсвечник обеими
руками и прислонилось к стене.
Ей
хотелось плакать. Поэтому она заплакала.
Горячие
слёзы потекли по щекам Карен.
«Здесь
никого. Почему? Куда пропала добыча,
убегающая от моих рук? У неё не было
возможности выбраться из этого коридора.»
– Изелла……
куда ты делась?
«Изелла
исчезла. Изелла исчезла с того места,
где должна была быть. Прямо как Нэнси.
Совсем как она в тот день.»
– Изелла.
Изелла. Мисс Изелла Эванс…… – словно
любящий возлюбленный, Карен снова и
снова звала Изеллу.
«Пожалуйста,
покажись. Пожалуйста, не исчезай. Умри
для меня. Выйди и кричи. Только не сейчас.
Я
ненавижу этот мир безумия. Тем, что убьёт
Изеллу, должна быть я.»
Только
сколько бы раз Карен ни оборачивалась
в коридоре, она не видела добычу.
– Изелла
Эванс!
Даже
крича во весь голос, Изелла не появлялась,
словно и правда исчезла.
Карен
обессиленно сползла на пол в коридоре.
Слёзы не прекращались.
«Пожалуйста,
покажись. Умри ради меня. Или убей меня.
Это тоже хорошо. Я так ненавижу этот
иррациональный мир. Это место, где ничего
не ясно и истина неопределённа, – слишком
для меня.»
– Пожалуйста,
покажись…… – Карен медленно поползла
вперёд.
«Всё
в порядке. Успокойся. Всё ещё в порядке.
Нужно подумать. Быть подозрительной.
Сомнения спасут меня. Нужно подумать о
том, куда ушла Изелла. Но всё не в порядке.»
– ……Больно.
Боль
шла от ноги. Карен легла лицом вниз на
пол коридора.
– Так
больно……
«Хочу
умереть,» –
Карен ненавидела подобную боль.
Но
больше, чем боль, она ненавидела тот
факт, что Изеллы не было.
«Изелла
снова исчезла. Если ей удалось сбежать,
она ни за что не станет вести себя тихо.
Ситуация крайне проблемная и неприятная.»
– ……Не
будь такой.
«Я
правда ненавижу подобные вещи. Неужели
так уж важно ожидать, что, когда человек
умрёт, он попадёт в землю и сгниёт, а
время будет идти всё так же?» –
плача, Карен медленно пошла обратно в
кабинет.
Каждый
шаг был болезненным. Было понятно, что
в кости была как минимум трещина. Но
именно эта боль была небольшим утешением
Карен.
– ……
Когда
Изелла исчезла, единственным, что спасало
Карен, находящуюся в панике, была боль,
которую та оставила после себя.
– ……Нужно
вернуться.
«Я
прошла уже несколько кругов. Продолжать
ходить – пустая трата времени,» –
Карен решила провести более важную
проверку.
– Невозможно.
Этого не может быть.
«Карен,
это возможно, возможно,» –
бормоча себе под нос, она направилась
обратно в кабинет.
– Это
уже слишком, прийти и сделать это.
«Я
думала, что едва начало получаться, но
это уже слишком, когда кто-то снова вот
так выходит и портит историю!» –
подавляя крик, Карен заставляла своё
тело двигаться.
Передвигаться
с опухшей ногой было болезненно и сложно.
Девушке потребовалось как минимум в
пять раз больше времени, чем обычно,
чтобы наконец вернуться в кабинет.
– Пожалуйста……
– закрыв глаза, помолилась Карен.
«Пожалуйста,
не исчезайте, отец. Мне это не нравится.
Я ненавижу мистику и ненавижу тайны.»
Она
глубоко вздохнула, прежде чем открыть
дверь. Карен, едва удержавшись от падения,
схватилась за дверную ручку и повернула
её.
Щёлк,
–
она открыла дверь кабинета.
– ……Ха.
«Какое
счастье.»
Лорд
продолжал висеть с верёвкой на шее и
медленно покачиваться в воздухе.
«Та
же самая картина, что и раньше,» –
Карен вздохнула с облегчением, когда
увидела тело.
«Какое
счастье. Мой отец всё же мёртв.»
– Отец.
«Тело
всё ещё висит тут. Несмотря на то, что
Изелла исчезла, тело отца осталось на
месте. Как Изелле удалось сбежать?»
– Том……
здесь? – крепко сжав подсвечник, Карен
оглядела кабинет.
«Возможно,
Изелла тоже здесь. Есть поговорка о том,
что всё приходит к своему началу, верно?
Возможно, здесь также. Может быть, Изелла
прячется, думая: «Она ни за что не вернётся
сюда».»
Карен
заглянула под стол и прошлась между
книжными шкафами. Из-за того, что у неё
болела нога, девушка спотыкалась и
падала, но она осмотрела и диван, и
статуи.
«С
нетерпением жду возможности увидеть,
где прячется маленькая голова……»
Тома
нигде не было.
– Сбежал
ещё куда-то?
«Возможно,
и так. Меня бы это не удивило. Если у него
такой же уровень решимости, как и раньше,
он бы точно сбежал. Воспользовавшись
этой ситуацией.»
– Если
хочешь отомстить, выходи сейчас же……
Я могу умереть.
Но
в комнате было всё также тихо. Посреди
этой тишины лишь лорд, уже ставший
трупом, медленно раскачивался, как
маятник.
.
.
.
–
Пожалуйста, не
забывайте ставить «лайк» или «Спасибо»,
в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
Глава 7. «Помолвка» (8)
Кья-я-я-я! – и внезапно послышались крики и вопли людей.
Карен слышала, как прислуга что-то кричит людям. Самым громким был голос Боуэна. Он приказывал людям покинуть особняк.
– А……
Это конец, – Карен закрыла ладонями заплаканное лицо.
Проверки теперь невозможны.
Меня поймали на убийстве человека и теперь посадят в тюрьму.
Это неплохо. Это не самое худшее.
Это далеко не самый худший вариант развития событий. Это гораздо приятнее, чем если бы отец и Изелла исчезли, а затем исчезло бы и моё чувство времени, зрение и осязание. Вот тогда всё было бы испорчено.
Конечно, это меньшее из зол, но, – Карен глухо рассмеялась.
Едва меня посадят в тюрьму, как я больше не смогу получать никакую информацию. Если всё пойдёт хорошо, меня сочтут сумасшедшей…… Сумасшедшей, что убила собственного отца.
Изелла несомненно засвидетельствует всё именно так. Нет смысла давать показания о том, что убийца Том.
Изелла даст показания и о случившемся, поэтому я не смогу избежать обвинения в том, что напала на неё, – и всё же Карен не чувствовала никакого негодования.
Неоспоримым фактом является то, что я хотела убить своего отца. Нет, разве на самом деле меня больше не расстраивает то, что у меня отобрали добычу?
– Если Изелла добьётся успеха, значит, я совершила ошибку.
Проверка провалилась. Мне следовало убить Изеллу сразу на месте. Изелла знала, как избежать этого.
Возможно, она увидела тело Нэнси, но притворилась, что ей показалось, чтобы обмануть меня? – Карен подумала, что это так и было.
Лорд умирал несколько раз, и каждый раз мне приходилось заставлять себя выдавливать слёзы, которые казались бы достаточно горькими.
Изелла же может проливать слёзы без особых усилий. Вызовет сочувствие, чтобы высмеять меня. Такую жалкую убийцу.
– Что же мне теперь делать…… – Карен села на пол и сняла обувь.
Её ступня распухла так, что даже ношение туфель было больным.
У Карен закружилась голова. Нет, девушка чувствовала, как всё её тело становится горячим.
– ……В этой ситуации не лучше ли просто засунуть голову в печь и умереть?
Если Изелла добьётся успеха и соберёт людей возле себя, то местом, где я окажусь, будет сырая тюремная камера и в этой жизни я больше не получу никакой информации. Если так, то лучший способ преодолеть эту сложную ситуацию – быстро покончить жизнь самоубийством.
– К тому же, если это сработает……
Разве каждая моя попытка самоубийства до этого момента терпела неудачу? Нет, были моменты, когда всё удавалось.
– Были? ……Или нет? Нет уверенности? – Карен не могла быть уверена даже в этом. – Ну, это тоже не имеет никакого смысла, но……
Мне не хочется садиться в тюрьму. Оглядываясь назад, я могу сказать, что смерть, встречаемая там, крайне неприятная и грязная. Именно физически, а не морально.
Карен распахнула окно, и ветер резко ударил ей в лицо.
– Пусть это самоубийство будет удачным. Лучше, чем прошлые.
Ветер с силой трепал длинные волосы.
Карен села на подоконник и посмотрела на далёкую землю.
Если пройдёт мало времени, они смогут спасти меня.
– А, я умру, если сломаю шею.
Изелла и Вердик с радостью примут моё тело и тело лорда в качестве подарка на церемонию помолвки.
Изелла будет плакать, говоря, как ей страшно, а Рэймонд будет утешать её снова и снова. Наши территории плавно перейдут в руки Вердика, и от всего этого он получит огромную выгоду.
И когда пройдёт немного времени…… я снова открою глаза в саду.
– Моя монета…… – девушка сжала монету в кулаке.
Единственное утешение в эти годы. Первое, о чём я думаю при каждой попытке. Единственное доказательство, которое способно привести в чувство.
Всё моё тело пылает, но лишь эта монета возвращает холодную реальность.
Слёзы застилали её глаза.
Карен оттолкнулась, выбрасываясь из окна.
– Что вы сейчас делаете! – в тот же момент раздался сердитый крик и кто-то схватил её за руку.
Это был Рэймонд.
В этот раз он снова пришёл ей на помощь.
– Что творите!
Сэр Рэймонд, меня так раздражают твои внезапные появления.
Ты не видишь, что я делаю? Пытаюсь совершить самоубийство, – думала Карен, висящая на одной руке.
Забавный конец.
– Отпустите меня…… Сэр Рэймонд, у меня нет надежды прожить ещё хоть сколько то, – Карен искренне так думала.
Она чувствовала, что все силы покинули тело. Но уже знала, что и этот план увенчался провалом. И всё из-за силы, которую ощущала в руке Рэймонда.
Я снова спасена. Как не весело.
– ……Давайте подумаем об этом позже. Не отталкивайте людей.
Как и думала, он снова ответил так. Он не позволит мне умереть. По крайней мере, пока не наступит тот день.
– Вы тяжёлая.
– …… – у Карен не было сил ответить.
Рэймонд также молчал. И всё же, вопреки собственным словам, он без особых усилий втащил Карен через окно.
Однако, вместо того чтобы сразу пройти в глубь кабинета, мужчина замер у открытого окна.
Карен нахмурилась. Глаза щипало от слёз и ветра.
– Что случилось с лордом? – спросил у неё Рэймонд, осматривая кабинет.
– Покончил жизнь самоубийством, – мгновенно ответила Карен.
– По какой причи…… нет. Давайте сначала подумаем о том, как выбраться отсюда, – ответ Рэймонда был коротким, но Карен смогла догадаться почему.
Он не встретился с Изеллой.
Не так уж и странно, что лорд совершил самоубийство. Большая часть его прав перешла Вэрдику Эвансу, и у него не осталось никакой надежды.
Он не мог протестовать, даже когда его дочь хлестали по щекам.
И графиня, которая, казалось, встала на мою сторону. В тот момент она разозлилась не потому, что волновалась обо мне, а потому, что желала использовать слабость Вердика.
Разве это не логично? Или непонятно каждому?
История отца, который не может защитить даже своего ребёнка и сдаётся, убивая себя.
История о том, как лорд покончил с собой из-за унижения, была такой же, как и многие другие случаи его естественного самоубийства, которые Карен пережила в прошлом.
– Лорд…… – Рэймонд увидел висящее тело лорда. А затем сломанный стол и комнату, разгромленную Карен. Выражение его лица стало жёстче. – Вот как.
Сейчас мужчина уже смирился со смертью лорда. И ему было жаль Карен.
И в этот раз его смерть воспринята так же, как и в прошлые. Рэймонд не сомневается в ней.
– ……Хны-ык.
Изелла же другое дело. Ещё несколько мгновений назад я думала, что упустила её во время погони.
Однако если бы он встретил Изеллу, то спросил бы меня, почему я так поступила с ней.
Тот фак, что Рэймонд спросил о состоянии лорда, а не о моих действиях, и убеждён в его самоубийстве, означает, что он ещё не встретился с Изеллой. Есть ли выход из этой ситуации? – Карен молчала, цепляясь за мужчину.
– В особняке пожар, – после короткой паузы Рэймонд первым нарушил молчание.
– Что? – Карен посмотрела на дверь.
За ней пылало пламя.
Когда это случилось? – Карен была ошеломлена тем, как много времени прошло, пока она громила кабинет.
Что ещё за пожар. Это изменение ещё более абсурдно, чем появление слона. Не лучше ли было просто убить Изеллу?
– ……Неизвестно, будет ли пожар потушен, – вновь заговорил Рэймонд. – Все кричали и в панике выбегали на улицу, поэтому я решил проверить. Но вас и…… юной леди Изеллы не было видно……
Что это ещё такое?
Однако какая бы каша ни была в её голове, Карен сделала то, что должна была сделать.
– Сэр Рэймонд, уходите один, – протянув руку, она коснулась ладони Рэймонда и грустно улыбнулась. – У меня больше нет сил жить. Мой отец также умер…… – в её словах была душераздирающая мольба.
Но Рэймонд стиснул зубы, проявляя сильную волю:
– По крайней мере, не сейчас. Ведь я пришёл спасти вас.
Как трогательно. Если бы это произошло семьдесят лет назад, я и правда расплакалась бы в его объятиях, – невольно подумала Карен, услышав его ответ.
– Сейчас ни у вас, ни у меня нет выбора.
Да, так и есть, – опустив голову, подумала Карен.
– Пожар.
Разрастающийся огонь беспокоил её.
В прошлой жизни я несколько раз поджигала особняк. Но никогда не добивалась такого успеха, – у Карен возникло странное чувство триумфа.
Раньше, даже если возникал пожар, его быстро тушили, но в этот раз огонь сильно распространился. За особняком присматривают те же люди, но что изменилось?
Дулан приложил к этому руку?
Сейчас, когда лорд мёртв, он единственный, у кого есть власть, чтобы контролировать и управлять слугами, не так ли? – Карен была уверена в этом.
Но с другой стороны ей было любопытно.
Насколько далеко Дулан может зайти в этом вопросе? И что будет с Изеллой? В конце концов, если она выступит вперёд, то поджог станет бессмысленным.
Если Изеллу не видно, то где она?
– Давайте выбираться. Отказ не принимается. ……Чёрт!
В дверном проёме полыхало пламя. Коридор возле кабинета уже был охвачен огнём.
Комната осветилась так, словно наступил день.
– ……Отец!
Тело лорда также охватили языки пламени.
– Карен!
Бам, – верёвка, удерживающая тело лорда, лопнула, и тело упало вниз.
Огонь стремительно распространялся по комнате и уже охватил площадь, на которой лежало тело отца Карен.
– Отец!
Ты и правда бесполезен!
Труп быстро сгорал, словно игнорируя крики негодования девушки.
Родители никогда не поступают так, как хотят их дети.
– Опасно! Это уже не исправить! – Рэймонд отступил назад, крепко прижимая к себе Карен.
Отец, пожалуйста, оставь хотя бы свои кости. Я хотела похоронить тебя рядом с матушкой.
Только теперь это уже не похороны, а кремация. Но я всё равно надеюсь, что ты уйдёшь спокойно.
Если позже я смогу вернуть твои кости, то обязательно похороню их.
Нет, раз огонь распространился до такой степени…… он убьёт и меня? – гордость Карен была слегка уязвлена.
Ей не нравилась, что собственное самоубийство не удалось и теперь её жизни угрожал поджог, устроенный кем-то другим.
Сначала нужно выжить, – Карен приняла решение, решив всё же пока отложить самоубийство, как и предлагал Рэймонд.
– Как же…… Изелла? – осторожно спросила она.
Карен осторожничала, поднимая эту тему, потому что не знала, что произошло или произойдёт в будущем.
– Вы не видели юную леди Эванс? – спросил Рэймонд у Карен. – Мистер Вердик заверил меня, что она обязательно будет с вами.
Будет полезнее сказать, что я видела Изеллу, или же нет? – Карен трудно было быстро принять решение.
Она была слишком стара разумом, чтобы так быстро принимать подобные важные вещи.
Как и в случае с Изеллой, я не уверена, что смогу проломить голову Рэймонду.
– Это……
Рэймонд нахмурился, когда Карен не смогла нормально ответить:
– Вы не видели? ……В любом случае сначала необходимо придумать, как выбраться отсюда.
Вот.
Вот какой невестой она является.
Изелла уже сейчас имеет более низкую значимость, чем я, – Карен почувствовала облегчение, но вместе с тем и лёгкую грусть.
Это потому, что я важнее, или потому, что меня можно спасти прямо сейчас?
Что об этом думает сам Рэймонд? Но погружение в подобные размышления сейчас – роскошь, – Карен покачала головой.
– Карен.
– Да?
..
.
– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –
Глава 7. «Помолвка.» (9)
Позвав Карен, Рэймонд посмотрел в окно.
Внизу люди кричали и визжали. И где-то слышались звуки ломающихся предметов. Из окон валил густой дым.
Карен видела, как лицо Рэймонда ярко освещается языками пламени. Возможно, это было иллюзией, но так выражение его лица казалось каким-то ярким.
– У нас большие проблемы, – сказал Рэймонд Карен.
– Так и есть.
– Огонь распространился дальше, чем я предполагал. Есть ли труба, по которой я смогу спуститься?
– Тру…ба?
Я не знаю такого.
Рэймонд опустил Карен, выглядевшую невероятно озадаченно, на пол:
– Карен Хайэр, дай мне одно обещание. Не убивай себя сегодня. Ради меня, который зашёл так далеко. Ты сможешь сдержать его?
– ……Да.
– Если возможно, то и завтра.
Это немного слишком, – однако Карен не произнесла этих слов вслух. Из-за взгляда Рэймонда.
– Можно ли отсюда попасть на крышу?
– Из этой комнаты точно невозможно. Нужно по крайней мере выйти в коридор.
В коридор выбраться казалось совершенно невозможным.
Рэймонд щёлкнул языком и снова выглянул в окно. Высоты до земли было достаточно, чтобы Карен могла попытаться покончить жизнь самоубийством.
– Если высота такая…… – сказал Рэймонд, измеряя высоту.
– Думаю, это возможно.
Карен знала об этом.
Если бы Рэймонд был один, он бы без проблем смог спрыгнуть с этой высоты. Я уже видела, как он делает это в прошлом.
– ……Вы переоцениваете мои способности.
– Вы можете сделать это в одиночку.
Знакомые движения, которые я не смогу повторить. Однако спрыгнуть вместе с ним? Это невозможно. Будет просто два трупа.
– Вы обещали не говорить подобных вещей. Проявите силу воли.
– Это касается и вас тоже, сэр Рэймонд, – Карен сжала кулаки, ощущая злость, словно говорила сама с собой.
К счастью, она продолжала выглядеть как послушная женщина, а не как та, что замыслила что-то плохое.
Не обращая внимания на действия девушки, Рэймонд принялся мерить шагами комнату, погрузившись в свои мысли:
– Из комнаты не выбраться…… Пламя распространяется слишком быстро. Есть ли здесь самое высокое окно, чтобы можно было подняться на крышу?
– Кабинет находится на втором этаже…… То маленькое окно, выходящее в кабинет!
Рэймонд побежал к нужному месту, неся Карен на руках.
Огонь распространялся всё сильнее.
– Я пойду первым, – Рэймонд попытался подняться наверх и открыть окно, но оно было маленьким и не предназначалось для проветривания, поэтому не открывалось.
Разбив окно, мужчина повернул голову, а Карен ощущала сожаление.
Я до сих пор не нашла ни единой зацепки о матушке……
Но в этой жизни я ничего не могу с этим поделать. Чёртов поджигатель. Когда разжигаешь огонь, разве сначала не должен вынести всё необходимое? – Карен жалела, что не может проделать дыру в голове виновника, едва узнав его личность.
Что?
В углу кабинета вне пределов её досягаемости лежал раскрытый блокнот. Карен тут же потянулась за ним.
– Карен!
Крак, – деревянная лестница сломалась.
Рэймонд едва успел поймать Карен рукой и затащить её в окно.
– Простите. Вещь матушки……
Честно говоря, простой блокнот может быть лишь памятным подарком, а может и нет. Никогда не узнать.
Рэймонд не стал напрямую критиковать Карен, но выглядел немного шокированным:
– Достаточно, давайте просто уйдём.
Пш-ш-ш, – пламя и ветер смешивались, создавая потрескивающий шум в кабинете.
Рэймонд снова поднял Карэн на руки, за несколько раз пересекая высокие своды, а затем спрыгнул на нижний участок крыши.
Скользь.
– Кья! – Карен инстинктивно обняла Рэймонда за шею.
Чёрт, делай всё правильно! – выругалась она мысленно, стискивая зубы.
– Спрошу на всякий случай. Сможете ли вы сохранять равновесие и самостоятельно пройти по крыше?
Крыша, на которую Рэймонд указал кивком, слегка накренилась из-за температуры пожара, но стены особняка были сделаны из камня, поэтому находились в хорошем состоянии. Однако ступать можно было не на расстояние женского шага.
Разве все такие монстры, как ты? – Карен покачала головой:
– Даже если мои ноги целые, не получится. Умерев и воскреснув сто раз, я также не смогу сделать это.
И это не было вопросом усилий.
Рэймонд кивнул, не меняясь в лице, словно ждал этих слов:
– Тогда просто повисните на мне, даже не дыша.
И Карен сделала так.
Рэймонд наклонился, держа её на руках.
От тела мужчины исходил тонкий, знакомый запах пороха. Он прыгнул, и создалось ощущение, словно они летят.
Слышался отчётливый гул ветра. Это было жуткое чувство.
Появилось ощущение парения, которое Карен испытывала множество раз, но сейчас рядом с ней было тепло человека. И этим человеком был Рэймонд. Поэтому она не боялась.
Если он будет рядом со мной, я не умру. По крайней мере, пока не настанет тот день.
Слегка сгруппировавшись, Рэймонд приземлился на другую крышу и побежал так быстро, что вновь послышался свист ветра.
– ……! – Карен хотелось закрыть уши, но она не могла, поскольку держалась руками за мужчину.
Спустя некоторое время бега послышался звук лопающегося стекла.
Тем, кто находился внутри, будет трудно выжить.
Ба-ам! – лишь после того как они наконец перекатились по земле, Рэймонд отпустил Карен.
– Угх, – она попыталась встать, но села обратно на землю, когда ноги пронзила боль.
– Мисс! – прибежала Донна. Её лицо было залито слезами. – Боже мой, как же так, что это за чертовщина…… Лорд, как же лорд? Он не вышел…… хны, хны-ы-ык…… Мисс, вы в порядке?
– …… – Карен не находила слов для ответа.
Сейчас ей не хотелось шутить. Это был предел. За одну ночь произошло слишком много событий. Потеряв силы, девушка прислонилась к своей горничной.
– Как же быть…… – обняв Карен, разрыдалась Донна.
Карен принялась утешающе гладить Донну по спине, но вскоре ей надоело это.
– Изелла……
Вот и он пришёл.
– Где моя дочь…… – Вердик с выражением ужаса на лице приблизился к Карен.
Карен слегка склонила голову набок.
Мне тоже интересно. Где Изелла? Как это случилось? Вся эта ситуация.
– Почему……
Но смотреть на лицо Вердика всё равно было неприятно. Сейчас Карен знала лишь то, что последней видела Изеллу.
– Что же делать?
Сама Карен не могла сказать, была ли она счастлива, грустила или испытывала облегчение.
Вердик заметил улыбку Рэймонда.
И пристальнее посмотрел на него.
Но тот, казалось, действительно улыбался.
*****
Пожалуйста, надеюсь, я больше не открою глаза, – так молилась Карен каждый день, когда засыпала.
Если бы всё могло закончится навсегда вот так, ей бы не приходилось думать об этом.
Тщетная надежда. Когда я открою глаза, начнётся новый день. Знаю. Я знаю это. Те же люди, те же улыбки, те же слёзы каждый день.
Карен отчаивалась найти в этой тьме сознание или хотя бы собственную душу.
– Мисс, всё в порядке?
Единственным утешением сейчас было то, что она находилась под тёплым одеялом, а не в саду, с которого всегда начинала.
В саду всегда холодно. Пронизывающе холодно. Но в этот раз не холодно.
Кто убил меня в этот раз? Нет. В этот раз убивала я. Я убивала. Никто не смог убить меня.
Чернила на бумаге, слабые звуки пианино. Нет. Не в этот раз. Не сейчас.
– Мисс.
Чей это голос? Это глубокий голос молодой женщины без приглушённого произношения.
А, верно. Я убила Нэнси. Эта женщина – не она. Это голос Донны.
Голос чуть более молодой и энергичной девушки. Он отличается от того, что я слышала раньше. Этот голос не имеет достаточно силы, чтобы убить меня.
– Всё в порядке?
– ……ы, – Карен попыталась открыть глаза, но веки не поднимались.
Теперь я ослепла? К счастью, кажется, это не так.
Когда Карен подняла руку, в её глазах начало потихоньку проясняться.
Как долго я спала?
– ……ы, – она пыталась заговорить, но в горле пересохло, а губы потрескались, поэтому Карен не могла издать ни звука.
Когда она несколько раз облизала губы, Донна быстро увлажнила их и глаза мокрой тряпкой.
Я снова жива. Так слепит глаза, – Карен смотрела на потолок за рукой Донны, осторожно протирающей ей лицо.
Обои были ярко-кремового цвета.
Это не моя комната.
– ……Воды.
– Вот.
– Как…… давно я пробыла без сознания?
– Три дня. Серьёзно, мисс, я думала, что и вы тоже умрёте!..… Всхлип…… – Донна разрыдалась.
– Я тоже? – спросила Карен.
Горничная ахнула и мгновенно прикрыла губы ладонью.
– Много людей…… пострадало?
– Ми…… мисс, – нервно заговорила Донна. – Не пугайтесь сильно… на самом деле лорд…… он……
Кроме него, – Карен пришлось наклонить голову в сторону, чтобы скрыть раздражённое выражение лица. Её волосы рассыпались по подушкам.
Помимо того, что я уже знаю. И перед тем, как я заснула, ты уже сказала, что отец не вышел. Разве не помнит? Это было всего несколько дней назад, а она уже забыла?
Карен была лишена эмоций, а Донна проливала слёзы, оплакивая смерть лорда.
Ей слишком грустно, поэтому она плачет, что потеряет работу, – по крайней мере, так казалось Карен.
Можно ли быть по-настоящему опечаленным чьей-то смертью? Ты нанял отличную горничную, отец. Пусть и работает она не очень.
– ……Рассказывай не торопясь, – снова заговорила Карен, дав Донне несколько минут на то, чтобы успокоится. – Что это за место?
Потолок кремового цвета и обои с цветочным узором. Солнечный свет мягко освещал комнату, а на столе стояли чашки и закуски.
Карен могла сказать это и без ответа. Для неё это был интерьер, который она видела в первый раз, но вместе с тем и далеко не в первый.
– Это мой дом, юная леди Хайэр.
– ……Мистер Вердик.
Появился самый неудобный и неприятный мужчина.
Карен почувствовала, как напряглась Донна. Украдкой она коснулась своей шеи.
Всё ещё на месте. Что случилось с Изеллой? В любом случае, учитывая, что моя шея всё ещё цела, а этот мужчина не держит топор, значит ли это, что Изелла не выбралась из особняка?
– Донна, оставь нас, – сказала Карен, сжимая кулаки под одеялом.
– ……Да.
Едва горничная вышла, как Вердик подошёл к кровати:
– ……Вы знаете о случившемся?
– Я слышала, что отец умер.
.
.
.
– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –
С выцветшими платиновыми волосами женщина, нарисовав широкую улыбку, махала рукой. Ее лицо сверкало от яркого и густого макияжа, но Карен, представлявшей, как выглядит лицо под плотным макияжем, бросались в глаза неровные мышцы. Женщина взлетала в воздухе и не жалела своего тела на разные трюки. Несомненно, она парила на высоте трехэтажного здания, но выполняла движения без всяких колебаний.
И в один момент она подбросила свое тело ввысь. Это высота прыжка была ошеломляющей.
Ради бога, умри…
И женщина начала падать. Этот падающий вид завораживал глаз. К тому же с ее лица не сходила яркая улыбка.
Крича во весь голос, она начала падать.
— Кь-я-я!
Бац.
После того, как она сделала оборот, мужчина, висевший внизу, поймал ее тело и вновь поднял вверх. Она ослепляла всем своим видом, напоминая белоснежную птицу. И вновь сверху кто-то ее поймал.
Карен бесконечно падала. Увы, в конце падения ее не ожидало вот такое воскрешение, однако в ней теплилось ужасающее предвкушение перед тем, как листы покроются смрадом крови. У нее не было протянутой руки, способной поднять ту, кто вечно падал.
— Если честно, я и вправду думала, что она упадет.
— Да, я тоже.
Верно, Карен уповала этим ожиданием. Она грезила, что ее голова разобьется вдребезги и среди арены начнется новый акт — акт трагедии.
Но, как бы то ни было, то «событие» произойдет именно сегодня. В таком случае – почему бы этой прекрасной женщине не упасть?...Увы, разочарование настигло Карен. И вдобавок было непривычно испытывать сочувствие и зависть всему, что происходит в цирке. На огромной арене смешались два чувства – вопиющая смертельная цена и смех зрителей, включая неудержимое веселье Карен.
— …Хм.
Не стоит загружать голову ненужными мыслями. Можно лишь наслаждаться раскинутым видом, завораживающим дух. Если вы впервые это видите, то вам стоит наслаждаться этим зрелищем, иначе вы многое потеряете. В отличие от прошлого раза, где она тайно сбегала из дому, Карен, попивая напитки с лучших мест, вместе со слугами могла наслаждать завораживающей сценой.
— Днем не стоит употреблять столь крепкие алкогольные напитки. И особенно Донне – не забывайте, вам еще предстаит по возвращении завершить свою работу.
— О…А…Ну, это уже перебор какой-то…
— Тогда лучше пиво.
— Верно.
Боуэн подозвал мимо проходящего продавца и передал ей пиво.
— А как же я?
Спросила Донна Боуэна.
— Нет, даже не смейте об этом думать.
— Ха-ха.
«Представляем гордость нашего цирка! Прошу, поприветствуйте его!».
— Вай…
— И о чем же шла речь?
Бурные возгласы разнеслись гулким и громким звуком.
На арену вышло странное животное. Оно было пепельного цвета и огромных размеров. Этого зверя Карен видала лишь на страницах книг, потому от неожиданности широко открыла рот. Когда-то у нее было изделие из слоновой кости, но перед ней не какая-то вещь, а настоящее живое существо. И эта большая серая глыба уж точно не походила на тот изящный свет слоновой кости. Смутное представление Карен, что это животное будет огромным и элегантным, вдребезги разрушилось.
«Перед вами животное под названием слон, пользующийся своим хоботом как рукой. И даже этим своим длинным носом пьет воду! Не найдется ни одного живого существа, способного носом пить воду. Есть ли желающие попробовать?»
— Я погибну, как только уткнусь носом в блюдце с водой.
— Чего? Какой глупец захочет так с собой покончить?
— …Просто помолчи и посмотри.
Это уникальное животное было необычно по своей природе. Оно отличалось от оленей, птиц, кабанов — от распространенных животных этой местности. Его тело было лишено волос, а размер ушей был больше, чем у гигантских кабанов. Разумеется, Карен представляла себе элегантный цвет, а не такую серую массу. Однако, вопреки изначально сложившемуся мнению, в этом звере был свой уникальный шарм.
Он демонстрировал разные трюки, показывая свою сообразительность. Это животное использовало свой «нос» для иных целей – не для привычной функции, присущей другим животным. Слон двинул своим хоботом, дабы переместить предмет и передать. Посреди оваций и бурных возгласов Карен также протянула руку, чтобы потрогать длинный нос.
— Это невероятно опасно, не стоит делать столь опрометчивые поступки.
Боуэн схватил и потянул руку Карен.
Как же он бесит. В пучине множества событий смерти людей неизбежны. Разумеется, Карен знала, что это опасно. Однако для нее не существует понятия страха. Он как неотъемлемая часть ее жизни. Эта преграда, стоящая перед Карен, не что иное, как развлечение.
Она протянула руку и потянулась к животному.
И столкнулась со слоном взглядом. Карен показалось забавным, что глаза такого гигантского зверя были крохотными, как бусинки. И в тот момент она расхохоталась.
И к Карен приблизился большой слон. Карен протянула руку и задумалась: пожмет ли он ей руку свои длинным хоботом?
Бах.
Бах.
Бах.
Бах.
— Ах ты малец!
Шаги не прекращались. В тот момент именно дрессировщик заметил подозрительное поведение. Он пронзил бок слона небольшим копьем. При виде сцены с кровью раздался вопль женщины. Однако, несмотря на то, что его толстая кожа была проткнута, слон не останавливался. Дрессировщик вновь его ударил, и тот замедлился.
Под сценой продолжались шаги. Зверь вошел в зрительный зал и приблизился к ней. Карен пребывала в неописуемом восторге. Зрители с громким криком вскочили со своих мест, однако уже было поздно. Дрессировщик повысил голос и преградил путь слону. Но это действие, предназначенное, дабы отвлечь слона, уже было бесполезно. Потому что он был больше не в силах остановить надвигающегося животного.
Бац.
— Нет!
— Кь-я-я!
Жмяк-жмяк.
Брызг-брызг.
С ужасным звуком во все стороны забрызгала кровь. Мужчина, держащий в руке копье, превратился в размозженную бесформенную массу. На несколько секунд все зрители умолкли, и зал окутала тишина.
Пока не раздался пронзающий голос управляющего, никто не шелохнулся и не издал ни единого звука.
— Всем немедленно уходить! Бегом!
Зал заполонили крики, наполненные страхом. Обезумевшие люди ринулись к небольшому выходу. Но они,будучи напуганными, слились в безудержное столпотворение и стали спотыкаться и падать. В один миг они схватили друг друга за лодыжки, не давая пощады.
Все стулья разлетелись в разные стороны. Весь цирк погрузился в отчаянный плач и бесконечные метания людей, поглотивших ужасающее положение. Это напоминало настоящий котел ада.
— Мисс! Сюда!
Боуэн помог подняться Карен и Донне и перед собой стал отодвигать поломанные и разбросанные стулья, но лучшие места для просмотра находились слишком далеко от выхода. Стулья или мелкие людишки были ничтожны перед слоном.
Беспрепятственно слон приблизился к Карен.
Сотрудники театра продолжали идти и пытаться преградить ему путь, пиная его ногами и ударяя о хобот. Его уже никто не мог остановить. Карен перевела взгляд на слона. Его огромный нос вызывал неподдельное восхищение.
— А!
— Кь-я-я!
Когда приблизился слон, кости ребенка, показывающего пальцем слона, с треском переломались. Тело женщины, кричащей и отчаянно пытающейся спасти дитя, было придавлено ногой зверя. Стулья превратились в обломки и разлетелись во все стороны.
Тогда приблизился слон, и Карен подняла голову. Боуэн встал перед Карен и Донной, преграждая зверю путь. Неповоротливое тело медленно опустилось и встретилось с ее глазами. Слон рухнул на свои колени. Но Карен не упустила руку.
Она просто рассмеялась.
Но кто-то ей перекрыл обзор.
Посреди ужасающего грохота Карен захотела расцарапать руки, закрывающие ее глаза. Лучше закрой уши, тупица! Однако вместо царапаний она плотно прижала ладони к ушам, дабы не слышать звук, разрывающий барабанную перепонку. Тем не менее этот нескончаемый гул все еще продолжал беспокоить ее уши. Гудение и громкие голоса будоражили мозг. И затем раздался звук выстрела.
Шумно, хватит, очень шумно! Прекратите, просто оставьте все в покое!
Из ее души раздавался неслышимый крик.
Запах пороха донесся до ее носа, отчего ей пришлось кашлянуть. После Карен разомкнула веки.
— Ах…
Она это знала. Слон рухнул всем своим весом.
На пепельном цвете нарисовались дыры от пуль и струящаяся кровь. На этом все — уже ничего не поделаешь. Карен подошла.
Несмотря на столь огромное тело животного, несмотря на такую внушающую силу – его жизнь прервана, а плоть прорезана и пронизана порохом. Его тело приняло на себя десятки пуль, но ей бросилась в глаза рана, точно оставленная на макушке и предназначенная для того, чтобы остановить его шаги.
Личность того человека ясна как день. Эту роль не заполучить второстепенным героям. Карен приблизилась к слону.
Его дыхание еще не прервалось. Однако она была уверена, что он не выживет после лечение. Проблема во все не в медицинских способностях –нет — это нерушимое правило, не защищающее зверя, причинившего непоправимый вред.
Его кожа была толстой. И эту кожи пули превосходно пробили. Даже не прикасаясь к телу, вы с легкостью почувствуете исходящее от него тепло.
Карен протянула рука, желая погладить этот длинный хобот.
— Не подходи.
Кто-то неизвестный? Нет. Карен знала личность этого человека. Он грубо схватил ее за руку.
Карен слегка пошатнулась и отступила.
Ах, аристократы прерывают веселье, захватившее цирк.
Этот мужчина был сопровождающим Реймонда. И этот человек тоже здесь. В этот раз он вновь пришел…Как же это скучно.
Она взглянула в место, куда был нанесен первый выстрел. Он пришел.
Золотой демон.
Вольный стрелок.
Реймонд.
Ее возлюбленный на протяжении более 100 лет. Ее главный герой. Ее рыцарь.
Как бы то ни было, теперь они не знают лиц друг друга.
Между ними довольно большое расстояние, так что она не узнает его.
И ему также не под силу узнать Карен.
Он повернул голову. «Сейчас» еще не время уделять ему много внимания. Если бы он непосредственно ей помог, подбежал и крепко обнял, Карен, конечно же, его поблагодарила, однако он этого не сделал и остался стоять вдалеке, так что в этом случае для Карен он становится никем. Так и наступила их первая встреча. Карен желала, чтобы в ее поле зрении зверь перед своей смертью пошевелил хоботом. Это было бы намного лучше появления Реймонда.
Хвать. Зенон небрежно схватил Карен за плечо. Девушка взглянула на руку и произнесла:
— Отпусти.
— Проклятье…девушка, отойдите.
— …Я прощу твое хамство. Но ты должен уйти.
Боуэн, впопыхах подбежав, встал между Карен и Зеноном.
— Благодарю за помощь. Эта леди еще юна….
— Вот черт! Нужно было следить за ее воспитанием! Прочь с дороги!
Не сказав больше ни слова, Зенон зарядил ружье, прекрасно осознавая, что девушка может прийти в негодование от того, что с ней разговаривали, словно она прислуга. Карен закрыла уши, и Зенон прекратил себя так вести.
— Боуэн Ревис, лакей особняка Хайеров.
— Зенон.
— А….
— Я обычный охотник, так что вам не о чем беспокоиться.
— Не стоит скромничать. От имени господина хочу вам выразить благодарность за спасение леди за то, что разрешили ситуацию. Прошу, удостойте чести посетить нас. Вы получите хорошее вознаграждение.
— Но разве это должна говорить не мисс?
Из-за столь язвительного подмечания Боуэн поспешил найти Карен. Однако Карен в цирке нигде не было.
— Донна! Донна! Где же мисс!
— Ха-ха, теперь ищите потерявшееся дитя….Эта девушка непредсказуема.
Зенон пожал плечами и перевел взор туда, где стоял его господин. Зенон плохо его видел, но господин прекрасно его мог разглядеть.
Потому что он превосходный стрелок с орлиным глазом.
****
— Фух…
Карен наконец-то удалось выбраться из переулков, напоминающих лабиринт. Ей много раз приходилось идти по витиеватым путям. Если бы она упустила этот момент, то бы так и не смогла одна выбраться из цирка. Потому Карен поспешила. Она затаила дыхание и зашагала по темному переулку.
Карен была вдали от Реймонда, а Боуэн отвлекся, так что ей не составило труда выбраться из толпы. Нельзя упускать столь прекрасную возможность. Впредь маловероятно, что предвидится шанс остаться одной.
Могла ли она наедине встретиться с миссис Дэр?
— Быть может, сегодня все сложится по-иному.
В день, когда она лицезрела животное, которого не встречала на протяжении ста лет.
Она размышляла о последних минутах жизни того гигантского зверя. Причудливое существо, сошедшее со страниц волшебной сказки. Люди, раздавленные ногами зверя, родившего в далеких жарких землях, напоминали насекомых, прижатых бумагой и расплющенных насмерть.
— …Буэ.
Подступило чувство тошноты. Нет…никакой вины не было.
Но что довольно странно –Карен было не по себе. Быть может, это чувство родства? Или же обычное сочувствие? Карен выбрала подходящее для этого слово. Это не было холодностью.
Однако, без всяких сомнений, сегодня многое изменилось.
Увидеть то, что прежде было невиданным; увидеть, как смерть настигла тех, кому она не предназначалась.
Если отсутствие Нэнси перевернуло настолько ход событий, возможно, сейчас как раз время обо всем разузнать. Если сегодня день новых открытий и развлечений, то вполне неплохо отправиться в дом миссис Дэр до того, как все разрешится.
— Ах.
Шаги Карен прекратились. Если пройти немного дальше, то ожидает то самое место переулка, где она окажется «перед угрозой изнасилования». Но не пора ли уже?... Карен перевела взгляд на луну. Нет, еще не время.
Историю Карен трудно назвать жизнью, однако, проходя через нескончаемую петлю событий, в какой-то степени она могла предсказать будущее книги. Даже если неустанно бороться и выбирать иные пути, в конце концов Карен оказывается в опасности, Реймонд ее спасает, но девушка умирает и вновь возвращается в начало того мрачного сада.
Самым частым и легким путем был просмотр уличных музыкантов вместе с Боуэном и Нэнси. Затем кто-то начинает щупать бедра Карен, а Реймонд вмешивается и останавливает того беспризорника. А если пойти более сложным путем, то на этом переулке …
— Какая хорошенькая. Сколько тебе лет?
Она вот так попадет в переделку. Она вновь увидела мужчину, с чьих уст слетала вся та же банальная и наскучившая строчка. Сколько лет она не ходила в этот переулок? 12? Или же 13?
— Не стоит так себя вести.
— Не стоит? А что я такого сделал?
Он прижал Карен к стене. И схватил ее голову.
Изо рта донесся отвратительный запах. Правая нога мужчины прижималась к бедру Карен.
— О, а ты во всем у нас хороша. Белоснежные ровные зубы, светлая и нежная кожа. Полагаю, и внизу все так прекрасно?
— Все потому, что я хорошо питаюсь, наслаждаюсь крепким сном и роскошной ванной.
— Да только посмотрите, как эта дурная девчонка треплет своим языком.
Другой мужчина, довольно смеясь, перекрыл переулок, дабы Карен не смогла сбежать.
— Ха, думаю, ты у нас богатенькая?
— Дай и мне ее попробовать на вкус.
По какой-то причине этот мужчина, открыто пристававший, ей напомнил слона.
— Пф-ф.
— Че? Тебе нравится?
— Неужели эта девка не понимает всей ситуации?
Слон, слон! Карен едва могла вынести подступающий смех.
— Хи…хи-хи-хи-хи.
— Да она чокнутая баба.
— Да к тому же еще такая юная и незрелая.
Карен порвала одежду. Она была невероятно рада, что надела дешевый и простой наряд.
В прошлый раз она отважилась на авантюру и отправилась в лес. В то время она до жути боялась встречи с Реймондом. Карен отправилась в лес,свято надеясь, что никогда не полюбит, никогда не встретит свою любовь и сможет выжить, избежав вечно преследующей по пятам смерти.
И после того случая ее нога больше не ступала в лес. Опасность, которую представлял густой лес, отличалась от подстрекающей беды, что настигла бы ее в городе. Потому что именно коренные зубы дикого кабана впились в ее живот. И тогда прибыл спаситель, дорогой Реймонд.
В тот момент Карен не почувствовала душевное облегчение –нет — лишь раздражение, когда увидела, как он прицелился своим ружьем, не понимая, почему он не в городе. Несмотря на свои эмоции, Карен в конце концов отдалась в объятья Реймонда, чтобы выпить обезболивающее и умереть. Тогда рана открылась, и она умерла.
— О, как бесит об этом думать. Что ж, раз так, то в следующий раз нужно пойти в другое место.
— В следующий раз? Мисс, уже как-то поздно.
Мужчина рассмеялся над словами Карен. Этот мужчина не желал давать Карен иной возможности. Но Карен лишь все отрицала.
Это напоминало фамильярный разговор с самим собой.
— А? Н-нет, еще не поздно.
Мужчина с грохотом ударил рукой по голове, скривив черты лица от невнятных речей.
— Че несет эта сумасшедшая сучка?
— Э-э-эй, перестань вытворять глупостей и заканчивай. Не забывай про меня, я тоже хочу.
В голове Карен вспыхнули воспоминания об открывшейся ране, и злость тотчас возросла.
— Только подумай об этом, Ганс, ты бы не рассердился?
— Ч-чего? Как ты меня назвала…
— Нет-нет, не стоит об этом забивать голову. Это мелочи.
— Что за, Ганс, ты….
— У тебя же есть жена. Тебе плевать, если ты окажешься целью пули и вот так умрешь? А через месяц твоя ненаглядная женушка вновь выйдет замуж.
— Что?
— Да, как же тут не гневаться? Когда я об этом думаю, то тоже невольно злюсь. Дулан, этот недалекий глупышка, расторгнет брак, если увидит, как я целую другого мужчину?... Если вы изучили медицину, то обязаны успешно излечить недуги больных. Однако я была расстроена, что, будучи не супругами, он халатно отнесся к моему лечению. Ах. В конце концов, если бы я умерла, но….Но да ладно — так или иначе, гноя стало меньше, что не может не радовать. Раннее лечение, разумеется, очень ценно, но неважно, как быстро Реймонд приведет лекаря, всегда уже поздно. Потому что тот тут же идет на попятную, понимая, что эта женщина принадлежит другому мужчине. Ах.(п.п - вероятно, речь о Дулане).
— Г-ганс. Она настоящая психичка…
— Заткнись!
Бах. Мужчина ударил кулаком по голове Карен.
Больновато.
Но Карен, как ни в чем не бывало, встряхнула головой и вновь ее подняла. Она не могла просто молчать. Ее переполняло страстное желание продолжить разговор.
— А, ты, Томас, твой сынок станет нашим посудомойщиком. Однако он в этом не умел. В прошлый раз….А, я говорю, что….в прошлый??? Сейчас я занята «обслуживанием» хозяина пекарни твоего сынишки. Как жалко. Так что теперь я — его цель. Но как-то не хочется умирать от венерического заболевания. (п.п.-речь об «обслуживании» Томаса,хоязина пекарни)
— Ч-чего? Бля, что за…
Он схватил ее за волосы.
— Ганс, ты знаешь, как мне с трудом удается заботиться об этих волосах? Этот шедевр был создан Нэнси.
— Прихлопни ее!
Посмотрим, как это получится.
Карен прикрыла руками свои уши, ожидая в этот момент услышать звук от выстрела.
— …Ой.
— Ч-что.
— Скорее…
Чего? Выстрелов так и не послышалось.
Карен, прижатая головой к стене, увидела, как Томас вынимает небольшой нож. Неужели она неправильно подгадала время? Обычно она с Нэнси расходится и оказывается в этом месте…Однако, учитывая, что вместо Нэнси теперь Донна, довольно трудно подгадать нужный момент. Нэнси всегда была подле нее, потому ей было легко вспомнить поступки Нэнси. Карен недовольно проворчала.
— …Кх.
Она почувствовала неприятную боль в боку. Нож уже пронзил ее плоть. С уст Карен слетел крик, но Ганс поспешно остановил его, прикрыв рукой.
Больно! Как же больно! А-а! А-а-а! Смерть? Неужели смерть? Так быстро? Правда?
— Ха-….а.
Лезвие поворачивалось в стороны, проникая еще глубже.
Бах! Тогда раздался выстрел. Но он был запоздалым. Именно так. Карен почувствовала некоторое облегчение.
Прежде они насиловали Карен, но никогда не подвергали пыткам. Вот что происходит, когда упоминаешь слово «семья». Как забавно. Люди, убивающие других или насилующие, чувствует привязанность к своей семье. Так или иначе, это не означает, что они любят свою семью.
— Ну и, где же твой яростный гнев…? А, сдох что ль.
Карен смотрела, как закатываются зрачки Ганса. Такая ничтожная смерть какой-то пустышки. Его жизнь заключается, чтобы умереть вот так – как отброс.
Ганс, дорогой, ты ежедневно избивал свою жену и разрушал свой брак. Так можно ли считать повторный брак как акт предательства? Почему же его переполнял гнев? Ты будешь ненавидеть жизнь жены даже после своей жалкой смерти? То будущее, которое тебе никогда неподвластно увидеть?
Нет, быть может, такие мысли потому, что у Карен скрутило живот? Речь о том, что из его рта слишком воняет.
И когда она увидела между зубами застрявшую пищу, то из-за отвращения закрыла глаза. Карен хотела крепко сомкнуть веки и вспомнить о веселье и развлечениях. То, что приносило радость. В этой жизни ей удалось встретить слона. Впервые он лично оказался перед ее глазами. Возможно, у нее есть талант к дрессировке животных.
Тогда веселье лилось через края. Карен вспомнила приближающегося слона. Ей так и не удалось узнать, поранил бы ее слон или нет. Карен не могла предугадать, что преподнесет в ее жизнь такое животное, как слон.
Но есть то, что можно с уверенностью сказать, — на этот раз Карен сама попала под удар. В отправленном письме Изелла после их встречи умоляет приехать Реймонда, но тот сначала отказывает, но вскоре переживания берут верх, и он тайно приезжает.
И теперь, когда до этого выполнены все необходимые шаги, вполне ожидаемо, что Карен, разругавшись с кучером и гуляя с Боуэном и Нэнси, окажется в опасности. Однако на этот раз Донна, а не Нэнси. В отличие от Нэнси, интересующейся музыкой, любопытная Донна предпочла цирк; тогда Карен подумала, что опасность станет поджидать ее во время цирка или же после замечательного шоу.
В конечном счете подкравшаяся опасность нанесла двойной удар. Карен не ожидала таких превратностей судьбы.
Теперь нежелательных последствий возникло больше. Даже во время встречи с Реймондом таких поворотов не было. Ах, наверное, нужно было закончить свое дневное путешествие спасением в цирке. Тогда ее переполнял энтузиазм. Но что поделать — она уже лицом к лицу встретилась с Реймондом.
— ...Аых.
Боль пронзила бок.
В следующий раз не стоит ходить в цирк. Несмотря на сожаления, она жаждала прикоснуться к тому длинному носу….Но если дать волю выйти своей изобилующей жадности наружу – причинения вреда телу не избежать.
Она хотела тайно встретиться с миссис Дэр, но никак не ожидала, что ее программа на день не удастся, превратившись в такой хаос. Как бы то ни было, это было небывалое зрелище. Если ей удастся и впредь быть зрителем таких увлекательных вещей, она ничуть не против принимать смерть, дабы насладиться такими потехами. Карен думала, что ей под силу выдержать более грандиозные события.
— Вы в порядке?
Карен закрыла глаза. Ей не хотелось видеть его, до ужаса знакомого мужчину.
— Я прежде не видел никого похожего на вас из всех знакомых мне ночной стражи. Вы даже и охотника не напоминаете.
— ...Разумное недоверие — обязанность аристократов, однако не стоит при данных обстоятельствах его проявлять.
Карен открыла глаза, дергая порванную одежду и стараясь бросить подозрительный взгляд.
От ноющей боли в боку, как одинокому дитя и возлюбленной на протяжении долгих лет, ей не хотелось отпускать мужчину, который подозревал раненого человека и который будто впервые видел ее за сто лет.
Неосознанно и ничуть не наигранно выходил плач. Боль пронзила то место, где была нанесена рана, потому дыхание сбилось.
— Как вы видите, моя кровь не столь голубая, дабы зваться благородной. Спасибо вам за мое спасение…Вы также видели, что произошло..Хык, хв…Сейчас я не в лучшей форме...Хык…
Рука Реймонда прислонилась к боку, чтобы остановить кровотечение. Он протянул руку, постукивая по спине, дабы успокоить беспорядочное дыхание. Ему ненавистны женщины, чьи глаза полны слез, но,покуда он верный солдат, ему присуще заботиться о раненых. Прижать и успокоить. Реймонд понимает, что перед ним не его подчиненный солдат, а молодая женщина, однако он так и не мог убрать руки.
— Скоро подчиненный принесет средства, чтобы остановить кровотечение. С каретой Хайеров также связались.
— …Так вам уже известна моя личность.
— Я планировал нанести неофициальный визит. Однако ничего не мог поделать. Я — Реймонд Сейортес. Я – предводитель рыцарей-воронов, и мое прибытие – это проявление личного интереса.
Благородство и правда действует на нервы. Плакать, говоря, что умрешь от боли; звать врача, но заявлять, что все в порядке — даже в такой ситуации их разговор о месте, именах и целях.
Карен хотела избавиться от раздражения, боли и скуки.
— Мисс Хайер, вам пришлась по душе сегодняшняя прогулка?
— То, что меня пырнули ножом?
— ….Прошу прощения, я не об этом. Мне трудно кого-то утешать, поскольку мои речевые навыки скудны.
Этот рыцарь Реймонд лишь перед Карен становится полным болваном. Разумеется, это так. Карен вздохнула. Такие реплики дотошны. Она прекрасно понимает, что он пытается утешить, но в глубине души таится большое желание вырвать эту светлую шевелюру.
— За десять лет не было беспричинных уходов и рискованных авантюр, но вы оказались зажатыми в самом углу.
Карен не оставалось ничего, кроме как возразить.
— Однако мне понравилось.
— Ну хорошо. Что же вам понравилось больше всего?
— Увиденный слон.
— Вот как.
— …Это было прекрасно и завораживающе.
— Я рад.
Она увидела животного, которого прежде не видывала. Ради таких воспоминаний она готова вновь и вновь умирать. Тем не менее самое забавное, что срок жизни невероятно короток.
— Ваша семья очень обеспокоена. Прошу, возвращайтесь.
— …Да, вы правы. Делить радость — это проявление добродетели, но вот заботы —непосильная доля.
Реймонд одной рукой приподнял ногу, а другой прижал к себе ее бок. Богатые роскошные кружева, украшающие платье из грубой ткани, аккуратно улеглись. Реймонд подхватил Карен, обличенную в невероятное красивое одеяние, и направился к экипажу. Он нес Карен, словно жених, держащий в крепких объятьях свою невесту и обещающий ей новое наилучшее будущее.
— ...Ах.
Хоть за сотню лет она так с ним и не обрела счастливое будущее, его образ был правдоподобным. Доверять ему было бессмысленно, но были времена, когда ей хотелось, чтобы он стал ее опорой и поддержкой.
Их взгляды слились воедино.
Светлые волосы, тающие в лунном свете, сияли, напоминая расплавленное золото, а глаза сверкали завораживающим и причудливым светом. Неся Карен, он даже не дрогнул –вот какова его изящная поступь. Словно он нес легкую бутылку с водой. Карен взглянула на него со странным видом и прикрыла глаза, будто теряла сознание.
И именно в этот момент он безоглядно в нее влюбился.
А Карен в ту же секунду лишь молилась, чтобы ее драгоценное кружево не порвалось.
— Неужели снова придется остаться с этой ворчливой невесткой?
— Наверное.
Реймонд ответил с видом, что не знает.
Зенон знал причину приезда того, кто не желал сюда приходить. Ему также было не по душе поведение Вердика Эванса.
Будучи благородным человеком и выходцем из разоренного рода, Реймонд никогда не показывал свои слабые стороны тем, кто ниже его по статусу. На какой-то миг его стало немного жаль.
Вскоре он задумался, есть ли у этого молодого человека слабые стороны, и, вместо того чтобы питать к нему ревность, решил считать его творением Богом, ниспославшего такое чудо на землю. Если не считать его личного мнения, Реймонд был довольно хорошим господином.
Реймонд обладал прекрасными способностями. В его милостыни не было щедрости. Это был лишь его праведный путь. Пусть он и не был рыцарем, которого желали видеть дворяне, этот рыцарь демонстрировал идеалы, коими восхищались и к которым стремились обычные люди.
Он был снайпером.
Зенон — сопровождающий Реймонда, но немногие подчиненные столь далеки от рыцаря, как он. Реймонд не хотел, чтобы Зенон подавал ему воду, когда она перед носом. Реймонд всегда лично давал воду и продукты питания уставшим рыцарям и выполнял все в одиночку.
Аристократы не могли быть снайперами. Скрываться и нападать на других было позором не только для врага, но и для знати их собственной страны.
Это была грязная работа. Войны между дворянами — это состязания в стратегиях, грабеже имущества и убийства мужчин. Война Реймонда – это падение ничком в полном одиночестве. На второй день сражения, когда он перерезал горло первого графа Гистина, принявшего сторону врага, его стали осуждать.
Он был знаменитостью. Он был известным композитором, который сражался хоть и не за свою жену, но за свою даму. И на следующий день, когда перерезали графу горло, все умолкли. Спустя месяц, когда 300 вражеских солдат навеки сомкнули веки, народ заликовал.
Он лишил жизни шести баронов и рыцарей из графских семей. У него было забавное прозвище и все думали, что он подписал договор с самим дьяволом.
Вольный стрелок.
В этой фразе переплетались легенда и зависть.
Это прозвище стало его неотъемлемой частью еще с первой войны, в которой он участвовал.
Его зрение было превосходным. А характер, воля и физическая сила не поддавались описанию, однако зрение было куда еще поразительнее –его острота превосходила навыки Зенона, бывшего охотника. Мужчина напоминал ястреба, парящего в небе.
Он даже никогда не использовал прицел, заявляя. Что так может оказаться быть пойманным из-за отраженного света. Когда толпа людей выбегала из цирка, говоря, что возникла непредвиденная проблема, он тут же прибыл на помощь и разрешил трудность. Мужчина был образцом для всей аристократии. Зенон, будучи его подчиненным, важничал, гордясь им.
— Эй…Мисс, откройте глаза.
Тогда Зенон немного растерялся, увидев, как незрелая девушка из семьи Хайеров неподобающе себя ведет. Именно так предстала ситуация в его глазах.
— Ох…я виновата.
— …Донна, успокойся.
Девушка, лежавшая в грохочущей карете, была неписаной красавицей. Реймонд останавливал кровь на боку девушке, которую впервые встретил…Тогда слуга нервничал, сложив руки в молитвенном жесте, а служанка со слезами на глазах держала руку мисс Хайер и разговаривала с ней.
Поскольку ненаглядная дочь семьи Хайеров пострадала, они обеспокоились, какой гнев на них обрушится. Зенон цокнул языком, сочувствуя им.
Ее верные подчиненные выглядели обеспокоенными, а узы между ними казались крепкими, но Зенона не интересовали отношениях тех, чей статус разный. Единственное, что его волновало, — это Реймонд, его господин-рыцарь, чьи отношения подобны их.
— ...Я….достопочтенный рыцарь, разве вы не говорили, что отправитесь к Изелле?
— …
Тогда он не мог себе позволить задать вопрос – а на кой вы тогда тут?
Он не знал причину его приезда: быть может, он приехал потому, что просто хотел. Или, быть может, он прибыл, дабы утешить свою обеспокоенную невесту. Или всему виной война в стране за Белым горным хребтом.
Или же лишь для того, дабы угодить Вердику, надежному источнику денег, а, может, лишь ради того, дабы увидеть лицо дочери Кэтрин, славившейся своей красотой. Он удивился, что она оказалась моложе, однако она и вправду дочь Кэтрин.
И была она намного ослепительнее в отличие от того, что он предполагал. Если это так, то он бы предпочел обычную заинтересованность своего господина, поскольку увлечение противоположным полом вполне предсказуемая реакция.
Внутри экипажа было неудобно о подобном разговаривать в присутствии раненого человека. Зенон хотел поинтересоваться у Реймонда, однако не мог. Даже если их будет двое, найдутся третьи лица, потому спросить не удастся.
— Хы…
— С вами все в порядке, мисс?
— Нет.
— Ах…
— …Из-за корсета рана неглубокая, так что все будет в порядке.
— ….
— Почему бы вам его не снять?
— …Боже, бескультурщина какая.
— М-мисс!
— Это шутка. Но мы почти прибыли, так что нужно лишь доехать и …Кх.
Лицо слуги побелело.
— В-вы разве не сказали, что все будет в порядке?
— Проблема не в том, что на кону жизнь. Даже если порезаться о бумагу — боли не избежать. Это неминуемо.
Карен переполняли эмоции, когда наблюдала, как Реймонд пытается успокоить Боуэна.
— Хах, достопочтенный рыцарь. Неважно, что нанесли столь серьезную рану…Ха-ха.
— …Я не насмехаюсь. Я лишь сказал, что независимо от силы удара, боль остается болью.
— Я не хотел издеваться…Да, прошу прощения за мою невежественность.
— Просто помолчите.
Зенон не мог оставить в покое перед непринужденной беседой. Долг слуг — ни в чем не сомневаться. Но он охотник, потому суждения и принятия неизбежны. Тем не менее, когда он упомянул его невесту, господин никак не среагировал.
Он останавливает кровотечение девушки и успокаивает ее и ее слуг от раны, нанесенной бандитом, в то время как она благодарит рыцарь и непринужденно шутит. Неторопливость и красота этих двоих напоминало целое представление, когда в столь опасной ситуации они остаются невероятно спокойными.
Они напоминают женщину и рыцаря, о которых он слышал еще в юных годах. Даже глаза горничной, сидевшей подле, были заворожены этой сценой, напоминающей прекрасно написанную любовную историю.
Вероятно, Реймонд следил за девушкой с тех пор, как она ускользнула из цирка. Когда ему сказали, что нужно найти девушку, он подошел к высокому зданию, осмотрелся и проверил, где она находится. Зенон был на расстоянии, с которого можно было увидеть, как двое мужчин окружили мисс Хайер.
Ох, это было невероятной сценой. Зенон, ругаясь и готовясь бежать, увидел поведение господина и замедлился, осознавая, что и ему тоже не следует спешить. Он не хотел оставлять их в живых. Когда он вытащил ружье, то затаил дыхание. Раздались два выстрела.
Сэра Реймонда больше волнует целомудрие женщины, нежели жизнь низшего сословия, скитающегося по переулкам. Когда он увидел, как господин решает проблему, то почувствовал на душе осадок от осознания возможной трагедии, если бы принялся его останавливать. Этот поступок был благородным. Многие бы подумали, что он эталон для подражания всех рыцарей. Тот, кто осмелился на столь грязные поступки, заслуживает смерти.
Зенон почувствовал себя немного тревожно, следуя за спокойным господином. Однако ситуация вскоре разрешилась. Реймонд не выстрелил и не наказал Зенона за его поведение.
Он лично к ней подошел и принес ее на руках.
— ...Фух...я виноват. Вы же не станете таить на меня обиду…Верно?
Он проворчал, что у него нет иного выбора, кроме как забрать тело, но был ошеломлен, увидев, в каком состоянии находится девушка, которую принес Реймонд.
Его господин намеренно позволил девушке пострадать.
Неустанное ворчание на протяжении ста лет до жути надоедает.
С раннего утра горничная Хелен стояла возле Донны и сердилась на повышенных тонах.
Настало время собрать всех горничных и сообщить распорядок дня. Она выглядела довольно озлобленной. Накануне вечером по лицу Донны было видно, что она устала — ее вид был изнеможенным, кожа бледной, а глаза опухшие.
— Вы не должны так внезапно исчезать.
— Да.
— Видимо, Донна не заслуживает служить юной госпоже, так что я подумаю, кого приставить к ней.
— Ха-а…
Во времена Нэнси лишь Карен могла ругать свою служанку. Карен потерла бок, подумав, что всему виной разница в возрасте. Не так уж и приятно просыпаться утром под голос женщины в возрасте, а не юной девицы.
Карен смотрела на свой бок, ноющий от боли, и почувствовала облегчение от того, что на этот раз лечение было бережным. Она думала, что лучше сохранить хорошие отношения с Дуланом до до возможной угрозы.
Когда она приподняла неглиже, дабы проверить рану, девушка убедилась в словах Реймонда — рана была и вправду неглубокой, вот только остались два шва. Интересно, сколько ран будет через год, когда уже на боку швы, а лоб весь в царапинах.
— Хорошо хоть, что корсет из китового уса. Я рада, что не прогадала с выбором.
— Мисс.
— О, не будь столь заносчивой. Мне правда не так уж и больно.
— В цирке было множество раненых. Если бы не сэр Реймонд, вы могли бы умереть. Нет, определенно, были бы мертвы.
Н-да, оправдываться тут трудно. Хелен, главная горничная, все еще была в ответе за различные домашние дела вместо юной Карен. Боуэн, этот мужчина, не мог знать о наказании, потому как это не его дело. Хелен сказала, что из-за ребяческого поведения Карен она сократит ежемесячную зарплату Донны вдове и отправит ее работать в прачечную.
— Меня это не устраивает.
К тому же было не так просто встретить столь болтливую и жизнерадостную горничную, как Донна. В глазах Карен она была самым удачным вариантом, так что она не собиралась уступать.
— Вся вина лежит на мне, так что пусть Донна возвращается к своей работе.
— Госпожа, — уверенно говорила Хелен.
Тогда глаза Донны засияли.
— В вашем окружении не так много сверстников. Я знаю, что вы привязались к ней, но не стоит делать поблажки.
Она вела себя как хозяйка.
Из-за доносившегося ворчания Карен неохотно попивала утренний чай.
Карен привыкла и к хорошим, и злым персонажам, но вот к Хелен нет. Хелен вела себя как хозяйка дома, как любая горничная в доме, где госпожа не имеет власти. Она пыталась контролировать Карен, как малого дитя.
Карен было не по душе нести ответственность за добродетель. Это неправильно. Хорошие люди милы, а нечестивые зажигают неподдельный интерес, но вот люди, возомнившие себя правыми и постоянно выказывающие неясное недовольство, лишь утомляют своей скукой и вызывают неприязнь. Вот почему она не хотела сталкиваться с Хелен.
— Хелен.
Она хотела возразить, но воздержалась. У такой служанки, как Хелен, есть неплохой авторитет. Сколько слуг удовлетворяли прихоти семнадцатилетней леди? Карен помнит то далекое прошлое.
Порой бывали случаи, когда она вела себя как хозяйка, и тогда женщину выгоняли. И вскоре Карен пожалела об этом.
Было множество слуг и работы, которая требовала бережного исполнения, и, потому как она дочь господина, все должны были идеально справляться, вот только это возможно лишь в сказках.
Чтобы управлять домом, все слуги обязаны работать с рассвета до поздней ночи. Нужно было следить за бухгалтерией, сотрудниками и домашними делами. Нэнси, став заменой Хелен, не справлялась со своей работой, потому как была неграмотна.
— Нет.
— Прошу.
Полезных людей нужно унимать, воспитывать и напрягать.
— Не очень комфортно внезапно все так менять….Тогда развлекать меня станет Хелен?
— У меня слишком много дел.
— Да. Хелен даже мне не прислуживает.
Она заявлет, что одинока.
Если вы близки, то вам льстят.
Когда Карен притворяется печальной — Хелен становится слабой. Женщина также думает, что она должна выполнять роль ее матери.
— Вы не можете снова так поступить.
— Ага-ага, я не стану.
— Но в последнее время из-за Нэнси много проблем…
— Когда же приедет Нэнси?
— …Неужели вы не знали? Нэнси уволились, покуда больше не могла справляться с этой работой. Кроме того ее происхождение смутно.
Так вот, значит, как все происходит. Из-за тяжелой работы Нэнси берет отпуск и увольняется. Карен опустила чашку, а Хелен подошла с расческой. Причесывание – не работа Хелен, потому Карен ее спросила.
— Хелен сама это хочет сделать?
— В юные лета я работала личной прислугой девушек, занимаясь нарядами и прическами. А в такой день, как сегодня, я не могу поручить эту обязанность Донне. Лучше, конечно, чтобы здесь была Нэнси.
— И чем же знаменателен сегодняшний день?
— Сэр Реймонд впервые нас сегодня навестит. Вы должны вести себя прилежно. Господин и сэр Эванс также будут присутствовать.
— Вот что.
— Так что я должна сегодня выглядеть ослепительно?
Это означало, что весь день она должна быть на ногах, а ее локоны постоянно обязаны виться. На марафет понадобится четыре часа — из них на прическу уйдет три, а на макияж один. Обычно всем занималась Нэнси или же Сэра в отсутствие Нэнси. Однако в других руках наряжаться она была не против.
Карен уже не в том возрасте, чтобы жаловаться: «Я не хочу этим заниматься, это так хлопотно!».
— Но это уже чересчур.
— Что?
— Наверное, розовое масло или же, например, этот наряд?
— Это не такая роскошь по сравнению с мисс Эванс. Вам же не будет стыдно перед господином, когда вы выглядите соответствующим образом, верно?
Что постыднее —излишняя дорогая одежда или поношенная среди людей, одетых как с иголочки? Часто говорят, что именно последнее постыднее, однако это относится к тем, кто дорожит своим добрым именем.
Есть вещи, которые считаются проявлением минимальной вежливости, а среди тех, чьи стандарты завышены, стираются границы между вежливостью, бережливостью и роскошью. И Карен была сосредоточена на чем-то ином, отличном об оценке ее вида. Самое главное — конец романа и вкус главного героя. Критерии Реймонда были важны, а вот субъективное оценка Карен –нет.
— Это просьба отца?
— Нет.
Хелен, нахмурившись, впустила массажистку. И ловким движением рук ее раздели, уложили на деревянную кушетку и протерли тело влажной тканью, смоченной розовой туалетной водой.
— Ыа.
Карен застонала от еще болезненной раны. И Хелен пришлось остановиться и сказать.
— Должно быть, ванну принимать не стоит.
— Правда?
— Да, в таком случае просто довольствуйтесь маслом.
Похоже, рана скоро откроется.
Донна повернула волосы, помыла водой кожу головы и волосы, а потом снова смазала маслом.
— Кстати, ты хороша не только в стирке, Донна. Ты также прекрасно моешь голову.
— Хе-хе.
— Неужели нужно наводить такой марафет для сэра Реймонда?
— Разумеется! Для начала Изелла….Если вы выглядите красивее ее, то на душе станет радостнее. Ну, а, во-вторых….он…
— Почему?
— Э-то…..
Раздалось хихиканье массажистки и Хелен. Она не ответила, но по смеху Карен догадалась об ответе.
Дулан не был желанным ее мужем и для них господином. Этот мужчина не подходит для столь красивой «леди». Хелен просто хочет, чтобы ее заметил Реймонд. Дело в том, что в Дулане она видела лишь запасной вариант, а не ее мужа.
Карен не была в обиде на ее высокомерные запросы. Потому что она сама ненавидела Дулана. Однако у нее есть желание сломать клише.
Карен было бы интересно узнать реакцию людей, пренебрегающих Дуланом, при словах: «Он неплох в постели. Что до размера и выдержки…. Кстати, тоже неплохи. Да и форма священников возбуждает, правда?». Однако она должна смириться. Она хочет переломить ход событий, вот только всегда приходится чем-то жертвовать. Карен хотелось заговорить, словно желала прикоснуться к шершню, заранее зная об опасности.
Поднялась суматоха. Да, он не джентльмен. Донна, смущенная внезапным визитом Дулана, едва не упала, а Хелен скрыла свои эмоции за маской безразличия. Массажистка тут же схватила ткань, передала и отошла. И раздался вздох Карен. Вошел непрошенный гость, развеяв беспорядочные мысли и прервав возникшее чисто из любопытства желание открыть рот. Сказала бы она те слова, если бы он не вошел? Если да, то что было бы?
— Что?
— Р-рана….
— Меня уже подлечили.
— В-вода или м-масло не должны попадать.
— …Ты здесь лишь ради этих слов?
— …
Они вновь на разных волнах. Но на этот раз она хочет, чтобы Дулан был одержим ею еще сильнее, потому нужны подхалимство и обольщение.
— Я тебе просто спрашиваю, а не обвиняю.
— Чтобы проверить серьезность воспаления.
Говоря о работе, она заикается меньше. Он снял неглиже и продезинфицировал ватой. Когда запах алкоголя смешался с ароматом роз, Карен захотелось выпить крепкого спиртного напитка.
— Можно ли вечером пить виски?
— Безумие. Нет, разумеется.
Наверняка на столе сегодня появится лучший алкоголь. Карен впала в отчаяние. Виски 60-летней выдержки был создан в поместье Хайеров. Таких бутылок было порядка 70. Похоже, на этот раз ей не удастся насладиться их вкусом. Черт, гребаный Ганс, твои волосы обязательно побрею и замочу в спирте.
— Но ведь стакан розового вина не станет помехой, да?
— Даже никакого пресного пива.
— Как же так.
Какая бесполезная осторожность. Несмотря на его беспокойство, она все равно вытащит ночью алкоголь. Она себе пообещала.
— Тогда, может, уйдешь?
— Ч-что?
— А что? Мне нужно сделать массаж.
— А….э-то довольно дорогое масло…Но...ты не такая….не используешь изобилующую роскошь, только других волнует….
— Там много важных гостей. Это из вежливости.
— …Д-до сего момента….Возле меня ты такого не делала. В голове….
Дулану, вероятно, не понравилась ухоженная Карен. Карен, конечно, добивалась результата, но удивилась такому поведению Дулана. В этой жизни его беспокойство о ней излишне. Спать с ним было ошибкой.
— Сэр Реймонд Сейертес принадлежит к семье баронов, а также он хорошо ладит с господином Вердиком Эвансом. К тому же он мой спаситель. Так что ведь естественно хорошо выглядеть?
— …Но до сих пор…н-никогда такого не делала. Ты…уже…
Его тонкие губы шевелились, осуждая Карен.
— Распутство…
— Эй, ты….а.
Неужели он свяжет ее по рукам и ногам? Карен взглянула на Дулана. Это как-то несправедливо. Почему мужчина не может проявить сочувствие, когда оно нужно? Было бы справедливо, если вы мужчины получали травмы всякий раз там, внизу. Карен уставилась на Дулана, будто хотела осудить. Хелен быстро встала и подтолкнула Дулана.
— Сэр Дулан, у нас мало времени, посему мисс Карен нужно закончить уход.
— …С-сейчас, но…?
— Женщины отличаются от мужчин.
— Вы-вы…тратите время на бесполезные вещи…..э-то….лишь тще-тщеславие.
От этих слов лица всех женщин ожесточились. Да что он смыслит! Как осмелился!
— Это тщеславие не хотите попробовать?
— Н-ненужно этой бесполезности….Мне н-надо позаботится о вечерней молитве благословения.
— М-м.
Она закрыла губы пальцами и позвала массажистку. Наверняка Реймонд сегодня будет хорошо выглядеть, но даже если камень возле алмаза — грязь следует смыть. Хелен, Донна и массажиста забеспокоились и подошли к Дулану.
И спустя некоторое время три женщины обессилели и отступили.
Да, Дулан, не оправдываешь ты ожиданий.
— Обычно тогда становятся красивыми…Хм…знаешь ли это?
Хелен, Донна и массажиста разочаровались, а Карен было происходящее не по душе. Так словно хотела сейчас сбросить грязь. Вот чего она ждала — избавиться от Дулана.
— Д-достоинство человека не судят по е-его внешности.
А есть ли у него-то какие-то достоинства? Ни силы, ни знаний, ни характера — ничего, что было бы под стать Реймонду. У Карен есть хоть красота. Но Карен, изогнув брови и умолчав, произнесла, что «сейчас мне нужно привести себя в порядок, так что не мешай». И после она предоставила тело женщинам.
А Дулан наблюдал, как симпатичная девушка превращается в ненаглядную красавицу.
Изелла крепко стиснула зубы.
— Это тоже не подходит! Принеси еще что-нибудь! Мне нужен такой наряд, чтобы моя кожа сияла!
— Как насчет цвета слоновой кости?
— Фу! Что за тусклость! Ты решила надо мной так подшутить?
— ……Да.
Вердик плохо слышал ворчание дочери, доносившееся из соседней комнаты, и постучал в дверь. Изелла настояла, чтобы Вердик поселился в соседней комнате из-за ее ночных кошмаров. Но, помимо «спасителя», он также был и превосходным советником.
— Изелла, веди себя подобающе.
— Отец тоже туда?
— Что я-то…
— Хык…
При вздохе Вердика Изелла залилась горькими слезами. Когда Вердик увидел состояние своей ненаглядной дочери, то почувствовал надвигающуюся усталость.
— …Вздох.
Даже горчичная Эванса,уже долгое время лелеявшая его дочурку, не сильно уж и помогла. Ребенку, выросшему в любви и заботе, присущ эгоизм, вот только это уже чересчур. Она не могла контролировать свои эмоции с тех пор, как ступила за порог этого поместья.
Вердик, думая о рыцаре, встревожился. Нужно побыстрее со всем справиться, прежде чем она станет забивать голову ненужными мыслями. Трудно иметь дело с бесполезными вещами.
Порой его дочь напоминала депрессивного больного.
— Изелла.
— Да.
— Что происходит?
— Сэр Реймонд спас мисс Хайер.
— Да, он видный образец рыцаря.
— Хайер….она…она куда красивее меня.
— В чем же проблема?
— А что, если сэр Реймонд влюбился в нее?
— Ну, в таком случае сэр Реймонд мог бы создать гарем женщин. Ах, эти мужчины.
— Отец!
— Ты помнишь возраст, когда была объявлена помолвка?
— ….Тогда мне было пять.
— Ты правда считаешь, что ребенок в столь юном возрасте может говорить о серьезных чувствах?
— Что вы хотите этим сказать?
— Я говорю тебе, чтобы ты перестала жить сказками. Прежде чем жениться на твоей матери, я видел ее лицо лишь раз. Упомянутая Кэтрин Хайер уже к тому времени заключила помолвку с Дуланом Ллойдом. Я тоже заключил насчет тебя и сэра Реймонда. Мисс Хайер уже помолвлена. Помни это. Выйти замуж по любви – пустословное пение бездельников на базаре. Любовь строится после брака.
— Я полюбила сэра Реймонда с первого же взгляда!
— Ты мгновенно влюбилась в синий бриллиант, подаренный на твой день рождения.
— Отец.
— Поступай разумно. Ты слишком чувствительна. Мне трудно представить, что он, будучи аристократом, женится на чужой невесте из-за внезапного расторжения помолвки.
Но отец... Он думает, что каждый будет действовать согласно своим интересам и разуму. Но правда ли это так? Он уверен? Неужели Реймонд выйдет за нее ради блага своего будущего, обязательно станет родителем, чтобы подарить отцу внуков с дворянским именем?
— Подойдет всех лучше синее платье.
— Мисс, поднимите руки.
Изелла потеряла дар речи. У нее были обязательства перед собой. Она, в чьих жилах течет кровь Эвансов, должна быть накормлена, богата и одета.
Сейчас на Изелле красовалось платье синего, ее нелюбимого, цвета.
— Тебе все еще снятся кошмары?
— …Иногда.
— И что же тебе снится?
Изелла почувствовала, как из окна струится слабый свет.
— Кошмар о трупе.
— Что за…Тебе снится, как мы с твоей матушку скончались?
— Нет.
— Не умалчивай.
Нужно сказать. Когда отец услышит….
— Это…горничная Хаейров. Кошмар о темнокожей горничной.
— Такая горничная здесь была?
— …..Она взяла отпуск на второй день нашего приезда. Ее тело до сих пор по ночам бредит мне душу.
— Тогда о чем ты переживаешь? Если позвать горничную и встретиться с ней лицом к лицу, то этот абсурдный кошмар прекратится. Не думаю, моя дорогая, что ты пророк.
— Нет, не так…
Она проглотила слюну.
Вердик, приняв недовольный вид, впервые поднял голову, глядя, как она переодевается, и выразил удивление.
— Что? Давненько ее уже не было…
— Отец. С тех пор, как меня начали преследовать кошмары, я ее ни разу не видела.
Почему после этого исчезла чернокожая горничная? Если видение того трупа всего-навсего иллюзия, то почему она не появилась на следующий день? Дрожь не покидала Изеллу. В ту ночь она вспомнила запечатлевшийся образ в комнате. Отрубленная голова горничной была покрыта шрамами. Это была очень отчетливая галлюцинация.
Она внушала ужас, пробирающийся до самых костей.
С самого начала ужин был неловким.
— Сэр Реймонд, вкусная пища определенно доставляет удовольствие. Но что вы скажите о лучших винах, изготовленных в монастыре?
Изелла сказала, глядя на цвет роскошного розового вина, прекрасно сочетающегося с розовым фуа-гра.
— Я уверена, что преподобный Дулан в этом разбирается лучше.
Реймонд осторожно передал.
— ….Ну, не знаю.
Дулан, державший бокал вина, слегка сглотнул и ответил.
Дулана, можно сказать, пытали. Не успел он произнести и пары слов, как его плечи вздрогнули и поникли. Покуда Дулан продолжал заикаться, выражение лица Реймонда странно изменилось. Из-за сегодняшнего заикания Дулана людям, наблюдавшим за ним, было неуютно, потому Реймонд больше не стал пытать из него слова.
Нарушив минутное молчание, хозяин поместья обратился к Карен.
— Карен, твоя рана не свербит? Все в порядке?
— Да, благодарю за заботу, отец. Мне было не так уж и больно.
— Моя благодарность вам, сэр Реймонд.
Реймонд ответил, опустив взгляд.
— Мне стыдно, что я не смог вовремя прибыть и превратить тот инцидент, милорд.
— Большое вам спасибо, сэр рыцарь.
Карен, улыбаясь, напоминая фиалку, посмотрела на Реймонда. Мужчина улыбнулся ей в ответ, глядя прямо в лицо, а Изелла снова стиснула зубы и разомкнула губы.
— Так что вы думаете, преподобный Дулан?
— …Ч-что….Вы о чем?
Ох, вот так уверенность. И какая наглость. Карен, вновь похвалив стойкость Изеллы, без слов попросила подать воду вместо еды.
Неужели она не может просто заткнуться и поесть? Почему сегодняшняя трапеза уже длится три часа? Должна ли она терпеть высокие каблуки Изеллы? Дело даже не в ношении высоких каблуков, что сейчас под столом, а в словах, слетающих с уст и беспощадно наносящих удары. (п.п: в словах-это слово означает также туфли,т.е игра слов)
Более того, должна ли она смаковать честолюбием Вердика, заметить добродушие Реймонда? Да и еще не смочив горло хоть каплей алкоголя!
Карен ждала окончания разговора, тщательно пережевывая гусиную печень. Утешает лишь то, что у соуса к мясу неплохой грибной привкус.
— Мне было интересно узнать мнение священника о связи между вкусной пищи и грехом.
Вместо ответа Дулана, хозяин поместья опустил нож и продолжил дискуссию.
— Грех – это неумение сдерживать себя, однако трудно признавать, что пища — грех. Мисс Эванс, неужто мы грешим каждый день?
Услышав слова пожилого милорда, а не Дулана, ее цель, Изелла на мгновение умолкла, а потом вновь продолжила.
— Но разве чревоугодие не грех? Мне просто любопытно. Безусловно, пища нам доставляет огромное наслаждение, но не согласны ли вы с тем, что нужна мера?
— Тогда возникла бы проблема установить стандарты «меры». Видимо, трапеза зашла далеко. На основании чего ваши предубеждения?
— Милорд всегда должен думать о порабощенном класс. Это безоговорочная истина, верно?
Хозяин поместья, довольно пожилой мужчина, слегка нахмурил брови при явной врожденности юной леди. Вот только невозможно ругать дочь в присутствии отца.
А ее отец приподнял уголки губы на поведение своей дочери.
— Хм, в таком случае, получается, мисс Изелла считает, что за сегодняшней трапезой нам не было дела до местных жителей?
Какая излишняя нервотрепка. Намного грациознее и помпезнее, нежели на единственный день рождения его дочери.
Конечно, это был роскошный ужин в честь подписания договора с Вердиком. Хотя в лучшем случае подавали лишь закуски и супы.
На столе лежало всего несколько закусок. Помимо фау-гра, равиоли с репчатым и зеленым луком, подающихся с мятой и чесночным соусом, была маринованная в морской соли икра. Гарнир включал в себя смесь вареных яиц, пюре из петрушки, лука и сладкой тыквы, посыпанной небольшим количеством сахара и соли. Внешний вид и вкус были поистине прекрасны.
Подобное было ожидаемо, учитывая, что Эвансы принимали Реймонда, но, учитывая, что все это ела семья Хайеров, то пища несомненно была исключительно бесподобной. И Изелла указывала на сей факт. Пока она получала такое гостеприимство, девушка заговорила.
— Да.
— Хах.
Несмотря на недовольное выражение милорда, Изелла уверенно продолжила беседу.
— Состояние коммерческих участков, которые мы хотим улучшить с помощью этого проекта, ужасно. Это касается не только санитарных условий, но и в среднем уровня питания. Я думаю, что необходимо систематическое улучшение.
— Ха, это, на ваш взгляд, обоснованное утверждение?
— Разумеется. Несмотря на мой недуг, не позволявший лично во всем убедиться, я немало исследовала документов. Так что за столом вы услышали мои доводы.
Лицо господина Хайера напряглось, и он перевел взгляд от звука в сторону отца девушки.
— Вердик, ваша дочь необыкновенная личность.
— Ха-ха, милорд. Прошу, проявите снисходительность к столь хорошей девушке. Наша младшая дочь не только красавица, но и наделена умом и любознательностью.
Кто б еще не знал. Она еще и бесцеремонна.
Карен украдкой протянула ему стакан воды.
Изелла обычно прикидывается дурочкой. Ах, желаю тебе сейчас показать свою легкость и жизнерадостность….
Вот только на данный момент Изелла поменяла полярность, будто перевернула ладонь, страстно желая хорошо выглядеть в глазах Реймонда.
Она рассчитывала, что лучше продемонстрировать благородство жены, покуда есть прекрасная Карен, безмерная награда в виде непорочной и прелестной девушки. К тому же с ними произошел «несчастный романтический случай», сравнения двоих девушек — не избежать.
Прежде чем Реймонд, воин, покинет место, она хотела показать, насколько подходит в качестве хозяйки. Даже если она в его глазах будет выглядеть невоспитанной, девушка намерена дать ему знать, что, если она не годится для любви, то, по крайней мере, у нее есть шанс стать достойной супругой.
Вот только Реймонду было все равно.
Она чувствовала, как взор Реймонда все время устремляется на Карен.
ʹАх, сноваʹ.
Вердик и Изелла привыкли пересматривать свои взгляды на брак, и Карен отчасти это известно.
Кто может подтрунивать над бесчисленными людьми, живущими согласно своим взглядам и стандартам? История о принцессе, полюбившей конюха, в наши дни уже не встретишь в сказках.
Эвансы рассуждали довольно просто.
Реймонд, истинный аристократ, наделен навыками и мягким характером, но этого никак не скажешь о Вердике. Не владея душой и умом торговца, он не умел взвешивать все «за» и «против». Молодой человек, которому всего 20 лет, и человек, переживший ужасный период со слезами на глазах.
Даже Карен, не дочь конюха, а полуаристократка, вдвое красивее Изеллы. А покуда Реймонду суждено стать бароном, если он поменяет свое решение, то единственное, что сможет предложить Иезелла, — это богатство.
— Фух.
Карен вздохнула и поставила тарелку.
[Карен расстроилась, увидев страдающего отца].
Она, взглянув в лицо Изеллы, произнесла.
— Я и представить себе не могла, что для вас воздержание –истинная добродетель.
[Промолвила Карен, слегка огорченно глядя на платье Изеллы].
Изелла улыбнулась и погладила Карен по руке.
— Ах, Карен, такие слова ни к чему. Я говорю, будто монах. Прошу прощения. Безусловно, нужно себя держать в рамках. Необходимо уместное потребление и наставление на верный культурный путь. Не могу сказать, что мои аксессуары и платья — это чрезмерные расходы. Реймонд, а каково ваше мнение?
— Мисс Эванс, я не получил особых наставлений от моего дорогого старшего брата, но одно я точно усвоил. Я бы не стал мешать женским расходам.
Изелла громко расхохоталась.
— Разумеется, если это ваш супруг, то вмешательства неизбежны.
И тотчас смех ее прекратился.
— Конечно, я не осуждаю мисс Эванс. Господин Вердик Эванс великодушен по отношению к своей семье.
— ….Да.
— Безусловно, сэр Реймонд. Мое великодушие не знает границ, когда дело касается семьи, — промолвил Вердик, преувеличенно раскинув руки.
Тем самым намекая, что подобное ничто, когда становится частью семьи.
— Как бы то ни было, я рада.
Тогда вмешалась Карен.
— Мисс Эванс говорит подобные вещи, поскольку пища в моем доме пришлась ей по вкусу. Я невероятно рада, что она вам понравилась.
Изелла Эванс подняла стакан водой, а ее глаза слегка задрожали от злости.
Бац!
— Изелла?
— Боуэн.
— Ах, прошу…прошу прощения.
Изелла уронила стакан с водой.
Вскоре стакан вновь наполнился. Изелла взяла чашку и сказала Карен.
— Речь о том, дабы быть сдержанной. Не стоит попусту кидаться деньгами. Просто…эта еда столь прекрасна, что начинаешь волноваться, не грех ли это….Так…что вы думаете, Реймонд?
Внезапно его позиция смягчилась. Реймонд ответил ей ласковым тоном.
— Я вправду наслаждаюсь. Будучи погруженным в работу, для меня в удовольствие любая еда. Я благодарен судьбе за все произошедшее после двух дней, проведенных среди пуль и камней.
Карен почувствовала жжение в глазах. Только взгляните на Изеллу. Ее зрачки дрожат.
Изелла подняла стакан с водой и выпила.
Ибо вода из стакана должна быть выпита.
К счастью, основное блюдо сменило напряженную обстановку.
Почувствовав аромат, все за столом взяли посуду, дабы положить мясо.
Как только слуги открыли крышку на блюдце перед каждым из них, в сранении с большой крышкой, показалась маленькая птица.
Кожа птицы, питающейся в течение нескольких месяцев лишь инжиром и виноградом, источала душистый аромат. Вероятно, эта крупная дикая птица была в пять или шесть раз толще обычного. Общипанная жирная птица выглядела слишком огрузлой, дабы устремиться ввысь, рассекая крыльями воздух.
— Существует традиция надевать платок во время трапезы садовой овсянкой, что скажите, мисс Эванс?
— Да-да?
Реймонд первый заговорил с ней. Разумеется, Изелла не может быть этим довольна. Некоторым временем ранее она произнесла речь о чревоугодии. И следующее блюдо олицетворяло не что иное, как обжорство.
— Вы хотели бы надеть ткань? Дабы скрыть от Бога свой волчий аппетит.
Он произнес слова с улыбкой на лице, вот только содержание было отнюдь не из приятных. Вердик вступился за свою встревоженную дочь.
— Ха-ха. Сэр Реймонд не будьте столь докучливым. Вы же еще молоды.
— Мисс Эванс уже довольно проницательна и рассудительна, за что я ее искренне уважаю.
— Хм, и правда.
Вердик обеспокоился и продолжил.
— Если честно, у моей дочери сейчас полно забот.
— Ох, и правда дочь настоящего предпринимателя. Наша же Карен, вместо тех обременительных дел, предпочитает читать древние книги мудрецов и жаждет иных историй. Собственно, этого ведь характерно для девушки такого возраста?
— Что…вы ошиблись. Не об этом шла речь.
Вердик, внезапно потерявший лидерство перед говорящим милордом, повернулся к нему.
— И о чем же?
— Горничная допустила оплошность перед моим ребенком.
— Вы о Нэнси?
Вердик поспешно кивнул.
— Милорд, вам тоже это известно?
— Слышал об этом казусе. Такая шумиха навелась.
Вердик свирепо посмотрел на свою дочь во время упреков милорда. Но Изеллу, чьи глаза были прикованы к устам милорда, не беспокоили глаза отца.
— Это было недавно. Она уволилась, сказав, что покидает эти края.
— ….Правда? Я думала, она наслаждается отпуском и вернется после его окончания.
Тогда милорд пожал плечами и вонзил в птичку вилку.
— Несколько дней назад она лично пришла и заявила, что не вернется. После чего покинула поместье.
Хрусть-хрусть.
Раздался звук хруста от костей пережевывающейся птицы.
Отец, кого ты видел? С кем разговаривал?
Женщину, которую она видела, с которой разговаривала и которую отправила на покой. Это женщина, ее горничная, мертва. Она убила ее собственными руками.
Вопросы лились через края. Но Карен не решилась ворошить злобу дня, чтобы не вызвать никаких подозрений. Ведь опыт формирует самообладание. Карен, лишь смотря на отца, продолжила.
— Нэнси такая….Ах, я слегка расстроена.
Господин, проглотив пищу, сказал, протирая рот салфеткой.
— Ничего не поделать. Такая уж у них скитальческая жизнь.
Она взглянула на Вердика с легкой улыбкой, дабы убедиться, остался ли он довольным словами.
— Как насчет вас, мистер Эванс? По душе ли вам пришелся ответ?
— Разумеется, милорд. Давайте-как лучше отведуем птицу.
— Как домовладелец, могу с уверенностью ее рекомендовать.
Медленно, но верно ужин тек своим чередом.
Поскольку местонахождение ненужной цыганки менее значимо, нежели приготовленная пища.
Вердик последовал словам и положил кусок мяса в рот. Смекалистый повар сделал надрез ножом на шее, дабы было удобнее попробовать мясо. Вердик был без ума от блюд с дикими птицами. От наслаждения он даже закрыл глаза.
Картофельное пюре, первое из всех соприкоснувшееся с языком, смешалось со сливочным маслом, а потом поступило мясо, которое начало таять, как только встретилось с мягкой плотью во рту. Масло, медленно просачивающееся сквозь смакованные кусочки, смачивало горло, и, прожевав мясо, он почувствовал сладкий фруктовый аромат.
Насыщенный вкус вина, пропитавший плоть и кожу, блаженно щекотал язык. Его окутало ощущение, как маленькие косточки, менее плотные от высокой температуры и крошащиеся между зубами, добавляли удовольствия от жевания. А когда крохотные легкие и сердце разорвались на кусочки между зубами –весь рот был заполнен ароматным бульона.
ʾОо-о, этот вкусʾ.
Дома он обычно съедал по две-три птицы в день, потому смеялся над традицией лакать лишь одну. Эванс обожал столь коварное и распущенное блюдо, требующее особой скрупулезности. Жареная овсянка считалась поистине роскошной едой. Прежде повсюду ее подавали как изысканный деликатес. Вердик даже заявил, что он бифитер, знающий все — от приправы данного блюда до гарниров, прекрасно с ним сочетавшихся.
ʾЧто же там использовали
Приятное созвучие мяса, гарнира и вина было более сладким, чем что-либо еще, но сплетение горького и кислого вкусов оказалось последующим лакомством. Ему и раньше приходилось добавлять кислинку к мясу, но впервые он почувствовал горьковатость на кончике языка. Вердика поразила возникшая гармония, хотя он и боялся, что на деле все могло оказаться китчевым.
Этот вкус будто обвел вокруг пальца его язык, вызывая потрясение от вкусовой атаки.
Вкус был не неприятным, а, скорее, непонятным, поскольку в нем сохранялись всевозможные ароматы.
— Я не могу это выразить словами. Что, что за гармония и прелесть?
— Придите в сознание, мистер Эванс.
Вердик открыл глаза, на которых навернулись слезы. Это было сладостно. Блюдо доставляло удовольствие больше, чем секс с какой-нибудь красоткой. Вердик чувствовал себя обязанным завладеть поместьем Хайеров. Это гораздо весомее, нежели научное исследование.
— Как…Правда, почему вы прежде подобного не делали…..Ох, правда, нет. Сегодня я убедилась , что родился с единственной целью — полакомиться этим блюдом.
Восхищение Вердика заставило милорда довольно погладить свою бороду. Затем Реймонд с Изеллой тоже отведали птицу. Как он и ожидал, их выражение лиц изменилось. Они небрежно похвалили и сделали тривиальный комплимент, потому как молодому поколению не узреть тонкую грань вкуса. Вердик, гордившийся тем, что он истинный гурман, был полон недовольства. Неразумно давать равное количество пищи несведущим и неопытным людям, не способным наслаждаться блюдом как подобает.
— Во время нашего пребывания можно ли вновь повторить это блюдо?
— Хм, ингредиентов более не осталось, так что потребуется время, дабы его повторить.
— Мне очень жаль, что прежде никогда не пробовал.
— Не огорчайтесь. На нашей земле нет искусного охотника, вот и все.
— Тогда, прошу, дайте шанс нанять лучших охотников. Я заплачу столько, сколько потребуется. Можно ли…позвать шеф-повара? Я неустанно восхищаюсь им.
Спустя несколько минут перед Вердиком стоял круглолицый мужчины средних лет, вытиравший пот.
— Вы превосходны. Прежде я был слеп и не разглядел истинной ценности других ваших блюд, но теперь знаю, насколько искусны ваши руки.
— Спасибо вам, сэр.
— Как вы добились такого вкуса?
— Соль и масло в картофеле растоплены в пропорции один к одному....
— Нет-нет, меня более волнует, как вы приготовили мясо.
— Красноухую овсянку, в течение месяца питавшуюся лишь инжиром и яблоками, залили вином и благодаря высокой температуре….
— Нет, я о другом….хм, прошу прощения.
Вердик нетерпеливо покашлял и прочистил горло.
— Мне интересно сочетание приправ, но я никак не могу понять, что это за специи. Сомневаюсь, что здесь травы, известные мне.
— Что ж…
Шеф-повар заколебался.
— Ну, прошу, скажите. Неужто рецепт столь секретен? Милорд, я заплачу вам разумную цену. Я никогда не забуду этот вкус.
— Хм, это на самом деле…трава….
— ….Это трава добавлена мной.
Спокойно ответил Дулан.
— …
— ….
— Это было вправду достойно похвалы. Благодарю, преподобный.
Лишь Реймонд ответил молчанием.
Дулан, следующий господин, взялся за готовку. Это не то, чем можно гордиться.
Все, что ему как милорду, следует делать, это управлять, и как священнику отвечать за счастье и невзгоды жителей. Похвала также стала щекотливой темой.
— Я слышал, что монастырь, в котором находится священник Дулан, в первую очередь уделяет внимание медицинской помощи и поощряет обильное питание, а не запрет на изобилие еды. Я и мои рыцари получили огромную поддержку.
— Ах, вы должны были сказать прежде.
Изелла поспешно встряла.
— Я хотел услышать разные взгляды. Не думаю, что мисс Эванс, отдавая пищу низкосословному голодающему населению, поступает неправильно.
— Верно.
— Похоже, сэр Вердик не согласен.
Лицо Изеллы покраснело. Несмотря на яростную критику Хайеров, жадность Вердика была превратной.
— Мне это понравилось, преподобный. Полагаю то, что было сверху — лекарственный ингредиент, верно?
— …В-верно, господин. Я обычно не вмешиваюсь в готовку….Лишь тогда, когда посчитаю необходимым.
— Благодаря вам я не только насладился вкусом, но и набрался здоровья. Спасибо вам.
Это излишне быть марионеткой милорда. Вердик думал насчет Дулана иначе. Он просто был препятствием. Если Дулан и Харен вступят в брак, за Хайерами останется право могущества, независимо от того, как Вердик монополизирует реальную власть.
К счастью, он некомпетентен в управлении и заикается, посему его это не сильно волнует, но с его-то навыками мужчина не хочет отпускать его великолепные блюда и отказываться от своего здоровья.
Вердик облизал языком масло во рту.
— ….
Карен еще не вкусила птицы. Вердик глядел прямо в ее душу, гадая, откажется ли она, так и не поев.
Их глаза встретились.
И Карен слегка улыбнулась.
Из-за смущения он пытался отвести взор, но Карен открыла рот и сунула птичку внутрь. Он отвел взгляд от пережевывающего вида. Это было омерзительно. И еще омерзительнее было видеть, как Реймонд смотрит на Карен. Проклятый рыцарь, сколько ты себе позволяешь!
Увидев взгляд Реймонда, Изелла тут же пала духом.
— Хм, кто-то заболел? Разумеется, вы заслуживаете похвалы, но священник не обязан это делать…..
Вердик наступил на туфли дочери, как бы намекая, что «хватит».
— Мне слегка нездоровится.
Милорд ответил с натянутой улыбкой.
— Надеюсь, вы перестанете досаждать Дулана, мисс Эванс.
В суровой атмосфере шеф-повар украдкой исчез, сказав, что подготовит закуски. А милорд, взглянув на каждого присутствующего, поднял голос и объявил о перерыве.
Ужин длился больше трех часов, потому милорд отправился в курительную, а Вердик поспешно последовал за ним.
П.п:
Бифитер-любитель мяса.
— Ох, значит, мне снова придётся терпеть эту вечно ноющую невесту?
— Выходит, что так.
Реймонд ответил с совершенно непроницаемым лицом. Зенон не понимал, почему тот вообще сюда приехал: Реймонд изначально не горел желанием навещать эти земли и не одобрял действий Бердика Эванса.
Независимо от упадка семьи, Реймонд был аристократом по рождению и никогда не показывал подчинённым своих слабостей. Поначалу Зенону было из-за этого немного обидно.
Но вскоре он начал сомневаться, имелись ли у молодого рыцаря вообще какие-либо слабости, и вместо зависти решил считать его чудесным творением, посланным самим Богом. Если не брать в расчёт это личное мнение, Реймонд был вполне достойным — нет, поразительно хорошим начальником.
Реймонд обладал выдающимися способностями. Он был щедрым и справедливым. Он не воплощал рыцарские идеалы, которых желала знать, но являлся рыцарем, воплощавшим мечты простолюдинов.
Он был снайпером.
Зенон был оруженосцем Реймонда, но считал, что едва ли существовал оруженосец, чьи обязанности были бы настолько далеки от обычного рыцарского служения. Реймонд не любил даже тогда, когда Зенон приносил ему воду, находившуюся совсем рядом. Во время отступления он всегда лично снабжал водой и пищей изнурённых рыцарей, а задания выполнял в одиночку.
Снайперское ремесло изначально считалось неподобающим дворянину. Прятаться и выслеживать людей, чтобы убивать их, считали бесчестным не только враги, но и аристократы собственной страны.
Грязная работа. Война дворян заключалась в состязании стратегий, где несколькими словами уничтожали тысячи крепких мужчин и целые состояния. Война Реймонда сводилась к тому, чтобы в одиночестве лежать на земле. Когда на второй день сражения он подполз к вражескому лагерю и прострелил горло старшему сыну графа Гистина, его осудили все.
Тот человек был знаменитостью. Прославленным композитором, который отправился на войну ради своей дамы, пусть она и не была его женой. Но когда на следующий день Реймонд прострелил голову разъярённому графу, все умолкли. А спустя месяц, когда он в одиночку навсегда закрыл глаза трёмстам вражеским солдатам, люди пришли в восторг.
Он убил шестерых рыцарей баронского и графского звания. Насмешливое прозвище, намекавшее на то, что он наверняка заключил договор с дьяволом, постепенно превратилось в имя, окружённое легендами и восхищением.
Стрелок волшебных пуль.
Это прозвище Реймонд получил на своей первой войне.
Он обладал превосходным зрением. Характер, терпение и выносливость Реймонда тоже были выдающимися, но даже Зенон, выросший охотником, считал его зрение поразительным. Глаза Реймонда были подобны глазам парящего в небесах ястреба.
Он даже не пользовался оптическим прицелом, утверждая, что отражённый свет может выдать его положение. Когда из цирка хлынули люди, крича о происшествии, Реймонд немедленно ворвался внутрь и взял ситуацию под контроль. «Настоящий образец дворянина». Как человек, служивший ему, Зенон внутренне преисполнился гордости.
— Хнык… Госпожа, откройте глаза.
Поэтому Зенон растерялся, увидев избалованную дочь дома Хайер в настолько ужасном состоянии. Реймонд ведь наверняка всё видел, так как же могло дойти до такого?
— У-у… Это всё моя вина…
— …Донна, помолчи.
Лежавшая в трясущейся карете девушка была ослепительно красива. Реймонд с выражением лица, которого Зенон прежде у него никогда не видел, останавливал кровь из её бока. Рядом слуга-мужчина тревожно сложил ладони и молился, а служанка с залитым слезами лицом держала леди Хайер за руку и без конца обращалась к ней.
«Должно быть, переживают, что теперь им достанется из-за того, что дочь благородного дома оказалась в таком состоянии». Цокнув языком, Зенон посочувствовал слугам, которых наверняка сурово накажут из-за неразумной девушки. Они выглядели настолько встревоженными, что могли быть с ней действительно близки, но отношения между хозяевами и прислугой были сложны, поэтому Зенон не стал придавать их поведению значения. Как и они, он должен был интересоваться и заботиться лишь о собственном рыцаре — Реймонде.
— Эм, господин рыцарь. Разве вы не говорили госпоже Иселле, что не приедете?
— Говорил.
— ……
Зенон не мог продолжить вопросом: «Тогда зачем вы приехали?» Возможно, Реймонду просто захотелось побывать здесь. Или он решил успокоить встревоженную невесту. А может, его интересовала страна за Белым горным хребтом, где сейчас шла война.
Возможно, он прибыл, чтобы выполнить просьбу Бердика, прежде служившего надёжным источником средств. Или хотел взглянуть на дочь Энид, прославившейся своей красотой. Девушка оказалась моложе, чем представлял Зенон, но в ней и правда сразу угадывалась дочь Энид. Она казалась даже прекраснее матери. Если причина была в этом, Зенон лишь проникся бы к начальнику ещё большей симпатией, увидев в нём неожиданно человеческую сторону. Влечение к красивому человеку противоположного пола было вполне естественным.
Находиться в одной карете с раненой было неудобно. Зенону хотелось кое о чём спросить Реймонда, но он не мог заговорить. Не только потому, что рядом находилось множество людей. Даже оставшись с ним наедине, Зенон не решился бы задать этот вопрос.
— У-у…
— Госпожа, вы в порядке?
— Нет.
— У… у-у…
— …Корсет не позволил ножу проникнуть глубоко, поэтому всё должно обойтись.
— ……
— Может, сначала развяжете его?
— …Боже, какие непристойные мысли.
— Г-госпожа!
— Я пошутила. Но мы уже почти приехали, поэтому закончим ле… хнык.
Лицо слуги побледнело.
— В-вы ведь сказали, что всё будет хорошо?
— Я не говорил, что её жизни угрожает опасность. Но даже порез бумагой причиняет боль.
При виде Реймонда, пытавшегося успокоить Боуэна, Кэрон охватило негодование.
— Ого, сразу видно рыцаря. Для вас такая рана — сущий пустяк… Ха… а-а.
— …Я не насмехаюсь. Я лишь сказал, что боль может быть сильной, даже если состояние не является тяжёлым.
— Я тоже вовсе не пыталась над вами насмехаться… Простите, от боли я плохо соображаю…
— Просто лежите спокойно.
Зенон не смог вмешаться в этот непринуждённый разговор. Долг оруженосца — не сомневаться. Но он ничего не мог поделать с рассудительностью и чутьём охотника. Даже когда он на всякий случай упомянул невесту, хозяин никак не отреагировал.
Реймонд останавливал кровь из раны девушки и понемногу утешал её, а она, даже получив ножом от преступников, успокаивала собственных слуг и отвечала рыцарю благодарностями и шутками. Красота обоих и непринуждённость их поведения делали происходящее похожим на театральное представление, отчего даже в настолько опасной ситуации царила странная умиротворённость.
Они словно сошли из детской сказки о благородной госпоже и рыцаре. Даже сидевшая рядом служанка смотрела на них с восхищением, и всё походило на тщательно поставленную любовную пьесу.
Но Реймонд наверняка наблюдал за девушкой с самого момента, когда она тайком убежала. Услышав, что леди Хайер пропала, он сразу поднялся на высокое здание, осмотрел окрестности и определил её местоположение. На таком расстоянии даже Зенон видел, что леди Хайер окружили двое мужчин.
«Ох, сейчас им конец». Выругавшись и приготовившись бежать, Зенон заметил поведение хозяина и понял, что спешить вниз не требуется. Похоже, Реймонд не собирался оставлять их в живых. Он достал ружьё и затаил дыхание.
Прозвучали два выстрела.
«Значит, даже для господина Реймонда честь дочери благородного дома важнее жизней преступников из подворотни». Видя, как он решил смертью то, что мог остановить одним вмешательством, Зенон ощутил горечь. В этом Реймонд всё же оставался настоящим дворянином. Многие наверняка сочли бы его истинным рыцарем, заявив, что люди, посмевшие совершить подобное, заслуживали смерти.
С несколько помрачневшим настроением Зенон последовал за хозяином, который первым побежал вниз, и, как ожидалось, обнаружил, что всё уже закончилось. После выстрелов Реймонд не приказал Зенону привести девушку, а лично подошёл к ней и вынес из переулка.
— …Ну что поделать, такова моя доля. Вы уж тоже не держите на меня зла… Что?
Ворча о неизбежности случившегося, Зенон собирался заняться трупами, но, увидев состояние девушки, которую нёс тот самый Реймонд, пришёл в ужас.
Его хозяин намеренно позволил девушке получить ранение.
03. Неудобный ужин
Нравоучения, повторяющиеся на протяжении ста лет, были невыносимо скучны.
С самого утра экономка Хелен стояла рядом с Донной и строгим голосом отчитывала её. Обычно в это время она собирала всех служанок и распределяла между ними дневную работу. Похоже, сейчас Хелен была по-настоящему разгневана. Побелевшее лицо Донны и тёмные припухшие круги под глазами ясно показывали, как прошла минувшая ночь.
— Вы больше никогда не должны исчезать подобным образом по собственной воле.
— Хорошо.
— Стало совершенно ясно, что Донна неспособна достойно прислуживать вам, поэтому придётся подумать, кем её заменить.
— Ох…
«Когда рядом была Нэнси, она ругала только меня». Решив, что дело, должно быть, в разнице опыта, Кэрон потёрла бок. Как неприятно просыпаться не от голоса юной девушки, а от ворчания женщины средних лет.
Кэрон посмотрела на ноющий бок и с облегчением отметила, что на этот раз рану обработали как следует. Пожалуй, до следующего случая, когда ей предстоит получить ранение, стоит сохранять хорошие отношения с Дюланом.
Отодвинув ночную сорочку и осмотрев повреждённое место, Кэрон убедилась, что, как и говорил Реймонд, нож вошёл неглубоко, но остались следы от двух швов. Уже сейчас у неё был разбит лоб и зашит бок. Интересно, сколько ран накопится к концу года?
— Всё-таки нет ничего лучше корсета на китовом усе. Хорошо, что я его купила.
— Госпожа.
— Не ругай её так сильно. Я почти не пострадала.
— В цирке были погибшие и раненые. Если бы не сэр Реймонд, вы могли умереть. Нет, вы обязательно погибли бы.
Придумывать оправдания становилось всё труднее. Хелен занимала высшее положение среди женщин-прислуги и вместо ещё юной Кэрон отвечала за все большие и малые дела в доме. Боуэн был мужчиной и не находился в её подчинении, поэтому Кэрон не знала, какое наказание получит он. Но Хелен сообщила, что из-за безрассудства Кэрон Донне на месяц вдвое сократят жалованье и снова переведут в прачки.
— Мне это не нравится.
Такие разговорчивые, живые и склонные попадать в неприятности служанки, как Донна, встречались редко. Именно это делало её необычайно привлекательной для Кэрон, поэтому уступать в вопросе Донны она не собиралась.
— Виновата я, поэтому позволь Донне продолжить работу.
— Госпожа.
Хелен произнесла это непреклонным голосом. Глаза Донны заблестели.
— Я понимаю, что рядом почти нет ваших ровесниц и вы успели к ней привязаться, но так продолжаться не должно.
«Ведёт себя словно хозяйка дома». Кэрон совершенно не хотелось пить утренний чай под нравоучения. Теперь ей было безразлично, добры персонажи или злы, но Хелен она не особенно любила. Как и многие экономки в домах без сильной хозяйки, Хелен вела себя так, словно сама являлась госпожой, и пыталась управлять Кэрон как маленьким ребёнком.
Особенно неприятно было то, что сама Хелен принимала это за нравственность и чувство ответственности. Добрые люди были милы, злые — интересны, но те, кто считал себя правым и раздражал окружающих своей половинчатой строгостью, вызывали лишь скуку и неприязнь. Именно поэтому Кэрон старалась по возможности избегать дней, когда приходилось встречаться с Хелен.
— Хелен.
Кэрон хотелось резко бросить: «Ты слишком много себе позволяешь», — но она сдержалась. Такие экономки, как Хелен, действительно обладали подобной властью. Много ли слуг станут слушать своевольные распоряжения семнадцатилетней госпожи? Кэрон вспомнила далёкое прошлое.
Когда-то её настолько раздражало, что Хелен вела себя как хозяйка дома, что Кэрон объявила голодовку и добилась её увольнения. Но вскоре пожалела об этом. Работников и дел, за которыми требовалось следить, оказалось слишком много, а представление о том, что всё будет работать безупречно лишь потому, что она дочь лорда, могло существовать только в сказках.
Чтобы управлять домом, требовалось каждое утро на рассвете собирать всю прислугу, распределять обязанности, а затем до глубокой ночи проверять выполненную работу. Приходилось одновременно заниматься счетами, работниками и общим хозяйством. Нэнси, которую Кэрон поставила вместо Хелен, плохо считала и лишь с трудом научилась читать, поэтому справиться с такими обязанностями не могла.
— Нельзя.
— Прошу тебя.
Полезных людей следовало задабривать, уговаривать и упрашивать.
— Мне не нравится, когда люди вокруг внезапно меняются… Тогда, может, ты сама будешь проводить со мной время, Хелен?
— У меня много работы.
— Вот именно. Ты ведь даже не прислуживаешь мне лично.
«Мне одиноко». Кэрон выразила привязанность и слегка польстила ей. Стоило Кэрон изобразить огорчение, как Хелен смягчилась. Она и правда считала себя почти родной матерью девушки.
— Больше никогда так не поступайте.
— Да-да, не буду.
— Из-за Нэнси в последнее время и без того всё пошло наперекосяк…
— Когда Нэнси вернётся?
— …Вы не знали? Нэнси заявила, что больше не выдерживает этой работы, и уволилась. Что поделать, она всё-таки родилась кочевницей.
«Значит, всё объяснили именно так». Нэнси ушла в отпуск, а затем решила, что больше не способна работать, и уволилась. Кэрон поставила чашку. Хелен принесла расчёску. Обычно экономке не полагалось самой расчёсывать госпожу, поэтому Кэрон спросила:
— Ты сама будешь это делать?
— В молодости я служила личной служанкой и следила за нарядами молодых госпож. В такой день я никак не могу доверить это Донне. Вот была бы здесь Нэнси.
— А что сегодня за день?
— Сегодня сэр Реймонд впервые будет присутствовать за ужином. Ведите себя прилично. Там также будут лорд Хайер и господин Эванс.
— Ах.
— Нужно выглядеть красивой, правда?
Это означало, что весь день её будут пропитывать ароматными маслами, волосы станут бесконечно завивать, на макияж уйдёт час, а на причёску — три. Обычно всем этим занималась Нэнси, а в её отсутствие — Сера. Впрочем, оказаться в руках другой мастерицы тоже было своеобразным развлечением. Кэрон была слишком стара, чтобы капризничать: «Я не хочу заниматься всей этой утомительной ерундой!»
— Но это всё равно слишком.
— Что именно?
— Например, розовое масло или это платье.
— В сравнении с вещами госпожи Эванс их едва ли можно назвать роскошью. Нужно хотя бы соответствовать уровню гостей, чтобы лорду не пришлось стыдиться.
Что было постыднее: из последних сил наряжаться в дорогие вещи или носить дешёвую одежду среди людей, облачённых в роскошь? Многие назвали бы более позорным второе, но лишь потому, что придавали значение внешнему достоинству.
Люди имели собственное представление о минимальной учтивости, и среди тех, чьи требования были выше обычных, граница между приличием, скромностью и расточительством становилась размытой. Однако Кэрон волновало другое. Важными были финал романа и предпочтения главного героя. Значение имели критерии Реймонда, а не личные суждения Кэрон.
— Отец приказал?
— Нет.
Хелен подмигнула и впустила массажистку. Та умелыми движениями раздела Кэрон, уложила её на деревянную кровать и принялась обтирать всё тело тканью, смоченной розовой водой.
— Ай.
Из-за боли в ране Кэрон застонала. В конце концов Хелен остановила обтирание и сказала:
— Похоже, купаться вам всё-таки нельзя.
— Правда?
— Тогда придётся ограничиться ароматным маслом.
Казалось, рана вот-вот разойдётся.
Донна отвела волосы Кэрон, промыла водой кожу головы и пряди, а затем снова нанесла масло и уложила их наверх.
— Говорили, что ты хорошо обращаешься с бельём, но и волосы моешь неплохо.
— Хе-хе.
— Неужели мне действительно необходимо так сильно стараться ради сэра Реймонда?
— Конечно! Во-первых, приятно ведь выглядеть красивее Исе… госпожи Эванс. А во-вторых… Ну…
— Что?
— Это…
Донна покраснела. Послышалось тихое хихиканье Хелен и массажистки. Никто не ответил, но по смеху, заполнявшему молчание, Кэрон всё поняла. Дюлана не желали видеть будущим хозяином поместья. Его считали человеком, совершенно не подходившим прекрасной «госпоже». Хелен открыто хотела, чтобы Кэрон понравилась Реймонду.
Она не воспринимала Дюлана как настоящего будущего мужа Кэрон, а считала лишь недостаточно хорошим запасным вариантом. Кэрон не раздражала её надменность. Она не испытывала желания ни защищать Дюлана, ни ненавидеть его. Ей лишь захотелось разрушить сложившуюся атмосферу.
Кэрон стало интересно, что произойдёт, если сказать людям, презиравшим Дюлана: «Вообще-то в постели он вполне сносен. Размер и выносливость… чуть выше среднего, а монашеское одеяние и правда действует возбуждающе». Нужно было сдержаться. Ей хотелось перевернуть ситуацию, но следовало молчать. Кэрон испытывала такое же искушение, как человек, желающий потревожить осиное гнездо, прекрасно понимая опасность.
— Дюлан…
— М-может, накинешь что-нибудь сверху?
— А-а! Господин Дюлан?
Топ-топ-топ.
Поднялась небольшая суматоха. Настоящим джентльменом его не назовёшь. Из-за внезапного появления Дюлана Донна едва не упала, Хелен спрятала растерянность за бесстрастным лицом, а массажистка быстро передала Кэрон ткань и отступила. Сама Кэрон почувствовала лёгкое облегчение. Незваный гость прервал её мысли прежде, чем любопытство заставило открыть рот. Сказала бы она это, если бы он не вошёл? Что произошло бы потом?
— Что тебе нужно?
— Р-рана…
— Её уже обработали.
— В неё нельзя допускать попадания в-воды или масла.
— …Ты пришёл только ради этого?
— ……
Нет, по обычному сценарию здесь следовало «ещё сильнее обострить противостояние между ними». Но в этом цикле Кэрон хотела, чтобы Дюлан стал ею ещё более одержим, поэтому требовалось осторожно его задобрить и заманить.
— Я не обвиняю тебя. Мне действительно интересно.
— Я хотел проверить степень воспаления.
По крайней мере, говоря о работе, он заикался меньше. Когда Кэрон отодвинула ночную сорочку, Дюлан обработал рану ватой. Запах спирта смешался с ароматом роз, и Кэрон отчаянно захотелось выпить.
— Вечером мне можно будет виски?
— Ты безумна.
А ведь сегодня наверняка подадут лучший напиток. Кэрон помрачнела. Этот шестидесятилетний виски производили во владениях Хайеров, и существовало всего около семидесяти бутылок. Неужели в этот раз она не сможет насладиться его вкусом? «Проклятый Ханс. Я отрублю тебе голову и замочу её в спиртном».
— Хотя бы бокал розового вина можно?
— Даже разбавленного водой пива нельзя.
— Какая жалость.
«Решил проявлять ненужную заботливость». Цокнув языком, Кэрон решила тайком достать бутылку ночью.
— Теперь выйдешь?
— Ч-что?
— Что? Мне нужно закончить массаж.
— Э-это довольно дорогое ароматное масло… А ты совершенно не заботишься о своей душе и думаешь только о д-другом.
— Сегодня будет много важных гостей. Это простая учтивость.
— Д-до сих пор… когда рядом был я, ты н-никогда подобного не делала. У тебя в голове…
Похоже, Дюлану не нравилось, что Кэрон прихорашивается. Впрочем, истинная цель мало отличалась от той, которую он себе представлял, но его поведение всё равно казалось Кэрон нелепым. В этом цикле он особенно назойливо к ней цеплялся. Неужели провести с ним ночь было ошибкой?
— Сэр Реймонд Сэйертес происходит из баронского рода и тесно связан с господином Бердиком Эвансом. К тому же он спас мне жизнь. Разве не естественно, что я должна произвести хорошее впечатление?
— Р-раньше… ты никогда… так не делала. Ты уже…
Его губы задрожали от осуждения.
— Распутная…
— Эй, ты… Ах.
«Неужели теперь он действительно станет мне мешать?» Кэрон уставилась на Дюлана.
Почему-то она почувствовала несправедливость. Почему по мужчине совершенно не видно, что он лишился невинности? Было бы честно, если бы у мужчин после каждого раза появлялась рана там внизу. Кэрон посмотрела на Дюлана так, словно хотела его сожрать. Хелен быстро поднялась и начала торопить гостя.
— Господин Дюлан, времени мало, а госпоже Кэрон ещё нужно закончить приготовления.
— С-сейчас ведь только у-утро?
— Женщинам требуется больше времени, чем мужчинам.
— Ха, т-тратить время на подобную ерунду… Это всего лишь тщеславие.
Услышав это, все женщины в комнате мгновенно помрачнели. «Что ты вообще понимаешь? Как смеешь».
— Может, и тебе попробовать такое тщеславие?
— Б-бессмысленная затея… Мне нужно написать молитву для вечернего благословения…
— Закрой рот.
Кэрон сжала его губы пальцами и подозвала массажистку. Сегодня Реймонд наверняка будет выглядеть ослепительно. Даже если рядом с бриллиантом лежит обычный камень, с него хотя бы следует стряхнуть грязь. Хелен, Донна и массажистка напряжённо приблизились к Дюлану.
Спустя довольно много времени все три женщины выбились из сил.
«Вот это Дюлан. Как всегда, не обманул ожиданий».
— Обычно после такого человек внезапно становится красавцем или… Ну… бывает же что-нибудь подобное?
Хелен, Донна и массажистка пришли в отчаяние, а Кэрон осталась равнодушна. С него хотя бы стряхнули грязь, и этого было достаточно. Большего она от Дюлана и не ожидала.
— Ц-ценность человека определяется не внешностью.
«А разве ты превосходишь Реймонда в чём-либо другом? В характере, силе или знаниях?» Но вместо ответа Кэрон изогнула глаза в улыбке, велела ему отойти, потому что теперь настала её очередь, и отдала своё тело в руки женщин.
А Дюлан наблюдал, как просто красивая девушка превращается в ошеломительную красавицу.
Иселла со скрежетом стиснула зубы.
— Это тоже не подходит! Принесите другое! Мне нужно платье, в котором кожа будет выглядеть белее!
— Тогда как насчёт этого цвета слоновой кости?
— Оно тусклое! Вы издеваетесь?
— …Нет.
Бердик больше не мог слушать доносившиеся из соседней комнаты вопли дочери и постучал в дверь. Иселла настаивала на комнате рядом с отцовской, утверждая, что её мучают кошмары, но для самого Бердика это стало настоящей пыткой.
— Иселла, хватит.
— Даже вы так со мной разговариваете, отец?
— Что я такого…
— Хнык…
Услышав вздох в голосе Бердика, Иселла разрыдалась. При виде этого на него разом навалилась вся усталость.
— …Ха-а.
Даже специально вызванная служанка дома Эванс ничем не помогала. Иселла всегда обладала эгоизмом, свойственным ребёнку, которого растили в роскоши, но прежде всё не доходило до такой степени. После приезда сюда она совершенно перестала управлять чувствами.
У Бердика разболелась голова при мысли о рыцаре, по которому так отчаянно сохла его дочь. Нужно было заключить брак как можно скорее, пока тот не успел всё обдумать. Реймонд и без того стал слишком способным, а потому неудобным для управления, так ещё и дочь постоянно вела себя словно человек, погрузившийся в тоску.
— Иселла.
— Да.
— В чём вообще проблема?
— Господин Реймонд привёз леди Хайер домой.
— Да. Он поступил как подобает рыцарю.
— Но Хайер… Она… хнык… красивее меня.
— И в чём проблема?
— А что, если господин Реймонд влюбится в эту девушку?
— Если рассуждать так, сэр Реймонд мог бы собрать целый гарем из женщин. Ах да, и из мужчин тоже.
— Отец!
— Ты помнишь, когда состоялась ваша помолвка?
— …Когда мне было пять лет.
— Думаешь, ребёнок такого возраста способен говорить о серьёзных чувствах?
— Что вы хотите этим сказать?
— Я хочу сказать, чтобы ты перестала верить в сказки. До свадьбы с твоей матерью я видел её всего один раз. Та Кэтрин Хайер, о которой ты говоришь, наверняка обручилась с Дюланом Ллойдом примерно в том же возрасте. Так было с тобой и сэром Реймондом, со мной и даже с лордом Хайером. Только бездельники на рыночных площадях поют о том, что люди влюбляются и женятся. Любовь взращивают уже после свадьбы.
— Я полюбила господина Реймонда в тот самый миг, когда увидела его!
— На прошлом дне рождения ты точно так же с первого взгляда влюбилась в голубой бриллиант.
— Отец.
— Хватит. После приезда сюда ты ведёшь себя чересчур эмоционально. Мне трудно представить, что аристократ внезапно расторгнет помолвку, а затем ещё и женится на чужой невесте.
«Но, отец. Вы считаете, что все люди действуют в соответствии со своей выгодой и здравым смыслом. Но так ли это? Действительно ли так? Господин Реймонд женится на мне ради выгоды, по обязанности заведёт детей, а я должна выйти за него, чтобы подарить вам внука с дворянской фамилией?»
— Лучше всего будет смотреться синее платье.
— Госпожа, поднимите руки.
Иселла ничего не смогла ответить. У неё были обязанности. Она родилась с именем Эванс, и теперь должна была отплатить за то, что её кормили, одевали и предоставляли кров. Иселла надела синее платье, которое нравилось ей меньше всех.
— Тебе всё ещё снятся кошмары?
— …Иногда.
— Что это вообще за кошмары?
Иселле показалось, будто из окна проникло немного света.
— Мне снится труп.
— Что, умерли твоя мать или я? Людям свойственно умирать…
— Нет.
— Не перебивай.
«Нужно рассказать. Пока отец слушает».
— Мне снится труп местной служанки дома Хайер… темнокожей служанки.
— Здесь была такая служанка?
— …Она ушла в отпуск на второй день после нашего приезда. С тех пор мне постоянно снится её тело.
— Тогда над чем ты ломаешь голову? Позови эту служанку, увидишь, что она жива, и твой нелепый кошмар закончится. Или ты хочешь сказать, что стала пророчицей?
— Нет, дело не в этом…
Иселла сглотнула.
— После того дня она всё ещё не вернулась из отпуска.
Бердик, до этого хмуро рассматривавший её наряд, впервые поднял голову и озадаченно посмотрел на дочь.
— Что? С нашего приезда прошло уже немало…
— Отец. После того кошмара я ни разу её не видела.
Почему темнокожая служанка после этого исчезла? Если увиденное тело было лишь видением, разве на следующий день она не должна была появиться вновь? Иселлу снова охватила дрожь. Перед глазами всплыло видение, представшее ей той ночью в комнате. На лице обезглавленной служанки оставалась рана. Галлюцинация была слишком отчётливой.
Это пугало её до смерти.
Торжественный ужин с самого начала оказался невыносимо неловким.
— Господин Реймонд, изысканная пища, несомненно, тоже является разновидностью наслаждения. Что вы думаете о том, что лучшие вина производят именно в монастырях?
Иселла произнесла это, любуясь прекрасным цветом розового вина, поданного к розовой фуа-гра.
— В этом куда лучше меня разбирается священнослужитель Дюлан.
Реймонд мягко перевёл разговор на него.
— …Сложно сказать.
Дюлан, державший бокал вина, с трудом проглотил глоток и ответил.
Дюлан подвергался настоящей пытке. Не успели они обменяться и несколькими фразами, как он окончательно сник и ссутулился. Сегодня его заикание было настолько сильным, что окружающим становилось неловко. Заметив это, Реймонд больше не пытался вовлекать Дюлана в беседу.
Ненадолго повисшую тишину нарушил лорд Хайер, обратившись к Кэрон.
— Кэрон, как твоя рана?
— Всё хорошо. Благодарю, отец. Это всего лишь царапина.
— Я благодарен вам, сэр Реймонд.
Реймонд улыбнулся глазами и ответил:
— Мне лишь стыдно, что я не сумел остановить их вовремя, лорд Хайер.
— Я искренне благодарна вам, господин рыцарь.
Кэрон тоже посмотрела на Реймонда и улыбнулась глазами, похожими на фиалки. Он ответил ей улыбкой, а Иселла стиснула зубы и снова заговорила:
— Так что же вы думаете об этом, священнослужитель Дюлан?
— …О ч-чём именно?
«О, какая стойкость. Какая бесстыдная настойчивость». Вновь восхитившись упорством Иселлы, Кэрон молча попросила воды вместо аперитива.
«Нельзя ли просто заткнуться и перейти к следующему блюду? Почему сегодняшний ужин должен длиться целых три часа? Почему мне придётся терпеть туфлю Иселлы — причём не пинки каблуком под столом, а настоящий бросок туфли, зажатой в руке и точно попадающей в цель?»
Вдобавок ей предстояло проникнуться амбициями Бердика, изобразить уныние и заметить расположение Реймонда. И всё это без капли спиртного. Кэрон медленно пережёвывала гусиную печень и ждала, когда разговор закончится. Единственным утешением был довольно приятный грибной аромат соуса.
— Мне было интересно мнение священнослужителя о связи между изысканной пищей и грехом.
Вместо Дюлана лорд Хайер положил нож и продолжил разговор.
— Грех — это неспособность управлять собой, но мне трудно согласиться с тем, что сама по себе изысканная пища греховна. Юная госпожа Эванс, неужели, по-вашему, мы грешим каждый день?
Иселла на мгновение растерялась, поскольку вместо выбранного ею Дюлана ответил пожилой лорд, но затем продолжила:
— Разве чрезмерная роскошь в еде не становится грехом? Мне просто интересно. Изысканные блюда, несомненно, приносят нам большое удовольствие, но разве нам не следует соблюдать умеренность?
— Тогда возникает вопрос, что именно считать «чрезмерным». Из ваших слов можно заключить, что этот ужин кажется вам излишним. На каком основании вы так говорите?
— Разве не очевидно, что правитель всегда должен думать о своих подданных?
Пожилой лорд слегка приподнял брови, заметив открытую враждебность молодой женщины, но этим и ограничился. Отчитывать дочь в присутствии её отца было затруднительно. Тем более что сам отец при виде поведения дочери едва заметно улыбался.
— Хм. Значит, по мнению госпожи Иселлы, сегодняшний ужин устроен без учёта положения жителей наших владений?
К подготовке ужина подошли крайне тщательно. Он был намного роскошнее даже празднования дня рождения единственной дочери лорда.
Даже если считать его торжеством в честь договора с Бердиком, угощение всё равно было необычайно роскошным. Хотя подали лишь закуски и суп, это уже было совершенно очевидно.
Одних закусок насчитывалось несколько видов. Помимо фуа-гра, подали равиоли с зелёным луком и молодым репчатым луком под соусом из мяты и чеснока, а также икру, засоленную морской солью. В качестве гарнира предлагались измельчённые варёные яйца, смешанные с петрушкой и луком, и сладкая тыква, слегка посыпанная сахаром и солью. Все блюда отличались прекрасным видом и вкусной текстурой.
В сравнении с угощениями, которые семья Эванс подавала Реймонду, ужин казался обычным, но для дома Хайер это была небывалая роскошь. Именно на это и указывала Иселла.
— Да.
— Ха.
Даже увидев, что лорд не смог скрыть недовольства, Иселла продолжила с прежней уверенностью:
— Я осмотрела торговый район, который предполагается улучшить в ходе нынешнего проекта, и его состояние оказалось ужасным. Проблемы касаются не только чистоты, но и общего уровня питания жителей. Полагаю, необходимы систематические преобразования.
— Вот как. Эти слова подкреплены доказательствами?
— Разумеется. Некоторое время я не могла выходить из-за плохого самочувствия, но провела достаточное исследование по документам и сейчас лишь излагаю сделанные выводы.
Лицо лорда Хайера слегка напряглось, и он перевёл разговор с дерзкой девушки на её отца.
— Бердик, а дочь у тебя не из простых.
— Ха-ха, лорд Хайер, прошу относиться к ней благосклонно. Моя младшая дочь не только красива, но и обладает обширными знаниями и живым любопытством.
Но разве кто-нибудь мог не заметить?
Эту грубость. Кэрон молча протянула бокал, чтобы ей долили воды. Обычно Иселле нравилось притворяться легкомысленной и не склонной к размышлениям. Она хотела казаться лёгкой и жизнерадостной девушкой. Но сейчас стремление понравиться Реймонду заставило её мгновенно изменить поведение.
Рядом находилась Кэрон, воплощавшая образ невинной девушки куда прекраснее неё и к тому же пережившая довольно романтичное происшествие. Иселла понимала, что сравнение будет не в её пользу, поэтому решила продемонстрировать достоинства будущей супруги.
Наверняка ей хотелось показать, насколько подходящей хозяйкой она станет во время отсутствия Реймонда, когда тот будет находиться на войне. Даже рискуя показаться невежливой, Иселла хотела доказать: пусть из неё не получится любимая возлюбленная, но качествами достойной жены она обладает.
Но Реймонд едва ли оценит это должным образом.
Кэрон чувствовала, что Реймонд украдкой на неё смотрит.
«Ах, опять».
Бердик и Иселла привыкли к бракам, заключённым после расчётов и взаимных оценок, да и Кэрон в некоторой степени считала это естественным. Кто имел право смеяться над бесчисленными людьми, живущими по собственным правилам? Истории о принцессе, полюбившей конюха, теперь не встретишь даже в сказках.
Но семье Эванс следовало мыслить проще.
Реймонд был аристократом, способным человеком и обладал мягкими манерами, но он не был Бердиком. Он не являлся торговцем и не слишком хорошо умел подсчитывать выгоды и потери. Он был молодым мужчиной немногим старше двадцати, который пережил ужасы, совершенно не сочетавшиеся с его прекрасным лицом.
К тому же Кэрон была не дочерью конюха, а представительницей почти дворянского рода и превосходила Иселлу красотой более чем вдвое. А поскольку Реймонду уже предназначалось баронское место, с другой стороны выходило, что единственным преимуществом Иселлы оставалось богатство.
— Ха-а.
Кэрон тихо вздохнула и положила столовые приборы.
«Увидев, как её отца поставили в неловкое положение, Кэрон расстроилась».
Она прямо посмотрела на Иселлу и сказала:
— Я и не знала, что вы считаете умеренность добродетелью.
«Кэрон с лёгкой обидой посмотрела на наряд Иселлы. Та рассмеялась и хлопнула Кэрон по руке.
— Ах, Кэрон, не говорите так. Я ведь не предлагаю всем жить подобно монахам и… простите… отказываться от любых удовольствий. Разумное потребление и развитие культуры необходимы. Мои платья и украшения никак нельзя назвать чрезмерной расточительностью. Что вы думаете, господин Реймонд?
— Госпожа Эванс. Мой старший брат не успел многому меня научить, но одно правило я усвоил наверняка: никогда не вмешиваться в расходы женщин.
Иселла звонко рассмеялась.
— Разумеется, если речь не идёт о собственной супруге.
Смех оборвался.
— Я вовсе не осуждаю госпожу Эванс. Господин Бердик Эванс — джентльмен, щедрый к своей семье.
— …Да.
— Разумеется, сэр Реймонд. Я всегда щедр со своей семьёй.
Бердик произнёс это, преувеличенно раскинув руки, тонко намекая, что, если Реймонд станет членом его семьи, нынешняя роскошь покажется сущей мелочью.
— Но я всё равно рада.
В разговор вмешалась Кэрон.
— Раз госпожа Эванс говорит подобное, значит, даже по её меркам ужин нашего дома оказался превосходным. Я рада, что он пришёлся вам по вкусу.
Иселла Эванс подняла бокал с водой. От гнева уголок её глаза слегка подрагивал».
Тук.
— Иселла?
— Боуэн.
— Ах, простите… Простите, вот незадача.
Иселла уронила бокал с водой. Его снова наполнили, и, взяв бокал, Иселла обратилась к Кэрон:
— Я вовсе не говорю, что нужно отказывать себе во всём. Как я уже сказала, разумные траты необходимы. Просто… этот ужин настолько великолепен, что я невольно беспокоюсь, не является ли он греховным… Г-господин Реймонд, что вы думаете?
Её внезапно покинул прежний напор. Реймонд, как и следовало ожидать, ответил мягко:
— Я получаю огромное удовольствие. Из-за рода моей деятельности почти всякая пища кажется мне роскошной. Проведёшь два дня, дрожа между скалами и ожидая пули, — и начинаешь испытывать благодарность за всё на свете.
Кэрон почувствовала, будто что-то едкое колет глаза. Она посмотрела на Иселлу. Кожа возле её глаз подрагивала.
Иселла подняла бокал и выпила воду.
Воду из бокала следовало выпить.
Напряжённую атмосферу изменило появление главного блюда.
Почувствовав аромат, все сидевшие за столом взялись за приборы, предназначенные для разделки мяса. Лакеи подняли крышки с тарелок, и под каждой обнаружилась приготовленная птица, казавшаяся слишком маленькой по сравнению с огромным блюдом.
Птицу несколько месяцев кормили только инжиром и виноградом, поэтому даже её мясо источало сладкий аромат. Она была откормлена до размеров, в пять или шесть раз превосходивших обычную овсянку. Ощипанная и разжиревшая птица выглядела слишком грузной, чтобы летать.
— Кстати, говорят, по традиции при поедании садовой овсянки следует накрывать голову тканью. Вы выбрали довольно двусмысленное блюдо, не находите, госпожа Эванс?
— Ч-что?
Реймонд впервые сам обратился к ней. Но Иселла не могла этому обрадоваться. Совсем недавно она произнесла целую речь о чревоугодии. И сразу после этого подали блюдо, считавшееся его олицетворением.
— Желаете накрыться тканью? Чтобы скрыть от Бога свой аппетит.
Он говорил с улыбкой, но в его словах не было доброжелательности. Бердик вмешался, чтобы выручить загнанную в угол дочь.
— Ха-ха, сэр Реймонд, не будьте с ней настолько суровы. Она ведь ещё молода.
— Госпожа Эванс уже обладает достаточными знаниями и рассудительностью, и я уважаю это.
— Хм, вот как.
Бердик негромко простонал и продолжил:
— Дело в том, что мою дочь в последнее время многое беспокоит.
— Вот оно что. Поистине, в ней ярко проявляется характер делового человека. Наша Кэрон вместо подобных вещей предпочитает читать священные тексты или разные истории. Но разве девушке её возраста этого недостаточно?
— Вообще-то я говорил не об этом.
Бердик, которого внезапно лишил инициативы заговоривший лорд, повернулся к нему.
— Тогда о чём?
— Одна из служанок допустила ошибку перед моей дочерью.
— Ты о Нэнси?
Бердик сразу кивнул.
— Вы тоже знаете о ней, лорд Хайер?
— Ещё бы. Из-за случившегося поднялся такой шум.
После укоризненных слов лорда Бердик бросил взгляд на дочь. Но Иселла смотрела на рот лорда и даже не заметила взгляда отца.
— Так вот, несколько дней назад она заявила, что ей ещё многому нужно научиться, и подала прошение об уходе.
— …Вот как? Я думал, она всё ещё наслаждается отпуском.
— Это случилось после его окончания.
Лорд пожал плечами и наколол маленькую птицу вилкой.
— Несколько дней назад она лично пришла ко мне, сказала, что больше не справляется, и ушла.
Хруст.
Когда лорд начал жевать птицу, послышался треск ломавшихся костей.
«Отец, кого вы видели? С кем разговаривали? Женщина, которую вы видели, с которой беседовали и которую отпустили, — моя служанка — мертва. Я сама убила её этими руками».
Вопросов было множество. Но Кэрон не произнесла ни одного из них, вертевшихся на языке. Даже не показала сомнений. Опыт порождал хладнокровие. Кэрон лишь посмотрела на отца и сказала:
— Нэнси так поступила… Немного обидно.
Проглотив пищу, лорд вытер рот салфеткой и ответил:
— Что поделать? Все кочевники такие.
Похоже, блюдо ему понравилось: с лёгкой улыбкой он посмотрел на Бердика.
— Ну как, господин Эванс? Вы получили удовлетворительный ответ?
— Разумеется, лорд Хайер. Но сейчас меня куда больше интересует это блюдо.
— Как хозяин дома, я могу смело его рекомендовать.
Ужин продолжился. Судьба одной цыганки стоила дешевле блюда.
Бердик тоже положил кусок мяса в рот. Предусмотрительный повар сделал надрез возле шеи, поэтому птицу можно было аккуратно съесть целиком. Бердик очень любил блюда из овсянки. Чтобы сосредоточиться на вкусе, он закрыл глаза.
Первым языка коснулось картофельное пюре, смешанное со сливочным маслом и слегка выложенное поверх мяса. Во рту оно словно растаяло. Сквозь рассыпчатые крупинки проступил жир, увлажняя горло, а при первом укусе мясо наполнило рот сладким фруктовым ароматом.
Насыщенный вкус вина, глубоко впитавшегося во все волокна, восхитительно щекотал язык. Маленькие кости, размягчённые высокой температурой, рассыпались между зубами, усиливая удовольствие от жевания. Когда крохотные лёгкие и сердце лопнули под зубами, сладкий мясной сок заполнил рот.
«О-о, этот вкус».
В родном доме Бердик высмеивал обычай съедать лишь по одной птице в день и поглощал сразу две или три. Вся семья Эванс обожала это порочное блюдо, требовавшее особой тщательности в приготовлении. Жареную овсянку повсюду считали роскошью и подавали как изысканное угощение. Поэтому Бердик гордился тем, что разбирается во всех приправах, способах обжаривания и гарнирах, подходивших к этому блюду.
«Что же они добавили?»
Сочетание мяса, гарнира и вина было невероятно сладостным, но истинная изысканность раскрывалась в последовавшем соединении горечи и кислоты. Бердик и прежде пробовал добавлять к мясу кислые нотки для свежести, но тонкая горечь на кончике языка была ему незнакома. Сначала он подумал, что мясо подгорело, однако последующая гармония вкусов ошеломила его.
Этот вкус словно издевался над языком. Потрясение, подобное нападению на вкусовые чувства. Но ощущение не было неприятным: горечь делала остальные вкусы ярче и одновременно сама раскрывалась необычайно тонко.
«Это нельзя назвать просто горечью. Что же это? Какое слово подойдёт?»
— Придите в себя, господин Эванс.
Бердик открыл глаза. В уголках проступили слёзы. Блюдо было невероятно восхитительным. Удовольствие превосходило даже ночь с прекраснейшей женщиной. Бердик ощутил, что просто обязан завладеть землями Хайеров. Это было величественнее трудов любого учёного.
— Как же… Право, почему вы прежде никогда этого не подавали… Ах, нет, ничего. Мне кажется, будто я родился лишь ради того, чтобы сегодня попробовать это блюдо.
Услышав восхищённые слова Бердика, лорд довольно погладил бороду. Затем птицу попробовали Реймонд и Иселла, и выражения их лиц тоже изменились. Но молодые люди не привыкли к настолько тонким различиям вкуса и ограничились короткими привычными похвалами. Бердика, считавшего себя настоящим знатоком, это раздосадовало. Было несправедливо давать одинаковые порции неопытным людям, не способным как следует оценить блюдо.
— Можно ли будет попробовать его снова во время нашего пребывания?
— Хо-хо, больше не осталось ни одной птицы. Чтобы вновь отведать это блюдо, придётся довольно долго ждать.
— Жаль, что раньше мне не довелось его попробовать.
— Не обижайтесь. В наших владениях нет хороших охотников, поэтому это всё, что удалось добыть.
— Тогда прошу позволить мне нанять лучших охотников. Я готов оплатить любые расходы. Право же… Можно пригласить повара? Я не способен сдержать восхищение.
Спустя некоторое время перед Бердиком предстал полный мужчина средних лет, вытиравший пот.
— Это было великолепно. До сих пор другие блюда не позволяли мне понять истинную ценность вашего мастерства, но теперь я вижу, что ваши руки созданы для куда более утончённой кухни.
— Благодарю, господин.
— Как вам удалось добиться такого вкуса?
— В картофель я добавил растворённые соль и сливочное масло в соотношении один к одному…
— Нет-нет, меня больше интересует само мясо.
— Овсянку месяц кормили только инжиром и яблоками, затем утопили в вине и поместили в раскалённую печь…
— Нет, я спрашиваю не об этом… Хм, прошу простить.
Бердик откашлялся, пытаясь скрыть нетерпение, и выровнял голос.
— Меня интересует сочетание приправ. Я совершенно не могу понять, что это за пряность. Похоже, среди известных мне трав такой нет.
— Эм…
Повар замялся.
— Прошу вас. Неужели рецепт настолько секретен? Лорд Хайер, я заплачу справедливую цену. Боюсь, мне никогда не удастся забыть этот вкус.
— Хм, видите ли… На самом деле эту траву…
— …Её добавил я.
Тихо ответил Дюлан.
— ……
— ……
— Это было поистине великолепно. Благодарю вас, священнослужитель.
В наступившем молчании ответил лишь Реймонд.
То, что Дюлан, будущий лорд, вмешивался в приготовление пищи, едва ли было поводом для гордости. Ему следовало находиться рядом с лордом, занимаясь управлением, а как священнослужителю — проводить церемонии, связанные с радостями и бедами жителей. Теперь даже похвала звучала двусмысленно.
— Я слышал, что в монастыре Эвен, где жил священнослужитель Дюлан, медицине уделяют особое внимание, поэтому там не запрещают насыщенную пищу, а, напротив, советуют получать достаточно питательных веществ. Мне и моим рыцарям это много раз помогало.
— Ах, почему же вы не сказали об этом раньше?
Иселла быстро вмешалась в разговор.
— Мне хотелось услышать разные взгляды. Я также не считал ошибочным мнение госпожи Эванс, что благодаря воздержанию можно больше отдать подчинённым.
— Вот как.
— Хотя господин Бердик, похоже, с вами не согласен.
Лицо Иселлы покраснело. Она так рьяно осуждала дом Хайер, но жадность Бердика полностью противоречила её словам.
— Мне блюдо тоже очень понравилось, священнослужитель. Насколько позволяют судить мои скромные знания, добавленное вами вещество было лекарственным средством. Я прав?
— Д-да. Обычно я не вмешиваюсь в приготовление блюд, но… иногда делаю это, когда считаю необходимым.
— Благодаря вам я получил не только удовольствие, но и пользу для здоровья. Благодарю.
«Слишком ценный человек, чтобы оставлять его простой марионеткой лорда». Бердик посмотрел на Дюлана иначе. Прежде тот был для него лишь препятствием. Если Дюлан женится на Кэрон, то, сколько бы реальной власти ни сосредоточил в своих руках Бердик, окончательное решение всё равно останется за домом Хайер.
До сих пор он не слишком беспокоился из-за неумения Дюлана управлять и его заикания. Но, обладая таким мастерством, этот человек мог бы постоянно следить за блюдами и здоровьем Бердика, если правильно его задобрить. Бердик языком собрал жир, оставшийся во рту.
— ……
Кэрон всё ещё не съела свою птицу. Бердик посмотрел на неё, втайне надеясь, что она откажется от блюда и уступит его ему. Их глаза встретились.
Кэрон слегка улыбнулась.
Смутившись, Бердик хотел отвести взгляд, но Кэрон продолжала смотреть на него, раскрыла рот и положила в него птицу. Он отвернулся от её медленного жевания. Было неприятно. А когда Бердик увидел, что Реймонд смотрит на Кэрон, стало ещё хуже. «Проклятый рыцарь! Сколько денег я уже на тебя потратил!»
Заметив взгляд Реймонда, Иселла немедленно принялась капризничать.
— Хм, здесь кто-то болен? Блюдо, конечно, вкусное, но едва ли это дело, которым священнослужителю следует лично заним…
Бердик осторожно наступил на туфлю дочери. «Хватит».
— У меня есть небольшие проблемы со здоровьем.
Лорд ответил с почти вынужденной улыбкой.
— Поэтому я хотел бы, чтобы вы перестали мучить Дюлана, госпожа Эванс.
В мрачной атмосфере повар незаметно исчез, пробормотав, что подготовит угощения. Лорд несколько раз откашлялся и объявил перерыв, чтобы каждый мог заняться своими делами.
Поскольку торжественный ужин продолжался больше трёх часов, лорд направился в курительную комнату, а Бердик поспешно последовал за ним.
Иселла вытерла слёзы и поправила макияж.
Женщина в зеркале выглядела ужасно. И её красноречие, и макияж — всё.
— Так я похожа на дешёвую злодейку…
Почему эта женщина настолько красива?
Иселла посмотрела на свои безжизненные светлые волосы. Они не были золотыми. У корней волосы темнели до каштанового оттенка, и хотя благодаря потраченным деньгам оставались мягкими, рядом с волосами Кэрон они казались метлой. Иселла уже принялась проклинать мать за то, что та не родила её красавицей, но вскоре покачала головой.
Она всегда гордилась деньгами, накопленными торговыми знаниями, умением разбирать документы, замечать расхождения в цифрах и зарабатывать, используя лазейки в законах. Всё это казалось ей невероятно ценным, но теперь меркло перед врождённой красотой Кэрон Хайер.
«Как ты думаешь, много ли людей женятся по любви?»
«Но, отец. У вас ведь есть любовницы. Когда мне было пять, я видела, как вы целовались с моей гувернанткой. Вы всегда уважаете мать, но никогда не относились к ней как к единственной женщине. Разумеется, мать всё поняла и молча сменила гувернантку. Но больнее всего мне стало, когда я увидела, как сама мать ласково ведёт себя с дворецким. Что плохого в мечтах о любви? Что в этом неправильного?»
Бах!
Иселла ударила кулаком по зеркалу. Но оно не разбилось, заболела лишь рука.
За испачканным отпечатком отражение и без того невзрачного лица стало ещё более размытым.
— Ха…
В сказках, которые она изредка читала между бесконечным разбором документов, всегда появлялись принц и принцесса, связанные совершенной любовью. Их чувства никогда не менялись. Принц всегда любил принцессу, защищал её, и они вместе обретали счастье.
Иселла до сих пор не могла забыть день первой встречи с Реймондом. Он был принцем из сказки. Мечтой юной девушки. Реймонд не полюбил Иселлу с первого взгляда, но это было не страшно. Намного больше историй начинались с ничем не примечательной встречи, а заканчивались счастливо. Со временем он увидит её достоинства, и тогда, тогда…
— Этого… не случится.
Она издала пустой смешок.
Ей изменить поведение и притвориться несчастной? Ха. Иселла высмеяла собственную слабость. Кэрон было легко. Она красива и бедна, поэтому естественным образом вызывает жалость. А Иселла должна ей подражать? Богатый человек, изображающий бедняка, выглядел бы отвратительно.
Важно было другое: красноречие и способности женщины всегда затмевала её внешность. Какую бы прибыль умная женщина ни приносила благодаря своим талантам, её достижения ценились ниже улыбки красавицы. Способных женщин желали видеть управляющими или подчинёнными торговцев, но почти никогда не выбирали возлюбленными. Иселла видела подобное слишком часто. До тошноты.
Но ей казалось, что Реймонд будет другим… Ведь так говорил отец. Однако в какой-то момент Иселла заметила, что все любовницы отца неизменно были моложе и красивее матери. Она слишком поздно поняла правду. Нет, даже если бы поняла раньше, ничего не смогла бы изменить. Это всего лишь оправдание.
Если бы Иселла даже не училась, всё было бы ещё печальнее. К тому же она тратила огромные деньги не только на образование, но и на красоту. Всевозможные лосьоны для лица и волос, изящная одежда, облегавшая тело, помогали ей выглядеть хотя бы достойно. Но как изменить врождённые черты лица, пропорции и формы тела, цвет кожи или волос?
«Ценность человека заключается не во внешности, и мы должны взращивать внутреннюю красоту, чтобы Бог возлюбил нас…» И прочая чушь. Проклятье.
Если она просто замолчит, станет сидеть, наблюдая за окружающими, и лишь изредка произносить одну-две фразы, как Кэрон, всё закончится ещё большим унижением. Она превратится в сорняк, который засохнет незамеченным, потому что никому до него нет дела.
Иселла поправила макияж. Стиснула зубы. «Господин Реймонд, вы всё равно должны жениться на мне. Вас продали нашей семье. Эвансы никогда не позволяют своим должникам избежать расплаты».
— …Ха-ха.
С другой стороны террасы послышался чистый смех Реймонда. Время от времени мелькали его сияющие золотые волосы. «Значит, он умеет так смеяться». Реймонд смеялся искренне. Понемногу стал слышен и голос Кэрон. Кажется, им было весело. Иселла подавила желание немедленно ворваться туда и вцепиться Кэрон в волосы.
Она прислушалась. Их разговор едва доносился до неё.
— Разве я не прав?
— Ого… Господин рыцарь, а вы невероятно самоуверенны.
Реймонд улыбался, глядя на Кэрон, но затем заметил Иселлу. Иселла точно знала, что он её увидел. Однако Реймонд не обратил на неё ни малейшего внимания и продолжил разговор с Кэрон.
— Я считаюсь весьма завидным женихом.
Словно помолвка с Иселлой совершенно ничего для него не значила.
— …Говорить такое о самом себе… Поразительная смелость.
— Разве я не прав?
— Откуда мне знать? Я впервые увидела вас той ночью.
Реймонд слегка наклонился, чтобы встретиться с Кэрон взглядом.
— Вы лжёте, правда?
— Что?
— Вы ведь меня знаете.
Иселла затаила дыхание.
Во время небольшого перерыва Кэрон один за другим обрывала лепестки декоративного цветка и пыталась всё рассчитать. Она изо всех сил старалась распутать клубок мыслей. Кого видел её отец?
Кэрон совершенно точно задушила Нэнси. Но действительно ли та перестала дышать? Нет, дело не в этом. Если Нэнси не умерла, обязательно произошло бы другое происшествие. Тогда с какого момента всё было не галлюцинацией? Кэрон сомневалась в собственном разуме, но от этого становилось лишь мучительнее.
— …Ха-а.
Она вдохнула прохладный ночной воздух. Голова немного прояснилась. Прислонившись к перилам террасы, Кэрон посмотрела на луну. В висках пульсировало. Ей требовалось время, чтобы всё обдумать.
Насколько она вообще могла доверять собственным чувствам?
Кэрон посмотрела на свои руки. Если безумец осознаёт собственное безумие, насколько он может быть уверен в воспринимаемой действительности?
В конце концов Кэрон могла строить догадки лишь по словам других людей. Себе она доверяла меньше, чем кому-либо. Нужно было думать о чужих свидетельствах, а не о том, что видели её глаза и ощущало тело. Возможность того, что и остальные люди были галлюцинациями, пока следовало исключить. «Попытайся рассуждать хотя бы немного здраво, Кэрон».
Иселла видела тело Нэнси. Поскольку они обе увидели труп одного и того же человека, смерть Нэнси можно было считать более или менее достоверной. А кучер, прежде влюблённый в Нэнси, перенёс чувства на Донну. Эту часть Кэрон решила пока отложить. Чужие чувства ничего не доказывали. Важны были разговоры и свидетельства.
Между тем, как Кэрон оставила тело, и тем, как его обнаружила Иселла, прошло некоторое время. Кэрон не собиралась прятать труп и просто положила его на кровать, повесив на шею ожерелье. У кого-то было достаточно времени, чтобы расчленить тело.
Как бы всё ни произошло, сейчас требовалось выяснить лишь одно.
Правду ли сказал лорд Хайер?
— О чём вы так напряжённо размышляете?
Реймонд внезапно появился из темноты на террасе.
«До смерти надоел».
Кэрон пришлось приложить немалые усилия, чтобы сохранить спокойное выражение лица перед человеком, помешавшим её размышлениям.
— Ни о чём.
Она скомкала лепестки и выбросила их. Как же надоело. Если эта жизнь была лишь красивой иллюзией, Реймонд являлся её худшим кошмаром высшего сорта. Блестящий снаружи, но никогда не дающий ответов. Его любовь не имела смысла. Ни лицо, ни талант, ни богатство Реймонда не помогали Кэрон найти ответы.
— Тогда я хотел бы провести вместе с вами это бессмысленное время.
— Не издевайтесь надо мной.
— Прошу прощения. Выпьете? Вино довольно сладкое и хорошо поднимает настроение.
«Он явно решил меня позлить». Раздражённая Кэрон сердито посмотрела на бокал и ответила:
— Из-за раны мне нельзя употреблять спиртное.
— Тогда мне придётся выпить два бокала.
«Вот ещё».
— Может, сразу из бутылки напьётесь?
Желательно до смерти от внезапного отравления спиртным.
— …Ха-ха!
Реймонд широко раскрыл глаза, а затем громко рассмеялся.
— Похоже, вы не в лучшем настроении?
— А чему мне радоваться? Меня ножом ударили…
«Потому что ты опоздал».
Хотя взгляд Кэрон становился всё острее, Реймонд продолжал свежо улыбаться и провёл рукой по собственному лицу.
— Разве возможность полюбоваться мной не является достаточно приятным событием?
— Что?
— Некоторые юные госпожи записывались добровольцами в военные лечебницы лишь ради того, чтобы увидеть меня.
— Ах да… Понятно.
Он с озорной улыбкой посмотрел ей в глаза. Сейчас его лицо казалось почти мальчишеским.
— Разве я не прав?
— Ого… Господин рыцарь, а вы невероятно самоуверенны.
«Только посмотрите, как хвастается». Кэрон тихо усмехнулась. Но особенно смешным это не было. Реймонд всегда был уверен в себе. Такие мужчины нравились людям повсюду. Если бы настолько красивый человек изображал скромность, это выглядело бы скорее издевательством.
— Но подобное поведение мне не нравится.
— Вы советуете мне стать скромнее?
— Нет, не совсем… Я говорю вот об этом.
Реймонд уже держал руку Кэрон и внимательно её рассматривал. Она попыталась вырваться, но он сжал пальцы крепче и не отпустил.
— О чём именно?
— Здесь ведь находится… госпожа Эванс.
«Цок». Кэрон заметила присутствие Иселлы.
— Я лишь проверяю, не повредили ли вы руку.
— …Отпустите.
— Прошу, потерпите ещё немного.
«Проклятье». Благодаря Реймонду, которому было совершенно безразлично, слышит ли их Иселла, Кэрон теперь наверняка предстояло пережить немало неприятностей. Когда Иселла находилась настолько близко, это было плохим знаком. В одном из прошлых циклов, обезумев от ревности, она вылила Кэрон на голову смолу. Ах, как же Кэрон ненавидела смолу в волосах. Она предпочитала более скрытные способы.
— У вас такое недовольное лицо.
«Да. Благодаря тебе я уже точно знаю, что длина моих волос скоро изменится». Кэрон захотелось сорвать раздражение на Реймонде. Но, не подозревая о её мыслях, он продолжил ласково говорить, пристально разглядывая Кэрон.
— Я надеялся, что сумею вам понравиться.
— Если ваши заблуждения дошли до такой степени, вам следует обратиться к лекарю. С чего бы мне?
— Я считаюсь весьма завидным женихом.
Произнеся это с искренним весельем, Реймонд почти шёпотом добавил:
— Нынешняя сделка выглядит весьма выгодной для семьи Эванс.
— …И что?
Взгляд Реймонда медленно прошёлся от кончиков ногтей Кэрон по запястью и плечу, остановился на боку, а затем поднялся к её глазам. Низкий красивый голос прозвучал у самого уха. Горло Кэрон слегка дрогнуло.
— Если вы отнимете меня у госпожи Эванс, это станет идеальной местью. Поэтому я подумал, что вы можете положить глаз на меня. К тому же кажется, будто вы знали меня и прежде.
— Ха-а. Откуда мне вас знать? Я впервые увидела вас той ночью.
Реймонд слегка наклонился, чтобы встретиться с Кэрон взглядом.
— Вы лжёте, правда?
— Что?
— Вы ведь меня знаете.
Тук.
«Этого не может быть».
«Ведь правда?»
— Что за… Я лишь знаю, что вы прославленный герой войны.
— Я говорю не об этом.
«Этого не может быть».
«И прежде, десятки лет назад, почти сотню лет назад, при каждой первой встрече…»
«Я столько раз спрашивала тебя: неужели ты меня не знаешь? Неужели не помнишь? Как ты мог меня забыть?»
— …Вы думаете, я намеренно решила вас соблазнить?
«Но ты никогда меня не помнил».
— Той ночью я видел, как вы произнесли моё имя. Расстояние было большим, но вы совершенно точно назвали меня.
— ……
«Ах. Вот оно что».
Кэрон не смогла скрыть разочарования. И всё же она надеялась. Вдруг, вдруг он помнит предыдущую жизнь? Вдруг не она одна проживает повторяющиеся жизни? На мгновение Кэрон позволила себе надежду. Но на что она рассчитывала? Ведь всё это она проверила ещё давным-давно.
— Ах… Да, я решила вас проверить. Госпожа Иселла так много хвасталась вашим метким выстрелом, да и вы сами очень знамениты…
Кэрон вывернулась и освободилась. Какое же разочарование. «Да, и в этот раз мне предстоит играть роль наивной девушки, тайно влюблённой в тебя, и стеснительной озорницы».
— Я услышала слухи о вашем приезде… Вы знамениты даже здесь, поэтому мне стало любопытно…
Её лицо покраснело.
— Вот и всё.
Реймонд прибежал лишь спустя довольно долгое время. Значит, он находился на значительном расстоянии, к тому же была ночь, поэтому едва ли мог точно разобрать движения её губ. Скорее всего, он просто прицеливался, заметил, что Кэрон будто произносит его имя, и решил проверить догадку. Кэрон почувствовала, как недавнее тепло и надежда исчезают. Ночной воздух был прохладным.
— Что ж, допустим.
Он немного отступил. Но затем снова схватил Кэрон за руку.
— Вы совершенно не удивились.
— Чему?
— Я сказал, что той ночью прочитал ваши слова по губам… Почему вас это не удивило?
— Что? Ну, у вас ведь превосходное зрение…
Действительно ли этот человек был рыцарем, который всегда её любил? Мягкость исчезла с лица Реймонда, уступив место странному подозрению. Его губы искривились.
— Обычно люди лишь восхищаются моей меткостью.
Он слегка усилил хватку, а затем снова ослабил её.
— Но вы не восхищаетесь и не сомневаетесь. Напротив, ведёте себя так, словно уже слишком хорошо меня знаете.
— ……
— Хотя по вашему лицу не скажешь, что вы в меня влюблены.
— Что за… Господин Реймонд, вы слишком на меня давите. Хорошо. Я подумала, что для моей семьи было бы удобно, если бы вы в меня влюбились. Не выдумывайте ничего сверх этого.
— Вы пытались меня соблазнить? С таким выражением лица?
Видя откровенно пренебрежительное выражение Реймонда, Кэрон почувствовала нарастающие растерянность и неловкость и попыталась отстраниться. Но позади уже не оставалось места. Избегая его тяжёлого взгляда, Кэрон продолжила:
— Я с самого начала примерно это и говорила. Теперь вы меня разоблачили, и мне ужасно неловко. Довольны?
Она толкнула Реймонда. Но его натренированное тело даже не сдвинулось и словно намеренно продолжало теснить её. На губах всё ещё оставалась улыбка.
— Сэр Реймонд, прошу воздержаться от чрезмерного внимания к моей невесте.
Незаметно подошедший Дюлан схватил Реймонда за руку.
— Прошу прощения.
Реймонд отпустил её.
— …П-пойдём внутрь.
Кэрон потёрла запястье. Раньше Дюлан не приходил сюда в это время. То, что теперь он настолько часто приближался к ней, было хорошим знаком. Так его будет проще убить. А вот убить Реймонда, похоже, окажется довольно трудно.
Но именно поэтому он был ценен. «Я убью тебя. Обязательно. В тот миг, когда ты станешь умолять меня о любви, я протяну тебе кубок с ядом. Реймонд, мой рыцарь. Ты противишься мне. Подозреваешь и приставляешь клинок. Убить тебя становится всё труднее». Кэрон вновь повторила про себя свою клятву.
Кэрон хотела убить Реймонда. Ведь он был главным героем. Разве справедливо, что умирает лишь она? Если убийство людей меняло историю, одна мысль о том, какой финал последует после смерти Реймонда, заставляла её дрожать от возбуждения. Наверняка это будет интересно.
Кэрон продолжит убивать. Он станет торжественным блюдом, предназначенным лишь для неё. Она приготовит его, прожуёт целиком и проглотит. Но даже сейчас Кэрон по-прежнему мучил один вопрос. Он всегда поступал одинаково. При любом финале. Повторится ли это и в этот раз? Ей хотелось знать.
«Полюбишь ли ты меня снова?»
— Ну что же, теперь время для опыта.
Скоро она узнает, способен ли отец лгать. Кэрон положила часы рядом с расчленённым телом. Так всё наверняка станет ясно. Посмотрим, исчезнет ли труп спустя сутки.
— Не отворачивайся. Смотри внимательно, понял?
Мальчик со слезами на глазах покачал головой, показывая, что не хочет этого делать. Кэрон это не понравилось. Она крепко сжала его плечи, приблизила лицо и улыбнулась.
— Понял? Смотри внимательно.
Кэрон посмотрела сверху вниз на похищенного ею мальчика.
04. Никто не плачет на похоронах
— …И наконец, я благодарю вас не как судья или лорд, а как отец женщины, едва не подвергшейся бесчестью.
Сняв судейскую шапку, лорд склонил голову.
Глядя на ползущего по полу муравья, Том понял, что скучное время наконец закончилось. Зал суда заполнили громоподобные аплодисменты. Том машинально несколько раз хлопнул в ладоши, но затем вспомнил, что ему это делать не следует, и остановился.
Эта атмосфера была не для него. Судебный зал был небольшим, но присутствовало всё же больше тридцати человек. Обстановка напоминала праздник. Все улыбались, охваченные возбуждением.
Приговор был прост. Двое неудачливых разбойников попытались убить заблудившуюся дочь лорда и похитить её имущество, но были наказаны проходившим мимо молодым дворянином. Судьёй был сам лорд, а обвиняемым — молодой аристократ.
Разбирательство по делу о разбойном нападении погибших Ханса и Томаса завершилось меньше чем за десять минут, а последовавший суд над сэром Реймондом за убийство закончился тем, что судья склонился перед ним. Присутствующие радовались торжеству справедливости и перешёптывались о прекрасной внешности молодого человека. Всё закончилось ещё до обеда, поэтому теперь они наверняка станут обсуждать увиденное за принесённой едой.
— Посмотрите, его отца убили, а он даже слезинки не пролил.
Все, кроме одного Тома.
Томас, мужчина, которого рыцарь убил за попытку изнасиловать дочь лорда, был отцом Тома.
— Если бы заплакал, было бы ещё хуже. Как можно было посягнуть на дочь самого лорда… Ужас.
— Поделом ему.
Том носил уменьшительное имя, потому что его звали так же, как отца, и при этих перешёптываниях опустил голову. Он был сыном человека, которому поделом досталась смерть. Эти слова звучали так, словно ему говорили: «Может, и ты поскорее умрёшь?» Вероятно, мысли окружающих не слишком от этого отличались.
— Ты молодец, что до самого конца ничего не сказал. Очень храбрый мальчик.
Разве молчание было проявлением храбрости? Тому было любопытно, но подарок джентльмена интересовал его больше. Перед судом тот дал слишком мало. Всего одну конфету. Джентльмен обращался с ней как с большой редкостью, но для Тома, каждую неделю имевшего дело с хозяином пекарни Дейлом, она не представляла особой ценности.
К тому же Том считал себя уже слишком взрослым, чтобы радоваться единственной конфете. Когда молоток ударил трижды и люди начали покидать зал, он положил полученную сладость в рот. Она оказалась довольно сладкой. Ароматный и нежный вкус отличался от твёрдого сахара, который хозяин пекарни Дейл иногда клал ему в рот.
Джентльмен приказал ему во время суда сидеть тихо. Дал конфету на случай, если станет скучно, и пообещал награду, если Том будет вести себя хорошо. Поэтому Том сидел смирно. Теперь он должен был получить обещанное.
Том умел терпеть, когда за это полагалась плата.
— Всё закончилось?
— Да. Держи.
На ладонь Тома упала блестящая золотая монета. Он повертел в пальцах золото, которое видел впервые в жизни. Джентльмен в перчатках собрал его пальцы вокруг монеты.
— Никому не показывай.
Он накрыл руку Тома второй ладонью и крепко сжал.
— Теперь тебе придётся жить одному.
— Том, Том, ты здесь?
Голос был знакомым. Том поспешно закончил работу и поднял голову. Тяжело дышавший хозяин пекарни грубо оттолкнул мальчика и торопливо привёл одежду в порядок.
— Что случилось?
Это была Лорна, жена Ханса. На её лице почти всегда виднелись синяки. Иногда она звала Тома, чтобы пожаловаться на жизнь или поделиться жидким супом. Том думал, что она, наверное, похожа на сбежавшую мать. Лорна фактически была близка и с Томасом, поэтому сравнение было не таким уж ошибочным.
— У вас закончился хлеб?
«Сегодня у меня мало, не хочется делиться». Том незаметно задвинул хлеб под стол. Хозяин пекарни уже исчез через заднюю дверь. По крайней мере, он заплатил, и это было хорошо.
— Нет, Том. Случилось страшное.
Отец умер.
Лорна не присутствовала на суде. Томас и Ханс, которых должны были судить, не могли предстать перед судом с простреленными головами, поэтому джентльмен в фетровой шляпе пришёл за Томом, сказав, что кто-нибудь всё равно должен присутствовать.
— Это точно твой отец?
Том вышел из здания суда. Небо было чистым и голубым. Девять лет — вполне подходящий возраст для работы. В городе работали все. Да и в деревнях тоже. Ларри из нижнего дома и Керри, сын кузнеца, оба работали. Один Том ничем не занимался.
«Но я слишком слабый».
Поскольку отец Томас не имел нормальной работы, никто не хотел нанимать Тома за деньги. Если мальчик совершал ошибку, получить возмещение с Томаса было практически невозможно. Но и бездельничать он не мог. В подворотнях играли дети на пять лет младше. Девятилетний Том был уже слишком взрослым для игр. Поэтому в конце концов он начал заниматься тем же, чем прежде зарабатывала Лорна.
После смерти отца Том надеялся, что Лорна, возможно, станет о нём заботиться, но она с радостным лицом сообщила о смерти мужа и Томаса, а затем сказала, что будет жить со старым кузнецом.
— Только не показывай, что мы знакомы.
— Хорошо. Поздравляю, Лорна.
Том поздравил её. То, чему научила его Лорна, было почти единственной доступной для слабого мальчика работой, а ещё она научила его быстро понимать действительность. У маленького мальчика с тонкими руками и никчёмным отцом было не так много возможностей.
Пока он мог заниматься этим лишь благодаря юному возрасту, но стоило ему немного подрасти, голосу стать грубее, а на лице появиться щетине, как за него перестали бы платить. Работавшая в питейном заведении Лорна говорила, что никогда нельзя соглашаться меньше чем за пять серебряных монет, однако никто не отдавал таких денег за маленького мальчика.
Вместо денег люди расплачивались с Томом хлебом, небольшим количеством соли или погашали долг Томаса и Ханса в питейном заведении.
Сегодня Том впервые получил настоящие деньги, а не хлеб, соль или выпивку. Приятно было чувствовать их тяжесть. Если столько платят за то, чтобы недолго посидеть молча, он готов молчать сколько угодно.
Но сколько ещё представится таких возможностей?
Ведь Томас теперь мёртв.
— Г-господин.
— Да?
— Что мне теперь делать?
Том взял джентльмена за руку. Его отец погиб. Причём при попытке изнасиловать дочь лорда. Как и подобало ребёнку с улицы, Том отчаянно пытался найти способ выжить.
— А что ещё? Жить одному. Я ведь уже сказал.
Джентльмен недовольно попытался отцепить руку Тома. Мальчик вцепился в него ещё крепче.
Проблемы начнутся уже сегодня ночью. Том бесчисленное множество раз видел, как без отца люди отказывались платить даже самый необходимый минимум. Томас был бездельником, но, если Тома доводили до изнеможения, приходил прямо к дому виновника, кричал и крушил вещи. Теперь отец погиб на глазах у множества людей, поэтому уже этой ночью Тому придётся дрожать, не зная, кто может явиться, и тайком спать, затаившись в шкафу или остывшей печи.
— М-мне… Мне некуда идти. И я болею.
— Боже мой, господин Уэдер, суд уже закончился. Вы не собираетесь обедать?
Служанка на побегушках из здания суда узнала адвоката и окликнула его.
— Ах, этот мальчишка… Благодарю. Это угощение от лорда?
— Да, он велел накрыть для всех в саду. Мальчик, ты тоже ступай.
— Н-нет, господин адвокат. Прошу, помогите мне…
— Кхм.
Джентльмен поправил шляпу и оттолкнул Тома.
— Продай дом, в котором живёшь, и ищи работу по объявлениям в газете. Все так живут.
— Продать дом? Но как?
— Принеси документы и… Нет, это уже не моя работа. Ступай к местному старшему писарю.
— Господин!
Джентльмен быстрым шагом направился в сад.
Продать дом? Старший писарь? Он предлагает продать жильё? А что потом? Где Том будет жить и чем питаться? Можно ли продолжать жить на деньги от продажи дома?
Перед глазами потемнело. Для девятилетнего ребёнка мир был слишком сложен.
— Ты не пойдёшь есть?
— Что?
— Лорд бесплатно кормит всех. Ты не идёшь?
Перед ним стояла красивая девушка. Но выглядела она старше Тома. Мальчик отвёл взгляд и уставился в землю. Пришла посмотреть на суд? Он не знал её лица, поэтому решил, что это дочь торговца, приехавшая издалека.
— Если я туда приду, будет странно.
— Потому что твой отец убийца?
— Мой отец никого не убивал!
Том закричал. Но девушка не испугалась, а продолжила беззаботно улыбаться.
— Верно. Не убийца, а насильник? Нет, несостоявшийся насильник.
— …Но он никого не убил.
К глазам подступили слёзы. Том широко их раскрыл, стараясь не заплакать.
— О-она ведь не умерла. И… в конце концов её даже не изнасиловали.
— Ты просто излагаешь факты или пытаешься защитить отца?
— За-защитить?
Когда Том растерянно переспросил из-за незнакомого слова, девушка нахмурилась.
— Придумай хотя бы необычный ответ.
— Что?
— Если он мне понравится, дам тебе пять золотых монет.
Пять золотых монет. Том лихорадочно принялся подбирать слова. Целых пять золотых монет. Наверное, она была невероятно богата. Второго такого шанса не представится. Том задумался, какой ответ поможет ему получить деньги.
— Эм… И то и другое? В конце концов госпожа не умерла, и её не изнасиловали. Поэтому я не понимаю, почему мой отец должен был погибнуть. И ещё… почему изнасилование вообще считается плохим?
— Твой ответ настолько ужасен, что я даже не знаю, с чего начинать.
— Нет, мой отец… Если посмотреть, в итоге остались только два трупа. Может, госпоже самой нравилось заниматься подобным на улице.
— Этого точно… не было. Честно говоря, твой отец был грязным и уродливым. Зачем молодой богатой женщине связываться с таким человеком, как он… Хм.
Том попытался придумать какое-нибудь достоинство Томаса и вспомнил, чем тот постоянно хвастался.
— Он говорил, что у него там всё большое.
— Ах.
Лицо девушки стало ошеломлённым, словно такого ответа она не ожидала. Ободрившись, Том продолжил:
— И всё равно никто не знает, что произошло. Остались лишь два трупа. И почему изнасилование хуже убийства? Только потому, что она дворянка, разве нет? Дворяне всё равно хорошо едят и живут в достатке.
Он ошибся. Такие богатые девочки никогда не поймут подобных слов.
Том понял, что золотых монет ему не получить. И всё же сдержать накопившуюся обиду не мог. Сам он терпел подобное каждый день. Каждый день ради еды. Разве это длилось так долго? Обычно всё заканчивалось прежде, чем он успевал досчитать до ста. Именно поэтому Том так злился.
Что в этом такого? На улицах было полно женщин и мужчин, торговавших собой. Им достаточно было немного потерпеть — и всё заканчивалось. Если за такое полагалась смерть, тогда следовало убить полсотни мужчин из города.
— …Я надеялась услышать более необычный ответ.
— Тебе смешно слушать, как я говорю?
— Немного.
Девушка прикрыла рот и рассмеялась.
Тому захотелось сбить её с ног. Он бросился вперёд.
— Почему вы здесь, госпожа Хайер?
— Ах, здравствуйте, сэр Реймонд. Благодарю, что присутствовали на суде. Он ведь уже закончился. А в комнате мне всё равно нечего делать.
Попытка Тома закончилась нелепо. Светловолосый рыцарь, которого он видел в зале суда, неизвестно когда приблизился и подставил ему ногу. Не удостоив упавшего Тома даже взглядом, он принялся осматривать всё ещё стоявшую рыжеволосую девушку.
— У-у…
Разбитое при падении лицо болело. Тома охватила жалость к себе.
— …Не следует вам без причины здесь находиться. Лучше вернитесь внутрь.
— Я вовсе не пережила сильного потрясения, сэр Реймонд. Со мной всё хорошо.
Девушка с улыбкой ответила, затем помогла Тому подняться и прошептала:
— На рассвете войди через третью дверь в задней части поместья. Я дам тебе золотые монеты. И расскажу кое-что о твоём отце.
Том не мог отказаться от этого предложения.
---
Голову пронзала боль. Том чувствовал, как между волосами течёт кровь. Кожу жгло.
После суда он отыскал задний вход в поместье лорда. Кто-то внезапно ударил его по затылку, и Том потерял сознание. Очнувшись, он обнаружил, что руки и ноги связаны. Во рту была зажата ткань, поэтому он мог лишь тихо мычать. Верёвки затянули так крепко, что пошевелиться не получалось. Тому оставалось лишь наблюдать за Кэрон Хайер.
Заметив, что Том очнулся, Кэрон помахала ему рукой.
— Проснулся?
Ответить он не мог. Она отвела от него взгляд и продолжила начатое. От тяжёлой работы Кэрон покрылась потом. Двигая пилой, она тихо заговорила. Том окончательно понял, что его обманули.
— …!
— Мне ведь нужно понять, могу ли я доверять собственным чувствам.
В тишине зловеще раздавался звук пилы, разрезавшей плоть и кости.
Том узнал, что человеческое тело при распиливании звучит так же, как любое другое мясо. Человек был всего лишь мясом.
Ему хотелось закричать, но рот был заткнут. Хотелось хотя бы закрыть уши, однако руки и ноги оставались крепко связанными. Том мог только извиваться. А лежавшее перед ним мясо — человек, превращённый в куски, — было ему знакомо. Том понял, зачем его сюда привели. Из-за этого тела.
— Поэтому мне понадобился свидетель.
Том понял, что именно ему предстоит стать свидетелем чего-то. Кэрон выбросила пилу с прилипшими кусочками плоти и достала новую. Пот стекал с неё каплями. Работа явно давалась тяжело, но останавливаться она не собиралась. Её глаза сияли, словно сам труд приносил ей удовольствие.
— Фух. Я ведь не видела Нэнси собственными глазами, поэтому не знаю, на сколько частей нужно разделить тело. Обычно… руки, ноги и голова — получается шесть частей? Так ведь? Надеюсь, потом мне не скажут: «Разделение на шесть частей не засчитывается».
Будь его рот свободен, Том закричал бы. Так поступил бы любой. Но, увидев голову трупа, он не сумел сдержать мочевой пузырь. Кэрон с трудом отделила распиленную голову и положила рядом с Томом.
— Поэтому я хочу, чтобы ты понаблюдал за ней весь сегодняшний день. Только не засыпай, хорошо?
Заснуть он всё равно не сможет.
---
Кэрон нравилось гладить его каштановые кудрявые волосы. Она поправила положение Тома, усаживая его прямо. Ему предстояло продержаться целые сутки, поэтому Кэрон всё подготовила. Связала руки и ноги, заткнула рот. Пока он был без сознания, напоила водой и дала лекарство.
— Теперь уже не холодно, так что разводить огонь, наверное, не понадобится.
Том тревожно водил глазами, но, увидев лицо трупа, начал отчаянно извиваться.
— Тише, тише. Сиди спокойно. Это всего лишь мёртвое тело. Оно не сможет тебя тронуть. Ты в безопасности.
«Том, опасаться тебе следует не трупа, а меня». Но мальчик в панике пытался отодвинуться от тела, и Кэрон пришлось снова угрожающе поднять деревянную дубинку.
«Наверное, стоило дать ему морфин». Кэрон недовольно проворчала. Но тело девятилетнего ребёнка было слишком маленьким, и она не знала подходящей дозы. Если Том слишком рано умрёт из-за успокоительного, проиграет лишь она. Его растерянность можно было понять, но у Кэрон имелось оправдание. Легко добыть можно было лишь определённые тела.
«Я вовсе не хочу тебя мучить». Похлопывая маленькую спину, Кэрон заговорила:
— Даже если я постараюсь, сначала должна появиться подходящая возможность… Мужчины и женщины физически отличаются… Остальные постоянно заняты, почти никогда не остаются одни, а я сама слабая… Выходит, убивать я могу лишь таких детей, как ты. Хотелось бы мне быть немного сильнее. Что? Прости, не плачь. Ты всё равно долго не проживёшь.
«Поэтому ты — самая лёгкая добыча». Кэрон завернула Тома в одеяло.
— Дело не только в том, как мало времени тебе отведено в истории. Если рассуждать реалистично, ты слишком серьёзно болен. Возможно, из-за кудрявых волос не так заметно, что они выпадают. Но на руках и ногах волдыри, а во рту ужасные язвы… Ты слишком много работал, да?
«Похоже, твоё тело стоило дешевле, чем я думала». Кэрон говорила это, обрабатывая его раны. Возможно, лечение не имело смысла, но слабое чувство товарищества заставляло её продолжать. На теле ребёнка было множество воспалённых волдырей и ран. На самых уязвимых участках воспаление уже исказило ткани.
Нормально вырасти он не сможет. Нет. Кэрон покопалась в памяти. Даже когда она забирала Тома к себе, тот всё равно умирал через месяц. Рассуждать о взрослении было бессмысленно.
В конце концов выбор оказался слишком простым. Ради опыта она использовала уже мёртвое тело и сироту, до которого никому не было дела. Это немного задевало гордость Кэрон, но не более того.
— И ещё одно преимущество… Это ведь твой отец, поэтому именно ты лучше всех сможешь за ним наблюдать.
К счастью, тело Томаса сохранилось сравнительно хорошо. Перед судом судебный врач составил отчёт о теле преступника, провёл простейшее бальзамирование и извлёк внутренности.
После окончания суда труп просто выбросили на горном склоне, словно удобрение, и Кэрон его подобрала. Сначала она хотела использовать Ханса, в тело которого из злости несколько раз вонзила нож, но затем поняла, что Том будет внимательнее следить именно за собственным отцом. К тому же Томас оказался немного легче Ханса.
— Хорошо, что он ещё не успел сильно разложиться.
Кэрон закрыла дверь.
Тому пришлось остаться лицом к лицу с отрубленной головой Томаса. Он закрыл глаза. Хотелось умереть. Глаза Томаса ничем не отличались от глаз мёртвого животного. Пустой взгляд был настолько отвратительным, что Том молился, чтобы Кэрон поскорее закончила опыт и вернулась.
Всё его тело было связано, но глаза он мог свободно открывать и закрывать. Лучше поспать, пока она не пришла. Том молился, чтобы больше никогда не проснуться, чтобы умереть прямо во сне.
Но холод, поднимавшийся от пола, возвращал его к жестокой действительности, и даже одеяло не помогало согреться.
— Всё это кажется странным, отец.
Бердик раздражался всё сильнее. Дело уже подходило к завершению, так почему дочь продолжала цепляться за какую-то ерунду? Агрессивные высказывания Иселлы сильно рассердили лорда. И всё же Бердик добился от него ответа, чтобы успокоить её тревогу. Чего ей теперь не хватало?
— В чём проблема? Господин Хайер дал однозначный ответ.
— Но в итоге её видел только лорд, разве нет? Он мог солгать, чтобы скрыть правду.
— Прекрати. Что с тобой вообще происходит? У меня и без того голова идёт кругом от мыслей о том, как устроить твою помолвку.
— Но… вдруг служанку убил сам лорд или кто-то из прислуги? Разве вы не могли бы этим воспользоваться? Всё слишком странно. В тот день я совершенно точно…
Бах!
Иселла вздрогнула и отступила. Бердик нахмурился.
— Даже если я заберу себе всю прибыль, изгнать лорда из этого дома невозможно. Для естественного объединения нам нужна молчаливая марионетка. Иселла, мы должны жить, не создавая друг другу лишних проблем. Особенно из-за таких пустяков.
— Что вы…
— Иселла, хватит. Неважно, умерла одна служанка или нет, тем более черномазая цыганка. Лорд дал нам ответ, и у нас нет права допрашивать его дальше. Прекрати. Даже если…
Он перевёл дыхание.
— Даже если эту служанку убил сам лорд, разве это такая серьёзная проблема?
Бердику стало немного жаль побледневшую дочь, но жалость смешивалась с разочарованием и гневом. Он совершенно не понимал, почему Иселла беспокоится о столь незначительном деле. Какая разница, исчезла одна служанка или нет? У Бердика было слишком много более важных забот.
— Лучше потрать это время на подготовку к встрече с сэром Реймондом. И перестань напрасно изображать всезнайку. Такие женщины никому не нравятся.
— Отец, я… Я лишь хотела помочь вам…
— Хватит. Ты слишком много говоришь. Иногда я жалею, что позволил тебе получить настолько хорошее образование. Не нужно злиться из-за того, что сэр Реймонд заглядывается на Кэрон Хайер. Он не глупец. Расторжение помолвки станет скандалом и для него, поэтому, скорее всего, он всё равно женится на тебе. Понимаешь?
— …Да.
— Похоже, ты всё ещё не понимаешь. Я сказал: «скорее всего». Нельзя давать ему ни единого повода придраться. Умеренная образованность делает женщину приятной собеседницей, но твои бесполезные знания лишь породили в тебе высокомерие.
— Вам… не нравится, что я училась?
— Нет, я не это хотел сказать. Дело в том, что ты…
Бердик не видел смысла продолжать разговор с дочерью, уже готовой расплакаться. Дальнейшие советы не достигнут её ушей — Иселла лишь решит, что отец намеренно пытается её мучить.
Тук.
Иселла вышла в коридор, чтобы вернуться в свою комнату. Вдоль восточного коридора четвёртого этажа тянулся ряд похожих гостевых комнат. Бесконечная череда одинаковых, лишённых особенностей помещений совершенно не нравилась Иселле. Везде использовали белую или кремовую ткань, похожие ковры и совершенно одинаковую мебель. Поэтому, чтобы найти свою комнату, Иселла снова принялась считать.
Один, два, три. Свернув в третью комнату, Иселла оказалась у себя. Она открыла шкаф. Тридцать семь роскошных платьев словно приветствовали её, обещая утешение. Иселла обняла одежду. Ей нравилась мягкость ткани, будто успокаивавшая её.
— Хнык…
Но сдержать рыдания всё равно было трудно. Минувшей ночью из комнаты доносились странные звуки. Неужели она страдала от слуховых галлюцинаций? Иселле пришлось всю ночь закрывать уши. Ей было страшно, но она не понимала, чего именно боится. И ничего не могла сделать.
Какая разница, оживает мертвец или нет? Иселле требовалось сохранить хотя бы минимальную привлекательность для Реймонда — достаточную, чтобы он не расторг помолвку с подходящей спутницей. Но даже это оказалось непосильно трудно. Она по очереди прижимала к себе платья, пытаясь успокоиться, но вдруг почувствовала под рукой неприятную шероховатость и открыла глаза.
— Что это?
Грубая ткань, которой не могло быть в её шкафу. Нахмурившись, Иселла вытащила одежду и швырнула её прочь.
— Кто вообще положил сюда такое тряпьё… Ах.
Это было платье, которое ей принесли в тот день, когда она разыскивала ожерелье. Видимо, его выстирали и по ошибке положили в шкаф. Скривившись, Иселла бросила одежду в мусорную корзину.
— Вот ещё, какая мерзость.
В тот день она отдала Кэрон испачканную кровью одежду и переоделась. Как можно было положить подобное в её шкаф? Местные служанки совершенно ни на что не годились. Когда Иселла станет хозяйкой, первым делом следует заменить прачек. Но затем её что-то обеспокоило, и она нахмурилась.
«Что именно?»
В тот день платье служанки испачкалось менструальной кровью. Иселла была слишком чувствительна из-за своего состояния… Постойте.
— Тогда… это действительно была моя кровь?
На следующий день Иселла весь день лежала из-за боли. Но сколько бы она ни размышляла, всё казалось странным. Тогда она сменила юбку, но не меняла нижнего белья.
«Что? Такого быть не может».
Юбка совершенно точно была насквозь пропитана кровью. Настолько, что Кэрон нахмурилась и велела переодеться перед уходом. Но Иселла совершенно точно не брала у неё нижнее бельё.
Значит, та кровь принадлежала не Иселле.
— Ах.
Она расправила юбку. Та была тщательно выстирана, и на ткани ничего не осталось. Прошло уже слишком много времени.
Впрочем, теперь это не имело значения. Да, именно так. Иселла уставилась на платье.
«Мне не должно быть дела до смерти какой-то служанки».
Она крепко стиснула зубы. Это не её забота. Нужно забыть. Забыть. Перестать думать.
Но той ночью Иселла снова не смогла заснуть из-за едва слышного плача.
— Послушайте.
Внутренне ругаясь, Иселла постучала в дверь Дюлана. Готовившийся к рассветной мессе Дюлан открыл и без всякого стеснения скривился. «Можно подумать, я сама хотела сюда приходить». Иселла подавила ругательство. Будь этот человек хоть немного привлекательнее, Кэрон сразу вышла бы за него замуж, и между Иселлой и Реймондом не возникло бы таких проблем.
— В последнее время я… плохо сплю.
— …Да.
Дюлан нахмурился, но всё же сел и начал записывать. Даже почерк у него был отвратительным.
— Каждую ночь мне кажется, будто кто-то плачет… Я вижу странные вещи. Но я не сумасшедшая.
Подавляя желание выколоть глаза мужчине, который смотрел на неё как на ничтожество, Иселла продолжила:
— И в последнее время я почему-то постоянно раздражаюсь.
— М-молитва и размышления помогут вам больше. Особенно такому ч-человеку, как вы.
«Что он вообще несёт?» Иселле пришлось сдержать готовое сорваться ругательство. «Я должна вести себя как леди», — напомнила она себе.
— Просто дайте мне какое-нибудь успокоительное.
Дюлан несколько раз пошевелил губами, но в конце концов открыл ящик, достал что-то и протянул Иселле небольшой свёрток.
— Если примете перед сном, это должно помочь.
Иселла молча посмотрела на лекарство, которое должно было успокоить её. Это были те самые высушенные фиолетовые цветы, которые Кэрон каждый раз добавляла в чай.
— Кэрон пьёт это каждый день.
— …Да. Они обладают успокаивающим действием.
— Но она и без того всегда спокойна. Зачем ей это пить?
Иселла не понимала. Кэрон неизменно была ласковой и никогда не повышала голоса. Даже когда её привезли с ножевой раной, она продолжала шутить.
— Что?
Увидев, как лицо Дюлана стало напряжённым, Иселла почувствовала неладное.
— …Чтобы успокоиться ещё сильнее.
— Я знаю, что вам трудно говорить, но, может быть, постараетесь выражаться понятнее?
Дюлан покраснел, затем отложил перо и поднялся. Иселла растерялась, заметив, насколько он в действительности высокий. Дюлан указал пальцем на дверь и произнёс:
— Госпожа Эванс, не вмешивайтесь в дела, которые вас не касаются.
Его голос был твёрдым и совершенно не дрожал.
Глядя на так и не исчезнувшее тело, Кэрон с ожидаемым чувством принялась его осматривать. Постепенно появился запах. Оставленные в комнате часы тоже не исчезли и показывали то же время, что и другие принесённые ею часы. Незначительные вещи вроде чувств могли меняться, но даже этот мир не игнорировал физические законы. За те десять с лишним часов, за которые исчезло тело Нэнси, этот труп никуда не делся.
Кэрон заключила, что лорд солгал ради неё. Возможно, он просто отрицал очевидное. Для Кэрон, втайне надеявшейся увидеть явное чудо, это оказалось небольшим разочарованием.
— Молодец. Было тяжело?
Дрожавший Том тоже не исчез. Воспаление на его теле заметно уменьшилось. Кэрон коснулась детской кожи, ощущая, что сама жива и что эта реальность действительно касается её тела. Она не могла доверять собственным чувствам, поэтому нуждалась в другом наблюдателе, и Том подходил для этого.
— Спасибо. Я боялась, что ты тоже исчезнешь.
Кэрон собрала лекарства, которые могли помочь Тому. Она ощутила слабую жалость. Девять лет. Ужасающе юный возраст. Далёкое детство, которого сама Кэрон уже не помнила.
Пока Кэрон беззаботно жила под защитой лорда, проводила время с Иселлой и Дюланом, встречалась с Реймондом и графиней, этот мальчик влачил жизнь на самом дне города. А примерно через месяц его маленькое тело не выдержит множества болезней, и он умрёт.
Именно поэтому его следовало убить. Отбросить жалость.
Если из-за жалости она не станет убивать, то не сможет сделать ничего. Нэнси умерла не потому, что была виновна. Люди в цирке погибли не просто из-за невезения. Даже Томас и Ханс, отец этого мальчика и его сообщник, остались бы живы, если бы Кэрон не вошла в тот переулок.
Поэтому Кэрон должна быть справедливой. Ею должны двигать лишь возможности и интерес. Кэрон определила себя как убийцу, обязанную получать удовольствие. Наслаждение стало для неё долгом. Если в этой жизни не останется даже удовольствия, Кэрон больше не за что будет держаться.
Она убивает, потому что может. А Том был слишком удобной жертвой.
У Кэрон имелись нож, верёвка и пистолет, но оружие с самого начала не рассматривалось. Выстрел прозвучит слишком громко. Она хотела усыпить Тома лекарством, но вскоре осознала собственную ошибку.
— Ах… Вот же, я забыла шприц.
Если освободить ему рот, он закричит, поэтому оставался лишь укол. Но шприц, которым Кэрон пользовалась в прошлый раз, уже заржавел. Немного подумав, она положила руку на шею Тома. Под тонкой детской кожей пульсировала вена.
Люди умирали не так легко. Из тела Томаса гробовщик уже выпустил кровь, но, чтобы избавиться от крови здесь, в подвале, пришлось бы перерезать вену и подвесить тело на целые сутки.
— Ах, какая разница? Он всё равно умрёт.
Кэрон цокнула языком. Какая разница, заржавел шприц или нет? Она несколько раз постучала по шее Тома и наполнила ржавый шприц морфином. Чтобы ввести смертельную дозу, придётся сделать несколько уколов.
— Ух, успокойся… Не получается?
Услышав её бормотание, Том начал отчаянно извиваться. Флакон с морфином упал. Кэрон вздохнула и снова подняла шприц. Укол всё ещё можно было сделать. Она достала новый флакон и вставила в него заржавевшую иглу. Том опять дёрнулся, пытаясь выбить лекарство.
Бах!
Кэрон схватила бившееся тело Тома. Почувствовав под ладонями его тонкие плечи, она испытала ещё более сильные мучения. Тело девятилетнего ребёнка было прежде всего слишком маленьким. Казалось, будто она намеренно раздавливает совершенно беспомощного. Это сильно отличалось от убийства Нэнси. Том был слишком юн. От слабого отвращения к собственному поступку по коже Кэрон пробежали мурашки.
— …Если даже это настолько тяжело…
Почему же тогда все они так легко убивали её? Кэрон подавила подступавшие слёзы.
Испытывать жалость к себе во время убийства — отвратительно. Кэрон уже стала убийцей. Но одностороннее насилие, одностороннее убийство причиняло невыносимые мучения. Однако чем дольше она будет медлить, тем тяжелее станет. Кэрон поспешно подняла шприц.
Укол.
Дрожавшее тело успокоилось. Кэрон провела рукой по телу Тома. Он уже стал свидетелем, поэтому оставить его в живых было невозможно. К тому же Кэрон знала: после убийства этого мальчика ей уже будет безразлично, кого убивать дальше. Девять лет. Уличный мальчик, намного слабее её, которого никто не станет искать. Ребёнок, вызывавший слишком много жалости.
— В тепле тебе станет немного легче. Лекарство подействует быстрее.
Дрожь мальчика ослабла. Завернув его в одеяло, Кэрон подошла к камину, чтобы разжечь огонь. Приближалось лето, однако в подвале с каменными стенами всё ещё было довольно прохладно. Помещением почти не пользовались, но в углу всё равно лежали дрова. Кэрон выбрала два крупных полена и подошла к камину.
Она попыталась разжечь огонь. Но дрова плохо загорались. Сначала нужно было разжечь пламя бумагой или мелкими ветками. Кэрон закинула едва тлевшее полено в глубину камина и заглянула внутрь в поисках недогоревших веточек. Но там обнаружилось нечто странное.
— Что?
Внутри камина лежал обгоревший до черноты труп. Кэрон поморщилась. Кто это ещё такой? Когда она принялась ворошить почерневший, покрытый пеплом скелет, в воздух поднялась зола.
— Апчхи!
Времени почти не осталось. Кэрон нужно было вытереть лицо и вернуться в комнату до прихода Донны. Но проблемы продолжали возникать одна за другой. Кто-то пользовался этим камином. Хотя сюда совершенно точно никто не приходил… Кто это сделал? Чей это труп? Когда этот человек умер?
Вопросы один за другим возникали в голове. Кэрон приблизилась к покрытому пеплом скелету.
— Ах!
С запозданием из камина вырвалось пламя. Кэрон отступила. Придётся вернуться и проверить всё позже.
— Я… виноват…
— Вот как, кляп выпал. Хочешь ещё что-нибудь сказать?
Кэрон старалась выглядеть спокойно, но на мгновение растерялась. К счастью, лекарство уже действовало, поэтому голос Тома не был громким. Звуки в этом подвале почти не разносились, однако с криком всё могло оказаться иначе. С облегчением вздохнув, Кэрон подошла, чтобы снова заткнуть ему рот.
— П-пожалуйста, не убивайте… Я виноват. Это моя вина.
Том тяжело дышал и смотрел на Кэрон. По его щекам ручьями текли слёзы.
— Что? И в чём же ты виноват?
— Ах…
— Что ты сделал не так?
— Я грубо разговаривал с госпожой.
Услышав его догадку, Кэрон громко рассмеялась.
— И это преступление?
— Д-да… Я поступил плохо.
— Нет. Это не преступление. Подобное вообще нельзя считать проступком.
— Что?
Глаза Кэрон пылали. Но, глядя на Тома, она словно не видела самого мальчика.
— Не существует проступка, за который человек заслуживает смерти. Смерти заслуживает лишь тот, кто сам кого-то убил. Разве можно убивать человека за то, что у твоего ребёнка что-то отняли, желанный мужчина посмотрел на другую или твоя затея провалилась? Разве плохой сон, падение или случайное присутствие в каком-то месте заслуживают смерти?
Кэрон бормотала почти сама с собой. В её голосе всё отчётливее звучал гнев.
— Если бы… всё можно было так просто… объяснить… Если бы я совершила одну ошибку, сказала что-то не то, и поэтому…
Кэрон прикусила губу, а затем посмотрела Тому в глаза.
— Нет. Дело не в этом. Что бы ты ни сказал, это не причина тебя убивать. Всё хорошо, Том. Я не сержусь. Ах… твой отец и правда был отвратительным человеком. И я действительно считаю, что заниматься подобным прямо на улице не следует. Но и это не причина убивать тебя. Тебе просто не повезло. Это я последняя дрянь. Да, в этот раз именно я стану мерзавкой и убийцей. И теперь всегда буду такой.
— Тогда пощадите меня… Я никому ничего не расскажу.
В камине потрескивал огонь.
— Пожалуйста… не убивайте.
— Нельзя.
Кэрон погладила Тома. Её рука была нежной.
— Ты всё равно долго не проживёшь, Том. Для тебя будет лучше умереть сейчас. Это лекарство довольно дорогое. Тебе его никогда не достать. Поэтому лучше умереть сейчас.
Тому пришлось приложить усилие, чтобы открыть пересохший рот. Язык постепенно тяжелел. Но он должен был говорить. Стоило ему замолчать — и он умрёт.
— Я хочу прожить ещё хотя бы немного.
Пламя разгоралось. Покачав головой, Кэрон подняла отрубленную голову Томаса и засунула её в камин. Когда жир с тела начал капать, пламя стало грязным и чадящим.
Цокнув языком, Кэрон перевернула голову. К счастью, дым из этого камина проходил через кухонный дымоход, поэтому его, вероятно, не заметят. И всё же управляться с огнём было трудно.
— Ах, Том. Может, лучше сжечь тебя? Я уже умирала в огне. Поначалу боль очень сильная, зато всё заканчивается гораздо быстрее, чем от ножа.
— Я… ничего не скажу! Правда! Пожалуйста!
— Ты всё ещё об этом?
Кэрон вздохнула и потянула Тома за одежду. Он попытался сопротивляться, но ослабевшее тело не слушалось.
— Больше тебе нечего сказать?
— Я действительно никому не расскажу… Хорошо?
Кэрон закрыла глаза. Когда-то она тоже говорила подобное. Но конец всегда оставался одинаковым. К тому же, если оставить ребёнка в живых сейчас, в дальнейшем возникнет ещё больше трудностей. «В следующий раз я тебя пощажу. Но не сейчас».
— Мне нужно просто лишиться возможности говорить?
Послышалось ужасающее шипение. Кэрон отдёрнула руку.
— Об этом я не подумала…
— П-пощадите… Я не ракажу…
Том засунул в рот горящий кусок дерева. Так он пытался показать, что больше не сможет ничего рассказать. Огонь мгновенно обжёг рот. Теперь Том действительно не мог двигать языком.
Бах!
Кэрон сильно ударила Тома по затылку. Почерневший кусок дерева вылетел из его рта. Но воздух уже наполнил сильный запах обожжённой плоти. Кэрон нахмурилась. Бесполезная попытка.
«Ты всё равно умрёшь. Умрёшь через месяц. Как жалкое насекомое, ещё более ничтожным, чем твой отец. Я должна убить тебя сейчас. Убив тебя, я скорее окажу тебе помощь. И сейчас у меня есть такая возможность». Кэрон подняла шприц. Том больше не мог говорить. Раздавались лишь тяжёлые хриплые стоны.
— Если я оставлю тебя в живых, наверняка возникнут неприятности.
Она знала это. Это была безусловная истина. Кэрон никому не доверяла. Стоило представиться случаю, и этот мальчик мог убить её. Даже уличная собака могла стать причиной её смерти.
— ……
Однако Кэрон осознала, что изо всех сил пытается найти оправдание необходимости убить мальчика. Она не должна была выносить суждения. Но сейчас она заставляла себя совершить убийство, убеждая, что смерть пойдёт ему на пользу и что, если она не убьёт его сейчас, ей самой станет неудобно. И Кэрон осознала это. Ей было неуютно. Она не могла понять себя, и это вызывало тревогу. Кэрон решила отложить решение.
— Верно. Ты всё равно…
Умрёшь. Или возненавидишь её за случившееся. Кэрон была так же уверена в смерти Тома, как и в собственной. «Всё равно ты умрёшь. Как и я».
Кэрон закрыла глаза. Ей захотелось немного поплакать. В этот раз она тоже умрёт.
---
— Хм, госпожа Кэрон Хайер. Я совершенно не могу вас понять.
Первым заговорил Реймонд, прервав молчание. Услышав слова Кэрон, даже он перестал есть завтрак. Иселла ошеломлённо смотрела на неё. На лицах всех присутствующих застыло одинаковое недоумение. Кэрон закрыла глаза и продолжила:
— Как лорд, отец обязан заботиться о сиротах.
— Этот ребёнок… Нет.
Лорд буквально процедил слова сквозь зубы. После заявления дочери за завтраком на его лице ясно читалось желание швырнуть в неё ложкой. Судя по тому, с какой силой он положил прибор на стол, не будь здесь посторонних, он действительно так бы и поступил.
— Исполните свой долг. Вы лорд, отец.
— Не дерзи мне, Кэрон.
— …Ты безумна.
Даже Дюлан вмешался. Бердик тоже покачал головой. Кэрон только что объявила, что собирается взять под свою опеку сына насильника.
— У него милое лицо, поэтому он может стать мальчиком при экипаже. Я ещё думала поручить ему мыть посуду…
— Кэрон, как женщина женщине скажу: вы сошли с ума?
Даже Иселла не выдержала. В её голосе звучала почти ярость. Всему есть предел, даже притворной добродетели. Иселле хотелось схватить Кэрон за ворот и прокричать, чтобы та пришла в себя. Речь шла не просто о сыне преступника, а о сыне насильника, который вдобавок ударил Кэрон ножом.
— Ребёнок ни в чём не виноват.
— Вот ещё. Ребёнок тоже несёт вину, Кэрон. Все люди находятся под влиянием родителей. Они наследуют имущество и имя, так почему вы думаете, что преступления им не передаются? К тому же он вырос рядом с таким человеком. Всё очевидно. Этот ребёнок тоже станет преступником.
Бердик погладил подбородок и поддержал дочь.
— И ещё, госпожа Хайер. Не следует намеренно создавать отношения с человеком, который может вас ненавидеть. Советую вам как старший: это плохая идея.
Кэрон решительно подняла подбородок.
— Я верю, что любовь поможет всё преодолеть.
---
— Что думаешь?
— …О чём?
— О том, что я забрала этого ребёнка.
— Ты сошла с ума.
— О, какой однозначный ответ.
— …Я не шучу.
— Хм.
Рот Тома был сильно повреждён. Познаний Кэрон было недостаточно, чтобы самостоятельно за ним ухаживать. В конце концов она привела Тома к Дюлану. Тот сначала отказался, сославшись на занятость, но после её настойчивых требований всё-таки начал осмотр.
С сильно нахмуренным лицом он осмотрел рот Тома, сделал укол, дал лекарство и срезал часть повреждённой ткани. Почерневшая плоть с шорохом отделялась, но Том не чувствовал боли. Это пугало его ещё сильнее.
— Как он?
— Н-нужно ещё… понаблюдать. А в дальнейшем обращайся к Милтону.
Милтон был врачом, помогавшим Дюлану. Он был старше Дюлана, но явно уступал ему в мастерстве. Кэрон немного задел столь очевидный отказ.
— А ты?
— Я занят.
Кто же отменил мессу из-за едва заметной царапины?
Однако Кэрон не стала об этом упоминать. Пусть Дюлан был неспособен управлять владениями, он всё же оставался будущим лордом, священнослужителем и врачом. Даже одна из этих обязанностей требовала немало времени. Да и его возвышенная гордость не позволила бы возиться с каким-то мальчиком при экипаже.
Но не только Дюлан испытывал неприязнь к Тому. Вспомнив лица людей за завтраком, Кэрон едва сдержала смех.
Все они выглядели так, словно держали во рту нечто отвратительное. На лицах смешались лёгкая жалость и явное омерзение. Но приличия заставили их промолчать, поэтому атмосфера лишь стала ледяной.
В конце концов изменить её пришлось самой Кэрон.
Кэрон пришлось разыграть целое представление, демонстрируя тяжёлые раны Тома. Вспоминая вчерашний день, она почувствовала, что настроение немного улучшилось.
— Посмотрите на это.
— Фу!
Иселлу едва не вырвало.
Подавляя желание захихикать, Кэрон силой раскрыла Тому рот и продолжила:
— …Это сделали жители города.
— Это уже немного…
— Жестоко.
— И это ещё не всё. На его теле нет ни одного здорового места, от макушки до пят.
Кэрон показала воспаление во рту и на ладонях, а также раны на спине. Том хотел закричать, но, понимая, что здесь нет ни одного человека на его стороне, мог лишь терпеть. Даже когда Кэрон снимала с него одежду, никто не испытывал к нему жалости.
— Ах.
Здесь не было никого, кто мог бы его защитить.
Выросший на улице Том быстро понял это и впал в отчаяние. Никому не было его жаль. В окружающих читались лишь лёгкое отвращение, гнев и любопытство. В его положении нельзя было заслужить даже сострадания.
Кэрон крепко прижала дёргавшегося и беззвучно открывавшего рот Тома и посмотрела на лорда.
— Отец, я хочу проявить милосердие не как дочь лорда, а как пострадавшая. Я надеюсь, что прощение подарит ему лучшее будущее.
В ответ на призыв Кэрон лорд презрительно фыркнул.
— Хватит. Вылечи его и отправь обратно.
— Этот ребёнок — сирота. В итоге заботиться о нём всё равно придётся приходу или вам. Почему вы ничего не предприняли?
Бердик поддержал лорда.
— Госпожа Хайер, потому что необходимые бумаги не были поданы. Позвольте приходу определить его на работу. И повторю ещё раз: держать врага рядом с собой — не лучшая идея.
— Как неграмотный ребёнок заполнит документы? Кто поможет девятилетнему мальчику, оставшемуся в полном одиночестве? Посмотрите, до какого состояния его довели всего за несколько дней.
«Заткнись и сиди спокойно». Кэрон стиснула плечо хрипевшего Тома. Он несколько раз открыл рот, но сумел издать лишь слабый стон вроде «ха».
— Он сможет говорить?
Услышав вопрос Кэрон, Том с мольбой посмотрел на Дюлана. «Священнослужитель, поймите меня. Прошу, догадайтесь. Хотя бы скажите, что я снова смогу говорить». Но Дюлан даже не взглянул на него.
— …Не сможет. Б-больше… никогда.
— Спасибо.
Том впал в отчаяние.
Кэрон осталась довольна.
Немой товарищ казался довольно привлекательным. Он был неграмотен, поэтому не мог писать, не мог говорить, да и жить ему оставалось недолго. Идеально. Кэрон понравилось, что она сделала довольно удачный выбор. Несмотря на состояние тела, Том всё же был мужчиной, поэтому не мог исполнять обязанности служанки, но благодаря юному возрасту его было легко брать с собой, а из-за болезни — легко контролировать.
И когда через несколько дней трупы снова исчезли, Кэрон не растерялась. Удивляться пришлось Тому.
— Видишь? Я так и думала.
Тела снова исчезли. Кэрон указала на пустой камин.
— Здесь должны были находиться Томас и неизвестный господин А. Хотя я примерно догадываюсь, кто он.
Прошли всего сутки. Два трупа, пролежавшие здесь весь предыдущий день, исчезли. Кэрон намеренно оставила дверь слегка приоткрытой. Но никто не говорил о найденных телах. Кто бы это ни сделал, трупы убрали тайно.
— Боже мой!
Хлоп!
Она радостно хлопнула в ладоши.
— Трупы исчезли!
Она хочет, чтобы он рассмеялся? Том попытался силой растянуть уголки губ.
— А…
Открыв рот, Том исказил лицо от боли. В языке и нёбе образовались отверстия. Хуже всего пострадало распухшее из-за воспаления горло: из него сочился гной, отчего дыхание стало ужасно зловонным. Когда Том открыл рот и наружу вырвался отвратительный запах, Кэрон зажала нос.
— Не пытайся говорить. Просто кивай или качай головой.
Том кивнул. Уже исчезнувшее тело отца его не беспокоило. Он мог отвечать лишь движениями головы, но Кэрон радовало, что она получает хотя бы такую реакцию. Чтобы её личность окончательно не разрушилась, требовалось хотя бы немного разговаривать.
Постоянные размышления об убийствах постепенно доводили её до предела. Бесконечно повторять всё про себя было невозможно, да и разговаривать вслух с самой собой она стала слишком часто. Кэрон требовалось упорядочивать мысли, проговаривая их, а для этого нужен был слушатель. Даже если беседа почти не отличалась от монолога, присутствие человека, реагировавшего прямо перед ней, сильно помогало привести мысли в порядок.
Кэрон очень понравился немой мальчик, слушавший её слова.
— Пока я думаю так.
Кэрон взяла кусок древесного угля и начала рисовать на полу.
— Разумеется, это всего лишь предположение. Хм… Я могу и ошибаться.
Она почувствовала, как краснеют уши. А что, если всё окажется неправильным? Наличие слушателя приносило немного стыда и напряжения. И всё же ей было весело, словно она играла в сыщика.
— Смотри, поместье построено в форме буквы «Г». Главным является длинное южное крыло, а начиная с четвёртого этажа там располагаются спальни. Комнаты для гостей тоже находятся здесь. И комната Иселлы — вот тут.
«А моя комната находится на том же этаже, но далеко отсюда». Кэрон сосредоточилась на значительном расстоянии. Огромное поместье с рядами одинаковых комнат вполне могло пугать. Но до происшествия с Нэнси Иселла никогда не сталкивалась здесь ни с чем страшным, поэтому маловероятно, что ей всё привиделось. Скорее всего, она действительно видела Нэнси.
— Моя комната находится довольно далеко отсюда, к западу расположены комнаты служанок… На третьем этаже западного крыла живут слуги-мужчины, и твою комнату, скорее всего, тоже устроят там. Кучер господин Дейн живёт в той же части. В общем, расстояние довольно большое, поэтому после того, как я убила Нэнси… Чего ты так удивился?
Чтобы снова успокоить Тома, который широко раскрыл глаза и издавал непонятные звуки, Кэрон пришлось поднять кочергу.
— Я совершила несколько убийств. Хм, неважно. Я хотела напугать Иселлу, поэтому перенесла Нэнси в её комнату. Сначала дала ей парализующее средство, а затем задушила.
Том задрожал всем телом. Если бы он сам не обжёг рот и всё ещё мог общаться с другими людьми, Кэрон, скорее всего, без колебаний убила бы и его. Поначалу Том думал, что она оставила его в живых исключительно из жалости, но всего за несколько дней понял, насколько наивным было это предположение.
Эта госпожа была безумна. Причём безумна систематически.
Кэрон радостно перечисляла совершённые убийства, раскладывая события по порядку. Том постарался собраться и сосредоточиться на её словах.
— Я оставила Нэнси в комнате примерно в четыре часа дня. Иселла обнаружила тело почти ровно в десять вечера. Времени, чтобы физически отрезать трупу голову, было достаточно… Но перенести туда тело мог лишь человек вроде меня, знающий часы отдыха служанок. Коридор полностью пустует всего тридцать минут. Я потратила почти всё это время, просто чтобы принести труп. Значит, после этого прислуга постоянно ходила по коридору.
Она взяла другой кусочек угля, нарисовала человеческую фигуру и размазала её верхнюю часть. Затем провела длинную линию поверх рисунка коридора.
— В полночь я услышала, как Иселла выбежала в коридор, дождалась её и тоже вышла. Потом мы вместе вернулись в комнату. Правда, сначала пришлось переодеть её из испачканной одежды. Но даже со всем этим прошло около десяти минут. Убрать за это время и труп, и следы в комнате, не попавшись на глаза слугам, невозможно.
Кэрон было весело.
Том посмотрел на сияющие глаза Кэрон. Она казалась чрезвычайно увлечённой и счастливой. На губах играла улыбка, голос звучал оживлённо, и Тому показалось, что он тоже должен улыбнуться. Поэтому он улыбнулся ей в ответ. Так было немного менее страшно. Вряд ли улыбка выглядела естественной, но это не имело значения. Какое бы выражение ни было на лице Тома, Кэрон всё равно продолжала бы так улыбаться. Её звонкий голос не умолкал.
— Значит, за те пять часов кто-то обнаружил тело и повредил его. По словам Иселлы, голова была отрезана. Она увидела это, а затем пришла за мной. Но когда мы вернулись, комната выглядела на удивление чистой.
Кэрон подошла к камину.
— Скоро лето, но почему в подвале настолько холодно? В твоей комнате всё в порядке?
Том кивнул.
— Поскольку я много раз умирала и возвращалась к жизни, всё случившееся сильно меня удивило. Казалось, будто реальность внезапно превратилась в сон. Я настолько испугалась, что мне стало страшно. Но, когда я спокойно всё обдумала, ответ оказался простым.
Кэрон нарисовала женщину. Женщину с длинными волосами.
— Моё положение довольно необычное, понимаешь? Нет… Не смотри на меня так. Я ведь уже говорила, что постоянно умираю и снова оживаю. Это правда. Поэтому внезапное исчезновение трупа сильно меня потрясло. Но, если спокойно подумать, всё оказалось довольно просто.
Кэрон посмотрела на нарисованные каракули и продолжила. На самом деле это было настолько очевидно, что не требовало подобных объяснений. Иселла весь день искала ожерелье и сильно устала. А её комната располагалась посреди коридора, где поселили гостей.
— Ей следовало войти в пятую комнату, но она вошла в шестую. Я думала, что дальняя комната не используется и заперта.
Кэрон указала на нарисованный коридор с одинаковыми дверями. Гостевой коридор не имел никаких отличительных особенностей, и все двери выглядели одинаково. Том кивнул.
— А в той комнате, то есть в шестой, которая должна была быть пустой, я обнаружила вот этот волос. Что скажешь?
Том посмотрел на протянутый Кэрон волос и склонил голову набок. Ах да, он ведь не знал Нэнси. Волос принадлежал Нэнси. Во всём поместье только у неё были такие чёрные кудрявые волосы.
— Это волос Нэнси… служанки, которую я убила.
Ведь она была единственной представительницей другой расы во всём поместье.
Кэрон подняла волос. Она оставила Нэнси в комнате Иселлы — пятой комнате. Но этот волос находился в шестой.
— Значит, труп оказался в шестой комнате. Кто-то перенёс его из комнаты Иселлы в соседнюю. Но Иселла по ошибке вошла именно туда, и поэтому всё произошло.
Том кивнул. Даже ему коридоры поместья казались запутанными. Все двери внутри выглядели одинаково, на них не было номеров, поэтому различать комнаты было трудно.
— Иселла по ошибке вошла в шестую комнату, а когда вернулась вместе со мной, уже правильно попала в свою. Поэтому тела там не оказалось. В тот день она… сильно устала, так что ничего удивительного. И что же? Стоило разобраться — и всё оказалось таким простым. Скука.
Кэрон засунула голову в погасший камин и посмотрела вверх. Том представил, как толкает её внутрь, словно в сказке, и обретает свободу. Злая ведьма погибла, а мальчик убежал. Но Кэрон почти сразу вытащила голову обратно.
— Тогда круг подозреваемых сильно сужается. Человек, достаточно сильный, чтобы за короткое время расчленить Нэнси, и не знавший, что шестая комната не заперта. Не служанка, а кто-то из слуг-мужчин, кто появился в поместье сравнительно недавно.
Кэрон подумала о трёх мужчинах, единственных, кто приходил ей на ум. Но зачем им было делать подобное ради неё? Кэрон могла предположить лишь одну причину. Хозяин этих земель, который платил им жалованье. Её отец, лорд Хайер.
— Что до причины… Отец совершенно точно солгал. Может, он сделал это ради меня? Потому что я его дочь… На самом деле я не знаю. На что обычные родители готовы ради своих детей? Бердик убил меня ради Иселлы, так что, возможно, и отец вполне естественно решил всё уладить ради меня?
Но почему тогда тела исчезли снова? Всё это было странно. Исчез Томас. Исчезло и тело неизвестного, которым, предположительно, была Нэнси. Когда Том указал на пустой камин, Кэрон пожала плечами.
— Ну, во второй раз перенести тела мог кто угодно, разве нет? Но человек вошёл в этот заброшенный подвал, убрал принесённый мною труп, а затем незаметно вынес ещё одно тело, найденное здесь. Вероятно, это был тот же человек, что и в первый раз. Возможно, отец всё спланировал, а действовали несколько разных людей.
Том молчал. Каким бы потрёпанным жизнью на жестоких улицах он ни был, он всё ещё оставался ребёнком. По правде говоря, половину слов Кэрон он не понимал. Смутно он осознал лишь то, что она не только изуродовала труп, но и прежде убила другого человека, а кто-то теперь её защищал. Даже убивая людей, эта девушка не понесёт наказания.
Чтобы перестать думать об этом, Том сосредоточился на словах Кэрон.
Кэрон отвернулась от него и начала ощупывать стену. Сможет ли он напасть на неё сейчас? Том уставился ей в спину. Он был меньше и младше Кэрон, но, если броситься внезапно, возможно, у него получится. Мальчик начал считать про себя. Один… Но Кэрон почти сразу обернулась. Том неловко уселся обратно. К счастью, она, похоже, не заметила ничего особенно странного.
— Дым отсюда совершенно точно должен выходить через кухню… Когда несколько дней назад я разводила огонь, дым появился и над крышей того крыла. Значит, камины действительно соединены, верно? Похоже, этот дымоход ведёт именно туда. И обязательно наноси лекарство перед сном, хорошо? Говорят, ожоги заживают довольно тяжело.
«И по чьей вине я стал таким?» Но Кэрон выглядела так, словно искренне беспокоилась. От этого Тому становилось ещё неуютнее. Не обращая внимания на его чувства, Кэрон продолжала ощупывать трещины в стене и жестом подозвала мальчика. Её лицо сияло предвкушением, словно добрая госпожа собиралась угостить нищего ребёнка сладостями. Она смотрела на него так, будто чего-то ждала.
— Я верю в магию… Но в этом случае куда правдоподобнее, что всё сделал человек, а не магия или Бог. Я сама пережила нечто странное, поэтому запуталась ещё сильнее. Я всё же допускала и другую возможность, но посмотри.
Из разрушенной щели в стене Кэрон что-то вытащила и показала ему.
Том некоторое время всматривался в предмет, но, поняв, что это часть человеческого тела, застонал и отпрянул.
— Два целых трупа исчезли, но спрятанная мною часть осталась.
«Значит, их совершенно точно кто-то убрал».
Том переводил взгляд с улыбающейся Кэрон, обнажившей белые зубы, на часть тела собственного отца.
— И теперь ты понимаешь, правда?
Используя кость пальца, Кэрон вытащила то, что лежало глубже. Вместе с ним наружу потянулась разложившаяся плоть.
— У твоего отца там вовсе не было большого. Оно разложилось, но это совершенно точно. Оно кажется таким лишь потому, что распухло из-за гниения.
Она произнесла это с такой твёрдостью, словно давала клятву.
— Понял?
Лишь спустя долгое время Том осознал, что она опровергала сказанное им в день суда.
Над такой шуткой невозможно было смеяться.
На рассвете Том проснулся от прикосновения холодной руки к щеке. Кэрон сидела на краю его кровати.
— Я всё-таки не могу перестать об этом думать.
«О чём?»
Глаза Кэрон сияли. В темноте её бледно-голубые зрачки светились, словно у зверя.
— Если моё предположение верно, тело в том камине, вероятно, принадлежало Нэнси.
Тому пришлось силой поднять тяжёлые веки.
— Но даже с первого взгляда было видно, что её туда не просто бросили, правда? Тело даже не было разрублено.
Обугленный человеческий труп лежал аккуратно. В этом Том был уверен. Он кивнул.
— Словно кто-то устроил ей похороны… Может, вызвали гробовщика и зашили тело? Ты ведь тоже видел: несмотря на огонь, кости лежали ровно. Тогда велика вероятность, что и с телом твоего отца поступили так же. Хорошая новость для тебя.
— ……
— Разве это не хорошо? Даже после того, как я разрубила его на части, кто-то собрал останки и устроил похороны.
«Ведь обычно тело твоего отца просто стало бы удобрением». Кэрон поздравляла его совершенно искренне. Том неуверенно кивнул.
— В любом случае предположим, что тела исчезли потому, что отец приказал их убрать. Но знаешь…
Улыбка Кэрон мгновенно исчезла. Том напрягся. Настроение Кэрон менялось по несколько раз за день, но перед другими людьми она никогда не показывала этих перепадов. И только перед ним, немым мальчиком, обнажала свою жестокость и безумие. Голос Кэрон стал резким.
— Я убила человека, но разве всё не было улажено слишком безупречно?
Кэрон уставилась в пустоту.
— Ребёнок убил человека. Его влиятельный родитель всё скрыл. Такое возможно. Это я ещё могу понять. Но…
Послышался скрежет стиснутых зубов.
— Всё уладили, ничего не сказав мне, и даже среди слуг не появилось ни единого слуха. Слишком чисто.
— ……
— Словно этого ожидали заранее.
Кэрон злилась. Ей приходилось прилагать усилия, чтобы сдерживать гнев. Ногти впились в ладони до крови. Капли упали на кровать.
— Что отец знает?
05. Сезон охоты
Три дня пепла ради искупления.
Четыре дня воды ради процветания.
Первый день — жертва искупления.
Второй день — жертва повинности.
Третий день — жертва отпущения грехов.
За грехи, совершённые неосознанно, по слабости или неведению, следует принести искупительную и хлебную жертвы, причём их размер определяется доходом и положением человека.
Возжелавший чужого, осквернивший святыню или принёсший ложную клятву должен признаться в грехе, возместить ущерб в десятикратном размере и в День пепла принести кровавую жертву. Это предписано священным законом и соблюдается независимо от законов отдельных государств.
Укравший приносит одного ягнёнка.
Совершивший прелюбодеяние приносит трёх молодых коров.
Совершивший насилие приносит одну молодую кобылу.
Убивший человека приносит
— Часть страницы оторвана и не читается. Необходимо запросить новое руководство с предписаниями.
Наступило лето. Во владениях Хайеров наблюдались большие перепады между дневной и ночной температурой, но в целом климат оставался прохладным, поэтому Кэрон любила лето. Свежая летняя зелень и ветер. Сияющее солнце словно воспевало страсть, и даже редкие ливни приносили удовольствие.
С каждой прожитой жизнью человеческие отношения всё сильнее вызывали у Кэрон отвращение и становились подобны пытке, но такие пейзажи продолжали утешать её даже спустя многие годы. Поэтому Кэрон радовалась, что оказалась не среди бескрайних снежных равнин и не на далёком юге, где царило лишь палящее солнце.
Впрочем, было бы ещё лучше, если бы местом действия стал не этот захолустный край, а многолюдный и полный развлечений большой город. Кэрон уже надоела повседневность, в которой ей каждый день приходилось видеть Иселлу.
— Вы даже верхом ездить не умеете?
— На охоту я всегда отправлялась в экипаже. По правде говоря, я не слишком искусная наездница.
— Значит, и Кэрон чего-то не умеет. Говорят, путь совсем недолгий. В наши дни верховая езда считается основным умением для леди.
— Благодарю за совет. В следующий раз я обязательно начну учиться. Но не сегодня, Иселла. Я больше доверяю мастерству опытного кучера, чем навыкам начинающей наездницы.
«Не хочу работать. Но придётся».
Приближался Великий пост.
Бердик уговорил лорда, и в этот раз празднования во время поста должны были стать небывало масштабными. Впрочем, за прошедшие сто лет Кэрон каждый раз слышала, что торжества достигнут невиданного размаха, поэтому сначала отнеслась к этому равнодушно. Но, узнав конкретные числа и размер расходов, пришла в ужас.
Бердик заявил, что из-за совпавших по времени деловых соглашений, несчастного случая с Кэрон и прочих событий следует устроить более крупное жертвоприношение. Нужно было подготовить тридцать семь овец и семьдесят индеек, и даже семидесяти голубей оказалось недостаточно. Более того, он предложил привести количество видов жертвенных животных в соответствие со священным числом семь, и лорд согласился.
Дюлану, которому предстояло собственноручно заколоть хотя бы по одному животному каждого вида и принести их во всесожжение, наверняка придётся задуматься, священнослужитель он или мясник. И кто просил его заниматься ненужными вещами?
После того как Дюлан продемонстрировал талант, совершенно бесполезный для будущего лорда и почти позорный для его положения, Бердик стал смотреть на него так, словно хотел проглотить целиком. Не выдержав этого взгляда, Дюлан раздражённо поднялся и первым покинул комнату. Но столь мелкий протест не мог остановить воодушевление Бердика.
Он заявил, что обычных жертв будет недостаточно, и потребовал добыть ещё овсянок и оленей. Благодаря этому Кэрон пришлось вместо обычной прогулки готовиться к настоящей охоте.
Разумеется, охотиться будут егеря, а не сама Кэрон. Но ответственность всё равно была утомительной. Подобно тому как она не занималась уборкой лично, но проверяла работу служанок, Кэрон приходилось исполнять обязанности хозяйки дома.
«Сейчас бы отправиться к отцу, а не заниматься этим». Ситуация раздражала Кэрон. Проклятое положение. Проклятая власть. Собачья ответственность.
У правящего сословия было слишком много обязанностей и слишком мало времени на одиночество. Даже Кэрон приходилось вставать на рассвете с помощью Донны, приводить себя в порядок, утром развлекать Иселлу, давать распоряжения о подаче обеда, а после полудня вместе со старшей служанкой и дворецким следить за гостями семьи Эванс, заботиться об их приёме и проверять ежедневные дела.
Если даже у Кэрон, чьи обязанности были сравнительно немногочисленны, всё обстояло так, то лорду приходилось ещё тяжелее. С того момента, как у неё возникли подозрения, Кэрон бесилась из-за того, насколько трудно встретиться с родным отцом наедине. По утрам она вставала, избивала кровать подушкой или яростно рвала бумагу. Почему отец не женился снова, из-за чего ей, семнадцатилетней девушке, приходилось заниматься таким количеством дел? Накопившееся раздражение было не на ком выместить. Она хотела лишь поскорее узнать причину происходящего и найти способ умереть или выжить. Повседневность была невыносимо скучной.
Когда Кэрон приблизилась к экипажу, Том спустился с козел. Уменьшенная по его размеру форма кучера шла ему и делала похожим на куклу. Неплохо. Том был подходящего возраста для мальчика при экипаже. Однако его миловидное лицо, напротив, вызывало у Иселлы Эванс ещё большее раздражение.
— Кэрон, вы действительно собираетесь взять это с собой?
— Да. В этом и состоит его работа.
— Тогда я поеду верхом, а не в экипаже.
— Иселла.
— В экипаже душно.
Фух. Глядя на Тома, который опустил голову, Кэрон вздохнула. Но сейчас вставать на его сторону было бы неправильно. Кэрон проводила Иселлу к конюшне. Том так и не смог поднять головы.
— Боже… Какие прекрасные лошади.
Увидев ряд выстроившихся белоснежных коней, Иселла просияла. Как бы тщательно ни ухаживали за животными, избавиться от их запаха было невозможно. Характерный дух сразу ударил в нос.
«Одежда наверняка им пропахнет».
Неприятно. Но Иселла, казалось, совершенно не замечала запаха и ничуть о нём не беспокоилась. Раз она так себя ведёт, значит, он здесь. Проследив за её взглядом, Кэрон и правда увидела Реймонда.
— …Как можно быть настолько красивым?
— Да-а, действительно.
Кэрон отвернулась от Иселлы, на которую до этого пристально смотрела, и перевела взгляд на Реймонда. Солнечный свет, проникавший сквозь окна конюшни, подчёркивал золото его волос. Его голос, когда он разговаривал с конюхом о лошадях, отчётливо слышался даже сквозь фырканье, стук копыт и звуки жующих животных.
Наверное, он проповедовал бы лучше Дюлана. Лицо, рост, очертания тела и даже голос были совершенны, словно у безупречно обученного актёра, и порой возникала иллюзия, будто перед ней сошедший из мифов бог. Поэтому Кэрон было немного жаль Иселлу. Её неудержимое восхищение и преклонение больше напоминали веру, чем любовь. Ведь Кэрон помнила, что за все повторившиеся сто лет чувства Реймонда ни разу не были направлены на Иселлу.
— И правда…
Кэрон видела, что Иселла не могла оторвать от него глаз. Реймонд действительно был красив. Но смотреть на лицо девушки, любовавшейся им, было интереснее, чем в очередной раз разглядывать мужчину, которого Кэрон видела уже десятки лет.
«А ещё мне любопытно, как изменится это лицо».
— Ах.
— Господин Реймонд смотрит на меня.
Он повернул голову к дамам. Несмотря на расстояние, зелень его глаз была отчётливо видна. Этот взгляд давил. Иселла им восхищалась, а Кэрон чувствовала себя неуютно. Она помнила его прошлое. К тому же его поведение в прошлый раз… Уголки губ Реймонда приподнялись. С выражением, похожим одновременно на улыбку и насмешку, он слегка склонил голову, а затем снова сосредоточился на лошади.
— Может быть… он смущается?
— Да.
Кэрон сдержала желание ответить: «Мне так не кажется».
Иселла пока не проявляла к Кэрон открытой враждебности. Но отчаяние, иногда проступавшее сквозь её уныние и ревность, было настолько густым, что Кэрон становилось неуютно рядом с ней. Впрочем, даже этот дискомфорт Кэрон воспринимала как новое развлечение и потому не собиралась успокаивать Иселлу. Следовало сохранить достаточно близкие отношения, чтобы ревность не подтолкнула её позднее к издевательствам, похожим на пытку, но и не сближаться настолько, чтобы дело дошло до совместной свадьбы. Именно такие отношения ей и требовались.
Это напряжение понемногу ощущали все в поместье. До чего же занимательны отношения между мужчинами и женщинами. Тихо посмеиваясь, Кэрон осмотрела лошадей. Взрослые кони были белыми, с блестящей шерстью, и выглядели превосходно.
— За сколько вы их продаёте?
— Мы не продаём лошадей. Иногда дарим по одной.
— Разумеется… За случку с породой такого уровня наверняка берут немалые деньги. Ни в коем случае не позволяйте вывозить их за пределы владений. Они вызывают у меня сильное желание ими завладеть.
Большинство лошадей Хайеров принадлежало к породе, представители которой становились белыми после взросления, поэтому Иселле они тоже понравились. Белые и умные — словно кони из сказки.
— Они не только красивы, но и прекрасно сложены. Таких, разумеется, нельзя выставлять на обычный аукцион… Они и правда… невероятно желанны…
Взгляд Иселлы по-прежнему был прикован к Реймонду. Словно речь о разведении шла не о лошадях, а об этом мужчине. Кэрон показалось, что у Иселлы сейчас потекут слюнки, и она поспешно заговорила:
— Познания Иселлы поистине впечатляют.
Проблема была уже не в Реймонде. Способна ли Иселла вообще построить нормальные романтические отношения? Кэрон стало любопытно. Главный недостаток Иселлы — полное отсутствие чуткости — временами раздражал даже Кэрон.
— Госпожа Эванс, похоже, очень интересуется лошадьми. А верховой ездой тоже?
Когда Иселла, делая вид, что её интересуют лишь лошади, приблизилась к Реймонду, он сам с ней заговорил. Едва всё внимание Иселлы сосредоточилось на нём, Кэрон незаметно отошла.
— Что? Да. Я хорошо езжу верхом. С детства мне говорили, что у меня талант к верховой езде…
Подобное самовосхваление едва ли произведёт хорошее впечатление. Иселла совершенно не умела выстраивать отношения. Кэрон с сожалением поцокала языком. В любом случае, пока Иселла, как и во всех прошлых циклах, краснела и перечисляла Реймонду собственные достоинства, Кэрон ждала возможности сесть в экипаж.
По нынешнему сценарию Кэрон всё ещё не умела ездить верхом. К тому же она предпочитала лошадям удобное путешествие в экипаже, поэтому совершенно не понимала Иселлу, хваставшуюся своими навыками наездницы. Видимо, больше похвастаться было нечем… Дорога к охотничьим угодьям выглядела достаточно красиво и из окна экипажа.
Оставив Реймонда в плену у Иселлы, Кэрон продолжила проверять принесённые слугами вещи, чтобы закончить собственную работу. Охота займёт целый день, а для выполнения плана, возможно, потребуется несколько суток. Они смогут возвращаться в поместье, но охотникам придётся постоянно работать в угодьях, поэтому следовало проверить количество патронов, капканов и прочих припасов.
Зенон, которому в действительности предстояла самая тяжёлая работа, не сидел верхом, а удобно устроился рядом с кучером, курил и болтал. «Хорошо бы вместо жертвенных животных поймалась лиса». Глядя на капканы, Кэрон загадала желание. Поздней осенью в городе станет довольно прохладно, и в моду войдут меха, наброшенные поверх одного слоя тонкой одежды.
— Капканов достаточно?
— А? Ах, да. Даже с избытком.
— Тогда это проблема.
— Ах… Нет, я хотел сказать, что их как раз достаточно.
— Тогда хорошо.
Когда Кэрон с ним заговорила, Зенон растерялся. Осмотрев патроны и припасы с едой, Кэрон подала знак, что пора отправляться. Кучер махнул Тому, и тот приблизился. К счастью для Тома, кучер находил его довольно милым. Как и Зенон.
Искренняя привязанность к ребёнку. Кэрон помнила скрытое отвращение, с которым служанки смотрели на Тома, когда она объявила, что забирает его к себе, поэтому такое отношение казалось ей странным. Может, чувства к представителю своего пола отличались? Между ней и Иселлой ничего подобного не было.
— Вот незадача… Подножка сломалась.
— За ней совсем не следят?
Кэрон знала, что это произойдёт, поэтому не удивилась. Пропустив мимо ушей оправдания кучера, который чесал голову и твердил: «Не может быть…», она недовольно протянула руку.
— …Ах.
Кэрон посмотрела в пустоту. Руки там не было. Обычно подходил Реймонд, помогал ей и провожал внутрь экипажа. Даже в тех циклах, когда они не женились, ещё ни разу не случалось, чтобы он не подал ей руку. Поэтому ощущение было странным. И немного неприятным.
«Почему?»
Она ведь должна радоваться переменам. Кэрон раздражало само то, что она испытывала недовольство. Реймонда не было рядом. И произошло это не по её выбору.
Кэрон жестом подозвала безучастно стоявшего Тома. Раз Реймонда нет, в таких случаях следует использовать хотя бы мальчика при экипаже. Но, посмотрев на мальчика, который был меньше неё самой, Кэрон вздохнула. Придётся снова просить помощи у кучера.
— Том, возвращайся к Ларри.
— ……
— Том?
— Почему ты до сих пор не встал на четвереньки?
Сзади раздался холодный голос.
— Сэр Реймонд?
Он смотрел не на Кэрон. Ледяной взгляд был направлен на Тома. Что на него нашло? Обычно он даже не разговаривал с этим мальчиком. Вздрогнув, Том приблизился и склонил голову.
— Слишком медленно двигаешься.
Том понял его быстрее, чем Кэрон. Она лишь спустя мгновение осознала, что именно Реймонд имел в виду. Том согнулся у входа в экипаж. Его плечи слегка дрожали от напряжения.
Почему? Кэрон посмотрела на рыцаря, не в силах понять его в этот момент. Реймонд повернулся и встретился с ней взглядом. Его глаза изогнулись красивыми полумесяцами.
— Поднимайтесь, Кэтрин Хайер.
Он протянул руку. Её рыцарь требовал, чтобы она наступила на тело девятилетнего ребёнка.
— ……
— Прошу.
Кэрон взяла Реймонда за руку. Она уже собиралась наступить на Тома, но в последний момент подняла ногу выше и поставила её сразу внутрь экипажа. Как бы необычно ни вёл себя Реймонд, Кэрон следовало по возможности придерживаться прежнего сценария. Он должен был в неё влюбиться. Когда Кэрон с усилием подняла ногу, её тело слегка пошатнулось. Реймонд подхватил её и помог подняться.
— Благодарю.
— Не стоит.
Получив благодарность, Реймонд с улыбкой закрыл дверь экипажа. Изнутри. Посадив Кэрон, он сразу наклонился и сам забрался внутрь. Так не поступают, оставив снаружи собственную невесту. «У нас ведь пока не такие отношения?» Ошеломлённая Кэрон спросила:
— А госпожа Иселла?
— Она сказала, что предпочитает верховую езду. Поскольку она так сильно её любит, я решил позволить ей насладиться поездкой.
«Вот ещё». Кэрон без труда представила лицо Иселлы, покрывшееся багровыми и синими пятнами от ярости. Теперь даже смотреть в окно было страшно. Смола на волосах ей уже обеспечена. Пожалуй, стоит подготовиться ещё и к тухлой еде.
— Здесь достаточно места, поэтому надеюсь, что вы не станете меня выгонять.
— …Сэр Реймонд, почему вы не едете верхом?
— Я не умею ездить на лошади.
«Но вы же рыцарь?» Из-за его улыбки Кэрон лишилась дара речи.
— …В нынешней армии… уже можно не уметь ездить верхом?
Врать следовало хотя бы немного правдоподобнее. Реймонд удобно устроился и рассмеялся.
— Я очень застенчив. Не могу сесть на незнакомую лошадь.
— Да-а.
— Я довольно стеснительный человек.
— …Понятно. Пожалуйста, называйте меня Кэрон. Имя Кэтрин почти не используется, поэтому звучит непривычно. Это второе имя моей матери.
— Хорошо.
Кэрон с неловкой улыбкой посмотрела на Реймонда, который вёл себя необычайно дружелюбно, а затем перевела взгляд за окно.
— ……
Разве Реймонд когда-нибудь настолько быстро переходил к непринуждённому общению? Кэрон прекрасно знала, насколько глупо скованным он становился, когда влюблялся. Реймонд, непрерывно отпускающий шутки? Ему не требовалось так себя вести. Он занимал положение, при котором не было необходимости шутить за собственный счёт.
— Сегодня прекрасная погода.
Кэрон решила больше не оценивать Реймонда по прежним воспоминаниям. Эта тема заслуживала семь баллов. Слишком безопасно и обыденно. Взгляд Кэрон опустился к его одежде. Тёмно-синий охотничий костюм превосходно ему шёл. Интересно, кто выбрал его на этот раз?
— Действительно. Вам нравится лето, господин рыцарь?
— Мне нравится любое время года, кроме зимы.
— Зимы на Белом горном хребте довольно суровы.
— Там было чудовищно холодно.
Когда-то Реймонд лежал в постели и, словно вспоминая далёкое прошлое, тихо говорил:
— Мне хотелось отрубить себе пальцы. Куда ни взгляни — повсюду один белый снег. Я даже думал, что станет легче, если увидеть немного крови.
А затем он поднимал кончики ярко-красных волос Кэрон и целовал их.
— Мне очень нравится цвет ваших волос.
— Вы хорошо это знаете.
— А куда вообще может пойти женщина? Нам остаётся лишь сидеть дома, прислушиваться к разговорам или читать книги.
Кэрон пожала плечами.
— В опасные времена лучше оставаться в безопасном месте.
«Опасные времена». За Белым горным хребтом и сейчас продолжались войны. Но к этой стране они не имели никакого отношения. Порой Кэрон задумывалась, развеялась бы её скука, окажись она жительницей далёких земель, охваченных войной. Расскажи она о подобных мыслях Реймонду, он наверняка рассердился бы.
Но в конце концов это были чужие дела. События, происходившие далеко отсюда и никак её не касавшиеся.
Когда Кэрон после полудня занималась вышивкой и смотрела на пылинки, золотисто танцевавшие в солнечных лучах, её совершенно не заботило, что где-то за хребтом кто-то страдает. Судьбы людей, чьих лиц и имён она не знала, теперь стали для неё лишь развлечением. И неважно, была история, которой она себя занимала, комедией или трагедией: для неё обе весили одинаково.
Пусть Кэрон и не говорила об этом Реймонду, именно так она всегда и думала. По правде говоря, она скорее соглашалась с мнением людей, шептавшихся в салоне графини. Война, в которой участвовал Реймонд, не была ни почётной, ни способной повлиять на жизнь большинства жителей этой страны.
Когда государства за горным хребтом запросили помощь, туда неохотно отправили солдат. Армия, в которой служил Реймонд, состояла из тех, чья смерть никого особенно не волновала.
В основном там были третьи или четвёртые сыновья дворянских семей, дети разорившихся представителей среднего сословия, молодые люди, желавшие воспользоваться возможностью и добиться большего, и бедняки, поступившие на службу из-за отсутствия денег.
Стране достаточно было отправить войско, позволявшее сохранить лицо. Всего лишь такая война. Война чужого государства.
Бердик получил от неё огромную прибыль. Графиня Роттен незаметно приобрела права на добычу полезных ископаемых, а барон Норинг организовал крупные ставки на исход сражений. В этой стране война обладала лишь таким весом. Всего лишь очередная трагедия.
Но сам Реймонд едва ли хотел думать об этом подобным образом. Он не желал слышать, что участвовал в войне ради выгоды небольшой группы людей и сохранения чужого достоинства. Кэрон решила дать ему то, чего он хотел, пусть даже в самом дешёвом виде.
Она опустила голову.
— Благодаря усилиям вашего рыцарского ордена жители этой земли смогли мирно жить. Благодарю вас.
Потому что иначе он не смог бы это вынести.
— Я лишь надеюсь, что смерти тех людей не были бессмысленными.
«Ты, до нелепого похожий на настоящего рыцаря».
— Поэтому…
Не поднимая головы, Кэрон попыталась привести мысли в порядок.
«Насколько сильно он меня подозревает?»
Что именно она сказала той ночью? Сколько он увидел? С какого момента за ней наблюдал? Не сболтнула ли она чего-нибудь лишнего? Нельзя было позволять ему увидеть её лицо. Правильно ли она поступила, забрав Тома? Может, тогда следовало просто смирно позволить всему случиться?
Стоило сомнению зародиться, как оно начинало бесконтрольно распространяться, словно чернила в воде. Теперь Кэрон не могла считать, что Реймонд, как прежде, искренне влюбился в неё и потому сблизился. Да и сам Реймонд едва ли думал, что Кэрон действует искренне. Она лишь не знала, что именно он подозревает и насколько далеко зашли его догадки.
— Вы довольно хорошо меня знаете.
— С таким-то выражением лица?
— Почему вы так поступили?
— О чём вы?
— Почему хотели, чтобы я наступила на Тома?
Кэрон внимательно изучила лицо Реймонда. Но искусно созданная улыбка вскоре снова превратилась в безупречное выражение достойного аристократа.
— Я требовал этого не от вас.
— Тогда от Тома?
— Кажется, этот ребёнок находится в каком-то заблуждении. Кэрон, в этом вопросе я согласен с Бердиком. Лучше не создавать близких отношений с человеком, способным вас возненавидеть.
— Кажется, я уже ответила на это.
«Я верю, что любовь поможет всё преодолеть. Ненависть можно победить добротой, а злобу — прощением». Кэрон повторила прежние слова.
— По его взгляду не скажешь, что ваша доброта его тронула. Если вы так хотите проявить милосердие, почему бы не отправить его работать на кухню?
— Разве на кухне не опаснее?
Когда Кэрон улыбнулась, Реймонд слегка повернул голову. За окном находился мальчик.
Глядя сквозь окно экипажа, Реймонд произнёс:
— Я плохо разбираюсь в домашних делах, но мальчики быстро становятся сильными. Через четыре года он будет сильнее вас.
«Он умрёт через месяц, поэтому это неважно».
— Если человеку суждено умереть, разве это не может произойти по любой причине? Я благодарна за вашу заботу, но не хочу так быстро отказываться от уже принятого решения. Давайте закончим этот разговор, сэр Реймонд.
Кэрон оборвала беседу и украдкой посмотрела на выражение его лица. К счастью, он не выглядел обиженным. Успешно исполнив роль юной госпожи, проявляющей доброту, Кэрон тихо выдохнула.
Этот разговор был похож на те, что происходили прежде. В нескольких циклах Кэрон забирала Тома, и он работал мальчиком на побегушках, занимаясь мытьём посуды. И каждый раз Реймонд говорил ей не вмешиваться в ненужные дела, но втайне восхищался её добротой.
— На поле боя никто никому не доверяет.
— Поэтому я ещё сильнее на это надеюсь.
Кэрон помнила его слегка печальное лицо.
— На человеческую доброту и прощение. Я надеюсь на них всё сильнее. И речь не о подобном между боевыми товарищами. Мне хочется верить, что мы способны простить даже врага. Что способны его полюбить.
Это было почти отчаянное желание. И Кэрон прекрасно исполняла роль, которую он хотел видеть. Прекрасная девушка, всегда прощавшая, любившая и встречавшая других с теплом. Женщина достаточно хорошего происхождения и положения, но всё же нуждавшаяся в его помощи.
— Даже в следующей жизни я буду вас помнить.
— Не сможете. Вы уже столько раз…
— У меня что-то на лице?
— Просто смотрела, потому что вы красивы.
— …Вот как.
Всё было бессмысленно.
Кэрон во всём подстраивалась под его желания, но он так и не дал ей ответа, которого желала она. Ни в жизни, ни в смерти. Когда-то она верила, что этот мужчина спасёт её. Наверное, она смотрела на Реймонда так же, как существо из морской бездны смотрит на далёкое солнце высоко над собой.
Но спасти Кэрон должен был не он. Солнце было всего лишь солнцем. Времена изменились. Оно не поднималось и не опускалось благодаря колеснице, которой управлял бог, и не было божественным оком. Оно лишь испускало свет и тепло, а до существ, обитавших в морской бездне, этот свет находился слишком далеко.
Но даже теперь Кэрон снова исполнит перед ним роль, которую тот желал увидеть.
Чтобы подарить ему смерть.
— Мы почти приехали.
— Верно.
Выходя, Кэрон снова попыталась не наступать на Тома и едва не упала. Чувствуя на себе взгляд Реймонда, она надеялась, что её поступок хотя бы немного развеет его подозрения. А благодаря многолетнему опыту Кэрон была уверена, что он уже начал испытывать к ней влечение.
То, что вскоре приехавшая верхом Иселла смотрела на неё опухшими глазами, было сущей мелочью. Реймонд уже почти не обращал на Иселлу внимания.
Бердик постукивал по документам, производя расчёты.
«Расходы оказались намного выше, чем я думал».
Он и не подозревал, что способен настолько увлечься. Незаметно для самого себя Бердик пришёл в возбуждение и потратил ещё больше средств. При таком положении дел выгоду получит лишь лорд Хайер. Цокнув языком, Бердик проверил, какие средства можно немедленно привлечь.
— Это уже немного чрезмерно.
Лорд глубоко нахмурился и простонал.
— Жителям наших владений нет необходимости делать настолько много. Мы даже вложенных средств не вернём.
«Если даже этот неповоротливый лорд заметил, значит, я действительно зашёл слишком далеко». Бердик усмехнулся над собой. Но у него имелась альтернатива.
Он ещё не говорил об этом даже Иселле. Бердик воспользуется возможностью и привлечёт графиню, на которую уже давно положил глаз. Как раз сейчас она должна была отдыхать на курорте, расположенном в дне пути на экипаже. Отказаться она не сможет. А если на церемонии будет присутствовать аристократка такого высокого положения, это станет почти официальным заверением помолвки.
— Что скажете об этом?
— Это… не слишком ли рано?
— Разве что-нибудь может быть рано, если вы дадите своё разрешение, лорд Хайер? Они будут безмерно счастливы. Может быть, воспользуетесь случаем и тоже проведёте церемонию?
Хотя гость уже фактически распоряжался домом хозяина, Бердик всё же задал вопрос из минимальной вежливости. К счастью, лорд покачал головой.
— Нет, для меня ещё слишком рано. Но твою дочь я благословлю.
— Благодарю вас.
Лорд потёр подбородок и посмотрел на план. В сущности, это не имело большого значения. Нет, определённое символическое значение и личные чувства всё же были. Но лорд уже понимал, что находится не в том положении, чтобы возражать. Бердик это знал.
Он положил руку на плечо лорда. С учётом разницы в положении это было довольно грубо, но лорд ничего не сказал. Нет, скорее всего, уже не мог сказать. Бердик обладал большей властью, чем сам лорд. Они оба это понимали. Именно поэтому ситуация забавляла Бердика.
— Всё будет хорошо.
В последний день праздника. Здесь, на глазах у жителей владений, с благословения самого лорда, одновременно показывая всем, кто является истинным правителем этих земель. Бердик вспомнил заплаканное лицо дочери. Затем представил, как она снова улыбается.
Реймонду придётся обручиться с Иселлой.
Иселла отошла за дерево, скрытое от чужих глаз, и шмыгнула носом. Возможно, нос болел из-за того, что она слишком долго скакала верхом. Чтобы успокоить дыхание, Иселла глубоко вдохнула.
— Вдох…
Но слёзы всё равно подступали. Нужно терпеть. Однако мысль о том, что Реймонд ехал не верхом рядом с Иселлой, а в экипаже вместе с Кэрон, причиняла ей невыносимую обиду.
— Дрянь.
Иселла прикусила губу. Дрянь, заигрывающая с чужим мужчиной. Реймонд был её женихом. Пусть официальная церемония ещё не состоялась, их помолвка была предрешена, а семьи уже обо всём договорились.
Сколько долгов отец Иселлы, Бердик, простил ради Реймонда? Пусть их связали обстоятельства взрослых ещё в детстве, Реймонд до сих пор не выражал недовольства и приспосабливался к ней. Он проявлял к Иселле уважение и присылал подарки на дни рождения и другие особые даты.
Он пользовался огромной популярностью среди мужчин и женщин любого возраста, но за всё это время не возникло ни одного скандала. До сих пор это очень утешало Иселлу.
«Я единственная, кто станет его женой».
Пусть наедине Реймонд ни разу не взял её за руку и не встречался с ней без необходимости, Иселла убеждала себя, что всё хорошо. Если она оставалась единственной женщиной и именно ей предстояло стать его женой, серьёзных проблем не существовало.
Но почему перед той женщиной Реймонд вёл себя настолько откровенно и дружелюбно?
— …Неужели?
Иселла страдала. Кэрон Хайер была настолько прекрасна, что выделялась даже в глазах другой женщины. С тех пор как Реймонд спас оказавшуюся в опасности Кэрон, Иселла постоянно тревожно наблюдала за ними. Рядом с Кэрон Реймонд заметно чаще смеялся вслух. И почему-то проводил с ней больше времени, чем с самой Иселлой.
Иселла отказалась от экипажа, надела костюм для верховой езды и села на лошадь лишь ради того, чтобы ехать рядом с Реймондом. После приезда в поместье её постоянно беспокоило, что Реймонд проводит с Кэрон больше времени, чем с ней. Но вместо того чтобы скакать рядом с Иселлой, он приехал в экипаже вместе с Кэрон.
Это Кэрон его соблазнила. О чём они разговаривали внутри экипажа? Что там делали? Иселла не могла перестать думать об этом. В голове крутились всевозможные картины, которые ей совсем не хотелось представлять.
— Мы закончим всё сегодня.
— Не будьте так уверены. Обычно на добычу такого количества уходит целая неделя. Станете слишком хвастаться — потом сами же опозоритесь.
Издалека доносились голоса Кэрон и Реймонда.
Иселла уже собиралась вмешаться, но вспомнила, что глаза наверняка опухли, и снова спряталась за деревом. Затем глубоко вдохнула.
«Лучше бы ты обнимала своего заикающегося жениха!»
Иселле хотелось закричать. Разве не такой мужчина подходил Кэрон? Почему он не приехал вместе с ней? Каждая мелочь доводила Иселлу до ярости.
---
— Капканов ведь достаточно?
— Не подходите ближе. Это опасно.
Кэрон уже разговаривала не с Реймондом, а с Зеноном и осматривала капканы. Иселла пока не могла заставить себя выйти и продолжала подслушивать из-за дерева.
— Они кажутся слишком маленькими… Этого действительно хватит?
— Вполне. Как только зверю зажмёт лапу, останется всем вместе его застрелить. Если капкан будет слишком большим, животные его заметят и не попадутся.
— Не забывай, что они нужны для жертвоприношения. По возможности животных следует поймать без ран.
— Вот же… Об этом я забыл. Постараемся.
Похоже, Кэрон интересовали капканы. Иселла не слишком увлекалась охотой, поэтому ей казалось странным, что Кэрон ходит и проверяет каждую ловушку и ружьё. Охота не была женским делом. Даже довольно деятельная Иселла лишь любила ездить верхом и иногда сопровождала охоту на лис, но сама в ней не участвовала.
Обычно женщинам оставалось горячо хвалить мужчин, вернувшихся с добычей, и надеяться, что им подарят мех. Иногда они помогали служанкам готовить еду. Но Кэрон, похоже, интересовалась самой охотой.
«Неужели местной наследнице приходится следить даже за этим?»
Иселла украдкой наблюдала за тем, о чём расспрашивала Кэрон. Сейчас та действовала как дочь лорда и хозяйка земли, но вскоре эта роль перейдёт к Иселле. Судя по всему, Бердик собирался забрать всю власть лорда, но оставить Хайеров в качестве своеобразных подставных лиц. Однако Иселла думала иначе.
Их следовало полностью изгнать.
Чем дольше Иселла смотрела на Кэрон, тем сильнее утверждалась в этой мысли. Кэрон Хайер нельзя было оставлять здесь. Если такая женщина будет находиться рядом, Иселла вполне могла потерять Реймонда. Даже если он был честным мужчиной, кто не поддался бы соблазнению женщины, подобной Кэрон? Иселла уже начинала бояться Кэрон, постоянно являвшейся ей во снах. Неужели её ревность стала настолько сильной? Она всё глубже погружалась в мысли о Кэрон. Это было неприятно.
— Иселла, что вы там делаете?
— …А, ничего.
Иселла испугалась оклика Кэрон, но быстро пришла в себя и поспешно вышла из-за дерева. Задумавшись, она не заметила, что остальные уже прошли мимо.
— Куда отправился сэр Реймонд?
— Он ушёл в лес вместе с остальными охотиться. Они отправились уже довольно давно. Вы всё это время стояли там? Я вас раньше искала.
— …Вот как.
Ложь. Иселла находилась совсем рядом и не могла не услышать, если бы её действительно звали. Кэрон наверняка намеренно не позвала её, чтобы подольше пофлиртовать с Реймондом. Иселла бросила на неё недобрый взгляд, вышла и встала рядом.
«Думаешь, я не понимаю твоих намерений?» Не замечая, что Иселла сверлит её взглядом, Кэрон одновременно проверяла, как служанки накрывают стол, и рассматривала расставленные вокруг капканы. Иселла подошла к ней.
— Госпожа Кэрон, похоже, вы сильно интересуетесь охотой?
— Да, хотя и не особенно… Здесь густые горы, поэтому водится много зверей. Каждый год, сколько бы мы ни готовились к охоте во время праздника, кто-нибудь обязательно получает ранения.
— Какие животные здесь есть?
— Самые разные. Медведи, волки, лисы… Медведи в это время особенно свирепы, поэтому их нужно ловить осторожно. Они часто нападают на людей.
— Тогда разве здесь не опасно?
Иселла слегка содрогнулась и огляделась. Лес был чрезвычайно густым. Там, где не проложили дороги, деревья росли настолько плотно, что даже днём царила тьма. На месте, где находились Кэрон и Иселла, все деревья срубили и устроили поляну, но от одной мысли, что из темноты может выйти медведь, Иселлу передёрнуло.
— Мы установили достаточно капканов и оставили здесь много людей для охраны, поэтому всё будет хорошо. Здесь не настолько опасно. Животные тоже стараются не приближаться к опасным местам.
Кэрон уверяла, что животные сами избегают людей, но в отсутствие Реймонда Иселла не могла скрыть тревоги. Все находившиеся здесь слуги и служанки принадлежали Кэрон, а не Иселле. Она понимала, что подобные опасения уже похожи на чрезмерную подозрительность, поэтому изо всех сил старалась держаться смело.
— Если животные сюда придут, они сразу попадутся в капканы. Не бойтесь так сильно.
Кэрон посмотрела на Иселлу и улыбнулась. Иселле не понравилось выражение её лица. Казалось, Кэрон смотрела на неё свысока. Иселла отвернулась и направилась за деревья. Ей хотелось поправить одежду. Возможно, она слишком туго затянула корсет под костюмом для верховой езды, потому что стало тяжело дышать. Нужно лишь немного ослабить последний узел.
— Я не боюсь.
— Вот как. Но не отходите слишком далеко.
— Кэрон, не вмешивайтесь в чужие дела!
Раздражённо выкрикнула Иселла.
— Сделаете ещё шаг — вам отрежет лодыжку.
— …!
Иселла замерла. В одном шаге перед ней находился зловещий капкан.
— Почему вы сразу не сказали? Это же… опасно!
— Я ведь предупредила.
Кэрон пожала плечами. Но Иселле было не до смеха. Лезвия капкана были настолько острыми, что действительно могли раздробить ей лодыжку. Иселла могла лишиться ноги. Как Кэрон могла говорить об этом настолько беспечно? Однако из-за взглядов окружающих продолжать спор было трудно. Все служанки косились на Иселлу, словно смотрели на полную дурочку.
— …Я немного поправлю одежду в экипаже.
— Хорошо. Я помогу.
Кэрон последовала за Иселлой внутрь экипажа. Ей это не нравилось, но другого выхода не было.
Хлоп.
Дверь экипажа закрылась, и Кэрон встала за спиной Иселлы. Её пальцы начали расстёгивать пуговицы на задней части костюма. Когда пуговицы одна за другой расстегнулись, пальцы коснулись спины Иселлы.
— ……
«Противно».
Холодные пальцы касались спины. Хотя движения были аккуратными, прикосновения вызывали странное отвращение. Иселле казалось, будто по коже ползает насекомое. Почему она настолько ненавидела Кэрон? Потому что Реймонд проявлял к ней интерес? Разумеется, и это тоже. Но сейчас Иселлу уже пробирало до мурашек.
— Иселла, ослабить последний узел корсета, а затем снова завязать?
— …Да, пожалуйста.
Иселла терпела.
Возможно, дело было в приближении месячных. Иселла всегда тяжело их переносила. За день до начала её мучили головная боль и боль в пояснице, а во время всего периода — ещё и спазмы в животе. Срок уже приближался.
— …Пожалуйста, помягче.
— Хорошо-о.
Странно.
Иселлу пробрала дрожь.
Её цикл обычно был регулярным. И теперь месячные действительно должны были скоро начаться. Естественно, она ощущала знакомые боли. Но стоило подумать о крови, как Иселла вспомнила кровь, которой там не должно было быть.
«Кровать и юбка испачканы кровью».
Ах.
Когда Кэрон сказала это, Иселла сразу поверила. Значит, она просто неправильно поняла увиденное. Кровь появилась внезапно. Разве она не видела её на собственной юбке? Но…
— Всё готово.
Кровь была на юбке Иселлы и на кровати, но не на нижнем белье. Это произошло в ту ночь, когда она увидела труп темнокожей служанки. В ту ночь, когда ей показалось, что она увидела тело. Даже рассматривая чисто выстиранную юбку, Иселла изо всех сил старалась об этом не думать.
Но неприятное ощущение никак не исчезало. Тогда Иселла решила, что весь следующий день пролежала из-за менструальной боли, однако на одежде не осталось никаких следов. Да и срок цикла не совпадал. Она силой заставила себя поверить, что это была менструальная кровь, но нет. Если это было неправдой, то оставалось неправдой. Кровь принадлежала не Иселле. Чья-то кровь пропитала её одежду и постель. И не просто чья-то. Это могла быть лишь кровь одной женщины — Нэнси, всегда находившейся рядом с Кэрон.
— …Кэрон, а как вам эта девочка, Донна? Новая служанка, которая теперь находится рядом с вами.
— Донна?
Кэрон склонила голову набок, словно не понимала, зачем Иселла спрашивает, но затем мягко улыбнулась.
— Хорошая девочка.
«Почему?»
Иселла не понимала. Личная служанка целыми днями находится рядом с госпожой. Будит её утром, одевает и помогает привести себя в порядок. Сопровождает во всех мелочах и до самого сна должна угождать хозяйке. И ведь именно Кэрон во время того неловкого ужина сказала, что ей обидно из-за внезапного ухода Нэнси. Официально она тоже впервые услышала о её исчезновении.
Почему же всё хорошо?
Женщина, которая годами целыми днями находилась рядом с ней, исчезла, не сказав ни слова, а Кэрон без малейшего волнения просто заменила её другой служанкой? Иселла устроила огромный скандал из-за одного пропавшего ожерелья. Разумеется, если бы исчез человек, она поступила бы так же. Ведь служанка принадлежала ей. Была её собственностью.
— Донна довольно добрая и милая.
Улыбаясь, Кэрон открыла дверь экипажа. Стоявший снаружи лакей помог ей спуститься. Иселла неподвижно смотрела ей вслед.
Женщина, которой совершенно безразлично, что однажды внезапно исчезла служанка, годами за ней ухаживавшая.
Но назвать Кэрон просто холодной было невозможно: даже с этой неуклюжей новой служанкой она обращалась необычайно ласково. Кэрон была добра ко всем, даже к каждому отдельному работнику. Тогда почему… исчезновение Нэнси её совершенно не беспокоило?
Иселле стало не по себе.
— От тебя кровью разит.
— ……
Дюлан развалился на стуле, но, увидев Кэрон, поморщился всем лицом. На протяжении семи дней праздника ему ежедневно приходилось выбирать одно животное для всесожжения, на глазах у толпы перерезать ему горло, выпускать кровь и предавать огню. В отличие от пропахшего кровью и лекарствами Дюлана, Кэрон выглядела свежей и сияющей. Недовольно глядя на неё, он произнёс:
— …П-похоже, у тебя полно свободного времени.
— Просто сэр Реймонд оказался чрезвычайно способным.
Кэрон пожала плечами и посмотрела на распотрошённого кролика. Во время праздника священнослужитель исполнял роль, мало отличавшуюся от работы мясника. Какая ирония — верующему приходилось пачкать руки кровью, чтобы выразить благодарность Богу. Подготовка жертв, которая, казалось, должна была занять довольно много времени, завершилась неожиданно быстро.
Кэрон рассчитывала, что приготовления продлятся около двух недель, но после присоединения Реймонда и Зенона всё закончилось всего за три дня. Она собиралась использовать оставшееся время, чтобы встретиться с отцом и поискать следы, связанные с Нэнси, однако из-за неожиданного изменения расписания от этого плана пришлось отказаться.
На четвёртый день Воды состоится помолвка Иселлы и Реймонда.
Эта новость перевернула всё поместье вверх дном. Объём работы вырос в несколько раз, слуги и остальные работники почти носились бегом. Будто и без того необычайно пышного в этом году праздника было недостаточно — теперь к нему добавилась ещё и помолвка.
Даже для Кэрон она стала неожиданностью. Помолвка в этот период? Причём Иселлы и Реймонда. За все прожитые циклы такого не случалось ни разу. Мысль о том, какое изменение заставило Бердика пойти на подобное безрассудство ради каприза Иселлы, лишь сильнее возбуждала любопытство Кэрон.
Смерть Нэнси напугала Иселлу, холодность Реймонда заставила её тревожиться ещё сильнее, а Бердик ради успокоения дочери пошёл на то, чего не делал за все повторившиеся сто лет. Но существовало кое-что ещё более волнующее.
— …Т-тебе жаль, что он женится?
— Немного.
Посмеиваясь, Кэрон принялась разминать плечи Дюлана, а затем обвила руками его шею.
— Он ведь красивый. Способный и богатый.
Она сильнее сжала руки. Интересно, удастся ли так его задушить? Однако Дюлан без особых усилий разрушил эту слабую надежду. Несмотря на все старания Кэрон, он легко разомкнул её руки. А ведь она сжимала довольно сильно. Разница между мужской и женской силой действительно была огромна.
— Вы отвергли мои объятия. Мне так грустно.
— …Сумасшедшая.
Но, произнося это, Дюлан не выглядел особенно раздражённым. В этом цикле он казался странно расслабленным по сравнению с прежними — даже с теми, в которых они поженились. Кэрон это совершенно не нравилось.
Её раздражало едва уловимое самодовольное спокойствие мужчин после близости. Пора бы ему проявить побольше ревности. Или помолвка Реймонда с Иселлой, наоборот, успокаивала Дюлана? Тогда это расписание нравилось Кэрон ещё меньше.
— …В течение ч-четырёх дней обряда тело следует хранить в ч-чистоте.
«Чего ты вообще ожидаешь?» Кэрон сильно дёрнула Дюлана за волосы. Раздался тихий стон.
— Ух.
— А седины у тебя нет.
— Т-ты… Да что с тобой…
Кэрон хотелось увидеть от него более вязкие и тяжёлые чувства. Но теперь она нашла занятие интереснее, и оно было важнее ревности Дюлана. Раз Реймонд так быстро закончил работу, можно воспользоваться временем и обыскать кабинет отца, а заодно выяснить всё, что связано с Нэнси.
Это волновало её гораздо сильнее, чем предстоящая помолвка Реймонда.
— Вообще-то бездельничаешь здесь именно ты. В любом случае отец, похоже, настолько занят, что я совсем не могу с ним увидеться. Попроси его выделить мне время. Он даже на трапезы не приходит, как мне с ним встретиться?
— …Лорд занят.
— Тогда дай мне ключ от кабинета.
— …Зачем?
— Хелен сказала, что у неё его нет. Для чего вообще нужна экономка, если у неё нет ключа?
— К-кабинет должен быть открыт.
— Я говорю не о том кабинете, а о личном кабинете отца. Я слышала, что один ключ находится у него, а второй — у тебя.
Дюлан схватился за голову и нахмурился.
— …Зачем тебе туда?
Но Кэрон заранее приготовила ответ и произнесла его без колебаний:
— Хочу посмотреть на портрет матери. Из этого дома их все убрали.
— …Если там что-нибудь пропадёт…
— Кажется, ты кое-что забыл. В конечном счёте это мой дом.
Дюлан закатил глаза, затем достал из ящика стола ключ. Тот выглядел довольно сложным, и сделать копию было бы непросто. Когда Дюлан пристально на неё посмотрел, Кэрон сразу опустила руку с ключом и спросила:
— Завтра снова будешь резать животных?
— Не называй это… т-таким образом. Это нечестиво и глупо…
— Прости.
После того как Кэрон перебила его извинением, Дюлан ещё некоторое время беззвучно шевелил губами, но затем отказался от проповеди и продолжил:
— …Т-точнее, начну завтра. Сегодня приносили зерновую жертву.
— Тогда что это?
— …Тренировка.
— Запах просто ужасный. Нет, сейчас можешь не мыться. Завтра я уеду. Собственно, ради этого и пришла. Вместе с Реймондом и госпожой Эванс. Ах да, с сэром Реймондом. Не пользуйся экипажем из вишнёвого дерева, завтра он понадобится мне.
— Д-довольно фамильярно ты его называешь.
— Ревнуешь?
«Ну поревнуй хоть немного».
Но Дюлан обманул её ожидания. Он лишь нахмурился и укоризненно произнёс:
— …Не хотелось бы, чтобы ты относилась ко всему настолько примитивно. Если у тебя вообще есть мозг, Кэрон Хайер. Госпожа Эванс, должно быть, готовится… к помолвке.
— Она попросила меня устроить им возможность провести время вместе.
Разумеется, это была ложь. Иселла попросила Кэрон посоветовать хорошее место для наблюдения за праздником, после чего особенно настойчиво велела не находиться рядом. Они собирались отправиться вместе, но вернуться по отдельности. Так Кэрон будет легче свободно передвигаться по поместью. Поэтому ей было выгодно, чтобы Дюлан считал, будто они проведут день вместе.
— Тебя? Она попросила?
Дюлан повернул голову и посмотрел на неё с сомнением, словно не мог поверить, что Иселла обратилась с просьбой именно к Кэрон.
— Похоже, сэр Реймонд совершенно ею не заинтересован.
— …Вот как?
— Не настолько, чтобы это замечали посторонние. Но что поделать, если между самими участниками всё именно так? В любом случае во время праздника я собираюсь выйти вместе с сэром Реймондом. Разве заботиться об удручённой гостье — не моя обязанность? Да и если помочь им сблизиться, это пойдёт на пользу нашим владениям.
— …Скорее ты подбросишь искру, из которой разгорится грех.
«Тем лучше». Кэрон пожала плечами и широко улыбнулась. Дюлан больше не стал возражать. Для этого он был слишком утомлён.
---
— Нет, почему вы двое опять тащитесь за мной?
— Что? Госпожа, господин Дюлан сказал, что, пока господин Реймонд и госпожа Эванс проводят время вместе, вы останетесь одна, поэтому нам следует быть рядом…
«До чего же надоели». Когда Кэрон нахмурилась, Донна приняла несчастный вид. Боуэн отвернулся и уставился вдаль. При таких обстоятельствах незаметно вернуться в поместье и обыскать кабинет не получится.
— Вот же мелочный…
— Он заплатил нам достаточно щедро.
Кэрон несколько раз легонько ударила Боуэна зонтиком по ноге.
— Я уже много раз повторяла. Дюлан пока ещё не лорд.
Донна осторожно попятилась, наблюдая за их настроением.
— А хозяйка дома — я. Не говори так, словно деньги вам дал именно Дюлан.
— П-простите.
Видимо, слуги-мужчины, в отличие от служанок, не находились в прямом подчинении у хозяйки дома, поэтому и вели себя иначе. Кэрон проводила с ними меньше времени, да и отслеживать их перемещения было труднее. Но подобное всё равно недопустимо. Отчитав Боуэна, она с улыбкой обратилась к Донне:
— Тогда, может быть, навестим госпожу Дэр?
Новый кучер явно решил во что бы то ни стало не повторять судьбу своего предшественника. Кэрон вовсе не собиралась устраивать происшествие и спокойно сидела в экипаже, направлявшемся к дому госпожи Дэр, но именно это, похоже, тревожило слуг ещё сильнее.
— Я ведь не собираюсь убегать.
— Не верю.
— Вот же…
Кэрон покачала головой, но Донна плотно сжала губы и тоже отрицательно покачала головой.
— Расскажи лучше о госпоже Дэр.
— Госпожа знает её лучше меня.
«Верно». Кэрон накрутила на палец кончик волос.
— И что мне тогда говорить?
Экипаж слишком быстро прибыл к её дому. Значит, вот он — дом госпожи Дэр, до которого Кэрон прежде так и не смогла добраться, несмотря на все трудности. Здание выглядело старомодно, но для жилища бывшей гувернантки из дома лорда казалось довольно невзрачным.
— Почему здесь всё настолько старое?
— …Госпожа, вообще-то это довольно хороший дом… И до центра города близко.
— Чем ближе к центру, тем больше шума.
— Зато можно добраться куда угодно пешком, не пользуясь экипажем. И безопасность здесь лучше.
— Вот как… Но почему там, где больше людей, должно быть безопаснее?
— Все присматривают друг за другом.
— Разве не лучше нанять побольше слуг?
— Хм… Ну… Для этого нужны… деньги…
Не выдержав шёпота двух девушек, Боуэн прервал разговор:
— Входим.
— П-подожди.
Не дожидаясь ответа Кэрон, Боуэн постучал в дверь. Наружу вышла бедно одетая служанка и спросила, кто они такие. Узнав гостей, она широко раскрыла глаза и торопливо скрылась в доме. Через некоторое время появилась женщина средних лет.
Донна первой поклонилась.
— Здравствуйте.
«Так это и есть госпожа Дэр?» Кэрон сложила зонтик, приподняла юбку и поприветствовала хозяйку. Поклонившись, она окинула женщину взглядом от кончиков ног до макушки. За все предыдущие циклы Кэрон ни разу её не видела.
Наверное, ничего удивительного, если она не была важным персонажем. И всё же настолько обыкновенная внешность немного разочаровывала. Кэрон нравилось, когда ожидания рушились, но не всякая неожиданность обязательно приносила удовольствие.
Госпожа Дэр была полноватой женщиной средних лет с румяными щеками и каштановыми волосами, среди которых уже проглядывала седина. Её совершенно обыкновенная внешность сама по себе оказалась неожиданностью. Она выглядела человеком, чрезвычайно далёким от таких слов, как «тайна» или «заговор».
— Кэрон?
— Да…
— Боже мой…
У женщины было мягкое и добродушное лицо. Именно так и должна была выглядеть гувернантка.
Госпожа Дэр почти бегом устремилась к Кэрон. Не дав ей ничего сказать, она крепко заключила девушку в объятия.
— Кэрон? Это действительно ты.
Кэрон уже хотела оттолкнуть её, но остановила руки. Женщина обнимала её так сильно, что становилось трудно дышать, и лишь спустя некоторое время отпустила. С глубоко растроганным лицом она посмотрела на Кэрон и сжала её ладони в своих.
— Как же давно мы не виделись.
Для Кэрон, впервые видевшей эту женщину, оставалось лишь улыбнуться.
— Ты меня помнишь?
Сложный вопрос. Кэрон снова могла только улыбнуться.
— Впрочем, мы действительно давно не встречались.
— Не так уж и давно.
Донна ведь совершенно точно говорила, что госпожа Дэр покинула поместье относительно недавно.
— Кэрон.
— Да, госпожа Дэр.
— Ты меня не помнишь.
Госпожа Дэр произнесла это совершенно серьёзно. Её прежде добродушное лицо мгновенно застыло. В выражении женщины явно скрывался какой-то смысл, и Кэрон не смогла продолжить разговор.
— Неужели твоя память до сих пор не вернулась?
— Ты потеряла память.
Произнесённые тихим голосом, чтобы стоявшие рядом Донна и Боуэн не услышали, эти слова безжалостно впились в сознание Кэрон. Потеряла память. Эта женщина знала об этом. Что всё это значит? «Ты потеряла память». Одна фраза переворачивала все её воспоминания.
Кто эта женщина? Почему она ни разу прежде не появлялась и что теперь пытается сказать? Понимает ли она, какой смысл заключён в брошенных ею словах?
— Скорее входи. Мы так давно не виделись. Действительно давно.
Следуя за госпожой Дэр, Кэрон вошла в тёмный дом. Снаружи он выглядел ветхим, но внутри царил порядок. Впрочем, лишь настолько, насколько хозяйка могла его поддерживать.
Приглядевшись, можно было заметить выцветшие обои, а старые деревянные полы скрипели при каждом шаге. Этот звук ещё сильнее тревожил Кэрон. Место, где она никогда не бывала, и человек, которого она видела впервые, — всё вызывало неприятное чувство. Во рту пересохло. Хотелось выпить чаю.
— Поскорее подай чай! И принеси лучшие чашки!
Получив распоряжение, служанка засуетилась и исчезла на кухне. Кэрон жестом подозвала стоявших у двери Донну и Боуэна.
— Донна, Боуэн, почему бы вам не пойти и не насладиться праздником?
— И как после этого вам доверять?
Недовольно ответила Донна.
Но лицо Кэрон стало жёстким. «Сейчас я не хочу отвлекаться на вас. У меня просто нет на это сил».
— Наставнице и ученице нужно многое обсудить. Мы ведь так давно не виделись. Можете подождать в гостевой комнате.
— …Прости, Кэрон, но в нашем доме нет гостевой комнаты. Может быть, они посидят в комнате служанки…?
Донна с отвращением посмотрела на грязную одежду служанки госпожи Дэр и пришла в ужас.
— Н-никогда. Тогда я лучше останусь и буду прислуживать госпоже.
Донна отказалась, позволив себе даже такую невежливость, но, к счастью, прежде чем её голос стал слишком громким, Боуэн схватил девушку за плечо и потянул за собой. Вернувшись в поместье, следует рассказать Хелен о поведении Донны. Нахмурившись, Кэрон указала пальцем на дверь так, чтобы Боуэн увидел. «Уходите».
— Мы вернёмся к послеобеденному чаепитию. Донна, идём.
— Но-о…
— Пойдём.
Когда их удалось выпроводить, служанка с заметно облегчённым лицом принесла чай и закуски. Причина сразу стала понятна. В доме просто не хватало чашек.
Госпожа Дэр сложила руки и села. Только тогда Кэрон смогла сосредоточиться на том, ради чего пришла.
— Ты действительно меня не помнишь?
Сколько можно рассказать этой женщине? Кэрон молчала, лишь моргая. Ей было тревожно.
— Я так и знала. После смерти госпожи Хайер всё пришло в такое состояние. А лорд совершенно…
Что эта женщина сейчас говорит? Взгляд Кэрон обратился к госпоже Дэр. Нужно спросить.
— При чём здесь моя мать?
Голос прозвучал резче, чем она ожидала.
— А что тебе уже известно?
Кэрон не понравилось, что женщина ответила вопросом на вопрос, но именно ей требовались сведения. Чтобы перехватить инициативу, она направила разговор в другую сторону.
— Госпожа Дэр, сейчас я очень… растеряна.
Кэрон опустила взгляд. Судя по положению и состоянию дома, эта женщина средних лет наверняка не получала от лорда достойного содержания. Обычно незамужней гувернантке после завершения службы давали рекомендацию в другой дом. Тем более если её нанимал человек с положением лорда. Если подходящего места не находилось, ей полагалось назначить содержание и предоставить жильё. Нередко гувернанток даже оставляли жить вместе с семьёй.
Но по состоянию дома можно было догадаться, что госпожа Дэр покинула поместье не при обычных обстоятельствах. Гувернантка, обучавшая единственную дочь лорда, не стала бы жить так без особой причины. Она впала в немилость.
— Не пытайтесь выведать что-либо у меня. Я хочу, чтобы вы рассказали всё, что знаете.
— Сначала мне нужно понять, сколько знаешь ты.
— Госпожа Дэр.
Пусть Кэрон и растерялась, она сто лет прожила, распоряжаясь десятками служанок. Широко раскрыв глаза, она прямо посмотрела на госпожу Дэр.
— В моей памяти есть провалы. Расскажите всё, что вам известно. Сейчас я очень страдаю. И если вы поможете мне, я обязательно вас вознагражу.
— …В этом ты совершенно не изменилась.
Госпожа Дэр поставила чашку и принялась нервно перебирать пальцы. Она тоже волновалась.
— Ты была такой с самого детства.
И женщина начала рассказывать о прошлом, которого Кэрон не знала.
— Ты казалась слишком взрослой для своего возраста. Была умной… но не в том смысле, в каком бывают умны учёные. Ты отличалась и от других дворянских детей своего возраста. Возможно, потому, что тебя воспитывала Кэтрин.
— Вы были близки с моей матерью?
— Ты помнишь Кэтрин?
— Плохо… Нет, я вообще ничего не помню.
Госпожа Дэр туманным взглядом посмотрела на сидевшую перед ней Кэрон, словно вспоминала что-то далёкое. Кэрон не понравилось, что женщина будто пыталась увидеть в ней её мать. Лорд иногда смотрел на неё точно так же.
— Леди Нора Кэтрин Хайер. В девичестве — Энид. На самом деле Кэтрин… Да, прости. Само то, что она стала госпожой Хайер, было невероятно странным. Честно говоря, я никогда не думала, что она поселится в такой глуши.
Чтобы скрыть дрожь, Кэрон поднесла чашку к губам. Вкус оказался непривычным. Почувствовав горечь, она вскоре отстранилась.
— Её всегда окружали мужчины. Я была уверена, что она удачно выйдет замуж. Я говорю лишь в сравнительном смысле… То есть в материальном отношении.
Когда Кэрон украдкой осмотрела дом госпожи Дэр, женщина покраснела.
— Она была невероятно непредсказуемой и совершенно не слушала окружающих. На первый взгляд казалась хрупкой, но отличалась чрезвычайным упрямством.
Разговор, который совершенно не интересовал Кэрон, затягивался. Она понемногу теряла терпение. Ей хотелось узнать вовсе не историю любви родителей этой «Кэрон». Но госпожа Дэр продолжала рассказывать о Кэтрин, матери «Кэрон».
О том, насколько прекрасна была Кэтрин, какой популярностью пользовалась и как бесчисленные женихи признавались ей в любви. Госпожа Дэр пересказывала одну историю за другой с лицом, полным непонятной Кэрон гордости оттого, что наблюдала за всем этим рядом с ней.
Кэрон поняла, что эта женщина вовсе не была подобной пророчице, способной дать ожидаемые ответы. Разочаровывающе. Она казалась лишь болтливой женщиной средних лет, тосковавшей по собственной молодости.
— Ты очень похожа на Кэтрин. У меня даже сохранился её портрет. Видишь, он висит на стене?
На стене действительно висел портрет прекрасной женщины, чрезвычайно похожей на Кэрон. «Даже если я умру, нужно запретить Нэнси делать что-то подобное. …Ах, после моей смерти эта история закончится, значит, она всё равно не сможет? Что это вообще за нелепость?» Женщина средних лет, хваставшаяся чужой славой как собственной, всё сильнее тяготила Кэрон.
— Мне часто это говорят.
От вежливой улыбки лицо Кэрон едва не свело судорогой.
— Но я хотела бы поговорить о своей памяти.
— Ах, конечно.
Госпожа Дэр неловко оборвала рассказ.
— В детстве ты была очень дерзкой. Красивой, умной… И по крайней мере в этих краях являлась единственной дочерью самой знатной семьи. Но однажды ты начала сильно… болеть.
— Дэр, больше не вмешивайтесь. Вас это не касается.
При всплывшем воспоминании взгляд госпожи Дэр затуманился.
— А теперь поговорим о культуре Востока… Кэрон? Кэрон!
Дэр хотелось плакать. Маленькая девочка, которую она обучала, снова извивалась, дрожа всем телом. Живость, прежде сочетавшаяся с умом и даже хитростью, исчезла после того, как ребёнку исполнилось семь лет. Теперь девочка целыми днями чего-то боялась и плакала.
К крепким служанкам, прибежавшим на шум, пришлось прижать извивавшуюся девочку. Вскоре к Кэрон приблизилась болезненно бледная Кэтрин, которую поддерживали под руки. Сегодняшний урок снова закончился так. Дэр не могла не только продолжить занятие, но даже успокоить ребёнка и оставалась лишь беспомощно стоять. Её охватило чувство собственной никчёмности.
— Госпожа. Так больше продолжаться не может.
— ……
Кэтрин крепко обняла Кэрон. Но даже в материнских объятиях девочка продолжала дрожать.
— Всё хорошо, Кэрон. Мама рядом. Всё хорошо… Тише… Всё обязательно наладится. Слышишь? Может, съедим сладостей?
Девочка с помутневшим взглядом вцепилась в мать, ещё долго рыдала, захлёбываясь слезами, а затем произнесла:
— Мама, какой… смысл в моей жизни? Если вся моя жизнь будет такой…
Это произошло в день её десятилетия. Тогда решили обручить Кэрон с её родственником Дюланом. Этой помолвке не обрадовался никто. Болезнь Кэтрин всё сильнее прогрессировала, и она уже совершенно точно не могла больше иметь детей.
Перед родственниками и знакомыми Кэтрин сказала, что с каждым днём слабеет и, вероятно, долго не проживёт, поэтому хочет хотя бы увидеть помолвку дочери. Все сочли это немного странным, но никто не стал возражать против помолвки, устроенной родителями. С согласия взрослых провели упрощённую церемонию.
Кэрон выглядела так, словно разжевала насекомое, а увидевший её лицо Дюлан скривился, будто почувствовал гниль. Дюлану было восемнадцать, а Кэрон — десять.
— Т-ты… Умри… Вот увидишь…
— Попробуй заставить.
Кэрон показала, что намерена сопротивляться судьбе. Она втолкнула Дюлана в комнату, где была выпущена целая свора собак, и заперла дверь. Затем притащила стул и села перед входом, не позволяя ему выбраться. Если бы слуга, заметивший неладное, не оттащил Кэрон, не сломал замок и не открыл дверь, Дюлан погиб бы там.
— Кэрон, немедленно как следует извинись перед Дюланом!
Произошедшее уже нельзя было списать на детскую шалость. Но родители Дюлана были чрезвычайно бедны и не собирались отказываться от положения будущего лорда, которому предоставлялись плата за обучение и все прочие блага. Они уделяли больше внимания не искусанному Дюлану, а Кэрон, выглядевшей так, словно потеряла рассудок.
«В этой семье только я способна вести себя как настоящий взрослый». Дэр расправила плечи и сурово отчитала Кэрон. Но после того как гувернантка силой привела её к постели Дюлана, первыми словами девочки стали:
— Слушай, лучше бы ты тогда просто умер. И так понятно, какой будет твоя жизнь.
— Кэрон!
Потрясённая Дэр закрыла Кэрон рот. Но было поздно. Дюлан яростно смотрел на неё пылающими глазами и мрачно произнёс, словно принося клятву:
— …Е-если я тебя не убью, готов собственную руку в огне сжечь.
Но, несмотря на эти слова, потрясение оказалось настолько сильным, что после случившегося Дюлан начинал заикаться всякий раз, когда видел Кэрон. А со следующего года больше ни разу не посещал поместье лорда.
После этого Дэр ещё усерднее пыталась изменить Кэрон. Увеличила количество уроков и рассказывала истории, которые могли заинтересовать девочку. Но помогло это ненадолго. Приступы Кэрон становились всё чаще, состояние Кэтрин ухудшалось, а лорд продолжал молчать. Как бы Дэр ни пыталась вмешаться, все лишь избегали её.
Она ничего не могла сделать. Теперь большую часть времени рядом с Кэрон проводил врач, а не учительница. Дэр часто сидела в учебной комнате одна. Экономка Хелен сократила её жалованье. Услышав, что это неизбежно, раз у неё больше нет работы, Дэр опустила голову.
А затем настал день, когда темнокожая цыганка заняла место Дэр.
Кэрон тогда исполнилось четырнадцать лет.
— Ты оказываешь мне большую услугу. Спасибо.
— Это мне следует благодарить вас за такую хорошую работу. Здравствуй?
— …Если я сама с тобой не заговорила, не обращайся ко мне первой.
Нэнси улыбнулась и взяла Кэрон за руку. Когда незнакомая темнокожая женщина коснулась её, Кэрон на мгновение скривилась, но после материнского замечания заставила себя разгладить лицо. И всё же взгляд её оставался неприязненным.
Кэтрин, приведшая Нэнси к Кэрон, строго сказала дочери:
— Кэрон, Нэнси привела мама. Не смотри на неё так.
— Эта грязная…
— Дэр! Прошу вас уважать Нэнси так же, как вы уважаете меня. Она сможет помочь Кэрон.
Но сам факт, что Нэнси привели, несмотря на присутствие Дэр, означал, что влияние гувернантки ослабевало и одной её помощи было недостаточно. Разумеется, Нэнси ей не понравилась. К счастью, Кэрон тоже относилась к ней неприязненно и постоянно убегала от неё к Дэр. Каждый раз, когда Кэрон приходила, гувернантка чувствовала облегчение.
Оставаясь с девочкой наедине, Дэр гладила её по голове. Чем сильнее Кэрон отвергала Нэнси, тем выгоднее это было для неё.
— Нэнси хотела спеть тебе колыбельную? Какая нелепость. Ты правильно сделала, что отказалась, Кэрон.
— ……
— Цыганка наверняка стала бы петь какую-нибудь странную песню.
— Правда?
— Конечно. А теперь спи.
Темнокожая женщина, которую к тому же рекомендовала не какая-нибудь уважаемая дама, а всего лишь бродячая гадалка. Это совершенно не соответствовало их положению. Дэр была глубоко оскорблена тем, что к её воспитаннице приставили такую служанку.
Подобной женщине не место среди личных служанок. Она должна обладать опрятной внешностью, чтобы хозяйке не приходилось её стыдиться, уметь приводить в порядок одежду госпожи, всегда вести себя скромно и держать язык за зубами. Девушке положения Кэрон следовало нанять хотя бы образованную женщину из среднего сословия, а не черномазую гадалку. Дэр негодовала. Но лорд не прислушался к её советам.
— Дэр, я не пытаюсь принизить ваши знания, но сейчас Кэрон требуется не образование. Почему бы не позволить Нэнси тоже заняться ею?
— Господин Хайер, этого нельзя допускать. Как вы можете держать в доме женщину, занимающуюся подобным колдовством? Она постоянно рассказывает Кэрон странные вещи.
Лорд потёр рукой голову и ответил:
— Дэр, Кэрон не ваша дочь. Решать, что для неё лучше, должны мы. Может быть, вам стоит некоторое время отдохнуть в другом месте?
Вспыхнув, Дэр возразила:
— Лорд, в последнее время только я уделяю Кэрон настоящее внимание. Когда вы в последний раз разговаривали с дочерью не о состоянии госпожи?
— Прекратите. Вы слишком много говорите. Сейчас есть дела… важнее ребёнка. Оставьте меня в покое.
— Когда госпожа умрёт, Кэрон…
Бах!
Дэр было жаль лорда. Из-за болезни жены он не мог мыслить здраво. То же относилось и к больной Кэтрин. Только Дэр была способна думать исключительно о Кэрон, не отвлекаясь на состояние её матери.
Ребёнка, которым не занимаются родители, воспитывают слуги. Но слуги никогда не подарят ему такой же любви, как мать и отец. Дэр видела слишком много подобных детей. Постепенно её подозрения превратились в уверенность.
— Что ты… сейчас делаешь?
— А на что это похоже? Даю госпоже лекарство, которое ей поможет.
— Что ты заставила Кэрон принять? Врач это проверял?
В ответ на допрос Дэр Нэнси презрительно фыркнула.
— Даже если я назову вам состав, вы поймёте? Не ставьте меня в один ряд с этими глупцами, наставница. У них свои методы, у нас — свои. Госпоже просто больше подходит этот.
В некоторых вопросах лорд и его жена были удивительно наивны. Подростки часто погружаются в фантазии и создают собственный мир. Пусть случай Кэрон был особенно тяжёлым, приступы и фантазии в таком возрасте не являлись чем-то совершенно неслыханным. Взрослые должны были должным образом направить ребёнка. Но вместо этого они привели цыганку, кормившую Кэрон подозрительными лекарствами и странными рассказами. Дэр вскипела от ярости.
Однако после появления Нэнси приступы Кэрон и правда заметно ослабли. Поместье, и без того едва справлявшееся с болезнью Кэтрин, радовалось, что девочка стала тихой. Но в этом молчании Кэрон постепенно менялась.
— Я не могу это пить.
— Госпожа?
— Нэнси, у этого странный вкус.
Дэр была потрясена.
— Кэрон, нельзя разговаривать со слугами настолько вежливо.
— Что? Ах.
Всё началось с речи. Кэрон становилась всё более странной. Раньше она стыдилась темнокожей служанки, но теперь временами держалась перед ней так, словно Нэнси была её госпожой. А сама Нэнси становилась всё самоувереннее.
Кэрон явно успокоилась. Но в глазах Дэр это мало отличалось от того, чтобы постоянно усыплять её лекарствами. Чувства девочки постепенно притуплялись, а воспоминания исчезали. Особенно сильно это касалось людей.
Когда у Кэтрин появлялись силы, она звала Кэрон к себе, но встречи постепенно сократились с одного раза в неделю до одного раза в две недели, а затем и до одного раза в месяц. Нэнси же проводила с ребёнком всё больше времени, с утра и до ночи, и её влияние усиливалось.
— Как… в последнее время Кэрон?
— Плохо. Нэнси продолжает читать ей странные сказки и давать непонятные вещества.
— Но она больше не причиняет себе вреда и не бьётся в приступах, верно?
— …Да.
— Тогда этого достаточно.
Кэтрин смотрела на Дэр помутневшими, покрытыми белой пеленой глазами. Она уже лишилась зрения, и теперь держала их открытыми почти исключительно из вежливости.
— Лишь бы она осталась жива…
Во время предыдущей встречи Кэрон не узнала собственную мать. Она в ужасе отшатнулась от неё, словно увидела нечто грязное, схватила Нэнси за руку и попятилась.
— Госпожа, в последнее время Кэрон обращается с Нэнси почти как с собственной матерью.
— …Вот как?
— Её нужно немедленно выгнать.
— Дэр.
Кэтрин исхудала до состояния скелета, и от былой красоты не осталось и следа. Белоснежная ночная сорочка висела на ней, словно ткань, наброшенная на сухие ветви, а голос напоминал скрип деревянной мебели.
— Дэр. Мы с вами действительно… очень давно вместе.
— …Госпожа Хайер.
— Даже когда я умру, с Кэрон всё будет хорошо. Нэнси о ней позаботится.
— Всего лишь… служанка.
У Дэр перехватило горло.
— Служанка не сможет вас заменить.
— Назовите меня по имени.
— Госпожа Хайер.
— Не так.
— …Энид.
Кэтрин попыталась изобразить какое-то выражение. Дэр так и не поняла, хотела ли она улыбнуться.
Кэтрин умерла.
До самой смерти она прикасалась к портрету дочери. Кэтрин ужасно скучала по Кэрон, но не стала с ней встречаться. Она считала, что дочери будет лучше забыть её. Зачем надолго запоминать человека, которому всё равно суждено умереть? Лорд согласился с её мнением. Однако после смерти жены он целый месяц не выходил из её комнаты. И избегал встреч с Кэрон.
— Кэрон?
— …Ах, да. Здравствуйте.
— Кэтрин умерла.
— Что?
Некоторое время Кэрон с растерянным лицом смотрела на Дэр, а затем повернулась к Нэнси. Последовавшие за этим слова Дэр до сих пор не могла забыть.
Кэрон спросила Нэнси:
— Кто такая Кэтрин?
Ту единственную фразу, похожую на кошмар.
Успокоить Кэрон оказалось почти тем же, что превратить её в бездумную куклу. Дэр пришла в ужас. Но сколько бы она ни стучала в дверь лорда, он не выходил. Безумие дочери уже не казалось ему чем-то новым. По сравнению со смертью жены оно было почти незначительным.
В последний раз Дэр увидела лорда, когда получила приказ покинуть поместье. Её не вышвырнули силой, но, если она хотела сохранить хотя бы небольшое содержание, ей пришлось уйти, так что разницы почти не было.
---
— Значит, ты действительно ничего не помнишь.
— …Да, госпожа Дэр.
Первым чувством Кэрон было раздражение. Ей не нравилось всё: и лицо госпожи Дэр, внимательно следившей за её реакцией, и содержание её рассказа.
— Ты в порядке?
— Да.
Она была до отвратительного спокойна. Всё сказанное Дэр Кэрон уже предполагала. В том числе и то, что все её жизни могли быть лишь плодом безумия. Она размышляла об этом бесчисленное множество раз.
— Почему?
Госпожа Дэр вопросительно посмотрела на Кэрон.
— Почему ты спокойна? Ты не должна быть спокойна.
От этого высокомерного заявления во рту у Кэрон стало горько.
— Если подытожить ваши слова, переживаемое мною смятение вызвано неким колдовством.
— Как бы неприятно это ни звучало, такова правда. Цыгане владеют множеством тёмных искусств.
Кэрон презрительно фыркнула.
— Будь они настолько могущественными, зачем им скитаться по дорогам? Уже захватили бы весь мир.
Лицо госпожи Дэр слегка покраснело. Но вскоре она ответила:
— Потому что твой разум слаб.
Даже если Кэрон и допускала такую возможность, услышать это из чужих уст было неприятно. Однако она выразила свои чувства лишь лёгким пожатием плеч.
Сто лет — далеко не пустяк. Возможность того, что всё происходившее было иллюзией, порождённой её безумием, уже давно учитывалась. Поэтому истина, услышанная от госпожи Дэр, не особенно удивила Кэрон. Первой появилась лишь равнодушная мысль: «Такое тоже возможно». Перед тем как исполнить обещание позволить Нэнси убить её, следовало сначала назначить ей подходящее наказание.
— Благодаря вам одно стало ясно наверняка. Отец знает, что я не в своём уме.
А значит, и тело скрыли потому, что дом помогал ей. Кэрон посмотрела на тусклые, сухие волосы женщины.
— Но вы — не я.
Воспоминания в её голове были слишком долгими и подробными, чтобы просто объявить их бредом. Кэрон не знала, насколько можно доверять словам Дэр. Даже если поверить во всё, сведений всё равно было слишком мало. В конечном счёте эта женщина оставалась посторонней. Она знала немного.
— Вы не мой отец и не моя мать. А уж Нэнси тем более…
«Зря я её убила».
— Сейчас её нет рядом со мной, поэтому подтвердить ваши слова невозможно.
Услышав это, госпожа Дэр заметно просияла.
— Она ушла? Что произошло?
— Перестала здесь работать.
— Как хорошо. Вот почему тебе удалось приехать сюда. Продолжай она служить, ты бы никогда здесь не появилась.
«Да. Я убила её. Подмешала лекарство и задушила. А потом собиралась использовать тело, чтобы напугать Иселлу. Теперь даже труп невозможно найти».
— Тогда… Разве я не могу снова стать твоей гувернанткой? Прошу, Кэрон, поговори с лордом. Ты всегда была ко мне привязана. Ты этого не помнишь, но так и было.
Женщина, пытавшаяся навязать ей несуществующие воспоминания и близость, вызывала отвращение. Когда богатый мужчина теряет жену, вокруг него неизбежно собираются самые разные женщины. Такие, как экономка Хелен. Но Кэрон не собиралась выгонять госпожу Дэр, заявив, что той следует знать своё место. Её и без того уже изгнали. К тому же Кэрон не раз встречала женщин, желавших заменить ей мать.
— Вы очень многого мне не рассказали.
— Я ни в чём тебе не солгала.
— Тогда почему вас изгнали?
Кэрон задала вопрос. Лицо госпожи Дэр изменилось.
— Потому что я выступала против того, что Нэнси продолжала внушать тебе нелепые мысли.
— Госпожа Дэр, вы с самого начала сказали, что были против Нэнси. Но вы довольно долго оставались в поместье, хотя уже давно перестали исполнять обязанности гувернантки. Мне любопытно, по какой причине вы внезапно покинули его и переселились в такое…
Кэрон преувеличенно покачала головой, оглядывая ветхий дом.
— …место. Почему вы пытаетесь обойти именно эту часть рассказа?
Кэрон никому не верила. Если она не доверяла даже самой себе, кому ещё могла поверить? Женщина перед ней не была исключением. О собственном безумии Кэрон знала уже очень давно.
Но отказаться от прожитых ста лет? Этого Кэрон признать не могла. Ей предлагали перечеркнуть всю её жизнь одним расплывчатым рассказом о прошлом и смириться с этим.
— Вы хотели стать моей матерью?
— В том доме никто не находится в здравом уме. Я делала всё ради тебя…!
— О, значит, вас изгнали за то, что вы столь благородно протестовали ради какой-то сумасшедшей девчонки? Не верю.
Голос Кэрон на мгновение стал весёлым, словно в комедии, а затем резко надломился. Услышав его, Дэр попыталась приблизиться, но остановилась. На её лице постепенно проступил страх.
— Кэрон?
— Я вам не верю. Чтобы проверить, насколько могу доверять собственному восприятию, я расчленила труп, привела его сына и заставила всё подтвердить. А теперь внезапно появляетесь вы и заявляете: «Ты безумна, поэтому ничему не верь»? Как главная героиня собственной жизни заявляю: такой сюжетный поворот я отвергаю.
— Кэрон, о чём… О чём ты вообще говоришь?
— После всего, что я уже сделала! Что это такое?! Я травила людей лекарствами, рубила тела и жгла их огнём! Думаете, меня удовлетворит объяснение какой-то… внезапно появившейся женщины вроде вас?
— Я… не понимаю, о чём ты говоришь.
— Не притворяйтесь, будто не понимаете.
Кэрон скрипнула зубами. Ей было трудно смириться с собственным замешательством. Нужно всё упорядочить. Разобраться. Подтолкнуть себя. Действовать. Монета уже брошена. Нет причин медлить.
— И если у вас есть хотя бы немного ума, вы должны понимать, что сейчас я…
Щёлк.
— …не собираюсь оставлять вас в живых.
— Кэрон! Успокойся…! Это Нэнси мучила тебя. Разве ты не понимаешь этого хотя бы по тому, что сумела прийти сюда? Разве то, что ты не помнишь меня, хотя я нянчила тебя с младенчества, ничего не доказывает? Теперь ты пришла, и всё будет хорошо. Да? Если лорд выгнал эту мерзавку, значит, он тоже понял, что ошибался. Достаточно вернуть меня, и тогда всё…
Дэр торопливо выпаливала слова одно за другим. Всё шло не так.
Бах!
— А-а!
Кэрон целилась в голову, но промахнулась. По лицу Дэр потекла кровь. Кэрон перезарядила пистолет и приблизилась к ней. Пуля лишь рассекла кожу головы и вонзилась в пол.
— У Реймонда всегда получалось с одного выстрела. Видимо, человеческий череп более скользкий, чем я думала.
— Кэрон, приди в себя. Хорошо?
Кэрон приблизилась к Дэр. Зрелище женщины средних лет, которая ещё недавно самодовольно рассказывала о прошлом и пыталась подчинить её себе, а теперь забилась в угол и дрожала, оказалось довольно занятным.
— Нэнси я уже убила.
Кэрон улыбнулась. Её зубы белоснежно блеснули в лучах послеполуденного солнца. Дэр попятилась, но отступать было некуда. Улыбающееся лицо и белые зубы приближались всё ближе.
---
Всё хорошо.
Всё будет хорошо.
Всё печальное существует только в книгах.
Госпожа просто видит сон.
Для вас этот мир подобен сновидению.
Совсем скоро вы с господином рыцарем полюбите друг друга,
и все испытания закончатся.
---
— Я ведь сказал, что приду за вами немного позже.
— Боуэн.
— Прошу, ведите себя спокойно. Ведь за ваши поступки господин Дюлан ругает таких подчинённых, как я.
6. Отрицание, отрицание, отрицание
— Ну что же вы, госпожа? Как можно стрелять из пистолета в таком месте? Из-за вас у меня опять прибавилось работы.
Боуэн схватил Кэрон за руку сзади и отобрал пистолет. Затем надел перчатки и осмотрел распростёртое тело Дэр. Его движения не выдавали ни удивления, ни растерянности. Сколько людей знали о безумии Кэрон и устраняли последствия её поступков?
— Я пока заберу это. Господин Ларри уже подогнал экипаж, поэтому выйдите и подождите.
— А ты ещё кто такой?
Боуэн поправил очки и вздохнул.
— Давайте сначала закончим работу, а потом поговорим.
— Помочь?
— …Нет, не нужно.
Боуэн ответил так, словно сама мысль вызвала у него отвращение. Ах, наверное, следовало сказать что-то другое. На его лице читалось недоумение. Кэрон пожалела о своих словах. Но она не знала, как повести себя естественно. Привычная притворная доброта в этой ситуации была неуместна. К счастью, Боуэн не обратил внимания на её замешательство.
Он вытолкнул Кэрон за дверь. Она устало поплелась к экипажу. Ларри обычно управлял рабочей каретой лорда. Даже заметив многочисленные пятна крови на юбке Кэрон, мужчина средних лет лишь открыл перед ней дверцу. Донны нигде не было.
— …С чего начать?
Она устала. Кэрон закрыла глаза. От изнеможения всё тело словно разваливалось. Одежда была испачкана кровью. Она села на сиденье и заметила, что уже начался закат. В отличие от залитой кровью комнаты, улица казалась удивительно тёплой и полной жизни. Доносился гомон весёлой толпы.
— Эй, Том.
Мальчик протянул ей тонкое одеяло, чтобы набросить поверх одежды.
— Кажется, я сошла с ума.
— ……
Том растерялся и едва не выронил ткань. Увидев его лицо, Кэрон бессильно опустила взгляд. Она зашла настолько далеко, лишь бы проверить, безумна ли… Неужели всё оказалось напрасно?
Кэрон выстрелила Дэр в лицо, словно требуя прекратить этот фарс, но полностью отвергнуть её слова было трудно. Разве не в этом и заключается безумие? Его невозможно самостоятельно опровергнуть.
Что, если все прожитые ею жизни действительно были бредом, а поступки — лишь отчаянными выходками душевнобольной?
Пустота. Бессилие. Неужели опыт ничего не доказал? Все усилия оказались бесполезны? Всё, что она делала, сводилось к одному слову — «безумие», а удобным объяснением всему становилось внушение. Мир разума и логики закончился ещё вчера вечером.
Кэрон закрыла лицо руками. Внутри всё болезненно сжалось.
— Значит, теперь мне нужно позволить заковать обе руки, исповедаться перед Дюланом, а затем просунуть шею в петлю и поздороваться с Нэнси?
«…А ведь неплохо».
Кэрон почувствовала, как из неё вырвался смех. Если всё произойдёт так, пытка в её голове наконец закончится и наступит покой. Этого достаточно. Неплохая концовка. Более того, если она действительно сможет умереть, разве это не счастливый конец?
Концовка, подходящая душевнобольной.
Но Кэрон решила пока не соглашаться. Это была лишь одна из возможностей. Как она и сказала Дэр, у неё накопилось слишком много воспоминаний. Сто лет были наполнены мельчайшими подробностями. От деловых событий следующего года до таких мелочей, как привычки других людей во сне. Способов доказать собственное здравомыслие можно придумать сколько угодно.
Да и какая разница, если всё совершённое ею действительно было следствием безумия? Казнь или заключение в лечебницу — со всеми подобными последствиями она смирилась ещё вчера вечером.
Нет причин теряться.
— Значит, умру.
— После всех трудов лорда вам следовало бы проявить немного больше упорства.
— Здравствуй, пособник злодейки.
Кэрон захихикала. Боуэн вздохнул и забросил внутрь экипажа две большие сумки. Для одного тела госпожи Дэр их объём казался чрезмерным. Боуэн объяснил:
— Служанка находилась наверху.
— Обязательно было её убивать?
— …Вам ли это спрашивать? Уберите ноги. Это не грузовая карета, места здесь мало.
— Где Донна?
— На всякий случай я намеренно оставил её на представлении.
— Понятно.
— Сожалеете?
— Что?
— Вам жаль, что вы не смогли убить Донну?
— Не знаю.
Вытянув ноги поверх сумок с телами, Кэрон ощутила одновременно усталость и облегчение. Туфли причиняли ногам боль. Возвращалось чувство реальности. Разминая суставы пальцев, Кэрон посмотрела на Боуэна.
— Лучше расскажи мне что-нибудь. Сейчас я полностью готова к тайне рождения, неожиданному повороту судьбы и чему-нибудь подобному. Желательно подробно: кто, что, где, когда, как и почему.
На лице Боуэна появилось странное выражение.
— Даже если вы внезапно задаёте подобные вопросы… Я тоже всего лишь выполняю работу за деньги, но, госпожа, вы действительно совершенно ненормальная.
— Нэнси расчленил ты?
— Внезапный вопрос.
— Ты ведь?
Боуэн поморщился, но неохотно ответил:
— …Да.
— Зачем ты её расчленил?
— Вокруг было слишком много людей. Пришлось срочно найти место, где можно было всё убрать.
— Что именно вы убирали?
Кэрон едва не выругалась от неожиданности, когда внезапно раздался чужой голос.
Реймонд смотрел на них через окно. Увидев его прямо возле экипажа, Боуэн резко вдохнул.
---
— Сэр Реймонд, что вы здесь делаете?
— Увидел знакомый экипаж и хотел попросить разрешения присоединиться.
— Как видите, сегодня я позволила себе слишком много роскоши.
Реймонд с лисьей улыбкой посмотрел на крупные сумки внутри экипажа. Продолжая улыбаться, Кэрон взглянула на Боуэна. К счастью, тот застыл с непроницаемым лицом и отступил, приняв вид обычного слуги.
— Действительно… довольно много.
— Правда?
— Так что именно ты так старательно убирал?
— Боже… Сэр Реймонд, о подобном не спрашивают.
Улыбаясь, Кэрон посмотрела ему в лицо. Она не надеялась, что Боуэн сможет уладить и эту проблему. Теперь это было её делом. Естественным образом Боуэн выпал из разговора.
— Отношения между мужчиной и женщиной могут стать позором, но это всё же внутреннее дело нашей семьи. Прошу, не пытайтесь в нём копаться.
— Я никому не расскажу. Неужели вы не поделитесь со мной этой ужасающей тайной?
Кэрон казалось, что улыбка вот-вот сведёт её лицо судорогой. Сейчас ей очень хотелось, чтобы он ушёл. Желательно навсегда. Чтобы получил пулю рядом с госпожой Дэр и наконец замолчал.
— Это секрет. Нэнси и Боуэн завели роман. Вы знали?
— Не знал.
— А теперь выяснилось, что Нэнси исчезла, потому что решила скрыться на время родов. Говорят, она сбежала, чтобы тайно разрешиться от бремени.
— Какая ужасающая история.
— Правда?
Лицо Боуэна дрогнуло. Но Кэрон продолжала говорить. Если Реймонд предложит показать покупки, возникнут серьёзные проблемы. Пистолета у неё теперь не было. Даже будь он при ней, Кэрон не была уверена, что сумела бы добиться успеха.
— А почему вы оставили госпожу Эванс и оказались здесь?
— Кажется, у госпожи Эванс сильно разболелись ноги, поэтому я решил воспользоваться экипажем. И тут как раз увидел знакомый герб.
Кэрон вспомнила Иселлу, суетившуюся на непомерно высоких каблуках. Глядя на непринуждённо улыбающегося Реймонда, она почувствовала холодный пот. Теперь она была в его глазах не просто подозрительной женщиной, несущей бессмыслицу, а убийцей, сидевшей прямо на сумках с трупами.
— Вот как.
— Праздник ещё в самом разгаре. Почему вы уже возвращаетесь?
— Я еду раскрывать ужасную тайну.
— Убийство, изнасилование, грабёж, кражу, мошенничество или неоплаченный обед?
Кэрон с серьёзным видом ответила:
— Нет, всё гораздо страшнее.
— Вот как?
— Тайна моего рождения.
— Когда-то и я некоторое время размышлял, нет ли тайны в моём происхождении.
— Например, не являетесь ли вы незаконнорождённым сыном императора?
— Вы прекрасно меня понимаете.
Пустая шутка мгновенно смягчила атмосферу и отвлекла разговор от первоначальной цели.
Подобным умением обладал не только Реймонд. Продолжая мило улыбаться, Кэрон перевела разговор на помолвку.
— Я тоже нервничаю из-за приезда графини.
— Это вполне понятно.
Кэрон постучала ногой по стоявшему у её ног сундуку и задумалась. Дело было не только в происхождении. Реймонд всё ещё оставался красивым, скрытным и до раздражения часто вмешивался в дела Кэрон. Всё ещё, всё ещё. Кэрон мысленно повторила эти слова. В её воспоминаниях помолвка ещё ни разу не назначалась настолько быстро. Обычно всё развивалось гораздо неторопливее. А присутствие графини делало церемонию почти равнозначной свадьбе.
— Я сама положила на вас глаз, сэр Реймонд. Какая жалость.
— Ха-ха, действительно жаль.
— Это всего лишь девичья мечта. Не принимайте всерьёз, хорошо?
Мечты должны разбиваться. Как вода в стакане должна быть выпита.
Сейчас Реймонд не был для Кэрон главной проблемой. И всё же она ощущала подкрадывающееся раздражение. Пока она барахталась в море хаоса внутри собственной головы и стреляла в людей, Реймонд и Иселла наверняка предавались сладостным переживаниям о нежеланном браке и договорных отношениях.
Значит, Реймонд вот так просто женится на Иселле? Кэрон почувствовала, как внутри всё неприятно скрутило. Это совершенно точно не было обычной завистью к женщине, выходившей за хорошего мужчину. Сама Кэрон строила мрачные планы о смерти или тюремном заключении, и если в конце концов вся правда сведётся лишь к её безумию…
Они просто будут жить вместе, вполне счастливо и благополучно.
Кэрон невыносимо им завидовала и принялась покусывать внутреннюю сторону щеки. Если она совершенно не могла искренне благословить эту пару, значит, действительно была злодейкой.
И немного безумной.
Кэрон ожидала, что её немедленно запрут, но Боуэн неожиданно проводил её в кабинет. Пистолет он конфисковал, однако даже так его поведение казалось Кэрон чрезмерно беспечным.
— Мне приказали защищать вас при любых обстоятельствах.
— И сколько тебе платят?
— Вы удивитесь, если узнаете. Лорд тратит немыслимые деньги на вашу защиту и поддержку ваших поступков.
А Кэрон ещё гадала, куда постоянно утекают средства. Значит, отец занимался подобными вещами. Потрясённая Кэрон выдвинула все ящики стола и принялась перебирать их содержимое.
— Зачем он творит такое безумие?
— И сам не понимаю. Я всего лишь выполняю оплачиваемую работу.
— Тогда продолжай рассказывать, как расчленил Нэнси. Насколько жестоко ты с ней обошёлся? И почему не запер дверь?
Кэрон вернулась к вопросу, заданному ещё в экипаже. Боуэн некоторое время с неоднозначным выражением смотрел на неё, почесал затылок и ответил:
— Ну, лично мне эта женщина тоже не нравилась.
Он обошёл кабинет, а затем снова направился к двери.
— Здесь замок работает как следует. Я собирался быстро всё убрать, но именно та комната, как назло, не запиралась.
Так вот в чём дело. Кэрон вспомнила рассказ госпожи Дэр о том, как она заперла Дюлана в комнате со сворой собак. Неужели после того случая дверь так и не отремонтировали? Истина всегда оказывалась удивительно скучной, стоило лишь её узнать.
— Значит, это была та самая комната. Проследи, чтобы её наконец починили. А теперь выйди.
Боуэн ещё некоторое время беспокойно заглядывал внутрь, но Кэрон больше не обращала на него внимания. Слуга оставался слугой. Человек, почти ничего не знавший о её обстоятельствах, был бесполезен. Кэрон прошла вглубь комнаты. Здесь находился тот, кто знал гораздо больше.
Отец «Кэрон».
В комнате почти не было ничего полезного. Документы, документы и ещё документы. В основном судебные протоколы и сметы расходов. Кэрон перевела взгляд на старые книжные шкафы. Это был личный кабинет лорда, поэтому она почти никогда сюда не заходила. Даже когда в прежних циклах тайком проникала внутрь — если прошлое, которое она помнила, не было иллюзией, — здесь практически не находилось ничего стоящего. А среди книг, словно выставленный напоказ, висел огромный портрет Кэтрин.
Ощущение было похоже на то, что Кэрон испытала в доме госпожи Дэр. Одержимость умершей. Даже после смерти Кэтрин продолжала влиять на множество людей. Лицо женщины, которая все эти долгие годы оставалась для Кэрон лишь частью декораций, вызывало…
— Разве она не прекрасна?
— …Да.
Лёгкую дрожь.
Кэрон обернулась. Её отец, лорд Хайер, медленно вошёл в комнату.
— Вы правы. Она очень красива.
Портрет Кэтрин был намного больше того, что висел в доме госпожи Дэр. Полотно, превосходившее ростом живого человека, висело высоко на стене и словно подавляло всех находившихся в кабинете. Но в отличие от Дэр он был её мужем, поэтому ничего особенно странного в этом не было.
— Моя жена и правда была прекрасна.
Кэрон посмотрела на постаревшее лицо лорда. В молодости он, вероятно, был довольно красив, но теперь выглядел лишь старым и простоватым мужчиной средних лет. Однако за этой внешностью скрывался властитель здешних земель, потворствовавший убийствам собственной дочери. Кэрон не знала, как его оценивать.
— И твоей матерью, разумеется.
Даже если он был её родителем, Кэрон почти ничего не знала о стоявшем перед ней лорде. Он не являлся важным персонажем. Кэрон начала покусывать губу. «Важный персонаж». Теперь она уже не знала, уместно ли вообще такое выражение. Впрочем, главное заключалось в другом.
— Вы, наверное, уже слышали, но сейчас я очень… растеряна, отец.
Голос слегка дрогнул. Кэрон прочистила горло. На самом деле ей хотелось немедленно схватить отца за шею и потребовать, чтобы тот выложил правду. Но она сдержалась. Кэрон долго ждала. Уж это она могла вытерпеть.
— Да… Госпожа Дэр умерла.
— Да.
Кэрон казалось, что сердце сейчас разорвётся. Лорд не выглядел особенно удивлённым. О чём он думал? Какие возможности уже учёл? Кто такая Кэрон?
— Понятно. Значит, так и случилось. Следует выделить деньги на похороны.
Лорд потёр покрытые мелкими морщинами уголки глаз. Между его пальцами проступил лёгкий пот. В комнате было прохладно, поэтому Кэрон могла хотя бы приблизительно догадаться о его чувствах.
— Я знаю, что Боуэн уже всё вам рассказал.
— ……
— Перестаньте уклоняться от разговора при мне. Это я её убила.
Растерявшийся лорд несколько раз беззвучно открыл рот, а затем спросил:
— …Почему ты её убила?
— Она меня раздражала.
Ответ звучал небрежно, но был правдивым. Сколько бы длинных объяснений Кэрон ни придумала, причина в своей основе оставалась простой. Она убила Дэр лишь потому, что та вызвала неприятные чувства. К тому же та была далеко не самой удобной жертвой. Если бы Боуэн не появился в подходящий момент и не помог, скрыть последствия оказалось бы чрезвычайно трудно.
— Поэтому я её убила.
И теперь Дэр была для Кэрон лишь поводом. Лишь ключом. Ей было интересно, что ответит лорд. Услышав объяснение дочери, он тихо произнёс:
— …Она всегда вмешивалась в дела, которые её не касались. Видимо, сильно действовала тебе на нервы.
Жалкое оправдание ради неё.
Кэрон не ответила. Он всё ещё пытался любыми средствами её защитить? Причём прямо у неё на глазах. Подобного ответа она не ожидала.
— Всё будет хорошо.
Лорд положил руку на плечо дочери и крепко сжал. Казалось, этим жестом он пытался ободрить не столько Кэрон, сколько самого себя.
— Давай выпьем чаю и поговорим. Сегодня вечером все решили наслаждаться праздником по отдельности, поэтому мы наконец сможем побеседовать вдвоём.
Верно. Им необходимо поговорить. Очень много.
Кэрон села в кресло. За окном, на фоне заката, приглушённо раздавались праздничные залпы. Начиналось настоящее торжество. Период воздержания завершился, и люди щедро благословляли дарами предстоящую помолвку Реймонда и Иселлы. Истинные хозяева этих земель в это время вели странный разговор, но для празднующих происходившее в кабинете не имело никакого значения. Две совершенно разные истории, разделённые всего одной стеклянной стеной.
Кэрон снова перевела взгляд на реальную комнату. До невозможности уютная допросная. Лорд, похоже, не придавал убийству, совершённому дочерью, особого значения. Может быть, он тоже лишь пытался её успокоить? Поскольку Кэрон была душевнобольной, он скрывал все последствия, утешал её и даже подобрал жениха?
— В этом году урожай чая, похоже, будет хорошим. Погода благоприятная.
— Не настолько хорошим.
Кэрон ответила машинально и сразу замолчала. Сейчас она изо всех сил старалась ни в чём не быть уверенной. Подобные заявления и мысли были ядом.
— Нет… Я не уверена. Не верьте мне, отец.
— Раз ты так говоришь, значит, так и будет.
Что это значит?
Пересохшему рту требовался тёплый чай. Сидя в кресле, Кэрон дрожащей рукой взяла чашку, приготовленную Боуэном. Без чая она больше не могла этого выдерживать.
— Как ты себя чувствуешь?
— …Хорошо.
Когда красноватый чай смочил горло, появилось слабое заблуждение, будто сердце немного успокоилось. Кэрон изучала лицо лорда, но прочитать на нём что-либо было трудно. Она не могла выносить время, уходившее на бессмысленные расспросы о здоровье. Кончик языка снова начал пересыхать. Кэрон сделала ещё несколько глотков подряд.
— Госпожа Дэр кое-что мне рассказала.
— Она была настолько груба?
Настолько, что Кэрон её убила. Она кивнула.
— Да. Она полностью отвергла всю мою жизнь. Сказала, что я сошла с ума и потеряла память.
— Действительно грубая и совершенно невоспитанная женщина.
Лорд с отвращением покачал головой. Казалось, он искренне ненавидел Дэр. Но совпадала ли его причина с причиной Кэрон?
— Именно.
Кэрон не стала произносить предполагаемое объяснение вслух. Дэр хотела стать её матерью. А значит, хотела занять место хозяйки рядом с лордом. Она чувствовала ответственность перед Кэтрин и Кэрон. Но лорд и сама Кэрон испытывали лишь раздражение. Немного жаль. Кэрон ощутила к ней нечто похожее на то, что чувствовала к Иселле Эванс. Лорд же ненавидел Дэр. Даже теперь, когда та погибла от руки его дочери, он не проявлял ни капли сожаления.
— Честно говоря, я не особенно разозлилась. Хм… В тот момент — да, но теперь, всё обдумав, понимаю, что её слова не так уж неприятны. На самом деле мне даже немного легче.
— Почему?
— Потому что после смерти всё закончится.
Вздох смешался со смехом.
— Я буду безмерно счастлива, если эта похожая на пытку жизнь завершится.
«Причина вовсе не в том, что думаешь ты».
Кем бы ни была Дэр и кем бы ни был человек, которого Кэрон называла отцом, всё это не имело значения. Всё было безразлично.
Если Кэрон действительно безумна.
Если всё это и правда лишь иллюзия.
Поэтому она хотела, чтобы лорд дал ей однозначный ответ.
— Я просто хочу всё закончить.
Лорд долго смотрел Кэрон в глаза.
— Ты не испытываешь ни ненависти, ни отвращения?
— Нет.
Это была чистая правда. Она видела слишком много человеческой доброты и зла. Ей требовалась лишь одна фраза.
— Смерть и жизнь слишком мало для тебя весят.
— Они легче листа бумаги. Время ведь не накапливается, поэтому иначе и быть не может. Хотя, если задуматься, мне, возможно, немного жаль погибших.
— ……
Лорд снова замолчал. Не выдержав этого молчания, Кэрон заговорила:
— Давайте поговорим по-настоящему, отец.
Так глубоко, чтобы нас вывернуло внутренностями наружу.
— Дэр не умела держать язык за зубами. Поэтому вы её выгнали? Ах, можете не отвечать. Она уже мертва. Моя собственная история интересует меня гораздо больше, чем её жизнь или прошлое. Я действительно Кэрон?
— Может быть, будешь задавать по одному вопросу?
— …Хорошо.
Кэрон глубоко вдохнула. Подозрений было слишком много. От наплыва вопросов голова грозила лопнуть, но рот у неё был всего один. Она наконец добралась до этого момента. Теперь можно разбираться по порядку.
— Правда ли, что со мной с детства было что-то не так?
— …Да.
— И что Нэнси стёрла мои воспоминания, заменив их другими?
— Ты всё-таки сумела это выяснить.
Кэрон задала вопрос, который беспокоил её сильнее всего.
— Я действительно Кэрон?
— Ты моя единственная дочь.
Она спрашивала не об этом. Кэрон нахмурилась. Была ли Кэрон той самой «Кэрон»? Существовало ли место, куда она могла вернуться? Или всё это было лишь иллюзией?
— Я… не это имею в виду. Правильно ли мне вообще называть вас отцом?
— Хм, достаточно взглянуть на портрет, чтобы убедиться, что ты точная копия своей матери.
Похоже, с этой стороны спрашивать бесполезно. Кэрон подняла взгляд на портрет. «Будь ты жива, возможно, с тобой было бы легче разговаривать? Почему передо мной находится не ты, а этот посторонний человек?»
— От одного воспоминания о том, как сильно мне завидовали до свадьбы, становится дурно. У неё действительно было бесчисленное множество поклонников.
«Сейчас мне совершенно не нужна история вашей любви». Кэрон ошеломлённо посмотрела на него. Возможно, насмешки людей о том, что после смерти жены он наполовину лишился рассудка, были не так уж далеки от истины.
Кэтрин, на которую Кэрон была так похожа, действительно являлась невероятно красивой женщиной, как и рассказывала Дэр. Кэрон слышала, что даже после переезда в эту глушь каждую зиму ей присылали приглашения со всех сторон. Кто же об этом говорил? Кэрон изо всех сил подавила вновь всплывающие воспоминания о прошлом. Она не знала. Она ничего не знала и ни в чём не была уверена.
«Ах, будь у меня пистолет».
Она немедленно всадила бы пулю в голову лорда. Нет, нельзя заканчивать всё сразу. Следовало начать с угроз и заставить его рассказать правду.
— Отец.
— И борьба за неё была настолько ожесточённой…
— Я убила и Нэнси. Хотя вы, конечно, уже об этом знаете.
— ……
— Почему вы спрятали тело?
— Если бы его обнаружила госпожа Эванс, мне было бы трудно тебя защитить.
Лорд ответил. Его слова одновременно принесли Кэрон облегчение и вызвали раздражение.
— Я чувствую себя куклой на сцене. Единственным зрелищем во всём мире. О чём вы думали, наблюдая за моими поступками?
— Я делал это, чтобы защитить тебя.
— Тогда вам следовало хотя бы сказать мне… Хотя даже произносить это самой смешно.
Кэрон несколько раз постучала пальцами по столу.
— Нэнси действительно умерла? Госпожа Дэр и правда погибла от моей руки? Могу ли я быть уверена хотя бы в том, что сейчас передо мной действительно находитесь вы, отец?
Ей до отвращения надоело ощущение, будто вся окружающая реальность искажается. Кэрон сожалела, что у неё отобрали пистолет. Если причиной её мучений был сидевший перед ней мужчина, её собственный отец, она с удовольствием накормила бы его свинцом. Неважно, что он оставался её единственным кровным родственником. Разве он не был врагом, которого следовало непременно убить, а не просто развлечением или объектом любопытства? Он превратил всю её жизнь в чудовищную ложь. И ещё пытался прикрыть содеянное отрицанием. Кэрон не собиралась это принимать.
— Нэнси убила ты.
Лорд произнёс это с уверенностью.
— А я сейчас сижу перед тобой.
Он взял Кэрон за руку. Она почувствовала тепло. По телу разлилось облегчение — такое же, как в тот момент, когда с помощью Тома Кэрон убедилась, что трупы сами по себе не исчезают. Значит, всё действительно было так. Она убила человека, и человек умер. Время двигалось от вчерашнего дня к сегодняшнему. Если мир оставался устойчивым, а безумной была лишь она одна, то более надёжной истины невозможно было и представить.
— Почему вы убрали тело?
«Почему вы отняли у меня правду? Понимаете ли вы, что это значило для меня?» От досады на глазах выступили слёзы. Отец лишил её истины и законов мироздания, позволив безумию и иррациональности захватить всё вокруг. Это не было ни любовью, ни защитой.
— Если бы поднялся шум, тебе самой пришлось бы тяжело. Счастье ребёнка — счастье родителей. Мы с Кэтрин всегда желали лишь твоего счастья.
— Если бы вы действительно… желали мне счастья…
Голос осип. Кэрон ненавидела сидевшего перед ней мужчину средних лет. Его нежелание дать прямой ответ и привычка молча устранять последствия её поступков вызывали омерзение.
— Почему вы не схватили меня и не рассказали всё? Не сказали прямо, что я безумна?
— Что я должен был сделать, чтобы ты осталась довольна?
— Если я убила человека, вы должны были запретить мне это. Посадить меня в тюрьму. Устроить суд и приговорить к смерти.
— Как ты могла бы обрести счастье в тюрьме? Ты ещё даже не начала жить. Тебе нужно встретить мужчину, выйти замуж и родить детей.
От возмущения Кэрон хотелось затопать ногами.
— Если моё безумие передаётся по наследству, оно совершенно точно досталось мне от вас.
Лорд застенчиво пожал плечами. А затем выдал поистине нелепый ответ:
— Ты всё же больше похожа на мать.
— …Вы вообще понимаете, что сейчас говорите? Вы с матерью разрушили мою жизнь. Я больше не способна самостоятельно сделать даже простейший вывод. Посмотрите на меня. Сейчас у меня нет ничего, чему я могла бы верить. Речь не о доверии к людям, не о любви и не об отношениях. Вы решили стереть мои воспоминания и подарить мне спокойную жизнь, но вместо этого словно разбили мне голову молотом.
Брак? Любовь? Что это за мечтательная чепуха? Чем это отличалось от того, чтобы накачать человека лекарствами, уложить спать и объявить, что теперь наступил покой?
— Неужели вы не понимаете, что сейчас мне всё это совершенно неважно?
— Важно.
Лорд произнёс это твёрдо.
— Это чрезвычайно важно, Кэрон.
— Послушайте, лорд Хайер.
Если всё продолжится в таком духе, разговаривать дальше не имело смысла. Кэрон сильнее сжала его руку и впилась ногтями. На коже лорда остались красные следы, но ничего больше.
— Что ты делаешь?
— …Я должна была разозлиться, но даже этого нормально не получается. Всё настолько нелепо, что… Ха. Поступайте как хотите. Я продолжу убивать, а вы попробуйте меня остановить. Если всё окончательно пойдёт не так, я сама сдамся сэру Реймонду.
— Я тебе не позволю.
— Тогда заприте меня. Остановите, свяжите мне руки и ноги и найдите другого гипнотизёра на замену Нэнси. Только в следующий раз расскажите мне историю покрасивее, чем иллюзия, в которой я на протяжении ста лет снова и снова умираю внутри книги. Например, будто я очнулась рабыней в императорской спальне или перенеслась в далёкое прошлое и изменила весь мир. Это тоже могло бы быть занимательно.
Кэрон изо всех сил пыталась говорить насмешливо. Она обязательно увидит отчаяние отца. И не станет прощать саму себя. Совершивший преступление обязан понести наказание. Она начала всё это, заранее приняв подобную возможность. Таково было минимальное уважение к её решимости, жизни и борьбе.
Но лорд обратил внимание лишь на одно слово.
— Сто лет?
— Возможно, даже больше. А если собираетесь дать мне новые воспоминания, лучше сотрите всё подчистую и превратите меня в безмозглую дурочку.
От пустоты хотелось умереть. Хотелось сжечь собственное тело дотла. Хотелось сжечь сидевшего перед ней отца, разорвать его на куски. Но ещё сильнее Кэрон ненавидела саму себя. Неужели все её усилия, годы и воспоминания ничего не значили? Были лишь иллюзией? Не имели никакой ценности? Вывод о безумии был до смешного удобен.
«Лучше бы вы просто меня убили».
— …Сто лет. Именно столько ты прожила?
Достаточно. Разговор затянулся. Кэрон хотела покончить со всем. Она начала перебирать способы самоубийства, чтобы сбежать от реальности. Повеситься, выпить яд или выстрелить себе в голову.
«Всё-таки яд?»
— Прости, что не могу дать тебе правильный ответ.
— Может быть, вместо всех этих глупостей нам стоит взяться за руки и вместе отправиться в пожизненное заточение в монастырь?
— Кэтрин просила меня по возможности не вмешиваться в твою жизнь.
— Я не хочу слушать рассказы о матери, которую даже не помню.
Лорд отпустил руку Кэрон. Казалось, её слова немного его потрясли. «Значит, весь этот дом был сборищем безумцев». Какая семья — от одной мысли хотелось вздохнуть. Но лорд посмотрел на Кэрон с удручённым выражением.
— Кэтрин любила тебя. Очень сильно.
— Мне обязательно знать это сейчас? Вы стёрли мою память, поэтому я даже не способна растрогаться подобной любовью. Чего вы вообще от меня хотите? Продолжите помогать мне с убийствами, как делали до сих пор? Звучит занятно. Прекрасно. Именно этого я и желала. Тогда для начала немедленно убейте Бердика. Иселлу можете добавить в придачу. А если погибнет ещё и сэр Реймонд, будет просто замечательно. Разумеется, вы сделаете это ради меня?
— Кэрон.
— Почему не делаете? Чего вы вообще хотите и чего пытаетесь добиться?
Кэрон свирепо посмотрела на лорда. Она задыхалась от раздражения. Кэрон знала слишком мало, а он лишь продолжал всё скрывать. И после этого ещё смотрел на неё подобным образом. Кто из них имел право осуждать другого?
— …Теперь даже я устал.
— Примите мои соболезнования.
— Не говори так о Кэтрин. Она поступила так ради твоего счастья. Но…
Из глаз лорда потекли слёзы.
— Я… Я больше не могу.
— ……
Он закрыл глаза руками.
— Кэтрин действительно любила тебя. И она была такой же, как ты.
— Значит, безумие досталось мне от матери.
— Не смей насмехаться над Кэтрин. Она… твоя мать…
Лорду было трудно продолжить. Его захлестнули чувства. Некоторое время он тяжело дышал, а затем всё же произнёс:
— Она говорила так же, как ты. Что этот мир… для неё подобен книге. И что в действительности она намного старше, чем выглядит.
Кэрон перестала дышать.
— А ещё она говорила, что ты… будешь жить так же, как она.
— Кэтрин… То есть моя мать страдала от того же, что и я?
— Да.
— …Вы уверены?
Услышав недоверчивый вопрос Кэрон, лорд даже не попытался скрыть недовольство.
— Это слова моей жены. Как я мог в них сомневаться?
«Неужели мой отец действительно настолько глуп?»
Кэрон позволила себе непочтительную к отцу мысль. Во всех прежних жизнях Кэтрин оставалась покойной матерью, которая даже не появлялась в истории, а лорд — неумелым отцом, создававшим конфликты. Их роль всегда была незначительной.
Но слова, прозвучавшие только что, — утверждение, что Кэрон была не единственной, — невозможно было проигнорировать.
— Я не знаю, что именно должен рассказать, чтобы ты получила точный ответ. В конце концов ты всё равно будешь сомневаться во всём. Если так, то, возможно… она была права. Следовало с самого начала заставить тебя всё забыть и начать заново.
— Госпожа Кэтрин…
— Мать.
Кэрон пришлось приложить усилия, чтобы не выпалить нечто неописуемое в адрес лорда, который решил исправить её именно сейчас. Неужели он всегда был таким?
— Хорошо. Моя мать…
Она покосилась на портрет. Как было бы хорошо, если бы сейчас здесь находилась не лорд, а сама Кэтрин. Кэрон невольно вздохнула. Почему из них в живых остался именно этот посторонний лорд? Если его слова правдивы, единственным существом в этом мире, способным понять Кэрон, была её покойная мать.
— У вас есть доказательства того, что она проживала такие же… повторяющиеся жизни, как я?
— В конце концов ты всё равно сомневаешься.
— ……
— Разве не ты сама являешься доказательством?
«Как было бы хорошо, умей я верить так же наивно и безоговорочно, как вы». Но Кэрон никак не могла успокоить бешено колотившееся сердце.
— Она говорила, что может сомневаться в ком угодно, но только не в тебе.
— И это всё?
— Ведь это не то явление, которое нуждается в объяснении. Да и я всё равно не смог бы его объяснить.
В конечном счёте он был прав. Кэрон страдала именно потому, что пыталась понять невозможное.
Она сама была доказательством. Как могла Кэрон сомневаться, если знала всё на собственном опыте и сама жила на вновь и вновь повторявшихся страницах? Попытайся она постичь законы мира, в котором находилась, ей не хватило бы не только ста, но и десяти тысяч лет размышлений и исследований. Кэрон прижалась лбом к сцепленным пальцам. Голова пылала.
— Вы правы.
Какой бы ответ она ни услышала, принять его всё равно будет трудно.
Даже если бы в этот самый миг отец объявил себя богом, разорвал небеса и обрушил на землю молнии, Кэрон не застыла бы в ужасе от божественного явления, а первым делом задумалась бы, не содержалось ли в принятом вчера лекарстве что-нибудь, вызывающее видения. Такой её сделали прожитые годы. Всё это время единственным другом Кэрон оставалось сомнение.
— Именно.
— …Будь это вопросом, который можно решить с помощью логики…
Если бы только. Кэрон постаралась успокоить прерывистое дыхание.
— Почему вы это скрыли? Если бы вы мне рассказали… разве мне не было бы гораздо… гораздо легче?
Бесконечно долгие годы она проводила между страницами книги, вновь и вновь пережёвывая одни и те же мысли. Знай Кэрон, что существовал хотя бы ещё один человек, столкнувшийся с той же участью, имей она хотя бы единственную надежду, всё это время не было бы настолько мучительным. Но лорд отверг её предположение.
— Ты услышала об этом ещё в десять лет и не смогла вынести. Сказала, что предопределённая жизнь лишена смысла.
— Тогда вам следовало с самого начала оставить меня невежественным ребёнком…
— Разве не это мы и сделали?
В комнате снова воцарилось молчание.
— Если мать была такой же, значит, и моя бабушка по материнской линии переживала подобное? Это передаётся из поколения в поколение?
— Этого я не знаю.
— …Понятно.
Неужели супруги не обсуждали даже подобного? Кэрон раздражало, что она не получала столько ответов, сколько хотела. Единственным утешением было то, что лорд выглядел не менее взволнованным, чем она. Если бы он спокойно наблюдал за Кэрон со стороны, это разозлило бы её ещё сильнее.
Но, осознав взаимную неловкость, они почти перестали понимать друг друга. Каждый знал собственную часть истории и пытался высказать свои обиды, поэтому ритм разговора постоянно сбивался. Беседа, к которой они не могли прийти сто лет, оказалась странной. Неуклюжей. Мучительной.
— Мать сравнивала этот мир с книгой, верно?
— Да.
— Это был любовный роман?
— Что?
— Какой жанр? Я говорю о собственной жизни.
Мир разума отвернулся от Кэрон, а мир фантазии распахнул перед ней объятия. Тогда следовало играть по его правилам. Кэрон отодвинула сомнения на край страницы, загнула уголок и нарисовала вопросительный знак. Как ей выбраться?
— Что нужно сделать, чтобы эта история закончилась?
Лорд указал пальцем на себя.
— Найди человека, похожего на меня.
— …Что?
— Кэтрин говорила, что, встретив меня, наконец начала жить настоящей жизнью.
Даже решив всё принять, Кэрон не могла сделать это с лёгкостью. Она постаралась разобраться в чувствах, которые вызывал у неё лорд, и осторожно выбрала следующий вопрос.
— …То есть всё закончилось благодаря браку?
— Благодаря любви.
Говорить вслух о том, что твоя жизнь является романом, и всерьёз обсуждать это было довольно стыдно. Слова звучали неправдоподобно и нелепо, словно разговор фанатиков, искренне уверовавших в собственный бред. Но Кэрон всё равно должна была поверить.
Человеческой жизнью правит не любовь. Ею правит смерть.
Но жизнью Кэрон снова предстояло править любви.
К горлу подступила тошнота. В голове вновь всплыли ненавистные строки. «Полюби. Ты идёшь неправильным путём. Тебе нужно полюбить!» «Замолчите!» Кэрон подавила крик. К глазам прилила кровь. В глазах лорда стояли прозрачные слёзы, а в глазах Кэрон будто проступили кровавые капли. Не обращая внимания на её состояние, лорд продолжил:
— Встретив меня, она сказала, что ей больше не нужно покидать книгу. И больше не придётся снова и снова её «читать».
— …Она действительно так выражалась?
Лорд несколько раз указал на себя пальцем.
— Да. Она сказала, что именно я — её главный герой. Ни один другой мужчина ей не подходил. Ни граф Ландон, ни наследный принц Гиз, ни маркиз Пенкейр. Только я был её истинной любовью.
Из уст лорда одно за другим посыпались имена влиятельнейших людей. Кэрон порылась в памяти и вспомнила сплетников, рассказывавших о романах Кэтрин с этими мужчинами. Они принадлежали к другому поколению, поэтому почти никого из них Кэрон не встречала. Наследного принца Гиза она помнила — он прославился как распутник.
— Я превзошёл их всех…
Лицо лорда сияло гордостью. В этот момент он немного напомнил Кэрон ненавистную ему Дэр.
Одержимость умершей. Это было похоже не столько на тёплые воспоминания об искренне любимом человеке, сколько на попытку сохранить собственную гордость с помощью покойной. Когда лорд рассказывал, что одолел остальных женихов и женился на Кэтрин, его лицо напоминало выражение Дэр, смотревшей на портрет Кэтрин.
— В конце концов именно я оказался её любовью.
В отличие от Дэр, лорд имел больше оснований считать себя победителем благодаря браку с Кэтрин и говорил об этом увереннее. Но Кэрон прожила слишком долго, чтобы растрогаться при виде его гордости.
«В любовных романах, которые я читала, главным героем обычно оказывался самый красивый и высокопоставленный мужчина подходящего возраста».
Нельзя было сказать, что лорд Хайер сильно уступал остальным, но и очевидно не превосходил всех других поклонников Кэтрин. Что, если теперь выяснится, что её настоящая любовь находится где-то далеко, а главным героем является один из умирающих на поле боя солдат? До чего же нелепая развязка.
— Любовь… значит.
— Любовь. Думаю, ты просто ещё не нашла её. Истинную любовь… такую же, какую нашла твоя мать.
Глядя на кивающего лорда, Кэрон сжала кулак. До чего неправдоподобная, раздражающая и приторная история. Словно её ударили по голове молотом, сделанным из леденца.
— Я говорю о по-настоящему чистом и возвышенном чувстве, а не о тех словах, которые ты произнесла про того грязного мальчишку, хотя и сама в них не верила.
— Зачем спрашиваете, если и так всё знаете?
Кэрон силой растянула уголки губ в улыбке. В конце концов последствия устраняли подчинённые лорда, так что ему было известно обо всём.
— Разве ты не продолжаешь блуждать именно потому, что до сих пор не нашла своего главного героя?
Редко настолько сказочные и волшебные слова вызывали такое отвращение. Лорд провёл пальцами по нежной щеке Кэрон, осмотрел многочисленные раны и слегка испачканную кровью одежду. В его взгляде читалось сожаление о том, насколько она несчастна и достойна любви.
Но в нём не было ни капли тревоги из-за того, что его дочь только что совершила убийство. Там отражалась лишь тоска по умершей жене. Поэтому, глядя на отца, Кэрон ощутила лёгкую тошноту. Любовь. Снова любовь. Сейчас даже убийство казалось ей менее отвратительной темой.
И теперь он говорит ей такое.
— Отец, вас совсем не потрясло утверждение, что этот мир… является книгой?
— Мне грустно, что ты так страдаешь.
— Нет. Я не об этом. Отец, прекратите говорить о подобном.
Не о ребёнке и не о жене. Не о других людях. Не о второстепенных и незначительных вещах. Кэрон хотела услышать о чём-то более сущностном и фундаментальном.
Что он сам об этом думает? Вот что интересовало Кэрон. Она страдала. У неё существовал мир, куда можно было вернуться. Смутные воспоминания, другая семья, более добрый мир, восхитительная еда, незнакомые культуры, животные и мечты. Кэрон пыталась нащупать очертания этого призрачного видения. Настоящая жизнь. Настоящий мир. Что, если она действительно способна туда вернуться и всё происходящее было лишь мгновенным сном?
Кэрон приоткрыла рот, но снова его закрыла.
В конце концов подобные слова ничем не отличались от мучений десятилетнего ребёнка. Если размышления ничего не изменят, лучше вообще не размышлять.
— Истинная любовь… значит.
До чего же нелепо это звучало из её собственных уст.
— Что бы вы сказали, узнав, что я всю жизнь… все сто лет… прожила лишь в сомнениях и страхе?
Что он сказал бы о чувствах странницы, блуждавшей в пустоте, отрезанной от собственного существования и от всего мира? О том, что нигде не было подобных ей людей, доказательств не существовало, а уверенность постепенно угасала? О бесконечных днях пытки, в которых оставалась лишь боль?
Лорд посмотрел на неё с жалостью и ответил:
— Любимая дочь, значит, ты прожила жизнь напрасно.
В этот момент Кэрон приняла решение.
— Отец, вы верите матери?
— Да. И я верю тебе так же, как верил ей.
«И поэтому оставили меня одну на сто лет». Кэрон хотелось изорвать портрет в клочья, чтобы выплеснуть ярость. Любовь, значит. Из самой глубины души поднялась неистовая ревность. Кэрон завидовала матери, которая уже встретила смерть.
«Как же вам повезло умереть, мама. Вы вернулись в прежний мир? Ушли к своей настоящей семье? Хотела бы и я поскорее умереть». Кэрон схватила собственные пальцы, дрожавшие от невыносимой зависти.
— …Я старше вас. Пожалуй, теперь мне наконец… пора всерьёз заняться поисками своей любви.
От отвращения голос дрожал. Но лорд не обратил внимания на её интонацию.
— Кто этот мужчина? Главный герой?
Кэрон немного помедлила, а затем ответила:
— …Сэр Реймонд.
— Хм, как я и думал. Звучит правдоподобно. Значит, Бердик наверняка сильно разозлился. Это хорошо.
«Не просто разозлился — он отрубил мне голову топором». У Кэрон не осталось сил отвечать лорду, который говорил так, словно всё происходящее было забавной историей. Какая разница, что думает Бердик? Важен был её главный герой.
— Вы сказали, что верите матери.
— Да. Верю всем сердцем.
Разумеется. Если бы лорд ей не верил, оказалось бы, что он всего лишь помогал безумцам скрывать убийства. Отец Кэрон был фанатиком. Умершая Кэтрин была его божеством, а сама Кэрон — её священной реликвией. Всего лишь доказательством её славы и святости. И именно такой человек дал ей тело, в котором она жила.
— Уже стемнело.
— Я пропущу ужин. Сейчас я совершенно… не в состоянии есть.
Похоже, больше никакой полезной информации от отца получить не удастся. Он с самого начала не был непосредственным участником событий. Даже он сам не знал, насколько точны его слова. Свяжи Кэрон ему руки и ноги и вырви все ногти — неизвестное всё равно останется неизвестным. Больше он был ей не нужен. Продолжать разговор не имело смысла. Кэрон хотелось немного отдохнуть. Если она придёт на ужин, ей снова придётся сидеть вместе со всеми.
— Завтра ты должна присутствовать. Графиня приедет вместе с дочерью.
— …Хорошо.
Кэрон нахмурилась. Ей хотелось отдохнуть. Иллюзия и действительность беспорядочно перемешались, и сознание не могло всё это переварить.
Но один вопрос она всё же обязана была задать.
— Отец, что вы думаете о словах матери, будто она пришла из мира за пределами книги?
Услышав вопрос, лорд улыбнулся. В этот момент он словно снова стал юношей. С чистотой, страстью и непоколебимой уверенностью он улыбнулся созданной им святыне и ответил:
— Это показалось мне невероятно романтичным.
«Кэрон нет?»
Иселла была в прекрасном настроении. Одного отсутствия Кэрон Хайер оказалось достаточно, чтобы её душа и тело обрели покой. Не встретив Кэрон за весь день и безраздельно завладев вниманием Реймонда, Иселла чувствовала себя настолько довольной, словно насытилась, ничего не съев. Реймонд весь день исполнял все её мелкие прихоти.
— Господин Реймонд, после помолвки…
Когда Иселла с воодушевлением заговорила о планах после церемонии, Реймонд сразу спросил:
— Господин Бердик упоминал моё дальнейшее положение?
Иселле хотелось, чтобы он уделял ей больше внимания, поэтому она не стала скрывать лёгкого недовольства.
— Да-а. Вам больше не придётся страдать на военной службе.
— …Вот как. Впрочем, разговоры о моём переводе с передовой велись и прежде.
— Нет-нет, само собой разумеется, что вы покинете передовую. Вам предстоит заниматься делами, которые гораздо важнее армии для этой страны.
«Делами, способными принести дому Эванс куда больше выгоды».
Отец был прав. Реймонда ей продали.
У любого цветка есть лишь один сезон цветения. Невозможно запретить мужчине время от времени смотреть на других женщин. Но даже когда Бердик развлекался с кем-то на стороне, а её мать улыбалась другим мужчинам, в конце концов они всё равно ложились в одну постель и вместе обсуждали важные семейные дела. Главное — большой договор под названием «брак».
— Я провёл в рыцарском ордене всю свою жизнь.
— Боже, вы ведь ещё молоды. Как можно говорить такие ужасные вещи, когда вас ждёт невеста?
Иселла нервно рассмеялась с лёгким носовым оттенком. Она больше не хотела позволять Реймонду управлять собой. Выпрашивать любовь мужчины, которому она безразлична, было слишком жалко. Куда больше Иселле подходило держать его на привязи, кормить и наблюдать, как тот перед ней заискивает.
— Я просто нервничаю из-за того, что придётся внезапно покинуть привычное место. Это немного непривычно. Я считал службу делом всей своей жизни.
Реймонд широко улыбнулся и пожал плечами.
— Мы с отцом поддержим вас во всём, поэтому вам не о чем беспокоиться.
Иселла взяла Реймонда за руку. Он опустил взгляд на её ладонь, кивнул, произнёс: «Понятно», — и замолчал.
Отец и впредь будет помогать ей, как делал всегда. Иселла не сомневалась, что он купит ей всё, чего она пожелает.
Даже мужа.
И она не собиралась позволять собственному жениху собой помыкать.
— Господин Реймонд, если графиня Эльва будет присутствовать, разве это не станет почти настоящей свадьбой?
— …Пожалуй, госпожа Иселла.
— Вы тоже счастливы, правда?
Прищурившись, Иселла посмотрела на золотоволосого красавца. Он улыбнулся, словно сошедший с картины, и ответил:
— Да. Это радостное событие.
Утвердительный ответ прозвучал без малейшей заминки и оттого казался ещё более лживым, но теперь это не имело значения. Главное, что Реймонд находился не в том положении, чтобы открыто проявлять недовольство. Иселлу совершенно не заботило, что он чувствовал в глубине души. Он будет улыбаться ей, войдёт вместе с ней в зал и разделит с ней одну постель.
— Хи-хи.
«Улыбайтесь, мой рыцарь. Мой жених, за которого заплатили такую высокую цену».
Иселла не собиралась позволять Реймонду жить так же своевольно, как её отец. Она не хотела повторить судьбу матери. Не хотела отношений, в которых супруги лишь подстраиваются друг под друга, рожают предусмотренных договором детей, а любовь и плотские желания удовлетворяют по отдельности.
Каким бы красивым и родовитым ни был этот мужчина, в конечном счёте он оставался проданным племенным жеребцом. А его хозяином был дом Эванс. Несмотря на благородную кровь, Реймонд не унаследует собственный род, а его старший брат не станет делиться состоянием с младшим, чья слава растёт с каждым днём.
Через три дня Реймонд всё равно будет улыбаться уже дому Эванс. Пусть эта улыбка и не будет искренней, Иселла хотя бы не позволит ему поступать как вздумается.
— Господин Реймонд, я слышала, что вы совершили немало подвигов на войне.
— …Да.
— Мне любопытно, скольких врагов вы уничтожили.
Если Кэрон собиралась удерживать поводья своей красотой, Иселла удержит их богатством. А дочь лорда этого крохотного края так и останется здесь, выйдет замуж за заикающегося жениха и проживёт скучную жизнь.
— …К счастью, я вернулся невредимым. Этого достаточно.
---
Иселла, весь день безраздельно владевшая вниманием Реймонда, выглядела безмерно счастливой. Словно совершенно не устав, она не закрывала рта ни на мгновение. Какой родитель не обрадуется, увидев сияющие глаза единственной дочери? Глядя на Иселлу, Бердик не мог сдержать улыбки.
— Дитя моё, что это у тебя?
— Что?
Неужели от счастья она уже перестала замечать происходящее вокруг? Когда Бердик рассмеялся, Иселла покраснела и протянула ему запястье с браслетом.
— Его подарил сэр Реймонд?
— Да-а. Красивый, правда?
По сравнению с остальными драгоценностями Иселлы браслет был довольно скромным. Но имело значение лишь то, что его подарил Реймонд. А заранее отправить к нему слугу и посоветовать подходящее украшение оказалось хорошей идеей. Проглотив эту маленькую тайну, которую не собирался раскрывать дочери, Бердик отступил назад. Лорд тихо прошептал ему:
— Господин Эванс, я рад, что ваша дочь выглядит счастливой.
— Лорду незачем заботиться о подобных мелочах.
Лорд язвительно намекнул, что последние несколько дней его дочь вела себя невежливо. Откровенно проигнорировав замечание, Бердик с довольным видом посмотрел на Иселлу и её жениха. Девушка просто проявляла излишнюю чувствительность.
Когда необычайно красивая ровесница по имени Кэрон исчезла из поля зрения, Иселла снова стала весёлой и оживлённой рядом с женихом. Реймонд же, как и подобало хорошо воспитанному молодому аристократу, поддерживал её разговор и умело сохранял непринуждённую атмосферу. На такую сообразительность он был способен.
Бердик не ожидал, что Реймонд будет вести себя так, как мечтала Иселла. Он лишь хотел хотя бы немного сохранить иллюзии дочери. Порой нужно было строго одёрнуть её и разрушить бессмысленные мечты, как в прошлый раз. Но в конечном счёте Бердик хотел видеть дочь, которая хорошо смеётся и легко плачет, пусть временами и выглядит немного глупой, а не холодно производит расчёты. Именно такой он её и воспитывал. Возможно, с возрастом она станет немного внимательнее к окружающим.
Разобравшись со множеством чувств, которые обычный родитель испытывал к своему ребёнку, Бердик повернулся к лорду.
— Ваша дочь похожа на мать?
— Мне кажется, она больше похожа на меня.
— Моя дочь — точная копия собственной матери. Вы ведь наверняка слышали о ней?
— Слава леди Кэтрин была широко известна. Мы отчаянно желали получить возможность поставлять ей наряды.
Правда, всего через год после выхода в свет она оставила общество и забилась в эту глушь.
А затем умерла здесь.
К самой Кэтрин Бердик не испытывал особых чувств, но к Кэрон, которую называли точной копией матери, у него накопилось немало претензий.
— Буду благодарен, если позднее вы поможете с нарядом для выхода моей дочери в свет.
— …Обязательно запомню.
Бердик скрипнул зубами. Проклятое происхождение! Несмотря на то что он прибрал к рукам почти все права на эти земли, дом Эванс по-прежнему стоял ниже дома Хайер. В этом и заключалась сила сословия. Они жили в стране знати и королевской семьи. Приходилось склонять голову и проявлять почтение.
— В будущем я хотел бы увидеть, как наши дочери вместе выйдут в свет.
Было бы весьма занимательно увидеть дочь Хайеров, появляющуюся там в качестве служанки Иселлы Эванс.
Тихо посмеиваясь, Бердик поднял бокал в сторону лорда.
Совершенно не похожая на его собственную дочь наследница лорда носила красоту, молчание и улыбку словно драгоценные украшения. Неужели столь не свойственная возрасту рассудительность появилась из-за пережитых невзгод? Тогда значительную часть этих невзгод наверняка создал сам Бердик.
Наверное, он повлиял на характер Кэрон не меньше, чем на характер Иселлы. Бердик верил в юношескую незрелость. Девушка-подросток и должна вести себя подобно Иселле. Если же подросток, как Кэрон, слишком тщательно скрывает свои чувства, дело не в глубине её души, а в том, что жизнь слишком сильно её придавила.
— Похоже, ваша дочь плохо себя чувствует.
Да и здоровьем она явно уступала Иселле. Лорд опустил голову и невнятно ответил:
— …Хм, в последнее время она немного ослабла. Вероятно, слишком многое случилось одновременно.
«Лучше бы она больше никогда не выходила».
Бердик мысленно произнёс пожелание. Хорошо, когда красивой оказывается женщина в трактире или служанка в доме. Но прекрасная соперница собственной дочери раздражала до невозможности.
Без Кэрон здесь царил такой покой. Бердику не нравилось, что одна юная девушка настолько сильно меняла атмосферу вокруг себя. Из-за одного красивого лица его дочь впадала в уныние, а договор оказывался под угрозой. Бердик хотел, чтобы сделка прошла без каких-либо происшествий.
— Юная госпожа Хайер больна?
Незаметно приблизившийся Реймонд задал вопрос лорду.
— Господин Реймонд, лучше…
Едва Реймонд заговорил с лордом, Иселла сразу прижалась к нему. Оба мужчины средних лет одновременно испытали раздражение. Один — из-за того, что к болезни его дочери отнеслись так легкомысленно, другой — из-за того, что его собственная дочь выглядела слишком навязчивой.
Бердик покосился на лорда, а затем обратился к Иселле:
— Иселла, почему бы тебе позднее не посетить комнату юной госпожи Хайер?
— Что-о?
Увидев, что дочь ничего не понимает, Бердик мельком взглянул на лорда и снова предложил:
— Похоже, она действительно серьёзно заболела. Даже ужин пропустила.
— А… Хм… Да, наверное.
С неоднозначным выражением Иселла крепко держалась одной рукой за руку Реймонда и тревожно смотрела на отца и лорда. Большие глаза придавали ей невинный вид.
— Сходи, узнай, всё ли с ней хорошо, и потребуй, чтобы она непременно присутствовала на помолвке через три дня.
Не попроси.
Потребуй.
Веди себя так, словно именно хозяйка принимает у себя гостью.
Ведь гораздо большую невежливость сейчас проявляет госпожа Хайер.
Она всё ещё заблуждается, считая себя хозяйкой этих земель.
— Нужно ли заставлять больного человека приходить?
Не выдержав, Реймонд вмешался.
— Хо-хо, сэр Реймонд. Должно быть, приятно пользоваться такой популярностью.
— Господин Бердик.
— Ничего особенного.
Бердик с удовольствием наблюдал, как застыло лицо лорда. Неважно, действительно ли Кэрон больна или лишь расстроена из-за помолвки Реймонда. Если продолжить разговор, окружающие неизбежно поверят во второе.
— Разве не будет обидно, если она пропустит свадьбу, то есть помолвку, на которой будет присутствовать графиня? Иселле предстоит ещё долго жить в этих краях. Лучше сразу всё ясно показать.
— Хм, разговор принимает довольно занятный оборот.
— Да-а.
Казалось, лорд хотел ещё что-то сказать, но вскоре снова улыбнулся, отступил и отдал Дюлану какое-то распоряжение. Из-за короткой перепалки музыканты, внимательно наблюдавшие за господами, начали играть медленнее. Вместо лорда Бердик приказал им исполнить вальс.
Музыка зазвучала снова, и ужин продолжился среди неловких улыбок.
Решение приблизить помолвку оказалось правильным лекарством. Увидев, что цвет лица дочери заметно улучшился, Бердик снова взял столовые приборы. Ради праздника доставили лучшие продукты, поэтому каждое блюдо обладало тонким и необычным вкусом.
«Хм… И всё же до того дня им далеко».
Что было не так? Помолвка Реймонда практически равнялась свадьбе. Дела шли хорошо, а благодаря графине место депутата можно было считать почти гарантированным. Почти всё развивалось безупречно.
И всё же чего-то не хватало.
Одной-единственной вещи.
Чего именно?
Его язык тосковал по испытанному в тот день блаженству. С сожалением причмокнув, Бердик решил довести до предела всё гастрономическое наслаждение, которое мог получить в этом доме. Сможет ли приезд графини снова подарить ему подобный пир?
От одной мысли о том, как он будет вести переговоры с графиней, держа по одну сторону лорда, а по другую — Реймонда, Бердик почувствовал насыщение. Прищурившись, он посмотрел на улыбающееся лицо дочери.
Всё шло гладко.
Лорд молча смотрел на письмо, которое принёс немой мальчик. Отправительницей была его единственная дочь. Сколько бы он ни вглядывался в строки, написанное не менялось.
Он тяжело вздохнул. За прошедшие годы лорд и без того достаточно настрадался. С того дня, когда умерла Кэтрин, весь мир казался ему серым. Обязанности правителя владений стали ничтожными, и даже дочь, как две капли воды похожая на покойную жену, не приносила утешения.
Он плакал, глядя на лес, по которому прежде бегала Кэтрин, а годы тем временем пролетели в одно мгновение. Когда лорд наконец пришёл в себя, оказалось, что Бердик уже отобрал у него всевозможные права. Но даже на него лорд не мог по-настоящему разозлиться.
Ведь того, что имело для него значение, в этом мире больше не существовало.
Но содержание письма сумело потрясти даже его.
Лорд потёр ладони и провёл ими по глазам. Он устал.
Несколько раз подряд тяжело вздохнув, он сцепил пальцы. Затем ещё раз посмотрел на портрет жены.
— …Я верю тебе.
Именно поэтому я всё это делал.
Поднявшись, он бросил письмо в огонь. Бумага мгновенно свернулась и рассыпалась в пламени. Но её содержание, словно клеймо, навсегда отпечаталось в сознании лорда.
---
— Сколько лекарств ты туда положил?
После того как Кэрон отказалась от еды, Дюлану в конце концов пришлось лично принести ужин в её спальню. Его бегающие глаза напоминали глаза рыбы на разделочной доске. По этому взгляду Кэрон поняла, что Боуэн и лорд уже рассказали ему обо всём произошедшем.
Некоторое время Дюлан неловко переминался, но в конце концов ответил:
— …М-много.
— Какой замечательный у меня личный врач. Это похвала, так что можешь поблагодарить.
Дюлан промолчал.
Кэрон села на кровати и уставилась на пропитанную лекарствами еду. Так вот в чём дело. Вот почему именно Дюлан стал её женихом. Вот почему будущий лорд изучал не политику, а медицину.
Его обязанности сводились к забою животных и приготовлению пищи. Кэрон стало любопытно, сколько лекарств скрывалось среди пряностей в его блюдах. Неужели именно поэтому еда в поместье Хайеров всегда казалась безнадёжно отвратительной по сравнению с едой в доме Реймонда? При мысли о том, сколько лекарств могли подмешивать в её блюда, Кэрон пришла в ярость. Именно это возмущало её сильнее всего.
Они отняли у неё удовольствие от еды в и без того короткой жизни?
— Да, если посмотреть с этой стороны, всё действительно сходится.
Благодаря воспоминаниям и поклонникам матери Кэрон понимала, сколько возможностей могло перед ней открыться. Она была единственной наследницей этих владений. А её красота поистине подавляла. Будь у неё немного больше времени, она могла бы выбирать из гораздо большего числа мужчин. Сколько существовало вторых сыновей дворянских домов, которым не достанутся ни состояние, ни титул? Сколько разбогатевших простолюдинов желало приобрести положение? Возможностей у Кэрон было предостаточно.
— Выйди мать за представителя королевской семьи, я бы наверняка много путешествовала. Жаль. Что думаете, господин личный врач?
— …Я д-думаю, что ты, возможно… была бы нормальной, родись в другом доме.
— Вот как заговорил.
Слова-то какие красивые. Кэрон отодвинула принесённый Дюланом ужин. Аппетита совершенно не было. Она посмотрела на худые щёки родственника. Даже при всём желании его нельзя было назвать красавцем.
— Хотя, если подумать, родись я в другой стране, наверное, и там продолжала бы всё повторять. Если это действительно передалось от матери.
Кэрон вовсе не была женщиной, лишённой возможности встретиться с крупными богачами и даже аристократами. Это уже доказала её мать Кэтрин. Более того, сама Кэтрин вступила в неравный брак. Она родилась дворянкой, и за ней ухаживали даже представители королевской семьи. Женская красота высоко ценилась с древних времён и продолжала цениться по сей день.
Обычно брак заключался после того, как обе стороны сравнивали условия и приходили к подходящему соглашению. Кэрон была красивейшей среди всех незамужних женщин столицы и при этом обладала достойным происхождением. Однако её положение не было и чрезмерно высоким, как у принцессы. Разве можно было найти более выгодную невесту? И всё же лорд заранее обручил Кэрон с Дюланом.
— Ты провёл в монастыре восемь лет?
— …Да.
— Восемь лет изучал одну медицину, а потом стал будущим лордом? До чего нелепо. Ха-ха. Просто невероятно.
Кэрон презрительно фыркнула.
Её отец взял бедного родственника, отправил изучать медицину и посадил на место будущего правителя владений. Дюлан был нужен не только для лечения безумия Кэрон. Он был всего лишь запасной фигурой, которую при необходимости можно было легко убрать. С самого начала лорд готовил Дюлана как временную замену до встречи Кэрон с настоящим «главным героем».
— Мои родители заключили довольно занимательную сделку.
Кэрон могла догадаться, о чём думал лорд. Кэтрин, окружённая бесчисленными поклонниками, когда-то успела обручиться с одним из них, но затем разорвала помолвку и вышла замуж за лорда Хайера. Отец надеялся, что и в случае Кэрон появится настоящий главный герой, который преодолеет препятствие в лице Дюлана, как когда-то поступил он сам.
Повторение «сюжета».
— Ты веришь в это? В слова моих родителей и в мои слова?
— М-моё мнение, наверное, не имеет значения.
— Что в нём такого драгоценного, что ты молчишь?
— ……
Если рассуждать беспристрастно, Дюлан вовсе не оставался в проигрыше. Даже если он не станет лордом, ему предоставят положение, позволяющее управлять приходом. Изучив не только богословие, но и медицину, он обеспечил себе будущее на случай, если от него избавятся. А возможность постоянно следить за больной Кэрон ещё сильнее увеличивала его влияние. Если всё подсчитать, сделка была довольно выгодной для обеих сторон.
— Так что ты думаешь? Ты тоже веришь, как отец? Веришь словам матери и моим?
Дюлан несколько раз моргнул и с трудом ответил:
— …В-верю.
— Может, отнесёшь своё врачебное свидетельство в цирк и бросишь под ноги слону? Он хорошенько его растопчет. А по дороге можешь отказаться и от сана священнослужителя.
Несмотря на упрёк Кэрон, Дюлан продолжил:
— Е-если я не поверю… что-нибудь изменится?
— А если поверишь, что изменится?
Снова наступило молчание. Кэрон ждала, и лишь когда раздражение начало подниматься внутри, он наконец ответил:
— …У-утешение.
— Что?
— ……
Кэрон прижала ладонь ко лбу.
— Нет, я не стану нести чепуху вроде «я плохо расслышала». Просто ответ настолько нелепый. Да, утешение. Конечно. Хорошо.
Дюлан дал ответ, которого Кэрон совершенно не ожидала, и ошеломил её. Он верил… Именно здесь? Кэрон спросила, верит ли он, но ожидала услышать обратное.
— Куда правдоподобнее было бы сказать, что вся эта семья безумна… Хотя даже смешно, что я сама это произношу.
Кэрон всё ещё допускала, что они с матерью могли одновременно страдать от безумия. Впрочем, теперь это казалось одним из тех утверждений, которые, вероятно, не сумел бы ни доказать, ни опровергнуть ни один человек в мире. Чем-то вроде вопроса о том, не является ли этот мир лишь тенью мира истинных идей. Это почти не касалось реальности и потому уже не вызывало в Кэрон сильного потрясения.
Но если Дюлан был врачом и священнослужителем, ей хотелось, чтобы он отрицал её возвращения. Чтобы, в отличие от отца, назвал Кэрон женщиной, страдающей бредом, и сказал, что это её единственная жизнь и больше она не повторится. Именно таких сладких слов она желала.
— У тебя тоже есть собственная жизнь. Да.
В противном случае вся твоя жизнь ничем не отличалась бы от существования племенного жеребца. Наверное, ужасно получить подтверждение, что твоя роль состоит лишь в том, чтобы немного оживить чужую историю. Кэрон могла это понять. Пусть их положения различались, подобная ревность была универсальна. Насколько же эгоистично называть чью-то жизнь жизнью второстепенного персонажа. Каждый человек являлся главным героем собственной судьбы, но супруги Хайер действительно превратили чужую жизнь в жизнь статиста.
— Дюлан, тебе нужно утешение?
Что, если здесь она выберет не Реймонда, а Дюлана? Будет ли это признано истинной любовью?
Довольно правдоподобная история, как и у её отца. Отказаться от красивого и привлекательного поклонника ради настоящей любви. Скромное чувство оказывается подлинным. Синяя птица счастья всё это время находилась рядом.
— Что?
Кэрон протянула руку и погладила Дюлана по щеке.
Если рассуждать разумно, эта сделка была выгодна и ему. Но с точки зрения чувств всё выглядело так, словно у него отнимали уже полученное. Кэрон хорошо знала сердца обычных людей. Их жадность. Даже если вещь никогда по-настоящему им не принадлежала и была лишь временно одолжена, потеряв её, люди корчились от ощущения утраты.
Тем более если речь шла о мужчине и женщине, уже перешедших определённую черту в отношениях.
Кэрон хотелось, чтобы Дюлан хотя бы вступил в борьбу с Реймондом. «Докажи свою любовь. Помоги мне завершить эту историю».
— У-утешение нужно тебе.
— …Да. Верно.
Но Кэрон уже знала, чем заканчивались отношения с Дюланом.
— Однако сейчас оно мне не нужно.
Она вспомнила.
Он тоже не дал ей ответа. Брак с Дюланом оставался просто браком. Разгадки не появилось. Кэрон уже испробовала самые разные варианты. Зато теперь она хотя бы понимала, почему после свадьбы Дюлан тревожился и искал спасения в Боге. Наверное, он считал происходящее нарушением договора. Этот мужчина не обладал даже смелостью заявить, что Кэрон принадлежит ему, и забрать её себе.
Кэрон опустила руку.
— Дюлан, я расторгну нашу помолвку.
Лицо Дюлана исказилось, но этим всё и закончилось.
— …Хорошо.
И это тоже было скучно. Так вёл себя человек, жадно цеплявшийся за полученное и дувшийся, когда у него его отнимали, но не имевший смелости встать и открыто заявить о своих желаниях. Поведение второстепенного персонажа, неспособного стать главным героем. Обывателя, который испытывает недовольство, но не имеет воли к восстанию и покорно принимает назначенную роль.
Кэрон взяла Дюлана за белые длинные пальцы. Когда он вздрогнул и попытался отстраниться, она крепче сжала его руку, подняла на него взгляд и тихо произнесла:
— Знаешь, Дюлан… Может, тебе и правда следовало тогда умереть?
Кэрон посмотрела ему в глаза. В чёрных зрачках отражалось её лицо. Но, кроме собственного отражения, она ничего в них не увидела.
— Тогда ты прожил бы настоящую жизнь.
И ты.
И я.
Дюлан больше не открыл рта.
---
Холодный рассветный воздух царапал щёки. Кэрон шла сквозь прохладную летнюю траву. Студёный ветер прояснял голову. Такие мгновения она иногда позволяла себе. Рассветная прогулка вдали от чужих взглядов приятно волновала сердце. Кэрон любила это время.
— Немного холодно.
— ……
Одежда Тома была ещё тоньше, поэтому Кэрон больше не жаловалась. Семейное кладбище Хайеров располагалось дальше от сада и казалось ещё холоднее, хотя находилось на солнечном месте.
— Здесь холоднее из-за могил или температура действительно ниже?
Том склонил голову набок. Кэрон не ожидала ответа и продолжила идти.
Искомую могилу было легко заметить благодаря установленной над ней статуе. Кэрон ещё раз прочитала имя на надгробии.
— Эта статуя изображает Кэтрин, мать «Кэрон»… Вероятно, мою мать.
Некоторое время Кэрон с задумчивостью смотрела на могилу женщины, которую ни разу не посетила за все прожитые годы. Статуя была выполнена с большим старанием: скульптор тщательно изобразил и волосы, и складки одежды. Но камень оставался белым и холодным. Каким бы искусным ни был мастер, цвет кожи исчезал, движение застывало, а облик начинал отличаться от воспоминаний.
Какой Кэтрин сохранилась в сознании лорда?
Кэрон прикоснулась к щеке статуи. Как она и ожидала, та была ледяной. Прикосновение смерти, воплощённое в камне.
— Хотелось бы открыть гроб.
Том приблизился, но каменную плиту, которую с трудом передвигали несколько взрослых мужчин, не смогли бы сдвинуть руками мальчик и девушка.
— …Неважно.
Кэрон легла на могилу. Летнее небо было ясным, а звёзды казались готовыми обрушиться вниз. Если долго смотреть ввысь, между яркими огнями можно было увидеть ещё сотни миллионов тусклых звёзд, вновь заполнявших всё небо.
Море звёзд. Холодный ветер на земле казался лишь приспособлением, призванным сделать их свет ещё ярче. Это был звёздный рассвет.
Кэрон опьянела от вечности, которую являли собой звёзды. Они были невероятно прекрасны. Небо и пейзаж не менялись. Как и на протяжении минувших ста лет. Возможно, не изменятся и впредь. Эти миры были слишком огромными и пугающе древними, чтобы оставаться запертыми внутри мира-книги.
— Мать действительно умерла?
Кэрон почему-то захотелось плакать.
— Завидую до смерти.
Леди Нора Кэтрин Хайер.
Поздравляю вас с тем, что вы наконец обрели спокойный сон.
На самом деле ответ всё ещё не был найден.
Известно было слишком мало. Первым чувством, которое вызвали у Кэрон расплывчатые и лишённые конкретики ответы отца, стало откровенное недоумение.
Но сейчас вместо сомнений Кэрон опьянялась иным, непривычным чувством.
Надеждой.
Надеждой на покой, который наконец можно обрести.
До неё уже существовал человек, переживший то же самое. Если Кэтрин действительно испытала то же, что и Кэрон, значит, и Кэрон сможет добиться успеха. В этом мире существовал ещё кто-то подобный ей. Одно это казалось невероятно сладостным.
С лёгким сердцем Кэрон села за клавесин и коснулась клавиш. Для появления остальных было ещё рано, но не настолько, чтобы музыка могла помешать сну. Прохладный утренний воздух наполнял комнату. Играя бодрую мелодию, подходящую для раннего часа, Кэрон обратилась к стоявшему рядом Тому:
— У меня наконец появилась надежда, что я смогу умереть. Разве это не радостное событие?
Кэрон радостно улыбнулась Тому. Верил мальчик или нет, он молчал и лишь кивнул. Иногда Кэрон жалела, что Том стал немым. Ей хотелось получать от него более занимательные реакции, но возможности немого мальчика были ограниченны. Он лишь молча кивал или качал головой.
— Разве моя смерть не станет для тебя хорошей новостью?
— ……
— Ох, я не собиралась над тобой издеваться.
Сдерживая рвущийся наружу смех, Кэрон ускорила темп.
— Я одобряю месть. Такова жизнь. Она несправедлива.
Кто сумел бы определить возраст мальчика по одному его лицу? Теперь Том выглядел гораздо опрятнее, чем в те дни, когда валялся на улицах, но можно было догадаться, что скрывается за его нераскрывающимися губами.
Сильнее всего изменилось выражение его лица. Во взгляде больше не было того упоения сиюминутным отчаянием, которое часто встречалось у детей из переулков. Теперь он смотрел глазами человека, познавшего более сложную и осознанную боль. Впрочем, если прожить так всю жизнь, обычно не возникает ни стремления к иной судьбе, ни недовольства собственной.
— Хм…
Не пора ли уже его убить?
Кэрон прикинула сроки. При обычном развитии событий Том вскоре должен был заболеть и умереть. Однако, несмотря на нездоровый цвет лица, сейчас он не падал и не терял сознание. В отличие от прежних циклов, когда мальчик умирал рано даже под её личным присмотром, теперь он держался довольно неплохо.
Кэрон внимательно посмотрела на появившуюся на щеках мальчика живость. Выражение лица оставалось мрачным, зато тело выглядело бодрее, чем когда-либо прежде. Он вовсе не казался человеком, который вот-вот умрёт. Занятно.
— Обычно в подобных историях, если оставить такого ребёнка в живых, позднее он возвращается ради мести.
Кэрон резко ударила по клавишам.
— Испугался?
Говорить Том не мог, но из горла вырвался сдавленный испуганный вдох. Кэрон звонко рассмеялась и извинилась:
— Прости. Просто ты выглядишь гораздо здоровее, чем я ожидала. Вот мне и стало любопытно.
Том ответил выражением лица. Он тревожился.
Кэрон продолжила играть. Мелодия звучала весело, и настроение у неё было таким же.
«Убить его? Хочется. Наверное, можно просто убить. Он ведь всё равно должен умереть? Но если не умрёт, будет ещё интереснее. Всё началось с убийства Нэнси и привело к таким событиям. Что произойдёт, если теперь спасти обречённого Тома? Всё слишком запутанно. Сложно. Может, оставить его в живых сейчас, а убить в следующем цикле? Как будет лучше?»
— Госпожа!
Размышления оборвались.
— Как можно выходить сюда, даже не приведя себя в порядок?
— Моя внешность всегда безупречна.
— Надо же… Какая уверенность…
Сонная Донна принесла полотенце, смоченное тёплой водой. Кэрон вытерла лицо и закрыла крышку клавиатуры.
— Похоже, в последнее время вы вошли во вкус.
— В игру на клавесине?
— Хм, и в неё тоже.
Кэрон поняла, что снова совершенно естественно и с удовольствием размышляла об убийстве. Изначально она начала всё это ради развлечения, но теперь подобное казалось странным даже ей самой. Пусть Кэрон и услышала, что ответом должна стать любовь, менять свои принципы поведения ей совершенно не хотелось.
— Следует сдерживаться.
— Вы говорили, что больны, а сами притворялись? Но ночью играть всё равно нельзя. Сегодня приезжает графиня.
— Знаю… Да знаю я.
Проклятые события и сюжетные повороты. Мои соболезнования всем, кому приходится трудиться внутри этой книги.
— Вам уже нужно готовиться.
— Такое чувство, будто ты радуешься сильнее меня.
— Хе-хе. Вчера портной принёс платье, и оно невероятно красивое.
— Закончить его лишь накануне? Слишком медленно работает.
Впрочем, платье Кэрон наверняка шили после наряда Иселлы, поэтому ничего не поделаешь. Она выразила мелкое недовольство лишь мысленно. Ничего не знающая Донна продолжала возбуждённо болтать:
— Но оно действительно очень красивое.
— Понятно.
— Госпожа, вместе с платьем прислали оставшуюся ткань. Можно сделать из неё ленту для волос?
— Говорили, что этот портной работает с домом Эванс, и он даже в подобных мелочах проявляет расчётливость. Хорошо. Делай что хочешь.
Весело цокая шагами, Донна первой вышла из комнаты. Неужели ей настолько приятно? Наслаждаясь теплом оставленного полотенца, Кэрон закрыла глаза.
Из коридора донёсся голос Донны, сообщавшей, что вода для купания уже готова. Вздохнув, Кэрон направилась следом. Нельзя сказать, что она не любила наряжаться, но хлопоты всё равно оставались хлопотами. Помимо графини у неё было ещё множество вещей, о которых следовало думать. Но, как ей уже удалось многое узнать, так и впереди наверняка ожидало немало новых сведений. Эта надежда поддерживала Кэрон.
Она ненадолго остановилась, обернулась и спросила:
— Кстати, Том. Ты передал моё письмо отцу?
Мальчик кивнул.
— Хорошо.
Кэрон снова направилась к своей комнате.
— Я слышала, вы заболели.
Иселла ждала перед дверью.
— Иселла.
«Вода для купания успеет остыть». Кэрон демонстративно вздохнула. Иселла нахмурилась.
— Не похоже, что вы так уж больны.
Её брови сердито сошлись. Что опять ей не нравилось? Настолько пышной помолвки в прежних циклах ещё не бывало. Для Иселлы это была прекраснейшая возможность, но она всё равно не скрывала неприязни к Кэрон. Слегка склонив голову, Кэрон поздоровалась:
— Благодарю за беспокойство, госпожа Иселла.
— ……
«Могла бы хотя бы улыбнуться».
Иселла ненадолго замолчала, но, когда Кэрон собралась уйти, торопливо и громко позвала:
— Кэрон!
— Да?
Позвав её, Иселла снова замолчала. Некоторое время поколебавшись, она всё же произнесла:
— Вы должны присутствовать на моей помолвке.
— Боюсь, я всё ещё буду плохо себя чувствовать. Сил ко мне пока не вернулось.
— Вы с самого утра прекрасно играли на фортепиано и теперь говорите подобное?
— Для движения пальцами не требуется много сил. И это был клавесин.
— Разве сейчас это важно?
«Госпожа Иселла, ваша речь становится всё менее изящной». Кэрон пришлось крепче сжать губы. Неужели не стоило отвечать так колко? Она задумалась, как обращаться с Иселлой, с самого утра затевающей ссору. Недавнее прекрасное настроение начало портиться. Для Кэрон это было счастливое утро, в которое наконец появилась надежда. Да и для самой Иселлы настало счастливое время. Так зачем она всё портила?
— Сегодня приезжает графиня. Неужели вы тоже не появитесь, раз так больны?
— …Сегодня мне придётся выйти.
Разумеется. Ведь это графиня Эльва. Молодая женщина, чей муж занимал пост министра финансов, ради знакомства с которой Бердик был готов на всё, сама обладала далеко не простым характером. Забавно, что Иселла ставила себя на один уровень с графиней. Неужели и в этот раз она совершит ошибку и покажет, чего на самом деле стоит?
— Сегодня вечером вы придёте, но через два дня пропустите мою помолвку? Разве это не слишком?
— Иселла?
Вот именно так.
Кэрон с лёгким недоумением посмотрела на неё.
«Ведь тебе самой будет лучше, если я не приду. Почему ты так себя ведёшь?»
Иселла нервничала всякий раз, когда Кэрон привлекала внимание Реймонда. Пусть они улыбались друг другу, вместе рисовали или играли на инструментах, проводили время за чаем — подругами они не были. В любви они оставались соперницами, а в делах — жертвой и обидчицей. По крайней мере, Иселла должна была понимать хотя бы это.
Так почему же она вынуждала Кэрон прийти?
Хотя сама этого не хотела.
— Господин Бердик потребовал, чтобы вы меня позвали?
Вероятно, Иселла говорила то, чего сама не желала, из-за отца. Впрочем, именно он всегда исполнял все её желания.
— Нет! Это моё собственное желание. Я требую, чтобы вы обязательно присутствовали на моей помолвке.
Иселла решительно покачала головой, но Кэрон ей не поверила.
— Ха-а. Хорошо.
Иселла медленно обмахнулась веером и прищурилась. В глубине души она улыбалась.
— Заодно вы могли бы провести помолвку с господином Дюланом.
«Ах, вот о чём ты думала?» Только теперь Кэрон поняла её замысел. Это было вполне очевидно. И точно не походило на идею Бердика. Кэрон мысленно рассмеялась. Иселла хотела окончательно отделить её от Реймонда.
Но что же теперь делать?
Преувеличенно пожав плечами, Кэрон ответила:
— Хм, я собираюсь расторгнуть помолвку с Дюланом.
— Что?
— Так уж получилось.
На лице Иселлы появилось выражение человека, получившего сильный щелчок по носу. Забавно.
— Н-неужели… вы полюбили кого-то другого?
Что будет, если ответить: «Да, сэра Реймонда»? Иселла вцепится ей в волосы? Но Кэрон ещё не настолько утратила рассудок.
— Кто знает.
От уклончивого ответа лицо Иселлы напряжённо застыло.
— Вы поистине ужасный человек.
— Как вы вообще пришли к такому выводу?
— Вы нарушаете обещание!
— Дюлан тоже согласился.
— Что-о?
— Всё решили наши родители, когда мы ещё ничего не понимали. Мы с ним до сих пор слишком плохо знаем друг друга.
Кэрон улыбнулась, произнося откровенную ложь.
— Отец ведь не собирается прямо сейчас умирать или…
Что произойдёт, если он уже умер?
— Я тоже хочу выбраться в город, как вы, Иселла. В прошлый раз вы обещали непременно взять меня с собой. В столичный оперный театр.
Иселла продемонстрировала, насколько разнообразно способен меняться цвет человеческого лица.
— Увидимся позднее, Иселла. Мне тоже пора готовиться.
---
Приготовления завершились превосходно.
— Я слышал, вы плохо себя чувствуете.
— …Да. Я всё ещё немного устала.
Может, хотя бы раз позволить Иселле одержать победу? Кто знает, вдруг истинной любовью окажется дружба или что-нибудь подобное.
Кэрон покосилась на Иселлу, размышляя об этом. Разумеется, не сейчас. Сейчас Кэрон приложила немало усилий, чтобы выглядеть как можно более жалкой. Корсет затянули сильнее, чтобы лицо стало ещё бледнее, пудру нанесли на тон светлее обычного, губы почти лишили цвета, а под глазами добавили слабые тени. Она выглядела безупречно больной.
— …Ещё утром вы выглядели совершенно здо… ровой…
Выражение лица Иселлы показалось Кэрон забавным, поэтому она слегка прислонилась к Реймонду. Он естественным движением поддержал её.
— Кхе-кхе.
— Вы в порядке?
Разумеется, болезнь была притворной. В стороне Дюлан скрипнул зубами и посмотрел на неё взглядом, ясно говорившим: «Да ты издеваешься». Кэрон незаметно подняла кулак. «Проваливай».
Боуэн вошёл в зал вместе с лордом и громко объявил:
— Графиня прибыла!
Кэрон подошла к отцу и тихо прошептала:
— Вы обдумали моё письмо?
Лицо лорда приобрело землистый оттенок. Удивлённая Кэрон придвинулась к нему ещё ближе.
— Вы его не прочитали?
— Прочитал. И всё подготовил… Но я не могу тебя понять.
Сняв шляпу и ожидая появления графини, лорд ответил едва слышным шёпотом. Кончики его пальцев слегка дрожали.
— Почему ты желаешь моей смерти?
— Вы действительно не понимаете причины?
Кэрон широко раскрыла глаза. Её удивило, что лорд ответил так, словно не имел ни малейшего представления. Он смотрел на лицо дочери, будто та спрашивала: «Разве не очевидно, что вы должны умереть?» Лорд даже не мог представить, какое выражение сейчас застыло на его собственном лице. Голос осип.
— Да. Я совершенно тебя не понимаю.
Кэрон несколько мгновений ошеломлённо смотрела на отца, а затем, запинаясь, ответила:
— Хм… Ах, да. Простите. Я повела себя крайне невежливо. Просто для меня это настолько привычное дело, что я не подумала, как подобное прозвучит для другого человека… Хм, да… Верно.
Кэрон выглядела искренне виноватой. Попросив отца умереть, она извинялась лишь за то, что недостаточно вежливо изложила просьбу в письме. Лорду пришлось постараться, чтобы прогнать возникшую мысль.
— Все эти годы я делал всё ради тебя. Что ты собираешься делать дальше, если меня не станет?
— Причин несколько… Но прежде всего, отец, мне не нужна защита. Я уже говорила: безопасная жизнь — вовсе не то, чего я желаю.
Кэрон немного разочаровало, что лорд даже не догадывался. Он защищал её, когда она убивала других, но не думал, что однажды направленный ею клинок может повернуться и против него? Или люди всегда были такими?
Кэрон хотела увидеть больше разнообразных изменений в окружающем мире. Если одно убийство Нэнси привело к настолько значительным переменам, то что произойдёт после смерти лорда? Он и без того постепенно слабел и в конце концов умирал. Человек, которому всё равно суждено умереть, вполне мог погибнуть немного раньше. Но срок его смерти изменится, а значит, неизбежно изменится и что-нибудь ещё. Во многих отношениях он был безопасным объектом для наблюдения.
Но дело было не только в этом.
— Больше всего я хочу получить доказательство любви.
Лицо Кэрон казалось невинным и соответствовало её возрасту. Так выглядел ребёнок, который с любопытством задаёт родителю вопрос и внимательно ждёт ответа. Поэтому лорд некоторое время рассеянно смотрел на неё, а затем переспросил:
— Любви?
— Да.
— Какое отношение это имеет к…
Он до сих пор не догадался? Однако Кэрон не стала сразу отвечать, а подняла палец к губам.
Тише.
— Отец, леди Эльва прибыла.
Кэрон прервала разговор. Лорд выглядел встревоженным и беспокойным, но что поделать? Сейчас дела были важнее причин, по которым дочь желала его смерти.
Сама нелепость ситуации едва не рассмешила Кэрон. Она прикусила губу, изображая спокойствие. Насмешка, злорадство, хохот — смех любого рода. Нельзя смеяться. Нужно сосредоточиться на делах.
Леди Эльва Фицджеральд. Женщина с лицом, словно высеченным из камня, обладала громовым голосом и держала робкого мужа в ежовых рукавицах. Она проявила немалые амбиции аристократки, сумев протолкнуть слабовольного супруга в политику, однако была слишком сильно пристрастна к азартным играм.
— Давно не виделись, Бердик Эванс.
— Благодарю, что откликнулись на мою просьбу, леди Эльва Фицджеральд.
Графиня с громким хлопком раскрыла веер и опустила взгляд. Пусть поместье и располагалось относительно недалеко, приехать сюда с места отдыха её вынудило давление Бердика. Недавно леди Эльва проиграла крупную сумму и заняла у него немало денег, поэтому теперь ей пришлось против воли организовать встречу с графом Фицджеральдом.
— Позднее обязательно поставь Бердика на место.
Тихо прошептал лорд.
Бердик стоял ниже лорда, Кэрон и Реймонда, но графиня первой узнала именно его и поприветствовала взглядом. Лорду это явно не понравилось.
— Для вас подобное всё ещё имеет значение?
«Ведь после смерти это потеряет всякий смысл». Кэрон проглотила окончание фразы.
Реймонд стоял слишком близко.
— …Ты настроена решительно.
Лорд горько улыбнулся.
— Поговорим об этом позднее. Мне любопытно, почему я должен…
— Сейчас займёмся делами, отец.
Леди Эльва направилась к лорду.
Кэрон улыбнулась, заметив, как лицо графини застыло сразу после того, как она прошла мимо Бердика. «Нелегко быть должницей, госпожа? В этот раз мы встретились намного раньше обычного».
Юная дочь леди Эльвы, Лиан, короткими шагами следовала за матерью, но, увидев лицо Кэрон, широко раскрыла глаза.
— …Ух ты.
С детьми было легко. Они любили красивые вещи, открыто проявляли к ним симпатию и плохо скрывали свои чувства. Том уже стал слишком молчаливым, поэтому с ним было не так занимательно. Подумав об этом, Кэрон ласково улыбнулась. Леди Лиан широко улыбнулась ей в ответ.
Лорд поцеловал руку графини Эльвы и обменялся с ней кратким приветствием.
— Для нас величайшая радость, что леди Эльва проделала весь этот путь.
— Праздник оказался довольно интересным. Лиан веселилась, поэтому и я осталась довольна.
— Я рад, что вам понравилось.
Хозяином этих земель всё ещё оставался дом Хайер, а не Бердик. Но графиня медленно повернула голову и посмотрела на следующую по порядку Кэрон.
— …Ты похожа на мать.
Кэрон слышала эти слова бесчисленное множество раз, но никогда прежде они не звучали настолько по-новому. Слегка печально улыбнувшись, она поприветствовала графиню:
— Для меня величайшая честь познакомиться с вами, леди Эльва.
Она наверняка видела Кэтрин при жизни. Как много ей известно? Лишь на следующий день Кэрон осознала, что убийство Дэр было в значительной степени эмоциональным поступком, и теперь немного сожалела. Оставалось надеяться, что вместо госпожи Дэр её помощницей станет леди Эльва.
— Она тоже была удивительной красавицей. Когда позднее приедешь в столицу ради выхода в свет, обязательно посети мой салон.
— Благодарю вас.
Во всех прежних жизнях Кэрон совершенно не интересовалась покойной матерью. Неужели это тоже было результатом действий Нэнси? В этой жизни выяснить уже невозможно. Нужно будет спросить в следующей.
Сидя и обмахиваясь веером, Кэрон наблюдала, как Иселла едва не лопается от злости из-за того, что графиня почти не слушает её приветствие. Маленькая дочь леди Эльвы, очарованная сияющей красотой Кэрон, держалась за руку матери и без умолку что-то ей рассказывала.
Недовольство Иселлы и Бердика невозможно было не заметить. Лицо Кэрон стоило дороже несметных богатств. Она и правда могла поблагодарить за него мать. Та подарила ей жизнь, красоту и смерть — можно сказать, почти всё. Наблюдавшая за ними Кэрон почувствовала, как отец сел рядом, и повернулась к нему.
— Теперь настало время услышать причину?
Не отрывая взгляда от разговора графини с Реймондом, лорд сел возле стола Кэрон.
— Причину?
— Да. Ты захотела узнать, насколько сильно изменится твоя жизнь?
— Я уже говорила.
— …Прошу, объясни немного понятнее.
Кэрон удивилась, осознав, что отвечает словно капризный ребёнок.
Стоило появиться человеку, который искренне верил в повторение жизней и мир-книгу, и она сразу стала вести себя настолько по-детски. Словно настоящая дочь, жалующаяся отцу.
Впрочем, содержание её капризов милым не назовёшь.
— Возможно, мне будет полезно начать новую жизнь, а не продолжать существовать под вашей защитой.
— Я желаю тебе счастья.
— Хм… Отец, я не увлекаюсь «подобными вещами». Мне нужны более разнообразные перемены, истина и завершение. Будет ли это жизнь или смерть.
Лорд выглядел ошеломлённым.
— Возможно, это звучит как пустые рассуждения… Но да, отец.
Кэрон остановила проходившего слугу и взяла два бокала шампанского.
— В горле пересохло. Вы тоже хотите?
— Да.
Бокалы наполнились золотистой жидкостью. Когда слуга отошёл, Кэрон заговорила тише музыки.
— Вы говорили, что верите матери.
— Да.
— И что благодаря вашей любви мать освободилась от чар.
Даже Кэрон передёрнуло от легковесности этих слов. Но лорд с предельно серьёзным лицом кивнул.
— Верно.
— Но, отец… Если говорить честно, я испытываю сильные… сомнения. Неужели настолько мимолётное чувство способно решить судьбу… После ста лет…
Не выдержав, Кэрон выпила шампанское. В этой жизни она постоянно поддавалась чувствам.
— Всё это слишком расплывчато и неопределённо.
— Как любовь может быть неопределённой? Совершенная вера и любовь спасут тебя.
«Замолчите».
— Вы ведь не я. После ста лет, прожитых с пробитой головой, вам было бы трудно говорить подобные вещи. Я умирала самыми разными способами.
— ……
— Это трудно. Сто лет, отец. Количество людей, которых человек способен встретить, ограниченно. Скольких можно узнать меньше чем за год, успеть сблизиться и дойти до брака? Я десятки раз связывала свою жизнь с сэром Реймондом. Если даже он не предназначенный мне человек, что мне теперь делать?
— Найти истинную любовь.
— А откуда мне знать, что моя истинная любовь сейчас не умирает от случайной пули за Белым горным хребтом? Или не лежит больным среди уличных бродяг? Особенно когда я даже не уверена, действительно ли когда-то читала эту книгу.
Кто был человеком её судьбы? Если любви Реймонда оказалось недостаточно, кого ей следовало встретить? Несколько других мужчин, которых Кэрон успела выбрать вместо него, любили её значительно меньше.
— Может быть, всё зависит от силы любви? Неужели встреченные мной люди не любили меня так, как вы любили мать? Мне и правда любопытно.
Почему именно отец оказался любовью матери? Насколько сильно он любил её?
Лорд заметил, как побелели кончики пальцев Кэрон, сжимавшие бокал, и медленно заговорил:
— Тогда единственное, чем я могу тебе помочь…
Глядя отцу в лицо, Кэрон бесстрастно произнесла:
— Покажите мне доказательство любви.
— Каким образом?
— Если вы действительно верите и действительно так сильно любите её, смерть не должна вас пугать. Когда я снова умру, вы вновь вернётесь к жизни. А даже если вы погибнете окончательно, вам всё равно нечего бояться. Ведь тогда вы сможете встретиться с матерью.
— …Ах.
— Разумеется, это всего лишь… проверка. Если вы откажетесь, я ничего не смогу сделать.
Кэрон пожала плечами.
— Разве я способна принудить человека, который управляет всеми слугами поместья и самим Дюланом?
Она встретилась с серыми глазами лорда. В них отражалось лицо дочери, как две капли воды похожей на его жену.
— Но какой бы выбор вы ни сделали, проверить всё равно удастся. Я узнаю силу вашей любви.
Кэрон подняла опустевший бокал. Издалека снова подошёл слуга и наполнил его. Лорд тоже поднял свой. Так отец и дочь, стоя в углу зала, столкнулись бокалами.
— Ах, всё-таки без лекарств еда намного вкуснее. Дюлан, мерзавец.
— Не будь к нему слишком строга. Он делал всё ради твоего здоровья.
— Но он явно перестарался. Наверняка когда-нибудь я даже умирала из-за слишком большой дозы лекарств. К тому же в других местах мне доводилось пробовать блюда гораздо лучше здешних.
— Где было вкуснее всего?
— За пределами книги… Это неправильный ответ?
На лице лорда появилось затруднение.
— А если сравнивать только места внутри неё?
— У сэра Реймонда превосходный повар. Господин Крей, лысый мужчина. Ах, сейчас его там ещё нет. Он появится примерно через три месяца.
— Вот как.
Продолжая бессмысленную беседу, Кэрон заметила, что лорд пристально смотрит на лежавшие на столе приборы.
— Кстати, это мелочь, но… таким столовым ножом у вас ничего не получится. Я уже пробовала.
— Я… Я и не собирался использовать его для этого.
Слегка смутившись, лорд отвёл взгляд.
— Поначалу может быть страшно. Я тоже никак не могла привыкнуть и несколько раз ошибалась. Только не выбирайте запястья: это ненадёжно, мучительно и требует куда более тяжёлой раны, чем кажется. А ещё становится ужасно холодно, прежде чем действительно умрёшь… Я тогда умерла.
Кэрон не сумела сдержать смех и отвернулась. Лорд не знал, следует ли ему смеяться, поэтому лишь поднял бокал.
— Я и раньше умирал?
— Да.
— Хм… Вот как. А по какой причине?
— Думаю, вы не смогли пережить унижение, которое вам нанёс господин Бердик.
Кэрон порылась в воспоминаниях. Лорд умирал не в каждом цикле. Иногда он оставался рядом с ней вплоть до дня, предшествовавшего её собственной смерти. Но чаще происходило иначе. После сокрушительного поражения от Бердика лорд заболевал от потрясения, постепенно угасал и в конце концов умирал.
— Похоже, провал в делах оказался для вас слишком тяжёлым.
Кэрон понизила голос. К счастью, Бердик и Реймонд сейчас смотрели не в их сторону, а сосредоточились на Иселле.
— …А я думал, что подобное меня почти не волнует.
После смерти жены всё казалось ему бессмысленным. Владения, люди — всё без исключения. Неужели в нём ещё оставалась подобная страсть? Лорд немного помрачнел. Кэрон утешающе похлопала отца по руке.
— Люди гораздо переменчивее, чем сами о себе думают. Но в следующей жизни я постараюсь внимательнее проследить, как именно вы умрёте.
— С-спасибо.
— Не за что.
Дзинь!
В другом конце зала Иселла стала предметом насмешек графини. Её лицо залилось багровым румянцем. Когда Иселла терялась, её движения становились шире, а голос — громче, из-за чего она совершала ошибки, которые уже невозможно было исправить. Кэрон с нежностью посмотрела на свою очаровательную соперницу. Бердик не смог на это смотреть и прикрыл глаза рукой.
— У Бердика довольно забавное выражение лица.
— А мне нравится лицо Иселлы.
Одна пара отца и дочери пила, наблюдая за раскрасневшимися лицами другой пары. Лорд поставил бокал и поднялся. Кэрон спросила:
— Куда вы?
— Попрошу господина Бердика присмотреть за тобой.
— Ух.
При мысли о том, как ей придётся страдать, став служанкой Иселлы, у Кэрон разболелась голова. В этом цикле произошло особенно много событий, поэтому Иселла наверняка станет ещё раздражительнее.
«Нужно было сначала убить Иселлу».
Но какой смысл сожалеть теперь? В конце концов именно смерть близкой ей Нэнси привела к таким переменам, так что всё обернулось удачно. Решив не впадать в уныние из-за мелочей, Кэрон натянуто улыбнулась приближавшейся Иселле.
— Госпожа Иселла.
— Кэ… рон.
— Присядьте и выпейте бренди, чтобы успокоиться.
— Спасибо.
Несмотря на слова благодарности, Иселла осушила напиток с лицом человека, готового совершить убийство. Кэрон подумала, что, окажись они сейчас на месте преступления, одного взгляда на лицо Иселлы хватило бы, чтобы немедленно объявить её виновной.
Иселла свирепо смотрела на находившуюся в стороне леди Эльву. Допущенная ею ошибка была мелкой, но серьёзной. Она назвала графиню не леди Эльвой, а леди Орфен — по фамилии.
— У-у…
— Леди Эльва. Не леди Орфен. Следует обращаться к ней по имени, а не по фамилии. Она жена графа Орфена и дочь барона Лонуа.
— И что именно я сказала неправильно?
— Обращение по фамилии означает, что вы её унижаете.
— Но почему?!
— …Говорите тише, Иселла. Леди Эльва — дочь барона Лонуа, но когда-то его лишили дворянского титула, а восстановили в правах лишь чуть больше десяти лет назад. Называя её леди Орфен вместо леди Эльвы, вы напоминаете ей об унизительном прошлом.
— …Что-о? И почему это прошлое считается унизительным?
«Здесь так принято».
Глядя на озадаченное лицо Иселлы, Кэрон едва не заплакала. Разумеется. Тебе никогда не приходилось ни о чём задумываться. Ты дочь Бердика Эванса, настолько богатого, что даже леди Эльва занимает у него деньги. Какие у тебя могут быть проблемы? Не нужно ни о чём размышлять. Можно было жить, пренебрегая честью, репутацией и мелкими правилами приличия. Золото Бердика скрывало любой позор. Тебе не приходилось следить за каждым словом.
Потому что тебе всё равно всё прощали.
— Когда после обращения «леди» называют фамилию, это означает, что женщина не является дочерью титулованного аристократа, а происходит из простолюдинов. Во время первого выхода в свет она появилась как служанка матери графа Орфена. Тогда её вообще нельзя было называть леди. И даже после свадьбы она оставалась не леди Эльвой, а леди Орфен. Лишь после восстановления титула барона Лонуа она стала леди Эльвой, поэтому с этим нужно быть особенно осторожной.
— Ха…
Но Кэрон не стала рассказывать о том, что скрывалось за этой историей.
Даже если Иселла ошиблась, хорошо воспитанные дамы не приходили в такую ярость из-за промахов необразованного человека. Когда Кэрон совершила ту же ошибку в далёком прошлом, леди Эльва лишь неловко улыбнулась, а побледневшая служанка Кэрон торопливо подбежала и всё объяснила.
«Даже за одну и ту же ошибку главному и второстепенному персонажу приходится платить разную цену».
Кэрон улыбнулась.
Графиня разгневалась главным образом для того, чтобы продемонстрировать своё отношение Бердику. Богатство Бердика связывало ей руки, поэтому положения Кэрон и Иселлы совершенно различались. Иными словами, графиня с самого начала не собиралась относиться к Иселле благосклонно.
— А разве вы не леди Кэрон?
Кэрон по привычке повторила объяснение, которое давала уже десятки раз. Лет шестьдесят назад она несколько раз спрашивала Иселлу, почему та никак не способна понять столь простую вещь, за что получила пощёчину. Теперь Кэрон могла думать о чём угодно, бездумно произнося давно выученные реплики.
— Я принадлежу к землевладельческому сословию, но дворянского титула у меня нет. Поэтому я всего лишь юная госпожа Хайер.
Иселла выглядела совершенно ошеломлённой.
— Даже к вам нельзя обращаться «леди»?
— Да. Даже землевладелец должен принадлежать к одному из пяти дворянских рангов. В прошлом владения Хайеров были независимым государством, но после завоевания вошли в графство Орфен.
Поэтому нам и приходится искать их благосклонности.
По крайней мере, если история продолжится.
— Если я выйду замуж за дворянина, то стану леди Хайер… Точнее, буду носить фамилию мужа. С вами произойдёт то же самое, Иселла. После свадьбы вы станете не леди Иселлой, а возьмёте фамилию сэра Реймонда и будете леди Сэйертес.
— Мне больше нравится леди Иселла… Или хотя бы Эванс. Какая жалость.
— Да-а…
На лице Кэрон мелькнула улыбка.
— Почему вы произнесли это таким тоном?
Голос Иселлы стал резким.
— Ничего особенного. Вы вполне могли этого не знать.
— Вы сейчас насмехаетесь надо мной, потому что я не дочь землевладельца, как вы?
— Не додумывайте лишнего, Иселла. Я лишь сказала, что вы могли не знать.
— Вы ведь улыбнулись!
— Если чего-то можно не знать, то, наверное, иногда можно и улыбнуться? Но если вас это настолько задело, я извинюсь.
— Т-ты…
— Простите, Иселла.
— Вы издеваетесь надо мной?
«Да».
Глядя на растерявшуюся Иселлу, Кэрон подумала, что разнообразие выражений делает её лицо довольно милым.
Кстати, почему Бердик ничему её не научил? Ограниченность купеческого сословия? Подобные правила этикета обычно осваивали ещё до первого выхода в свет. Для желающих очернить человека даже незначительная ошибка могла превратиться в тяжкое преступление.
«Значит, меня всему этому обучила не Нэнси, а госпожа Дэр».
Если повторения действительно существовали, было ли правдой и её попадание в книгу? Именно это оставалось самым трудным. Рассудок смешивался с безумием, действительность — с видениями, правда — с ложью и заблуждениями. Всё перемешалось и кружило голову.
Главная проблема состояла в том, что Кэрон слишком долго жила исключительно как «Кэрон». Осознание себя человеком из мира за пределами книги почти исчезло.
«Существует ли способ это проверить?»
Кэрон нахмурилась. Оставались слова Кэтрин, но та тоже говорила лишь о том, что мир подобен книге, поэтому полной уверенности не было. Возможно, Кэтрин сама страдала бредом и заставила дочь разделить собственное заблуждение.
— Кэрон!
— Подождите немного.
После того как Кэрон около тридцати раз объяснила Иселле одно и то же, уже становилось непонятно, кто из них выглядит более жалко.
Она мрачно вспомнила прежние жизни, в которых ей, будучи служанкой Иселлы, приходилось по одному объяснять ей все правила светского общества. Иселла по природе не любила учиться у других. Она неплохо считала, но в этикете и человеческих отношениях её знания почти равнялись нулю. Ей было неинтересно. Её это не волновало.
— Родители совсем испортили ребёнка.
— …Что?
Ах, слова нечаянно вырвались наружу. Кэрон прищёлкнула языком, поняв, что проговорилась. Увидев приближающуюся ладонь, она стиснула зубы.
Шлёп!
Щёку обожгло болью. Действительно, в этом цикле Кэрон пришлось немало вытерпеть. Она потёрла лицо и вздохнула.
— Моё положение всё равно выше вашего, Иселла Эванс.
— Ты… Что в тебе… такого особенного?
Если не считать положения…
— …Лицо?
— Ч-что?
Ах, нужно было сдержаться. Но Кэрон искренне разозлилась на Иселлу, которая отвлекла её от важных размышлений такой мелочью.
— Вам не следует так кричать, госпожа Иселла. Вы собираетесь опозорить собственного отца?
— Ты, оборванная нищенка…
— Довольно, Иселла.
Реймонд схватил Иселлу за руку.
— Эта женщина посмела… Вы слышали, что она сказала?!
— Иселла Эванс.
Голос Реймонда стал холодным.
— Прошу вас прийти в себя.
Удар Иселлы прозвучал настолько громко, что почти все находившиеся в зале повернулись к ним с потрясёнными и заинтересованными лицами. Кэрон задумалась, не похвалить ли Иселлу за талант шута, способного одним движением привлечь внимание всей публики.
— Всё хорошо.
В конце концов было довольно весело.
Иселла разрыдалась.
— Господин Реймонд!
Кэрон улыбнулась Иселле, даже не обратившей внимания на её слова.
— Всё в порядке, госпожа Иселла.
Иселла сделала вид, будто ничего не услышала, прислонилась к Реймонду и зарыдала. Жаль только, что слёз не появилось. Тогда Иселла хотя бы стала громко всхлипывать и обмякла. Реймонд неловко подхватил её.
— Это несправедливо, господин Реймонд…!
— Госпожа Иселла Эванс, на вас смотрит слишком много людей. Сейчас лучше не плакать.
Реймонд протянул ей платок. Бердик с побелевшим лицом торопливо приблизился. Коротко поклонившись Реймонду и Кэрон, он схватил дочь за плечи.
— Прошу прощения, госпожа Хайер, сэр Реймонд.
— Ничего страшного, господин Бердик.
Бердик силой увёл Иселлу. Она цеплялась за Реймонда, но отец оказался сильнее. Некоторое время Иселла сопротивлялась, а затем отдалилась, продолжая изображать плач.
— ……
— …Она ушла.
— …Похоже на то.
Когда Бердик и Иселла скрылись вдали, Реймонд посмотрел на Кэрон и несколько раз хлопнул в ладони.
— Поразительно.
— Лучше следите за собственной невестой.
Кэрон недовольно посмотрела на Реймонда.
— За свой характер отвечает она сама. Почему вы требуете, чтобы я её контролировал?
— Вы правы. Но если бы вы не смотрели на меня и не пропустили момент, когда следовало остановить госпожу Иселлу, она бы меня не ударила.
Разумеется, всё было не совсем так. Но какая разница? Пусть думает, что это правда. Подобные мелочи не имели значения. Главное, что Иселла ударила Кэрон.
И Реймонду это не понравилось.
Некоторое время Реймонд колебался, а затем склонил голову.
— Простите меня, госпожа Кэрон Хайер.
Но сейчас Кэрон раздражало даже то, что он снова приближался.
— Больше не вмешивайтесь в мои дела. Я и без того… достаточно измучена.
«Поэтому не подходи ко мне. В этой жизни ты почти не нужен».
Ожидая новой смерти, которая поможет ей добраться до истины, Кэрон отвернулась от Реймонда.
Он не последовал за ней.
— Я и раньше умирал?
— Да.
— Хм… Вот как. А как это происходило?
— Думаю, вы слишком тяжело переживали поражение от господина Бердика.
Кэрон порылась в воспоминаниях. Лорд умирал не в каждом цикле. Иногда он оставался рядом с ней вплоть до дня, предшествовавшего её собственной смерти. Но в большинстве случаев всё происходило иначе. После сокрушительного поражения от Бердика лорд слегал от потрясения, постепенно угасал и в конце концов покидал этот мир.
— Кажется, провал в делах оказался для вас слишком тяжёлым.
Кэрон понизила голос. К счастью, Бердик и Реймонд смотрели не в их сторону, а были заняты Иселлой.
— …А я думал, что подобное меня почти не волнует.
После смерти жены всё казалось ему бессмысленным. И владения, и люди, и всё прочее. Неужели в нём ещё сохранилась подобная страсть? Лорд немного помрачнел. Кэрон утешающе похлопала отца по руке.
— Люди гораздо переменчивее, чем сами о себе думают. Но в следующей жизни я постараюсь внимательнее проследить, как именно вы умрёте.
— С-спасибо.
— Не за что.
Дзинь!
В другом конце зала Иселла стала предметом насмешек графини. Её лицо залилось багровым румянцем. Когда Иселла терялась, её движения становились размашистее, а голос — громче, из-за чего она совершала ошибки, которые уже невозможно было исправить. Кэрон с нежностью посмотрела на свою очаровательную соперницу. Бердик не смог вынести этого зрелища и прикрыл глаза рукой.
— У Бердика довольно забавное выражение лица.
— А мне нравится лицо Иселлы.
Одна пара отца и дочери пила, наблюдая за раскрасневшимися лицами другой пары. Лорд поставил бокал и поднялся. Кэрон спросила:
— Куда вы?
— Попрошу господина Бердика позаботиться о тебе.
— Ух.
При мысли о том, как ей придётся страдать, став служанкой Иселлы, у Кэрон разболелась голова. В этом цикле произошло особенно много событий, поэтому Иселла наверняка станет ещё раздражительнее.
«Нужно было сначала убить Иселлу».
Но какой смысл сожалеть теперь? В конце концов именно смерть близкой ей Нэнси привела к таким переменам, так что всё обернулось удачно. Решив не впадать в уныние из-за мелочей, Кэрон натянуто улыбнулась приближавшейся Иселле.
— Госпожа Иселла.
— Кэ… рон.
— Присядьте и выпейте немного бренди, чтобы успокоиться.
— Спасибо.
Несмотря на слова благодарности, Иселла осушила напиток с лицом человека, готового кого-нибудь убить. Кэрон подумала, что, окажись они сейчас на месте преступления, одного взгляда на выражение Иселлы хватило бы, чтобы немедленно объявить её виновной.
Иселла свирепо смотрела на находившуюся в стороне леди Эльву. Допущенная ею ошибка была незначительной, но серьёзной. Она назвала графиню не леди Эльвой, а леди Орфен, обратившись к ней по фамилии.
— У-у…
— Леди Эльва. Не леди Орфен. Следует называть её по имени, а не по фамилии. Она жена графа Орфена и дочь барона Лонуа.
— И что именно я сказала неправильно?
— Обращение по фамилии означает, что вы её унижаете.
— Но почему?!
— …Говорите тише, Иселла. Леди Эльва — дочь барона Лонуа, но когда-то его лишили дворянского титула, а восстановили в правах лишь чуть больше десяти лет назад. Называя её леди Орфен вместо леди Эльвы, вы напоминаете ей о постыдном прошлом.
— …Что-о? И почему оно считается постыдным?
«Здесь так принято».
Глядя на озадаченное лицо Иселлы, Кэрон едва не захотела плакать. Разумеется. Тебе никогда не приходилось ни о чём задумываться. Ты дочь Бердика Эванса, настолько богатого человека, что даже леди Эльва занимает у него деньги. Какие у тебя могут быть проблемы? Не нужно ни о чём размышлять. Можно было жить, пренебрегая честью, репутацией и мелкими правилами приличия. Золото Бердика скрывало любой позор. Тебе не приходилось следить за каждым словом.
Потому что тебе всё равно всё прощали.
— Когда после обращения «леди» называют фамилию, это означает, что женщина происходит не от отца-аристократа, а из простолюдинов. Во время первого выхода в свет она появилась как служанка матери графа Орфена. Тогда её вообще нельзя было называть леди. И даже после свадьбы она оставалась не леди Эльвой, а леди Орфен. Лишь после восстановления титула барона Лонуа она стала леди Эльвой, поэтому с этим нужно быть особенно осторожной.
— Ха…
Но Кэрон не стала рассказывать о том, что скрывалось за этой историей.
Даже если Иселла ошиблась, хорошо воспитанные дамы не приходили в такую ярость из-за промахов необразованного человека. Когда Кэрон совершила ту же ошибку в далёком прошлом, леди Эльва лишь неловко улыбнулась, а побледневшая служанка Кэрон торопливо подбежала и всё объяснила.
«Даже за одну и ту же ошибку главному и второстепенному персонажу приходится платить разную цену».
Кэрон улыбнулась.
Графиня разгневалась главным образом для того, чтобы продемонстрировать своё отношение Бердику. Богатство Бердика связывало ей руки, поэтому положения Кэрон и Иселлы совершенно различались. Иными словами, графиня с самого начала не собиралась относиться к Иселле благосклонно.
— А разве вы не леди Кэрон?
Кэрон по привычке повторила объяснение, которое давала уже десятки раз. Лет шестьдесят назад она несколько раз спрашивала Иселлу, почему та никак не способна понять столь простую вещь, за что получила пощёчину. Теперь Кэрон могла размышлять о чём угодно, бездумно произнося давно выученные реплики.
— Я принадлежу к землевладельческому сословию, но дворянского титула у меня нет. Поэтому я всего лишь юная госпожа Хайер.
Иселла выглядела совершенно ошеломлённой.
— Даже к вам нельзя обращаться «леди»?
— Да. Даже землевладелец должен принадлежать к одному из пяти дворянских рангов. В прошлом владения Хайеров были независимым государством, но после завоевания вошли в графство Орфен.
Поэтому нам и приходится искать их благосклонности.
По крайней мере, если история продолжится.
— Если я выйду замуж за дворянина, то стану леди Хайер… Точнее, буду носить фамилию мужа. С вами произойдёт то же самое, Иселла. После свадьбы вы станете не леди Иселлой, а возьмёте фамилию сэра Реймонда и будете леди Сэйертес.
— Мне больше нравится леди Иселла… Или хотя бы Эванс. Какая жалость.
— Да-а…
На лице Кэрон мелькнула улыбка.
— Почему вы произнесли это таким тоном?
Голос Иселлы стал резким.
— Ничего особенного. Вы вполне могли этого не знать.
— Вы сейчас насмехаетесь надо мной, потому что я не дочь землевладельца, как вы?
— Не додумывайте лишнего, Иселла. Я лишь сказала, что вы могли не знать.
— Вы ведь улыбнулись!
— Если чего-то можно не знать, то, наверное, иногда можно и улыбнуться? Но если вас это настолько задело, я извинюсь.
— Т-ты…
— Простите, Иселла.
— Вы издеваетесь надо мной?
«Да».
Глядя на растерявшуюся Иселлу, Кэрон подумала, что разнообразие выражений делает её лицо довольно милым.
Кстати, почему Бердик ничему её не научил? Ограниченность купеческого сословия? Подобные правила этикета обычно осваивали ещё до первого выхода в свет. Для желающих очернить человека даже незначительная ошибка могла превратиться в тяжкое преступление.
«Значит, меня всему этому обучила не Нэнси, а госпожа Дэр».
Если повторения действительно существовали, было ли правдой и её попадание в книгу? Именно это оставалось самым трудным. Рассудок смешивался с безумием, действительность — с видениями, правда — с ложью и заблуждениями. Всё перемешалось и кружило голову.
Главная проблема состояла в том, что Кэрон слишком долго жила исключительно как «Кэрон». Осознание себя человеком из мира за пределами книги почти исчезло.
«Существует ли способ это проверить?»
Кэрон нахмурилась. Оставались слова Кэтрин, но та тоже говорила лишь о том, что мир подобен книге, поэтому полной уверенности не было. Возможно, Кэтрин сама страдала от бреда и заставила дочь разделить собственное заблуждение.
— Кэрон!
— Подождите немного.
После того как Кэрон около тридцати раз объяснила Иселле одно и то же, уже становилось непонятно, кто из них выглядит более жалко.
Она мрачно вспомнила прежние жизни, в которых ей, будучи служанкой Иселлы, приходилось по одному объяснять ей все правила светского общества. Иселла по природе не любила учиться у других. Она неплохо считала, но в этикете и человеческих отношениях её знания почти равнялись нулю. Ей было неинтересно. Её это не волновало.
— Родители совсем испортили ребёнка.
— …Что?
Ах, слова нечаянно вырвались наружу. Кэрон прищёлкнула языком, поняв, что проговорилась. Увидев приближающуюся ладонь, она стиснула зубы.
Шлёп!
Щёку обожгло болью. Действительно, в этом цикле Кэрон пришлось немало вытерпеть. Она потёрла лицо и вздохнула.
— Моё положение всё равно выше вашего, Иселла Эванс.
— Ты… Что в тебе… такого особенного?
Если не считать положения…
— …Лицо?
— Ч-что?
Ах, нужно было сдержаться. Но Кэрон искренне разозлилась на Иселлу, которая отвлекла её от важных размышлений такой мелочью.
— Вам не следует так кричать, госпожа Иселла. Вы собираетесь опозорить собственного отца?
— Ты, оборванная нищенка…
— Довольно, Иселла.
Реймонд схватил Иселлу за руку.
— Эта женщина посмела… Вы слышали, что она сказала?!
— Иселла Эванс.
Голос Реймонда стал холодным.
— Прошу вас прийти в себя.
Удар Иселлы прозвучал настолько громко, что почти все находившиеся в зале повернулись к ним с потрясёнными и заинтересованными лицами. Кэрон задумалась, не похвалить ли Иселлу за талант шута, способного одним движением привлечь внимание всей публики.
— Всё хорошо.
В конце концов было довольно весело.
Иселла разрыдалась.
— Господин Реймонд!
Кэрон улыбнулась Иселле, даже не обратившей внимания на её слова.
— Всё в порядке, госпожа Иселла.
Иселла сделала вид, будто ничего не услышала, прислонилась к Реймонду и зарыдала. Жаль только, что слёз не появилось. Тогда Иселла хотя бы стала громко всхлипывать и обмякла. Реймонд неловко подхватил её.
— Это несправедливо, господин Реймонд…!
— Госпожа Иселла Эванс, на вас смотрит слишком много людей. Сейчас лучше не плакать.
Реймонд протянул ей платок. Бердик с побелевшим лицом торопливо приблизился. Коротко поклонившись Реймонду и Кэрон, он схватил дочь за плечи.
— Прошу прощения, госпожа Хайер, сэр Реймонд.
— Ничего страшного, господин Бердик.
Бердик силой увёл Иселлу. Она цеплялась за Реймонда, но отец оказался сильнее. Некоторое время Иселла сопротивлялась, а затем отдалилась, продолжая изображать плач.
— ……
— …Она ушла.
— …Похоже на то.
Когда Бердик и Иселла скрылись вдали, Реймонд посмотрел на Кэрон и несколько раз хлопнул в ладони.
— Поразительно.
— Лучше следите за собственной невестой.
Кэрон недовольно посмотрела на Реймонда.
— За свой характер отвечает она сама. Почему вы требуете, чтобы я её контролировал?
— Вы правы. Но если бы вы не смотрели на меня и не пропустили момент, когда следовало остановить госпожу Иселлу, она бы меня не ударила.
Разумеется, всё было не совсем так. Но какая разница? Пусть думает, что это правда. Подобные мелочи не имели значения. Главное, что Иселла ударила Кэрон.
И Реймонду это не понравилось.
Некоторое время Реймонд колебался, а затем склонил голову.
— Простите меня, госпожа Кэрон Хайер.
Но сейчас Кэрон раздражало даже то, что он снова приближался.
— Больше не вмешивайтесь в мои дела. Я и без того… достаточно измучена.
«Поэтому не подходи ко мне. В этой жизни ты почти не нужен».
Ожидая новой смерти, которая поможет ей добраться до истины, Кэрон отвернулась от Реймонда.
Он не последовал за ней.
---
Глубокой ночью Кэрон вытащила из шкафов все книги в кабинете и теперь складывала из них целые горы.
— Было бы неплохо найти что-нибудь особенное. Например, дневник матери.
Как она прожила свою жизнь? Каким способом вырвалась из этого замкнутого круга? Кэрон отчаянно хотела это узнать.
Из коридора в кабинет вела лишь одна дверь, но само помещение было настолько большим, что делилось на несколько частей. Во внутренней библиотеке Кэрон даже пользовалась лестницей, перебирая старые материалы. В воздухе стоял запах древних книг.
— Как люди прошлого вообще писали гусиными перьями?
Быстро перелистывая рукописи прошлого столетия, Кэрон искала более личные записи.
Скрип.
— Мать не оставила дневника или чего-нибудь подобного?
Лорд, просидевший на ужине гораздо дольше Кэрон, вошёл в кабинет с утомлённым лицом. Кэрон сделала знак, и Том закрыл дверь.
— Я… не знаю.
«Ты точно её любил?»
Кэрон не знала, с каким выражением следует смотреть на лорда, поэтому отвела взгляд.
Как и ожидалось, пользы от него почти не было.
— Вы утверждали, что верили матери, но знаете о ней удивительно мало.
— Любить можно, даже не зная всего.
Лорд начал вязать из верёвки петлю.
— Помочь? Я несколько раз это делала, поэтому у меня есть опыт.
Вспомнив прежние попытки покончить с собой, Кэрон предложила помощь. Но лорд лишь посмотрел на дочь и снова крепко затянул узел.
— Не нужно. …На узле не должно остаться следов другого человека.
— Ах.
Кэрон не особенно волновало, если её объявят виновной. Она задумалась, должна ли растрогаться тому, что отец даже сейчас старался о ней позаботиться.
— Но за ужином вы говорили слишком откровенно. Это выглядело почти как предупреждение о самоубийстве.
Перед Бердиком и леди Эльвой лорд попросил позаботиться о Кэрон. Он сказал, что плохо себя чувствует, а дочь хочет отправиться в столицу. Бердик согласился с явной неохотой, а леди Эльва с готовностью стала свидетельницей договорённости.
— И всё же так будет лучше.
— Правда?
— Да.
— Тогда я… Хм… Может быть, мне выйти?
— …Да.
Кэрон вышла за дверь и вместе с Томом приложила к ней ухо.
— Знаешь, Том…
— ……
Мальчик поднял голову.
— Возможно, твоё желание исполнится. Если я потеряю отца и столкнусь с лишениями, то стану сиротой. Разве для тебя это не будет местью?
— ……
Том открыл рот, но не издал ни звука. Кэрон попыталась прочитать мысли по его лицу, но вскоре отказалась.
— А если нет, то неважно.
И Кэрон стала ждать.
Ждать грохота опрокинутого стула.
Очень долго.
Положение луны успело измениться, но звука так и не раздалось.
Неужели…
Скрип.
Кэрон открыла дверь. Лорд стоял со слезами на глазах и петлёй на шее.
Но его ноги всё ещё оставались на стуле.
Ах.
Вот как.
— Вам страшно?
— …Нет. Н-не страшно.
Но его лицо говорило об обратном.
— Вы боитесь смерти.
Кэрон приблизилась к лорду. Она слишком хорошо понимала его чувства. Даже когда привыкаешь, в последний миг всё равно становится страшно и больно. Приходит отчаяние, а разум до самого конца терзает одна мысль.
Что, если это действительно конец?
Дыхание остановится, все накопленные за жизнь ценности лишатся смысла, а человек станет ничем не отличим от камня на обочине. Мир продолжит существовать без него, пройдут сотни миллионов лет, и одна человеческая жизнь не будет иметь никакого значения. Эта мысль возникала снова и снова. Ужас перед тем, что тебя раздавит чудовищное течение времени.
Но Кэрон преодолела этот страх.
Умерев сто раз, поневоле преодолеешь его.
Поневоле смиришься.
Теперь перед смертью Кэрон боялась не того, что всё закончится. Она боялась жизни. До последнего вздоха её сознание заполнял иной страх.
Что, если на этот раз я снова оживу?
Поэтому она была одинока. Лорд никогда не сможет её понять. Единственный человек, который мог бы понять Кэрон, умер очень давно, не оставив после себя даже воспоминаний. Кэрон не могла даже предаться воспоминаниям о Кэтрин.
— Всё хорошо.
Пусть лорд не мог понять её, Кэрон могла понять его. Он не знал, но она помнила. Помнила тот прежний страх, пусть он и остался в далёком прошлом. Она всё ещё помнила свою первую смерть.
И пережитый тогда ужас.
— Ха-а…
Поэтому Кэрон понимала и унижение, которым были пропитаны его слёзы. Даже среди боли, словно рушившей весь мир, сильнее всего мучило желание продолжать жить. Оно существовало отдельно от скорби по умершей супруге.
Он просто не хотел умирать.
Первобытный страх и отторжение.
— Я… Я…
Все эти годы он использовал абсолютную любовь как оправдание собственных поступков. Теперь же взвесил её на весах и сломался под тяжестью результата. Он затуманил разум собственного ребёнка, скрывал убийства — и всему давал одно оправдание.
Любовь к дочери и жене.
Потому что он их любил.
Но в конце концов даже эта любовь оказалась не дороже его собственной жизни. Возможно, для кого-то это не стало бы проблемой, но для лорда всё было иначе. Особенно для человека, считавшего любовь Кэтрин важнейшей ценностью. Осознав, что его собственная любовь легче жизни, лорд впал в отчаяние.
— Я не осуждаю вас. Я всё понимаю.
Но рядом с пониманием проникало и другое чувство. С ним невозможно было ничего поделать.
— Ха-ха…
Кэрон бессильно рассмеялась.
«Ха-ха, посмотрите, мама. Посмотрите на свою любовь. На своего главного героя. Он плачет, потому что ему слишком страшно».
— Вот какова ваша любовь и вера. Ах, я вас не осуждаю. Отец, все люди такие. Нелепо считать собственную смерть равной смерти другого человека. Любви, способной превзойти смерть, не существует. Значит, это не ответ. Должно существовать что-то другое. Потому что дело было не в вас! Если достаточно такой любви, то и хорошо. Если достаточно такой веры, то и хорошо. Я обязательно найду ответ. Ваше предположение оказалось ошибочным. Ха, вечная любовь, которая должна всё преодолеть… Какая нелепость.
— Я… Я ведь…
Лицо лорда выглядело жалким. Кэрон было горько на него смотреть.
— Мне это больше не нужно, отец. Всё хорошо. Я не отрицаю вашу любовь.
Кэрон улыбнулась.
— Если для освобождения достаточно обычной любви, значит, должен существовать и другой способ, не зависящий от такого расплывчатого чувства.
Ей искренне хотелось утешить лорда.
— Всё хорошо, отец. Правда!
Произнеся это, Кэрон широко улыбнулась. Весело и радостно.
— Я вовсе не непочтительная дочь, сгорающая от желания увидеть труп отца. Ах, или всё-таки такая? В любом случае это неважно. Понятно. Вы выбрали жизнь!
Хлоп!
Она ударила в ладоши.
— Жизнь велика! Ненависть, любовь и власть — всё теряет смысл перед смертью! И особенно любовь! Да, отец, вы выбрали жизнь! Если бы вы оборвали её из-за одной моей фразы, это было бы оскорблением самой жизни! Именно так!
Кэрон смеялась и хлопала в ладоши. До чего же весело!
— Честно говоря, если бы вы действительно умерли, я уже думала, не придётся ли опоить сэра Реймонда и внушить ему любовь ко мне. Да, я хотела выяснить, насколько далеко нужно зайти. Похоже, до такой крайности доходить не придётся.
В отличие от заметно успокоившейся Кэрон, лорд выглядел совершенно раздавленным.
— Я… Кэтрин…
— Хи-хи, я счастлива. Правда… Мысль о том, что сто лет моей жизни зависели от столь мимолётного чувства, была поистине ужасна. Я очень рада, отец!
Кэрон приблизилась к нему.
Всё его тело дрожало. Он надел петлю на шею, но так и не смог оттолкнуть стул. Во имя любви он скрывал трупы и убийства, позволял дочери находиться под внушением и кормил её лекарствами.
В основании всего этого лежала слепая вера.
— Я…
Лорд говорил, что верит жене. И дочери тоже. Он верил. По крайней мере, так считал. Его жена пришла из другого мира, и дочь тоже. Они снова и снова проживали жизнь, чтобы найти истинную любовь. Кэтрин влюбилась в него и освободилась от чар, а несчастная Кэрон, не сумевшая отыскать настоящую любовь, потому и совершала всевозможные безумства.
— Милый.
Он помнил последние слова Кэтрин.
— …Вы ведь мне не верите? Наверное, даже вам всё это кажется нелепым.
«Как я могу не верить тебе, Кэтрин? Моя жена. Моя возлюбленная. Моя богиня. Я верю каждому твоему слову. Я твой последователь, а ты — моё божество. Как я могу не поверить твоему последнему пророчеству?»
— Тогда верьте Кэрон. Она тоже однажды найдёт любовь. Что бы она ни совершила, верьте ей.
Из-за непонятной болезни тело Кэтрин становилось всё легче. Она словно постепенно отказывалась существовать в этом мире. Тело иссохло так сильно, что проступили кости, а молочно-белая кожа приобрела сероватый оттенок. Лорд метался повсюду в поисках спасения, но Кэтрин спокойно принимала происходящее.
— Наконец-то ко мне пришла смерть.
Он со слезами цеплялся за жену, называвшую смерть своей давней подругой, но это ничего не меняло. Можно было сколько угодно сожалеть о том, как мало времени им отвели, но повернуть его вспять лорд не мог.
Он не был Кэтрин.
Как бы сильно он ни верил и ни любил, их время текло по-разному. Кэтрин утешала его, говоря, что сама возвращала время и наблюдала за ним долгие годы, поэтому теперь не боится отправиться вместе со смертью.
— Надеюсь, лечение Нэнси поможет ребёнку.
— Я дам ей столько лекарств, сколько потребуется.
— Не давайте больше. Они невкусные.
Кэтрин тихо рассмеялась. Даже смех уже давался ей с трудом. В кашле появилась кровь.
— Ты веришь мне?
— Да.
— Ты не веришь.
Кэрон рассмеялась.
— И это меня радует.
---
Бердик грубо втащил Иселлу в комнату. Она оттолкнула его руку.
— Ты сошла с ума?
— Я этого так не оставлю.
Иселла скрипнула зубами от ярости.
— Я изуродую её лицо. Сначала отрежу волосы, потом вылью ей на голову смолу, а на лицо…
Бердик ошеломлённо раскрыл рот. Неужели ревность окончательно лишила её разума? Он силой усадил дочь, продолжавшую бормотать жестокие угрозы.
— Ты вообще в своём уме? Что это было за позорище перед леди Эльвой? А? Пусть она и должна нам деньги, но всё равно остаётся графиней! Она не твоя служанка! Как ты посмела ударить Кэрон Хайер по щеке на ужине в её присутствии?!
Но вместо того чтобы испугаться, Иселла вызывающе подняла глаза.
— А вы, смотрю, прекрасно умеете называть её леди Эльвой?
— Что?
— Раз вы настолько хорошо всё знаете, почему не научили меня? Что вы вообще для меня сделали? Вы хоть понимаете, какой позор я только что пережила из-за Кэрон?
Бердик от досады ударил себя в грудь. Она совершенно не осознавала серьёзности собственной ошибки и думала лишь о ревности и унижении из-за такой мелочи.
— Ты до сих пор не понимаешь положения? Не осознаёшь, как повела себя перед аристократкой?
Он закричал. Иселла, охваченная яростью и стыдом, огрызнулась:
— Тогда вам следовало самому стать этим великим аристократом! Вы понимаете, как меня опозорили только потому, что мой отец не дворянин?!
— Иселла!
В конце концов Бердик в ярости поднял руку. Иселла на мгновение съёжилась, но тут же снова начала кричать:
— Ну так ударьте! Вы всё равно всего лишь безродный богач с деньгами!
Грохот!
— А-а!
Бердик швырнул стоявший рядом с Иселлой цветочный горшок к её ногам. Не обращая внимания на перепуганную дочь, он несколько раз растоптал осколки и глубоко вдохнул.
— Запомни: я не трогаю тебя лишь потому, что твоя помолвка уже совсем близко.
Когда ярость переходит предел, человек становится спокойным. Бердику казалось, что от гнева его разум сейчас побелеет. Но, несмотря на это, говорить он мог вполне ровно.
— Помни, сколько договоров и людей связано с твоим браком. Если продолжишь ныть, в следующий раз я накажу тебя так, чтобы не осталось заметных следов.
— Хнык…
— Иди в свою комнату. А затем как следует извинись перед госпожой Кэрон Хайер и графиней Эльвой!
Иселла всхлипывала от ярости и обиды, но, поняв, что отец по-настоящему разгневан, больше не осмелилась возражать. Бердик щедро обеспечивал дочь материальными благами и потому требовал, чтобы она поступала именно так, как он приказывал.
Как сейчас.
И как всегда.
Иселла шла по коридору. Ей хотелось как можно скорее покинуть это поместье.
— …Холодно.
Обхватив себя руками, она быстрыми мелкими шагами двигалась по коридору. Здесь было слишком холодно. Несмотря на лето, ледяной воздух пронизывал всё тело.
— …Хочу домой.
Иселла подумала, что это поместье совершенно ей не подходит. Здесь было холодно и тяжело. Здесь происходили лишь странные вещи. Она хотела вернуться в свой тёплый родной дом. Всё, что прежде казалось ей старинным и изящным, оказалось обманом. То, что отец называл историей, Иселла считала лишь провинциальной и неприятной рухлядью.
— Извиниться? Ещё чего! Кто перед кем должен извиняться?!
Одна неосторожная фраза Кэрон позволила Иселле увидеть скрытые в глубине её сердца презрение и раздражение. Она прикрывала их вежливостью и любезностью, но никогда не считала Иселлу равной себе.
— Родители совсем испортили ребёнка.
— Как она посмела…
Как посмела такая, как она! Иселла поклялась вылить Кэрон на волосы смолу. Немного удивившись собственной жестокости, она мысленно истязала Кэрон всеми возможными способами. От этого стало немного легче.
— И тебя это удовлетворит?
— …Нет.
Что?
Иселла машинально ответила и только потом поняла, что услышала голос Кэрон. Это был кабинет лорда — комната, не имевшая к Иселле никакого отношения. Но голос Кэрон словно притянул её.
«Открыть дверь или нет?»
Может быть, отец тоже сейчас её ругает? Или… Сердце Иселлы забилось быстрее. Внутри чёрными ростками поднялись низменное любопытство и бесчисленные подозрения. Мёртвая служанка. Исчезнувший труп. Видения. Мрачный священнослужитель. Женщина, постоянно принимающая лекарства.
Скри-и-ип…
Она приоткрыла дверь.
И увидела…
— А… А?
Висевшее в петле тело.
И Кэрон, молча смотревшую на него.
Тем же взглядом, каким она смотрела на Иселлу.
---
Плачущее лицо лорда вызвало слабую, но странную рябь в душе Кэрон. Внезапной дочерней нежности она не ощутила. Скорее то было неприятное удовольствие человека, увидевшего чужое дно, и облегчённый вздох: «Значит, и вы ничем не отличаетесь от остальных».
Кэрон немного успокоил вывод, что условием любви — если предположить, что ответом вообще являлась любовь, — была не та абсолютная вера, какую она себе представляла. Но даже это облегчение не могло избавить её от слабой горечи во рту.
— Почему вы так плачете? Улыбнитесь, отец.
Кэрон улыбнулась вместо него. Ему грустно? Он разочаровался в самом себе? Но всё равно нужно улыбаться. Даже Кэрон улыбается. А ещё следовало немного посмеяться над предшественницей. Вот чего стоил ответ, называемый матерью любовью.
— Вы не верите матери. Она была всего лишь оправданием. Если бы верили, то не колебались бы. Подумайте. Если веришь полностью, без единой трещины, почему не умереть? Разве существует причина продолжать жить? Мир без любимой женщины должен быть бесцветным. Бессмысленным.
Разве не так?
Разве не это называют любовью?
Иначе всё было бы слишком несправедливо.
— Если ради такой любви пришлось умирать мне, матери и, возможно, множеству других женщин, разве она не должна обладать хотя бы такой ценностью? Разве вы не обязаны любить настолько сильно?
— Кэтрин… Я…
Слова любви так и не сумели превратиться в голос.
— Именно так я и думала.
Кэрон легко сложила ладони и закрыла глаза.
— Я представляла некое абсолютное чувство. Хм. Да. По крайней мере, мне так казалось. Отец, отец. Я ведь…
Она легко повернулась, словно во время танца, и указала на портрет.
— Прежде всего благодаря вам и матери у меня появилась надежда. Спасибо. Мать первой столкнулась с этим странным явлением, когда человек умирает и оживает с каждой новой книгой, и сумела его разрешить. Поэтому теперь надеяться могу и я. Это хорошо. Очень обнадёживает.
А затем добавила:
— Хотя, похоже, любовь здесь вообще не особенно нужна.
Улыбаться можно даже с нахмуренным лицом.
Петля всё ещё оставалась на шее лорда. Дрожащими руками он держался за верёвку. Вздохнув, Кэрон обратилась к нему:
— Раз уж всё равно не можете умереть, просто слезайте. У меня уже шея заболела смотреть на вас.
— Н-нет… Это не так. Я верю.
Лорд поспешно ответил. Однако ногу со стула так и не убрал. Кэрон нахмурилась, несколько раз тяжело вздохнула и продолжила:
— Уже поздно.
— Ещё… не поздно.
— Поздно. В тот миг, когда вы заколебались, уже стало поздно.
«Если так хочется умереть, я сама помогу». Стиснув зубы, Кэрон ответила:
— Если теперь вы в спешке повеситесь, прежнего колебания это не сотрёт. Ответ уже получен. По крайней мере, если им является любовь… Да. Ничего настолько великого в ней нет.
Она подошла к дрожащему лорду и несколько раз легонько похлопала его, словно успокаивая. Кэрон хотела коснуться плеча, но оно находилось слишком высоко, поэтому постучала по ноге. Лорд зашатался и крепче ухватился за верёвку.
И вновь увидел себя — человека, который не способен повеситься.
— Отец.
— ……
— Как вы думаете, что я собиралась сделать, если бы сегодня вы действительно повесились?
Кэрон немного подождала ответа, но сразу продолжила:
— Сначала я собиралась раздобыть наркотики.
— ……
— Потом думала научиться у Нэнси гипнозу.
Ответа не последовало.
Кэрон это не волновало.
— Если ответ зависит от силы чувства, то насколько сильным оно должно быть? Главному герою следует страдать хотя бы так же, как прежде страдала я. Значит, он должен быть человеком, готовым добровольно умереть. Только тогда у всего этого появится хотя бы…
Кэрон резко задула свечу на столе лорда.
Пламя погасло.
— …хотя бы равноценность.
Она вытащила серебряный подсвечник. Он был тяжёлым и острым. В каком-то прочитанном ею романе встречалась похожая сцена. Или она ещё не успела прочитать его? Кэрон склонила голову набок, пытаясь разобраться в памяти, но лишь сильнее запуталась. Какая разница? Ударить или пронзить — в любом случае такого предмета должно хватить, чтобы убить человека.
— Катание в одной постели называют телесной любовью. Полную самоотдачу святых, помогающих бедным, тоже называют любовью. Какова же ценность супружеской любви? Я никогда не жила в браке достаточно долго, поэтому мне любопытно. Хи-хи. Если бы вы действительно покончили с собой, я собиралась поаплодировать такой истинной любви, а затем опоить другого человека, загипнотизировать и заставить смотреть только на меня. Сделать так, чтобы мои слова казались ему истиной, единственной ценностью и речью самого Бога. Было бы занятно, если бы Реймонд поверил мне так же, как вы поверили матери, и поднял восстание. Впрочем, в этой жизни подобное, похоже, уже не понадобится. Я сама установила правила, по которым буду жить. Я решила стать убийцей ради удовольствия.
Лицо лорда уже приобрело серый оттенок.
— Отец, вы хотите умереть?
— Д-да…
Лорд не мог вынести собственного отвращения к самому себе. Глядя на него снизу вверх, Кэрон ласково предложила:
— Я помогу.
Похоже, эти слова показались ему спасением. Пусть лорд не сумел умереть сам, он не хотел отвергать руку Кэрон, носившей лицо Кэтрин.
Какими же сложными и непостижимыми были люди.
Увидев странное удовлетворение на лице лорда, Кэрон улыбнулась. Ему не хватило смелости покончить с собой, но хватило смелости превратить собственную дочь в убийцу.
— Однако сначала я хочу узнать ещё несколько вещей. Например, о мужчинах, которые ухаживали за матерью до вашей встречи. Или о каких-нибудь необычных вещах, оставшихся после неё.
— Я…
Грохот!
Лорд широко раскрыл глаза. Ноги задёргались. Лицо исказилось. Из горла вырвался хрип, но продолжался он недолго.
Том оказался быстрее Кэрон.
Он явно ждал подходящего мгновения.
Стоило Кэрон вытащить серебряный подсвечник и отвернуться, как мальчик бросился вперёд.
— Кх… хр…
Стоявший у двери Том стремительно подбежал и потянул лорда за ноги. Даже когда тот начал бить его ногами, мальчик вцепился в него всем телом. Стол, на котором стоял лорд, отодвинулся от его судорожных движений. Петля затянулась на шее.
Дыхание оборвалось быстрее, чем можно было ожидать.
Лорд перестал двигаться.
Умер.
Но важнее было другое.
— …Почему?
Кэрон растерялась.
Почему?
Почему именно так?
Почему сейчас?
Почему ты?
— Что ты наделал?
Убийство произошло слишком быстро и нелепо.
В тот миг Кэрон действительно не могла ни о чём думать.
Такого не происходило ни разу. Она не предвидела этого события, а случившееся было слишком серьёзным, чтобы наслаждаться им как развлечением.
— Что ты наделал?
Кэрон с опозданием подняла серебряный подсвечник, но отец уже не дышал. Ударить его теперь означало лишь повредить кусок мяса. Кэрон моргнула. Она чувствовала пустоту? Злость? Она не понимала.
Кэрон задумалась.
— Том!
Но ответа не находилось.
Почему всё обернулось так?
Всё произошло в одно мгновение.
Том убил лорда.
— …Зачем?
Кэрон снова внимательно посмотрела на лицо мальчика.
Том тоже смотрел на неё. На его лице не было ни ярости, ни радости. Оно совершенно не соответствовало только что совершённому смелому поступку.
Он испугался того, что сделал.
Увидев это выражение, Кэрон вдруг лишилась сил. Почему? Почему ты так выглядишь? Зачем тогда вообще это сделал?
— …Я не…
Она не знала.
Кэрон было трудно понять.
— Хм… Да. Я не понимаю. Ты ведь не был важным персонажем… Я действительно не понимаю. Ты… Том не должен был поступать так именно сейчас. До сих пор ты ведь… Изначально ты должен был быть благодарен мне, восхищаться мной и стать ступенью для моей любви…
Кэрон замолчала, почувствовав отвращение к самой себе.
Вот оно что.
В конце концов она никогда не считала Тома важным.
Спасая его, Кэрон всего лишь хотела разыграть красивую сцену, как главные герои из прочитанных книг?
«Так было нужно?»
Когда Кэрон увидела его чудовищно сильную привязанность к жизни и решимость самостоятельно выжечь себе рот, она сразу всё поняла.
В этой жизни она снова умрёт из-за собственных грехов.
И поскольку это будет правдоподобная история… Кэрон приняла такой исход.
Она заранее приготовилась к тому, что Том её убьёт.
— Нет, не приготовилась…
Она ожидала этого.
А ведь это тоже была неплохая история. И довольно распространённая. История о торжестве справедливости. О ребёнке, отомстившем за родителей. Об убийстве безумной злодейки и обретённом после этого счастье. Кэрон вспомнила, как сама пыталась сделать Тома главным героем этой постановки.
Она подарила ему мучительную жизнь, угрожала, насмехалась над его страданиями и совершала зло. Мальчик постепенно становился здоровее… Правда, одного года было слишком мало. Будь история длиннее, исчезла бы Кэрон со сцены как злодейка?
Ей стало любопытно.
— Я думала… если ты кого-нибудь и убьёшь, то меня.
— ……
От обожжённого рта вырывались лишь хриплые вздохи, но их хватало, чтобы выразить гнев мальчика. Том показывал ярость всем телом. Он наблюдал за каждым преступлением Кэрон и прекрасно её знал.
Знал её безумие.
И её веру.
— …Ты прекрасно понял, как причинить мне наибольшую боль.
Кэрон перевела взгляд с Тома на тело отца. Некогда красивое лицо мужчины теперь было неестественно искажено. Он, вероятно, не раз готовился к смерти, но точно не к такой.
— Теперь ты удовлетворён?
Кэрон действительно хотела это знать.
Этого тебе достаточно?
Опыт Кэрон в конечном счёте оставался крайне ограниченным. Она вспомнила Тома из прошлых жизней. Он был беспризорником, сыном насильника. Кэрон, как и полагалось главной героине, заботилась о нём. В конце концов Том умер, но его смерть прекрасно вписалась в роман.
— …Разве это нормальное раскрытие намёка? Может, дать этой части подзаголовок вроде «Бунт статиста»? Тебе нравятся такие истории, Том? Томас. Эй. Что ты об этом думаешь? Это что, глава о восстании статиста против самой «истории»?
— ……
Но ответа не последовало. Ведь Том был немым. Он сам выжег себе рот, чтобы выжить. И теперь Том мстил Кэрон молчанием.
— Ска… жи…
Он мог хотя бы кивнуть или покачать головой, но Том отказывался отвечать.
Он лишь смотрел на Кэрон и криво изгибал уголки губ.
— Ха-ха.
Кэрон бессильно рассмеялась.
Ей казалось, будто она получила хороший удар. Только так Кэрон могла описать собственное ощущение.
— В этой жизни всё совершенно отказывается идти так, как я ожидаю.
Кэрон захотелось, чтобы повествование сменило точку зрения. Если бы благодаря этому она смогла целиком понять историю, если бы сумела понять мальчика, который убил лорда, боялся Кэрон и всё же вызывающе смотрел на неё, то, возможно, избавилась бы от этого гнетущего чувства.
— Хотя какая разница.
— ……!
Она почувствовала чужое присутствие.
Проклятье.
Кэрон поняла, что Том, выбегая из комнаты, оставил дверь открытой. «Ты и правда знаешь, как мне насолить».
Прищурившись, Кэрон уставилась на дверной проём.
Виднелись тускло-золотистые волосы. В этом поместье такой цвет был лишь у одного человека. С облегчением подумав, что это всего лишь Иселла, Кэрон вздохнула и подошла к двери.
Подобные ситуации случались уже множество раз. Лорд впервые погиб от руки Тома, но сама смерть лорда не была чем-то новым. Иселла тоже не впервые видела его мёртвым. Всё ещё оставалось в пределах истории. Ситуацию можно было исправить. Она всё ещё находилась в рамках повествования, которым Кэрон могла управлять.
Кэрон сделала шаг к двери.
Ей снова предстояло работать. Кэрон представила обычное выражение лица. Такое, какое подходило этой ситуации. Нельзя улыбаться. Но и злиться тоже нельзя.
Она сделала ещё один шаг.
Изобразила дочь, потрясённую смертью отца. Растрепала волосы. Потёрла глаза, размазывая макияж. Слёзы совершенно естественно покатились по щекам.
Ещё один шаг.
Кэрон произнесла перед Иселлой давно знакомые слова:
— И-Иселла… Что же делать? Отец… А-а, мой отец…
Последний шаг привёл её к двери.
Кэрон распахнула её. Там стояла Иселла. По щекам Кэрон одна за другой стекали слёзы.
А Иселла…
— Ах.
Одного этого вздоха было достаточно.
Одного-единственного вздоха.
Кэрон поняла, что Иселла ей не верит.
А Иселла поняла, что Кэрон это заметила.
---
Тяжело вздохнув, Бердик достал из-за пазухи трубку. Набил её и поджёг. Дым поднялся вверх, постепенно успокаивая его.
— Кто бы мог подумать, что растить дочь настолько тяжело.
Наверное, с тихой и покорной дочерью вроде Кэрон Хайер было бы проще. Бердик любил в Иселле всё, но сегодня ночью она перешла всякие границы.
— …Проклятье.
Право добычи алмазов на шахте Хеллайон он получил под гарантию брака дочери с Реймондом. От одной мысли о бесчисленных договорах и сроках, которые он тщательно выстраивал один за другим, начинала болеть голова. Ещё немного — и без того сложное дело запуталось бы окончательно.
Нет, разве оно уже не запуталось?
Графиня наверняка постарается найти любую слабость Бердика. Разве она уже не проявляла доброту к Кэрон Хайер, с которой прежде даже не была знакома и за которой не стояло никакого влияния? Бердик считал Иселлу невероятно глупой за то, что та ударила Кэрон по лицу прямо перед графиней.
— …Её интересует лишь всякая ерунда. Девушка должна понимать, когда следует отступить. И где она вообще устроила подобное…
Когда возбуждение от ярости прошло, осталась горечь. Бердик хотел передать Иселле только хорошее. Она капризничала и спрашивала, почему отец не выделяет ей долю в делах, но в действительности Бердик совершенно не хотел этого делать. Иселле было позволено многого не знать. Разве не в этом заключалась привилегия дочери?
Грязные и жестокие дела были уделом мужчин.
Иселле не требовалось ими заниматься.
Бердик ни мгновения в этом не сомневался.
Она должна была носить красивые платья, слушать музыку, восхищаться красивым мужчиной, временами плакать, а затем родить и воспитывать детей.
— Как Селина вообще воспитывала Иселлу?
Обвинив жену, Бердик опустил дымящуюся трубку. Они с супругой довольно мирно прожили несколько десятилетий. Она родила ему и сыновей, и дочь, а также снисходительно закрывала глаза на любовниц мужа. Все считали её мудрой и достойной женой.
Но Иселла была другой.
Она отличалась ревнивостью и постоянно капризничала.
В кого же она пошла?
— …Ха-а.
Прижав пальцы к пульсирующему лбу, Бердик закрыл глаза. Решив по возвращении купить себе новую женщину, он запер окно и дверь, а затем снова прикрыл веки.
---
Иселла отчаянно пыталась соображать.
Что делать?
Что делать?
Она поняла.
Она всё поняла.
— …Иселла.
— К-Кэрон. Л-лорд… умер…
Нужно пожалеть её. Она ведь несчастная женщина. Давай, посочувствуй ей. Если не поверишь в это всем сердцем, она всё поймёт!
— П-понятно, Кэрон… Это так ужасно… жаль.
Нет.
Голос дрожит.
Иселла попыталась разгладить лицо и улыбнуться, но мышцы не слушались.
Кэрон улыбнулась ей в ответ. Её улыбка выглядела совершенно естественно.
Кэрон произнесла:
— Что такое, госпожа Иселла?
— Ч-что?
— Какая же вы притворщица.
Кэрон не колебалась ни мгновения. Спрятанный в пышном рукаве серебряный подсвечник точно устремился к виску Иселлы.
— А-а-а!
— Как долго вы наблюдали?
Горько улыбаясь, Кэрон приблизилась.
— Тише… Вы слишком громко кричите.
— А-а! А-а-а! А-а-а!
— Я ведь сказала, что вы шумите.
Белые зубы Кэрон блеснули в темноте. На её лице появилась отвратительная, жуткая улыбка. Она напоминала лапки перевёрнутого насекомого. Безумие извивалось под прекрасной оболочкой.
Нужно отступить.
Только благодаря предельному напряжению Иселла успела уклониться от смертельного удара. Из-за нервов она плохо сыграла свою роль, но зато сохранила жизнь. Иселла развернулась и бросилась бежать.
— Здесь никого нет! А-а!
Кэрон погналась за Иселлой.
— Иселла! Подождите!
— А-а-а!
Иселла мгновенно оторвалась от неё.
— Нужно подождать всего мгновение…
Всего мгновение — и всё быстро закончится. Какая жалость. Зачем устраивать всё это посреди ночи?
Кто бы мог подумать, что удар промахнётся. Кэрон прищёлкнула языком. Она всё ещё не привыкла.
К счастью для Кэрон, Иселла побежала в сторону северного коридора, которым почти никто не пользовался. В его конце находилась лестница. Кэрон мысленно восстановила устройство поместья.
— …Придётся обойти.
Но если Иселла продолжит так кричать, появление людей станет лишь вопросом времени. Сначала нужно было направить её туда, где встречалось меньше слуг. Крепко сжав подсвечник, Кэрон побежала следом.
— Убийство! Здесь убийца! А-а-а-а!
— Госпожа Иселла! Успокойтесь… Подождите, я всё объясню! Госпожа Иселла!
Следовало лишь достаточно сильно её напугать.
Не было смысла бежать во всю силу и попусту тратить силы. Достаточно немного пригрозить — и Иселла сама отправится в нужное место.
А Кэрон опередит её и станет ждать на единственном возможном пути.
Она заметила, что невольно улыбается. Эта улыбка была куда естественнее той, которую Кэрон изображала перед лордом. Как ни посмотри, в нынешней жизни находилось множество поводов для смеха. Увидев капли крови Иселлы, Кэрон с лёгким сожалением вздохнула. Несчастная. Следует убить её одним ударом.
— Госпожа Иселла… До чего же вы неаккуратны. Повсюду оставляете кровь.
За шагами Иселлы тянулись редкие кровавые капли.
Следы добычи.
Сколько раз придётся пронзить её или ударить, чтобы оборвалось дыхание?
— Иселла Эванс. Вы ведь говорили… что дети наследуют грехи отцов. Признаюсь: тогда я солгала. На самом деле я тоже с вами согласна. Вы меня не убивали, но господин Бердик убивал меня множество раз. Поэтому я непременно хочу увидеть его смерть. Однако мне пришло в голову нечто более интересное, чем отравление. Если умрёте вы, разве господин Бердик не будет страдать? Получается, ребёнок искупит грехи родителя. Хм… Или нет? Если нет, то неважно. На самом деле я только что это придумала. Ха-ха. Вы меня слышите, Иселла?
Почему-то это так возбуждало.
Кэрон взмахнула подсвечником. Ей понравилась его приятная тяжесть. Неужели именно в этом и заключалось удовольствие от охоты? Охота считалась мужским развлечением. Кэрон всегда должна была сидеть на охотничьем привале, готовить еду и восторженно восклицать при виде лисы, которую приносил Реймонд.
Но это было гораздо интереснее.
В следующий раз стоит взять на охоту более тяжёлое ружьё. Кэрон пожалела, что умела обращаться только с пистолетом. Наверное, было бы весело посмотреть издали в прицел, нажать на спуск — и одним выстрелом всё закончить.
Реймонд наверняка прекрасно это умел.
— Охота и правда довольно… волнующее увлечение, Иселла.
К тому же сейчас, если Кэрон не убьёт её, погибнуть могла она сама.
Решающая битва всей жизни?
Ах, как занятно.
Это развлечение было гораздо проще и приятнее размышлений о том, где заканчивается иллюзия и начинается действительность. Прекрасный выбор.
Может быть, стоит убивать и в следующей жизни?
— Ах… Нельзя позволять этому превратиться в зависимость. Ну и ну.
Ощущение опасности приятно ударяло по сердцу. Кэрон сняла туфли, чтобы двигаться бесшумно.
Она несколько раз пробовала охотиться, но со зверями у Кэрон отношения не складывались.
А с людьми?
От волнения она невольно улыбалась. Ей почти хотелось напевать.
— Ха… Ха… Ха…
Иселле казалось, что она бежит уже целую вечность, но коридор всё не заканчивался. Она словно бесконечно блуждала во тьме.
Где она?
В поместье.
Как выбраться?
Неизвестно.
Лестница. Нужно вернуться к лестнице. Она не знает внутреннего устройства дома. Нужно немедленно выбраться наружу.
Но, сбежав по лестнице в конце коридора, Иселла не смогла сдержать ругательства:
— Проклятье!
Дверь на первом этаже, к которой привела лестница, была заперта.
— Иселла…
Издалека послышались неторопливые шаги.
Наверное, это Кэрон.
Странно, но, пока Иселла бежала и кричала, ей не встретился ни один человек. Здесь должны были быть служанки или слуги.
— Я выбрала неправильный путь…
Всё это время она бежала по неиспользуемому коридору. Иселла плохо знала старое поместье и, сколько бы ни бежала, не понимала, где находится.
Неужели оно всегда было таким огромным?
Закрыв лицо руками, Иселла стиснула зубы.
Шаги приближались.
В конце концов ей пришлось броситься в другой коридор.
— Значит… Значит, это всё-таки была она.
В тот миг, когда Иселла увидела лицо Кэрон, она всё поняла.
Лорда убила Кэрон.
Пусть Иселла не видела самого убийства, в тот момент она осознала: причиной всего была именно Кэрон. Она не воспринимала людей как людей. Обманывала всех сияющим лицом и любезным поведением, а затем вонзала нож им в горло.
Наверняка служанку тоже убила Кэрон.
— Ха… Ха… Ха…
Иселла бежала.
Как ни странно, стоило ей осознать, что Кэрон — убийца, как неприятное ощущение, исподволь опутывавшее её, исчезло. Неизвестность пугала сильнее всего. Именно размытая граница между видением и реальностью внушала такой ужас.
— Я выживу… Я смогу выжить.
Иселла стиснула зубы.
Если отбросить безумие, то, несмотря на весь страх, Кэрон оставалась лишь семнадцатилетней девушкой. И пистолета у неё не было. В руках она держала всего один серебряный подсвечник.
Каким бы ни был её внутренний мир, чудовищной силой Кэрон не обладала. Более того, она даже не была мужчиной. На вид она казалась слабее самой Иселлы.
Уж слишком хрупкое тело.
— Я заставлю тебя сгнить в тюрьме.
Иселла дала себе обещание. Нет, Кэрон казнят. От этой мысли она тихо рассмеялась, преисполнившись надежды. Возможно, сама Иселла станет героиней. Кэрон была чудовищно непочтительной дочерью, убившей собственного отца, и, вероятно, серийной убийцей, погубившей ещё нескольких человек. Когда Иселла поймает её, Реймонд наверняка преклонится перед ней, восхитится её поступком и раскается в собственном поведении.
— Фух.
Но сначала нужно выжить.
Оглядевшись, Иселла толкнула дверь ближайшей комнаты.
— Проклятье.
Заперто. Наверное, все комнаты в неиспользуемом коридоре держали закрытыми. Иселла едва не прищёлкнула языком, но вовремя затаила дыхание и двинулась дальше. К счастью, Кэрон, похоже, была медленнее: шагов больше не слышалось.
— Сюрприз.
— …Что?
Чья-то рука легла ей на плечо. Возле самого уха раздался сдерживаемый тихий смех.
— Неужели вы думали, что я потеряю вас в собственном доме?
Кэрон улыбалась, словно воплощённый кошмар.
— А… А-а-а!
Иселла вырвалась из её хватки и со всей силы наступила Кэрон на ногу. Раздался жуткий хруст, и Иселла мысленно возликовала.
— Какая решительность.
Кэрон улыбалась, хотя с её ноги капала кровь.
Словно совершенно не чувствовала боли.
А затем снова двинулась к Иселле.
— А-а! А-а-а!
Иселла закричала от отвращения. Эта женщина была чудовищем.
Кэрон, пошатываясь, приближалась к ней с улыбкой. Будто они находились в саду или музыкальной комнате. Она выглядела как благовоспитанная юная госпожа, но по ноге стекала кровь, а в руке был зажат подсвечник.
Улыбаясь, Кэрон заговорила:
— Иселла… Может быть, в следующей жизни мы станем подругами?
— …Что?
Неожиданные слова прозвучали в совершенно неподходящей ситуации.
— Как я и думала, кричите вы превосходно.
Иселла смогла ответить лишь одно:
— …Безумная тварь.
Бросив эти слова, она развернулась. Будь обстоятельства безопаснее, Иселла ещё и выразительно махнула бы рукой.
— Какая жалость… Но, возможно, в следующий раз мы действительно подружимся. Вы ведь…
— Проваливай!
Вдали Кэрон с разочарованным видом пожала плечами и продолжила преследование.
Волоча повреждённую ногу.
От этого зрелища по коже Иселлы побежали мурашки, и она крепче стиснула зубы.
Впереди снова тянулся тёмный коридор.
— Ха… Ха… Ха…
Дыхание перехватывало. Сердце бешено колотилось. Силы подходили к концу. Иселла проклинала бесконечный коридор.
Может быть, всё происходящее было сном? Если она сейчас упадёт, разве все проблемы не исчезнут, а сама Иселла не проснётся в постели?
— ……
Разумеется, нет. Продолжая бежать, Иселла мысленно посмеялась над собой.
— Ха-а… Ха…
Но и это достигло предела. Перед самым падением Иселла заметила людей.
— Ах.
В темноте впереди виднелись несколько фигур.
— Неужели…
Нет.
Не женщина.
Прищурившись, Иселла первым делом убедилась именно в этом и тихо вздохнула с облегчением.
Более того, это точно был мужчина. Не Кэрон.
Наконец-то!
Иселла радостно закричала:
— Помогите! Спасите меня!
Она из последних сил бросилась к силуэтам.
— Ха… Ха… У-убийство… Здесь убийство!
Добежав до них, Иселла рухнула.
Тепло.
Человек.
— Что случилось?
Один из мужчин подхватил Иселлу и задал вопрос.
Человек.
Реальность.
Наконец она встретила настоящего человека.
— Убийство… произошло убийство… Кэрон Хайер… Она убийца. Она убила человека… собственного отца…
— Что вы такое…
Другой мужчина потрясённо выдохнул, не в силах поверить услышанному. Разумеется, в такое было трудно поверить. Но теперь всё закончится.
Она в безопасности.
— Лорд погиб?
— Всё… Всё сделала эта тварь…
От облегчения при встрече с людьми ноги окончательно ослабли.
Слава богу.
Она встретила людей.
«Безумная тварь. Теперь тебе конец».
Иселла попыталась прочистить осипшее горло и поднять голову.
Вернее, собиралась поднять.
— Кх…
Белоснежные пальцы сомкнулись на её горле. Извиваясь, Иселла почувствовала, как эта рука медленно отрывает её тело от пола.
Почему?
— …Именно поэтому…
Перед глазами Иселлы сгустилась тьма.
— Я уже неоднократно вам говорил.
Низкий голос мрачно опустился ей на ухо.
— Не вмешивайтесь в то, что вас не касается.
---
Кэрон обеими руками сжимала серебряный подсвечник и прислонилась к стене.
Ей хотелось плакать.
И она заплакала.
Горячие слёзы потекли по щекам.
Никого нет.
Почему?
Куда исчез второстепенный персонаж, убегавший от её руки? Иселла никак не могла выбраться из этого коридора.
— Иселла… Куда вы пропали?
Иселла исчезла.
Исчезла из места, где непременно должна была находиться.
Точно так же, как Нэнси.
Как она в тот день.
— Иселла. Иселла. Госпожа Иселла Эванс…
Кэрон вновь и вновь звала её с нежностью, словно возлюбленную.
«Пожалуйста, появитесь. Не исчезайте. Умрите от моей руки. Выходите и начинайте кричать. Я больше не могу. Я не хочу снова оказаться в мире безумия».
Убить Иселлу должна была сама Кэрон.
Сколько бы раз она ни обошла коридор, Иселла не появлялась.
— Иселла Эванс!
Но даже громкий крик не заставил исчезнувшую девушку вернуться.
Кэрон рухнула на пол коридора. Слёзы не прекращались.
«Пожалуйста, появись. Умри от моей руки. Или убей меня. Мне всё равно. Я ненавижу этот иррациональный мир. Мне слишком тяжело находиться там, где нет ничего определённого, а истина остаётся лишь смутной тенью».
— Пожалуйста, появись…
Кэрон медленно поползла вперёд.
Всё хорошо.
Нужно успокоиться.
Пока всё хорошо.
Нужно думать.
Нужно сомневаться.
Сомнение спасёт её.
Следует понять, куда могла исчезнуть Иселла.
Но ничего не было хорошо.
— …Больно.
От ноги вверх поднялась волна боли. Кэрон свернулась на полу коридора.
— Очень больно…
Казалось, она умирает. Кэрон ненавидела такую боль. Но ещё сильнее её пугало исчезновение Иселлы.
Иселла снова пропала.
Если бы ей удалось сбежать, вокруг не стояла бы такая тишина. Ситуация казалась слишком тяжёлой и омерзительной.
— …Не надо так.
Кэрон искренне ненавидела подобное.
Неужели её желание было настолько чрезмерным? Чтобы после смерти человека закапывали в землю, тело гнило, а время продолжало двигаться вперёд?
Вытерев слёзы, Кэрон поволокла повреждённую ногу обратно к кабинету. Каждый шаг причинял страдания. Кость наверняка как минимум треснула. Но единственным утешением для Кэрон оставалась эта боль.
— ……
После исчезновения Иселлы лишь оставленная ею боль спасала Кэрон от паники.
— …Нужно вернуться.
Она уже несколько раз обошла коридоры. Продолжать поиски было бессмысленной тратой времени. Кэрон решила проверить нечто более важное.
— Неужели… Нет, такого быть не может.
Повторяя: «А вдруг? А вдруг?» — Кэрон снова направилась к кабинету.
— После всего этого так поступать слишком жестоко.
Она только подумала, что наконец сможет получить хоть какие-то ответы, а история снова развалилась!
Подавив крик, Кэрон заставила тело двигаться. Идти на распухшей ноге было мучительно и невероятно медленно. Обратный путь занял как минимум в пять раз больше времени. Лишь с огромным трудом Кэрон наконец добралась до кабинета.
Она закрыла глаза и помолилась.
— Пожалуйста…
«Пожалуйста, не исчезайте, отец. Я не хочу. Я не хочу ни иллюзий, ни чудес».
Перед тем как открыть дверь, Кэрон глубоко вдохнула. Собрав распадавшийся разум, она взялась за ручку и повернула её.
Щёлк.
Кэрон открыла дверь кабинета.
— …Ха.
Слава богу.
Лорд всё ещё висел в петле и медленно покачивался в воздухе. Всё выглядело точно так же, как прежде. Увидев труп, Кэрон облегчённо вздохнула.
Слава богу.
Отец действительно умер.
— Отец.
Тело по-прежнему висело на верёвке. Пусть Иселла исчезла, труп отца остался на месте.
Значит, Иселле всё-таки удалось сбежать?
— Том… Ты здесь?
Крепко сжимая подсвечник, Кэрон осмотрела комнату.
Возможно, здесь находилась и Иселла. Говорят ведь, что иногда следует вернуться к началу. Может быть, с мыслью: «Она точно не станет искать меня здесь», Иселла спряталась именно в кабинете.
Кэрон заглянула под стол и стала ходить между книжными шкафами. Несмотря на боль, она пошатывалась, падала, но всё равно осматривала пространство между диваном и статуями.
Надеясь увидеть маленькую голову, сжавшуюся в укрытии…
Тома не было.
— Ты убежал в другое место?
Вполне возможно. Кэрон не удивилась. Обладая подобной решимостью и способностью действовать, он наверняка воспользовался суматохой и уже покинул поместье.
— Если хочешь отомстить, выходи сейчас… Я могу позволить тебе меня убить.
Но в комнате было тихо. Среди мёртвой тишины лишь лорд, уже превратившийся в предмет, медленно раскачивался, словно маятник.
И в этот момент раздались крики и человеческие голоса.
Кэрон услышала, как слуги что-то кричали гостям. Громче всех звучал голос Боуэна. Он приказывал людям покинуть поместье.
— Ах…
Всё закончилось.
Кэрон закрыла ладонями залитое слезами лицо.
Исправить ситуацию больше невозможно.
Люди узнают об убийстве, и её заключат под стражу.
Это было терпимо.
Не худший исход.
Это было гораздо понятнее, чем исчезновение отца, Иселлы и всего остального, когда разрушалось ощущение времени, зрения, прикосновения и вообще всей реальности.
Текущее положение было простым: убийство раскрыто, а Кэрон отправится в тюрьму.
Хотя это и оставалось меньшим из зол. Кэрон бессильно рассмеялась. После заключения она больше не сможет получать сведения. В лучшем случае её запишут в истории как безумную женщину…
Как душевнобольную убийцу собственного отца.
Именно так будет свидетельствовать Иселла. Бессмысленно утверждать, что лорда убил Том. Иселла расскажет собственную версию, а Кэрон напала на неё, поэтому отрицать всё не получится. Впрочем, Кэрон не ощущала особой несправедливости.
Она действительно собиралась убить отца.
Более того, разве её не привело в ярость то, что добычу у неё отняли?
— Если Иселле удалось, значит, я уже проиграла.
Исправить ничего нельзя. Следовало убить Иселлу первым же ударом. Кто бы мог подумать, что она увернётся? Возможно, увидев тело Нэнси, Иселла лишь притворилась, будто решила, что ей показалось, чтобы обмануть Кэрон.
Кэрон подумала, что такое вполне возможно.
Лорд умирал уже много раз, и всякий раз Кэрон приходилось выжимать из себя натужные слёзы, похожие скорее на желудочную кислоту.
А Иселла всего за один раз заставила её плакать по-настоящему.
Аплодисменты Иселле.
И насмешки Кэрон.
«Жалкая убийца».
— Что же теперь делать…
Кэрон опустилась на пол и сняла обувь. Нога распухла настолько сильно, что даже носить туфлю стало мучительно.
Почему-то голова начала гореть.
Нет.
Казалось, жар поднимался во всём теле.
— …Может, в такой ситуации лучше просто засунуть голову в печь и умереть?
Если Иселле удалось собрать людей и она скоро вернётся, Кэрон окажется в сырой тёмной тюрьме и больше не сможет получить в этой жизни никаких сведений. Значит, лучшим способом разрешить запутанную ситуацию было как можно скорее покончить с собой.
— Если хотя бы это получится…
Разве до наступления назначенного дня все её попытки самоубийства не оканчивались неудачей? Нет, иногда ей всё же удавалось умереть.
— Или удавалось? …Или нет? Я уже запуталась.
Кэрон не могла быть уверена даже в этом.
— Впрочем, теперь это тоже неважно…
Кэрон не любила тюрьму. Если оглянуться назад, смерть, встречавшая её там, неизменно оказывалась грязной и отвратительной. Главной причиной были обычные телесные нужды. Кэрон открыла окно. От ветра защипало глаза.
— Считайте это самоубийством. Такой способ мне нравится больше.
Ветер яростно развевал волосы. Кэрон уселась на подоконник и посмотрела вниз. Будь у неё достаточно времени, она могла бы воспользоваться лекарством.
— Ах, но всё равно до смерти обидно.
В качестве подарка к помолвке Иселла и Бердик с радостью получат тела Кэрон и лорда. Иселла будет плакать, рассказывая, как сильно испугалась, и Реймонд посмотрит на неё иначе. Владения без препятствий перейдут в руки Бердика, который получит огромную выгоду. Время продолжит идти вперёд…
А Кэрон снова откроет глаза в саду.
— Моя монета…
Она сжала монету в руке. Единственное утешение за все прожитые годы. Отправная точка её размышлений. Единственное доказательство, позволявшее сохранять рассудок. Всё тело пылало от жара, но монета оставалась холодной и напоминала о действительности.
Слёзы застилали глаза.
Кэрон бросилась из окна.
— Что вы творите?!
В тот же миг кто-то схватил её за руку, выкрикнув это разгневанным голосом.
Это был Реймонд.
Он снова пришёл её спасать.
— Что вы делаете?!
«Сэр Реймонд, вы появляетесь слишком внезапно. Это раздражает».
«Разве не видно, что я делаю? Пытаюсь покончить с собой». Кэрон подумала об этом, болтаясь за окном на одной руке. Наверное, со стороны она выглядела нелепо.
— Отпустите меня… Сэр Реймонд. У меня больше нет надежды продолжать жить.
Кэрон говорила совершенно искренне. Все силы покинули тело. Но, почувствовав железную хватку Реймонда, она сразу поняла, что план провалился.
Её снова спасут.
До чего скучно.
— …Подумаем об этом позднее. А сейчас не заставляйте меня тратить силы впустую.
Разумеется, именно так он и ответил. Он не позволит ей умереть.
По крайней мере, до наступления того дня.
— Вы тяжёлая.
— ……
У Кэрон не осталось сил даже на ответ. Реймонд тоже замолчал. Сейчас было не до шуток. Несмотря на собственные слова, он без особого труда одной рукой поднял Кэрон и прижал к себе. Но вместо того чтобы сразу вернуться в кабинет, продолжил стоять у окна.
Кэрон слегка нахмурилась. Глаза жгло.
Не отрывая взгляда от кабинета, Реймонд спросил:
— Что случилось с лордом?
— Он покончил с собой.
Кэрон ответила без раздумий.
— Причина… Нет, сейчас это неважно. Сначала подумаем, как выбраться отсюда живыми.
Ответ Реймонда был краток, но Кэрон сумела сделать из него вывод.
Он не встречал Иселлу.
Самоубийство лорда не выглядело чем-то невероятным. Большинство прав уже перешло к Бердику Эвансу, а у самого лорда не осталось надежды. Даже когда его дочь ударили по лицу, он не сумел выразить протест. То же самое относилось и к графине, которая будто бы встала на сторону Кэрон. В тот момент она разгневалась не ради самой Кэрон, а лишь для того, чтобы получить преимущество над Бердиком.
Разве это не распространённая история?
Разве никто не поверит в подобное?
Глава семьи, не способный защитить даже собственного ребёнка, добровольно расстаётся с жизнью. История о человеке, который не выдержал унижения и погиб, подобно множеству естественно выглядевших самоубийств, которые Кэрон видела прежде.
— Лорд…
Реймонд посмотрел на тело, висевшее в петле. Затем перевёл взгляд на опрокинутый стол и разгромленный Кэрон кабинет.
Его лицо застыло.
— Понятно.
До сих пор Реймонд всегда принимал смерть лорда и жалел Кэрон. В этот раз внешне всё выглядело точно так же.
Он поверит.
— …Хнык.
Единственным изменившимся обстоятельством была Иселла. Ещё недавно Кэрон считала, что упустила её.
«Но если бы Реймонд встретил Иселлу, то первым делом потребовал бы объяснить, зачем я всё это сделала».
Раз он не допрашивал Кэрон, а лишь спросил о самоубийстве лорда и принял её ответ, значит, Иселлу он всё ещё не видел.
Неужели ситуацию ещё можно исправить?
Кэрон молча лежала в его руках. После короткого молчания Реймонд заговорил первым:
— Поместье горит.
— Что?
Кэрон посмотрела в сторону двери. Там уже колыхалось пламя.
Когда это произошло?
Она ошеломлённо пыталась понять, сколько времени прошло, пока она обыскивала кабинет. Пожар? Что ещё за нелепость? Этот поворот был неожиданнее слона посреди комнаты. Неужели нельзя было просто завершить всё убийством Иселлы?
Реймонд продолжил:
— …Я не уверен, что огонь удастся потушить. Все кричали и в панике выбегали наружу. Когда я проверил людей, оказалось, что нет вас и… госпожи Иселлы.
«Что ещё происходит?»
Но, какие бы мысли ни крутились у Кэрон в голове, она поступила так, как от неё ожидали.
Кэрон протянула руку, ласково коснулась Реймонда и печально улыбнулась.
— Сэр Реймонд, уходите один. У меня больше нет надежды жить. Отец тоже умер…
С лицом, полным скорби, Кэрон произнесла совершенно неискреннюю просьбу. Реймонд стиснул зубы и продемонстрировал непоколебимую решимость.
— По крайней мере, сейчас этого не произойдёт. Я пришёл, чтобы спасти вас.
«Как трогательно. Лет семьдесят назад я бы действительно разрыдалась в ваших объятиях». Даже отвечая, Кэрон думала именно об этом.
— Сейчас ни у вас, ни у меня нет возможности выбирать.
Разумеется. Кэрон опустила голову.
— Пожар…
Мысль об огне не давала ей покоя. В прежних жизнях Кэрон несколько раз пыталась поджечь поместье.
«А у меня ни разу не получилось».
В ней проснулось странное желание посоревноваться. Раньше огонь всегда быстро тушили, но сейчас он успел широко распространиться. Те же люди управляли поместьем, однако результат оказался другим?
«Неужели это сделал Дюлан?»
После смерти лорда лишь он мог управлять слугами и что-то замышлять. Кэрон сочла предположение разумным. Одновременно ей стало любопытно, насколько далеко зайдёт Дюлан и что произошло с Иселлой. Если та всё-таки появится, поджог не будет иметь никакого смысла.
А если Иселлы нигде нет, то куда она исчезла?
— Сначала выберемся. Отказа я не приму. …Проклятье!
У двери взметнулось пламя. Коридор уже полностью охватил огонь. В кабинете стало светло, словно посреди дня.
— …Отец!
Загорелось тело лорда.
— Кэрон!
Тук.
Верёвка, на которой висело тело, перегорела, и лорд рухнул на пол. Огонь распространился по комнате ещё сильнее, охватив площадь, равную его телу.
— Отец!
«До чего же вы бесполезны!»
Не обращая внимания на полный упрёка крик Кэрон, тело быстро разгоралось, исполняя роль дров. Родители никогда не поступают так, как желают их дети.
— Опасно! Уже слишком поздно!
Крепко прижав Кэрон к себе, Реймонд отступил.
«Отец, постарайтесь оставить хотя бы кости. Я хотела похоронить вас рядом с матерью. Теперь вместо погребения будет кремация. Постарайтесь хотя бы гореть спокойно. Если позднее удастся собрать кости, я обязательно это сделаю».
«Нет, важнее другое. Раз пожар так сильно распространился… Этот ублюдок пытается убить меня?»
Гордость Кэрон была слегка задета. Ей не нравилось, что пожар, который у неё самой ни разу не получился, теперь угрожал её жизни.
«Для начала нужно выжить».
Придя к такому выводу, Кэрон решила послушаться Реймонда и на некоторое время отложить самоубийство.
— А Иселла… Что с ней?
Она заговорила осторожно. Кэрон не знала ни того, что с Иселлой произошло, ни того, что произойдёт дальше, поэтому боялась сказать лишнее. Реймонд переспросил:
— Вы не видели госпожу Эванс? Господин Бердик уверял, что она должна находиться вместе с вами.
Что было выгоднее: сказать, что она видела Иселлу здесь, или заявить обратное? Необходимость мгновенно принимать решение причиняла Кэрон страдания. Она прожила слишком долго, чтобы быстро делать настолько важный выбор.
Будь у неё под рукой что-нибудь, что можно вонзить Реймонду в голову, как она собиралась поступить с Иселлой, всё было бы проще.
— Дело в том…
Кэрон не смогла нормально ответить, и Реймонд нахмурился.
— Вы её не видели? …Впрочем, сейчас важнее выбраться.
«Это».
Невеста, ставшая всего лишь «этим».
Иселла уже оказалась ниже Кэрон в порядке его приоритетов. Одновременно с облегчением Кэрон ощутила странную подавленность. Значило ли это, что она для Реймонда важнее? Или лишь то, что сейчас спасти можно именно её?
Как сам Реймонд воспринимал свой выбор?
Но предаваться размышлениям в этот момент было непозволительной роскошью.
Кэрон покачала головой.
— Кэрон.
— Да.
Глядя вниз из окна, Реймонд обратился к ней. Снаружи уже слышались крики и вопли людей. Затем где-то раздался треск разрушающейся конструкции. За окном сгущался дым.
Кэрон увидела, как лицо Реймонда ярко освещается пламенем. Возможно, ей лишь показалось, но даже выражение его лица выглядело оживлённым.
Реймонд произнёс:
— У нас большие неприятности.
— Похоже на то.
— Огонь распространился гораздо сильнее, чем я ожидал. Здесь есть труба, по которой можно спуститься?
— Труба?
Этого Кэрон не знала. Увидев её растерянность, Реймонд поставил девушку на пол.
— Кэрон Хайер, давайте заключим одно обещание. Сегодня вы не станете пытаться покончить с собой. Хотя бы ради меня, раз я проделал весь этот путь. Сможете сдержать слово?
— …Да.
— Желательно и завтра.
«Это уже сложнее».
Но Кэрон хватило такта не произносить эти слова вслух.
— Можно ли отсюда попасть на крышу?
— Из этой комнаты невозможно. Придётся хотя бы выйти в коридор, но…
Коридор выглядел совершенно непроходимым. Прищёлкнув языком, Реймонд снова посмотрел вниз. Высота была достаточной, раз Кэрон решила использовать её для самоубийства.
— Если прыгнуть отсюда…
Реймонд оценил расстояние.
— У вас получится.
Кэрон знала это.
Окажись Реймонд один, он смог бы благополучно спрыгнуть даже с такой высоты. В прежних жизнях она уже видела, как он это делал.
— Вы слишком высоко оцениваете мои способности.
— Если будете один, то справитесь.
Привычные движения, которые Кэрон не смогла бы повторить. Но если он прыгнет вместе с ней?
Это было невозможно.
Просто появятся два трупа.
— Мы ведь договорились не говорить подобного. Продемонстрируйте хотя бы немного желания жить.
— Но даже вы, сэр Реймонд…
Произнося эти слова, Кэрон сама смутилась и сжала кулак. К счастью, со стороны это должно было выглядеть как мужественная решимость доброй женщины.
Не обращая внимания на состояние Кэрон, Реймонд ходил по комнате, напряжённо размышляя.
— Изнутри ничего не видно… Огонь распространяется слишком быстро. Если бы удалось хотя бы подняться на крышу и осмотреться. Где здесь самое высокое окно?
— У кабинета два уровня… Вон то маленькое окно над книжными шкафами!
Подхватив Кэрон, Реймонд бросился к лестнице.
Пламя разгоралось всё сильнее.
— Сначала поднимусь я.
Реймонд легко взобрался наверх и попытался открыть окно, но оно служило лишь для освещения и не имело створок. Пока он разбивал стекло, Кэрон посмотрела на книги и ощутила сожаление.
«Я так и не нашла ни одной зацепки, связанной с матерью…»
Но в этой жизни уже ничего нельзя было сделать. Проклятый поджигатель. Перед тем как устраивать пожар, следовало хотя бы вынести всё необходимое. Кэрон захотелось пробить ему голову, как только узнает, кто это сделал.
«Что это?»
В дальнем углу библиотеки, куда невозможно было дотянуться с пола, стояла тетрадь без обложки.
Кэрон протянула к ней руку.
— Кэрон!
Треск!
Лестница сломалась.
Реймонд едва успел подхватить Кэрон, когда та чуть не сорвалась, а затем вытащил её через окно.
— Простите. Там могла остаться вещь моей матери…
Если говорить откровенно, это была всего лишь тетрадь, которая могла вообще не иметь никакого отношения к Кэтрин. Но кто знает? Реймонд не стал открыто её отчитывать, однако выглядел слегка ошеломлённым.
— Хватит. Молчите и выбираемся отсюда.
У-у-у-у.
Смешавшиеся пламя и ветер с треском пожирали поместье Хайеров.
Подхватив Кэрон на руки, Реймонд несколько раз оттолкнулся от крыши и спрыгнул на расположенный ниже скат.
Шурх!
— А-а!
Кэрон обхватила Реймонда за шею.
«Проклятье, нельзя было сделать это аккуратнее?!» Мысленно выругавшись, она стиснула зубы.
— На всякий случай спрошу: вы сможете самостоятельно удержать равновесие и пройти по той крыше?
Крыша, на которую указал Реймонд, немного накренилась от огня, но стены здания были каменными и пока оставались целы. Однако ширина места, куда можно было поставить ногу, едва равнялась одному шагу.
«Не все чудовища, подобные вам». Кэрон покачала головой.
— Даже со здоровой ногой не смогла бы. Не смогу, даже если умру и воскресну сто раз.
Дело было не в старании. Реймонд, вероятно, спросил лишь на всякий случай, потому что без всякого изменения в выражении лица кивнул.
— Тогда повисните на мне и даже не дышите.
Кэрон так и сделала.
Удерживая её на руках, Реймонд пригнулся.
От его тела исходил знакомый запах пороха. Реймонд прыгнул, но со стороны казалось, будто он летит. Кэрон услышала свист рассекаемого воздуха. От этого ощущения по коже пробежали мурашки. Она уже бесчисленное множество раз испытывала чувство падения, но теперь рядом находилось тепло другого человека.
И этим человеком был Реймонд.
Поэтому Кэрон не боялась.
Пока он находился рядом, она не умрёт.
По крайней мере, до наступления того дня.
Легко взлетевшее тело опустилось на крышу, после чего Реймонд помчался вперёд так быстро, что в ушах засвистел ветер.
— ……!
Кэрон хотела закрыть уши, но не могла отпустить Реймонда. Пока он бежал, она услышала звон разбивающихся окон. Кто бы ни находился внутри, выжить ему будет непросто.
Топ!
Лишь спрыгнув на землю и перекатившись по ней, Реймонд наконец поставил Кэрон на ноги.
— Ух…
Она попыталась подняться, но из-за пронзившей ногу боли снова опустилась на землю.
— Госпожа!
К ней подбежала Донна. Её лицо было залито слезами.
— Боже мой, что же делать? Что вообще произошло… А лорд? Он ведь не смог выбраться… Хнык, у-у… Госпожа, вы не ранены?
— ……
Кэрон было трудно ответить. Сейчас у неё не осталось сил даже на шутки.
Она достигла предела.
За одну ночь случилось слишком многое. Обессилев, Кэрон прислонилась к Донне и начала падать.
— Что же делать…
Донна обняла Кэрон и громко разрыдалась. Кэрон несколько раз похлопала её по спине, но вскоре даже это стало слишком утомительным.
— Иселла…
И тут к ним приблизился он.
— Что с моей дочерью…
Бердик с ужасным выражением лица подошёл к Кэрон. Она опустила голову.
«Я тоже хотела бы это знать».
Где находилась Иселла?
Что с ней произошло?
Что вообще означала вся эта ситуация?
— Почему…
Но даже при этом смотреть в лицо Бердика было неприятно. Единственное, что Кэрон сейчас знала, — после побега из поместья Иселлу больше никто не видел.
— Как…
Кэрон и сама не понимала, что чувствует: радость, печаль или облегчение.
Бердик увидел улыбку Реймонда.
Бердик посмотрел на него.
Казалось, Реймонд улыбался.
---
«Пожалуйста, пусть на этот раз я больше не открою глаза».
Каждый раз, засыпая, Кэрон молилась об этом. Чтобы всё завершилось прямо сейчас, навсегда, без единой мысли.
Но это была тщетная надежда. Когда она откроет глаза, начнётся очередной день. Она знала. Прекрасно знала. Те же люди, те же улыбки и те же слёзы. Находясь во тьме, Кэрон приходила в сознание и отчаивалась уже от самого осознания того, что снова способна мыслить.
— Госпожа, вы в порядке?
Единственным утешением было то, что она очнулась не в привычном саду, а под тёплым одеялом.
В саду всегда было холодно.
Но не тем пронизывающим холодом, от которого её сейчас бросало в дрожь.
В этот раз ей не было холодно.
«Кто убил меня в этот раз? Нет. В этот раз убила я. Я убила. Никто не сможет меня убить. Чернила на бумаге, тихие звуки фортепиано. Нет. В этот раз всё было иначе. Ещё не настало время».
— Госпожа.
Чей это голос? Не низкий, лениво растягивающий слова голос, а голос более юной девушки.
Ах, точно.
Нэнси Кэрон убила сама.
Эта женщина была не Нэнси.
Это Донна. Голос более молодой и оживлённой девушки. Голос, отличавшийся от прежних. Голос человека, не обладавшего достаточным влиянием, чтобы убить Кэрон.
— Вы в порядке?
— …Ух.
Кэрон попыталась открыть глаза, но веки не поднимались.
Она ослепла?
К счастью, похоже, нет. Подняв руку, Кэрон обнаружила, что на глазах что-то лежит.
Сколько же она проспала?
— …Ух.
Она попыталась открыть рот, но пересохшие горло и губы лишь болезненно потрескивали, не позволяя издать голос. Когда Кэрон несколько раз пошевелила губами, Донна смочила водой ткань и осторожно увлажнила ей губы и веки.
Она снова ожила.
Слишком ярко.
Пока Донна мягко вытирала ей лицо, Кэрон посмотрела на потолок. Светлые кремовые обои.
Это была не её комната.
— …Воды.
— Вот.
— Сколько… я была без сознания?
— Три дня. Я уже думала, что и вы тоже умрёте… Хнык…
Донна разрыдалась.
— И я тоже?
Кэрон переспросила. Донна икнула, а затем с возгласом прикрыла рот.
— Много людей… пострадало?
— Ах… Госпожа.
Донна с напряжённым выражением открыла рот.
— Только не пугайтесь… Дело в том, что лорд… Он…
«Не это».
Кэрон пришлось опустить голову, чтобы скрыть раздражение. Волосы рассыпались по постели.
«Расскажи мне то, чего я ещё не знаю. И перед тем как я потеряла сознание, ты уже говорила, что отец не выбрался. Ты не помнишь? Для тебя прошло всего несколько дней, а ты уже забыла?»
Лицо Кэрон оставалось бесстрастным, но Донна продолжала ронять крупные слёзы, искренне скорбя о смерти лорда. Для служанки, оплакивающей потерю работы, это было слишком сильное горе.
По крайней мере, так казалось Кэрон.
Неужели она действительно печалилась из-за чужой смерти?
«Вы наняли замечательную служанку, отец. Пусть работает она не слишком хорошо».
Когда Донна немного успокоилась, Кэрон снова спросила:
— …Расскажи медленно. Где я?
Потолок был кремовым, стены покрывали цветочные узоры. Мягкий солнечный свет наполнял комнату, а на столе стояли чай и закуски.
Можно было и не спрашивать.
Для Кэрон это место было одновременно незнакомым и прекрасно известным.
— В моём доме, госпожа Хайер.
— …Господин Бердик.
Появился самый неприятный и неудобный для неё мужчина. Кэрон почувствовала, как Донна застыла. Она незаметно коснулась собственной шеи.
Голова всё ещё была на месте.
Что же случилось с Иселлой?
Как бы то ни было, если шея Кэрон оставалась цела, а стоящий перед ней мужчина не держал в руках топор, значит, Иселла всё-таки не сумела выбраться из поместья?
— Донна, выйди.
Под одеялом Кэрон крепко сжала кулак.
— …Хорошо.
Когда Донна ушла, Бердик приблизился к кровати.
Некоторое время он молчал.
— …Ты ведь понимаешь положение?
— Мой отец умер.
— Да. К величайшему сожалению.
«Как же».
Кэрон помнила улыбку Бердика из прежних жизней. Он улыбался, когда говорил:
— Госпожа Хайер, лорд повесился. Примите мои соболезнования.
Он опускал глаза, словно испытывал безграничную радость.
— Исполняя его последнюю просьбу… Не согласитесь ли вы помогать моей дочери? Думаю, ей будет полезна собеседница одного с ней возраста.
Кэрон всё помнила.
Но в этот раз Бердик не улыбался. Он молчал, сложив руки, ненадолго опустил голову и болезненно нахмурился.
«Значит, с Иселлой всё-таки что-то случилось».
Кэрон почувствовала лёгкое злорадство. Было бы ещё приятнее бросить ему отрубленную голову дочери.
Молчание затянулось. Не выдержав, Кэрон заговорила первой:
— Господин Бердик?
— Скажу прямо.
— Хорошо.
— Не согласитесь ли вы стать моей дочерью?
---
Дрожащей рукой Бердик опустил трубку. Глаза жгло.
Мир рушился.
Можно было кричать и рвать на себе волосы, но действительность от этого не менялась.
— …Господин Бердик. Графиня желает встретиться с вами по поводу помолвки и дел в парламенте.
— Вон! Оставьте меня одного!
Звон!
Крикнув, Бердик швырнул чернильницу. Но слуга продолжал стоять у двери. Чёрные чернила впитались в ковёр. Слуга графини ровным голосом передал её требование из-за двери:
— Она желает увидеть вас немедленно.
Бердик вытер слёзы.
«Проклятая женщина. Решила воспользоваться моей слабостью? Прямо перед помолвкой».
«Дочь моя. Неужели нашим последним разговором останется ссора?»
Бердик исказил лицо и глубоко вдохнул.
— Передайте, что я встречусь с ней немного позже.
Сердце разрывалось.
Это было ужасно.
Но ещё ужаснее было то, что у него не хватало времени даже на скорбь по дочери. Бесчисленные планы, обеспеченные будущим браком Иселлы с Реймондом, обратились в прах.
Бердик закрыл лицо руками.
Ему следовало работать.
Он достал платок и попытался стереть чернила. Но они уже впитались. Платок тоже испачкался. На чёрное пятно упали слёзы Бердика.
Даже скорбь была роскошью.
— Иселла! Иселла! Где ты?!
— Госпожа…!
Он схватил плачущую служанку и потребовал ответить:
— Ни одной из них нет?
— Где её комната?!
— Пламя слишком сильное! Туда нельзя войти!
— Отпусти меня!
В огне пылало и рушилось поместье лорда — то самое поместье, которым Бердик хотел завладеть.
Сейчас это не имело значения.
Внутри всё ещё находилась его дочь.
Иселла Эванс.
— Это опасно, господин Бердик.
— Сэр Реймонд… Господин Реймонд… Прошу, спасите мою дочь.
Бердик вцепился в руку Реймонда. Он был готов отдать сколько угодно золота.
Даже всё своё состояние, если потребуется.
Но на лице Реймонда Бердик увидел…
— …Господин Бердик. Я не пожарный.
Ему показалось, что на лице Реймонда появилась слабая улыбка.
Возможно, это была иллюзия.
Возможно, Бердик ошибся.
Реймонд не отказался сразу. Следом он добавил:
— Я плохо знаю это поместье. Сначала нужно узнать у слуг, что происходит внутри.
Это было разумно.
Реймонд был рыцарем.
Военным.
Он даже не являлся хозяином этого дома.
В его словах была логика.
Они соответствовали ситуации.
Но…
Но разве человеческое сердце подчинялось одной логике?
Когда Реймонд вынес из огня девушку, Бердик широко раскрыл глаза и рухнул на колени.
Мужчина, которым его дочь так восхищалась и которого отчаянно хотела получить, вынес не Иселлу.
Он спас Кэрон Хайер.
Для Бердика это было невыносимо.
— Бесполезный, разряженный ублюдок.
Он продал дочери бракованный товар. Бердик думал о Реймонде.
О рыцаре, который не спас его дочь.
Иселлу вынес Дюлан.
Этот мрачный мужчина не колеблясь спас девушку, несмотря на все унижения, которым она его подвергала. Иселла надышалась дымом и находилась без сознания, на её шее остался сильный ожог, а тело покрывали синяки.
Но она была жива.
— Однако… она может умереть в любой момент.
Когда Бердик попытался прижать выжившую дочь к себе, Дюлан остановил его, объяснив, что ей нельзя причинять лишнее беспокойство. Вместо этого Бердик сумел пальцами почувствовать её дыхание.
После этого Дюлан сообщил, что останется в его доме и будет ухаживать за Иселлой. Бердик был благодарен ему за готовность заботиться о девушке, с которой у него были далеко не лучшие отношения.
Несмотря на невзрачную внешность, этот мужчина оказался настоящим врачом и святым, творящим добро.
— Нельзя.
— Лучше отойдите. Речь идёт о госпоже Иселле.
Снаружи доносились звуки препирательства.
— Откройте дверь!
После крика Бердика в комнату медленно вошёл священнослужитель в чёрном одеянии.
— …Господин Дюлан.
«Пожалуйста, скажите, что она в безопасности. Что моя девочка ещё сможет улыбаться». Но известия, принесённые Дюланом, были безнадёжными.
— Положение крайне тяжёлое, господин Бердик.
— В-вот как…
— Она всё ещё жива. Остаётся лишь молиться, чтобы Бог ниспослал ей милость, Бердик Эванс.
— Раз она жива, то однажды обязательно очнётся. Ведь так, господин священнослужитель?
Бердик смотрел на него с отчаянной надеждой, но выражение лица Дюлана не предвещало ничего хорошего. Он медленно ответил:
— Я не могу… дать вам подобного обещания. Я останусь рядом и буду ухаживать за ней. Я… тоже надеюсь, что она очнётся.
Судя по тому, как едва заметно исказилось лицо Дюлана, состояние Иселлы действительно было критическим.
— Я вам бесконечно… благодарен. Благодарю вас, господин священнослужитель. Я обязательно сделаю пожертвование вашему приходу, пусть оно и будет скромным. Пока вы живёте в моём доме, я предоставлю вам всё, чего вы пожелаете…
— …Вот как.
Дюлан опустил взгляд на пол и обратился к Бердику:
— …Тогда не согласитесь ли вы исполнить одну мою просьбу?
Бердик был готов отдать ему целое состояние. Однако просьба Дюлана оказалась совершенно неожиданной.
---
Согласно закону о наследовании, место лорда перешло к Дюлану.
Оставленное прежним лордом имущество должно было достаться Кэрон Хайер, но пожар превратил всё её наследство в пепел. Для Кэрон это не стало потрясением. Хотя для «Кэрон» подобное было бы громом среди ясного неба.
— Стать моей приёмной дочерью не так уж невыгодно для вас.
— …Неужели?
Отец снова умер, а Дюлан занял место лорда. Разница заключалась в том, что прежде «Кэрон», не желавшая выходить за Дюлана, приходила в поместье Эвансов, соглашаясь даже на положение служанки Иселлы. Теперь же она оказалась здесь в качестве приёмной дочери дома Эванс.
Кэрон посмотрела на лежавшие перед ней документы. Причин отказываться не было. Как и говорил Бердик, она ничего не теряла. Разве что…
— Значит, теперь я стану Кэрон Эванс.
Звучание ей не понравилось. Бердик, похоже, это заметил, потому что его бровь дёрнулась. Даже оставшись нищей, Хайер оставалась Хайер, а Эванс — Эвансом. Они принадлежали к разным сословиям. Кэрон могла представить, что графиня Эльва скажет Бердику. Что-нибудь о торговце, пытающемся купить историю за деньги.
— Фамилия для женщины всё равно не так важна. После свадьбы она меняется на фамилию мужа.
«Однако вашей дочери это совершенно не нравилось».
— …Понятно.
Кэрон взяла перо и поставила подпись. Теперь она была не Кэрон Хайер, а Кэрон Эванс. Размышлять об этом было бессмысленно. Другого выбора, который стоило бы обдумывать, у неё всё равно не существовало.
— Каково дальнейшее расписание?
— Завтра. Пригласим лишь необходимый минимум людей, поэтому особой подготовки не потребуется.
— Вот как.
Кэрон чувствовала себя попугаем. Впрочем, существенной разницы не было.
Бердик кратко рассказал о предстоящей помолвке. Кэрон вспомнила церемонию Иселлы в прежних жизнях. Тогда она проходила в начале осени, а теперь — в начале лета.
Неужели история снова потечёт именно так? Она опять выйдет замуж за Реймонда? Все волнующие события уже закончились? Кэрон показалось, что это довольно скучно. Помолвка, а затем обычная свадьба. В конечном счёте и в этот раз всё сведётся к браку с Реймондом. Снова всё пойдёт гладко. Выйти за Реймонда в качестве приёмной дочери Бердика — до того гладко, что можно поскользнуться.
Это даже раздражало.
— Наденете платье моей дочери и отныне будете присутствовать на мероприятиях как моя дочь. Ни вы, ни моя дочь… Я имею в виду мою настоящую дочь… ещё не были официально представлены светскому обществу.
«А затем я выйду замуж за жениха вашей дочери». Бердику явно не нравилось происходящее.
Кэрон тоже.
---
Обстоятельства оставались неприятными, но материальный комфорт успокаивал Кэрон. В первую очередь речь шла о еде. Она обрадовалась, получив возможность наслаждаться качественными блюдами гораздо раньше, чем ожидала.
— …Вкусно.
Отправив в рот ложку тёплого супа, Кэрон закрыла глаза и насладилась теплом, разливавшимся по языку. Мелко перетёртый картофель пропитался ароматом обжаренного лука. Похоже, основу бульона сварили на курице, поэтому вкус был одновременно лёгким и сытным. При воспоминании о грубой овсяной каше, которую ей приходилось есть прежде, чувства оказались особенно яркими. Иселла кормила её едой для прислуги. А позднее даже испорченной.
— …Даже в подобной ситуации еда остаётся вкусной.
— Ух… Хнык…
Неизвестно, как Донна истолковала её слова, но она закрыла рот обеими руками и задрожала плечами. Начала говорить что-то вроде: «Мы всё равно должны жить» и «Держитесь, госпожа». Интересно, оказалась бы Нэнси полезнее? Кэрон задумалась. Да, в следующем цикле нужно оставить Нэнси в живых.
И ещё выяснить, что находилось в замеченной ею тетради.
Было бы замечательно, если бы там оказалась записана вся история и способ окончательно разрешить происходящее. Кэрон ужасно жалела об утраченной возможности. Следовало выбрать тетрадь, даже если ради неё пришлось бы сгореть заживо.
Подумаешь, жизнь.
— Денег мне не жаль. А вот вещь, оставленную матерью, жаль.
— Госпожа!
В конце концов Донна разрыдалась. Кэрон несколько раз похлопала её по спине. Она мешала есть, поэтому было бы лучше, если бы отошла. Может, попросить Бердика заменить служанку? Похоже, такую просьбу он бы исполнил.
— Хнык, хнык… Что же теперь будет с нашей бедной госпожой…
Разве всё не закончилось довольно удачно? Кэрон склонила голову набок. Ах, отец умер. Это было печально. Осознав это заново, Кэрон уронила слезу.
Но Донна плакала не об этом.
— Госпожа, позднее выяснилось… На самом деле…
Донна осторожно посмотрела на Кэрон. Когда та потребовала продолжить, служанка нерешительно ответила:
— Госпожа Иселла жива.
Тук.
Кэрон почувствовала, как сердце сильно ударило в груди. Куда сильнее, чем от какой-то помолвки с Реймондом.
Иселла жива.
— Она пока не приходит в сознание… Но господин Дюлан сказал… господину Бердику… Хнык…
Тук.
— Говори нормально, Донна. Что именно он сказал?
Кэрон облизнула нижнюю губу. События становились занимательнее. Ей пришлось приложить усилия, чтобы сохранить серьёзное выражение лица.
— Он сказал, что вы обладаете превосходными знаниями об уходе за больными… Поэтому, как только ваше здоровье восстановится, вас следует назначить ухаживать за госпожой Иселлой…
— Что…
— Что никто лучше вас не справится с ежедневным мытьём её тела и лекарствами… Пусть вы и отвергли господина Дюлана, но это слишком жестоко! Правда!
Тук.
Точно как прежде.
Снова.
Стать служанкой Иселлы.
В точности как в воспоминаниях Кэрон.
Словно всё происходящее действительно было книгой.
---
— Господин священнослужитель… Хорошо. Скажу откровенно: я совершенно ничего не теряю. Именно поэтому мне ещё труднее вас понять. Зачем вам понадобилось всё так усложнять?
Бердик спрашивал искренне. Дюлан медленно поднял голову и посмотрел ему в глаза. Бердик был человеком, повидавшим немало, но даже ему лицо Дюлана показалось крайне странным.
— …Потому что я её… ненавижу.
— Ха.
Бердик раскрыл рот, не ожидав такого ответа.
— Заставьте её ухаживать за госпожой Иселлой, пока та находится без сознания. Судьба служанки, вынужденной возиться с кровью и гноем, подходит ей как нельзя лучше. Причините ей как можно больше страданий.
Дюлан выглядел так, словно не мог вынести собственной ненависти и испытывал к Кэрон непреодолимое отвращение. Бердик слишком хорошо знал подобное выражение лица. Именно его он видел в зеркале, когда думал о Реймонде.
— Это…
Щёки Дюлана покраснели. Он говорил, стиснув зубы.
— Моя месть женщине, которая меня бросила.
Поэтому Бердик охотно протянул ему руку.
---
Кэрон надела платье Иселлы. Невероятно роскошный наряд идеально сел на её фигуру.
Словно наконец нашёл настоящую хозяйку.
Иселла определённо была крупнее Кэрон, но платье будто заявляло, что его истинной владелицей являлась не Иселла, а Кэрон.
— Поздравляю тебя… Хотя я и не уверен, что это событие действительно заслуживает поздравлений. По крайней мере, утешает, что одна слеза пришла вместе с одной улыбкой. Надеюсь, это станет утешением и для покойного лорда Хайера.
Графиня Эльва подошла и взяла Кэрон за руку. Благодаря её присутствию помолвка приобрела официальный статус. Дочь графини, Лиан, вручила Кэрон подарок. Кэрон произнесла положенные слова благодарности.
В отличие от Иселлы, совершенно естественно и безупречно вежливо.
Графиня Эльва выглядела довольной.
— Всё-таки тебе это подходит гораздо больше. Реймонд — прекрасный молодой человек. Он совершенно не подходит торговому дому. Хорошо, что в итоге он обручился с достойной женщиной вроде госпожи Кэрон.
Графиня даже не попыталась понизить голос. Кэрон было неприятно оттого, что леди Эльва явно произнесла это громко намеренно. От устремлённых на неё взглядов лицо покалывало. Половина гостей были должниками, внутренне соглашавшимися с графиней, а другая половина принадлежала к окружению Бердика и была недовольна.
— …Благодарю вас за присутствие.
В подобных случаях установленные правила этикета были удобны. Кэрон отступила под таким углом и с такой интонацией, что никто не мог к ней придраться.
Затем приблизился её главный герой.
— Вы прекрасны, Кэрон.
— …Благодарю вас, сэр Реймонд.
Как и в прежних жизнях, подобно богу из древнего предания и главному герою романа, он взял Кэрон за руку.
— Такое чувство… будто именно вы и являетесь моей истинной судьбой.
Кэрон молча взяла его под руку. Она ненавидела судьбу. Неужели всё снова повторится? Выходит, убийства и расчленённые тела вообще ничего не изменили?
— И ещё, Кэрон.
Реймонд произнёс почти шёпотом:
— Не кажется ли вам, что каблуки туфель госпожи Иселлы всё-таки слишком остры?
— …Что?
Он мягко обнял Кэрон рукой.
— Похоже, у вас сильно болит нога. Можете опереться на меня сильнее. Вам явно тяжело.
— …Что?
— Старайтесь не двигаться без необходимости.
В тот момент, чтобы не упасть, Кэрон пришлось ещё крепче вцепиться в Реймонда.
— Сейчас вы…
— Господин Бердик.
С натянутой улыбкой Бердик встретил Кэрон и Реймонда. Он преувеличенно раскинул руки и улыбнулся рыцарю.
— Вы прекрасно выглядите, сэр Реймонд. В радостный день следует улыбаться.
— Как я могу иначе? Я всего лишь исполняю данное обещание.
— Благодаря Кэрон Хайер… Теперь уже моей дочери, госпоже Кэрон Эванс.
— Разве не ваше решение важнее всего, господин Бердик? Мой брат прислал телеграмму и выразил беспокойство. Поистине, он всё ещё считает меня десятилетним ребёнком.
— Барон по-прежнему так себя ведёт?
Кэрон больше не слышала ни единого слова.
Что он только что сказал?
Что знал этот мужчина?
Что знал рыцарь, на которого она сейчас опиралась?
Откуда ему было известно, что Иселла повредила ей ногу каблуком?
Он просто пытался проверить её?
Но зачем?
Что именно он знал?
И чего добивался?
По телу пробежал холод.
Однако Кэрон больше не могла ничего спросить. Вокруг находилось слишком много людей. Перед ними стоял Бердик, а Реймонд до конца церемонии поддерживал исключительно непринуждённую и безупречно вежливую беседу.
Небо было ясным, поместье — роскошным, а жених и невеста — прекрасными.
Помолвка казалась нарисованной на картине.
Кэрон стало любопытно.
— Кэрон, вы побледнели. Всё хорошо?
— …Спасибо. Со мной всё в порядке… сэр Реймонд.
Предположим.
Предположим, что ответом действительно является любовь. Что Кэтрин освободилась от этого страшного проклятия благодаря любви отца. Если ответом была любовь, причём не абсолютная, а вполне обыкновенное и понятное чувство, тогда что Реймонд испытывал к Кэрон?
И что он испытывал сейчас?
Действительно ли это была любовь, как она всегда считала?
Кэрон задумалась. Любовь отца казалась ей недостаточной. Но, возможно, даже такой любви хватало. Может быть, любовь и являлась ответом, но чувства, которые получала сама Кэрон, вовсе не были любовью?
Что, если Реймонд не просто любил её недостаточно, а никогда не любил с самого начала?
Именно поэтому Кэрон не могла освободиться?
И что, если то же самое относилось ко всем остальным мужчинам?
Какие чувства Реймонд испытывал к ней все эти годы?
И что он чувствовал к ней сейчас?
Кэрон захотелось вскрыть ему голову и заглянуть внутрь.
В полностью сгоревшем поместье Хайеров обнаружили два тела.
Том так и не сумел выбраться из охваченного огнём дома.
Реймонд Сэйертес.
Мужчина, которого Кэрон считала главным героем.
Реймонд поступил в военную академию, когда ему было столько же лет, сколько нынешней Кэрон. А спустя два года отправился на поле боя. Его страна не участвовала в войне, но подобное иногда случалось. Приходилось посылать войска в другие государства, чтобы поддерживать престиж и исполнять обязательства перед союзниками.
— Но я считаю это честью.
Он называл ту войну благородной. Кэрон внимательно слушала его рассказы, звучавшие словно повествование о чём-то далёком. Она утешала Реймонда и даже плакала, слушая его.
Но даже хорошая история надоедает, если услышать её слишком много раз. Кэрон наскучило уже через десять лет.
В конце концов для неё это были лишь события из книги. Более того, история даже не имела отношения к «Кэрон». Война происходила далеко за Белым горным хребтом и служила лишь трагическим украшением образа Реймонда. Давным-давно, в далёкой-далёкой стране жил отважный рыцарь. История ближе легенд и мифов, но куда дальше еженедельных проповедей.
Было бы интереснее, происходи всё во времена драконов и демонов. Но Реймонд сражался не копьём и мечом, как рыцари прошлого, а ружьём. И убивал не драконов, а людей. Это было скучно. В конечном счёте его рассказ обладал для Кэрон ещё меньшим весом, чем детская сказка.
— Я хотел полюбить. По-настоящему.
Иногда Реймонд просыпался посреди ночи, тяжело дыша…
— Как вы думаете, Иселла?
Кэрон задала вопрос, обтирая тело Иселлы. Та не ответила. Кэрон это совершенно не беспокоило. Получив новую куклу, которой можно было поверять свои тревоги, она даже почувствовала некоторое утешение.
Иселла напоминала растение и реагировала ещё меньше Тома. Но для Кэрон она была во многих отношениях значительнее мальчика, поэтому могла считаться довольно редкой находкой.
— Если поставить вас рядом с сэром Реймондом, получится красивая пара. И свадебный марш: та-дам, та-дам. Если ещё и наряды подобрать в одинаковых цветах, господин Бердик наверняка будет доволен.
— ……
— Кстати, вы оба светловолосые. Сэр Реймонд столько времени провёл на войне, а волосы у него всё равно замечательные. Удивительно. Ах, наверное, всё потому, что мужчины стригутся коротко. Женские волосы длинные, поэтому и ухаживать за ними гораздо труднее…
Кэрон запустила пальцы в волосы Иселлы и взбила пену на коже головы.
— …Сэр Реймонд.
Она задумалась об этом мужчине.
После помолвки Кэрон постоянно думала о нём. Сэр Реймонд явно избегал оставаться с ней наедине. Впрочем, у самой Кэрон было слишком много дел, поэтому большую часть размышлений она приводила в порядок именно здесь, жалуясь ни на что не отвечавшей Иселле.
— Его волосы словно покрыты золотом. А ещё он довольно противный. Однажды я спросила, чем он за ними ухаживает, а он посмотрел на меня с таким недоумением и ответил: «Я ничем не пользуюсь». И взгляд у него был такой, будто он спрашивал, как мужчина вообще может заниматься подобным. Вот поэтому… Было бы хорошо, если бы среди женщин тоже вошли в моду короткие стрижки. Говорят, за горным хребтом довольно много коротко стриженных женщин…
Продолжая говорить, Кэрон представила себя и знатных дам с короткими, как у мужчин, волосами. Картина казалась совершенно нереальной. Множество женщин с короткими волосами, и при этом никакой войны.
— Хотя, наверное, это выглядело бы странно. Если в моду войдут короткие стрижки, то потом, чего доброго… и облысение станет модным.
Тихо хихикая, Кэрон полила волосы Иселлы горячей водой.
— Иселла, вы играли в куклы? Я вот играла или нет… Не помню. Не знаю. Детство было так давно, что ничего не осталось в памяти. А вы наверняка играли очень много. В вашей прежней комнате до сих пор полно кукол. И все дорогие. Кукольный дом оказался удивительной старинной вещью. В нём в точности воспроизведено поместье трёхсотлетней давности. Даже маленькие предметы сделаны превосходно. При этом внутреннее убранство современное, поэтому всё действительно похоже на дом аристократа. Картины — уменьшенные копии знаменитых полотен. А на полках стоят крошечные книги… Кто бы мог подумать, что в них действительно будут написаны слова и нарисованы картинки? Такое не ребёнку в руки давать, а хранить как произведение искусства под стеклом.
— ……
— Вообще-то я немного с ними поиграла. Простите, что не спросила разрешения. Просто мне давно было интересно, насколько подробно сделаны тела кукол под одеждой, но возможности проверить всё не представлялось. Однажды я попыталась их потрогать, а госпожа Иселла вцепилась мне в волосы… Хм… Было довольно больно. Как бы то ни было, куклы сделаны очень детально, но до такой степени мастера всё же не дошли. Впрочем, это естественно. Хи-хи.
Кэрон вспомнила кукол внутри домика. Мысль о том, что она сама напоминает одну из них, была избитой, но разве избитые мысли не становились такими именно из-за своей универсальности? Кэрон, Реймонд и Иселла ничем не отличались от кукол в чьих-то руках. Они встречались, расставались и влюблялись в зависимости от того, как двигалась история.
Мужская кукла в военной форме с голубыми стеклянными глазами напоминала ей Реймонда. Одежда была похожа на его мундир, поэтому сходство казалось ещё сильнее. Впрочем, кукольник воспроизвёл настоящий рыцарский мундир, так что ничего удивительного.
— Цвет глаз немного отличается, но он очень похож на сэра Реймонда. Хотя внешность у него настолько правильная, что даже слишком типичная. Словно кукла. Чёткие черты лица, высокий рост, хорошая кожа, прекрасное телосложение.
Именно поэтому Кэрон считала его главным героем. Хотя теперь она сомневалась даже в том, действительно ли когда-то «читала» эту «книгу». После смерти отца Кэрон всё больше склонялась к предположению о душевной болезни, унаследованной от матери. Возможно, Кэтрин сама верила, что пришла из мира за пределами книги, а затем внушила тот же бред дочери.
А Нэнси и Дюлан при активном содействии лорда превратили её в душевнобольную.
— Даже смешно, что я строю подобные предположения о самой себе. Как там говорят? Безумец не понимает, что он безумен, поэтому, если человек сомневается в собственном рассудке, значит, он не сумасшедший. Разве это не нелепо? Какое значение вообще имеют личные сомнения? Кто знает, сколько сотен, тысяч или десятков тысяч мыслей возникает у человека за один день? Почему кто-то решает, что его собственные выводы подобны мыслям философов? Как можно оценивать разум обычного человека и безумца по одному и тому же мерилу? Философы ведь не безумны. Но кто способен это гарантировать?.. Поэтому как мне… доказать, что я сошла с ума не из-за матери?
Больше всего Кэрон нуждалась именно в уверенности. Исчезла бы её боль, если бы кто-то ещё повторял жизнь так же, как она? Исчезло бы страдание, если бы другой человек снова и снова проживал одну и ту же судьбу вместе с ней? Наверняка стало бы легче. Но выносить этот мир, в котором нельзя быть уверенной ни в чём, было невыносимо.
— …Или всё закончится, когда я умру.
Кэрон несколько раз прижала полотенце к волосам Иселлы, выжимая воду. Затем нанесла ароматное масло. Втерев в волосы аргановое масло, она поднесла снизу горячую воду, чтобы обработать их паром.
— Если я так усердно за вами ухаживаю, волосы могли бы хотя бы немного улучшиться. Тогда человеку, который их расчёсывает, было бы приятно… Постарайтесь, Иселла.
— ……
— Надеюсь, это хоть немного поможет.
Кэрон вздохнула, рассматривая сухие волосы Иселлы с неприятным тусклым оттенком.
Затем достала розовую воду и нанесла её на лицо девушки.
— Говорят, эта розовая вода получена из тридцати тысяч цветов. Как думаете, это правда?
— ……
— Хм. Впрочем, в подобных вопросах вас и господина Бердика вряд ли сумели бы обмануть… Наверное.
— ……
— Я прекрасно знаю, что вы завидовали моей внешности.
Кэрон ненадолго поднялась и размяла плечи.
— У-у, всё тело болит. В конечном счёте я снова служанка, а Иселла — госпожа. Хотя стать настоящей дочерью господина Бердика мне, разумеется, тоже не хочется.
— ……
— Иселла, вы любите сэра Реймонда?
Кэрон и правда хотела это знать.
— Вы действительно его любите? Всем сердцем? Так, словно умрёте без него? Или мечтаете состариться рядом, увидеть общих детей и однажды закрыть глаза в один и тот же день?
— ……
Иселла не ответила. Кэрон было любопытно, какие чувства она испытывала на самом деле. Из-за родителей мысли окончательно запутались.
Любовь.
И что с ней делать?
Кэрон слишком хорошо знала, насколько сильным и одновременно мимолётным может быть чувство.
Как осознание собственного безумия не позволяло определить, безумна она или нет, так и с любовью всё оставалось непонятным. Откуда Кэрон могла знать, что её любовь совпадала с любовью остальных людей? Как убедиться, что чувства Кэтрин, якобы нашедшей ответ, были такими же, как у обычного человека?
— Вообще-то любовь… Хм… Да. У меня тоже был отец. И мать. Хотя я их почти не помню… Вашу мать, госпожа Иселла, я видела лишь однажды. Но вы всё равно красивее неё. Это похвала. Как бы то ни было, отец сказал, что меня спасёт любовь. Настоящая любовь… избавит меня… от этого ада. Но я всё ещё нахожусь в аду.
— ……
— Неужели любовь моих родителей была истинной, а наши отношения с сэром Реймондом любовью не являлись?
— ……
Капельница тихо отсчитывала капли. В безмолвной комнате находились только Кэрон и Иселла.
Здесь было невероятно спокойно.
Кэрон легла рядом с Иселлой, закрывшей глаза.
— Да и любовь у них была не особенно великая.
Из неё вырвался короткий смешок. Любовь лорда казалась Кэрон самой обыкновенной. А Кэрон желала равенства. Любви, обладающей тем же весом, что и смерть. Полного понимания и безграничной веры. Любви, не боящейся смерти.
Иселла спала на самом верхнем этаже, в наиболее тихой части поместья. Болезненно белая, безмолвная и безупречно чистая комната. Иселла совершенно не реагировала и была ещё более скучной собеседницей, чем Том, но Кэрон и этого хватало.
— Иселла… Реймонд вас не любил. Наверное, и сейчас не любит. С этим ничего не поделать. За все прежние… сто лет он не полюбил вас ни разу.
Кэрон задумалась об этом. Реймонд всегда был рыцарем, существовавшим исключительно ради неё. А к остальным женщинам, включая Иселлу, проявлял жестокость.
Так произошло и сейчас.
Девушки мечтают не о мужчине, добром ко всем. Им нужен мужчина, который добр лишь к ним одним.
И при этом обладает всем.
— Интересно… Что представляет собой мужчина, добрый только ко мне… Только к «Кэрон Хайер»? Если ради одного человека он готов направить оружие против всего мира, возможны лишь две причины. Либо этот единственный человек для него невероятно дорог…
Кэрон надела на Иселлу верхнюю одежду.
— Либо он хочет, чтобы всем казалось, будто этот человек для него важен.
Неужели Реймонд лгал ей о своих чувствах? Кэрон задумалась, почему он заходил ради неё настолько далеко. Неужели действительно влюбился с первого взгляда и полюбил без всяких условий?
Разве такое возможно?
— …Как вы думаете?
Даже если женщина лишь спит с закрытыми глазами, ежедневный уход приносит заметные результаты. Кэрон даже велела накрасить Иселлу к тому времени, когда обычно приходил Бердик. Он считал, что дочери постепенно становится лучше.
— Интересно, какова правда.
На шее Иселлы остался большой ожог.
Но благодаря этому шраму рана от удара Кэрон оказалась скрыта.
— ……
— ……
Кэрон осторожно накрыла лицо Иселлы подушкой. Достаточно прижимать её несколько минут — и всё закончится. В комнате царила тишина. Солнечный свет наполнял помещение красотой. Светлая и нарядная палата обладала поистине райским спокойствием.
— Если я сейчас вас задушу…
Кэрон подняла подушку. Губы изогнулись в улыбке.
— Мне ведь отрубят голову?
Она поднялась и открыла окно. В комнату ворвался летний ветер. Невероятно свежий. Кэрон закрыла глаза, а затем снова их открыла.
Мир был прекрасен.
— Какая чудесная погода.
---
Глубокой ночью Кэрон постучала в дверь комнаты Реймонда.
— …Не думаю, что подобное соответствует приличиям благородной девушки, Кэрон… Эванс.
На последнем слове Реймонд слегка запнулся.
— Это имя пока вам не подходит. Если дело не срочное, нам следует поговорить завтра за вечерним ужином.
И что он предлагал ей обсуждать в присутствии как минимум десяти человек? Кэрон поразило, что Реймонд вёл себя так, будто совершенно забыл собственные слова.
— Могу я закрыть дверь? Желаю вам доброй ночи.
— Сэр Реймонд, на самом деле я вас люблю.
Дверь открылась.
Реймонд Сэйертес.
Реймонд высунул из-за двери нахмуренное лицо.
— Неужели ради разговора в такой час обязательно было говорить даже подобные вещи?
— Вы постоянно меня избегаете.
Сверля Реймонда взглядом, Кэрон толкнула дверь и вошла в комнату.
— А я уже собиралась прослезиться от переполняющих меня чувств. Ваше выражение лица меня ранит.
— Вот если действительно заплачете, тогда я вас пойму.
— Может, предложить вам чай, разбавленный слезами?
— Дайте чашку. Уже поздно, поэтому добавьте молока.
Кэрон закрыла дверь.
Реймонд отвернулся и принялся кипятить воду. В комнате почти не было личных вещей. В шкафу наверняка висели три комплекта одежды, а всё остальное легко поместилось бы в одну дорожную сумку.
На столе лежали часы, перчатки и несколько документов, а рядом стояла грелка в плотном чехле. Грубая армейская вещь, совершенно не подходящая для изысканной виллы Иселлы.
Даже если тяжёлый багаж носил Зенон, вещей всё равно было слишком мало. Реймонд всегда оставался готовым немедленно уехать. Ведь вилла Иселлы не была его домом.
Однажды ему предстояло её покинуть.
Даже это полностью совпадало с воспоминаниями Кэрон.
Или нет?
Комната казалась знакомой, а находившийся в ней человек — нет. Кэрон не могла понять, действительно ли испытывает узнавание или лишь увидела обстановку и подогнала под неё старые воспоминания. Реймонд, вероятно, истолковал её рассеянный взгляд иначе, потому что, протягивая чашку, заговорил:
— Никакой особой причины нет. Не то чтобы я не доверял господину Бердику даже в таких мелочах. Просто так удобнее перевозить.
Не дожидаясь вопроса, он начал заваривать чай. Самый обыкновенный сорт, который невозможно было ни особенно любить, ни ненавидеть. Кэрон немного не хватало привычного вкуса, но, как и большинство популярных вещей, этот чай был вполне неплох.
Разговор начал Реймонд.
— В последнее время господин Бердик интересуется ещё и торговлей кофе.
— У него ничего не получится.
Кэрон вспомнила прошлое. Для Бердика это предприятие не стало особенно успешным. Иселла однажды приносила кофе в салон, но он оставался лишь новомодным напитком для отдельных аристократов и представителей среднего сословия, а не товаром, подходящим для массовой торговли.
Услышав ответ, Реймонд с лёгким недоумением спросил:
— Почему?
Ах, вот же.
Кэрон мысленно отругала себя за машинальный ответ. Снова принялась демонстрировать ненужные знания. Этот разговор вообще не имел значения, но она всё равно вспомнила прошлое и поспешила кого-то поправить.
Неужели правда, что человеку трудно рассказывать о себе, зато очень нравится указывать на чужие ошибки?
Кэрон ощутила лёгкое отвращение к самой себе.
— Из-за тёмного цвета его легко смешивать с дешёвыми примесями и продавать. Покупателей обмануть намного проще, чем с прозрачным чайным настоем. Простые люди не станут ему доверять.
— Это была метафора, описывающая вас?
— Нет. Я просто решила показать, какая я умная.
«Думал, я растеряюсь, если внезапно застанешь меня врасплох?»
Кэрон ответила совершенно спокойно. Реймонд ухмыльнулся и поднёс чашку к губам.
— Не попались.
— Не начинайте снова. Мне пришлось признаться в любви, только чтобы вы открыли дверь.
— …Впечатляет. Так и хочется вам поаплодировать.
Но, вопреки словам, он не хлопнул в ладоши, а лишь отпил горячего чая. В еде Реймонд никогда не был особенно привередлив. А вот Иселла отличалась крайней разборчивостью.
Может быть, даже это его раздражало? Что-нибудь вроде: «Не люблю изнеженных женщин наподобие вас!»
Нет, погодите.
Получается, Кэрон нравилась ему потому, что росла в тяжёлых условиях?
Некоторое время она рассеянно размышляла об этом.
— У вас забавное выражение лица.
— Как вы относитесь к женщинам с привередливым вкусом?
— …Меня подобное не волнует.
За вежливостью и шутками продолжали кружить невысказанные слова. Среди лёгкой беседы Кэрон чувствовала холодный взгляд. Когда Реймонд вёл себя подобным образом, это не предвещало ничего хорошего.
В улыбке всегда мог скрываться клинок.
И легкомысленный человек совсем не то же самое, что человек, намеренно ведущий себя легкомысленно.
Второй был опасен.
«Он меня подозревает».
Но в чём?
И насколько сильно?
Кэрон хотела это выяснить. Хотя они с Реймондом улыбались и мирно беседовали в одной комнате, напряжение было таким, словно каждый приставил пистолет к голове другого.
Тук.
Поставив чашку, Реймонд поднялся.
— Хотите ещё?
— ……
Кэрон посмотрела на чай, которого ещё даже не коснулась. Реймонд тоже немного смутился и налил вторую порцию только себе.
— Хм, неважно. Хорошо, давайте поговорим.
— Что означали ваши слова тогда?
— О чём вы?
Разумеется, Реймонд тоже умел притворяться. Кэрон сердито посмотрела на него, повторявшего её собственное поведение. Она уже устала поддерживать эту игру.
— Не делайте вид, будто не понимаете. Я говорю о госпоже Иселле.
Кэрон почувствовала, как пальцы сильнее сжали чашку.
Сколько он знает?
И чего хочет, если действительно знает?
Почему нынешний Реймонд так отличается от того, которого Кэрон знала прежде?
Вопросов было слишком много. Будь это возможно, Кэрон схватила бы его за воротник и хорошенько встряхнула. В такие моменты её особенно злило, что она женщина. Ей хотелось хотя бы применить силу, но мужчины физически превосходили её, поэтому подобное было невозможно.
— Вот как. А я-то решил, что вы пришли на тайное свидание шептать мне о любви. Оказывается, вас интересовало именно это.
— ……
— Я ранен.
Он всё ещё продолжал нести этот вздор? Кэрон наконец откровенно нахмурилась.
— Прикажете мне раздеться?
— Приму вас с распростёртыми объятиями… Нет. Нет, не нужно. Совершенно необязательно действительно раздеваться.
Дюлан молча и без колебаний принял бы предложение. А этот мужчина, как бы бесстыдно ни говорил, в решающий момент всё равно проявлял мягкость.
По крайней мере, по отношению к Кэрон.
— Вы поссорились с госпожой Иселлой.
— Какая ещё ссора? Она просто ударила меня. Вы сами видели. И всё потому, что не умеете следить за собственной невестой…
— А нога?
— В ту ночь госпожа Иселла наступила на неё.
— Значит, именно вы последней видели госпожу Иселлу. Когда это было?
До чего неуклюжая попытка направить разговор. Кэрон почувствовала, как напряжение ослабевает.
— Я видела её не последней. Последним был Дюлан. Не понимаю, почему вы говорите со мной таким многозначительным видом. Это неприятно.
— …Многозначительным видом? Забавно. А священнослужитель Дюлан рассказал всё немного иначе.
— …Что?
Реймонд преувеличенно рассмеялся. Его голос неприятно царапал слух.
— Ха-ха, какое занимательное выражение лица. Можно подумать, вы с ним вместе что-то замышляли.
Нет.
Подождите.
Слишком быстро.
Разговор совершенно ускользал из рук.
Упоминать Дюлана было ошибкой? После пожара он сам перед Кэрон не появлялся. Его слова передал Боуэн.
Короткое распоряжение: искупать вину, ухаживая за Иселлой.
Реймонд перехватил послание? Подслушал? Или они с Дюланом успели поговорить без ведома Кэрон?
Последнее звучало правдоподобнее.
Дюлан её выдал?
Если рассказал, то насколько много?
Кэрон опустила голову.
Всё кружилось.
— ……!
Плечо с силой сжали.
— Не пытайтесь просчитывать ходы.
Реймонд наклонился и посмотрел Кэрон прямо в глаза. Зелёный блеск его глаз напоминал сияние лезвия. Губы по-прежнему изгибались, но назвать это улыбкой было невозможно.
— Не пытайтесь угадать, сколько мне известно и как лучше направить разговор. Допрашиваете здесь не вы.
Сказать: «Не устраивайте допрос без доказательств» — сейчас было невыгодно. Кэрон отчаянно размышляла.
Реймонд уже был уверен.
Он хотел устроить спор о доказательствах? Но у него было право на месте расправляться с преступниками. Более того, ему достаточно было просто дать показания перед судом.
Кэрон не знала, сколько ему известно, поэтому находилась в крайне невыгодном положении.
И главное — чего он хотел?
Именно это интересовало Кэрон.
Чего этот мужчина пытался от неё добиться?
— Если вы уже сами пришли к ответу, сэр Реймонд… Мне любопытно, зачем тогда вы всё это делаете.
— Тише.
Он улыбнулся, прищурив глаза. Палец коснулся губ Кэрон.
— …Сэр Реймонд.
— Я предпочитаю соблюдать приличия в обращении с благородными дамами.
«Но с преступниками они не требуются».
Реймонд не произнёс продолжения, однако Кэрон словно услышала его.
Он выпрямился и посмотрел на неё сверху вниз. На этот раз Реймонд улыбался так, будто происходящее действительно его забавляло. Кэрон попыталась улыбнуться в ответ, но не смогла.
Нужно думать.
Нужно вспомнить Реймонда.
Вернувшегося с войны мужчину, который ненавидел Иселлу и говорил, что любит Кэрон. Страдавшего бессонницей стрелка, который всегда носил во рту яд, чтобы при необходимости покончить с собой.
Она знала Реймонда.
Теперь следовало сделать лучшее предложение, способное его удержать. Не любовь — этот мужчина, вероятно, её не любил. Что могло подействовать убедительнее?
Кэрон нашла ответ.
— Вы ненавидите господина Бердика.
Именно эта тема должна была подействовать лучше всего.
Реймонд пожал плечами и отпил чай.
— Не сказал бы. Просто он человек, заложивший всю мою жизнь. Это не слишком приятно. Но он ничем не отличается от вас. К тому же с него можно многое получить.
«Почему я вообще веду эту войну?»
«Почему выжил только я?»
«Я ненавижу его. Ненавижу всё, чем он владеет. И самого себя».
«Хотя бы любовь я выберу самостоятельно».
Одной мести было недостаточно. Личная вражда не помогла бы выманить Реймонда. Его ненависть была шире и всеобъемлющее.
Нужно сказать то, что он больше всего хотел услышать.
Сделать предложение, от которого он не сможет отказаться.
— Сэр Реймонд, войну на истощение у Белого горного хребта можно закончить.
— …О чём вы внезапно заговорили?
— Господин Бердик Эванс финансирует герцогский дом Рутелла.
— Хм… Кэрон Эванс.
Реймонд улыбнулся.
— Я не люблю, когда люди рассуждают о том, чего совершенно не знают.
Указательный палец направился ко лбу Кэрон.
— Я ведь сказал не пытаться меня переиграть.
— Достаточно довести Бердика Эванса до разорения, не так ли? Я его ненавижу.
Кэрон предложила убедительную причину. Собрала остатки давно высохшей ненависти.
«Сколько раз он меня убивал? Сколько раз опускал топор мне на шею? Нарочно приносил ржавое, плохо заточенное лезвие. Снова и снова. Бесчисленное множество раз».
— Не знаю, что вы обо мне думаете, но мой отец покончил с собой из-за господина Бердика.
Кэрон моргнула и посмотрела на Реймонда.
— Какими бы людьми мы с вами ни были, разве у нас нет кое-чего общего?
Лицо Реймонда окаменело. Кэрон хорошо его знала. Он велел ей не просчитывать ходы, но после этих слов уже не мог единолично управлять разговором.
— Я хочу отомстить господину Бердику. Что бы вы ни собирались со мной сделать, сделайте это после.
Именно этого ты хотел.
Наверное, именно такой была любовь, которую ты мне давал. Тебе было удобно любить меня, ненавидеть Бердика и презирать Иселлу. Ты жаждал чистой любви, а Кэрон была вполне подходящим объектом.
Красивая, несчастная и невинная.
Такой же, каким сам Реймонд казался Кэрон.
— …Кэрон.
Она не требовала ответа. Реймонд некоторое время ходил по комнате. Его шаги тяжело звучали по полу. Он смотрел вниз, затем поднял глаза на Кэрон.
Их взгляды встретились.
— Я подскажу вам правильный ответ.
— Ха.
— Вы меня любите. Как сами сказали.
— …Занятно.
— Не правда ли?
— Да. При выборе женщины я смотрю только на её лицо.
— ……
— Следовательно, я влюбился в вас. Поэтому и спас.
— Звучит убедительно… Моё лицо действительно весомый довод.
— А вы любите меня. Как сами сказали.
— Да.
Так они признались друг другу в любви.
Ночь была звёздной.
Утреннее пение птиц и звон колоколов причиняли страдания.
— Госпожа, уже утро.
— …Угу.
— Госпожа Кэрон.
— Знаю… Да знаю я…
— Тогда не прячьте лицо в подушку и вставайте.
— ……
Кэрон проглотила ругательство и открыла глаза. Такие дни она ненавидела больше всего. Беспричинная злость, испорченное физической усталостью настроение, обстоятельства, с которыми ничего нельзя поделать, сколько бы ни старался. Именно в такие моменты Кэрон особенно ясно осознавала, что она не чистые чернила, а человек из плоти и крови.
— Слишком возвышенные мысли. Я ещё не проснулась.
— Что?
— Наверное, меня тошнит от самого факта, что человек обладает телом.
— Что?
— Почему люди рождаются, работают, устают, а потом умирают?
— Госпожа… Придите в себя.
— Угу.
Кэрон потёрлась лицом о влажное полотенце, которое протянула Донна. Ей казалось, что она сейчас умрёт от сонливости. В последнее время дел стало слишком много, и каждый день проходил в усталости.
— Лучше бы просто умереть.
— …Госпожа, вы знаете, что такие служанки, как я, встают на час раньше?
Глядя на ошеломлённое лицо Донны, Кэрон тяжело вздохнула. Похоже, её выносливость действительно уступала даже выносливости Донны.
И физическая, и душевная.
— Позволь мне немного пожаловаться. В последнее время я правда ужасно устала.
— Хорошо-о. А теперь сначала позавтракайте.
— Ну правда…
Кэрон окончательно открыла глаза.
Комнату наполнял синий свет рассвета. Неизвестно откуда нахлынула жалость к самой себе. Во всём виноват сэр Реймонд. Это время и без того всегда было утомительным. В доме Бердика Кэрон ни разу не чувствовала себя спокойно. А теперь Реймонд не только не помогал, но и добавлял новые заботы, поэтому становилось ещё тяжелее.
Кэрон совершенно обессилела.
— Ух, холодно.
Когда Донна открыла окно, в комнату ворвался холодный воздух. Кэрон, одетая лишь в тонкую ночную рубашку, съёжилась, и Донна растерялась.
— Закрыть окно?
— Нет, мне нужно проснуться. Поем с открытым окном.
— Хорошо.
Донна подкатила поднос. Во времена, когда Кэрон была служанкой Иселлы, подобная роскошь казалась немыслимой. Следовало хотя бы этим довольствоваться. Кэрон посмотрела на завтрак.
Для утра он был весьма роскошным.
Толстые блинчики, щедро политые кленовым сиропом, оказались удивительно мягкими. Тарелку явно заранее нагрели: она всё ещё оставалась тёплой, а масло на ней медленно таяло. Помимо блинчиков еды хватало. В только что испечённых лепёшках виднелись крупные ягоды черники, а на хрустящие тосты выложили засахаренные фрукты.
— …Я растолстею.
— Попробуйте всего по кусочку.
— А ты?
— Съем то, что вы оставите.
— …Угу…
— Ах, нет! Можете съесть всё! Дом Эванс, похоже, на еде не экономит.
— Правда?
Кэрон удивилась, потому что её воспоминания говорили об обратном. Одно дело — еда самого Бердика, но разве он был настолько щедр к прислуге? Кэрон всегда получала скудные и невзрачные блюда.
Остатки и грубую пищу.
— Да. Кормят здесь хорошо… Просто всё остальное тяжело.
— Раньше он экономил.
— Что? Откуда вы знаете?
— …Ниоткуда. Просто когда-то слышала.
В какой момент и каким образом история снова изменилась? Кэрон посмотрела на завтрак. Здесь стоило беспокоиться не о вкусе, а о лишнем весе.
Такого количества бедной семье хватило бы на целую неделю. Из напитков предлагались молоко, два вида сока, вода с лимоном и горячий чёрный чай.
— …Кто бы мог подумать, что однажды я буду так завтракать.
Вот какую еду получала дочь дома Эванс. Роскошные блюда, от каждого из которых она съедала лишь по одному кусочку. Пусть её обязанностью оставался уход за Иселлой, ела, одевалась и спала Кэрон в величайшей роскоши.
— Следует хотя бы этим довольствоваться.
Кэрон добавила в чай молока, взяла чашку и подошла к окну. Над землёй медленно поднимался утренний туман.
Загородная вилла дома Эванс находилась на окраине столицы. Внизу раскинулся роскошный посёлок, с которым местность возле поместья Хайеров не могла сравниться. По озеру неторопливо плавали ручные лебеди, а белые лошади пили воду на берегу.
— Ой, там рыцарь!
— ……
Кэрон натянуто улыбнулась и помахала рукой. Ей хотелось просто проигнорировать его, но Реймонд первым заметил её и поприветствовал, поэтому пришлось ответить.
— Значит, рассказ о том, что он стесняется незнакомых лошадей, был ложью.
Увидев, как Реймонд гладит по спинам лошадей, явно принадлежавших дому Эванс, Кэрон рассмеялась. Донна спросила:
— О чём вы?
— Сэр Реймонд говорил, что слишком стеснителен и не может ездить на незнакомой лошади.
— Что-о? Пф, что это ещё за нелепость?
— Поэтому он настаивал, что должен ехать со мной в одном экипаже.
Донна широко раскрыла рот.
— Боже мой. Боже мой. Так это же совершенно… Ну, это самое.
— Верно?
Именно такая история.
Кэрон отпила чай с молоком. Из-за сахара он был сладким, но его, похоже, заваривали слишком долго, поэтому во вкусе чувствовалась лёгкая горечь.
---
Повседневная жизнь Кэрон была загруженной. Днём она ухаживала за Иселлой, а ночью её мучил Реймонд. Так и текли лишённые всякой пользы дни.
— Так вот… Последнее время у меня началась глава страданий.
— ……
Кэрон говорила, меняя испачканную ткань. От неё исходил неприятный запах.
— Не думала, что однажды стану прислуживать вам именно таким образом.
— ……
— И снова эта одежда.
Посмотрев на сшитое из грубой ткани платье служанки, Кэрон с горечью вздохнула. На белоснежный передник, прикрывавший тонкое тёмно-синее платье, падали капли пота. Утром было прохладно, но к полудню уже наступало настоящее лето. Кэрон достала новую иглу, собираясь заменить капельницу и трубку Иселлы.
— Ай!
— ……
На передник брызнула кровь. Кэрон крепко сжала кончик пальца. Неужели устала?
— …Эту уже нельзя использовать.
Кэрон выбросила иглу.
---
— Почему у вас такое выражение лица?
— Господин Бердик отругал меня за то, что я испортила иглу.
— Какая душераздирающая история.
— Не смейтесь.
— …Простите.
Но лицо рыцаря оставалось весёлым. Раздражённая Кэрон с грохотом ударила тростью по полу. Внутри дома она могла обходиться без неё, но на улице трость всё ещё требовалась.
— Когда вы поправитесь?
— Не знаю. Я никогда прежде так не травмировалась.
— Почему бы не показаться господину священнослужителю?
— ……
— Я забыл. Правда.
Когда Кэрон ошеломлённо посмотрела на него, Реймонд поднял обе руки.
— Ха-а.
— Госпожа, сегодня мы должны присутствовать на благотворительном концерте в зале Эллиота.
— Не люблю это место. Там слишком много лестниц.
Кэрон не смогла сдержать недовольной гримасы. В зале было множество лестниц, и для Кэрон, всё ещё вынужденной пользоваться тростью, их преодоление равнялось пытке.
— Вы уже там бывали?
— …Мне рассказывали.
Не могла же она ответить, что знает это место, потому что уже посещала его. Но Реймонд оказался настойчив.
— Кто?
— Уличная фея.
— Как загадочно.
— Не правда ли? А теперь садитесь.
Реймонд подхватил Кэрон и помог ей подняться в экипаж.
«Устала».
Каждый день днём Бердик проверял, как она исполняет обязанности, а ночью ей приходилось проводить время с Реймондом. В качестве его невесты Кэрон должна была сопровождать его в слишком многих местах.
— Куда мы должны отправиться завтра?
— Завтра герцог Далтон устраивает вечер чтений. Говорят, он представит собственное произведение.
— Понятно.
— Да.
— ……
— И больше вам нечего сказать?
Скрестив ноги, Реймонд улыбнулся.
— Что вы собираетесь делать?
— Ха-а.
— Докажите, что ваши слова не были пустым хвастовством.
— Время ещё не пришло.
— Прекрасное оправдание.
Но это было правдой. Сейчас Кэрон действительно почти ничего не могла сделать.
Потому что это была глава страданий.
К боли невозможно привыкнуть.
Пытка не становится знакомой и удобной.
Именно поэтому всё было ещё мучительнее.
Каждый день ей приходилось доказывать собственную пользу.
Днём Бердик заставлял демонстрировать, насколько она полезна в качестве служанки Иселлы, а ночью требовал исполнять роль замены своей дочери. И словно этого было мало, Реймонд с улыбкой говорил: «Раз вы и так перегружены, ещё одна ноша ничего не изменит», — и бесцеремонно добавлял новую.
«Хочу его убить».
Нет.
«Хочу умереть».
В таком виде у неё не оставалось времени. Будет слишком обидно, если весь год закончится после бесконечной работы днём и ночью.
В «изначальной истории» в этот период Кэрон должна была терпеть лишения, вызывать сочувствие у Реймонда и светского общества и постепенно взращивать любовь.
Даже это занимало огромное количество времени, но теперь Реймонд ещё и требовал падения Бердика.
«Если честно, мне совершенно нет дела до какого-то Бердика».
Кэрон стиснула зубы. Сейчас ей хотелось выбросить из головы Реймонда, Бердика, войну, шахту и всё прочее. У неё и так не хватало времени, чтобы найти собственную историю, а вокруг скопилось слишком много раздражающих дел.
Точно так же, как раньше приходилось проводить время с Иселлой.
Как её насильно тащили на цирковую арену.
«Хочу всё бросить!»
Неужели не существовало какого-нибудь способа?
Несколько раз в день Кэрон приходилось подавлять желание прижать подушку к лицу Иселлы. Она и не думала, что обладает настолько слабым терпением.
В отличие от Кэрон, отчаянно переносившей каждый день, у Реймонда терпения почти не было. В пересчёте на страницы не прошло и нескольких глав, а он уже начал подталкивать её остриём.
— Ой… После моего признания прошло совсем немного времени. Не слишком ли быстро вы торопите события?
— Просто в последнее время браслеты привлекают меня больше колец.
— ……
— Вам нравятся серебряные браслеты?
«Докажи, что ты полезна».
Реймонд улыбался. Кэрон захотелось всадить пулю ему в лицо.
— Что бы вы ни говорили, сейчас я почти ничего не могу сделать.
— Ха-ха-ха.
Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Кэрон сжала рукоять трости и откинулась на сиденье экипажа. До чего же этот человек был надоедлив.
— Хорошо. Я покажу вам одну свою полезную способность.
Реймонд приложил палец к подбородку.
— Собираетесь что-нибудь сыграть?
Они прибыли к музыкальному залу. Спускаясь при поддержке Реймонда, Кэрон ответила. Как и ожидалось, лестница оказалась слишком высокой.
— Только не сегодня.
Она и правда ужасно устала.
А затем Кэрон крепко уснула прямо во время концерта. Она спала настолько глубоко, что не проснулась даже после завершения выступления, пока Реймонд не начал легонько толкать её в плечо.
---
— В последнее время вы выглядите довольным.
Зенон произнёс это, передавая Реймонду магазин. После того как помолвку с Иселлой Эванс заменили помолвкой с Кэрон Эванс, выражение лица Реймонда заметно изменилось. Зенону казалось, что за последние несколько дней он видел его улыбку чаще, чем за предыдущие десять лет.
Реймонд ежедневно проводил время с Кэрон. Их приглашали во множество мест, и он никому не отказывал, неизменно появляясь вместе с ней. Казалось, он не знал, что делать с желанием проводить рядом как можно больше времени.
Щёлк.
— Ничего подобного.
— Это правда.
Но стоило Кэрон исчезнуть, как Реймонд снова становился прежним.
Зенон решил считать это поведением влюблённого мужчины. Без неё Реймонд либо ничем не отличался от себя прежнего, либо становился ещё более молчаливым.
— Когда мужчина влюбляется, он превращается в дурака.
— Зенон, ты хочешь назвать меня дураком? Можешь звать меня малышом Рэем, если так хочется.
— …Я позволил себе лишнее.
— Но не нужно в твоём возрасте сразу сникать… Тише.
Щёлк.
Реймонд зарядил ружьё.
Бах!
Птицы с оглушительными криками взмыли в небо. Добыча тяжело рухнула на землю. Крупный самец оленя с великолепными рогами.
— Промахнулся. Я окончательно потерял форму.
— Но вы ведь попали.
— Он не умер сразу… Я лишь заставил его напрасно страдать.
— Получив пулю, он всё равно умрёт, а мясо съедят. Зачем так переживать?
— Я определённо стал хуже стрелять.
Пробормотав это, Реймонд продолжил смотреть куда-то в сторону, а не на оленя. Зенон примерно догадывался, в чём причина.
— Может, вы впервые встретили достойную женщину? Хе-хе. Все те дамы, что прежде на вас вешались, да и госпожа Иселла — каждая была та ещё особа.
— Достойную женщину?
Реймонд повторил его слова.
— Я говорю о госпоже Кэрон.
— …Ха-ха.
Реймонд повернулся к Зенону и пристально посмотрел на него. Он улыбался со странным выражением лица. Это совершенно точно была не та сияющая улыбка, которую он показывал рядом с Кэрон.
— Р-разве нет?
Неужели он ошибся? Зенона прошиб холодный пот. Ему всегда было трудно судить о Реймонде. Тот неизменно казался хорошим командиром и достойным аристократом.
Но действительно ли это было так?
— Если даже ты воспринимаешь всё именно так… Значит, наверное, так оно и есть.
— Простите.
— Я не собирался сердиться. Это лишь означает, что я хорошо исполняю свою роль. Как и она.
Они подошли к поверженному оленю. Он всё ещё был жив. Большие глаза тяжело дышащего животного почему-то вызывали неприятное чувство. Зенон достал нож.
— …И правда ещё не умер.
— Я закончу.
— Нет, я сам. Это моя ошибка.
— Хорошо.
Реймонд подошёл к задыхающемуся оленю и обхватил его голову. Крепко зафиксировав тело, он прошептал:
— Тише… Хороший.
Хруст.
Хотя олень такого размера наверняка обладал огромной силой, Реймонд без видимого труда свернул ему шею. Глаза животного закатились, тело забилось в судорогах, а затем постепенно затихло.
— Шкура и рога в превосходном состоянии. Голову можно использовать как украшение.
Рассматривая оленьи рога, Реймонд спросил:
— Зенон, оленья голова считается хорошим подарком?
— Неужели вы хотите подарить её господину Бердику?
Будто вы и без того мало всего ему отдали. При одной мысли о жадной улыбке Бердика Зенона начинало тошнить. В последнее время тот ещё сильнее помешался на еде, а характер стал окончательно мерзким. Зенон не хотел, чтобы Реймонд перед ним унижался.
Этот человек того не стоил.
— Ему и мяса хватит.
Тогда он собирается отрезать оленью голову и подарить хрупкой невесте? Зенон решительно покачал головой. Всё-таки господин ещё молод и ничего не понимает.
— …Сомневаюсь, что это хорошая идея. Вот лисий мех подошёл бы.
— Но посмотри, какие большие рога.
— Это не подарок для юной девушки. Раньше вы прекрасно справлялись… Делайте так же, как с госпожой Иселлой. Просто зайдите в ювелирную лавку и выберите самое дорогое украшение. Самый модный образец, а если добавить цветы, получится идеально.
Реймонд склонил голову набок. В этот миг он почему-то выглядел совсем молодым, и Зенон рассмеялся. Такая неловкость делала его немного человечнее.
— Мне почему-то кажется, что этой женщине подобное понравится.
— …Не делайте этого.
До сих пор он всегда выбирал приличные подарки и соблюдал все правила. Почему именно с Кэрон решил совершать такие странности? Неужели это тоже было признаком влюблённого мужчины? Сам Зенон в молодости таким не был. Он почесал затылок.
— Похоже, вы и правда влюбились.
Наверное.
Иначе почему он так непривычно улыбался, перешёптывался с ней и… позволял ей получать травмы?
Зенон покачал головой, прогоняя лишние мысли. Оруженосец не должен сомневаться в господине. К тому же Реймонд ещё ни разу его не разочаровал.
Наверняка у него был собственный замысел.
— Отправить телеграмму в родовое поместье? После свадьбы вы ведь не останетесь в доме Эванс.
— Хм… Верно. Со временем мы уедем.
— Барон тоже нездоров, поэтому наверняка ждёт вашей свадьбы.
— Он? Не уверен.
— Всё-таки вы братья.
Реймонд неловко провёл рукой по лицу, а затем потёр подбородок.
— Ну и ну, вы и правда серьёзно увлеклись. Однако женщинам нравится определённость. Не стоит заставлять их ждать или колебаться. Нужно по-мужски…
— Они любят, когда всё решено наверняка?
— Да.
Зенону стало неловко смотреть на Реймонда, который всё это время выглядел немного рассеянным, поэтому он отвернулся. Они забрались слишком далеко. Оставленные лошади казались отсюда крошечными. Тащить добычу до них будет утомительно.
— Но почему мы приехали охотиться именно сюда? До этого места довольно далеко.
Охотничьи угодья находились на значительном расстоянии от загородной виллы Эвансов. Из-за лета олени набрали вес, но эта местность ничем не превосходила леса возле самой виллы. Зачем они вообще сюда приехали? Зенон ожидал любовных советов, а Реймонд весь день говорил о каких-то странностях. Устав следить за настроением господина, он вздохнул и пожаловался:
— Нам ещё долго тащить добычу обратно. Совершенно невыгодная охота.
И всего один олень.
Последнее Зенон не произнёс. Для охоты Реймонда результат был жалким. Тот разбудил его на рассвете и позвал охотиться, но весь день мыслями находился где-то далеко.
— …Я хотел кое-что проверить.
Держа длинное ружьё, Реймонд продолжал бродить среди деревьев и травы. Он явно что-то искал, но совершенно не желал говорить что именно. Зенон весь день размышлял, зачем вообще здесь находится.
Неужели влюблённые и правда становились такими?
— Это связано с той госпожой? …Кх.
Зенон перестал дышать.
Почувствовав металлический запах, он первым делом решил, что они попали в цель.
Но эту добычу подстрелил не его господин. На земле лежала рыжеволосая женщина. Ни Зенон, ни Реймонд не стали приближаться ближе определённого расстояния. Спасать её было уже поздно. Вокруг растеклась кровь, а к металлическому запаху примешивалась отвратительная вонь разложения.
Труп.
— Ух…
— Запах ужасный. Как думаешь, сколько она здесь пролежала?
— Не меньше трёх дней. Точнее скажет врач, но меньше точно быть не может.
— …Верно.
Реймонд осторожно приблизился и перевернул тело женщины дулом ружья.
Шевельнулось.
— О-она сейчас…
— Успокойся, Зенон.
Уголки рта женщины были разорваны. Её явно убили. Глаз не было. Одежда полностью пропиталась кровью, а живот неестественно провалился, поэтому нетрудно было догадаться, что скрывалось под тканью.
Шевельнулось.
Труп задёргался и широко раскрыл рот.
— Ч-что это?
Изо рта выскочила крыса и с писком бросилась прочь.
Хлоп!
Реймонд поднял камень и метнул в неё. Крыса, похоже успевшая съесть язык женщины, издала предсмертный визг и замерла. От отвращения Зенону стало дурно.
— Зенон, дай тетрадь.
— Что вообще…
— Успокойся. Мы постоянно видели подобное.
— Но это было…
На войне.
А это место должно было быть мирным.
Но страшнее всего было другое.
— …Ах.
Реймонд вёл себя так, словно заранее знал, что здесь находится тело.
Почему этот рыцарь пришёл именно сюда?
Что ему было известно?
— Зенон, что ты говорил раньше?
— Д-да?
— О госпоже Кэрон Эванс.
— Да. Да.
Реймонд убрал ружьё. По этому движению Зенон понял, что господин с самого начала пришёл сюда именно ради трупа.
Однако слова Реймонда оказались совершенно неожиданными.
— Кажется, я влюбился.
— В-вот как.
Подняв оленя, Реймонд продолжил:
— Поэтому сразу предупреждаю. Не приближайся к ней.
На лице Реймонда было такое выражение, что Зенон не посмел даже в шутку спросить, не ревнует ли он.
1. Пиковая дама
— Всё равно никто не увидит.
— Настоящую утончённость создаёт тщательный уход даже за теми местами, которые никто не видит.
— …Но пальцы ног — это уже слишком.
Как же она докатилась до такого с самого утра, даже не успев поесть?
Кэрон поджимала пальцы, потому что ей было щекотно. Служанка по уходу завернула её ступни в тёплые полотенца. Для вечера чтений, устраиваемого герцогом Далтоном, требовалась особенно тщательная подготовка. Не потому, что дела «Кэрон» имели значение, а ради положения «Эванс». Присланная Бердиком женщина смотрела на пальцы Кэрон так, словно увидела нечто совершенно недопустимое.
— Нанести золотую пудру или ограничиться окрашиванием?
Золото на пальцах ног. Всё-таки роскошь была приятной вещью. Днём Кэрон касалась нечистот, а ночью её ступни покрывали золотом. От ежедневных волшебных превращений уже начинала болеть голова. Стоявшая рядом Донна обмахивала её веером и смотрела с завистью. Когда-то на её месте стояла сама Кэрон. Значит, позднее главной героиней станет Донна? Представив это, Кэрон глупо рассмеялась.
— Госпожа Эванс?
— Сделайте золотыми.
— Какое украшение добавить поверх золота?
— Что есть?
— Можно закрепить маленькие бриллианты или осколки рубинов.
Не будет ли больно? Кэрон немного испугалась. Нога всё ещё не зажила. Даже обуваться было трудно. В подъёме стопы оставалась рана, а на пальцы собирались наклеить драгоценные камни.
Странное ощущение.
— Раз всё скроется в туфлях, разве в этом есть смысл?
— Повторю ещё раз: лишь заботясь даже о невидимых частях тела, можно стать настоящей юной госпожой.
— Ты разбираешься в этом лучше меня?
— ……
Теперь она даже не отвечала.
Неужели Иселла каждый раз проходила через всё это? Будучи её служанкой, Кэрон видела, как та ухаживала за собой и наряжалась. Для Иселлы подобные процедуры всегда были привычными, а раздача распоряжений являлась одновременно увлечением и повседневностью. Кэрон тоже наслаждалась всевозможной роскошью, играя роль любовницы Реймонда и других аристократов, но никогда прежде не уставала так сильно, как в доме Эванс.
Потому что в других случаях она могла делать всё по собственному желанию.
Жизнь в чужом доме оказалась до невозможности тяжёлой.
— Ты пренебрегаешь мной, потому что я приёмная дочь?
— О чём вы вообще говорите?
Похоже, Кэрон действительно переутомилась. Она прожила уже столько лет, но вместо того, чтобы ловко расположить человека к себе, продолжала произносить колкости. Следовало заранее хорошенько выспаться. Кэрон вздохнула и потёрла подрагивающий от усталости глаз.
— Пока мы занимаемся ступнями, будет лучше нанести маску на лицо.
— …Может, вам самим решить, что делать?
«А я тем временем хотя бы немного посплю».
Но специалисты по уходу, нанятые домом Эванс, были безжалостны.
— Вы ничего не понимаете. Хозяйка должна лично контролировать каждую мелочь.
— …Неужели?
Кэрон позабавили слова женщины, учившей её поведению хозяйки. Когда-то, во времена службы у Иселлы, они довольно хорошо ладили. Все эти женщины уставали от капризов и раздражительности Иселлы Эванс, утешали друг друга и вместе выпивали.
Но стоило положению измениться, как изменились и они.
— Вот как.
Хотя Кэрон всё равно не знала, что с этим делать.
Она почувствовала, как силы окончательно покидают тело. Ей хотелось просто поспать ещё немного. Но даже это скромное желание разрушила другая женщина, подошедшая и наложившая на лицо Кэрон маску из лекарственных трав.
— …Холодно.
— Под глазами у вас тёмные круги. Потребуется более тщательный уход.
— …Угу.
Кэрон помнила эту женщину. Кажется, её звали Джейн? Она любила выпить и утверждала, что спиртное наверняка улучшает состояние кожи. Женщина была немолода, обладала большим опытом и позднее даже получила от Бердика собственную лавку.
— Кожа грубая, да ещё и волосы рыжие… Может быть, наденете парик?
До чего же люди забавны. Кэрон бессильно улыбнулась женщине, которая совершенно явно пыталась её унизить.
Может, позднее подсыпать ей яд?
Но если сделать это в доме, Бердик и Реймонд сразу обо всём узнают. Как теперь развлекаться?
Здесь слишком много людей.
— Следите за языком.
Донна недовольно поджала губы и сердито посмотрела на Джейн.
«И ты стараешься изо всех сил». Среди служанок на вилле Бердика Донну, Серу и остальных девушек, прежде служивших Кэрон, наверняка постоянно притесняли. При обычном ходе событий им вообще не пришлось бы переезжать в дом Эванс.
Кэрон ощутила лёгкую ответственность и чувство вины. Мужчины-слуги отправились в приходской дом Дюлана, большинство служанок уволили, а нескольких девушек, близких Кэрон, снова нанял дом Эванс. Но они явно были лишними работниками, в которых никто не нуждался, поэтому им приходилось терпеть недовольные взгляды и выполнять любую порученную работу.
— Это служанка, которую вы привезли из родного дома?
Женщина по уходу спросила, даже не взглянув на Донну. Она прекрасно знала ответ, но всё равно притворилась, будто видит её впервые. Донна жила здесь уже довольно долго. До чего по-детски.
— Да.
— Самая легкомысленная горничная из всех, кого я видела. Такие девушки вообще не должны становиться личными служанками.
Лицо Донны вспыхнуло.
— Ч-что вы сказали? Послушайте!
— Довольно, довольно.
Тяжело вздохнув, Кэрон махнула рукой. Всё это ужасно утомляло. Хотелось бы хотя бы раз заниматься лишь одной историей. Одного Реймонда было достаточно, чтобы голова раскалывалась. Втягиваться ещё и в борьбу между служанками Кэрон не собиралась.
Да и помочь она всё равно ничем не могла.
— Госпожа!
Лицо Донны покраснело ещё сильнее.
— Я правда умираю от желания поспать. До прихода сэра Реймонда никому не позволяй меня будить. Сегодня мне совершенно нельзя выглядеть уставшей.
Но женщина по уходу презрительно скривила губы.
— Однако после этого госпожа Эванс должна ухаживать за госпожой Эванс… Я имею в виду настоящую госпожу Эванс.
Донна раздражённо воскликнула:
— Дайте госпоже Кэрон немного отдохнуть! Я сама поговорю с экономкой!
Образцовая служанка. Но Кэрон знала, что её крик ничего не изменит. Хотелось хотя бы доплатить Донне, но у Кэрон не было денег, которыми она могла бы распоряжаться. Всё принадлежало Бердику. Может, дать ей немного после окончания этого дела? Кстати, что вообще происходило с Донной в прежних жизнях?
— …Госпожа Эванс, эта девушка явно ничего не понимает в уходе за больными. К тому же хозяин совершенно ясно приказал, чтобы этим занималась именно госпожа Кэрон Эванс.
Вздохнув, Кэрон сняла халат. Затем надела платье из грубой ткани, предназначенное для служанок. Ночью ей снова придётся облачиться в роскошный наряд, но сейчас было ещё не время.
— …Хорошо.
«Да сдохните вы все».
---
— Мне крайне любопытно, что именно вы собираетесь показать.
— Сначала вам следует похвалить моё платье.
— Каждый день я восхищаюсь вашим безупречным вкусом.
Хотя на самом деле её одевали специалисты. У Кэрон не оставалось сил даже выбирать наряды.
— Только платье?
Бровь Реймонда дёрнулась. Было трудно понять, сдерживал он смех или раздражение. «Начните уже вести себя как влюблённый. Донна смотрит на нас так, словно её сейчас стошнит от сладости. Порадуйте зрителя».
Реймонд поднял руку Кэрон и поцеловал тыльную сторону ладони.
— Вы прекрасны. Хотелось бы добавить: «Как всегда», но сегодня вы выглядите очень уставшей.
— …Правда? Донна.
Стоявшая рядом Донна, на лице которой тоже отчётливо отражалась усталость, быстро передала ей нужную вещь. Раньше она непременно начала бы охать, называя происходящее романтичным, но теперь выглядела совершенно изнурённой работой.
Неужели и сама Кэрон выглядела так же?
Она знала, что не имеет права быть некрасивой. Служанка могла выглядеть немного хуже обычного, но главным оружием Кэрон было её лицо. Реймонд сказал не «немного», а «очень». Неужели под глазами лежали чёрные тени, а макияж потрескался?
— Вот, госпожа.
Кэрон поспешно взяла маленькое зеркало и посмотрела на себя. Макияж был безупречен. Каждый день над ней работали лучшие специалисты страны. Никаких серьёзных недостатков не было. Кэрон умела объективно оценивать собственную внешность.
Она сияла, как всегда.
«К чему ты придираешься?» Когда Кэрон раздражённо уставилась на Реймонда, тот заговорил почти оправдывающимся тоном:
— Дело не в макияже, а в вашем состоянии. Плечи напряжены. Голос звучит слишком возбуждённо.
Вот в чём дело. Кэрон пожала плечами и вернула зеркало Донне. Это не было серьёзной проблемой.
— Я выпила слишком много кофе, чтобы не заснуть. Всё хорошо. Это мелочь.
— Думаю, вам лучше просто вернуться и отдохнуть. Может, уйдёте после окончания вечера чтений? Если я не увижу настоящего результата, всё это бессмысленно.
— До чего же вы заботливы.
Кэрон пришлось постараться, чтобы слова не прозвучали насмешливо.
— Но не беспокойтесь.
Улыбаясь, она приподняла подол платья.
Человек, заранее увидевший ответы, не боится экзамена.
Игрок, знающий карты соперника, не колеблется, делая ставку.
— Ждите. Вообще-то я умею творить волшебство.
---
— Кэтрин?
Она выглядела совершенно так же, как тогда. По-прежнему прекрасная и изящная. Ярко-рыжие волосы сразу бросались в глаза.
Точно такая же.
Июньская роза, летняя зелень, фея, королева — рядом с этой женщиной ни одно из подобных сравнений не казалось чрезмерным. Как всегда, она подошла и улыбнулась мягко и ласково.
Если бы не мужчина рядом с ней, Айн наверняка допустил бы ошибку.
— Давно не виделись, барон Айн.
Златовласый красавец протянул руку для приветствия. Лишь ощутив силу рукопожатия молодого мужчины, Айн окончательно пришёл в себя.
— Сэр Реймонд, давно не виделись. Я всё понял, так что отпустите. Рука уже болит.
— Ох.
Рыжеволосая красавица прикрыла рот ладонью и тихо рассмеялась. Айну стало неловко. Девушки такого возраста теперь годились ему в дочери.
Когда он слегка помрачнел, она представилась:
— Мне часто говорят, что я очень похожа на мать. Я Кэрон Эванс.
— А-а. Вот как. Значит, вы и есть та самая…
Айн почувствовал на себе взгляды окружающих. По спине покатился пот.
«Проклятье. Что за нелепость? Разумеется, это не она. Сколько лет уже прошло?»
Он достиг возраста, когда попытка пофлиртовать с молодой девушкой вызвала бы уже не лёгкие смешки, а настоящее презрение.
— Невероятное сходство, не правда ли? Я тоже была потрясена, когда увидела её.
— Действительно, леди Эльва.
— Вы ведь не заснули во время чтений?
— Как вы можете такое говорить? Собственные стихи герцога были превосходны. Разумеется, по сравнению с предыдущими. Но почему вы сами пришли без сопровождения?
Барон Айн и черноволосая графиня были знакомы много лет. Большую часть времени они оставались врагами, но иногда становились союзниками. Если бы не общее увлечение, связывавшее их, они вообще никогда бы не встречались.
Оба были одержимы азартными играми.
Разница заключалась в том, что Эльва однажды потерпела сокрушительное разорение, а Айн был опытным игроком, ни разу не проигрывавшим настолько сильно. Но равными их всё равно было не назвать. Айн указал на то, что леди Эльва пришла без мужа и дочери. Замужней женщине не подобало появляться одной.
Положение женатого мужчины и замужней женщины было совершенно разным.
— Муж… Ребёнок заболел, поэтому я пришла одна.
— И всё равно решили прийти?
Несмотря на болезнь ребёнка.
Лицо Эльвы слегка застыло.
— ……
— О боже, всё настолько серьёзно?
Кэрон быстро выразила беспокойство, заметив, как лицо графини постепенно краснеет. Не упустив возможности, леди Эльва поспешно перевела разговор:
— Кэрон, не навестишь нас позднее? Дочь хочет тебя увидеть.
— Конечно. Надеюсь, она скоро поправится. Когда мне лучше приехать?
— Позже пришлю телеграмму. Ты такая же добрая, как твоя мать.
— Вы хорошо знали мою мать?
— Думаю, барон Айн знал её лучше меня.
— Правда? Вы хорошо её знали?
Девушка улыбалась с невинным любопытством. Айн взял её за руку. Кэрон, как две капли воды похожая на мать, совершенно не выглядела человеком, связанным с азартными играми.
— Не сказал бы, что знал её настолько хорошо.
— Ох, не притворяйтесь. Я прекрасно помню, как упорно вы за ней ухаживали. Конечно, вы уступали наследному принцу Гизу, но тоже проявляли немалую настойчивость.
Леди Эльва вмешалась и рассмеялась. Эта женщина с возрастом не собиралась сидеть дома и продолжала совать нос повсюду.
«Проклятье».
Айн неловко ответил:
— Дела давно минувшей молодости. Если рассуждать подобным образом, тогда не существовало мужчины, который в то время не пытался ухаживать за Кэтрин.
Ни один мужчина не отказался бы от красавицы, но среди них Айн довольно быстро принял действительность. Для такого человека, как он, счастье заключалось в браке не с блистательной женщиной вроде Кэтрин, а с более скромной и небогатой девушкой, рядом с которой можно было чувствовать собственное превосходство.
И его выбор оказался не таким уж плохим.
— Впрочем, она действительно была слишком прекрасна. Какая жалость, Кэрон. Реймонд тоже неплох, но женщине следует сначала окружить себя множеством мужчин, а уже потом выбирать.
— Ох, вы совершенно правы.
Кэрон звонко рассмеялась. Реймонд, напротив, выглядел напряжённым, хотя всё оставалось лишь лёгкой шуткой. Он ухмыльнулся, взял Кэрон под руку и демонстративно прижал к себе.
— Жестоко говорить такое в моём присутствии.
— Ох, сэр Реймонд. Вам следует ценить своё счастье. Если бы Кэрон появилась в свете так же, как Кэтрин, вам пришлось бы принять не меньше десяти вызовов на дуэль.
С любопытством посмотрев на леди Эльву, Кэрон спросила:
— Мой отец победил в дуэлях?
— Твой отец был гораздо мудрее, Кэрон. Вместо пистолета и денег он подарил ей улыбку. Барон Айн знает это лучше многих.
Айн почувствовал раздражение.
— Не могу с вами согласиться, Эльва.
С выражением человека, поймавшего противника на крючок, Эльва с громким щелчком раскрыла складной веер и прикрыла им рот.
— После поражения уже ничего не говорят. Кэрон, позднее обязательно расспроси барона Айна о матери. Он многое тебе расскажет.
«Тварь».
Воздух мгновенно похолодел, и молодые люди настороженно переглянулись. Окажись барон Айн и графиня Эльва в тёмном переулке, они наверняка достали бы пистолеты и прострелили друг другу головы.
В конце концов разговор пришлось спасать Реймонду.
— Мне необычайно повезло, ведь я получил любовь Кэрон без всякой борьбы. Если бы вокруг было много соперников вроде барона Айна, я совершенно потерял бы уверенность.
— Ох, сэр Реймонд.
— …Ха-ха, сэр Реймонд, вы кое-что понимаете. Но сейчас женщины вроде Кэтрин уже не в моём вкусе. Со временем и вы осознаете: женская красота недолговечна.
— Кэрон прекрасна не только лицом… Она совершенна.
— Д-довольно, сэр Реймонд.
Кэрон повисла на руке Реймонда, пытаясь остановить его похвалы. Из-за настолько бесстыдных комплиментов она выглядела растерянной и смущённой перед окружающими.
— Просто вы ещё ничего не понимаете…
Барон Айн замолчал. Если он продолжит оправдываться, то будет вынужден унизить Кэтрин, а следом оскорбит Кэрон и Реймонда.
«Проклятье. Больше ничего не скажешь».
— Пф.
Леди Эльва насмешливо фыркнула, но, поскольку это была правда, Айн не стал отвечать.
Голова начинала болеть.
— А эта девушка кто?
— Служанка из моего прежнего дома. Теперь исполняет обязанности моей личной горничной.
— Понятно.
Теперь Айну больше нравились именно такие. Он перевёл взгляд с блистательной Кэрон на робкую служанку рядом с ней. В девушке чувствовалось юное очарование, а её смущение перед роскошью поместья казалось свежим и невинным. Чем старше становился Айн, тем сильнее его привлекали не ослепительные красавицы, а такие девушки.
— …Ух.
Заметив его взгляд, Донна покраснела и отвела глаза.
— Хе-хе.
Женщина хороша, когда в меру застенчива. А не когда, подобно графине Эльве, является зависимой от азартных игр особой, вообразившей себя великой воительницей.
— Барон Айн?
— А? Да?
Кэрон обратилась к Айну, погрузившемуся в разнообразные фантазии.
— Моя мать действительно была настолько знаменита?
— Следили бы вы за своим языком.
Донна недовольно надула губы и сердито посмотрела на Джейн.
«И ты изо всех сил стараешься». Среди служанок на вилле Бердика Донну, Серу и остальных девушек, прежде служивших Кэрон, наверняка постоянно притесняли. При обычном ходе событий им вообще не пришлось бы переезжать в дом Эванс.
Кэрон ощутила слабую ответственность и чувство вины. Мужчины-слуги отправились в приходской дом Дюлана, большинство служанок уволили, а нескольких девушек, близких Кэрон, снова приняли в дом Эванс. Но они явно были лишними работниками, в которых никто не нуждался, поэтому им приходилось терпеть недовольные взгляды и выполнять любую порученную работу.
— Это служанка, которую вы привезли из родного дома?
Женщина по уходу спросила, даже не посмотрев на Донну. Она прекрасно знала ответ, но всё равно притворялась, будто видит её впервые. Донна жила здесь уже довольно давно. До чего же по-детски.
— Да.
— Самая легкомысленная служанка из всех, кого я встречала. Такие девушки вообще не должны становиться личными горничными.
Лицо Донны покраснело.
— Ч-что вы сказали? Послушайте!
— Довольно, довольно.
Тяжело вздохнув, Кэрон махнула рукой. Всё это было до невозможности утомительно. Хотелось хотя бы раз сосредоточиться на одной истории. Одного Реймонда хватало, чтобы голова раскалывалась, а ввязываться ещё и в борьбу между служанками Кэрон не желала. Да и помочь она всё равно ничем не могла.
— Госпожа!
Лицо Донны вспыхнуло ещё сильнее.
— Я правда умираю от желания поспать. До прихода сэра Реймонда никому не позволяй меня будить. Сегодня мне совершенно нельзя выглядеть уставшей.
Но женщина по уходу презрительно скривила губы.
— Однако после этого госпоже Эванс ещё предстоит ухаживать за госпожой Эванс… Я имею в виду настоящую госпожу Эванс.
Донна раздражённо воскликнула:
— Дайте госпоже Кэрон немного отдохнуть! Я сама поговорю с экономкой!
Образцовая служанка. Но Кэрон знала, что её крик ничего не изменит. Хотелось хотя бы доплатить Донне, но у Кэрон не было денег, которыми она могла бы распоряжаться. Всё принадлежало Бердику. Может, дать ей немного после окончания этого дела? Кстати, что вообще происходило с Донной в прежних жизнях?
— …Госпожа Эванс, эта девушка явно ничего не понимает в уходе за больными. К тому же хозяин совершенно ясно приказал, чтобы этим занималась именно госпожа Кэрон Эванс.
Вздохнув, Кэрон сняла халат. Затем надела платье из грубой ткани, предназначенное для служанок. Ночью ей снова придётся облачиться в роскошный наряд, но сейчас было ещё не время.
— …Хорошо.
«Да сдохните вы все».
---
— Мне крайне любопытно, что именно вы собираетесь показать.
— Сначала вам следует похвалить моё платье.
— Каждый день я восхищаюсь вашим безупречным вкусом.
Хотя на самом деле её одевали специалисты. У Кэрон не оставалось сил даже выбирать наряды.
— Только платье?
Бровь Реймонда дёрнулась. Было трудно понять, сдерживает он смех или раздражение. «Начните уже вести себя как влюблённый. Донна смотрит на нас так, словно её сейчас стошнит от сладости. Порадуйте зрителя».
Реймонд поднял руку Кэрон и поцеловал тыльную сторону ладони.
— Вы прекрасны. Хотелось бы добавить: «Как всегда», но сегодня вы выглядите очень уставшей.
— …Правда? Донна.
Стоявшая рядом Донна, на лице которой тоже отчётливо отражалась усталость, быстро передала ей нужную вещь. Раньше она непременно начала бы охать, называя происходящее романтичным, но теперь выглядела совершенно изнурённой работой. Неужели и сама Кэрон выглядела так же? Кэрон знала, что не имеет права быть некрасивой. Служанка могла выглядеть немного хуже обычного, но главным оружием Кэрон было её лицо. Реймонд сказал не «немного», а «очень». Неужели под глазами лежали чёрные тени, а макияж потрескался?
— Вот, госпожа.
Кэрон поспешно достала маленькое зеркало и посмотрела на себя. Макияж был безупречен. Каждый день над ней работали лучшие специалисты страны. Никаких серьёзных недостатков не было. Кэрон умела объективно оценивать собственную внешность. Она сияла, как всегда.
«К чему ты придираешься?» Когда Кэрон раздражённо уставилась на Реймонда, тот заговорил почти оправдывающимся тоном:
— Дело не в макияже, а в вашем состоянии. Плечи напряжены. Голос звучит слишком возбуждённо.
Вот в чём дело. Кэрон пожала плечами и вернула зеркало Донне. Это не было серьёзной проблемой.
— Я выпила слишком много кофе, чтобы не заснуть. Всё хорошо. Это мелочь.
— Думаю, вам лучше просто вернуться и отдохнуть. Может, уйдёте после окончания вечера чтений? Если я не увижу настоящего результата, всё это бессмысленно.
— До чего же вы заботливы.
Кэрон пришлось постараться, чтобы слова не прозвучали насмешливо.
— Но не беспокойтесь.
Улыбаясь, Кэрон приподняла подол платья.
Человек, заранее увидевший ответы, не боится экзамена.
Игрок, знающий карты соперника, не колеблется, делая ставку.
— Ждите. Вообще-то я умею творить волшебство.
---
— Кэтрин?
Она выглядела совершенно так же, как тогда. По-прежнему прекрасная и изящная. Ярко-рыжие волосы сразу бросались в глаза. Точно такая же. Июньская роза, летняя зелень, фея, королева — рядом с этой женщиной ни одно из подобных сравнений не казалось неуместным. Как всегда, она подошла и улыбнулась мягко и ласково. Если бы не мужчина рядом с ней, Айн наверняка допустил бы ошибку.
— Давно не виделись, барон Айн.
Златовласый красавец протянул руку для приветствия. Лишь ощутив силу рукопожатия молодого мужчины, Айн окончательно пришёл в себя.
— Сэр Реймонд, давно не виделись. Я всё понял, так что отпустите. Рука уже болит.
— Ох.
Рыжеволосая красавица прикрыла рот ладонью и тихо рассмеялась. Айну стало неловко. Девушки такого возраста теперь годились ему в дочери. Когда он слегка помрачнел, она представилась:
— Мне часто говорят, что я очень похожа на мать. Я Кэрон Эванс.
— А-а. Вот как. Значит, вы и есть та самая…
Айн почувствовал на себе взгляды окружающих. По спине покатился пот. «Проклятье. Что за нелепость? Разумеется, это не она. Сколько лет уже прошло?»
Он достиг возраста, когда попытка пофлиртовать с молодой девушкой вызвала бы уже не лёгкие смешки, а настоящее презрение.
— Невероятное сходство, не правда ли? Я тоже была потрясена, когда увидела её.
— Действительно, леди Эльва.
— Вы ведь не заснули во время чтений?
— Как вы можете такое говорить? Собственные стихи герцога были превосходны. Разумеется, по сравнению с предыдущими. Но почему вы сами пришли без сопровождения?
Барон Айн и черноволосая графиня были знакомы много лет. Большую часть времени они оставались врагами, но иногда становились союзниками. Если бы не общее увлечение, связывавшее их, они вообще никогда бы не встречались. Оба были одержимы азартными играми.
Разница заключалась в том, что Эльва однажды потерпела сокрушительное разорение, а Айн был опытным игроком, ни разу не проигрывавшим настолько сильно. Но равными их всё равно было не назвать. Айн указал на то, что леди Эльва пришла без мужа и дочери. Замужней женщине не подобало появляться одной. Положение женатого мужчины и замужней женщины было совершенно разным.
— Муж… Ребёнок заболел, поэтому я пришла одна.
— И всё равно решили прийти?
Несмотря на болезнь ребёнка. Лицо Эльвы слегка застыло.
— ……
— О боже, всё настолько серьёзно?
Кэрон быстро выразила беспокойство, заметив, как лицо графини постепенно краснеет. Не упустив возможности, леди Эльва поспешно перевела разговор:
— Кэрон, не навестишь нас позднее? Дочь хочет тебя увидеть.
— Конечно. Надеюсь, она скоро поправится. Когда мне лучше приехать?
— Позже пришлю телеграмму. Ты такая же добрая, как твоя мать.
— Вы хорошо знали мою мать?
— Думаю, барон Айн знал её лучше меня.
— Правда? Вы хорошо её знали?
Девушка улыбалась с невинным любопытством. Айн взял её за руку. Кэрон, как две капли воды похожая на мать, совершенно не выглядела человеком, связанным с азартными играми.
— Не сказал бы, что знал её настолько хорошо.
— Ох, не притворяйтесь. Я прекрасно помню, как упорно вы за ней ухаживали. Конечно, вы уступали наследному принцу Гизу, но тоже проявляли немалую настойчивость.
Леди Эльва вмешалась и рассмеялась. Эта женщина с возрастом не собиралась сидеть дома и продолжала совать нос повсюду. «Проклятье».
Айн неловко ответил:
— Дела давно минувшей молодости. Если рассуждать подобным образом, тогда не существовало мужчины, который в то время не пытался ухаживать за Кэтрин.
Ни один мужчина не отказался бы от красавицы, но среди них Айн довольно быстро принял действительность. Для такого человека, как он, счастье заключалось в браке не с блистательной женщиной вроде Кэтрин, а с более скромной и небогатой девушкой, рядом с которой можно было чувствовать собственное превосходство. И его выбор оказался не таким уж плохим.
— Впрочем, она действительно была слишком прекрасна. Какая жалость, Кэрон. Реймонд тоже неплох, но женщине следует сначала окружить себя множеством мужчин, а уже потом выбирать.
— Ох, вы совершенно правы.
Кэрон звонко рассмеялась. Реймонд, напротив, выглядел напряжённым, хотя всё оставалось лишь лёгкой шуткой. Он ухмыльнулся, взял Кэрон под руку и демонстративно прижал к себе.
— Жестоко говорить такое в моём присутствии.
— Ох, сэр Реймонд. Вам следует ценить своё счастье. Если бы Кэрон появилась в свете так же, как Кэтрин, вам пришлось бы принять не меньше десяти вызовов на дуэль.
С любопытством посмотрев на леди Эльву, Кэрон спросила:
— Мой отец победил в дуэлях?
— Твой отец был гораздо мудрее, Кэрон. Вместо пистолета и денег он подарил ей улыбку. Барон Айн знает это лучше многих.
Айн почувствовал раздражение.
— Не могу с вами согласиться, Эльва.
С выражением человека, поймавшего противника на крючок, Эльва с громким щелчком раскрыла складной веер и прикрыла им рот.
— После поражения уже ничего не говорят. Кэрон, позднее обязательно расспроси барона Айна о матери. Он многое тебе расскажет.
«Тварь».
Воздух мгновенно похолодел, и молодые люди настороженно переглянулись. Окажись барон Айн и графиня Эльва в тёмном переулке, они наверняка достали бы пистолеты и прострелили друг другу головы. В конце концов разговор пришлось спасать Реймонду.
— Мне необычайно повезло, ведь я получил любовь Кэрон без всякой борьбы. Если бы вокруг было много соперников вроде барона Айна, я совершенно потерял бы уверенность.
— Ох, сэр Реймонд.
— …Ха-ха, сэр Реймонд, вы кое-что понимаете. Но сейчас женщины вроде Кэтрин уже не в моём вкусе. Со временем и вы осознаете: женская красота недолговечна.
— Кэрон прекрасна не только лицом… Она совершенна.
— Д-довольно, сэр Реймонд.
Кэрон повисла на руке Реймонда, пытаясь остановить его похвалы. Из-за настолько бесстыдных комплиментов она выглядела растерянной и смущённой перед окружающими.
— Просто вы ещё ничего не понимаете…
Барон Айн замолчал. Если он продолжит оправдываться, то будет вынужден унизить Кэтрин, а следом оскорбит Кэрон и Реймонда. «Проклятье. Больше ничего не скажешь».
— Пф.
Леди Эльва насмешливо фыркнула, но, поскольку это была правда, Айн не стал отвечать. Голова начинала болеть.
— А эта девушка кто?
— Служанка из моего прежнего дома. Теперь исполняет обязанности моей личной горничной.
— Понятно.
Теперь Айну больше нравились именно такие. Он перевёл взгляд с блистательной Кэрон на робкую служанку рядом с ней. В девушке чувствовалось юное очарование, а её смущение перед роскошью поместья казалось свежим и невинным. Чем старше становился Айн, тем сильнее его привлекали не ослепительные красавицы, а такие девушки.
— …Ух.
Заметив его взгляд, Донна покраснела и отвела глаза.
— Хе-хе.
Женщина хороша, когда в меру застенчива. А не когда, подобно графине Эльве, является зависимой от азартных игр особой, вообразившей себя великой воительницей.
— Барон Айн?
— А? Да?
Кэрон обратилась к Айну, погрузившемуся в разнообразные фантазии.
— Моя мать действительно была настолько знаменита?
— Да…
— Барон Айн, она вам тоже нравилась?
— Барон Айн, поздравляю с рождением сына. Позавчера об этом написали в газете.
— Вы видели? Ха-ха, даже неловко. Всё-таки моя жена уже немолода.
Вопрос был невежливым по отношению к женатому Айну. Когда Реймонд вмешался и напомнил об этом, лицо Кэрон залилось краской.
— Ах… Простите!
— Ничего страшного.
Прошло уже слишком много лет, чтобы сердиться из-за подобного. Дочь Кэтрин достигла возраста, в котором сама могла появиться в обществе, повторяя путь матери. К счастью для Кэрон, ошибку она допустила именно перед Айном. Другому бывшему поклоннику судьба не подарила подобного снисхождения времени. Но Айну захотелось воспользоваться и злой шуткой, которую способно подарить время.
— Гораздо известнее меня был наследный принц Гиз. Увидев тебя, он, вероятно, тоже очень обрадуется.
Кэрон повернула голову и спросила:
— Наследный принц Гиз и в этот раз… Сегодня он тоже пришёл?
— Вечера чтений не в его вкусе.
— Вы знакомы с наследным принцем Гизом?
— А вы, сэр Реймонд?
— Однажды он некоторое время участвовал в военных действиях.
Лицо Реймонда слегка застыло. Понятно. Но если он продолжит вмешиваться, станет неинтересно. К счастью, в этот момент разговор подхватила леди Эльва.
— Образец благородного человека. Не то что некоторые.
«Разумеется».
Как бы ни вёл себя наследный принц Гиз с женщинами и какими бы ни были его увлечения, среди дам подобные истории широко не распространялись. Айну пришлось постараться, чтобы не рассмеяться над оценкой леди Эльвы. Мужская солидарность.
Вопрос заключался лишь в том, остановит ли Реймонд собственную невесту. Глядя на Кэрон, чьи глаза сияли любопытством, барон Айн не мог избавиться от жуткого ощущения, будто перед ним снова стоит сама Кэтрин. Наследный принц Гиз наверняка почувствует то же самое.
— Когда я смогу с ним встретиться?
— …Кэрон.
— Да?
Реймонд слегка потянул её за руку. Какая жалость. Айн мысленно усмехнулся. Сейчас ему следовало немного подтолкнуть события. Он хотел преподнести подарок старому сопернику. В верхней палате как раз освободилось одно место. Это будет вполне достойным подарком.
— Хм, как тебе такое предложение?
— Какое?
— Давай сыграем. Сегодня мне ужасно скучно. Если победишь, я отведу тебя к нему.
— Барон Айн.
Реймонд тихо произнёс его имя, но Айн продолжал смотреть только на Кэрон.
— А если проиграю?
«Ты победишь».
Айн улыбнулся. «Зачем мне мешать, если наследный принц обрадуется, когда я приведу тебя к нему? Победишь ты или проиграешь, всё равно встретишься с Гизом».
— Тогда ты… Посмотрим.
Айн окинул взглядом роскошные украшения Кэрон. Её наряд словно подчёркивал, что теперь она принадлежит дому Эванс. Несколько монет она наверняка поставит без колебаний.
— Сыграем на небольшую сумму… Для начала поставим вот эту монету.
Айн достал серебряную монету. Такая ставка должна была показаться пустяковой.
— Да! Хорошо.
Что выбрать? Айн посмотрел на лицо Кэрон и на служанку за её спиной.
— Кэрон, азартные игры — дурное занятие.
— Кхм, кхм.
Леди Эльва прокашлялась. Ярая поклонница этого «дурного занятия» сердито смотрела на Реймонда. Под её взглядом он предложил другой выход:
— Если вы действительно хотите сыграть, я могу сделать это вместо вас.
— Боже мой, Реймонд, что ты говоришь? В азартных играх не бывает заместителей.
— Она ещё слишком молода.
Отодвинув Реймонда, Кэрон с воодушевлённым лицом шагнула вперёд.
— Всё хорошо, сэр Реймонд. Я прекрасно играю в карты.
— О-о, превосходно. Новому времени действительно нужны женщины вроде госпожи Кэрон.
Раскинув руки, Айн радушно приветствовал новую участницу.
---
Почему?
Барон Айн смотрел на лежавшие перед ним карты.
На столе находилась красная пиковая дама.
— Игра окончена.
Слуга герцогского дома ровным голосом объявил о завершении партии. Разница составляла двести очков, поэтому продолжать было бессмысленно.
— А столько хвасталась.
Кто-то тихо захихикал.
— Ох…
Леди Эльва издала непонятный возглас.
— Ч-что же теперь делать, госпожа?
Голос служанки задрожал.
— Вот беда…
— Д-Донна. Что мне делать?
Кэрон растерянно заикалась.
Раздавались всхлипы, вздохи и недовольное цоканье. Обе девушки выглядели так, будто вот-вот расплачутся. Их растерянные лица вызывали жалость у каждого, кто на них смотрел.
Но Айн лишь неподвижно глядел на карты.
Ему всё ещё казалось, что он спит.
Результат был очевиден.
Кэрон проиграла.
— Ха-а.
Реймонд прикрыл лоб рукой в белой перчатке. При этом он словно испытал некоторое облегчение. Вызванный Кэрон шум постепенно разошёлся по залу. Пространство наполнилось вздохами и насмешками. Некоторые смеялись над Кэрон, но большинство — над бароном Айном. Несколько молодых людей её возраста нашли всё это забавным, однако большая часть аристократов, особенно когда-либо проигрывавших Айну деньги, смотрела на него холодно.
— Выиграть такую огромную сумму у семнадцатилетней юной госпожи.
— Это действительно слишком.
— Невыносимое зрелище.
Айн был известным игроком за сорок. Для такого человека вступать в игру, скрывая собственную истинную силу, было совершенно бесстыдно. Тем более его соперницей стала дочь Кэтрин, за которой он бегал в молодости.
Победить семнадцатилетнюю Кэрон, едва появившуюся в обществе?
— Вы и правда перешли все границы, барон Айн.
— Совершенно верно.
Леди Эльва с удовлетворением обмахивалась веером. Даже потеряв крупную сумму, Кэрон лишилась лишь незначительной части огромного состояния дома Эванс. Поэтому графиня легко утешила её и с удовольствием присоединилась к осуждению Айна.
— Ну как? Довольны, что получили деньги?
— Я…
Айн неподвижно смотрел на карты. Шёпот окружающих гулко отдавался в ушах.
Он не понимал.
«Почему?»
Айн победил.
Хотя совершенно точно собирался проиграть.
---
— Вы обещали показать волшебство.
— Не оправдала ожиданий?
— Да.
— Простите, что разочаровала.
Кэрон опустила голову и уселась на ограждение балкона. Летнее ночное небо было прекрасным и ярким, словно звёзды вот-вот посыплются вниз.
— Это опасно. Слезайте.
— Почему вы обо мне беспокоитесь?
— Потому что прямо у меня на глазах…
Кэрон посмотрела на лицо Реймонда. За его спиной в зале всё ещё продолжался приём. Доносились музыка и голоса гостей. Из-за света за спиной выражение Реймонда было трудно разглядеть.
— Ограждение достаточно широкое. Всё хорошо.
К тому же до последнего дня она почти наверняка всё равно не умрёт. Кэрон посмотрела вниз. Под балконом росли аккуратно подстриженные деревья.
— Даже если я упаду, разве не зацеплюсь за это дерево?
Раньше так и случалось.
— Не следует без причины подвергать себя опасности.
— А может, сэр Реймонд меня спасёт?
— Кэрон, раз вам настолько любопытно, можете проверить.
— Хм…
Кэрон решила отказаться. Она не могла отчётливо видеть его лицо, но не хотела испытывать судьбу и потом страдать. Возможно, просто рухнет вниз и расколет голову. Тихо посмеиваясь, Кэрон спустилась с ограждения.
— Ай.
— Я ведь предупреждал.
— Ух…
Спускаясь, Кэрон подвернула лодыжку, вероятно, из-за высоких каблуков. На глаза навернулись слёзы. Одной силой воли подобное невозможно было остановить. Сдерживая стон, Кэрон опустилась на пол.
— Я совершенно не могу стоять.
— …Вы подвернули лодыжку?
— Да. Мне неловко, но можно снять туфли?
— Разумеется. Делайте как вам удобно.
Кэрон осторожно сняла золотистые туфли. Но даже она сама поморщилась от неприятного запаха. Обычная юная госпожа скорее терпела бы до конца, лишь бы не испытать такого позора.
— Всё довольно плохо.
— Только не говорите, что я не мыла ноги.
— Дело не в этом…
Посмотрев на ногу Кэрон, Реймонд опустился на одно колено и наклонился ближе.
— Это «та» рана?
— Кажется, туфли госпожи Иселлы Эванс были сделаны из стали.
— …Хм.
— Вы не могли бы отпустить мою ногу?
Кэрон было немного неловко. Пусть ранение находилось в тяжёлом состоянии, это всё равно была часть тела, которую обычно мужчинам не показывали. Она слегка удивилась даже тому, что всё ещё способна смущаться. Как бы далеко Кэрон ни заходила, она всё же не бродила раздетой, словно пьяница с улицы. Похоже, ей ещё было далеко до настоящего падения. Пока Кэрон мысленно развлекалась подобными фантазиями и сдерживала смех, лицо Реймонда оставалось крайне серьёзным.
— Что вас так беспокоит?
— Эти туфли слишком велики для вас, Кэрон.
— Потому что принадлежали госпоже Иселле Эванс.
— …Господин Бердик раньше не экономил на подобных мелочах.
Интересно, речь шла о том самом Бердике, который недавно лишил Кэрон еды за испорченную иглу?
— Наверное, потеря дочери стала для него тяжёлым ударом.
«Госпожа Иселла вообще-то не умерла». Кэрон пришлось подавить желание возразить. Насколько проще было бы, если бы Иселла действительно погибла. Сейчас Кэрон не хватило бы даже двух тел, чтобы выполнить все обязанности. Почему-то слова Реймонда, словно обвинявшие её, вызвали обиду. «Разве ты не должен принимать всё, что я делаю?» Но Кэрон понимала, что подобный каприз совершенно не подходит к нынешней ситуации, поэтому промолчала.
— Он гораздо более жестокий человек, чем можно решить по таким мелочам.
— Я знаю.
— Вы не знаете.
«Нет, знаю». Но Кэрон не хотелось начинать спор. Реймонд выглядел немного подавленным.
— Вы обещали показать волшебство.
— А чего вы ожидали?
— Что вы эффектно победите в игре.
— Правда?
— Да. Думал, именно так вы докажете собственную ценность.
— Что ж… Это тоже было бы неплохо.
Кэрон подняла палец и указала на бутылку шампанского, стоявшую в ведёрке со льдом рядом с Реймондом. Но бокалов поблизости не было.
— Тогда хотя бы дайте мне утешительное питьё.
— …Здесь нет бокалов.
— Давайте так.
Остановив Реймонда, собиравшегося позвать слугу, Кэрон жестом потребовала открыть бутылку. Дюлан наверняка сказал бы, что ей следует меньше пить.
— Прямо из бутылки?
— Да. Без алкоголя я совершенно не могу жить.
— В вашем возрасте…
Реймонд посмотрел на неё с лёгким презрением, но всё же исполнил просьбу. Пробка с хлопком вылетела. Кэрон взяла бутылку и сразу сделала несколько глотков. Ей понравилось ощущение алкоголя, стекающего по горлу. Она слишком давно не пила. Почувствовав себя немного лучше, Кэрон спросила Реймонда:
— Вы хотели, чтобы я победила барона Айна?
— Не знаю. Просто всё выглядело так, будто вы победите. Громко хвастались, с воодушевлением бросились за карточный стол и проигнорировали человека, который пытался вас остановить.
— …Вы что, обиделись?
Кэрон широко раскрыла глаза и посмотрела на Реймонда, но тот отвёл взгляд.
— Не говорите подобного. Я просто поражён вашей нелепостью.
— А-ха-ха.
Кэрон рассмеялась.
В тот же миг смех раздался и в зале. Прекрасное совпадение.
— Я кажусь бесполезной?
— Настолько, что я подумываю отменить помолвку.
«Вот ещё шутник». В любом случае помолвка Кэрон и Реймонда продолжится. Стоило их отношениям завязаться, как разорвать их становилось невозможно. Если не разделить их с самого начала, Реймонд не отпустит Кэрон. Будь то из-за чувств или ради общественного положения.
— …Вы выглядите гораздо обычнее, чем я думал.
Интересно, кем именно он её представлял? Кэрон постучала пальцем по бутылке, пытаясь определить, сколько шампанского осталось. Она выпила слишком много сразу и теперь ощущала лёгкое головокружение.
— Кем бы я стала, если бы победила барона Айна?
— Доказали бы, что обладаете талантом превосходного игрока.
— И услышала бы немного историй о любви моей матери.
Вот и всё. Кэрон широко улыбнулась.
Существовало нечто более срочное, чем предложенная бароном Айном встреча с наследным принцем Гизом. Люди, которым суждено встретиться, всё равно однажды встречаются. Кэрон увидит наследного принца и без помощи Айна. Однако до сих пор тот не дал ей ни одного полезного ответа. Раз Кэрон решила узнать больше о матери, она всё равно встретится с ним, но он в конечном счёте оставался проигравшим. Человеком, обладавшим меньшей ценностью, чем лорд Хайер или барон Айн.
— О матери я смогу расспросить наследного принца Гиза и позднее.
Мужчина, не имевший ценности для Кэтрин, мало значил и для Кэрон. Даже занимая положение наследного принца, он оставался для неё второстепенным персонажем. Гораздо важнее было получить дополнительные руки для более эффективного выполнения дел. Если Кэрон продолжит одновременно исполнять роль Иселлы, время просто закончится, а она умрёт, так ничего и не узнав.
Для Кэрон это было худшим исходом.
— Сэр Реймонд, я ведь сказала, что умею творить волшебство?
— Ведьма, не способная угадать одну карту, умрёт от голода.
— Я вам покажу.
До сих пор Реймонд не отпускал Кэрон.
Но что, если показать ему это?
Тогда она продемонстрирует нечто совсем другое.
— Всё это время я каждую ночь сопровождала вас, сэр Реймонд, верно?
— Да.
— Днём я работала, а всё остальное время меня постоянно окружали служанки. Причём большинство из них принадлежит господину Бердику.
— Любопытно, к чему вы ведёте.
— К тому, что я умею творить волшебство.
Кэрон посмотрела Реймонду в глаза. Ей было интересно, как изменится его лицо, когда она произнесёт следующие слова.
— Вы ведь слышали о проститутке, которую сегодня утром нашли в реке? О трупе с вырезанной маткой и вырванными глазами.
Даже если бы Кэрон одержала сокрушительную победу в карточной игре, она лишь доказала бы, что является умелой картёжницей.
Но ей этого не хотелось. Подобного было недостаточно. Кэрон отвергала саму возможность отрицания себя. Именно это она желала опровергнуть сильнее всего.
Предположение, что возвращение к жизни и повторяющиеся циклы существуют лишь в её воображении.
Кэрон полностью отвергала эту мысль. Она оскорбляла всю прожитую ею жизнь. И пока Кэрон не проверит именно это, всё остальное бессмысленно.
Но как это проверить? Как отличить победу благодаря знанию карт от победы благодаря умению играть? Лишь Кэрон знала, что чувства кучера к Нэнси позднее переместятся на Донну. Доказательство, известное только самой Кэрон, ничего не значило.
Значит, человек, который поможет всё проверить, не должен принадлежать к её окружению. Лучше всего подходил Реймонд: он относился к Кэрон враждебно, но при этом был вынужден ей помогать. Кэрон разжала пальцы и показала четыре.
— В течение следующего месяца погибнут ещё три женщины. Газеты, которые обожают придумывать прозвища, назовут убийцу Пиковым валетом. Кажется, кинжал, вонзённый в сердце, напоминает им символ пиковой масти.
Кэрон было весело. Такого выражения на лице Реймонда она ещё никогда не видела. До чего же занятно. Обычная, значит? Что ж, посмотрим, отклонится ли будущее.
— И проститутка, обнаруженная сегодня утром, была не первой жертвой. Первую женщину он убил ради «тренировки». Её тело лежит в берёзовом лесу в восточной части владений Эванс. Хотите съездить посмотреть?
---
В ту ночь Кэрон пришлось возвращаться в экипаже одной. Реймонд ушёл прежде, чем она успела вдоволь насладиться выражением его лица. Вместо него руку Кэрон с тревогой сжимала Донна. Она боялась последствий огромного проигрыша.
— Хозяин наверняка страшно разгневается… Что же нам делать?
Подперев подбородок, Кэрон посмотрела на ночное небо и на дрожащее тело Донны. Бердик действительно рассердится. Хотя для него это была не такая уж большая сумма.
Реймонд ведь сказал:
— Вы не знаете господина Бердика.
Нет, Кэрон прекрасно его знала. Она знала, что Бердик вызовет её уже этой ночью. Среди множества людей, убивавших Кэрон, он запомнился ей особенно хорошо лишь потому, что делал это чаще остальных. По крайней мере, Бердик был довольно прямолинеен. Он любил Иселлу Эванс, собственную дочь, и ненавидел Кэрон. Уже одно то, что он не смотрел на неё с похотью, делало их отношения сравнительно чистыми.
— Донна, сегодня утром нашли тело девушки примерно нашего возраста. Ты знала?
— Но это ведь не имеет к нам никакого отношения…
О погибшей сегодня утром уже писали в газете. Не «сейчас», конечно, но послезавтра в вечернем выпуске появятся подробности. Она была всего лишь частью фона. Человеком, погибшим в соседнем городе.
В тринадцать лет она начала продавать своё тело, а в восемнадцать её изрезали и бросили умирать в сточной канаве. Лицо у неё было довольно миловидным, но это не имело значения. Убийца всё равно его изуродовал. Насколько сильно отличается женщина из газетной статьи от главной героини романа? Донна никогда не поймёт, что для Кэрон между ними не было никакой разницы.
— По сравнению с подобным наш проигрыш — пустяк.
— ……
Донна замолчала. Кэрон тоже больше ничего не сказала. Стоявшая перед ней служанка никогда не поймёт, что для Кэрон собственные несчастья и смерть незнакомой женщины из соседнего города имели примерно одинаковый вес.
— Всё хорошо.
Всё это не имело значения.
Кэрон было невыносимо наблюдать, как повседневные обязанности поглощают её жизнь. Её тяготили и потерянное время, и невозможность найти понимание. Поэтому она обратилась не к событиям собственной истории, а к чему-то внешнему.
К серии убийств Пикового валета.
Кэрон «знала» об этом деле, потому что читала газеты. Но раньше оно почти не имело для неё значения. Убийства происходили каждый год. Если охватить всю страну или даже континент, не пройдёт ни одного дня без чьей-нибудь смерти. Для Кэрон это оставалось историей, напечатанной на бумаге, чужой жизнью. Преступника поймают, как и связанных с ним людей.
Она признается во всём сэру Реймонду. Было бы неплохо, если бы он ей поверил. Сейчас Реймонд понимал Кэрон не лучше Донны, но в конце концов обязательно поймёт.
Кэрон сама этого добьётся.
---
Рассвет ещё не наступил, когда Бердик вызвал Кэрон. Донна разбудила её с явным страхом на лице. Кэрон пришлось спуститься в подвал прямо в ночной рубашке.
— Госпожа Кэрон.
— Господин Бердик.
Бердик был одет в строгий костюм. Его массивная фигура источала давление. В руке он держал хлыст.
— Вы самовольно потратили мои деньги.
— …Простите.
Хлёст!
Хлыст ударил по холодному каменному полу. Громкий звук угрожающе разнёсся по подвалу.
— И потратили их на азартные игры.
— ……
— Без разрешения связались с бароном Айном, самовольно поставили деньги и вдобавок проиграли.
— ……
— Что мне следует вам сказать?
— Простите меня.
Кэрон снова и снова просила прощения, но в это время думала лишь о том, удалось ли Реймонду найти тело. А ещё представляла, что после наказания её спина будет не слишком отличаться от тела той женщины.
«Я не знаю, насколько жесток Бердик?»
Кэрон мысленно посмеялась над словами Реймонда.
— Держите её.
— Да.
Две крупные служанки крепко схватили Кэрон за руки. Она почувствовала, как холод пола поднимается по коленям, на которые её силой поставили.
— Кэрон Эванс, похоже, вы кое в чём заблуждаетесь.
— Простите.
— Я принял вас в качестве дочери, но это не означает, что вы можете распоряжаться моим состоянием так же, как Иселла.
— ……
— Значит, вам необходимо наказание.
— ……
Бердику явно не понравилось молчание Кэрон. Вероятно, он остался бы доволен, если бы она принялась сопротивляться, рыдать и молить о пощаде.
Но Кэрон не хотела этого делать.
— Закрепите её на раме.
Хотя лето было в самом разгаре, в подвале стоял холод. Сколько лет прошло с тех пор, как её в последний раз приводили сюда? Забавно, что даже сейчас Кэрон клонило в сон.
Впрочем, скоро она окончательно проснётся.
— …Хнык.
Приведённая вместе с ней Донна закрыла рот ладонью и зажмурилась. В уголках глаз стояли слёзы. Какая пугливая девочка. Иселла тоже была такой. Но если поначалу Иселле было страшно, то вскоре она уже начинала улыбаться.
Вот чем служанка отличалась от хозяйки.
— Донна, не плачь.
«Плакать должна я. Ведь бить будут меня, а не тебя». Именно это Кэрон имела в виду, но Бердику не понравились даже её слова.
— Кто позволил вам говорить?
— ……
Кэрон оттолкнула руки служанок.
— Отпустите. Я сама.
Ведь она к этому привыкла.
«Только бы не закричать. Только бы не потерять самообладание. Только бы потерять сознание».
Кэрон обнажила спину и подошла к раме. Дверь подвала закрылась.
Но не закричать было невозможно.
---
«Наконец-то стало немного легче».
Бердик похлопал себя по ноющему плечу и снял одежду, испачканную кровью. Слуга принёс новый костюм.
— Что у меня с плечом? Оно всё ещё ноет.
— …Обычная мышечная боль.
— Вот как? В последнее время мне редко приходится двигаться, поэтому даже такая мелочь выбила меня из сил, господин священнослужитель.
Дюлан один раз ощупал плечо Бердика. Не услышав от него жалоб, он велел слуге помочь тому переодеться.
— Иселла… Когда она сможет очнуться?
— …Простите.
— Господин священнослужитель.
Бердик принёс хлыст.
Хлёст!
Стол содрогнулся так, словно сейчас расколется. На поверхности из цельного дерева осталась глубокая царапина. Дюлан с бесстрастным лицом посмотрел на повреждение.
— Родители, у которых есть дочь, становятся чрезвычайно чувствительными.
— ……
С каждым днём Бердик нервничал всё сильнее. Иселла не открывала глаз. Состояние её тела постепенно улучшалось, но сознание так и не возвращалось. Бердик всё больше сердился на Дюлана. Благодарность со временем исчезала, а вместо неё появлялись подозрения. Будь его воля, он бы высек и самого Дюлана.
— В последнее время…
Бердик посмотрел на лицо Дюлана, чей взгляд скользнул по хлысту, с которого капала кровь.
— Вы стали меньше заикаться.
— …Это п-психологическая проблема. Когда я не нервничаю… всё хорошо.
— Значит, я вас напугал.
Дюлан опустил голову.
— Нет.
— Насчёт того, что вы говорили прежде.
— Да.
— Кэрон слишком дерзка.
— …Верно.
Дюлан кивнул в знак согласия.
— Она посмела растрачивать мои деньги. Вы, господин священнослужитель, тоже желали ей отомстить. Возможно, вы этого не знаете, но таких наглых девок необходимо полностью ломать.
— …Но сегодня вы зашли слишком далеко.
— Господин священнослужитель?
Бердик сжал рукоять хлыста.
— Только не говорите…
— ……
Лицо Дюлана, как всегда, оставалось болезненно бледным. Не отрывая от него взгляда, Бердик спросил:
— Вы ведь всё ещё не испытываете чувств к Кэрон Эванс?
С каждым днём его подозрения усиливались.
В отличие от Иселлы, превратившейся в бесчувственное растение, страдания Кэрон ограничивались работой сиделки. А по вечерам она кокетничала в обществе с Реймондом, прежним женихом Иселлы. Бердик с трудом сдерживал ярость.
Иселла, которой он собирался отдать всё, лежала неподвижно, почти как труп. А Кэрон, которой дочь так мучительно завидовала, получила всё принадлежавшее Иселле: богатство, мужчину и красоту.
И наслаждалась этим за деньги Бердика, отца Иселлы!
— Я и прежде знал, что она невоспитанна. Но когда с ребёнком происходит подобное, родитель способен лишиться рассудка.
Предыдущей ночью Бердик узнал, что Кэрон без разрешения играла с бароном Айном, и перед глазами у него едва не стало красным.
«Как ты посмела».
Чтобы Кэрон чётко поняла своё положение, он высек её.
И ударил немного больше раз, чем собирался.
Во время наказания он заметил сочувственные взгляды окружающих служанок. Служанку Кэрон он ещё мог понять, но даже женщины, много лет работавшие на него, наблюдали за происходящим с лёгким отвращением.
Смотрели на Бердика словно на злодея.
Его охватило омерзительное раздражение.
Торговцы остро чувствуют прибыль и убытки. Теперь Бердик сомневался даже в Дюлане. Он больше не был уверен, что удочерение Кэрон действительно оказалось выгодной сделкой. Ему не нравились и сочувственные взгляды, направленные на неё. Если даже его старые служанки, привыкшие к хлысту хозяина, жалели Кэрон, что чувствовал стоявший перед ним Дюлан?
С какими намерениями он сделал то предложение?
Бердику хотелось спросить.
Он слышал, что Кэрон и Дюлан с детства были дальними родственниками и поддерживали отношения. Разве привязанность к оставшейся без дома родственнице не могла оказаться сильнее ярости мужчины, которого предали? Если так, следовало полностью разрушить заблуждение о «привилегиях, положенных Кэрон Эванс».
Хотя бы так выплеснуть родительскую ярость.
— Вы думаете, что я высек её слишком жестоко?
Бердик пристально смотрел в глаза Дюлана, желая понять, не скрывается ли там сочувствие.
Но глаза Дюлана были настолько тёмными, что прочитать их оказалось невозможно. Он ответил хриплым голосом:
— …Разумеется, нет.
Произнеся это, Дюлан протянул руку и положил её на плечо Бердика. Прикосновение было холодным, но в нём чувствовалось утешение.
— Мне будет всё равно, даже если она умрёт.
— …Г-госпожа?
— ……
— Вы в-в порядке?
«Я похожа на человека, с которым всё в порядке?»
Даже просто лежать и терпеть было тяжело. Вернувшись в комнату при поддержке Донны, Кэрон легла на живот и принялась сдерживать слёзы и ругательства. Некоторое время она не сможет даже спать на спине. Придётся постоянно лежать вот так, лицом вниз.
Дрожа всем телом, Донна начала снимать одежду, прилипшую к спине Кэрон. От ощущения, с которым пропитанная кровью ткань отрывалась от кожи, по телу пробегали мурашки. Но если оставить всё как есть, засохшая кровь склеит ткань со струпьями, и позднее снять её будет невозможно. Кэрон закусила наволочку, сдерживая стоны. Донна всхлипывала, хотя били вовсе не её. Но даже этот исполненный сочувствия плач раздражал Кэрон.
— Боже мой… Как же это…
— …Как выглядит?
— Хнык…
«Ты меня не слышишь? Я спрашиваю, как выглядит». Кэрон хотелось устроить истерику, но ещё сильнее злила необходимость сдерживаться даже сейчас. Нужно быть хорошей. Хорошей главной героиней. Хорошей госпожой. Хорошей… Хорошей?
«С какой стати?»
Почему, уже убив человека, она всё ещё оставалась скована рамками книжной истории? Кэрон хотелось кричать и крушить всё вокруг. Но одновременно она понимала, что должна держать себя в руках. Сейчас истерика не принесёт никакой пользы.
Жаловаться на последствия собственного решения было жалко. По крайней мере, самой Кэрон так казалось. Человек раздражается, а затем ещё сильнее раздражается из-за собственного раздражения. Гнев и досада — разные вещи. Нервозность, которую невозможно выплеснуть, разъедает человека изнутри.
— …Боже, сколько крови…
— Ух…
Едва начинался рассвет, и комнату окутывал холодный синий свет. До невозможности унылое утро. Хотелось, чтобы люди начали умирать, а на улицах вспыхнули беспорядки. Возможно, в мире, погружённом в хаос, её разум наконец обрёл бы покой.
— …А-а!
Больно, больно, умру, хватит, проклятье! Когда Донна нанесла на спину обеззараживающее средство, в голове Кэрон не осталось ни одной мысли. Она стиснула зубы. Вялая подавленность мгновенно исчезла перед болью. Пока Донна обрабатывала раны, тело Кэрон почти судорожно дрожало.
— В-вы в порядке?
— ……
«Правильно ли я поступила?»
Даже если бы Кэрон выиграла в азартной игре, её всё равно бы высекли. Когда-то она ставила деньги в карты вместо Иселлы. Но тогда получила лишь два удара. Бердик никогда не наказывал её настолько жестоко. Неужели его так вывело из себя состояние собственной дочери? Раны от хлыста оказались тяжелее, чем когда-либо прежде.
И этим всё не закончилось.
— Что вам нужно?
Донна напряжённо спросила, увидев старшую служанку дома Бердика. Та с бесстрастным лицом передала распоряжение:
— После того как госпожа переоденется, она должна отправиться в комнату госпожи Иселлы.
Лицо Донны исказилось.
— Вы смотрите на неё и всё равно требуете работать?
«На неё» — довольно непочтительное обращение к госпоже. Впрочем, нынешнее состояние Кэрон действительно трудно было описать иначе. Она уткнулась лицом в подушку. Стон вырвался сам собой.
Она ненавидела этот период.
Кэрон надеялась, что, заняв место Иселлы, сможет жить хотя бы немного спокойнее, но обязанностей лишь прибавилось. Она продолжала тяжело вздыхать и стонать. Лёжа на животе, Кэрон слушала служанку. Та говорила то же, что и всегда.
Ничего не менялось.
— Это приказ хозяина.
— Я сделаю всё вместо неё.
Разница была лишь в присутствии Донны. Стоило ли расчувствоваться? Среди всех служанок Кэрон она выделялась необыкновенной добротой. Мягкая, отзывчивая, на первый взгляд совершенно обыкновенная, но при ближайшем знакомстве довольно редкая девушка. Впрочем, возможно, Кэрон так думала лишь потому, что прежде ни с кем не была настолько близка.
Если покопаться глубже, у Донны тоже наверняка обнаружатся тёмные стороны и низменные желания. Но пока она их не показывала. В соответствии со своим внешним характером Донна искренне жалела Кэрон.
— ……
Кэрон по-прежнему не чувствовала трогательной благодарности. Но происходящее казалось необычным. Сера тоже жалела её, однако никогда не сопротивлялась настолько открыто.
Впрочем, Донна оставалась беспомощной служанкой.
Её сочувствие ничем не помогало Кэрон.
Старшая служанка механически ответила:
— Это обязанность госпожи Кэрон.
— Но я же говорю… Посмотрите, в каком она состоянии…
Донна указала на Кэрон. Её спина в буквальном смысле превратилась в кровавое месиво. Бердик ударил её хлыстом десять раз.
— Госпожа Кэрон должна явиться в комнату госпожи Иселлы в течение десяти минут.
— Как она будет работать с изодранной спиной? Разве вы не понимаете, что сейчас не она должна ухаживать за больной, а за ней самой нужно ухаживать?
По белоснежной коже спины тянулись ярко-красные полосы. Кэрон знала, что эти шрамы не исчезнут до самой смерти и нового рождения. Перед наказанием она мечтала надеть платье с открытой спиной, но теперь это желание невозможно было исполнить до следующей жизни.
— Я передала распоряжение. Это приказ хозяина.
— Не будьте такой бессердечной… Просто закройте глаза. Позднее мы обязательно вас отблагодарим.
Как было бы хорошо, будь это возможно. Но Кэрон знала, какой ответ должна дать.
— …Донна. Это моя обязанность.
Даже если голос срывался.
Даже если она не хотела.
— Со мной всё хорошо.
---
— Конечно же, ничего хорошего со мной не происходит.
Кэрон стояла в комнате спящей Иселлы. Она пришла немного раньше обычного, поэтому внутри ещё было темно. Нашёл ли Реймонд тело? Кэрон по-прежнему думала именно об этом. Принесёт ли он ей подарок? В нынешнем состоянии это хотя бы немного её утешило бы.
— Если честно, ваше положение кажется мне намного лучше моего. Вам достаточно закрыть глаза и спать. Вы ведь не чувствуете ни боли, ни страданий.
— ……
— А когда время закончится, вы ничего не узнаете и просто начнёте всё сначала.
Кэрон чувствовала, как по спине всё ещё течёт кровь. Из-за жжения на глаза наворачивались слёзы. Донна неумело обработала раны и туго обмотала её, словно мумию, но боль никуда не исчезла.
— Иселла, я ненавижу вашего отца.
Даже сильнее, чем вас.
Разумеется, Кэрон не была в порядке. Человек не может привыкнуть к пыткам. Невозможно привыкнуть к хлысту, который в эту самую секунду разрывает кожу. Размышлять о чём-то отвлечённом, пока тебя избивают, способны лишь вымышленные люди.
Это ложь.
Иллюзия.
Невозможно сохранить достоинство перед хлыстом. Невозможно не молить о пощаде. На пятом ударе Кэрон начала кричать. Просила сохранить ей жизнь. Говорила, что виновата.
Но наказание не прекратилось.
Она выдержала лишь потому, что переживала подобное уже бесчисленное множество раз.
— Почему именно я должна страдать?
Внутри поднялась чистая ярость. Почему она должна повторять всё это снова и снова? Почему? Она не могла сохранять спокойствие. Не могла быть в порядке. Ненависть к Бердику ослабевала лишь потому, что, помимо него, Кэрон убивало слишком много других людей. Он был не единственным, поэтому она и могла смотреть ему в лицо.
— Если вы умрёте, господин Бердик заплачет.
Кэрон достала заранее приготовленные ножницы. Зачем Бердик заставил её прислуживать Иселле? Неужели не понимал, на что она способна? Или именно этого и добивался? Ведь он жестоко отчитывал Кэрон за любой недостаток в уходе за дочерью. Но после настолько тяжёлого наказания он всё равно рассчитывал на её терпение?
Щёлк.
Трубка капельницы в руке Иселлы была перерезана. Кэрон посмотрела на жидкость, растекавшуюся по постели. Затем перевела взгляд на шею Иселлы. Девушка по-прежнему оставалась без сознания, и даже сейчас, когда рядом с ней находились ножницы, её горло медленно и спокойно поднималось и опускалось.
Если вонзить ножницы ей в шею, продолжит ли Иселла спать?
Или проснётся с криком?
Кэрон подняла ножницы. Стоило пронзить горло — и Иселла покинет историю. Что произойдёт после её ухода?
Кэрон спросила:
— Вы любите госпожу Иселлу?
— ……
— Сэр Реймонд.
Она обратилась к мужчине, схватившему её за запястье. Очередная попытка Кэрон закончилась неудачей.
«Я так и знала».
Реймонд держал её руку. Судя по виду, он прибежал сюда в спешке. Дыхание слегка сбилось. С раскрасневшимся лицом он тихо произнёс:
— Прекратите.
— …Хорошо.
Кэрон медленно кивнула. На самом деле она не особенно рассчитывала убить Иселлу. Ей было всё равно, получится или нет. Если бы Кэрон действительно хотела её смерти, то сразу после входа в комнату бросилась бы к кровати и перерезала горло.
Это была отчасти показательная попытка.
Но Реймонд, похоже, воспринимал происходящее иначе. Запястье заболело. Кэрон снова объяснила:
— Вы уже схватили меня и остановили.
— ……
— Поэтому отпустите. Я поняла. Убить её не получится.
Она уже поняла, что не получится.
— Я успокоилась. Отпустите.
Кэрон знала, что её лицо залито слезами. Реймонд смотрел на неё. Затем другой рукой отобрал ножницы. Он усадил Кэрон на стул и связал ей руки.
— В этом нет необходимости.
— Вы действительно думаете, что я вам сейчас поверю?
Кэрон и сама себе не поверила бы. Она продолжала плакать, а затем коротко рассмеялась. Связав её, Реймонд начал менять простыни на кровати Иселлы. Он действовал с ловкостью, совершенно не свойственной аристократу. Наблюдая, как Реймонд заменяет простыню и заново подключает капельницу, Кэрон спросила:
— Вы проверили?
Он должен был понимать, о чём речь. Реймонд ответил:
— …Да. В указанном вами месте действительно находилось тело.
Услышав это, Кэрон не смогла сдержать улыбки даже на залитом слезами лице.
— Хорошо. Это замечательно.
Теперь она могла быть уверена.
Она действительно повторяла прошлое.
Даже если Нэнси вмешивалась в её память, теперь этого никто не сможет отрицать.
— Значит, это правда.
Кэрон была до невозможности счастлива. Наконец-то она могла обрести уверенность. Постоянно возвращаться к одним и тем же сомнениям было слишком мучительно.
Она рассмеялась от облегчения.
— Сэр Реймонд. Я должна кое в чём признаться.
— ……
— Я верю, что этот мир существует внутри книги.
— …Хм.
Выражение лица Реймонда едва заметно изменилось. Он пытался рассмеяться? Но ситуация была слишком кровавой для шуток. Кэрон одновременно плакала и улыбалась. Только бы не выглядеть окончательно обезумевшей. К счастью, Реймонд промолчал и продолжил смотреть на неё.
Кэрон заговорила дальше:
— Это не сравнение и не метафора. Я понимаю, как подобное звучит. Но для меня это правда.
Ей требовалась помощь. Половина каждого дня, всё ночное время, безраздельно принадлежала Реймонду. Она не могла и дальше тратить жизнь только на работу.
— До сих пор мне постоянно снится, как я умираю. Но, если говорить честно… Это не сны. Я умирала уже больше ста раз. Когда книга заканчивается, я возвращаюсь к самому началу.
— Кэрон, подождите.
— Вы должны мне поверить. Как иначе я могла, впервые оказавшись в этом доме, ухаживать за Иселлой лучше профессиональной сиделки? Откуда мне известно о ещё не совершённых убийствах? Если этого недостаточно, если вы всё ещё не верите, я сделаю нечто ещё более убедительное.
— Даже если мы встретимся снова, я непременно полюблю вас. Не бойтесь. Я вас защищу.
Он даже не помнил этих слов.
— Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо. Я вам верю.
Как будет на этот раз?
Кэрон откинулась на спинку стула. Она всё ещё чувствовала, как капает кровь. Подняв связанные руки, Кэрон пальцами сильно потянула одежду. Из-за тяжёлых ран она была одета легко, поэтому ткань без труда сползла.
Обнажив спину, Кэрон сказала Реймонду:
— До сих пор господин Бердик убивал меня уже около ста раз.
Она убила человека.
А Реймонд, вероятно, знал об этом.
«В этот раз вам будет трудно меня полюбить».
— Помогите мне.
В таком случае следовало вызвать у него хотя бы жалость.
Тело было найдено.
Оставив Зенону поспешно написанное прямо на месте письмо, Реймонд торопливо направился к поместью Эвансов. На ходу он достал сравнительно тихий пистолет. Цель была ясна.
Та женщина.
Кэрон Хайер, теперь уже Кэрон Эванс. Рыжеволосая женщина, ставшая его невестой вместо Иселлы Эванс. Хотя пока ей больше подходило слово «девушка».
— Кэрон Хайер.
Если бы Реймонд сам случайно обнаружил тело, то не стал бы так переживать. Проблемой была Кэрон Хайер. Теперь уже Кэрон Эванс. Семнадцатилетняя девушка. Реймонд посмотрел на оружие. Насколько сильно она во всё это втянута? На что ещё можно закрыть глаза?
Нет, теперь игнорировать её было невозможно.
Он не мог пренебречь тем, что следовало бы проигнорировать, потому что Кэрон сама назвалась его союзницей. На самом деле Реймонд не возлагал на неё особенно больших надежд. Ему хватало того, что она необычайно красива. К тому же Кэрон была остроумна, и разговаривать с ней оказалось приятно.
Поначалу он действительно собирался её полюбить. Верил, что сможет это сделать. Кажется, в тот первый миг, когда он подхватил Кэрон на руки, по телу даже пробежала дрожь.
Из-за её красоты.
И из-за её безумия.
А потом она предложила объединиться.
С огромными глазами, полными слёз.
Голосом, переполненным отчаянной болью.
— Господин Бердик — мой враг.
Поэтому она предложила взять друг друга за руки. Реймонд согласился. Но при виде лежавшего перед ним женского тела отказался от прежних намерений.
Кэрон пыталась им управлять.
— Смешно.
Объединиться ради более значительной цели было вполне допустимо. Но если Кэрон собиралась держать его за ниточки и дёргать в нужную сторону, всё менялось. Раз они заключили союз, то хотя бы на время должны сотрудничать.
Дело было не в гордости и не в справедливости.
Только в порядке приоритетов.
Если позволить собой управлять, он не сможет ничего сделать.
— Бердик… Эванс.
Реймонд не верил даже в искренность ненависти Кэрон к Бердику.
Ведь лорд с самого начала не совершал самоубийства.
Лорд повесился? Обстоятельства выглядели убедительно. Но Реймонд заметил, что с одной ноги слетел ботинок. Человек, повесившийся добровольно, редко теряет только одну туфлю во время судорог. Тело часто бьётся, но, если обувь не снята заранее, она обычно остаётся на ногах.
Это были не свободные домашние туфли, а обувь со шнуровкой. Ботинок, оставшийся на другой ноге, был крепко затянут. Словно человек перед смертью в нервном напряжении тщательно его зашнуровал. Но отсутствие второй туфли подсказывало совершенно иной вывод.
Возможно, лорд и готовился к самоубийству.
Однако кто-то цеплялся за его ноги.
Кэрон была с этим связана.
Даже если не убивала его собственными руками, это не вызывало сомнений. У поместья, возле которого Реймонд встретил её экипаж, пропали две женщины.
— А ещё другая исчезнувшая женщина и Иселла Эванс…
В тот момент Реймонд решил не выдавать Кэрон, а воспользоваться полученной возможностью. Но теперь сожалел об этом. Действительно ли он правильно рассудил, что сможет использовать её, слегка надавив и опираясь на общую ненависть к Бердику?
Может, тогда следовало прижать её сильнее.
Иначе Кэрон продолжит им помыкать. Но сейчас ему следовало не сообщать о ней властям. Всё равно никто не воспримет это всерьёз. У него не было надёжных доказательств. В отличие от армии, в городах почти не существовало системы расследования по следам на теле.
К тому же Реймонд был военным, а не следователем.
Это столица, не поле боя.
Он ничего не мог сделать.
Неужели Кэрон рассчитала даже это?
— …У аристократа слишком много поводов для размышлений.
Убийство.
Возможно, серия убийств.
Реймонд не был сыщиком или полицейским. Вскоре он перестанет быть даже военным. Однако Кэрон не знала о нём одного.
Даже объединившись с ней, он сохранял чувство долга.
Он желал справедливости.
Обязанность поймать подозреваемую в убийствах была сильнее нежелания расправляться с Кэрон. Если она являлась убийцей, лишавшей людей жизни ради удовольствия и не способной соблюдать даже самые простые правила, если была заряженным оружием, которое невозможно контролировать, ответственность ложилась на него.
— Осталось два месяца.
Через два месяца он должен был официально занять место в верхней палате. Решение уже почти приняли, но именно такой период был самым опасным. Сейчас нельзя было вмешиваться в рискованные дела. Восемь десятых своего будущего положения он получил благодаря состоянию Бердика.
Реймонд умел сносить головы людям на огромном расстоянии.
А не находиться среди могущественных политиков в парламентском зале.
— ……
Но это не имело значения. Если Кэрон продолжала убивать и тем более собиралась использовать его, он не мог этого позволить. Зло, происходящее прямо перед глазами, следовало остановить.
Даже если Реймонд лишится богатства и чести.
---
Он прибыл в поместье Эвансов. Подняв голову, Реймонд посмотрел на окно Кэрон. Свет не горел. Она ещё не проснулась?
Тем лучше.
Реймонд спрятал под одеждой пистолет и наручники. Сначала стоит схватить её, а уже потом размышлять.
— …Кэрон?
Ответа не последовало. Неужели она всё ещё спала?
Тук-тук.
Он постучал ещё раз. За дверью не раздалось ни звука. Реймонд достал пистолет.
Скрип.
— ……
Он открыл дверь. В комнате никого не было. На кровати лежали окровавленные бинты. В нос ударил резкий запах спирта.
Чья это кровь?
Крови было много. Что могло произойти в комнате Кэрон, чтобы её пролилось столько? Почему рядом лежали бинты и стоял спирт? Кто-то получил серьёзную рану, а затем обработал её.
— ……
Реймонд успокоил тяжёлое дыхание. Ему требовалось привести мысли в порядок. Взъерошив волосы рукой, он достал пистолет и вложил дуло в рот.
Щёлк, щёлк, щёлк.
Он вставил один патрон и прокрутил барабан. Затем приставил оружие к виску. Холодный металл прояснил голову.
Если нажать сейчас, он умрёт.
Нельзя думать.
Реймонду было проще, когда его отправляли снайпером. Тогда не приходилось отвечать за других.
Но аристократ обязан размышлять.
Без этого ему не выжить.
До сих пор его план не был плохим.
Правда?
— А-а-а!
— ……!
— Г-господин Реймонд?
Это был слуга дома Бердика. Реймонд убрал оружие. Он почувствовал стыд, словно его застали за чем-то непристойным и глубоко личным.
— Что вы сейчас…
Реймонд прервал его вопросом:
— Где Кэрон?
Глаза слуги заметались.
— Она… госпожа…
Её арестовали из-за причастности к убийству? Насколько далеко всё зашло? Или кто-то помогал ей убивать?
Реймонд снова вспомнил предположение, которое давно вызывало у него серьёзные подозрения.
Возможно, Кэрон с самого начала была заодно с Бердиком.
Тогда всё складывалось.
Если это правда…
— Говори.
Но ответ оказался совершенно неожиданным. Слуга, дрожа всем телом, произнёс:
— Она отправилась работать в комнату госпожи Иселлы.
Напряжение мгновенно исчезло. Кэрон не убила кого-то и не сбежала. Неужели он слишком многое надумал? Реймонд снова посмотрел в комнату.
Она ушла работать.
Слишком мирное занятие для такой жуткой картины.
— Чья это кровь?
— Д-дело в том…
— ……
— Х-хозяин Бердик наказал госпожу.
— Наказал?
— Госпожа… играла в азартную игру…
Значит, кровь принадлежала Кэрон.
Но почему этот человек был настолько напуган?
— Ты как-то с этим связан?
— Я ничего не мог сделать. Я всего лишь наёмный слуга. К-конечно, мне кажется, что хозяин поступил слишком жестоко…
Поняв причину дрожи слуги, Реймонд ощутил некоторое опустошение. Тот считал, что Реймонд разгневан из-за ранения Кэрон.
Вполне естественно.
Именно так всё и должно было выглядеть. В последнее время они с Кэрон намеренно демонстрировали близость. Каждую ночь проводили время вместе перед Бердиком, смеялись и разговаривали за едой.
Разумеется, слуга сделал подобный вывод.
— …Фух.
Почувствовав, как напряжение немного ослабевает, Реймонд поднялся к комнате Иселлы. Он ступал бесшумно. Изнутри доносился голос Кэрон:
— Если вы умрёте…
Реймонд открыл дверь. Кэрон держала ножницы.
В тот миг он двинулся, ни о чём не размышляя. Когда сознание вернулось, его рука уже сжимала запястье Кэрон. Она даже не удивилась, лишь неподвижно посмотрела на него и спросила:
— Вы любите Иселлу?
Она решила шутить в такой момент?
Похоже, эта женщина действительно окончательно обезумела.
Реймонд связал Кэрон. Затем посмотрел на Иселлу. Питательная жидкость и кровь растекались по полу. Он поспешно отбросил простыню и осмотрел тело девушки. Но на Иселле не было ни единой раны.
Кровь текла из Кэрон.
Слуга ведь сказал, что ранена именно она.
— ……
Кэрон всего лишь перерезала трубку капельницы.
А затем показала залитое слезами лицо и спину.
Спину, переполненную чужой злобой.
Реймонд видел подобные раны много раз. Это не имело ничего общего с воспитанием. Их оставил взрослый сильный мужчина, бивший изо всех сил.
Проклятье.
Что вообще здесь происходит?
Бердик сошёл с ума?
Неужели азартная игра заслуживала подобного избиения?
А затем Реймонд почувствовал отчаяние от собственной ярости. Ведь ещё совсем недавно он сам собирался направить на Кэрон оружие.
— Похоже, нам нужно… поговорить подробнее.
Даже произнеся это, он ощутил подавленность. Чувство, возникшее внутри, совершенно точно было жалостью.
Реймонд сел напротив Кэрон и посмотрел на неё.
А затем она произнесла нечто невероятное.
— Вы ставите нас в затруднительное положение.
Полицейские открыто демонстрировали недовольство визитом Реймонда. Он был известной личностью и пока ещё состоял на военной службе. Столичное полицейское управление раздражало его вмешательство. Они считали это вторжением в их полномочия.
— Просто примите мои слова как заявление обычного гражданина.
— Сэр, вы действительно не должны так поступать…
— Я лишь требую, чтобы ты исполнял свою работу.
— Послушай, будь ты обычным гражданином, то уже написал бы показания и ушёл.
Услышав резкий голос, Реймонд поднял голову. Перед ним стоял человек, который имел право так с ним разговаривать.
— Альберт.
— Давно не виделись. Сколько уже прошло?
К Реймонду вышел молодой мужчина с каштановыми волосами и великолепными усами и протянул руку. Это был инспектор Альберт Стрейдер, учившийся с ним в одной школе. Именно он когда-то с примесью недоброго предсказания советовал Реймонду обуздать характер, иначе тот очень быстро погибнет.
После окончания военной академии Альберт поступил не в армию, а в полицию, пойдя по стопам отца. Подумав, что следовало встретиться с ним заранее, Реймонд пожал протянутую руку.
— Надо же, ты всё ещё жив.
Улыбаясь, Альберт положил ладонь ему на плечо.
— Я думал, ты не совладаешь со своим нравом и очень скоро получишь пулю в голову. Причём в затылок.
— Прости, что не оправдал ожиданий. В затылок мне не стреляли, зато я успел увидеть достаточно мерзостей. Можешь утешиться хотя бы этим.
— …Ты даже шутки не понимаешь?
Реймонду было слегка неприятно от показной дружелюбности Альберта. Подобными попытками задобрить человека нередко предваряли отказ. Поэтому Реймонд оборвал приветствия и сразу перешёл к делу.
— Альберт, ты здесь главный? Я хотел задать несколько вопросов о теле, найденном сегодня утром.
— А тебе какое дело?
Альберт явно помрачнел из-за того, что Реймонд не поддержал обычную беседу и сразу заговорил о работе. Реймонд указал на себя.
— Именно я сообщил о нём. Сначала отправил слугу, но заявление, похоже, так и не приняли должным образом.
Альберт широко раскрыл глаза и повернулся к подчинённому, который совсем недавно заискивал перед Реймондом.
— Нет, приняли. Эй, ты. Женщина с распоротым животом на Седьмой улице. Вы ведь всё оформили?
— Что? Д-да, разумеется.
Услышав поспешный ответ полицейского, Реймонд сразу возразил против подобного небрежного отношения.
— Я говорю о теле, найденном в лесу, о котором сообщил сегодня утром. А предыдущую женщину обнаружили в сточной канаве. Кто тогда погиб на Седьмой улице?
Альберт демонстративно нахмурился и поднял руку, показывая раздражение. В его голосе прозвучало недовольство.
— Послушай, Реймонд. Это уже превышение полномочий. Ты не можешь оказывать на нас такое давление. Оставь дело нам и отойди в сторону. Для начала успокойся… Сейчас ты… кажется, почти бредишь. То, о чём ты говоришь, связано с той прошлой… Как её там… В общем, с той женщиной и…
— Ты говоришь о погибшей? В газетах писали лишь совершенно посторонние вещи. Что она продавала тело с тринадцати лет, умерла в восемнадцать и сама была виновата, потому что в ночь смерти надела красное платье.
— Обычная газетная статья. Она в достаточной степени удовлетворяет любопытство горожан.
— Но свидетелю, который обнаружил тело и теперь живёт в страхе, вы не способны сообщить даже такие подробности?
— Проклятье, прекрати уже.
— Альберт.
— Я и сам помню своё имя, Реймонд.
Воздух в помещении мгновенно стал враждебным. Мужчины приблизились друг к другу так близко, что едва не столкнулись лбами. Окружающие выглядели так, словно были готовы на что угодно, лишь бы немедленно покинуть комнату.
— Проклятье, не заявляй о серии убийств на основании нескольких совпадений. Различий между случаями гораздо больше, чем общего. К тому же проститутки в городе погибают постоянно. Ты военный, а не полицейский. Не пытайся раздуть дело на пустом месте.
— Покажи мне материалы.
— С тобой невозможно разговаривать.
— Я хочу увидеть записи судмедэксперта. Между ними и отправленным мной рисунком должны быть совпадения. У людей остаются привычки даже в том, как они пользуются ножом. Я хочу сотрудничать.
— Прекрати. Всё, чему учили тебя, изучал и я. А этот город знаю лучше. Одними привычками преступления не раскрываются. Нужны свидетели.
— Альберт.
Альберт простонал, потёр лоб, а затем сердито посмотрел на Реймонда.
— Если говорить откровенно, будь ты обычным человеком, то стал бы главным подозреваемым.
— …Ха.
— Благодари своё происхождение. Тебя спасают репутация и положение.
— Я до смерти благодарен.
— Это не армия, где полно подчинённых, которыми ты можешь распоряжаться по своему желанию. Это город. Здесь существуют процедуры. У нас тоже есть накопленный опыт.
Натянуто улыбнувшись, Альберт крепко сжал Реймонда за оба плеча. Похоже, после того как он повысил голос, ему стало немного легче.
— Пожалей меня.
— ……
— Это не поле боя, а ты скоро займёшь место в верхней палате. Просто подожди. Тела проституток поступают к нам примерно раз в месяц. Обычно их забивают до смерти мужчины. Преступников мы не находим. Наверняка и в этот раз всё так же. Она просто связалась не с тем извращённым господином.
— Значит, раз она была проституткой, ей позволено умереть?
— Не цепляйся к словам. Я говорю, что подобных дел бесконечное множество. Мы не можем вдруг бросить всё и уделить особое внимание только этому случаю потому, что тело обнаружил аристократ вроде тебя. Можешь позднее добиться для нас увеличения бюджета, если так хочется.
— ……
— Выборы через два месяца, верно? Очень тебя прошу.
«Никакой пользы. Только время потерял».
Реймонд запахнул одежду и толкнул дверь. Альберт громко крикнул вслед:
— Хватит заниматься скучными делами. Встретимся, когда будет время. Отец тоже хочет тебя увидеть. Тебе ведь это выгодно?
— ……
— Понял?
— Куда ты теперь?
— Несчастный гражданин собирается запереться в комнате и плакать от страха.
— Я пришлю телеграмму, так что найди время! Понял?
— …Хорошо.
Неохотно ответив, Реймонд вышел на улицу. Зенон сидел на скамье на противоположной стороне дороги. Заметив его, он поднял руку.
— Господин Реймонд, как всё прошло?
— Никак.
— Что они сказали?
— Именно это. Ничего нового я не услышал. Велели не вмешиваться.
— Что ж… Наверняка у них тоже есть свои обстоятельства.
— …Похоже, ты понимаешь их положение лучше меня.
Почесав голову, Зенон осторожно спросил:
— Хм, я понимаю, что это чрезмерное любопытство, но… Когда мы нашли тело, вы держались так спокойно, словно ожидали увидеть его. А сейчас выглядите крайне растерянным. Могу я спросить почему?
Реймонд ненадолго задумался. Что ему ответить? «Похоже, моя невеста связана с серийными убийствами, поэтому я схожу с ума»?
Подавив горькую улыбку, он коротко произнёс:
— Это действительно чрезмерное любопытство.
— …Понятно.
Реймонд взъерошил волосы и вздохнул. Какой смысл рассказывать? Даже он сам не верил в происходящее. Ему казалось нелепым, что слова Кэрон настолько сильно на него повлияли.
— Я пришла из мира за пределами книги.
Поверить в подобный вздор невозможно, если только тебе не прострелили голову. Но и просто проигнорировать её слова было трудно. Поначалу Реймонд пытался успокоить Кэрон, затем был ошеломлён, а в конце окончательно запутался. Поэтому ему и пришлось прийти в полицейское управление.
— Но в результате я всё равно ничего не узнал…
— Господин Реймонд, вы сделали всё возможное.
— Благодарю за утешение.
Хотя пользы никакой.
Реймонд пальцами надавил на уголки глаз. Он устал. Даже не веря Кэрон, он не мог бездействовать, если существовали улики и должны были произойти новые убийства.
Пусть это и не его дело.
Тем более если он имел возможность остановить преступление.
— Даже вне поля боя мне постоянно попадаются трупы.
— …И правда. Давайте вернёмся и отдохнём. Вы сделали всё, что могли.
Дон-н-н.
Колокола возвестили о наступлении вечера.
— Надо же, уже настолько поздно… Поужинаем после возвращения?
Над улицами садилось солнце. Несмотря на лето, залитый закатным светом город казался тревожным. На этом широком проспекте, где располагалось полицейское управление, ещё встречались люди, но стоило свернуть в переулок, как улицы становились совершенно пустыми.
Дальше по проспекту возвышался собор.
Все дороги вели к собору.
Власть Бога оставалась неизменной даже в эпоху, когда чудеса больше не происходили. По привычке Реймонд перекрестился.
— Господин Реймонд?
— Следующее тело найдут на Седьмой улице, а затем на Семнадцатой.
— Где находится Семнадцатая улица?
— Что? …Если идти дальше вниз, выйдем прямо к ней.
— Хорошо знаешь.
— …В доме господина Эванса слишком неуютно. Служанки настолько придирчивы, что спокойно выпить кружку пива невозможно.
— Вот как.
— Поэтому я часто ем в городе. Здесь не так далеко, можно дойти пешком.
— И остальные слуги тоже?
Реймонд и Зенон направились к Семнадцатой улице. По дороге Зенон вывалил множество жалоб на дом Эванс. Для мужчины средних лет он оказался удивительно разговорчивым.
— Да. Некоторые молодые слуги и служанки каждые выходные выбираются поесть в других местах. Благодаря им я получил много рекомендаций. В здешнем переулке готовят потрясающую курицу. Кожа хрустящая, мясо мягкое, а соус такой…
Реймонд поднял голову, отыскивая место, откуда хорошо просматривалась бы Семнадцатая улица.
— Зайдём сюда.
— …Зачем тогда спрашивали?
Продолжая ворчать, Зенон последовал за Реймондом в трактир. Внутри было мрачно и шумно. Несколько мужчин и женщин открыто уставились на Реймонда.
— Ой, какой красавчик.
— Зенон? Кто это?
— Начальник.
— Тогда это… тот самый?
— Красивый.
Реймонд отвёл взгляд от женщин в грязной одежде, которые открыто с ним заигрывали, и поднялся на второй этаж.
— Я ведь предупреждал, что это место не для вас. Вы точно справитесь?
— …Давно хотел сказать: ты принимаешь меня за ребёнка. Со мной всё хорошо. Лучше найдём столик у окна.
Реймонд нахмурился. Он ещё не успел сесть, когда заметил знакомую фигуру.
— Это же…
Проследив за его взглядом, Зенон тоже повернул голову.
Лицо было знакомо и ему.
— Это Донна, служанка госпожи Кэрон. Позвать её выпить с нами?
— Подожди.
Донна с крайне недовольным лицом принимала от какого-то мужчины записку. Реймонд следил за движением её губ. Получив послание, она начала что-то возмущённо говорить, но вскоре бессильно опустила плечи, толкнула дверь и вышла наружу.
— Надо же, ушла.
— Что будете заказывать?
Перед Реймондом и Зеноном появился повар с угрожающей внешностью. Но Реймонд смотрел не на него, а вслед Донне.
Что эта служанка здесь делала?
— Зенон, поешь не торопясь.
— Господин Реймонд?
Усадив Зенона за стол, Реймонд торопливо спустился по лестнице.
— Донна?
Улицу уже окутывал вечерний сумрак. Вдалеке мелькнули волосы Донны. Реймонд поспешил за ней в переулок.
В голове прозвучали слова Кэрон:
— Серийный убийца — барон Айн.
Донна свернула в переулок Семнадцатой улицы.
Именно там, по предсказанию Кэрон, должно было произойти следующее убийство. Ускорив шаг, Реймонд попытался привести мысли в порядок. Между ним и Донной оставалось не больше десяти шагов.
Куда она направлялась?
Верил ли он Кэрон?
До сих пор её слова совпадали с действительностью. Она ни разу не покидала поместье одна. С утра до вечера Кэрон была завалена работой, и это мог подтвердить ненавидевший её Бердик. По ночам она вместе с Реймондом появлялась в обществе как наследница дома Эванс. Не существовало ни единой причины связывать её с серийными убийствами.
У заявления Кэрон о знании будущего имелись определённые основания.
Но Реймонд был слишком взрослым, чтобы верить в подобное. Будь он мальчишкой лет тринадцати — ещё куда ни шло. Мир является романом, а Кэрон снова и снова проживает одну и ту же жизнь. У него не было времени потакать таким подростковым фантазиям.
Однако одно не вызывало сомнений: Кэрон каким-то образом была связана с происходящим.
— ……
Донна остановилась.
Реймонд тоже замер.
Почему она находилась здесь? Донна была личной служанкой Кэрон. Она последовала за ней ещё из поместья Хайеров и до сих пор проводила с Кэрон больше времени, чем кто-либо другой.
Неужели Донна тоже участвовала в убийствах?
Реймонд не недооценивал близость между женщинами. Они без всяких колебаний делились друг с другом слишком многим. Он задумался, не пора ли доставать оружие, но привычный облик Донны заставил его медлить.
Обычная и невежественная девушка.
— Ах, я же сказала, что не хочу!
— ……
Кто там?
Реймонд затаил дыхание. Перед Донной стоял мужчина со скрытым лицом и что-то ей говорил. В переулке было слишком темно, к тому же Донна заслоняла его, поэтому разглядеть незнакомца не удавалось. Донна раздражалась, а мужчина, похоже, начинал сердиться.
— Уверяю, предложение вовсе не плохое…
— Да хватит уже! Не вызывайте меня таким способом! Раздражаете, правда!
— Наглая дрянь!
— А-а!
Мужчина поднял руку, и Донна закричала. Реймонд немедленно выхватил пистолет.
Щёлк.
Мужчина остановился. Тёмный переулок наполнился напряжением.
— …А? Сэр Реймонд?
— Отойди от неё.
— …Я понимаю, о чём вы подумали, но всё совсем не так.
Нахмурившись, мужчина опустил руку, которой собирался ударить Донну по голове.
— Руки вверх. Попытаешься бежать или сопротивляться — сразу выстрелю.
— ……
Хлюп, хлюп.
Грязь испачкала подошвы. Неприятное ощущение поднялось от пальцев ног выше. Мужчина поднял руки, и Реймонд наконец увидел его лицо.
— ……
Совершенно незнакомый человек.
Реймонд грубо прижал мужчину к стене и приставил дуло к его виску. Глаза незнакомца широко раскрылись.
— Вы об этом пожалеете.
— Имя и место службы.
— Господин Реймонд Сэйертес, я не какой-то подозрительный…
— Место службы.
— …Меня зовут Гайл Хайтон. Я служу у барона Айна.
«Серийный убийца — барон Айн».
Проклятье.
Не опуская оружия, Реймонд придвинулся ближе. Мужчина напряжённо держал руки поднятыми.
«Пока ничего не известно. Ничего. Успокойся. Здесь нельзя просто так пристрелить человека. Последствия будут необратимы».
Сглотнув, Реймонд спросил:
— Почему ты поднял руку на эту служанку?
— Она просто разговаривала слишком дерзко…
— Ах ты… Ты!
Донна возмущённо вспыхнула рядом. Присутствие Реймонда, похоже, окончательно её успокоило. Но позволять ей тратить время на ругань он не собирался, поэтому ударил мужчину под колено.
— Ух!
Тот со стоном опустился на колени.
— Рассказывай, зачем угрожал служанке и какое отношение она имеет к барону.
— Это не то, чем вам следует интересоваться… А-а!
— Как тебе такой вариант? Я только что увидел, как ты едва не убил служанку, и выстрелил, пытаясь тебя остановить. Как думаешь, барон станет жаловаться?
— П-подождите!
Донна попыталась вмешаться. Реймонд нахмурился и посмотрел на неё. Похоже, эту служанку тоже придётся допросить. Возможно, она связана с Кэрон.
И, возможно…
Реймонд отложил остальные предположения. Сначала следовало разобраться с этим мужчиной.
— Отойди назад.
— Н-но со мной всё хорошо…
Прижав голову мужчины к стене, Реймонд угрожающе произнёс:
— В этом районе продолжают происходить убийства.
— Что?
— Не кажется ли тебе, что ты прекрасно подходишь на роль преступника, пойманного с поличным?
— А-а-а! Нет! Сэр! Господину барону всего лишь понравилась эта служанка!
— Поэтому он собирался силой привести её к себе, развлечься, а затем перерезать горло?
— Что-о?
— Все найденные жертвы были молодыми женщинами. Их половые органы и матки изуродовали. Всё очевидно. Извращённая похоть.
— Э…
— Чистосердечное признание может спасти тебе жизнь. Барон приказал тебе это сделать? Велел схватить девушку, чтобы воспользоваться ею?
Глаза мужчины едва не закатились от страха. Он задрожал всем телом.
— Нет! Ничего подобного! Я с этим никак не связан! Господин барон тоже! Все женщины до сих пор получали деньги. Барон любит женщин, но не более того. Эй! Ты, немедленно подтверди!
Донна надула губы и сердито посмотрела на мужчину.
— Но вы всё равно пытались утащить меня, хотя я отказалась.
— Тварь!
— Подробности расскажешь в участке.
— Нет! Прошу вас… Обыщите меня. У меня есть письмо барона для Кэрон Эванс.
Одной рукой Реймонд удерживал обе руки мужчины, а в другой держал пистолет. Он приказал Донне движением подбородка:
— Ты. Обыщи его.
— Что? Хорошо!
С выражением крайнего отвращения Донна обыскала одежду мужчины и достала письмо. Даже в темноте Реймонд узнал печать барона Айна.
— Принеси сюда.
Донна подошла с письмом. Прищурившись, Реймонд прочитал написанное.
— ……
— ……
— Ну что там?
Содержание письма соответствовало словам слуги.
Барон Айн предлагал выплатить проигранную Кэрон сумму в обмен на то, что её личная служанка несколько дней поработает в его поместье.
Завуалированное предложение продать Донну.
— Кэрон это…
— Госпожа ни за что не согласится!
— Да чтоб тебя! Ты ведь даже не передала письмо хозяйке!
— Наша госпожа не такая. Она никогда на подобное не согласится.
— …Как бы то ни было, сэр, отпустите меня.
— ……
Реймонд убрал оружие.
— Проклятье. В любом случае передайте всё Кэрон Эванс как положено.
— Прошу прощения за недоразумение.
Сдержав вздох, Реймонд ослабил хватку. Мужчина поспешно вырвался и исчез между переулками.
— ……
Кэрон сказала, что преступником был барон Айн.
Но даже после собственных угроз Реймонд с трудом мог в это поверить. Барон Айн не славился тем, что совершенно не умел сдерживать похоть. По крайней мере, среди аристократов. Он мог развлекаться с несколькими служанками в собственном доме, и, пока не трогал знатных женщин, слухи почти не распространялись.
Настолько хорошо собой владеть он умел.
Неужели он скрывал подобное десятилетиями?
История о знатном убийце наверняка привлекла бы внимание людей, но Реймонд не мог отбросить сомнения. Большинство убийств совершали люди с неудовлетворёнными желаниями. Айн был бароном и владел стабильными землями. У него было слишком многое, чтобы заниматься подобным.
Но и полностью исключить это было нельзя.
Ведь даже Кэрон, обладавшая красотой и гарантированным богатством, рассказывала о необъяснимом безумии.
— П-простите…
Может, следовало не вмешиваться и понаблюдать дольше? Если верить Кэрон, правильнее было бы дождаться нападения и затем сообщить Альберту. Тогда Реймонд стал бы свидетелем, и полиция была бы вынуждена начать расследование, даже если подозреваемый — аристократ.
— Сэр?
— Ах, прости.
— Ничего. Спасибо вам.
Реймонд посмотрел на Донну и извинился. Он решил, что в таком случае для этой служанки смерть оказалась бы предпочтительнее пережитого.
Сосредоточившись на попытках разоблачить Кэрон, он едва не потерял из виду главное.
— Возвращаемся.
— …Хорошо.
Донна опустила голову и пошла рядом с Реймондом.
— Только… не рассказывайте.
— О чём?
— Госпоже Кэрон…
Голос Донны становился всё тише.
— Я… правда… не хочу туда идти.
— …Хм.
Реймонд погладил гладко выбритый подбородок. Было трудно представить, что Кэрон станет продавать Донну. Для подобных грязных дел она была слишком молода. К тому же отношения между Кэрон и Донной выглядели довольно близкими.
— Кэрон никогда так не поступит.
— …Вы любите госпожу.
Здесь следовало ответить утвердительно. А после возвращения нужно подробнее расспросить Кэрон. Начать с того, что барон Айн совершенно не похож на преступника.
— Но… вы ведь видели…
— ……
— Спину госпожи. Если бы… я согласилась пойти, то… тогда… госпожу, наверное, не избили бы?
Только теперь Реймонд понял, почему Донна выглядела настолько подавленной. И почувствовал некоторое ошеломление.
Она считала, что, продав собственное тело, могла бы спасти Кэрон от наказания.
— Ты служанка и должна исполнять свои обязанности. Ты наёмная работница, а не рабыня.
— …Но вы любите госпожу.
Следовало ли сейчас рассердиться? Реймонд уже не понимал, женщины настолько сложны или же странным был он сам. Их связь оказалась запутана эмоциями. Между ними сформировалось болезненное сочувствие двух жертв.
Похоже, ему самому стоило проявлять хотя бы столько же привязанности, сколько эта девушка. От размышлений голова Реймонда стала ещё тяжелее.
Кажется, он связался не с той женщиной.
— Как бы то ни было, с этим придётся разобраться.
Как её жениху.
---
Кэрон в комнате не оказалось. Донна и Реймонд поднялись к Иселле.
Тук-тук.
— …Госпожа?
Ответа не последовало. Донна открыла дверь.
— Э… Госпожа?
«Проклятье, одно за другим».
Кэрон лежала на полу.
Реймонд терпеть не мог, когда в ответ на попытку допросить её она падала в обморок или начинала плакать и говорить бессвязные вещи. Ещё неприятнее было то, что подобное сбивало его с намеченного пути. Нахмурившись, он наблюдал, как Донна торопливо подбежала к Кэрон.
Из-за этой женщины все его усилия оказались напрасны.
— Госпожа?
— ……
Теперь ему снова следовало изображать любящего мужчину? Реймонд увидел раны, проступавшие из-под одежды Кэрон. Их по-прежнему толком не обработали, и кровь пропитала ткань.
Следовало хотя бы наложить марлю, смоченную спиртом.
— Госпожа?
Кэрон гораздо больше подходило лежать на этой кровати, чем Иселле. Сняв перчатки, Реймонд подошёл и подхватил Кэрон под шею, собираясь перенести её.
— ……
— Проклятье.
— Ч-что случилось?
— Немедленно позови священнослужителя Дюлана!
Кэрон не дышала.
Совсем скоро должен прийти Реймонд. Кэрон назвала ему известного ей преступника. Барона Айна арестуют. Произойдёт ли это и в этот раз? Если всё снова пойдёт по прежнему пути, ей будет намного проще. Кэрон закрыла дверь, не запирая её. По спине текла кровь. Неприятно было чувствовать липкую влагу.
Что произойдёт на этот раз?
— Иселла, как думаете, сэр Реймонд поверит?
— ……
— ……
Кэрон посмотрела на Иселлу. Та не просыпалась. Не могла дать отпор. Она была трупом, соперницей и проигравшей.
Навечно.
Разговор больше не требовался. Беседа с Иселлой всегда была лишь монологом. Теперь даже в этом не было нужды. Кэрон до тошноты надоело разговаривать с самой собой.
Отныне она будет говорить с Реймондом.
Кап, кап.
Питательная жидкость падала из капельницы. Кэрон молча наблюдала за ней, а затем достала новую иглу.
— Если моё предположение верно…
— ……
Кэрон хотела это узнать.
Кто поджёг поместье?
Раньше пожара никогда не происходило. Даже когда Кэрон сама пыталась устроить поджог, проворные слуги неизменно гасили огонь. Значит, на этот раз пламя распространилось потому, что слуги не стали его тушить.
— Дюлан.
И почему Иселла не просыпалась?
Сколько бы он ни пытался скрываться, теперь ему снова придётся выйти на сцену. Кэрон подняла иглу, соединённую с капельницей Иселлы.
Укол.
Кэрон глубоко вонзила её в собственную руку. Боли не последовало. Тьма накрыла её раньше.
Бух.
---
Реймонд с тревогой наблюдал за Кэрон. Придя в себя и присмотревшись, он понял, что дыхание не остановилось полностью. Однако оно резко замедлилось, а тело стало холодным. Кровь на спине тоже не прекращала течь. Раны неумело обработали и обмотали бинтами, но полноценной помощи она не получила.
Во всех отношениях требовался врач.
— Чего я вообще от неё хочу?
Что он собирался делать с женщиной, которая, казалось, умрёт от малейшего прикосновения? Душевно нестабильная девушка, участница брака по расчёту и избиваемая приёмная дочь.
Женщина, которую он обещал любить.
— …Слишком долго.
Посмотрев на испачканные кровью руки, Реймонд нахмурился. Он ожидал, что помощь прибежит немедленно, но в коридоре царила тишина.
Почему никто до сих пор не пришёл?
Не выдержав тревоги, Реймонд уже собирался подняться, когда к двери, тяжело дыша, вернулась Донна.
— С-сэр.
Но она была одна. Донна беспомощно переступала с ноги на ногу. Реймонд сразу понял, что что-то не так.
— Почему ты одна? Священнослужителя нет?
— Д-дело в том…
— Сначала ответь. Он сейчас в поместье или нет?
— …Да.
— Где?
— В к-комнате хозяина Бердика.
— Почему он не пришёл?
— Они сказали, что у них есть дела…
— Отойди.
Реймонд вытащил Донну в коридор. Спускаясь по центральной лестнице, он продолжал задавать вопросы. Донна едва поспевала следом. На расспросы не было времени. Реймонд сразу ускорил шаг, а затем побежал по коридору и вниз по ступеням. Слуги и служанки удивлённо смотрели на него, но не более того.
Во всём доме спешили лишь Донна и Реймонд.
— …Прошу отойти.
Кэрон вызывала подозрения. Её следовало расследовать.
Но позже.
Реймонд покачал головой. Перед тяжёлой дверью комнаты Бердика стоял крупный слуга.
— Г-господин Реймонд.
— Отойди.
— Хозяин приказал никого не впускать.
— Мне нужно лишь вызвать священнослужителя Дюлана. Кэрон Эванс потеряла сознание и почти не дышит. Ей необходим врач.
— Я доложу. Прошу подождать.
— Проклятье, скажи ему немедленно выйти!
Голос Реймонда стал громче. Слуга испугался гнева аристократа, но собственного хозяина боялся сильнее.
— П-прошу всего минуту.
Склонив голову и бросив на него испуганный взгляд, слуга постучал. Из комнаты донёсся яростный голос. Мужчина втянул голову в плечи и вошёл внутрь.
Удар.
— Передай ему, чтобы немедленно убирался!
Послышались звук пощёчины и крик. Реймонд больше не мог терять время и толкнул дверь.
— Н-не входите.
Другой слуга схватил его. На лице мужчины застыл ужас. Все слуги и служанки в этом доме были одинаковыми. Но сейчас Реймонд не мог заботиться ещё и о них. Грубо оттолкнув слугу, он распахнул дверь.
— Священнослужитель Дюлан, выйдите. Кэрон Эванс требуется врач. Мне нужна ваша помощь.
Однако ответил не Дюлан, а Бердик. Тяжело дыша, он сердито посмотрел на Реймонда.
— …Сэр Реймонд, покиньте мою комнату.
— Господин священнослужитель.
Лицо проигнорированного Бердика налилось кровью.
— Сэр Реймонд Сэйертес! Это моя комната! Немедленно выйдите!
Бердик закричал, но Реймонд даже не посмотрел на хозяина. Его взгляд был направлен на Дюлана, молча смотревшего снизу вверх.
Худой и болезненно бледный молодой человек.
Родственник и бывший жених Кэрон.
Мужчина, которого она отвергла.
Нынешний лорд Хайер.
Дюлан с бесстрастным лицом встретился с ним взглядом. Реймонд подошёл ближе.
— Кэрон Эванс почти не дышит. У неё сильное кровотечение. Необходима помощь. Прошу исполнить ваш долг как священнослужителя и врача.
— Сэр Реймонд! Вы ведёте себя непочтительно! Выйдите!
Реймонд был готов на что угодно, лишь бы заставить Бердика замолчать. Но сейчас важнее было увести Дюлана. Тот пошевелил пальцами и наконец открыл рот.
— Д-действительно ли… мне нужно идти?
— Священнослужитель Дюлан.
— К-Кэрон… эта женщина всегда была такой. Можете не о-обращать внимания.
Реймонд стиснул зубы и схватил Дюлана за воротник.
Проклятье.
Проклятье.
Проклятье.
Хотелось выругаться. Реймонд не желал сочувствовать Кэрон, но всё равно продолжал это делать. В итоге со стороны все его поступки будут выглядеть так, словно он безумно её любит.
— Священнослужитель Дюлан, меня учили, что врач не должен судить пациента. Если человек умирает у вас на глазах, его следует спасти. И как священнослужитель, несущий людям Божью любовь, вы обязаны поступить так же.
— Я… так не считаю.
Реймонд схватил Дюлана и поволок за собой.
Не судить.
Не размышлять.
— Почему? Вы собираетесь отказаться от священного долга?
Потому что она женщина, отвергшая тебя?
Реймонд встречал множество подобных мужчин. В армии их было особенно много. Оставшись среди других мужчин, они с гордостью демонстрировали собственную низость. Рассказывали о мести женщинам, о желании причинять им боль и о множестве других отвратительных чувств.
Но ставить подобное выше священного долга Реймонд не мог позволить.
Преисполнившись намерения силой принудить его к добру, он продолжил давить на Дюлана.
— Отпустите его и выйдите!
Бердик кричал сзади, но для Реймонда это был лишь шум. Избегая его взгляда и съёжившись, Дюлан ответил с тяжёлым заиканием:
— О-от этого она не умрёт… Если бы у неё был ш-шок, симптомы появились бы ещё у-утром.
Этот ответ Реймонда не удовлетворил.
— Сейчас она почти не дышит. Осмотрите её и поставьте диагноз лично.
— Е-если она уже у-умерла… мне тем более незачем спешить.
Реймонд прижал Дюлана к стене. Раздался звук удара костей. Сверля его взглядом, Реймонд спросил:
— Тогда как вам такое? Если вы сейчас не осмотрите мою невесту, после встречи со мной сами не останетесь целы.
— Реймонд!
Бердик грубо схватил Реймонда за плечо. Но как бы он ни старался, хорошо тренированное тело молодого мужчины не сдвинулось. Не сводя глаз с Дюлана, Реймонд произнёс:
— Вы считаете, что она заслуживает смерти, потому что отвергла вас?
— О-отпустите меня, сэр.
— Нет.
Больше Реймонд ничего не сказал. Он схватил Дюлана за шею и, до самого конца игнорируя Бердика, вытащил его из комнаты.
— Что вы делаете?
— А-а-а!
— Замолчите. Отойдите.
Бах!
— О-отпустите…
Слуги и служанки подняли шум, но остановить Реймонда не смогли.
Перед тем как выйти, он оглянулся и холодно посмотрел на Бердика.
— Господин Бердик.
— Реймонд.
— Я вернул вам долг больше чем втрое. И даже после того, как госпожа Иселла Эванс оказалась в таком состоянии, продолжил соблюдать наш договор.
— …Ха. Посмотрите, что вы сейчас со мной сделали.
— Кэрон Эванс теперь ваша дочь и моя невеста. Относитесь к ней с уважением.
— Моя дочь…!
— Я уверен, вы меня поняли.
Когда оба молодых человека вышли, Бердик остался в комнате один.
— …Как он смеет.
Кап, кап.
От ярости у Бердика закружилась голова. К глазам прилила кровь, зрение помутилось. Реймонд до самого конца его игнорировал.
Как он смеет.
Как смеет тот бракованный товар, которого он купил для дочери, относиться к Бердику подобным образом?
Этот мальчишка Реймонд!
Бердик оказал ему столько милостей.
— Как он смеет со мной…
Бердик сжал кулаки и тяжело задышал. Затем принялся приводить разгромленную комнату в порядок.
Реймонд Сэйертес ещё не знал Бердика.
Бердик никогда не заключал убыточных сделок.
Реймонд вернёт ему всё, чем владеет.
Состояние.
Любовь.
Даже жизнь.
---
— …Это всего лишь о-острый шок.
Когда Реймонд силой приволок Дюлана и практически бросил его к постели Кэрон, тому пришлось начать осмотр. Реймонд был готов применить силу при малейшей попытке провести обследование небрежно, однако в этом не возникло необходимости.
Дюлан медленно и тщательно осмотрел Кэрон, обработал все раны на спине и лишь затем поднялся.
— Какова причина?
— П-похоже, она приняла неподходящее лекарство.
Стоя возле кровати, на которой лежала Кэрон, Дюлан продолжил:
— Отныне ей нельзя ухаживать за Иселлой Эванс. Это лекарство… ей не подходит.
В конечном счёте всё обернулось в пользу Кэрон. Реймонд посмотрел на неё. После укола Дюлана она вскоре начала спокойно и ровно дышать.
Даже Реймонду казалось, что на Кэрон возложили слишком много. Днём тяжёлая работа, ночью светские мероприятия. А когда к этому добавилась порка, она вполне могла немного лишиться рассудка.
Подумав, что, возможно, стоило показать её другому врачу, Реймонд вздохнул.
Он выбрал не ту женщину.
Спящая Кэрон выглядела на свой настоящий возраст. До этого она казалась каким-то непонятным существом.
— ……
— ……
После окончания осмотра в комнате повисло неловкое молчание. Реймонду не нравилось, что он оказался втянут в подобные отношения. Разве это зависело от него? Было бы проще, если бы Дюлан закричал: «Как ты посмел тронуть мою женщину!» — и вызвал его на дуэль.
«Слишком очевидно, поэтому он и не делает этого?»
Если противником будет Дюлан, Реймонду даже не понадобится доставать пистолет. Да и сама мысль о любовной дуэли с ним казалась неловкой.
— Священнослужитель Дюлан.
— …Да.
Кэрон говорила Реймонду лишь о ненависти к Бердику и ни разу не упомянула Дюлана. Сам Дюлан всё это время жил в поместье как гость Иселлы, поэтому они почти не встречались.
Просто неловкие отношения.
— Священнослужитель Дюлан, вы… Хм. Вы любите Кэрон Эванс? То есть… Хм… Вы ненавидите меня?
— ……
Дюлан молчал. Реймонд вздохнул.
Неужели всё-таки придётся драться?
— Мы с ней союзники. Я уважаю Кэрон Эванс. Поэтому прошу вас не ненавидеть её. Кого любить — решать ей, и я не стану вмешиваться. Прошу и вас поступить так же.
После окончания дела она сама сделает выбор.
Реймонд действительно не хотел запутываться в этом ещё сильнее.
— …Сэр Реймонд, вы хороший человек.
Дюлан почти выплюнул ответ сквозь зубы.
На его лице отражалось слишком многое.
— …Вот как.
Чей-то голос звучал во тьме. К такому ощущению невозможно привыкнуть, сколько ни пытайся. Сознание распадалось и тонуло в смятении. Усталость, похожая на смертный сон, которую одинаково испытывали все люди. В пространстве, где даже разум рушился и тускнел, первой мыслью стала именно усталость.
Кэрон была до невозможности измучена.
Хотелось больше никогда не открывать глаза. Но свет снова проникнет внутрь, и Кэрон проснётся. Дыхание перехватило. Кто на этот раз?
«Пожалуйста, оставьте меня в покое».
Голос, который невозможно было издать. Кто-то душил её? Всё смешалось. Запах лекарств, пороха и духов. Мучительно. Голова кружилась. Она лежала с закрытыми глазами, но головокружение не проходило. В холодном и тёмном пространстве первым распадался разум.
— Как я и думал… всё в порядке.
Холодная рука коснулась лба. От прикосновения по голове растёкся холод. Это наверняка была человеческая ладонь, но она казалась ледяной. Рука отца была тёплой. Теперь она тоже наверняка остыла. Став трупом, отец отправился искать любовь. Какая же мать счастливица. Значит, мать нашла любовь, а её мать…
— Тогда сегодняшнюю встречу мне придётся провести одному…
Она сможет отдохнуть? Даже в таком состоянии сознание Кэрон прояснилось от мысли, что договорённость может быть нарушена. Неужели можно продолжать спать?
— Жар спал.
Знакомый голос раздался прямо над головой. Долго избегал её, но в итоге всё равно позволил себя притащить. Уже стал лордом, а до сих пор занимается врачеванием. Именно поэтому ты безнадёжен.
— …Благодарю за труды.
Послышался звук закрывающейся двери.
Ах.
Вот как.
В конце концов Кэрон потеряла сознание. Она вспомнила, как в последний раз работала в комнате Иселлы и пол вдруг начал стремительно приближаться. Причина тоже была очевидна.
— Е-если уже очнулась… тогда вставай.
— ……
Кэрон посмотрела на лежавшую рядом Иселлу. В её собственной комнате не было медицинского оборудования, поэтому Кэрон положили возле неё. Она увидела иглы, соединённые с руками Иселлы и её самой. Но вещества внутри наверняка отличались.
Кэрон проснулась.
Иселла всё ещё спала.
Кэрон подняла руку и показала её Дюлану.
— Ты ведь понимаешь, почему я потеряла сознание.
— ……
Стоило вонзить иглу в руку, как зрение мгновенно помутилось. Собрав последние силы, Кэрон успела избавиться от ёмкости, после чего рухнула на пол.
Она была уверена.
Иселлу из горящего поместья вытащил Дюлан.
Но именно Дюлан продолжал удерживать её во сне.
— Что произойдёт, если господин Бердик узнает?
Кэрон натянуто улыбнулась и посмотрела на Дюлана. Бердик рассёк ей кожу хлыстом лишь за то, что она самовольно распорядилась его деньгами. Что он сделает, узнав, что Дюлан, на которого он полагается, довёл его дочь до такого состояния?
Кэрон не сомневалась, что тот возьмётся за топор.
— ……
Дюлан молча смотрел на неё сверху вниз. Затем ответил:
— У-увидимся в следующем году.
Кэрон не ожидала такого ответа. Пальцы, сжимавшие одеяло, разжались. Она совершенно точно не была готова услышать подобное.
Дюлан говорил так, будто возвращение Кэрон к началу следующего цикла являлось само собой разумеющимся. Слова священнослужителя и врача, лишённые всякого чувства ответственности. Даже отец в самый последний миг проявил недоверие.
Безоговорочная вера Дюлана лишила Кэрон дара речи.
Почему он настолько легко верил?
Что ему было известно?
Чем спокойнее звучал ответ, тем труднее становилось говорить. Но внутри уже тихо разгорался гнев. Кэрон заставила себя улыбнуться.
— …Надо же. Как неожиданно.
Что будет, если задушить Дюлана? Кэрон уставилась на его белую длинную шею. Почувствовав взгляд, он втянул голову в плечи. Кэрон указала на Иселлу и спросила:
— Зачем ты удерживаешь госпожу Иселлу во сне?
— …Т-ты ведь пыталась её у-убить.
— Да.
— О-она ни в чём не виновата. Ей не нужно у-умирать.
Кэрон широко раскрыла глаза. Ответ показался странным.
— Ты любишь госпожу Иселлу?.. Хм, нет, непохоже. Да, она ни в чём не виновата. Но ей всё равно нужно умереть. Для начала предположим, что я действительно убийца… Я ведь ранила её в плечо. Если она проснётся, то попытается убить меня. Поэтому я и хотела избавиться от неё.
На слова Кэрон Дюлан ответил с заиканием:
— Я з-знаю. Поэтому и у-усыпил её. Оставь эту женщину в покое. Она уже с-сошла со сцены.
Дюлан посмотрел на Иселлу. Его взгляд был слишком холодным, чтобы счесть его взглядом святого или влюблённого мужчины. И всё же он утверждал, что погрузил Иселлу в сон, чтобы защитить её от Кэрон.
Даже рискуя быть убитым Бердиком.
От этого странного благородства Кэрон ощутила отвращение. Заметив её взгляд, Дюлан заговорил:
— Т-тебе незачем это знать.
— ……
— Т-ты всё равно снова начнёшь сначала. А я… просто буду смотреть на это из-за кулис.
Дюлан ответил Кэрон. Его слова противоречили друг другу. Под предлогом защиты Кэрон от Иселлы он превратил последнюю в бесчувственное тело. Но сам не видел в этом никакой проблемы.
Если хочешь — делай.
Я уберу последствия, но активно участвовать не стану.
Позиция зрителя, сидящего перед сценой. Сам ничего не делает, но вмешивается: это нельзя, то тоже нельзя, здесь ты зашла слишком далеко.
Был ли это долг священнослужителя?
Но если Дюлан действительно безоговорочно верил ей, разве не должен был отказаться даже от такого вмешательства?
Глядя на Иселлу, Кэрон обратилась к нему. Она достала спрятанные под подушкой ножницы, приставила лезвие к белой шее девушки и посмотрела на Дюлана.
— Тогда не мешай мне убить госпожу Иселлу. Если ты веришь мне, если веришь в мою повторяющуюся жизнь, то мои преступления тоже ничего не значат. Ты не имеешь права меня останавливать.
Совершивший кражу приносит в жертву одного ягнёнка.
Совершивший прелюбодеяние — трёх молодых коров.
Избивший человека — молодую кобылу.
Убийца расплачивается жизнью.
Убийство невозможно искупить ничем, кроме смерти.
Но что, если само убийство ничего не значит? Кэрон хотела это узнать. Она не могла совершить настоящего греха. Всё происходящее было лишь развлечением. Поэтому она действовала, не испытывая вины.
И не сожалела.
Кэрон спросила Дюлана:
— На мне есть грех?
Дюлан покачал головой.
— Тогда не останавливай меня.
Но он схватил Кэрон за руку.
Остановил её.
Дюлан выглядел растерянным, но держал крепко.
— Раз ты веришь, у тебя нет причин мне мешать.
— Н-но и убивать её незачем.
— Причина простая. Мне скучно. Тогда умри вместо неё ты.
— …К-как?
Он ответил без малейшего колебания.
И тогда Кэрон окончательно убедилась.
«Попался».
Дюлан действительно верил.
— К-какой способ ты предпочитаешь?
Похоже, он ещё не осознавал, что означал собственный ответ. Дюлан был готов умереть ради Иселлы, которую не любил и даже считал ничтожной.
Пусть ему и не нравилось, что Кэрон убивает людей, одно теперь стало очевидно.
Он верил.
Абсолютно и безоговорочно.
Не потому, что был святым.
Не потому, что его переполняла любовь.
Так мог поступить лишь человек, обладавший уверенностью.
— Что ты знаешь?
Кэрон схватила Дюлана за руку. Он попытался вырваться, но она вцепилась ещё крепче.
Думал, она отпустит?
— Что тебе известно?
— …Н-ничего.
Дюлан опустил голову. Он напоминал провинившегося ребёнка. Кэрон удерживала его и кричала, пока тот избегал её взгляда:
— Не смеши меня. Ты не можешь ничего не знать. Никто не станет жертвовать собой без причины. Никто не поверит просто так! Во что ты веришь? В чём ты настолько уверен?
— Я-я-я ничего не знаю!
— Дюлан!
Кэрон поднялась. Ножницы остались на полу. Она понимала, что они совершенно его не пугают. Кэрон бросилась к Дюлану и повисла на нём. На его лице читалось желание сбежать.
Но она не могла отпустить.
— Чего ты хочешь? Хочешь переспать со мной? Хочешь удовлетворить свою похоть? Можешь делать что угодно. Ты ведь хочешь. Нет? Тогда тебе нужны деньги? Я достану сколько угодно. Прошу, расскажи всё, что знаешь. Мне подойдёт что угодно. Даже одно предположение. Скажи хотя бы что-нибудь. Хочешь — в этот раз я выйду за тебя. Хотя сейчас обстоятельства не самые подходящие? Тогда я убью Иселлу, а ты отвезёшь меня в храм. В святилище никто не сможет меня арестовать. Там можешь делать со мной что захочешь. Или даже с моим телом после смерти. Просто что угодно…
— П-приди в себя.
— Я похожа на человека в здравом уме?
Ведь она наконец могла получить настоящую зацепку!
— Н-не веди себя как п-продажная женщина… Ты ведь меня даже не л-любишь.
Кэрон открыла рот от изумления. Нелепость услышанного лишила её слов.
Что Дюлан вообще нёс?
Как он мог говорить такое сейчас, после того как признал её возвращения?
Только теперь?
— Дюлан, Дюлан, дорогой. Неужели ты серьёзно? Ты правда думаешь, что сейчас мне важны ты или какой-то Реймонд? Что меня действительно волнует, с каким мужчиной я останусь? Неужели ты настолько глуп?
Кэрон сильнее стиснула воротник Дюлана.
— Скажи, чего хочешь. Нет, только скажи, и я исполню всё. Достану всё, что тебе потребуется.
«Помоги мне наконец умереть».
Выражение лица Дюлана стало жутким. Словно он увидел нечто ужасающее. Но Кэрон всё равно заметила невольную реакцию его тела.
«Вот видишь. Твои слова всегда расходятся с желаниями».
Даже сейчас.
Она протянула руку, усмехнувшись. Если расплатой станет тело, это будет дёшево. Но Дюлан оттолкнул Кэрон.
— Н-не веди себя так.
— Почему?
— Э-это… Это…
— Ты ведь хочешь меня.
Твои слова всегда расходились с телом. Можешь говорить с презрением, но желание всё равно останется. Так было раньше и будет сейчас. Кэрон знала Дюлана.
Лучшим способом воздействовать на него всегда было собственное тело.
— Н-нет!
Дюлан грубо оттолкнул её. На его лице застыл такой ужас, словно жертвой был именно он, и Кэрон не могла поверить своим глазам. Отступив, Дюлан поправил одежду и попытался успокоить тяжёлое дыхание. Казалось, в уголках глаз почти выступили слёзы.
— ……
— ……
«Раздражает».
Кэрон подавила желание вцепиться ему в волосы. С самого начала следовало пытать Дюлана до смерти. В следующей жизни нужно напасть, пока он спит.
Терпеть.
Нужно терпеть.
— Т-ты ведь никого не любишь?
Вопрос не требовал ответа. Дюлан закрыл лицо ладонями.
— Н-наверное, так было во всех жизнях.
— Хватит скучных разговоров. Раздевайся. Или хочешь остаться в одежде?
Дюлан схватил себя за руку. Всё его тело дрожало, словно в судорогах. Продолжая заикаться, он произнёс:
— Я-я пока тоже почти ничего не знаю. Но если ты искупишь грехи… и полюбишь кого-нибудь…
— Что?
— Если ты по-настоящему влюбишься.
По-прежнему закрывая лицо, Дюлан с трудом продолжил:
— Я передам тебе всю информацию, которой к тому времени буду располагать. Хотя для тебя это, наверное, будет трудно.
Кэрон пришлось сдержать насмешливое фырканье. Неужели Дюлан, подобно Кэтрин и её отцу, всё ещё играл в романтическую историю?
Кэрон приблизилась к нему.
— Эй, прекрати эту нелепую игру.
— ……
— Просто переспи со мной и отдай сведения. Ещё лучше — отдай бесплатно.
Но Дюлан продолжал стоять в углу, закрыв лицо. Он выглядел почти плачущим. Всё тело дрожало. От ощущения, будто Кэрон стала мерзавкой, издевающейся над беспомощным глупцом, становилось противно.
Кто вообще имел право кого-то осуждать?
— Н-не я.
— Ха.
— Это… не я.
Дюлан опустил руки. Вопреки ожиданиям, он не плакал. Напротив, лицо застыло, словно у мертвеца.
— Н-не забывай. Ты должна полюбить так сильно, чтобы даже я это признал.
Реймонд опустил пистолет.
Кэрон не убила Дюлана. Иселлу она тоже не убила. Этого было достаточно. Не существовало причин немедленно убивать Кэрон. Реймонд вспомнил разговор с Дюланом.
— Н-на ней нет греха.
Как ему следовало поступить?
Реймонд ненавидел эту запутанную ситуацию. Ему хотелось большей определённости. Завтра придётся поговорить с ней подробнее. Но стоило попытаться хоть немного надавить на Кэрон, как она оказывалась в опасном состоянии. Похоже, следовало поместить её в более безопасное место и наблюдать. Однако его собственное поместье находилось слишком далеко. Реймонд задумался, к какому дому можно обратиться с просьбой.
— ……
Убивать её не требовалось.
По крайней мере, пока.
Реймонд вынул из пистолета патрон.
---
— Я не люблю сложностей.
— Какое совпадение. Я тоже.
Потирая сонные глаза, Кэрон встретила Реймонда, который принялся стучать в окно с самого рассвета. После прозвучавшего от Дюлана приказа, который не совсем был приказом, — влюбиться — мысли окончательно запутались. Кэрон смотрела на Реймонда с отсутствующим выражением лица.
— Являться в комнату благородной девушки на рассвете невежливо.
— Вы поступили так же.
— И правда.
Кэрон потёрла глаза и закрыла окно.
— Как ваша спина?
— Плохо. Но всё же лучше, чем вчера. Я приняла множество лекарств.
— Рад это слышать.
— Да. Я слышала, что вы забрали Дюлана у господина Бердика. Спасибо.
Вспомнив, с каким возбуждением Донна рассказывала об этом, Кэрон слегка поклонилась.
«Влюбись».
Именно это сказал Дюлан. Но возможно ли такое? В этот раз Реймонд предложил Кэрон отношения как способ отомстить Бердику. Значит, можно было предположить, что и в прошлых жизнях он приближался к ней с определённым расчётом. Неужели жизнь Кэрон повторялась потому, что Реймонд никогда её не любил?
Заметив, что она снова погрузилась в размышления, Реймонд окликнул её. Кэрон подняла голову.
— Кэрон.
— Да.
— Я не люблю сложностей.
— Да.
— Просто скажите.
Поэтому Кэрон решила спросить прямо.
— Сэр Реймонд, вы меня любите?
Увидев его лицо, Кэрон едва не рассмеялась.
— Вы сошли с ума?
— Ах, как я и думала.
Зато она окончательно проснулась. Покачав головой, Кэрон завернулась в одеяло и села на кровати. Окно оставалось открытым, и прохладный воздух пробирал её, только что поднявшуюся ото сна. Склонив голову, она попросила:
— Скажите, что любите меня.
— Зачем?
— Просто так.
— …Я люблю вас, Кэрон.
— И повторите это перед Дюланом.
— Вы поистине жестокая женщина.
— ……
Хотелось выругаться. Лицо Реймонда почти исказилось от отвращения. Пожалуй, лучшим решением всё-таки было подвергнуть Дюлана пыткам.
«Сэр Реймонд! Пожалуйста, пытайте Дюлана!»
«Отправьте Кэрон Эванс в лечебницу для душевнобольных. Она является главной подозреваемой, поэтому обращайтесь с ней особенно строго».
«……»
Наверняка всё закончится именно так. Какой ответ будет правильным? Цокнув языком, Кэрон заговорила, надеясь, что её слова прозвучат хотя бы немного разумно.
— Сэр Реймонд, как я уже говорила, я постоянно проживаю жизнь заново. По крайней мере, я в это верю.
— Ах… Да…
Глядя на его неоднозначное выражение лица, Кэрон спросила:
— Скажите честно, о чём вы думаете?
— Если бы я знал, что вы безумны, то не стал бы заключать с вами союз.
— Ох, как обидно.
Похоже, в прошлых жизнях всё было так же. Кэрон поняла, что Реймонд намного холоднее, чем ей казалось. Он был добр лишь с ней. А если посмотреть с другой стороны — лишь перед ней притворялся добрым.
Проще всего было бы пытать Дюлана и получить подсказку, однако тот наверняка сумел бы себя защитить, а Реймонд не станет подчиняться её желаниям. К тому же Кэрон не представляла, чем можно угрожать Дюлану, для которого даже смерть ничего не значила.
— Кэрон.
— Да.
— Говорите.
— В повторявшихся прошлых жизнях вы множество раз женились на мне.
— …Хм. Да…
— Вы постоянно говорили, что любите меня, и обещали помнить. Но ни разу не сдержали этого обещания.
— В-вот как.
При этом Реймонд крепко сжимал кулаки. Он явно сдерживал смех. Если бы Кэрон не совершила тех преступлений в поместье Хайеров, сейчас он наверняка рассмеялся бы в голос. Так происходило и раньше. Реймонд смеялся, говорил, что тогда просто полюбит её заново, и целовал.
Но что она видела перед собой сейчас?
Кэрон вздохнула.
— Я размышляла, потому что ожидала именно такой реакции.
— О чём?
— Я знала, что вы станете смотреть на меня с таким выражением. Я не сумасшедшая.
Проблема заключалась в том, что на его лице всё время читалось: «И что теперь с ней делать?» Реймонд вздохнул.
— Хорошо.
— Что хорошо?
— Как я уже сказал, я не люблю сложностей. И нарушать обещания тоже не желаю.
Кэрон растерянно ответила. До чего же по-военному он решал дела.
— Какая приятная прямота.
— Поэтому я прошу вас снова сыграть с бароном Айном. Ваша служанка дрожала от страха. Раздавите его окончательно, так, чтобы никто не сумел возразить.
— Но моя спина всё ещё…
— Деньги предоставлю я.
Реймонд достал кошель и бросил его на кровать. Раздался тяжёлый звон. Увидев мешочек, наполненный золотыми монетами, Кэрон раскрыла рот.
— Это ваше жалованье за целый год.
Деньги, в буквальном смысле заработанные кровью и потом. По сравнению с будущим состоянием члена верхней палаты это была мелочь, но Реймонд совсем недавно закончил расплачиваться с Бердиком, поэтому сумма наверняка была для него значительной.
— Да. Я поставлю столько. Победите с помощью этих денег. Тогда я безоговорочно поверю вам и стану помогать. И больше никаких отвратительных игр с трупами и прочим.
— Но те, кому суждено умереть, всё равно умрут. Ещё…
— Довольно. После ваших слов я приставил к барону Айну людей. До сих пор он не совершил ничего подозрительного. Откровенно говоря, я вам не верю… Но если вы снова сыграете с бароном Айном и сокрушительно победите, я стану помогать вам. Обещаю.
Кэрон приняла предложение Реймонда.
---
Люди растерянно перешёптывались. Происходящее казалось невозможным. Кэрон закрыла глаза. Она ещё никогда не поступала подобным образом. Лёгкое возбуждение поднялось от кончиков пальцев. Карточные игры надоели ей ещё несколько десятилетий назад. Кто бы мог подумать, что, снова взяв в руки эти кусочки бумаги, она почувствует азарт?
— Я хочу убедиться. Ты точно не пожалеешь?
— Вы не уверены в себе?
— ……
Барон Айн криво усмехнулся. Взрослому человеку не следовало поддаваться на провокацию юной Кэрон, но после того, как дело зашло настолько далеко, отказаться было бы ещё смешнее.
Кэрон осмотрела собравшихся. Вдали виднелся наследный принц Гиз. Люди, которым суждено встретиться, всё равно встречались. Графы, герцоги, члены королевской семьи.
Кэрон взяла карты.
Смотреть на них не требовалось. Больше не нужно было размышлять, победит она или нет. Не нужно было решать, как вызвать сочувствие Реймонда и каким образом получить от него больше ответов.
Существовал лишь один итог.
Кэрон победит.
Барон Айн проиграет.
— Раздаю карты.
— ……
Одни аристократы за спиной насмехались над глупостью Кэрон, другие осуждали барона Айна.
Но некоторые ждали чуда.
— …Может, всё-таки посмотришь на карты?
— В этом нет необходимости. Сегодня я решила положиться на удачу.
— Ты слишком меня недооцениваешь.
— Ради сегодняшнего дня я даже сходила на утреннюю молитву.
Лучезарно улыбаясь, Кэрон положила карту. Смотреть было незачем. Она знала каждый ход.
К тому же это была игра, которую устроил Реймонд.
Чтобы Реймонд перестал подозревать Кэрон.
Чтобы поверил ей.
Чтобы помог.
Барон Айн обязан был проиграть.
Игра продолжалась.
Сначала лицо барона Айна окаменело.
Затем он нервно рассмеялся.
А в конце…
— Подведём счёт.
Он закричал.
— Н-нет! Нет!
Лицо барона Айна стало пепельным.
Выигрыш Кэрон оказался семидесятисемикратным.
Разорение.
Полное разорение.
Барону Айну не хватило бы всех наличных денег. Ему предстояло продать даже поместье. С совершенно белым лицом он смёл карты со стола.
— Э-это обман! Игра недействительна! Такого не может быть! Вы же все видели!
— Барон Айн.
— Т-ты, ты, Реймонд! Это ты всё подстроил? Вместе со своей невестой? Такого не может быть!
— Боже мой, барон Айн. Признайте поражение.
Леди Эльва жеманно улыбнулась за веером и насмешливо посмотрела на него. Когда-то барон Айн отнял у неё огромное состояние, поэтому сейчас происходящее доставляло ей неподдельное удовольствие.
— Невозможно! Вы все видели! Разве такое бывает?
— Поразительно…
— Как ей это удалось?
— Вся в свою мать.
— Это наверняка обман.
— Честно говоря, играть так, даже не глядя на карты…
Неужели она слишком увлеклась победой? Кэрон пожала плечами и посмотрела на Реймонда. Мнения остальных больше не имели значения.
Она выиграла пари.
Теперь ей полагалась награда.
Доверие Реймонда.
— ……
Но его скрывала окружившая Кэрон толпа.
— Как ты это сделала?
— Кэрон? Дочь леди Кэтрин?
— В следующий раз сыграй со мной…
Возбуждённые зрители обступили Кэрон. Оказавшись среди такого множества людей, она почти не могла дышать.
— Н-не может быть. Такого просто не может быть!
Барон Айн продолжал жалобно кричать, но никто больше не обращал на него внимания. Независимо от победы или поражения, все взгляды были прикованы к Кэрон. Люди приветствовали её успех.
Ведь это была интересная история.
Кэрон обменивалась формальными приветствиями, пока её толкали из стороны в сторону. Отдохнуть удалось лишь после того, как Реймонд почти силой вытащил её из толпы.
И Реймонд обещал поверить ей.
Такова была награда.
---
— Собирайте вещи. Теперь вам не нужно оставаться в зависимости от господина Бердика.
— Наконец-то вы решили окончательно от него отвернуться?
— Да. Теперь и вы должны взять на себя ответственность.
— Похоже на побег влюблённых.
— …Пожалуй.
Кэрон улыбнулась. Собирать ей было нечего. Все вещи, которыми она пользовалась, в любом случае принадлежали Бердику. Только служанки укладывали собственный багаж.
— Идёмте. Теперь… мы действительно станем врагами господина Бердика.
Кэрон взяла Реймонда за руку. Он на мгновение вздрогнул, но вскоре сжал её ладонь в ответ. Затем намеренно повернул голову и посмотрел на поместье Эвансов.
Бердик стоял у окна и наблюдал за ними.
Кэрон опустила лицо, изображая страх. Она надеялась увидеть Дюлана, но его нигде не было.
Сможет ли она получить от Реймонда «истинную любовь»?
Неизвестно.
Но теперь это стало важным для Кэрон. По крайней мере, придётся изобразить любовь настолько убедительно, чтобы её признал Дюлан.
Рука Реймонда была тёплой.
Это ей нравилось.
Он всё ещё оставался рыцарем Кэрон.
И спас её от Бердика.
Все верили, что Реймонд любит Кэрон.
Вскоре в это поверит и Дюлан.
— Благодаря вам, сэр Реймонд, я могу вот так выходить днём. В этот раз я уже думала, что умру, так и не перестав работать.
— Рад, что сумел помочь. Заботиться о страданиях благородной дамы — достойная награда для мужчины.
— Какой прекрасный образцовый ответ.
Он обещал стать откровеннее. Услышав, как Кэрон высмеивает механически правильные слова, Реймонд перестал писать и поднял на неё взгляд. Поэтому на этот раз он не стал скрывать лёгкого недовольства.
— На самом деле я не особенно рад. Считаю, что занятый человек не находит времени на глупости. Если и вы познаете радость труда и ценность повседневной жизни, то сможете прожить её гораздо достойнее.
Нравоучения Реймонда затягивались. Кэрон предложила отдать ему деньги, выигранные у барона Айна, если он захочет, но Реймонд пообещал не прикасаться к ним. Значит, ему не должно было быть дела до того, как она ими распорядится, однако странные покупки ему явно не нравились. Устав от его длинной речи, Кэрон махнула рукой.
— Довольно. Вы хуже Дюлана. Решили отчитать меня за расточительность? Я ведь сказала, что отдам деньги, если захотите.
— Платья или драгоценности я ещё мог бы понять. Но вещи, которые покупаете вы… Хм. Откровенно говоря, я совершенно их не понимаю.
Реймонд приводил в порядок список приобретений Кэрон. Глядя на казавшийся бесконечным перечень, она заметила, как он вздохнул. Кэрон указала на него пальцем.
— Вы не уважаете историю. Это предметы старины.
— Не уверен. У них нет ценности. Старинная вещь должна обладать соответствующей стоимостью. А это невозможно даже перепродать.
Кэрон скупала всё, что хотя бы отдалённо могло быть связано с её предками. Она не колебалась независимо от цены, поэтому деньги утекали как вода. Именно на это и указывал Реймонд.
— Вы научились у господина Бердика? Ах, я не пытаюсь вас оскорбить. Как уже говорила, моё положение несколько необычно. Поэтому я скупаю всё, что может оказаться связанным со мной.
— …Понятно. После полудня в поместье приедет поверенный. Он просил разрешить выплатить половину суммы частями. Поместье выставят на торги. Барон Айн разорён. Надеюсь, он хотя бы не повесится.
Времени было слишком мало. Кэрон шевелила пальцами, подсчитывая дни. Похоже, она умрёт раньше, чем барон Айн выплатит всё до конца.
— Передайте, что он может не спешить. На продажу всего имущества уйдёт больше года, а у меня столько времени нет.
— Какая утешительная новость. Хотя, возможно, так вы лишь оставите его с незавершённой обидой.
Выражение лица Реймонда нельзя было назвать радостным. Кэрон наклонила голову, рассматривая его. Даже для неё самой это был первый случай, когда удалось выиграть настолько много. Поскольку Реймонд вложил огромную сумму, Кэрон получила значительное состояние.
— Ох, но ведь именно вы приказали мне это сделать. Сожалеете?
— Нет. Просто… Я не ожидал, что вы выиграете настолько много.
Кэрон две ночи не спала, размышляя, как соблазнить Реймонда. Он смотрел на неё мрачно и разговаривал скользкими словами. Огромный карточный выигрыш лишь заставил его относиться к ней ещё осторожнее, но не помог влюбиться.
«Наверное, следовало ещё сильнее изображать безумие и добиваться его жалости».
Сидя на лестнице, Кэрон вздохнула. Выигранное состояние она решила потратить на поиски собственного рода.
«Если мать была такой же, как я, то какими были бабушка и прабабушка?»
Положение было слишком сложным, чтобы просто поверить Дюлану и оставаться рядом с Реймондом. К тому же Кэрон совершенно не понимала, как его соблазнить. Может, стоило с самого начала жить добродетельно? Но без убийств она не получила бы нынешних ответов.
«Мне не нравится этот взгляд».
Хотелось вонзить в него что-нибудь острое. Кэрон смотрела на нахмуренные глаза Реймонда и думала именно об этом. Раньше он всегда обращался с ней, мягко улыбаясь. Теперь подозрительный взгляд казался до крайности непривычным и неприятным. Главным достоинством Реймонда было его постоянство, а нынешнее поведение ощущалось не как свежая перемена, а как неудобство.
«Хочу поскорее покончить с собой и начать следующую жизнь».
Но в это время даже самоубийство было невозможно. Умереть Кэрон могла лишь на последней странице книги. До тех пор ей так или иначе придётся оставаться в живых. Кроме того, нужно получить ответ от Дюлана, что тоже представляло проблему.
Проблемы повсюду.
Глядя с лестницы на макушку Реймонда, Кэрон снова и снова тяжело вздыхала.
— Вы ведь пообещали поверить мне?
— …Да, я помню.
Покинув поместье Бердика, Реймонд и Кэрон поселились у графини Эльвы. Хотя это тоже было поместье, им выделили отдельный флигель, поэтому они жили довольно независимо. Графиня Эльва с многозначительной улыбкой говорила, что «молодым мужчине и женщине следует жить раздельно», но до физической близости между ними всё ещё было очень далеко.
— В любом случае позднее скажите перед Дюланом, что любите меня. Похоже, он никак не может отпустить прошлое.
— …Хорошо.
— Вы обещали мне верить.
— …Да.
— Тогда приведите выражение лица в порядок.
— …Понял.
Реймонд ответил, крепко сжимая перо. Лицо подёргивалось. Даже пообещав верить, он, похоже, всё равно желал хоть как-то показать, насколько абсурдными считает её слова.
— Значит… Хм… Да… Вы проживаете жизнь заново, а любовь… возможно… всё исправит. Вероятно, это происходит потому, что прежде я был бесстыдником и обращался с вами неискренне… Поэтому… Хм… Мне следует полюбить вас… и признаться в этом… перед священнослужителем Дюланом.
Реймонд с трудом закончил фразу. Казалось, лицо сейчас сведёт судорогой.
— От такого признания хочется плакать.
— …Я постараюсь.
Какое бы выражение ни было на его лице, Кэрон по-своему старалась изо всех сил. Начала с самых незначительных вещей: высыпалась, а в свободное время искала сведения.
И рядом находился человек, способный помочь.
Реймонд помогал ей.
Что бы он ни думал на самом деле.
Его глаза отличались от прежних. Теперь Кэрон сомневалась, действительно ли прошлый Реймонд любил её, но раньше его взгляд совершенно точно был мягче и постоянно следовал за ней.
Может, он смотрел на неё как на милого щенка?
— Книга… Новая жизнь… Да… Я верю.
Глядя на лицо Реймонда, Кэрон вздохнула. Наверняка и раньше внутри он думал то же самое. Просто подходящими словами успокаивал и уговаривал её.
От одной мысли захотелось запустить книгой ему в лицо.
— Потерпите.
— Что?
— Я говорю об этой книге. Вы ведь собирались бросить её мне в лицо.
— Хорошо меня знаете. Ловите.
Кэрон сбросила книгу Реймонду, стоявшему у подножия лестницы. Тяжёлый том упал ему в руки. Поднялся затхлый запах старой бумаги. Непривычный аромат заставил Реймонда поморщиться. Название было написано на иностранном языке, но сам язык не казался совсем незнакомым. Прочитав заголовок, он сказал:
— Историческая книга.
— Скорее сборник разных слухов и историй, чем настоящая история.
Ответив Реймонду, Кэрон посмотрела на бескрайние горы книг. Пятый этаж Королевской великой библиотеки. Прежде она сюда никогда не поднималась. Иногда Кэрон приходила в библиотеку почитать от скуки, но доступ на пятый этаж требовал особого разрешения.
Она и не думала, что Реймонд окажется полезен именно таким образом.
В качестве пропуска.
Держась за лестницу, Кэрон посмотрела на его макушку. Она прекрасно подходила на роль мишени.
Круглая и блестящая.
— Может, всё-таки займёмся поиском материалов?
Именно Реймонд предложил отправиться в библиотеку. Это был совершенно новый подход. Когда Кэрон рассказывала прошлому Реймонду о повторяющихся жизнях, тот, будучи её возлюбленным, успокаивал испуганную Кэрон и утешал её.
Но Реймонд, связанный с ней лишь долгом и договором, склонил голову и ответил иначе.
— Думаю, сначала следует обратиться в библиотеку.
— В библиотеку?.. Я несколько раз приходила туда развлечься.
— Давайте займёмся более серьёзным поиском. Если ваши слова верны, стоит исследовать родословную. Даже если нет, хотя бы развлечёмся.
Но Кэрон и Реймонд не учли одного.
— …О женщинах почти не осталось записей.
— Вам ещё повезло, что они не были простолюдинками.
Поэтому даже спустя неделю, проведённую в библиотеке, они почти ничего не нашли. Записи обычно следовали по линии отцов, а не матерей.
Почему Кэрон вообще родилась женщиной?
Ей захотелось плакать.
— Вот видите. Покупать портреты оказалось намного полезнее. Людей сильнее интересуют красивые лица.
Портреты, которые Кэрон приобрела, проигнорировав молчаливые возражения Реймонда, действительно позволяли узнать о предках больше. Реймонд тоже кивнул. На континенте постоянно происходили небольшие войны, поэтому документы то и дело исчезали.
Благодаря Реймонду они получили доступ к Великой библиотеке, но даже там сохранилось слишком мало полезных сведений. После замужества за иностранцем записи о женщине могли полностью пропасть. После брака с простолюдином её имя могли просто вычеркнуть.
Наиболее содержательными оказались сведения о прапрабабушке Кэрон — великой герцогине Карле.
— Моя мать и все женщины по её линии были красавицами.
Мать Кэрон, бабушка, прабабушка и прапрабабушка. Все они обладали рыжими волосами и были до безумия прекрасны. Поэтому найти их портреты оказалось легко. Множество художников оставили изображения этих лиц.
Но этим всё и ограничивалось.
— Хотя я красивее всех.
— Поразительная уверенность. В любом случае достаточно. Пойдёмте.
Реймонд угрюмо ответил, отложил список и поднял стопку книг, переданных Кэрон. Просмотреть всё на месте они не могли, поэтому собирались забрать тома с собой. Мельком посмотрев на лицо Реймонда, Кэрон похвалила:
— Вы тоже красивы, сэр Реймонд.
— …Благодарю.
— Не кажется ли вам, что привлекательным молодым мужчине и женщине следует разделить любовь?
— ……
Сохраняя молчание и полностью игнорируя слова Кэрон, Реймонд уже уходил вперёд. Похоже, путь предстоял долгий. Кэрон мелкими шагами поспешила за ним, тяжело вздыхая.
---
Барон Айн дрожащими руками зажёг трубку. Жена забрала ребёнка и уехала к родителям, оставив письмо с обещанием прислать документы о разводе по почте. Не осталось даже служанок, которые раньше льнули к нему и жеманничали.
Вид мужчин, забиравших даже самые незначительные вещи, приводил Айна в ярость.
— Проклятье, зачем вам эти портреты?
— Вам придётся продать всё, что обладает хоть какой-то ценностью, чтобы покрыть долг, барон Айн.
Поверенный вежливо поклонился. Но на опущенном лице виднелась улыбка.
Его забавляло происходящее.
Барон Айн превратился в посмешище светского общества. Хотя он потерял всё состояние, никто ему не сочувствовал. Полное падение, лишённое чести и смысла. Понимая, насколько нелепо выглядит со стороны, Айн мог лишь снова и снова затягиваться трубкой.
«Может, просто умереть?»
Он совершенно не понимал, как Кэрон это сделала. Она ни разу не замешкалась и даже не смотрела на собственные карты. Айн подозревал, что она получает сигналы, глядя куда-то в сторону, но и этого не было.
— …Тварь.
Может, следовало умереть ради сохранения чести? Айн не мог поверить, что ему оставалось лишь сидеть с трубкой и наблюдать. Когда люди стали выносить всё, что можно было продать, а затем забрали даже охотничьих собак, он рассмеялся от изумления.
«Хотя это ведь не впервые».
Его дед тоже когда-то участвовал в подобной карточной игре. Айн помнил, как барон, владевший титулом двумя поколениями ранее, сокрушительно проиграл великой герцогине Карле, имевшей на руках всего три карты. Кэтрин тоже некоторое время играла с Айном, но, заинтересовавшись Хайером, перестала даже смотреть в его сторону.
Айн стиснул зубы.
Проклятые женщины.
— …Ах, проклятье.
Остановившись у входа в комнату, Айн прислонился головой к дверному косяку и выругался вслух. Письменный стол тоже уже унесли.
Поэтому в опустевшей комнате ему пришлось писать письмо, прижав бумагу к стене.
И всё время бормотать, как сильно он хочет, чтобы они все умерли.
«Я люблю тебя. Люблю. Это правда».
Но признание звучало пусто. Оно не достигало её. Его чувства ничего для неё не значили. Женщина, ещё недавно смотревшая на него сияющими, словно звёзды, глазами, теперь испытывала отвращение при одном его виде. У переменчивости нет причины.
Сколько ни стучи в дверь, она не открывается.
Сколько ни отправляй писем, ответа не приходит.
Гнев обращается в слёзы, но высыхают и они, оставляя после себя лишь пустоту.
Страсть угасает с годами, и даже ярость становится ничтожной.
Остаётся только грязная ненависть.
Но наследный принц Гиз вспомнил о своей страсти.
---
— Спасибо.
Реймонд протянул Кэрон цветы. Пышные светло-голубые гортензии выглядели прелестно. Кэрон посмотрела на лепестки, на которых ещё блестели капли росы. В последнее время она слышала это признание почти каждый день. Реймонд осторожно спросил:
— Что-нибудь изменилось?
Словно в пустой словесной игре, он признавался в любви, а она благодарила. Но и мужчина, произносивший признание, и женщина, которая его слушала, чувствовали неловкость. Согласно обещанию, Реймонд говорил о любви.
Однако ничего не менялось.
Может быть, чувство, ставшее обязанностью, ничего не значило?
— Похоже, нет. У кого вы их купили?
Цветы были красивыми, но не особенно редкими. Обычные сине-лиловые гортензии, подходящие для ежедневного украшения комнаты. Больше всего Кэрон любила алые розы, хотя и в этих цветах имелась своя чистая красота. Но роса вредна для книг. Указав на окружавшие её старые тома и документы, Кэрон вернула букет Реймонду. Рядом не было служанки, которая могла бы принять подарок вместо неё, поэтому происходящее выглядело немного нелепо, но ничего не поделаешь. Осознав небольшую ошибку, Реймонд неловко улыбнулся.
— В старом городе напротив собора цветы продаёт ребёнок по имени Сесиль. Они оказались очень хорошими.
— Вы с самого утра ходили так далеко?
До столичного собора можно было добраться без труда, но в обычный день, когда не проводилось богослужение, незачем было проделывать такой путь. Однако Реймонд принадлежал к людям, которые начинали маяться, если долго оставались без движения. Это не изменилось даже после соглашения с Кэрон. Стоило появиться свободной минуте, как он исчезал и отправлялся бродить по городу.
Похоже, он всё же старался и постоянно приносил какие-нибудь подарки. Но поскольку понятия не имел, что именно может понадобиться Кэрон, то каждый день возвращался с охапками цветов, словно заменяя её служанок.
— Умеренные физические нагрузки помогают наслаждаться здоровой и достойной жизнью.
Кэрон знала, что он скажет дальше. Наверняка предложит прогуляться вместе. Но ей не хотелось двигаться.
— Благодарю за умеренно полезный совет. Однако продолжения я слушать не стану.
Вздохнув, Реймонд забрал у Кэрон собственный букет. Поставив гортензии у окна, он распахнул створки. Лишь тогда Кэрон поняла, что провела ночь не лёжа в постели, а сидя среди книг.
— Как бы то ни было, доброе утро, Кэрон. Удалось что-нибудь найти за ночь?
— Пока нет. Времени почти не осталось… Отмените все приглашения.
Просматривая переданные Реймондом письма, Кэрон снова и снова качала головой. Времени не хватало, а приглашений было слишком много. Все хотели увидеть дочь Кэтрин, разорившую барона Айна, приёмную дочь Эванса и невесту Реймонда. Раньше приходилось постоянно оглядываться на Бердика, но теперь достаточно было учитывать мнение одного Реймонда.
— Для начала встаньте и поешьте. И умойтесь. Хорошая благородная дама не должна заставлять верную служанку переживать.
Реймонд легко поднял Кэрон, погребённую среди книг, и вытащил наружу. Затем стряхнул с неё пыль. Он выглядел так, словно приводил в порядок ребёнка, вернувшегося после игр, и Кэрон это не понравилось.
— Сэр Реймонд.
— Да.
— Что такое любовь?
— Говорят, это когда не жалко отдать человеку самое лучшее, а при одном взгляде на него хочется улыбаться.
— На самом деле вы в это не верите, правда?
Кэрон подняла глаза на яркую зелень его глаз. Реймонд, похоже, слегка растерялся. Ничего не ответив, он продолжил стряхивать пыль с её одежды, а затем протянул принесённую стопку писем.
— Я стараюсь.
Значит, всё-таки не скажет, что верит. Кэрон уныло ответила. Впрочем, даже ей самой всё это казалось довольно неправдоподобным.
— В самом деле. Внезапно заявить, что мы были возлюбленными в прошлой жизни, что мир находится внутри книги и что я снова и снова возвращаюсь к жизни…
А ещё эта женщина была убийцей. Кэрон проглотила продолжение. Это было запретной темой. Не такой, как её нелепые рассказы, а настоящим запретом. Какими бы сильными ни были подозрения, произносить их вслух нельзя.
Таковы обещание и приличия.
Последняя граница.
Проведя рукой по волосам, Кэрон сменила тему. Дни продолжали уходить один за другим. Нужно заниматься тем, что она могла сделать. Реймонд принёс очередные приглашения?
— Сегодня я никуда не пойду. Хочу проверить ещё кое-что.
Кэрон просмотрела пачку, которую он ей передал. Все письма пришли от аристократов, причём от низкопробных мужчин, помешанных на азартных играх. Отложив их, Кэрон снова взяла исторический том.
Ей не хотелось слушать бесполезные истории.
— В этом отношении иметь жениха довольно удобно. Можно написать, что я не приду, потому что сэр Реймонд ревнует?
— Поступайте как пожелаете. Кэрон, я действительно стараюсь вам верить.
— Потому что обещали?
— Потому что обещал. Если у вас и вашей матери Кэтрин наблюдались одинаковые симптомы, вполне логично предположить, что нечто подобное могло происходить и с вашей бабушкой по материнской линии.
— А полюбить меня вы тоже стараетесь?
— ……
На мгновение Реймонд словно лишился слов.
— Не стараетесь?
— Хм, Кэрон.
Он выглядел немного растерянным. Не зная, куда деть руки, Реймонд помедлил, а затем погладил подбородок. Его лицо было идеально гладко выбрито, но жест напоминал учёного, погрузившегося в глубокие раздумья.
— Давайте вернёмся к вопросу: что такое любовь? Та любовь, которую представляете вы и которую имеет в виду священнослужитель Дюлан.
— Именно это я и пытаюсь понять.
— Если говорить о проклятии… или чем бы это ни было. Откровенно говоря, я хочу отрицать уже саму мысль о том, что этот мир является романом.
— А что в этом плохого?
Отец Кэрон восхищался, называя подобное невероятно романтичной историей. Так думал лорд Хайер. Кэрон слегка напряглась. Неужели и здесь обнаружится различие? Если искать что-то общее между лордом Хайером и Реймондом, то разве что довольно привлекательные лица. Немного помедлив, Реймонд ответил:
— Это звучит по-детски.
Может, ударить его? Интересно, позволит ли? Из-за этой «детской» истории вся жизнь Кэрон была разрушена. Когда её лицо исказилось, Реймонд примирительно обнял её за плечи.
— Я не виню вас. Просто… Таково моё мнение. Пожалуй, в этом мы думаем одинаково. Всё происходящее настолько нелепо, что я не хочу в него верить. Мир несправедлив, происходят войны, а вы постоянно умираете. И мысль, что причиной всего этого является всего лишь любовь между мужчиной и женщиной, кажется мне чудовищной.
— Вот как?
— Да.
Кэрон и сама не раз приходила в ярость от подобной несправедливости, поэтому ничего нового не услышала. Для кого-то история о жизни и смерти, зависящих от мимолётного чувства и плотского желания, могла показаться романтичной. Но если она продолжалась целую вечность, то превращалась в кошмар.
Поэтому Кэрон задала простой вопрос.
Философия ей надоела.
— Тогда вы меня любите?
— Я стараюсь каждый день.
— Значит, не любите?
— Н-не делайте окончательных выводов. Я действительно стараюсь, но и сам не понимаю, каков необходимый предел. Вы ведь тоже этого не знаете.
Кэрон тяжело опустилась на диван. И правда. Даже если заключить договор и радостно объявить: «Давайте любить друг друга», как проверить получившееся чувство? Где проходила граница, установленная Дюланом? Сколько времени любовь должна продолжаться и насколько сильной быть?
Кэрон скрипнула зубами.
— Можно сесть рядом?
— Да.
Реймонд тоже опустился на диван. В комнате стояла тишина, и оба чувствовали себя неловко.
— Если предположить, что ваши слова правдивы… Откровенно говоря, мне не кажется, что моя любовь представляет такую уж серьёзную проблему.
— Почему?
— Как я уже говорил, в женщинах я смотрю только на лицо.
— Да… Понятно.
Увидев выражение Кэрон, Реймонд прикрыл глаза ладонью и вздохнул.
— Я не думаю, что моя любовь и мои чувства обладают настолько большой ценностью.
— Почему вы так считаете?
— Мир слишком мрачен, чтобы всё зависело от подобного.
— Правда?
Но это касалось лишь самого Реймонда. Кэрон вспомнила, как сочувствовала ему в прежних жизнях. Такое мог думать человек, побывавший на войне и постоянно убивавший других.
— Да. Поэтому, если… Если причина ваших постоянных смертей действительно заключается в моей любви, я вас полюблю. Чувства не могут быть важнее человеческой жизни.
— Благодарю за старания.
— Я говорю серьёзно. И… Да, правда и то, что с первого мгновения вы показались мне прекрасной. За всю жизнь я не встречал человека красивее вас. Когда вы улыбались, казалось, будто всё вокруг начинало сиять.
Реймонд говорил успокаивающим тоном. Если тебе требуется любовь, я дам её. Если она необходима.
Но никто из них не знал, насколько сильной должна быть эта любовь. Судить предстояло Дюлану. Проблема заключалась ещё и в том, что, несмотря на серьёзность разговора, и Кэрон, и Реймонд обладали одинаковой склонностью к насмешке.
— Тогда, возможно, этого недостаточно?
— Как думаете, что ещё требуется?
— Внутренний мир…
Ах, её саму задели собственные слова. Кэрон плотно сжала губы. Взгляд Реймонда стал неприятно пристальным. Но какой ещё внутренний мир в нынешних обстоятельствах?
Кэрон отвернулась к гортензиям.
Может, просто повалить его?
Получится ли?
Кэрон сглотнула. Она не знала. Прежний Реймонд к этому моменту уже должен был признаться ей в любви. Конечно, теперь они тоже каждый день обменивались признаниями, но ни одно из них, похоже, не соответствовало тому, чего требовал Дюлан.
Измерять чувства было трудно.
Может, предложить просто переспать?
Согласится ли он?
Кэрон окинула тело Реймонда взглядом разбойницы.
— Кэрон.
Слишком много пуговиц. Раздевать будет неудобно. Размышляя об этом и разглядывая Реймонда, Кэрон не сразу услышала обращение.
— Да.
К счастью, он, похоже, не заметил выражения её глаз. Но серьёзное лицо заставило Кэрон сразу собраться. Реймонд вытащил одно приглашение и показал ей.
— Все остальные можно отклонить, но от этого будет трудно отказаться. Отправитель слишком влиятелен.
— Кто?
— Его Высочество наследный принц Гиз.
— Я очень рада, что госпожа Кэрон тоже пойдёт.
— Я тоже, матушка.
Леди Лиан, дочь графини Эльвы, мелкими быстрыми шажками подбежала к Кэрон и крепко её обняла. Кэрон подняла девочку и усадила к себе на колени.
— Ты настолько счастлива, Лиан? Кэрон, вы ведь тоже рады? Подобная возможность выпадает нечасто. Обычно вы смогли бы увидеться лишь после её появления в обществе.
Графиня Эльва, которая должна была сопровождать Кэрон, с сияющими глазами посмотрела на дочь, прильнувшую к её юбке. Отставив горячую чашку, Кэрон пощекотала девочку. Леди Лиан рассмеялась так сильно, что едва не задохнулась. Немного поиграв с ней, Кэрон осторожно ответила графине Эльве, наблюдавшей за ними с довольным выражением лица:
— Я беспокоюсь, что из-за возраста стану обузой. Мне действительно можно присутствовать?
Кэрон пригласили вместе с Эльвой. Если точнее, её позвали на встречу, которую должна была посетить Эльва. Там собирались дети знатных семей примерно одного возраста с Лиан, около десяти лет, и их родители. Кэрон не подходила к этому обществу ни возрастом, ни положением. Без прямого приглашения особы королевской крови страннее было бы прийти, чем отказаться. Впрочем, неестественным выглядело уже само приглашение.
— Кэрон там наверняка будет скучно. Мальчишки ужасно раздражают.
— Лиан!
— Но это правда. Даже Дартаньян умнее.
Дартаньяном звали любимого пса графини. Кэрон погладила Лиан, утешая девочку, уже в таком возрасте жаловавшуюся на тяготы светской жизни. Девочки обычно взрослели гораздо быстрее мальчиков. И сколько детей ни воспитывай, они всё равно оставались детьми. Можно было учить их смирению и приличиям, но всему имелся предел.
— Лиан, не прижимайся к Кэрон так сильно. Это невежливо.
— Всё хорошо, госпожа.
— Да. Простите меня, Кэрон.
Однако леди Лиан больше не стала капризничать, послушно вернулась на собственный стул и аккуратно подняла чашку. Кэрон тоже взяла чай, думая о будущем, которое никогда не наступит. Не стоит слишком глубоко задумываться. Она ведь уже всё решила.
— Это встреча, устроенная главным образом для принца Луиса, сына наследного принца Гиза?
Лиан обхватила лицо ладонями и ответила:
— Принц Луис очень красивый.
— Ну что за ребёнок… Внешность не главное. И перед ним ты должна вести себя особенно хорошо. Поняла?
На слова графини Эльвы Лиан недовольно отозвалась:
— Я и так хорошо себя веду.
— Значит, веди ещё лучше.
— Разве это поможет? Принц всё равно женится на девушке королевской крови.
Улыбнувшись неожиданно здравому ответу дочери, графиня Эльва протянула ей печенье.
— Брак — не единственная возможная цель, Лиан.
Принц Луис был ровесником леди Лиан. Если бы она однажды стала его женой, перед ней открылось бы блестящее будущее. Но даже если этого не случится, на встрече присутствовали представители высшей аристократии. Именно поэтому они считали, что сближаться необходимо с самого детства. Сколько бы богатств ни накопил Бердик, ему никогда не удастся проникнуть в этот тесный круг знатных семей.
— Сколько ни размышляю, мне всё равно кажется, что это общество совершенно мне не подходит. Что вы думаете?
Встреча действительно была полезной. Но именно поэтому Кэрон там не место. Наследный принц Гиз уже несколько раз приглашал её, однако никогда не звал на подобные мероприятия. Раньше это были более мрачные собрания с азартными играми и женщинами, где сословные и половые границы ощущались не так строго. Кэрон просто появлялась там в качестве украшения, и ничего особенного не происходило. Неужели теперь он приглашал её официально? Но Эльва приняла настороженность Кэрон за обычное волнение и ободряюще улыбнулась.
— Всё хорошо. Когда у вас появятся дети, понадобится множество помощников. Нужна будет кормилица, хороший наставник. После свадьбы дети появляются очень быстро, и если начать искать советы лишь тогда, будет уже поздно.
Дело было не в том, нравилось это Кэрон или нет. Странной была сама встреча. Прежде он никогда не приглашал её на такие «светлые» мероприятия. Только на собрания, связанные с азартными играми и женщинами, где статус и пол значили немного меньше. И даже там ничего не происходило.
— Вы похожи на Кэтрин.
Вот и всё.
— Мне кажется, для этого ещё слишком рано… У меня даже детей нет.
Почему на этот раз он позвал её настолько быстро? Из-за игры с бароном Айном? Или его внимание привлекло то, что Кэрон стала приёмной дочерью Бердика? Может, его заинтересовала смерть её отца?
Или…
— Может, это связано с моей матерью?
— Возможно. Наследный принц был известен своим большим интересом к леди Кэтрин… Вполне естественно, что ему стало любопытно увидеть её дочь. Ах, до чего же романтично. Он наверняка относится к вам благосклонно.
Но раньше подобного не случалось. Кэрон задумчиво посмотрела в чашку. Для неё это было даже выгодно. Гиз знал Кэтрин гораздо ближе многих. В прежних жизнях Кэрон было бы трудно попасть на встречу такого уровня. А хорошие отношения с влиятельным человеком никогда не повредят.
— Я должна быть благодарна…
В этой жизни все события происходили немного раньше. Но ничего особенно странного в этом не было. Подобные небольшие отклонения случались постоянно.
— А наследный принц Гиз тоже придёт?
Если он хотел увидеть Кэрон, то наверняка появится. Однако графиня Эльва задумчиво склонила голову.
— Не знаю. Пожалуй, он снова не станет присутствовать. Он и прежде редко приходил. Обычно встречу проводил сам принц Луис, несмотря на юный возраст.
— Кэрон, Кэрон. А ещё принц Луис очень умный.
Сидевшая рядом леди Лиан заговорила о принце и мечтательно уставилась в пустоту. Какая ранняя зрелость. Графиня Эльва с довольным видом погладила дочь, явно очарованную юным принцем.
— Впрочем, принц Луис настолько рассудителен, что никаких проблем возникнуть не должно.
«Доверять организацию встреч десятилетнему ребёнку… Похоже, этой стране тоже недолго осталось».
Кэрон улыбнулась этой мысли, а графиня Эльва и леди Лиан с совершенно серьёзными лицами уже обсуждали, какие наряды следует надеть.
---
— Вы всё ещё не решили?
Увидев, как Кэрон размышляет над списком, Реймонд перестал вести записи. Кэрон отложила альбом с образцами тканей и вздохнула.
— Совершенно не понимаю, что следует надевать на встречу с детьми.
— Вы утверждаете, что прожили сто лет. Чем вы всё это время занимались?
— Любила.
— Да… Понятно.
— Ох, а чем занялись бы вы, сэр Реймонд, если бы прожили жизнь сто раз?
Реймонд без малейших колебаний пожал плечами.
— Разве не очевидно? Установил бы мир во всём мире.
— Вы шутите?
— Не знаю. Но мне совершенно непонятно, как человек, проживший настолько долго, может мучиться из-за подобных мелочей. Вы размышляете уже второй день. Это ведь не бал, на котором выбирают невесту принцу, а обычная встреча. Хотя даже в таком случае… Не слишком ли долго думать целую неделю? Особенно когда я сижу рядом, покинутый вами накануне дальней рабочей поездки.
Реймонд с изумлением посмотрел на толстый альбом с образцами тканей в руках Кэрон. Он принадлежал графине, поэтому внутри наверняка находились почти все доступные виды материи.
Как же трудно принимать решения.
Пошевелив пальцами, Кэрон ответила. Он всё ещё не понимал, что действительно важно. Для неё сейчас главным было именно это. Она собиралась встретиться с бывшим возлюбленным Кэтрин.
И с наследным принцем.
К тому же на встрече, которую прежде никогда не посещала.
Красота — оружие женщины.
Наряд — её армия.
Разве не следовало тщательно подготовиться и победить?
— Я впервые иду на такую встречу. И почему я вообще должна переживать за вас?
— Вот как. Мы ведь связаны лишь договором. Моё сердце разбито.
В ответ Реймонд театрально схватился за грудь, изображая глубокую обиду. Кэрон тихо рассмеялась.
— Вы всё равно непременно победите и вернётесь.
— …Это немного утешает.
— Почему вы внезапно уезжаете?
Реймонд загадочно улыбнулся.
— Попробуйте угадать. Вы ведь знаете будущее.
— В это время прежде вы никуда не уезжали.
Кэрон слегка недовольно оправдалась, но, увидев, как его улыбка становится шире, заставила себя задуматься.
— Хм… Вероятно, это связано с армией. Немного раньше обычного, но в это время вы почти всегда уезжали именно по военным делам.
— Ничего менее очевидного?
— Обычно вас вызывали под предлогом первого испытания оружия с глушителем. А затем отправляли выполнять работу, которая вам не особенно нравилась. Вернётесь через три дня.
— А что именно мне предстоит сделать?
— Вы никогда не рассказывали.
— Вот как. Впрочем, обязанности военного редко отличаются разнообразием.
Реймонд раздражённо убрал упавшую на лоб прядь. Кэрон стало немного неловко из-за того, что она продолжала выбирать платье. Хотя помочь ему она всё равно ничем не могла.
— Было бы лучше, если бы вы пошли со мной. Это могло бы пригодиться в будущем.
— Даже без этой поездки мне было бы трудно вас сопровождать. В приглашении совершенно ясно указано, что приглашают только вас.
— Значит, вы тоже так думаете?
Именно это беспокоило Кэрон. Ничего странного не было в том, что невеста сопровождала мужчину, приглашённого одного. Но мужчина редко появлялся на встрече, куда пригласили лишь женщину.
До чего же утомительны эти тонкости этикета.
— Сэр Реймонд, как думаете, наследный принц Гиз придёт?
— Полагаю, да. И мне кажется, ничего хорошего это не предвещает.
— Вы что-нибудь о нём знаете?
— Мы несколько раз встречались. При разных обстоятельствах.
Реймонд не договорил, словно не желал продолжать. Кэрон осторожно начала:
— Говорят, он был одним из поклонников моей матери.
— Увлечение красивым лицом быстро проходит.
— Вы сейчас говорите о себе?
— …Мне нечего возразить.
— Так откуда вы его знаете?
— Большинство мужчин никогда не захотели бы знакомить с ним своих женщин.
— Ничего менее очевидного?
— ……
Услышав собственные слова в ответ, Реймонд несколько раз склонил голову из стороны в сторону и наконец заговорил:
— Женщине вроде вас мне не хотелось бы этого рассказывать.
— Ох, вы меня осуждаете?
— Нет, нет. Я не это имел в виду.
Реймонд замахал руками. Он выглядел слегка растерянным.
— …Хм. У него не самая хорошая репутация в отношениях с женщинами.
— А если подробнее?
— Хм… Почему, по-вашему, наследный принц Гиз пригласил именно вас?
— Потому что он был возлюбленным моей матери и заинтересовался её дочерью?
— Я думаю иначе.
— Потому что он меня ненавидит?
— Нет. Дело не в вас, а во мне.
Реймонд указал на собственную грудь.
— Я ему не нравлюсь.
— Эм… Сэр Реймонд, зачем вы вообще так поступили? Если вышестоящий отдаёт приказ, следует подчиняться. Тем более перед вами особа королевской крови.
— Вы даже не выслушали, что именно я сделал, а уже говорите подобное?
— Что бы вы ни сделали, следовало произвести на него хорошее впечатление!
И это говорил человек, называвший себя военным. Кэрон с недоумением посмотрела на Реймонда. Однако он, похоже, искренне ненавидел наследного принца Гиза.
— Не знаю. Если говорить откровенно, тот человек, которого знаю я, скорее захочет не из любопытства взглянуть на дочь первой любви, а уложить её в свою постель.
— ……
Предположение было реалистичным и вполне правдоподобным. Кэрон не нашлась с ответом. Реймонд продолжил:
— И то, что одновременно с этим мне поручили работу, тоже не вызывает хороших предчувствий.
Он переводил взгляд с приглашения на полученный приказ.
— С господином Бердиком вас теперь связывает лишь вражда, а графиня Эльва в любом случае водит вас с собой только как украшение.
— ……
Реймонд наложил один лист на другой.
— Если я погибну, рядом с вами не останется человека, способного вас защитить.
Он надолго замолчал, пристально глядя на лежавшие перед ним бумаги.
— Сэр Реймонд? Сэр Реймонд?
Кэрон помахала рукой перед его глазами. Он поднял голову и посмотрел на неё.
— Если я умру, пенсию назначат на ваше имя… Хотя теперь у вас больше денег, чем у меня. Всё равно тратьте её только на жизнь. Не покупайте больше подобные вещи.
Он указал пальцем на приобретённые Кэрон предметы старины. Вот ведь. Кэрон нахмурилась и схватила его за руку.
— Послушайте, сэр Реймонд.
— Да.
— Вы всё-таки мне не верите. Попытайтесь хотя бы немного.
Кэрон положила ладонь ему на щёку и сильно ущипнула. Ей понравилось слегка ошеломлённое выражение его лица. Кажется, когда-то и он щипал её точно так же. Кэрон улыбнулась.
— Вы не умрёте.
— Легко вам говорить…
— Вы никогда не умрёте.
— ……
Она растянула его щёку пальцами. Было бы забавно, если бы остался синяк. Кэрон говорила совершенно уверенно.
Это было предсказание.
Истина, которая не изменится ни при каких обстоятельствах.
Он не погибнет.
Какой бы опасности ни подвергся.
— Вы совершенно точно не умрёте, поэтому не беспокойтесь.
По крайней мере, до дня смерти Кэрон.
— …Надеюсь, ничего не случится.
Наблюдая, как её рука отстраняется, Реймонд потёр ноющую щёку.
---
— Расслабьтесь.
— Ух… А-а… Чуть слабее… Ах… Подождите!
— Ещё совсем немного… Вот!
— …Прошу…
— Ещё немного… Готово!
Неужели у неё уже появился живот? Стиснув зубы, Кэрон терпела, пока Донна затягивала корсет. Впрочем, в последнее время она действительно хорошо питалась. В доме Эвансов приходилось много работать, поэтому без сытной еды было невозможно двигаться, а теперь она слишком расслабилась.
Пусть и недолгий, но мирный период.
Прекрасные дни.
Неужели именно этот покой заставил её набрать вес? Кэрон нервно сглотнула.
Не может быть.
— Я случайно не поправилась?
— Что? Совсем нет. Просто раньше вы были слишком худой. Даже сейчас вам стоило бы немного набрать.
Донна решительно покачала головой. Но Кэрон посмотрела в зеркало на собственное побледневшее лицо и тяжело вздохнула. Талию стянули до предела.
Она и правда слишком расслабилась.
Кэрон всё говорила, что собирается соблазнить Реймонда, но, может быть, момент уже упущен? Похоже, с самого начала она неправильно застегнула первую пуговицу и теперь лишь цеплялась за следы матери.
Но даже это почти ничего не приносило.
«Я и правда слишком обленилась».
Кэрон мысленно отругала себя. Красота была её величайшим оружием. Не будь Кэрон прекрасна, Реймонд даже не приблизился бы к ней, Донна не смотрела бы с таким восхищением, а графиня Эльва наверняка перестала бы оказывать ей любезности.
Стоило получить несколько подсказок и начать жить удобнее, как она совершенно распустилась.
Продолжая себя упрекать, Кэрон надела туфли. В отличие от обуви Иселлы, эти мягкие туфли из ткани идеально подходили ей по размеру. Рана почти полностью зажила. Рядом с Реймондом Кэрон обычно вообще не надевала обувь.
Может, и это было признаком слишком расслабленной жизни?
Неужели она вела себя перед ним чересчур свободно?
«Да с чего мне вообще расслабляться?»
Кэрон стиснула зубы. Они до сих пор не только не спали вместе, но даже толком не целовались! И при этом она выложила ему все подробности о повторяющихся жизнях, удовлетворилась этим и начала лениться.
До чего жалко.
— Вы, как всегда, прекрасны.
К счастью, повода для серьёзного беспокойства пока не было. В глазах Донны всё ещё сияло восхищение. Кэрон осмотрела в зеркале спину светло-лилового платья и согласилась с ней.
Украшений почти не было, но ткань была настолько роскошной, что они и не требовались. Наряд выглядел скромным и почти полностью закрывал тело, кроме рук, однако стоил больше десяти самых дорогих платьев, которые Кэрон носила в поместье Хайеров.
Всё-таки сегодня она отправлялась лишь на небольшую встречу, устроенную главным образом для детей. Чтобы после истории с азартной игрой провести время спокойно, такой наряд подходил лучше всего.
Дорогой, но не броский.
Кроме того, ей предстояло проводить Реймонда. Печальная юная госпожа прощается с женихом, отправляющимся навстречу смерти. Кэрон знала, что он вернётся с ещё большей славой, но следовало учитывать взгляды окружающих.
В том числе служанок.
— Я слышала, сэр Реймонд тоже скоро уезжает. Вы ведь проводите его?
Донна вовремя заговорила о её женихе. Кэрон кивнула.
— Да. Сегодня мы покинем поместье одновременно. Он уедет почти сразу после меня. Так вышло, что наши расписания совпали.
— Странно, правда?
— Правда.
Словно кто-то намеренно всё устроил.
Кэрон не произнесла последнюю мысль вслух.
— А куда он едет? Это ведь не опасное место?
— Я и сама не знаю.
— Вам… не любопытно?
Завязывая ленту на спине равнодушно ответившей Кэрон, Донна осторожно задала вопрос.
— Он всё равно не расскажет.
Да и, если говорить откровенно, Кэрон это почти не интересовало. Она точно знала, что Реймонд благополучно вернётся. И раньше он иногда беспокоился из-за неожиданных вызовов, но в конечном счёте никогда не случалось ничего страшного.
Он всегда возвращался с ещё большей славой.
Возвращался к Кэрон.
— Как тебе живётся здесь?
— Мне нравится.
Донна слабо улыбнулась. Впрочем, личной служанке Кэрон трудно было найти более удобное место, чем дом графини. Леди Эльва предоставила им отдельный флигель, поэтому Донна прислуживала только Кэрон и почти не встречалась со служанками самой графини.
Надо же, они оставались вместе так долго.
Раньше подобного никогда не происходило.
Связь с Нэнси оборвалась ещё в поместье, а остальные служанки, прислуживавшие Кэрон, всегда оставались просто работницами чужих домов.
Кэрон представила, как раскалывает круглую голову Донны топором.
Тогда нынешнее время сложилось бы немного иначе.
— Донна, ты помнишь мою мать? Что бы она сказала, увидев меня сейчас?
— Конечно, я помню госпожу. Она была невероятно прекрасна. Наверняка ей бы всё понравилось. Сейчас вы точь-в-точь такая же, какой она была в молодости.
Неужели Донна не знала ничего, кроме уже известных вещей? Кэрон попыталась осторожно её расспросить.
— Какой она была?
— Я тогда тоже была ребёнком… К тому же ещё не работала в поместье.
— Ах.
Донна была всего на год старше Кэрон. Разочарованно цокнув языком, Кэрон подавила досаду. Не следует желать получить всё сразу. В любом случае в обществе найдётся немало людей, знавших её мать гораздо лучше.
Пытаясь вспомнить лицо наследного принца Гиза, Кэрон надела вторую туфлю.
— Но я помню её, потому что она часто приезжала в деревню.
— Правда?
— Она была словно настоящий ангел. Очень заботилась о бедных и уделяла большое внимание образованию.
«Я тоже так делала, но, похоже, ответ был не в этом».
Кэрон вспомнила прежние жизни. Когда-то она ошибочно решила, что спасением станут добрые поступки. Восстанавливала владения отца и тратила состояние на помощь беднякам.
Но и это оказалось неверным ответом.
В той жизни Кэрон погибла в трущобах от руки незнакомого бродяги, пока присматривала за детьми.
Какие испытания пережила Кэтрин?
Впрочем, Кэрон не считала, что мир был жесток только к ней. Если Кэтрин помогала бедным, то, вероятно, делала это не ради спасения от смерти, а просто потому, что ей нравилось.
— Мать наверняка всегда была искренней.
— Да. На самом деле я решила наняться служанкой в поместье именно потому, что госпожа была такой красивой. Мне нравилось даже просто смотреть на неё. И она была очень доброй.
— Вот как.
Тогда почему она не оставила дочери настоящего ответа?
Почему единственной дочери — Кэрон — она ничего не сказала?
Кэтрин проявляла доброту ко всем людям, которые были лишь чернилами на страницах.
Но истина до сих пор оставалась скрытой, тёмной и запутанной.
Почему мать…
Кэрон закрыла глаза.
Не стоит об этом думать.
— Благодаря деньгам госпожи моя семья выплатила почти все долги. Внутренне она была ещё прекраснее, чем внешне.
Но перед смертью Кэтрин наверняка уже не выглядела красивой. Кэрон вспомнила слова госпожи Дэр. Кэтрин была прекрасна, но болезнь перед смертью превратила её в нечто крайне уродливое.
Может, и сама Кэрон умрёт так же?
Возможно, это тоже было частью проклятия?
— Хотелось бы хотя бы умереть красивой.
— Что?
— Ничего… Просто такая мысль.
Кэрон усмехнулась с лёгким цинизмом. Она уже не помнила никакого лица, кроме нынешнего. Казалось, раньше у неё была более обыкновенная внешность.
Примерно как у Донны.
Но теперь Кэрон не могла её вспомнить.
Не помнила даже своего имени.
У неё не осталось никакой личности, кроме «Кэрон».
— Госпожа, не говорите так.
— Ты видела мою мать перед смертью?
— Нет…
Донна подавленно ответила. Кэрон стало жаль, что они почти ровесницы. Окажись рядом госпожа Дэр, она могла бы многое рассказать о матери.
Неужели Кэрон слишком поспешно убила её лишь потому, что та раздражала?
— Но мать наверняка попала в рай. Спасибо, Донна. За то, что хорошо о ней думаешь.
Проживи мать около ста лет, наверняка тоже перепробовала бы всё возможное. Но в конце концов ей всё же удалось умереть, поэтому она добилась успеха.
Как Кэтрин смогла умереть?
И о чём думала в последние мгновения?
Вернулась ли она в собственный мир?
Куда-то очень далеко от этого места?
На завистливые и капризные слова Кэрон Донна мягко ответила:
— Госпожа проживёт очень долго.
— Спасибо.
— Вместе с господином Реймондом.
Неужели?
Кэрон горько улыбнулась. Если бы такое было возможно, оно, наверное, давно бы произошло.
Сможет ли Реймонд на этот раз дать ей ответ?
Кэрон ждала. В коридоре раздались уверенные шаги. Реймонд должен был прийти именно сейчас.
Затем послышался стук в дверь.
Кэрон ещё раз посмотрела в зеркало, проверила наряд и велела открыть.
Пришло время снова отправляться в путь.
— Идём. Пора выходить.
Сможет ли один из бывших поклонников матери, наследный принц этой страны, дать ей хоть сколько-нибудь достойный ответ?
Кэрон очень на это надеялась.
— Эм… Сэр Реймонд, зачем вы так поступили? Если вышестоящий отдаёт приказ, нужно подчиняться. Тем более речь идёт об особе королевской крови.
— Вы даже не выслушали, что именно я сделал, а уже говорите подобное?
— Что бы это ни было, вам следовало заслужить его расположение!
И это говорит военный. Кэрон с недоумением посмотрела на Реймонда. Однако тот, похоже, искренне ненавидел наследного принца Гиза.
— Не знаю. Откровенно говоря, тот человек, которого знаю я, скорее захочет не из любопытства увидеть дочь своей первой любви, а затащить её в постель.
— ……
Предположение было реалистичным и правдоподобным. Кэрон не нашлась с ответом. Реймонд продолжил:
— И то, что одновременно с этим он поручил мне задание, тоже не вызывает у меня хороших предчувствий.
Реймонд переводил взгляд с приглашения на полученный им приказ.
— С господином Бердиком вас теперь связывает только вражда, а графиня Эльва в любом случае водит вас с собой лишь как украшение.
— ……
Реймонд наложил оба листа друг на друга и произнёс:
— Если я умру, рядом с вами не останется никого, кто сможет вас защитить.
Он надолго замолчал, не отрывая взгляда от лежавших перед ним бумаг.
— Сэр Реймонд? Сэр Реймонд?
Кэрон помахала рукой перед его глазами. Он поднял голову и встретился с ней взглядом.
— Если я умру, пенсию будут выплачивать вам… Хотя теперь у вас и без того больше денег, чем у меня. Но всё равно используйте её на жизнь. Не покупайте больше подобные вещи.
С этими словами он указал на приобретённые Кэрон предметы старины.
Вот ведь.
Кэрон нахмурилась и схватила его за руку.
— Послушайте, сэр Реймонд.
— Да.
— Вы всё-таки мне не верите. Попытайтесь хотя бы немного.
Кэрон положила ладонь ему на щёку и сильно ущипнула. Ей понравилось слегка ошеломлённое выражение его лица. Кажется, когда-то и он щипал её точно так же.
Кэрон улыбнулась.
— Вы не умрёте.
— Легко вам говорить…
— Вы никогда не умрёте.
— ……
Она растянула его щёку пальцами. Было бы забавно, если бы остался синяк. Кэрон говорила совершенно уверенно.
Это было предсказание.
Истина, которая не изменится ни при каких обстоятельствах.
Он не умрёт.
Какой бы опасности ни подвергся.
— Вы точно не умрёте, поэтому не беспокойтесь.
До дня, когда умрёт сама Кэрон.
— …Надеюсь, ничего не случится.
Наблюдая, как её рука отстраняется, Реймонд потёр ноющую щёку.
---
— В любом случае я постараюсь многого не ожидать. Не хочу разочаровываться. Раз мать не осталась с ним, очевидно, что правильного ответа он мне не даст. Наверное, и подобные вещи случаются. До сих пор ничего особенного не происходило, значит, и дальше всё будет спокойно.
— Вот как.
Реймонд ответил, сопровождая болтавшую Кэрон к экипажу. Отправив её, он снова поедет убивать людей. Кэрон утверждала, что ничего не ожидает, но глаза возбуждённо сияли.
Хотелось, чтобы её надежды не разбились.
Реймонд пожелал этого с чувством человека, вручающего ребёнку новую игрушку.
— Поднимайтесь.
Подножки снова не было, но Кэрон хотя бы не пришлось наступать на человека. Помогая ей забраться в экипаж, Реймонд ещё раз подчеркнул:
— Повторяю: не приближайтесь к наследному принцу Гизу слишком близко. Всегда оставайтесь среди других дам. Не оставайтесь с ним наедине. Это опасно.
— Я отправляюсь на войну или спасаюсь бегством?
Реймонд раз за разом повторял предостережения, а Кэрон, уже стоя внутри экипажа, недовольно постукивала туфелькой и смотрела на него сверху вниз. Очевидно, ей не нравилось, что с ней обращались как с ребёнком.
Но Реймонд даже бровью не повёл и продолжил.
По сравнению с ним она действительно была ребёнком.
— И ещё: завещание я передал поверенному. Если услышите о моей смерти, сразу обратитесь к нему.
— Ну что вы такое говорите! Сэр Реймонд, вы точно не умрёте!
Было бы хорошо.
Но Реймонд лишь промолчал и неоднозначно улыбнулся девушке, твёрдо убеждённой, что он никогда не погибнет.
Было бы хорошо.
Он — главный герой, рождённый для того, чтобы полюбить её. Будущее уже предрешено, а значит, бояться нечего.
«Если бы жизнь действительно была настолько простой».
Эта мысль угнетала Реймонда. Если слова Кэрон правдивы, почему в его жизни вообще существовали страдания? Почему страдала она сама? Он никогда не умрёт?
Реймонд ни разу не отправлялся на войну, не оставив завещания.
Он бесчисленное множество раз едва избегал смерти. Если бы тогда пошёл не на запад, а на восток. Если бы выпил воду из того колодца. Если бы не убил пленного.
Неужели все решения, благодаря которым Реймонд оставался жив, были лишь незначительными украшениями истории?
Если этот мир — книга, созданная ради Кэрон, почему всё это происходило? Почему люди умирали на улицах, а войны не прекращались?
Это высокомерие и обман.
Детская фантазия о том, что весь мир вращается вокруг одного человека.
— Сэр Реймонд вернётся через три дня.
— Понятно.
— Я серьёзно.
— Да.
И всё же при виде её уверенных глаз, выражения лица человека, твёрдо верившего, что он не погибнет, Реймонд тоже хотел в это поверить.
Хотелось верить, что в мире не существует печали и он способен сделать для неё всё.
Даже если это лишь бред безумной женщины.
— Нельзя.
— Что?
— Я знаю, что вы хотите погладить меня по голове, но эту причёску делали шесть часов.
— …Понятно.
Реймонд неловко опустил руку. Улыбнувшись, Кэрон схватила его за воротник и потянула вниз.
— Зато я поглажу вас.
— …Хорошо.
Конечно, его причёску делали не шесть часов, но он тоже нервничал и потратил на неё почти час. Похоже, Кэрон не знала, что мужчины уделяют волосам не меньше внимания, чем женщины.
Её уверенность в том, что она прожила сто лет, наверняка была заблуждением.
Но Реймонд великодушно позволил ей, как старшей, погладить его по голове. Кэрон несколько раз провела ладонью по его волосам и удовлетворённо улыбнулась. Очевидно, результат её работы ей понравился.
— И всё же возвращайтесь осторожнее.
Реймонд хотел верить.
Хотел верить в её заблуждение.
Но разве это было возможно?
Ничего не ответив, он поцеловал руку Кэрон.
---
В ту ночь, когда Кэрон потеряла сознание в поместье Эвансов, притащенный Реймондом Дюлан недоверчиво спросил:
— В-вы действительно верите её словам?
— А почему я не должен?
Реймонд пожал плечами и посмотрел на него сверху вниз. Дюлан тщательно осмотрел спящую Кэрон, а затем поднялся. Лишь тогда Реймонд заметил, что тот выше, чем казался. Из-за сутулой спины и худого телосложения Дюлан выглядел невысоким, но, выпрямившись и встретившись с ним взглядом, оказался довольно рослым.
Будь он подчинённым Реймонда, его непременно заставили бы научиться держать спину прямо.
Подавив желание вмешаться, Реймонд склонил голову.
— Прошу простить мою грубость, господин священнослужитель. Ради спасения человека я на некоторое время не сумел скрыть беспокойства. Надеюсь на ваше понимание.
— …Я п-понимаю.
Реймонд схватил Дюлана за воротник, протащил по коридору и буквально швырнул к постели Кэрон. Но, вопреки бессердечным словам о том, что к уже умершей женщине тем более незачем спешить, Дюлан внимательно осмотрел её и ввёл новое лекарство.
Дыхание Кэрон стало заметно ровнее.
Реймонд облегчённо вздохнул.
— Господин священнослужитель, это ненадолго. И я хочу относиться к ней с уважением. Прошу и вас поступать так же.
Даже если для этого придётся вежливо надеть на неё наручники.
Последнюю мысль Реймонд не произнёс.
Кэрон могла совершить убийство. Дюлан мог оказаться её сообщником. Возможно, именно он был убийцей. Реймонд помнил, что первым о пожаре закричал слуга Дюлана.
А причина возгорания так и не была установлена.
Следователи решили, что огонь начался на кухне, но для этого он распространялся слишком быстро.
Возможно, следовало запереть их обоих.
Реймонд допускал такую мысль. Однако мелочность поступков Дюлана отчасти снимала с него подозрения. Он выглядел так, словно ненавидел Кэрон за разорванную помолвку и нанесённый позор.
Даже теперь, когда Реймонд силой притащил его сюда.
— Сэр Реймонд… вы хороший человек.
Но на лице Дюлана отражалось слишком много чувств…
---
— Сэр Реймонд, а я-то думал, вы наконец сможете спокойно вытянуть ноги и выспаться. Полагаю, сейчас вы должны были наслаждаться жизнью со своей знаменитой невестой. Но, похоже, вам всё же суждено состариться и умереть холостяком.
— Сэр Сион, помолчите.
— Ого, как благородно звучит. А перед женщинами вы всегда разговариваете настолько вежливо?
— Заткнись.
— Да.
Сион ухмыльнулся и продолжил утешать Реймонда, не скрывая насмешки.
— Сколько времени займёт дорога?
— Шесть часов. По пути я объясню способ проникновения, так что, если собираетесь отдыхать, делайте это сейчас.
— Сколько я могу поспать?
— Десять минут? Шучу. Времени нет. Начинаем.
Сион зашуршал вещами, доставая их с полки.
Реймонд ненадолго закрыл глаза. За веками были лишь тишина и тьма.
Трёх секунд хватало.
Успокоить тревогу.
Избавиться от мыслей.
Военный не рассуждает.
Он не выносит суждений.
Теперь следовало думать лишь об одном.
Как выполнить задание?
Реймонд открыл глаза.
— Где карта?
— Здесь. Путь внутрь я отметил красной линией.
Проведя пальцем по плану, Реймонд нахмурился. Маршрут выглядел странно.
— Это герцогский замок. Там наверняка ещё осталось много мирных людей. Сколько их? И сколько наёмников из заключивших договор всё ещё находится внутри?
— Таких сведений нет.
— Вы установили, сколько личных солдат герцога осталось в замке?
— Таких сведений тоже нет.
Реймонд посмотрел на Сиона. Но тот не шутил. Напротив, его лицо выглядело непривычно напряжённым.
Вот почему с самого начала он говорил всякую ерунду.
Реймонд снова опустил взгляд на карту.
— Вы хотя бы уверены, что герцог находится внутри?
— Да.
И Сион, и Реймонд понимали, насколько нелепым был этот приказ. Понимали и то, насколько странно отправлять на подобное задание человека, которому вскоре предстояло занять место в верхней палате.
Но они не говорили об этом.
Что изменят сомнения?
Военный не рассуждает.
Если приказывают умереть — умирает.
— …Хорошо. Что будет, если проникнуть через водоотводный канал? Мне понадобятся разрез и подробный план этой части.
— Через канал?
Сион переспросил, разбирая быстро произнесённые Реймондом слова. Тот кивнул.
— Идти по предложенному пути невозможно. Мы не знаем, сколько там людей. В противном случае придётся убивать всех встречных, а количество взрывчатки, которое я могу нести один, ограничено. Я хочу встретить как можно меньше людей по дороге к комнате герцога. Что насчёт канала?
Реймонд задумался, насколько разнообразными стали его обязанности. Сначала он был обычным рыцарем, затем снайпером, а теперь ему предстояло тайно проникнуть в замок и совершить убийство.
Он даже к роли снайпера привык лишь несколько лет назад.
Хорошо, что Зенона, собиравшегося последовать за ним, пришлось оставить привязанным в конюшне. Тот наверняка стал бы не помощником, а обузой.
Чем меньше людей участвовало в этом деле, тем лучше.
— …Да. Придётся задержать дыхание примерно на десять минут. Но в тех местах долго шли проливные дожди, поэтому вероятность, что вас заметят, невелика. Подождите немного. Я переделаю план. И ещё, сэр Реймонд, возьмите это.
Реймонд принял новое оружие, протянутое Сионом. Его тяжесть давила на ладонь с той же силой, с какой ответственность давила на разум.
— Похоже, Его Величество желает испытать новое оружие.
Кэрон наверняка почти ничего не знала.
И все её утверждения, без сомнения, были лишь наивными фантазиями.
Реймонд изо всех сил попытался подавить возникшие мысли.
— Значит, вы и есть невеста сэра Реймонда Сэйертеса. Благодарю, что приехали. Я рад нашей встрече.
— Для меня тоже огромная честь встретиться с Его Высочеством принцем Луисом.
Придержав юбку, Кэрон склонилась в поклоне. Когда принц Луис жестом позволил ей подняться, она выпрямилась и посмотрела на него.
Леди Лиан была права.
«Красивый».
У него были светло-каштановые волосы и карие глаза. Несмотря на юный возраст, черты лица уже казались выразительными. Если только природа не сыграет с ним злую шутку во время взросления, он наверняка вырастет очень красивым мужчиной. Все юные аристократки примерно одного возраста с Луисом внимательно смотрели на него и Кэрон. Их лица были переполнены симпатией. Похоже, в будущем этот принц заставит плакать не меньше женщин, чем его отец.
— Я не думала, что удостоюсь встречи с Вашим Высочеством настолько рано. Для меня это безмерная честь.
«Я ожидала встретить твоего отца».
С этой мыслью Кэрон посмотрела на мальчика, едва достававшего ей до груди. Для ровесниц он наверняка выглядел очаровательным. Но для Кэрон был слишком юным, чтобы вызвать хоть какие-нибудь чувства.
Разве что можно было представить, как его голова внезапно слетает с плеч.
Подобные фантазии уже вошли у Кэрон в привычку. И всё же было трудно избавиться от соблазна: это наверняка оказалось бы довольно занятным.
Даже смерть одной служанки или одного насильника сделала происходящее настолько интересным. Насколько же сильнее изменится мир, если погибнет сам принц! Если бы только можно было забыть о каком-то ничтожном обещании и выбрать другой путь! Эта жизнь и без того, похоже, испорчена. Если Кэрон убьёт этого ребёнка, её совершенно точно казнят. Будь она уверена, что умрёт сразу, без пыток, то немедленно сжала бы его шею.
Нет.
Это всего лишь фантазия.
Нужно сосредоточиться на действительности.
— Хм?
Принц Луис склонил голову и спросил Кэрон:
— Да?
— Сэр Реймонд не приехал вместе с вами?
Погружённая в жестокие фантазии Кэрон ответила с небольшим запозданием.
Почему он об этом спрашивает?
— К сожалению, у сэра Реймонда появились неотложные дела.
— Правда? Какая жалость. Что могло оказаться для него важнее приглашения королевской семьи?
Похоже, преждевременная зрелость принца включала и умение своевременно пользоваться властью. Но Кэрон удивило недовольство, с которым Луис воспринял отсутствие Реймонда.
Тогда почему ему не отправили приглашение?
— Вы хотели увидеть сэра Реймонда?
— Да. Именно я предложил его пригласить. Не думал, что отец согласится. Какая жалость.
Но в приглашении было указано только имя Кэрон. А отправить Реймонда не на детскую встречу, а туда, где ему придётся взяться за оружие, распорядился отец Луиса.
Или его дед.
Кэрон опустила глаза.
Похоже, подозрения Реймонда оказались верны.
— Но не думайте, что я разочарован вашим приездом. Я безмерно рад собственными глазами увидеть вашу прославленную красоту. Мне даже хочется немедленно пригласить вас на танец.
— Ох.
Кэрон сразу ощутила, как взгляды окружающих стали острыми.
«Спасите. Ему всего десять. Десять! Я скоро выхожу замуж. Господа, разве вы не видите, что принц просто проявляет вежливость?»
Кэрон горько улыбнулась. Похоже, Луис заметил изменившуюся атмосферу и весело рассмеялся.
— Мне ещё слишком рано говорить подобное?
— Слишком рано. Когда Ваше Высочество появится в обществе, я уже стану гораздо старше.
— Двадцать четыре года — вовсе не преклонный возраст.
— Для женщины вполне достаточный. Ваше Высочество, первый танец не следует проводить с помолвленной дамой. Не лучше ли ожидать не саму госпожу Кэрон, а её будущую дочь?
В разговор вмешалась графиня Эльва. Она смотрела на Кэрон холодно.
«Вот как, госпожа. До чего же быстро вы изменили отношение».
Кэрон лишь улыбнулась внезапной перемене в поведении графини. Стоило ей показаться бесполезной для дочери, как отношение сразу изменилось.
Здесь было не менее холодно, чем на войне Реймонда.
И столь же мало полезного.
Но спас совершенно неожиданный человек.
— Луис, вы ведь не нарушите обещание станцевать первый танец со мной?
— Нет, дело не в этом…
— ……
Леди Лиан уже готовилась вовремя разрыдаться. Перед сердито сопящей девочкой Луис беспомощно забегал глазами.
В этот момент вмешался ещё один аристократ.
— Ваше Высочество Луис.
— Ах, барон Трейл. Давно не виделись. Госпожа Сола за это время заметно выросла.
Однако барон Трейл, похоже, не слишком обрадовался похвале росту дочери.
— Подождите, Ваше Высочество. Разве вы не обещали провести первый танец с нашей Солой? Вы совершенно точно сказали это на своём пятом дне рождения.
— Когда мне было пять…
— Это было всего пять лет назад, Ваше Высочество!
— Но в пять лет я…
— Неужели Ваше Высочество собирается сказать, что были слишком малы и ничего не помните?
— Хм…
Как бы рано он ни повзрослел, ему всё равно было десять лет.
Даже если он принц.
Кэрон с сочувствием посмотрела на покрывшегося потом Луиса, окружённого аристократами. Но вмешиваться не собиралась.
Что ей делать среди них?
Поздравляю, Ваше Высочество. Похоже, недостатка во врагах женского пола у вас не будет до конца жизни.
— Ах, Кэрон.
«Не обращайся ко мне».
Но принц Луис с лёгкостью проигнорировал её молчаливую просьбу и продолжил:
— Как вы познакомились с сэром Реймондом?
— Ах… Мне кажется, здесь достаточно людей, с которыми Вашему Высочеству следует поговорить прежде меня.
Графы, герцоги, маркизы и остальные.
Но Луис отчаянно отвернулся от них и настойчиво продолжил расспрашивать Кэрон.
— Ха-ха, в последнее время сложно найти историю интереснее вашего романа с сэром Реймондом. Все юные госпожи хотят её услышать. Разве не так?
С этими словами принц попросил согласия у окружавших его девочек, включая леди Лиан и леди Солу. Сначала они недовольно надули губы, словно собираясь возражать, но вскоре согласились.
— Да… Мне любопытно.
— Мне тоже…
Переглядываясь и не обращая внимания на пытавшихся их остановить родителей, девочки наперебой заговорили:
— Как вы познакомились…
— И как влюбились…
— Где впервые поцеловались…
— С-сола, для таких вопросов ещё слишком рано!
Кэрон с укором повернулась к принцу Луису, но тот с невозмутимым лицом кивал вместе с остальными девушками.
«Да, да, мне тоже интересно».
Её история была достаточно забавной, чтобы стать предметом светских сплетен. Красивый мужчина и прекрасная женщина. К тому же для девочек они не были соперниками одного возраста. В отличие от родителей, юные аристократки видели в Кэрон женщину, которая намного их старше.
Это не вызывало особого раздражения.
Просто утомляло.
— Расскажите нам!
— Мне тоже любопытно.
Отказаться теперь было невозможно. Кэрон пришлось улыбнуться и открыть рот.
Она расскажет им историю.
Историю любви.
Романтичную сказку, которая понравится детям.
Такую же, какую когда-то услышала сама.
— Впервые мы встретились, когда я…
До какого места следует рассказывать?
Начать с того, как её едва не изнасиловали, а затем ударили ножом?
Кэрон задумалась.
Или начать со слона?
— Я не послушалась отца… тайком вышла из дома и заблудилась.
— Боже мой! Благородной девушке нельзя бродить одной, Кэрон!
— …Благодарю за совет, леди Лиан.
Похоже, лучше было сказать, что Кэрон заблудилась, а потом встретила Реймонда.
Глядя на сияющие глаза юных госпож, она покрылась холодным потом, размышляя, какие подробности им можно поведать.
---
Реймонд провёл ножом по горлу слуги. Мужчина с рассечённой гортанью закатил глаза, схватился за шею и осел на пол.
— Хр… А…
— ……
Он всё ещё двигался. Возможно, пытался что-то сказать или хотел сбежать.
Извивался.
Но вскоре это потеряло всякий смысл. Реймонд схватил мужчину за голову и запрокинул назад.
На этом всё закончилось.
— ……
— А-а?
Появилась ещё одна служанка. Реймонд подошёл к женщине, которая уже открывала рот.
Её шея хрустнула.
На этом всё закончилось.
Удар.
— Ах ты ублюдок!
На этот раз перед ним оказался мускулистый мужчина.
Наёмник.
В руках он держал длинное ружьё. Но он не прибежал, обнаружив Реймонда возле двери. Они просто случайно столкнулись.
Поэтому оружие оказалось бесполезным.
Расстояние было слишком маленьким.
— Цыц…
Принести ружьё было ошибкой. Мужчина потянулся за ножом, но опоздал.
— Это ищешь?
Реймонд одновременно рассёк ему горло и грудь.
Тем самым ножом, который мужчина пытался достать.
Реймонд был снайпером лишь потому, что ему поручили эту работу. До сих пор он ни разу не потерпел неудачу, когда требовалось кого-нибудь убить.
Движения тела.
Зрение.
Дыхание.
Ни в чём не возникало колебаний.
— Сион, бесполезный идиот.
Реймонд отбросил назад мокрые волосы. Он выбрал путь, на котором должно было быть меньше всего людей, но за время, необходимое для заваривания чашки чая, уже встретил троих.
Совершенно бесполезный подчинённый.
Лишь убив всех троих, Реймонд посмотрел на своё оружие.
Ему пока не пришлось ни разу им воспользоваться.
Если оружие следовало испытать, начинать нужно было уже сейчас. Но Реймонд сомневался, окажется ли оно вообще полезным.
«Приказали в одиночку убить герцога Рутеллу?»
Это означало приказ умереть.
Каким бы тихим ни был новый пистолет и какой бы убойной силой ни обладал, количество патронов, которое мог унести Реймонд, оставалось ограниченным.
Один человек не способен одновременно сражаться против сотни.
Разве что он волшебник из древней сказки.
— Сэр Реймонд совершенно точно не умрёт.
До чего же беспечные слова.
Реймонд покачал головой.
Сейчас было не время погружаться в ненужные размышления.
Следовало добраться до комнаты герцога.
И больше ни о чём не думать.
— Герцог Рутелла, желаете оставить последние слова?
Герцог Рутелла почувствовал у виска холод металла. Затем узнал владельца голоса.
— Не думал, что ты придёшь один.
— Я не один.
Реймонд возразил, но Рутелла, похоже, понял, что это ложь. Герцог приподнял уголки губ. Однако Реймонд другой рукой грубо надавил ему на голову.
— Здесь много людей. Сумеешь выбраться живым?
— Вы удивительно заботливы, герцог.
Он слишком много говорил. Реймонд легко ударил герцога под колено. Тело старика тут же рухнуло вперёд.
Заставить великого аристократа преклонить колени перед собой.
Послышался скрежет стиснутых зубов. Поначалу герцог Рутелла собирался разгневаться, но, вспомнив о приближающемся будущем, лишь невесело рассмеялся.
— Мои друзья, сыновья и подчинённые погибли от твоей руки.
— ……
— Я знал, что в конце концов ты убьёшь и меня.
— У вас есть последние слова?
— У меня хватит времени написать завещание?
Герцог Рутелла спросил совершенно спокойно. Реймонд ненадолго замешкался, производя расчёты. Умрёт герцог сейчас или немного позже — больше не имело значения. Но следовало учитывать, сколько времени осталось до прибытия Сиона с людьми.
— Герцог, если вы пытаетесь тянуть время, вынужден вас разочаровать. На седьмом и шестом этажах, кроме этой комнаты, не осталось ни одного живого человека.
Потому что Реймонд убил их всех.
Последнее он не произнёс. Услышав это, герцог Рутелла некоторое время смотрел в пустоту, а затем опустил голову. Реймонд ответил на его вопрос:
— Даже если вы напишете завещание, оно, вероятно, не будет иметь силы. Я лишь спросил, желаете ли вы что-нибудь сказать напоследок. Я не могу выступить исполнителем вашей последней воли.
Услышав холодный ответ, герцог Рутелла поднял только глаза и злобно посмотрел на Реймонда.
— Каково сейчас твоё звание?
— Капитан.
— …Даже не старший офицер. До чего же унизительно моё положение.
Герцог Рутелла криво рассмеялся. Он полагал, что Реймонд носит звание по меньшей мере полковника. В этой стране ему наверняка присвоили бы гораздо более высокий чин.
Он обладал достаточными способностями и популярностью.
Но Реймонд лишь пожал плечами.
— Разве пули различают звания?
— Что скажешь, если я предложу тебе должность верховного военачальника?
— ……
Эти слова не заслуживали внимания. Реймонд ничего не ответил на неинтересную шутку герцога. Похоже, Рутелла и сам понимал бессмысленность собственного предложения и тихо усмехнулся.
Никто бы ему не поверил.
Чтобы хотя бы попытаться заключить сделку, герцог должен был находиться в положении сильнее Реймонда.
— …Почему ты вообще здесь? Зачем вмешиваешься в это дело? Ты считаешь происходящее почётным?
Он всё ещё пытался найти выход.
Реймонд встречал множество подобных аристократов. Привыкшие выживать благодаря искусной речи, перед смертью они всеми возможными способами пытались договориться с ним.
Но Реймонд ни разу не изменил решение, выслушав их.
В этом не было смысла.
Однако времени оставалось немного. Реймонд начал мысленно считать.
Сион опаздывал.
— Почему твой король отправил тебя сюда? Хотя можно ли вообще назвать его твоим королём?
— Не знаю.
— Я заплатил достаточно. Это нарушение соглашения. Совсем недавно был заключён мирный договор. Многие думали, что наконец наступит мир. Бердик меня предал?
— Это ваши последние слова?
— Ответь.
— Не знаю.
Выстрел.
Звук оказался на удивление тихим. Значит, слова о новом оружии не были ложью. Герцог рухнул на пол. Его тело несколько раз дёрнулось.
Реймонд нахмурился.
— Мне повезло.
Так он и сказал.
Реймонду всегда везло.
По крайней мере там, где летели пули и лилась кровь.
Ему приходилось постоянно жить в напряжении, но, если судить по результату, всё было именно так. Поэтому он до сих пор оставался жив. Будь его удача хоть немного хуже, он давно бы умер.
Неизвестно, сколько она ещё продлится.
Но до сих пор ему везло.
— …А вам, герцог…
Не повезло.
Реймонд собирался сказать именно это, но передумал. Всё же Рутелла дожил до преклонного возраста. Он родился в королевской семье, получил герцогский титул и всю жизнь оставался одной из главных фигур войны.
У него были дети и внуки.
Правда, большинство его потомков погибли от руки Реймонда.
И всё же в конце всё сводилось к невезению.
— Позволите воспользоваться водой?
— ……
Реймонд и сам не понимал, зачем спросил, но ему захотелось это сделать.
— Благодарю.
Из головы трупа вытекало содержимое черепа. Реймонд открыл кран в комнате герцога. Теперь в замке почти не осталось людей, способных пользоваться этой водой.
Ш-ш-ш…
Провести воду прямо в комнату было довольно практично. Ни у Реймонда, ни у графини Эльвы не было подобных удобств. Для великого аристократа это выглядело даже несколько скромно.
Реймонд смыл с лица и волос кровь и грязь.
Перед ним висело зеркало.
— …Проклятье.
Реймонд опустил голову.
Выстрел!
Звон!
Зеркало разлетелось. Реймонд почувствовал жжение на шее и немедленно пригнулся к полу.
— В-в-враг…!
Раздался дрожащий голос. Реймонд подобрал с пола осколок зеркала и метнул в сторону звука.
Удар.
Попал.
Не самый надёжный способ, но он сработал. Однако из укрытия всё ещё доносилось тяжёлое дыхание, которое трудно было назвать попыткой затаиться.
— ……
Тихий голос.
Детский.
Женский.
Что она делала в комнате герцога?
Её пистолет был однозарядным. А брошенный Реймондом осколок достиг цели.
Она умерла?
Нет, дыхание всё ещё слышно.
— Хнык…
Плач.
Дочь герцога?
Нет. Судя по возрасту, скорее внучка или правнучка.
Но это было странно.
«Они ведь все мертвы».
Реймонд оставался пригнувшимся за занавеской, пока плач не стих. Затем медленно пополз вперёд.
Оттуда его не было видно.
На таком расстоянии оружие не требовалось.
Да и патроны лучше было экономить.
— ……
— Н-не подходи!
Реймонд подсчитал, сколько патронов осталось в пистолете. Главную задачу он выполнил: герцог Рутелла был мёртв.
Теперь нужно было дождаться встречи с Сионом.
Но сколько ещё придётся продержаться?
— А-а-а!
Удар.
Реймонд сильно ударил девушку по затылку. Чёрная голова рухнула на пол. Он наступил ей на запястье.
— ……
— Н-не надо…
Ей было не больше четырнадцати или пятнадцати.
Совсем юная девушка.
Но почти раздетая.
Проклятье.
Реймонд поморщился. Её оружие оказалось дешёвым. Всего один выстрел. Ненадёжный пистолет, пригодный разве что для самоубийства. Если не попасть в жизненно важное место, он, вероятно, даже не убил бы.
И он напрягся из-за подобной вещи.
Нет.
Не об этом.
Нужно быстрее её убить.
И не думать.
— ……
— У-убей меня.
Проклятье.
Увидев почти обнажённое тело девушки, Реймонд едва не выругался.
Проститутка.
И он исполнил её просьбу.
Хруст.
Шея сломалась.
Девушка умерла мгновенно.
— …Проклятье, герцог.
Реймонд подошёл к лежавшему ничком телу Рутеллы. Герцог умер с широко открытыми глазами. Затылок был разрушен оружием Реймонда, совершенно не похожим на дешёвый пистолет девушки.
Реймонд опустился рядом с телом и прикрыл глаза ладонью.
— Герцог. Герцог. Послушайте.
— ……
Труп не отвечал.
— …Вы ведь называли меня врагом.
— ……
— Спрашивали, можно ли назвать это почётной войной.
— ……
— Вы ведь спрашивали, о чём я думал, убивая ваших детей и подчинённых.
— ……
— Проклятье. И после всего этого последним человеком в вашей комнате оказалась проститутка? Да ещё настолько юная? Герцог.
Реймонд подавил желание пнуть тело по голове.
Не думать.
Не думать.
Разве его размышления что-нибудь изменят?
Если погибнет он, пойдёт Сион.
Если погибнет Сион, пойдёт Челси.
Если погибнет Челси…
Тогда придёт целый корпус.
Среднее количество людей, которых способен убить один Реймонд, более чем в десять раз превышало результат Сиона.
Поэтому эффективнее было отправить первым именно его.
Вот и всё.
И что изменится, если он воспротивится приказу?
За неповиновение полагается казнь.
Или увольнение с позором.
Что останется Реймонду, который всю жизнь изучал лишь военное дело?
— Я не думаю.
Он повторил эти слова.
Реймонд посмотрел на разрушенный затылок герцога Рутеллы. Мозг, в котором некогда кружили знания, сомнения и желания, теперь ничем не отличался от внутренностей мёртвого животного.
Реймонд закрыл глаза.
Вдалеке послышались знакомые шаги.
Теперь он мог вернуться.
— Сион.
— Сэр Реймонд. Вы поразительны. Благодаря вам я вошёл совершенно невредимым.
— Не хвали меня. После твоих похвал всегда происходит что-нибудь неприятное.
— До чего же жестоко.
Ворча, Сион вошёл в комнату. Увидев тело герцога Рутеллы, он широко улыбнулся.
— Наконец-то этот старик умер! До чего же долго протянул.
— Не говори так.
Пропустив упрёк Реймонда мимо ушей, Сион отсёк герцогу руку.
Таков был их способ подтверждения.
Раздался хруст разрезаемой плоти и костей. Начав размышлять, Реймонд почувствовал лёгкую тошноту. Не из-за жестокости, а потому, что звук напомнил разделывание мяса.
— На ужин будет говядина.
— ……
Похоже, Сион представил то же самое.
Поморщившись, Реймонд помог ему закончить работу.
— А эта девчонка кто?
Сион задал вопрос. Реймонд поднял тело девушки.
Она точно была мертва.
Уже успела остыть.
— Надо же, старик успел даже проститутку себе привести.
Реймонд уложил девушку на кровать герцога.
Это было лицемерием.
Бесполезным самоуспокоением, которое никому не поможет.
Но ему всё равно хотелось так поступить.
— Симпатичная.
— Ещё одно слово — и твоя шея тоже не останется целой. Хочешь сохранить своё симпатичное лицо — закрой рот.
На черноволосой девушке была откровенно вызывающая одежда. Реймонду стало неприятно, и он укрыл её одеялом.
— …Ах.
— Что такое?
— …Она не проститутка.
Реймонд заметил, насколько чистым было тело девушки. Она не могла быть проституткой. Реймонд хорошо знал детей, выросших на улицах.
А ещё её черты лица поразительно напоминали герцога Рутеллу.
И пистолет.
— Его внучка? Я думал, все его потомки уже передохли… Ах, так они и правда все мертвы.
Почёсывая голову, Сион подошёл ближе. При этом он осторожно следил за реакцией Реймонда. Реймонд закрыл мёртвой девушке глаза. Только теперь он понял, зачем герцог Рутелла нарядил собственную внучку проституткой и спрятал в своей комнате.
Он не собирался вступать с ней в кровосмесительную связь. Для этого тело девушки было слишком чистым.
«На что вы рассчитывали?»
Герцог Рутелла надеялся, что, если Реймонд увидит перед собой не его внучку, а юную проститутку, то проявит сострадание и не станет её убивать.
Ведь Реймонд был известным благородством человеком.
Но подобное могло сработать лишь в его собственной стране.
Реймонд посмотрел на отсечённую Сионом руку герцога Рутеллы. Затем перевёл взгляд на закрытые глаза лежавшей на кровати девушки. Герцог наверняка велел ей «вызвать жалость», но она предпочла не спасать собственную жизнь, а отомстить.
У неё не было ни единого шанса на успех.
К тому же Реймонд поднялся сюда, убив почти всех в замке. Даже если бы замысел герцога удался, он всё равно не оставил бы девушку в живых.
— Есть ли здесь хоть какая-нибудь честь?
Слова герцога Рутеллы продолжали звучать в ушах.
Не думать.
Не думать.
Реймонд закрыл глаза.
Теперь ему следовало подумать о чём-нибудь другом. Но о чём? Хотелось представить нечто хорошее. Не кровь, не гной и не слёзы, а что-нибудь более спокойное и прекрасное.
— …Совсем тяжёлый случай.
Когда при виде крови в памяти возникла именно та женщина, о которой он не хотел думать, Реймонд почувствовал опустошение.
---
— Вот так сэр Реймонд меня и спас.
— …Как романтично!
Юные девушки тесно столпились вокруг Кэрон, слушая её историю сияющими глазами, а затем дружно восхитились. Кэрон чувствовала себя неловко под взглядами их раскрасневшихся лиц.
Слишком многое пришлось опустить.
В её рассказе Томас схватил Кэрон лишь за запястье, а Реймонд вразумил негодяев не пистолетом, а кулаками. Разумеется, она не упоминала, что расчленила Томаса на глазах у Тома и спрятала часть его тела.
Дети с невинным любопытством спросили:
— А когда Бердик умрёт?
— …Кто знает?
— Почему он до сих пор не умер?
Пожалуй, слово «невинным» здесь было лишним. Кэрон подумала об этом, глядя на леди Солу, раздражённую тем, что Бердик всё ещё жив.
— Злодей должен умереть первым!
— Верно. Бердик Эванс устанавливает совершенно непомерные проценты.
Даже недостатки у них были до крайности реалистичными. Сохраняя улыбку, Кэрон протянула печенье леди Лиан, которая наверняка услышала всё это от матери. Леди Лиан с негодованием перечисляла пороки алчного ростовщика Бердика Эванса.
— Я считаю, что его состояние следует использовать для чего-нибудь более достойного.
— Согласна.
Лиан резко повернула голову и встретилась взглядом с Луисом. Принц заметно вздрогнул. Лиан уверенно спросила:
— Вы ведь обязательно так и поступите, Ваше Высочество Луис?
— …Хм.
Принц Луис неловко улыбнулся и отпил горячего чая.
Тяжела твоя жизнь, десятилетний ребёнок.
Высказывая политическое мнение, ему приходилось учитывать не только детей, но и их родителей, сверливших его взглядами из-за спин. Проще всего было бы согласиться прижать Бердика Эванса, но среди присутствующих почти не было людей, которые ни разу не имели с ним дел.
Напротив, многие были тесно с ним связаны.
— Хм… Я тщательно всё обдумаю.
— Вы избегаете даже самого простого высказывания?
— Почему вам так трудно наказать плохого человека?
Девочки заговорили хором.
Они ведь делают это намеренно?
Наверняка.
Кэрон подняла чашку, скрывая рот. После долгого рассказа у неё болело горло. Когда внимание переключилось на принца Луиса, стало немного легче.
— Хорошо… Хм… Да… Лично я считаю, что можно рассмотреть принятие закона, регулирующего процентные ставки…
— Ваше Высочество, я хотел бы подробнее уточнить ваше заявление. Значит ли это, что вы поддерживаете право председателя палаты самостоятельно вносить законопроекты?
— Нет, я не говорил, что следует заходить настолько далеко…
— Ваше Высочество!
«Что я делала в десять лет?»
С этой мыслью Кэрон наблюдала за детьми. Она ничего не помнила, поэтому ответить не могла. Если говорить о «Кэрон», то в десять лет она наверняка усердно принимала лекарства от душевной болезни или подвергалась внушению Нэнси.
Продолжайте спорить и развлекаться.
Только меня не втягивайте.
Кэрон закрыла глаза и насладилась чаем. Всё, что подавала королевская семья, было высшего качества. Она осталась довольна.
Для Кэрон, застрявшей в неподвижном времени, не имело значения, куда движется мир и как меняются отношения между королевской семьёй, аристократами и новыми богачами.
Она и сама понимала, насколько горько это звучит, но какой смысл во всём этом, если её собственное время не идёт?
Что менялось от того, что у этих детей было какое-то будущее?
В мире Кэрон никто из них всё равно не успеет повзрослеть.
«Как они это приготовили?»
Кэрон языком ощутила, как во рту рассыпается печенье. Но недолгий покой быстро нарушил юный тиран.
— Госпожа Кэрон вряд ли станет приходить каждый раз. Может, сначала зададим вопросы ей? Меня вы сможете расспрашивать когда угодно.
Эй.
Кэрон почувствовала, как чашка задрожала в руке.
— Ох… Не думаю, что мои рассказы настолько важны.
— Не говорите так странно.
— …Хорошо. Что ещё вы хотите узнать?
— Что вам нравится в сэре Реймонде? Ах, только не отвечайте сразу. Сначала мы попробуем угадать.
Принц Луис улыбнулся. Кэрон застыла.
— Что?
«Не надо меня мучить».
Но её безмолвный протест был с лёгкостью проигнорирован. Даже встретившись с Кэрон взглядом, принц Луис широко улыбнулся и предложил юным аристократам:
— Как вам такая игра? Тому, кто правильно угадает ответ госпожи Кэрон, я лично вручу награду. Можете ожидать чего-нибудь особенного.
Глаза детей и стоявших позади родителей загорелись.
«Такую возможность нельзя упускать».
Кэрон словно услышала их мысли. Едва принц закончил, один из мальчиков поднял руку.
— Уже придумал? Говори, Уильям. Ты выглядишь очень уверенно.
— Ваше Высочество задаёте очевидный вопрос. Разумеется, госпожу Кэрон привлекли подвиги сэра Реймонда. Говорят, он в одиночку способен одолеть тысячу человек.
Уверенно ответил Уильям, младший сын барона Стрейдера. Стоявший позади барон Стрейдер с интересом наблюдал за выступлением сына.
— Думаю, тысяча — всё же преувеличение.
— Но всем известно, что сэр Реймонд прославился воинскими подвигами. К тому же он спас госпожу Кэрон Эванс. Как после этого она могла не проникнуться к нему симпатией?
«Госпожа Кэрон».
У Кэрон возникло странное чувство, когда мальчик, едва достававший ей до груди, обратился к ней подобным образом. Принц Луис задумчиво кивнул в ответ на слова Уильяма.
— Звучит правдоподобно. Я тоже слышал, что сэр Реймонд может попасть птице в глаз с расстояния двух километров. Значит, госпожу Кэрон покорила его воинская доблесть? Есть другие мнения?
Затея принца Луиса удалась.
Мальчики не особенно интересовались историей Кэрон, но рассказ о Реймонде привлёк и их внимание. Для девочек Кэрон была словно госпожа из сказки, а для мальчиков Реймонд стал сказочным рыцарем.
Разговор о непомерных процентах Бердика мгновенно отошёл на второй план. Леди Лиан, похоже, была немного этим недовольна, однако вскоре тоже присоединилась к обсуждению.
— А… Правда ли, что сэр Реймонд может спрыгнуть с вершины собора и остаться целым?
— Наш дом не настолько высок, поэтому я не знаю.
«При случае попробую его столкнуть».
Кэрон мысленно пообещала себе это. Реймонд без всякого вреда прыгал примерно с седьмого этажа. Интересно, какую высоту он способен выдержать? Сама Кэрон, упав оттуда, разбила голову и умерла.
Сумеет ли Реймонд благополучно приземлиться, если его неожиданно толкнуть сзади?
— Мне всё равно трудно представить, что он может пострадать.
Кэрон завидовала Реймонду. Обладай она такой же силой и боевыми навыками, то смогла бы стать массовой убийцей, как всегда хотела.
Убить всех и остаться в живых.
Не нападать на слабых детей и женщин, не заманивать людей с помощью собственного тела, а действовать открыто.
Возможно, прямо сейчас Реймонд простреливал кому-нибудь голову.
— Мужчина непременно должен быть сильным. Крепкое тело помогает процветанию страны и необходимо для душевного равновесия.
Это мнение барона Стрейдера? Пожалуй, изначально он имел в виду не совсем это. Но Кэрон, не желавшая вмешиваться глубже простого наблюдения, смотрела, как принц успокаивает Уильяма, уже предлагавшего объявить телесную силу основой государства и начать всеобщую программу упражнений.
— Значит, Кэрон всё-таки любит сэра Реймонда за его силу?
— Я так не думаю. Уильям — мальчик. А женские чувства лучше понимают женщины.
Леди Лиан возразила, помахивая рукой. Будь она хотя бы на пять лет старше, её заявление звучало бы убедительнее. Кэрон почувствовала, как окружающие взрослые одновременно развеселились и напряглись.
— Вот как? Тогда почему, по-твоему, он ей нравится?
— Разве не очевидно? Из-за лица.
Реймонд говорил то же самое. Кэрон представила его бесстыдно улыбающееся лицо.
— В женщинах я смотрю только на лицо.
А ведь он говорил серьёзно?
Кэрон постаралась сохранить невозмутимое выражение. Почему она решила, что Реймонд — главный герой? Неужели тоже из-за лица?
Это одновременно казалось логичным и совершенно неприемлемым.
— Ого. Смелый ответ, леди Лиан.
Принц Луис широко раскрыл глаза и посмотрел на неё. Кэрон тоже сочла это заявление смелым. Взгляды всех мужчин-аристократов и самого принца обратились к леди Лиан.
Лиан всегда придавала внешности большое значение. Возможно, она так привязалась к Кэрон именно из-за её лица.
— А если бы вас спас не сэр Реймонд, а его оруженосец?
— Тогда, разумеется, я обратилась бы к хозяину оруженосца… Хм, выходит, это уже власть?
— Н-но, леди Лиан… Нельзя судить человека только по лицу.
— А вы, госпожа Сола, разве не судите по внешности?
— Конечно нет. Главное — власть! Красота слишком недолговечна. Госпожа Кэрон наверняка влюбилась в сэра Реймонда потому, что он занимает высокое положение.
— ……
Леди Сола сжала кулак и уверенно ответила. На её лице застыла непоколебимая убеждённость. Сначала графиня Эльва напряглась из-за ответа дочери, но, услышав мнение леди Солы, заметно расслабилась.
Уж лучше лицо.
Принц Луис с неоднозначным выражением лица спросил:
— Значит, госпожа Сола любит меня из-за власти?
— Да!
— А если бы у меня совсем не было власти?
— Тогда вы бы мне не нравились.
После ответа леди Солы вокруг воцарилась тишина.
— А мне Ваше Высочество нравится потому, что вы красивы.
Леди Лиан тоже ответила с непоколебимой уверенностью.
— Эм… Спасибо?
— А мне нравится, что Ваше Высочество здоровы и крепки.
Уильям тоже ответил уверенно. Положив руку на грудь, он преклонил перед принцем колено, словно приносил клятву.
— …Большое спасибо, Уильям. Но мне неловко, поэтому встань.
Поднимая Уильяма, Луис взглядом указал на Кэрон.
— Тогда для начала рассмотрим эти три ответа?
— Ох, но здесь ещё столько желающих высказаться.
Кэрон указала на остальных юных аристократов, которым явно не терпелось заговорить, пытаясь отсрочить собственный ответ. Но принц Луис покачал головой.
— Скоро обед.
— Да…
— А я не люблю голодать.
— Совершенно справедливо. Я беспокоюсь, что голод может повредить здоровью Вашего Высочества. Предлагаю немедленно перейти к трапезе.
— Да, хорошо. Спасибо.
Пропустив льстивые слова Уильяма мимо ушей, принц Луис сел перед Кэрон и спросил:
— Итак, госпожа Сола назвала власть, леди Лиан — внешность, а Уильям — крепкое тело. Хм, последние два ответа кажутся немного похожими. Какой из них вам ближе? Если ни один, после обеда перейдём к остальным.
— Я…
Кэрон подняла палец и задумалась.
Какой ответ принесёт ей больше пользы?
На самом деле ей уже давно было скучно. Какая разница, что думали дети и какие мнения высказывали? Разве это не простое убийство времени? Кэрон собиралась ответить, что не знает.
Отнестись к вопросу серьёзно — значит проиграть.
— Не…
— Только не говорите, что не знаете.
В нём определённо было что-то похожее на Реймонда. Кэрон подумала об этом, глядя в глаза принца Луиса.
Почему ей нравился Реймонд?
Кэрон не нашлась с ответом.
А нравился ли он ей вообще?
Она не была уверена даже в этом.
Кэрон считала себя героиней книги.
И думала так на протяжении ста лет. Она была связана с Реймондом потому, что так происходило в истории…
Но читала ли она эту книгу на самом деле?
«Не надо. Не думай».
Если погрузиться слишком глубоко, снова начнёшь тонуть.
Что ей сейчас ответить?
— Разве мой… ответ настолько важен?
Кэрон услышала лёгкую дрожь в собственном голосе. Взгляд принца Луиса стал неожиданно глубоким для ребёнка. Уголки его глаз изогнулись.
— Мне любопытно, на какой женщине собирается жениться человек, которым я дорожу.
Всего лишь один из военных.
Кэрон принялась лихорадочно искать подходящие слова. Нужно придумать ответ, который понравится всем.
Может быть, характер?
— Ничего плохого в том, чтобы проявить подобный интерес ради будущего подчинённого. Он ведь не станет жениться на женщине, которая его не любит. Не воспринимайте это настолько серьёзно. Чтобы управлять моей страной, мне следует обращать внимание даже на мелочи…
— «Моей страной»? Забавные слова.
Холодный голос рассёк толпу.
Всего одна фраза.
Но выражения лиц присутствующих изменились мгновенно. Улыбка принца Луиса застыла, а затем появилась вновь.
Теперь в ней были лишь вежливость и напряжение.
— Не слишком ли рано называть её «своей страной»?
Шаг.
Ещё шаг.
Кэрон знала этого мужчину.
Но вёл ли он себя так и раньше?
Кэрон немедленно поднялась и склонилась. Все аристократы в зале тоже встали и отступили назад.
Детская встреча закончилась.
Смех больше не требовался.
Он не любил подобных вещей.
— Отец.
— Давно не виделись, сын.
Появился наследный принц Гиз.
---
— Не будете есть?
— Не хочу. Аппетита нет.
Реймонд посмотрел на бифштекс, который Сион разрезал в вагоне поезда. Мясо обжарили лишь снаружи, поэтому из него капала кровь.
Почему-то от одного вида становилось дурно.
Совсем недавно Реймонду пришлось собственноручно заниматься отсечённой головой герцога, разрезая плоть, но на Сиона это, похоже, совершенно не повлияло. Он неторопливо кромсал мясо и смотрел на Реймонда. Увидев его мрачное лицо, Сион открыто изобразил: «До чего же вы нежный».
А затем произнёс это вслух:
— Надо же, вы чувствительны словно семнадцатилетняя девушка.
Реймонд кивнул и выдал заранее приготовленный ответ:
— В последнее время я влюблён. Говорят ведь, что влюблённые становятся похожи друг на друга.
— Вот это действительно смешная шутка.
Реакция оказалась хотя бы мягче, чем у Зенона. Тот смотрел на хозяина с серьёзным подозрением, пытаясь понять, что творится у него в голове. Вспомнив верного слугу, Реймонд ответил:
— Зенон сказал примерно то же самое.
— Кстати, почему вы его не взяли? Слуги с такой выносливостью встречаются редко.
— Это было опасно.
Услышав мгновенный ответ, Сион схватился за грудь и изобразил плач.
— Значит, мне подвергаться опасности можно?
— Зачем спрашивать об очевидном?
— Вот как.
— Когда ты приносил клятву перед Его Величеством, то наверняка был готов умереть. А Зенон, в отличие от нас, занимается этим не по долгу службы. Он всего лишь мой слуга. Ему незачем… напрасно… страдать…
Реймонд замолчал.
Он выжил.
Причём выполнил задание с подавляющим успехом.
Но пока это означало лишь то, что он всё ещё был жив.
Реймонд уцелел вовсе не благодаря превосходству нового оружия.
— Мне тоже стоит закончить отчёт. Где чернила?
— …Я ещё даже не начал есть.
Несмотря на скорую отставку, он слишком расслабился. Реймонд некоторое время смотрел на затылок Сиона, но продолжать разговор не хотелось.
Сион одинаково обращался со всеми. Он хорошо выполнял работу и не брезговал никакими грязными заданиями, но совершенно не умел вести себя среди военных.
Разве при первой встрече с Реймондом он не попытался выдохнуть табачный дым ему прямо в лицо?
Даже после того, как Реймонд сломал ему несколько рёбер, поведение Сиона изменилось лишь до нынешнего уровня.
И это уже было значительным улучшением.
Когда-нибудь он так и погибнет.
Реймонд просто вздохнул, поднялся и принялся искать чернила.
— Может, хотя бы овощи поедите? До прибытия ещё далеко.
— Позже сам что-нибудь съем. Оставь меня в покое… Нашёл.
Реймонд открыл чернильницу, обильно смочил перо и продолжил писать отчёт.
По его мнению, новое оружие вряд ли окажется особенно практичным. Реймонд выжил не благодаря его качествам, а потому, что был гибче, быстрее и физически сильнее противников.
Во время проникновения он убил больше людей голыми руками и кинжалом, чем пистолетом.
Низкий уровень шума действительно был преимуществом, но оружие оказалось слишком большим и тяжёлым. Способ перезарядки тоже доставлял определённые неудобства.
Подробно записывая достоинства и недостатки, Реймонд вдруг почувствовал необычную сентиментальность.
Он всегда думал, что оставит кости в армии.
Теперь и этой жизни оставалось совсем немного.
Но настроение продержалось недолго.
Дёрг.
— …Проклятье.
Поезд качнуло. Вагон дрогнул, и чернила разлились по полу. Чёрное пятно неумолимо расползалось. Покатившаяся чернильница испачкала весь пол.
Реймонд простонал от бессилия.
— С-сэр Реймонд.
— Я знаю, что здесь нет служанки. Сам уберу.
— Н-нет, дело не в этом.
Сион позвал его снова. Реймонд, пытавшийся просушить записи, повернул голову.
Сейчас начнутся нравоучения.
Но дело оказалось не в этом.
На Сиона попали чернила?
На мгновение Реймонд подумал именно так. Лицо мужчины было залито чёрной жидкостью, и зрелище выглядело слишком нереальным.
— Сион?
— …Кха.
Из носа и рта Сиона потекла чёрная кровь. Она хлынула сквозь пальцы, которыми он зажал лицо.
---
От напряжения дети выглядели так, словно их сейчас стошнит. Тёплая и весёлая атмосфера, которой можно было наслаждаться лишь в юном возрасте, исчезла.
Теперь хозяином встречи был не круглолицый принц Луис, а наследный принц Гиз средних лет.
Гости больше не сидели небольшими группами за круглыми столами. Им пришлось занять места вдоль бесконечно длинного обеденного стола.
— Граф Шарль, ваше место там.
Тех, кого наследный принц не желал видеть рядом, усаживали подальше.
Это больше не было светской встречей.
Это стало собранием, на котором определяли положение каждого.
Люди следовали тихим указаниям слуг, разыскивая свои места, и заметно мрачнели, обнаружив нежеланную для себя позицию.
«Неужели зал всегда был таким огромным?»
Кэрон показалось, что пространство внезапно увеличилось. Потолок и прежде был высоким, колонны — мраморными, а пол — гладким. Но раньше всё это светилось тёплым кремовым цветом, а теперь напоминало холодное убранство гробницы.
Возможно, дело было в напряжении детей.
Они почти перестали двигаться.
Детский смех исчез, и остались лишь обязательные улыбки взрослых.
«Все подавятся».
Кэрон мысленно посочувствовала присутствующим.
Сама она должна была отправиться к самому дальнему месту, но ненадолго замешкалась. Не понимая намерений наследного принца Гиза, было трудно определить собственное положение.
И всё же правильнее будет сесть в самом конце.
Когда Кэрон направилась туда, один из слуг тихо окликнул её сзади:
— Госпожа Кэрон Эванс, ваше место не там.
— …А где?
— Вон там.
— ……
Слуга указал на место рядом с наследным принцем, прямо напротив принца Луиса.
Все затаили дыхание.
Некоторые посмотрели с облегчением, но большинство — холодно.
Это было место, на котором Кэрон не имела права сидеть.
Если только так не распорядился человек, способный полностью пренебречь законами приличия и этикетом.
Кэрон продолжала неподвижно смотреть на кресло, и стоявший позади слуга поторопил её:
— ……
— Прошу пройти.
Место, достойное герцога.
Кэрон слегка прикусила губу. Сидевший там Гиз открыто разглядывал её.
Его взгляд прошёлся от лица Кэрон к груди, затем к животу и ниже.
Подобный взгляд больше подошёл бы уличному негодяю.
«…Почему?»
Почему?
Кэрон мысленно усмехнулась.
Она ведь прекрасно знала ответ.
Такой взгляд встречался слишком часто.
Так смотрит мужчина, желающий оказаться между её ног.
Кэрон слишком хорошо знала подобные глаза.
Шаг за шагом она направилась к наследному принцу. К счастью, тело не дрожало, но приятного в происходящем тоже не было.
Все взгляды в зале обратились к ней.
«…Почему?»
Почему сейчас всё отличалось от прошлых жизней?
Кэрон хотела это понять.
Прежде Гиз никогда не смотрел на неё настолько откровенно. Где и каким образом изменилось течение событий? Что именно возбудило его интерес?
До сих пор при встрече с Кэрон он произносил лишь одну фразу:
— Вы похожи на Кэтрин.
— …Вы похожи на Кэтрин.
— Прошу простить меня.
И в этот раз он произнёс те же слова. На этом всё закончится? Кэрон опустила взгляд на пустую тарелку.
А если нет, что она сможет сделать?
Ничего.
Он наследный принц. Будущий король. Человек, перед которым вынуждены склоняться даже те аристократы, в число которых Бердик так отчаянно хотел попасть. Тот, кто стоит выше всех, кроме единственного дряхлеющего короля.
Ну же, принеси себя в жертву добровольно.
Отказаться ты всё равно не можешь.
— ……
Кэрон села напротив принца Луиса. В его глазах мелькнули напряжение и лёгкое недоумение, когда он посмотрел на Кэрон и собственного отца, однако это продолжалось лишь мгновение.
Не ему было что-либо говорить.
Так решил наследный принц Гиз.
Скрип.
Слуги один за другим начали входить в зал и подавать лёгкие блюда.
— ……
Увидев поставленную перед ней еду, Кэрон испытала сильное разочарование. Ей подали то же самое, что и детям. Порция была маленькой, а суп — сладким, рассчитанным на детский вкус. Она надеялась попробовать что-нибудь новое, но уже ела это блюдо прежде.
Впрочем, прозрачные украшения из сахара ей понравились.
— Надеюсь, еда придётся вам по вкусу.
— Благодарим, Ваше Высочество.
Аристократы ответили почти хором. Но во всём зале только Кэрон действительно сосредоточилась на пище. В отличие от неё, принц Луис, сидевший рядом с Гизом, улыбался так напряжённо, что лицо едва не сводило судорогой.
Атмосфера была скверной.
Первым заговорил Луис.
— Давно не виделись, отец. Я очень рад вашему приезду.
— Судя по твоему лицу, ты не особенно рад.
Наследный принц Гиз указал на сына таким движением, словно намеренно выказывал ему пренебрежение. Принц Луис опустил глаза и почтительно ответил:
— …Я лишь удивился вашему внезапному появлению.
— Вот как. Значит, я немного помешал твоим политическим делам.
— Вовсе нет, отец. Я поистине счастлив вас видеть.
Он ответил слишком быстро. Голос Луиса стал немного громче от растерянности.
Если Кэрон сейчас притронется к еде, то её точно сочтут сумасшедшей.
Она опустила ресницы.
Атмосфера была отвратительной.
Наблюдать за чужими историями приятно лишь тогда, когда сама Кэрон может получать от них удовольствие. Когда происходящее просто действует на нервы, ничего интересного в нём нет.
Было бы намного веселее, если бы наследный принц Гиз ворвался сюда с топором и закричал: «Умри, сын!»
Кэрон посмотрела на едва заметно дрожавшие пальцы Луиса.
— Хочешь поскорее стать королём?
«Переступив через меня?»
Кэрон словно услышала продолжение.
— Нет, отец. Я просто оговорился, потому что находился среди друзей.
— Для друга она, кажется, слишком большая.
Он открыто указал на грудь Кэрон. Принц Луис растерялся.
Это была известная история.
Наследный принц Гиз не любил собственного сына. Луис гораздо больше походил на нынешнего короля, чем на отца, а король открыто благоволил внуку сильнее, чем сыну.
Несмотря на то что Гиз уже достиг среднего возраста, король не передавал ему трон и не назначал его приближённых на важные должности. Но после смерти короля, если только не вспыхнет восстание, престол всё равно унаследует Гиз.
«На месте Луиса я тоже думала бы об убийстве отца».
И сам наследный принц Гиз наверняка думал о том же.
— Вы с госпожой Кэрон Эванс сегодня впервые встретились, не так ли?
— Да. Но она обладает мягким нравом и прекрасной речью, поэтому доставила радость всем присутствующим.
Какая честь, маленький представитель королевской семьи. Эта ничтожная девушка так тронута, что не находит слов.
Хотя с содержанием заявления было трудно согласиться.
Кэрон склонила голову в знак благодарности. Наследный принц Гиз посмотрел на неё. Он собирался что-то сказать, остановился, а затем снова открыл рот.
Кэрон явно интересовала его гораздо больше собственного сына.
— Начинайте трапезу.
Зашуршали приборы.
Одновременный звук ножей и вилок поначалу казался немного жутким, но вскоре его заглушила музыка. Шестнадцать музыкантов на обеде.
Кэрон была даже благодарна за величие этого расточительного представления. Без музыки некоторые из сидевших в дальнем конце зала могли бы стошнить от напряжения.
— Сегодня продукты вполне приемлемые.
Музыка не могла полностью смягчить атмосферу, но Кэрон хотя бы получила возможность нарезать мясо на маленькие кусочки и неторопливо пережёвывать.
Взгляд наследного принца Гиза давил, но что она могла с этим сделать?
Кэрон сосредоточилась на еде.
Нужно думать о том, что находится в её власти.
В конечном счёте единственное, чем Кэрон могла распоряжаться, — съесть находившуюся перед ней пищу с удовольствием или без него.
— Вам нравится, госпожа Кэрон Эванс?
— Разумеется, Ваше Высочество.
Кэрон ответила с улыбкой. Похоже, Гизу понравилось выражение её лица.
— Вы действительно очень похожи на Кэтрин.
Его голос, наполненный смехом, был до мурашек гладким.
— Поразительно похожи… Даже родная дочь редко бывает настолько похожа на мать.
Ей есть или отвечать?
Кэрон задумчиво посмотрела на вилку, воткнутую в нарезанный кусок мяса. Когда её рука остановилась, наследный принц Гиз несколько раз постучал указательным пальцем по столу.
Похоже, это ему не понравилось.
— Продолжайте есть.
— …Хорошо.
— Отвечать не нужно. Просто положите в рот… и жуйте.
Кэрон подчинилась.
Но теперь пища совершенно потеряла вкус.
Ощущение, что кто-то контролирует даже процесс еды, последнее проявление человеческой воли, было неприятным. Не показывая этого, Кэрон тщательно разжевала кусок и проглотила.
Глаза наследного принца были прикованы к тому, как двигались её щёки и губы.
— Какое волнение.
— ……
— Кажется, будто Кэтрин снова жива.
«А мне кажется, будто я сейчас умру».
Кэрон поразилась тому, что совершенно не чувствовала вкуса блюда, в которое королевские повара наверняка вложили всё мастерство.
Она думала, что давно привыкла.
Считала, что похотливые взгляды больше ничего для неё не значат.
Но, похоже, Кэрон всё ещё не хватало опыта.
Скрип.
Наследный принц Гиз поднялся со своего места.
Всё закончилось?
Нет.
Он жестом велел оставаться на местах тем, кто уже торопливо поднялся, чтобы поприветствовать его.
— Продолжайте есть.
Просто ему захотелось встать.
Человек, которому не требовалось соблюдать ни порядок, ни приличия.
Таким было его положение.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Наследный принц медленно обошёл стол. Сначала он остановился за спиной сына и посмотрел на его макушку. Его взгляд совершенно не походил на тот, которым другие аристократы смотрели на собственных детей.
Но длилось это недолго.
Затем он медленно прошёл дальше, поочерёдно разглядывая головы остальных гостей сверху вниз.
После окончания трапезы многие наверняка пожалуются на боли в животе.
Кэрон решила, что хотя бы сама должна нормально всё переварить. Детское желание победить.
Но решимость начала слабеть, когда наследный принц остановился за её спиной и больше не двигался.
— Разумеется, вы тоже продолжайте есть.
— ……
Фраза звучала как просьба, но в действительности была приказом.
В конце концов он поднялся лишь для того, чтобы рассмотреть Кэрон со всех сторон.
Медленно.
Внимательно.
Во рту больше ничего не осталось, поэтому Кэрон пришлось отрезать новый кусок и снова положить его в рот.
Сосредоточиться на еде.
Из чего она приготовлена?
Нужно думать только об этом.
Разве плохо?
— Забавно, как двигается ваша голова. Нет, отвечать не нужно.
Наследный принц стоял прямо за Кэрон. Затылок словно обжигало. Сохраняя выражение лица, она продолжала усердно жевать.
Кэрон хотя бы успокаивало, что сегодня она выбрала скромный наряд.
Но шея оставалась открытой.
Волосы были собраны наверх, обнажая затылок. Кэрон надеялась, что кожа не покрылась мурашками, потому что почувствовала приближавшиеся к ней пальцы.
Сосредоточиться на еде.
Мужской указательный палец надавил на шею прямо под линией волос.
— Кажется, вашей шее чего-то не хватает.
Палец скользнул вниз.
Кэрон сдержала короткий стон. Он надавил на край раны, оставленной Бердиком. Звук был слишком тихим, чтобы его услышали остальные, но наследный принц стоял прямо позади.
Ей было больно.
Стон вырвался от боли.
Однако Гиз, похоже, истолковал его иначе.
Послышался удовлетворённый смех.
Он продолжил с улыбкой в голосе:
— У меня есть вещь, которую я собирался подарить Кэтрин. Думаю, она подойдёт вам. Я буду рад, если вы её наденете.
— Для меня… это великая честь.
Кэрон невольно представила, как обслуживает наследного принца прямо на столе.
Хотелось бы, чтобы он хотя бы не забывал о множестве аристократов вокруг и о собственном сыне Луисе.
— Обязательно наденьте её в следующий раз.
Но для него присутствие остальных, похоже, было незначительной мелочью. Каждое слово и движение содержали откровенно чувственный намёк.
Удивительно, как он умудрялся вести себя подобным образом, не произнеся ни единого непристойного слова.
Неужели следующим приказом он велит поднять юбку прямо во время еды?
Даже если Кэрон прежде вела себя распутно, подобного случая она никогда не представляла.
Одно дело — раздеться перед сборищем развратников.
И совсем другое — когда одежду снимают перед родителями и детьми, перед сравнительно добропорядочными людьми, которые каждую неделю посещают храм, молятся и исповедуются.
— Отец.
— ……
— Вы хорошо знали мать госпожи Кэрон? Кажется, разговор о ней приносит вам удовольствие.
Тяжёлый и душный воздух, словно запертый внутри стеклянного сосуда, разбился от голоса мальчика.
Принц Луис храбро обратился к отцу.
«Вот ведь».
Кэрон поняла, что Луис перепутал похоть с мягкостью.
Когда Гиз говорил с Кэрон, его голос действительно звучал намного ласковее, чем при обращении к сыну. Но в нём не было ничего чистого.
Принц Луис пока этого не понимал.
Сколько бы он ни казался взрослым, для понимания плотских желаний он был слишком юн.
Но не понимал лишь Луис.
Гиз же, похоже, прекрасно догадался, о чём думает сын.
Он рассмеялся.
— …Да. Очень хорошо.
Однако голос стал хриплым.
— Но не думаю, что ты задал этот вопрос, ничего не подозревая.
— Нет, отец. Мне действительно любопытно.
Кэрон закрыла глаза.
Он ничего не понял.
Лучше замолчи.
Ты вызываешь его раздражение.
Твоя смелость развеселила отца, но одновременно оскорбила его.
Как смеешь задавать мне вопросы?
Ты слишком много говоришь.
Больше так не поступай.
— Вот как.
Голос оставался мягким.
— Хочешь узнать больше?
Кэрон почувствовала руку на своём плече.
Тяжёлую.
Она не видела лица мужчины за спиной, но без труда представляла его выражение.
Его глаза, как и у сына, были карими, однако настолько бледными, что казались почти золотыми. А морщины на лице лишь подчёркивали жестокость.
Иногда складки кожи соединялись с глазами так, что он выглядел не человеком, а зверем, надевшим человеческую оболочку.
Наверняка именно с таким лицом он сейчас смотрел на сына.
Лицо принца Луиса стало пепельным.
— Простите, отец. Кажется, я задал слишком много вопросов.
— Для тебя ещё слишком рано.
У самого уха раздался смех. Принц Луис слегка прикусил губу и тоже сосредоточился на еде.
В конце концов единственное, что им оставалось, — закончить лежавшую перед ними трапезу.
Сдержав вздох, Кэрон продолжила резать мясо.
Детская встреча закончилась из-за взрослого, оставив после себя лишь притворство и неудобство.
Этим всё наверняка не закончится. Всю дорогу в экипаже графиня Эльва и Лиан молчали. Лиан несколько раз хотела что-то сказать, но, заметив молчание матери, тоже закрыла рот. Хорошо ещё, что им не предложили остаться на ночь.
— Как всё прошло?
— Ха-а…
Отвратительно.
Наконец получив возможность свободно вздыхать, Кэрон шумно выдохнула. Донна помогала ей раздеться. Женщины в корсетах не могли много есть. Особенно на светских встречах. Трапеза там служила лишь для того, чтобы слегка порадовать вкусовые рецепторы и похвалить хозяина.
Но сегодня Кэрон съела слишком много.
Из-за наследного принца Гиза.
Заставлять человека есть против воли и получать удовольствие, наблюдая за этим. Отвратительное увлечение, которого Кэрон совершенно не понимала.
— Ха-а-а…
Когда Донна начала распускать корсет, напряжённое тело понемногу расслабилось. Но внутри легче не стало. Похоже, мышцы слишком сильно сдавило: болели талия и живот.
— Кажется, я объелась. В животе тяжесть.
— Принести лекарство для пищеварения?
Донна спросила с беспокойством.
— Да, пожалуйста.
Получив ответ, Донна вышла. Кэрон прижала ладонь ко лбу и тяжело рухнула на диван. Сняв туфли, она отбросила их в сторону. С лежавшей Кэрон смотрели многочисленные женские портреты на стенах.
Конечно, ей только казалось.
Портреты оставались всего лишь портретами.
Лёжа на диване, Кэрон посмотрела на своих предшественниц. Все они тоже глядели на неё сверху вниз. Неужели каждая встретила кого-нибудь, полюбила и сумела положить всему конец?
А последней среди них была её мать Кэтрин.
— Надо же, вы как-то сумели ладить с таким мужчиной. Хотя не знаю, действительно ли ладили, но всё же. Могли бы разобраться с ним перед уходом. Ведёт себя как…
Среди остальных женщин Кэрон нашла лицо своей матери Кэтрин.
Её предшественницы.
Её матери.
Возможно, матери «Кэрон».
Кэрон всё ещё мечтала о мире за пределами книги.
— Почему вы так ушли?
Кэрон мучило то, что Кэтрин не оставила никаких записей. Почему она не написала ничего более ясного и подробного? Только абстрактные слова о любви. Да и те, похоже, сама же приказала стереть из памяти дочери.
Нет.
Возможно, память всё-таки не стирали.
Может быть…
Нет.
Кэрон потёрла глаза. Из-за усталости она опять погружалась в мысли. Это бесполезно. Слишком много других проблем, чтобы снова копаться внутри себя.
— Влюбись.
— Так, чтобы даже я признал.
Разумеется, Кэрон выбрала Реймонда. Ни один мужчина прежде не проводил с ней столько времени. У него было приятное лицо, достаточно денег, он не увлекался азартными играми и не держал рядом других женщин. В этой жизни он вёл себя подозрительно, но, если вспомнить поступки Кэрон, его сомнения выглядели вполне естественными.
— Всё происходит одно за другим… Хорошо. Хорошо! Разнообразная жизнь тоже неплоха, а урок о поиске истинной любви даже по-своему забавен.
— ……
Портреты продолжали молчать.
— Но я не рассчитывала на бывшего мужчину собственной матери.
Кэрон захотелось немного поплакать.
Нет.
Не может быть.
Он ведь даже старше её отца. К тому же у него есть ребёнок. Не может же он оказаться истинной любовью.
В романтических историях существуют определённые правила.
— ……
Кэрон вспомнила романы, занимавшие часть её собрания. Среди главных героев встречалось множество мужчин в возрасте. Немало было и отцов с детьми. А мужчин, раненных прежними возлюбленными, и вовсе хватало с избытком.
— Не может быть…
Но романов, в которых мужчина желал одновременно мать и дочь, она не встречала.
Кэрон сложила ладони.
Только не этот человек.
В глубине сознания всплыло избитое правило: «Хочешь найти главного героя — ищи самого влиятельного мужчину». Но Кэрон отчаянно его проигнорировала.
Не следует обращать внимания на подобные клише.
Это было не рациональное решение, а почти инстинктивное отвращение.
— …Может, и я считаю, что в мужчине главное лицо? Но если судить по портретам, в молодости наследный принц Гиз выглядел лучше отца… Нет. Нет. Ни за что. Мать ведь тоже его не выбрала.
Кэрон задумчиво смотрела на портрет Кэтрин.
Почему Гиз вызывал у неё настолько сильное отвращение?
— За что вы полюбили сэра Реймонда?
Так спрашивал принц Луис.
Влюблялась ли Кэрон в Реймонда?
Любила ли его теперь?
Она не знала.
Но одно было несомненно: Гиз был ей неприятен.
Почему?
Почему в груди становилось тяжело?
Убийство больше ничего не значило. Близость с мужчиной тоже давно потеряла смысл. Любовь стала такой же.
Тогда почему она настолько растеряна?
Наследный принц Гиз хотел её.
Это было очевидно.
Но Кэрон не могла даже представить, как скажет перед Дюланом, что любит Гиза.
Почему?
— Голова болит…
Кэрон приняла лекарство, принесённое Донной, и закрыла глаза. Не хотелось ни о чём думать.
Хотелось лишь дождаться возвращения Реймонда и усердно выпрашивать у него любовь. Он наверняка посмотрит на неё как на безумную, велит прекратить читать книги и сначала выйти на прогулку.
Но сейчас Кэрон был нужен именно такой собеседник, сохраняющий небольшую дистанцию.
Ей требовался его сухой взгляд.
Когда Реймонд вернётся, она посоветуется с ним насчёт поведения наследного принца Гиза.
---
— Это прислали из королевского дворца.
Но действительность редко складывается так, как хотелось.
Как и большинство вещей в жизни.
На следующее утро Кэрон получила письмо с королевской печатью.
От Реймонда вестей не было.
Содержание приглашения было простым: место, время прибытия и просьба надеть присланные вместе с письмом вещи.
Но простота текста не делала его значение таким же простым.
Наследный принц Гиз прислал розовое платье и ожерелье.
Уже одно это портило настроение.
— Платье.
Причём готовое.
Это нарушало правила приличия. Воспитанные дамы не дарили готовую одежду. Было трудно угадать фасон, который подойдёт другому человеку, а неподходящий наряд становился крайне неловким подарком.
Следовало присылать ткань.
А если даритель хотел проявить особое внимание — ещё и умелого портного.
Но наследный принц Гиз отправил уже сшитое платье.
Словно Кэрон должна была подогнать под него собственное тело.
— Полностью из шёлка… Наверняка очень дорогое.
— Дорогим-то оно точно будет.
И давно вышедшим из моды.
Прислать бледно-розовое платье рыжеволосой женщине. До чего ужасен вкус мужчины средних лет. Такой фасон мог быть популярен лет двадцать назад.
Если Кэрон появится в нём, её наверняка высмеют.
Она глубоко вдохнула.
Как поступила бы Иселла?
«Лучше умереть, чем надеть это!»
Кэрон словно услышала её голос.
— Всё хорошо… Да… Я от этого не умру…
— Но оно всё же… кажется красивым?
Неуверенная похвала Донны совсем не утешила. Похоже, даже она успела привыкнуть к роскошной одежде Кэрон. Пусть Донна не могла носить такие вещи, вкус у неё всё равно развился.
Её глаза тоже говорили: «Это платье выглядит так, словно принадлежит старухе».
Увидев мрачное лицо Кэрон, Донна поспешила перевести внимание на другой подарок.
— Но что вы думаете об ожерелье?
Кэрон подняла украшение, присланное наследным принцем вместе с приглашением. Ткань платья несомненно была дорогой, но рядом с ожерельем сам наряд выглядел совершенно незначительным.
Платье было лишь мелким дополнением.
Настоящим подарком являлось ожерелье.
Именно его наследный принц собирался передать.
— Как тебе?
— …Выглядит невероятно дорогим.
— Правда? Наверняка оно стоит целое состояние.
Само оформление было неплохим. В отличие от одежды, ювелирные украшения медленнее выходили из моды.
Но это ожерелье вообще не относилось к вещам, способным устареть.
Чтобы говорить о моде, нужно, чтобы другие люди могли достать нечто похожее. А такое украшение даже спустя годы никто не стал бы разбирать на части, как обычные драгоценности.
— Если бы мать приняла его, ей не пришлось бы занимать деньги у господина Бердика.
— Настолько дорогое?
— Да.
Ожерелье украшали двенадцать рубинов и несколько десятков бриллиантов. Каждый рубин окружали мелкие бриллианты, а вместе они образовывали узор, напоминавший цветы.
Чистота рубинов была высочайшей.
Стоимость украшения почти не поддавалась оценке. Даже Иселла, дочь Бердика, не могла владеть подобной вещью.
Такие подарки могла делать только королевская семья.
И его нельзя было преподнести просто как дорогую память.
Подобное украшение дарили королеве.
Или любимой наложнице.
Кэрон схватилась за голову.
Когда наследный принц Гиз успел настолько заинтересоваться ею?
— Совсем не скрывается.
Вздохнув, Кэрон снова положила ожерелье. Он слишком поспешно обнажил собственное желание.
Словно мелкий вор, торопящийся украсть вещь, пока хозяина нет дома.
Слишком быстро.
Слишком откровенно.
— Ого…
Донна, приоткрыв рот, осторожно коснулась ожерелья кончиками пальцев, затем завернула его в ткань и медленно отступила.
Похоже, теперь ей было страшно даже прикасаться к украшению.
— Всё будет хорошо.
— ……
Кэрон принялась покусывать губу.
До чего же утомительно.
В этой жизни у неё совершенно не было сил заниматься ещё и наследным принцем Гизом. Сколько всего и без него требовало внимания.
Мечта спокойно провести год, предаваясь убийствам, теперь казалась далёким сном.
— Возможно, он просто воспринимает госпожу Кэрон как дочь. Или искренне растрогался, вспомнив госпожу Кэтрин… Может быть…
Донна попыталась найти хорошее объяснение, но, увидев застывшее лицо Кэрон, осторожно замолчала. Она могла говорить такие наивные вещи лишь потому, что не видела наследного принца Гиза лично.
Кэрон вспомнила его.
Его глаза.
— Велено надеть всё это завтра. Значит, тогда и узнаем.
Он даже не оставил времени на размышления.
Наследный принц Гиз не был для Кэрон важным человеком. Кэтрин его не выбрала. Какой бы властью он ни обладал и как бы ни выглядел, для Кэрон это ничего не значило.
Он не даст ей ответа.
Он всего лишь второстепенный персонаж.
— Слишком много действующих лиц.
— Что?
— Покинь сцену.
— Что?
Кэрон махнула рукой растерянной Донне.
— Шучу. Просто всё становится слишком сложным, когда связываешься с настолько влиятельным человеком. Лучше скажи…
— Д-да?
— От сэра Реймонда не приходила телеграмма?
— Но он уехал только вчера… Нет, ничего не было.
Донна ответила осторожно.
Однако обычно Реймонд отправлял телеграмму именно сегодня.
Это относилось к событиям, которые почти никогда не менялись.
Но до сих пор от него не было новостей.
А завтра, на третий день, когда Реймонд должен вернуться, наследный принц Гиз желал увидеть Кэрон.
Уже завтра.
Кэрон с тревогой посмотрела на приглашение.
Но что изменится от её беспокойства?
— По крайней мере, мне не придётся ничего решать. Он точно указал одежду, украшение и время прибытия.
— Да…
Глядя на присланные наследным принцем платье и драгоценности, Кэрон потёрла лоб. Скрыть постоянно возникавшее отвращение становилось всё труднее.
Именно то, что она не понимала его причины, вызывало тревогу.
Почему ухаживания наследного принца Гиза настолько ей неприятны?
Словно это было несчастье, с которым Кэрон никогда прежде не сталкивалась.
Наследный принц Гиз, увидев Кэрон в подаренном им платье, казался очень довольным. Из его уст вырвался низкий, удовлетворённый голос.
— Как я и думал, тебе идёт.
— Благодарю за пожалованные дары.
«Лучше бы ты просто прислал ожерелье. А не это убогое платье». Кэрон пришлось приложить усилия, чтобы сдержать насмешливую ухмылку. Одежда была не только безвкусной на вид, но и ужасающе непрактичной. Этот фасон, который был в моде разве что лет двадцать назад, до такой степени сплющивал не только талию, но и грудь, что Кэрон была абсолютно уверена: её лицо побелело. Впрочем, стоящему перед ней мужчине явно не было дела до таких мелочей.
— Кэтрин тоже очень шли такие платья. То, которое она надела на своём дебюте, было похоже на это… В тот год все девушки, впервые вышедшие в свет, остались без внимания из-за Кэтрин. Все смотрели только на неё.
— ……
— Талия у неё была самой тонкой. Кожа — самой прекрасной. Каждое её движение вызывало восхищение.
«В то время идеалом считалась экстремально худая фигура, ради которой сдавливали даже грудь. А кожа была ещё бледнее из-за косметики с ртутью, которая сейчас запрещена». Кэрон мысленно выразила соболезнования женщине, которой пришлось страдать в эпоху, куда более жестокую, чем нынешняя.
— Поэтому я подарил ей много платьев… И все они были ей к лицу. Хотя, когда она выходила замуж, то оставила их все. Это ведь были подарки, могла бы просто забрать. Надеюсь, хоть ты так не поступишь. Меня это действительно ранило.
— …Приму с благодарностью.
— Хорошо, я пришлю ещё несколько.
Кэрон почувствовала, как дрогнули её ресницы. Наследный принц Гиз, как и подобает человеку, наделённому властью, по-видимому, обожал всё контролировать. Она догадывалась об этом ещё тогда, когда он принуждал её есть, но это знание не приносило утешения. Кэрон ненавидела то, что сейчас ею управляют.
— Жаль, что современные женщины редко носят подобное. Все так и норовят вульгарно выставить грудь напоказ. Когда я взойду на престол, то запрещу всё это.
— Вот как.
— Да. А что думаешь ты?
— Я ещё слишком молода и плохо разбираюсь в нарядах.
«Он понятия не имеет, насколько свободнее себя чувствуешь, когда тебе хотя бы не сдавливают грудь. Ему и незачем это знать. Да и какое значение имеет моё мнение? Я ведь даже не могу сказать ему, насколько нелепо выглядит это платье». Ответ о том, что она плохо в этом разбирается, был наилучшим вариантом.
— Образцовый ответ.
— ……
— …И весьма осторожный.
Кэрон покорно сидела на стуле напротив него. «Только бы он не приказал мне поднять голову. Это так утомительно».
— Как думаешь, зачем я тебя позвал?
— ……
«Разве не для того, чтобы я согревала твою постель как замена Кэтрин?» Но она не настолько обезумела, чтобы произнести это вслух, поэтому Кэрон промолчала.
— Ты дрожишь.
— ……
Дрожь в теле сдержать было невозможно. Кэрон пыталась унять подёргивающиеся веки, но это давалось с трудом. Подобные вещи не поддавались усилию воли.
«Почему я дрожу?»
Кэрон и самой было интересно. Почему она дрожит? Боится умереть? Или из-за того, что если она переспит с наследным принцем Гизом, это станет предательством по отношению к Реймонду? Предательством любви? Почему она чувствует такое отторжение?
«Почему мне так противен этот мужчина?»
«Может быть, это чувство и есть любовь к Реймонду?»
— …Тише.
Наследный принц Гиз отвёл волосы с лица Кэрон. Её саму интересовал этот вопрос. Откуда это лёгкое чувство дискомфорта, это отвращение. Такое мерзкое ощущение, которого она не испытывала ни тогда, когда одурманенная наркотиками предавалась разврату со множеством мужчин, ни тогда, когда в тёмных переулках подвергалась насилию со стороны грязных подонков.
«Почему мне так паршиво?»
«Из-за того, что наследный принц Гиз старый?» Но среди высшей аристократии связи с большой разницей в возрасте были обычным делом. А уж если речь заходила о членах королевской семьи, возраст вообще переставал иметь значение. Кэрон встречалась с мужчинами и постарше. Но такого сильного отвращения не испытывала.
«Потому что это принуждение?» Но даже когда её избивали и брали силой, до такой степени противно не было. Она повидала мужчин до тошноты. Можно было сказать, что она перепробовала мужчин всех возможных разновидностей.
— Угх.
Кэрон поняла причину лишь в тот момент, когда язык наследного принца Гиза раздвинул её губы.
— В-ваше Высочество.
Дело было не в страхе. И не в его возрасте. А уж тем более не в любви к Реймонду.
— Н-не надо.
Дело было в том, что она человек.
Единственный во всём этом мире человек, такой же, как и она. Не чернила, не книга, не бессмысленный набор слов, а единственный настоящий человек, который так же, как и она, проживал повторяющуюся жизнь.
Леди Кэтрин, её мать.
— Если вы помните мою мать, пожалуйста, прекратите.
«Оказалось, мой желудок слабее, чем я думала».
Кэрон совершенно не хотела доедать то, что осталось после Кэтрин.
— А, даже в этом вы похожи.
Кэрон уперлась руками в грудь наследного принца Гиза, пытаясь оттолкнуть его, но, похоже, это была не слишком эффективная защита. «Даже в этом». Слова наследного принца резанули Кэрон слух.
— С моей матерью… вы поступали так же?
— Тебе любопытно?
Из уважения к матери ей не стоило этого слушать. Необходимости дослушивать ответ не было. Кэрон не хотела знать, как далеко зашли отношения между ним и Кэтрин. Это была дань уважения единственному человеку. Уважение к настоящему человеку. Пусть даже её больше нет в этом мире.
Из-за своей связи с Кэтрин Гиз был грязнее уличного бродяги. Нельзя же было подбирать то, чем пользовалась собственная мать, а не кто-то чужой. А если у него была близость с Кэтрин, он мог оказаться биологическим отцом нынешнего тела Кэрон. Кэрон была точной копией Кэтрин, но совершенно не походила на отца.
Но он был куда сильнее Кэрон. «Что же делать в такой ситуации?»
— Не надо.
— ……
Однако его улыбка становилась лишь шире. Слабое сопротивление Кэрон только сильнее распаляло его. Судя по выражению его лица, если бы она сейчас взмолилась: «Пожалуйста, прекратите», это лишь доставило бы ему ещё большее удовольствие.
«Я так и думала, не правда ли?» Кэрон посмотрела на макушку мужчины, который воспринимал её «не надо» как «мне нравится принудительная близость, так что, пожалуйста, не обращайте внимания». Наследный принц Гиз впился зубами в её шею. «Кажется, от меня будет нести его слюной».
— М-м…
Глядя на макушку наследного принца Гиза, Кэрон сморщилась.
«Боже мой. Он ещё и лысеет».
Кэрон вспомнила густые волосы своего отца. Говорили, что когда мужчины достигают среднего возраста, единственным предметом их гордости остаётся шевелюра. Кэрон предположила, что Кэтрин, возможно, предвидела это облысение и потому отвергла наследного принца Гиза. Кэрон изо всех сил старалась сдержать смех.
— …Всхлип.
Она закусила губу. Подобные ситуации тоже были привычны для Кэрон. Стоит ли ей сейчас сопротивляться? Говорили, что добродетельные леди готовы рисковать жизнью ради своей невинности, но для Кэрон подобные проповеди были сродни колыбельной. Если смотреть правде в глаза, если бы он собирался остановиться по её просьбе, то не стал бы и начинать.
Вторая рука принца скользнула за шею Кэрон и развязала удерживающий платье шнурок. Её спина обнажилась. Когда наследный принц Гиз задел раны на её спине, острая боль вновь начала терзать Кэрон.
«Поможет ли это вызвать сочувствие?» Реймонд жалел Кэрон. А наследный принц Гиз? Способен ли он на сострадание?
— Ваше Высочество, б-больно…
— …Нетрудно догадаться, кто это сделал.
— Ваше Высочество.
— Бердик недавно приходил ко мне.
— …Всхлип.
— И попросил наказать его непослушную дочь и зятя.
«Неужели Бердик попросил наказать её именно таким способом?» — на мгновение пронеслось в голове Кэрон. «Бердик всё-таки поступил именно так». Решив, что Кэрон и Реймонд больше не представляют для него ценности, Бердик надумал от них избавиться. А сама Кэрон стала для наследного принца Гиза неплохим вознаграждением.
«Реймонд оказался прав».
Убрать Реймонда с дороги и передать Кэрон наследному принцу. Отдав её Гизу, Бердик к тому же обретёт связи с королевской семьёй. Кэрон посмотрела вниз, на голову мужчины, прижавшегося к её груди. Между бёдер ощущалось тяжёлое давление. Ещё немного — и он попытается довести начатое до конца.
— Как думаешь, почему сэр Реймонд, находясь в шаге от отставки, вдруг получил новый приказ и отправился в поход?
«Уж лучше бы ты не преподносил всем известные факты так, будто раскрываешь какую-то шокирующую правду. Как же тошно слушать это хвастовство». Однако, что бы она ни думала про себя, внешне Кэрон широко распахнула глаза, изобразила на лице потрясение и пролила слёзы.
— Как… как такое возможно…
— Ш-ш… Всё хорошо. Я позабочусь о тебе.
«Неужели Реймонд не вернётся? Но даже если он не вернётся, ты мне совсем не подходишь». Кэрон представила, как проламывает наследному принцу Гизу голову. «Пожалуй, из пистолета это вполне осуществимо». Но прямо сейчас она не могла помешать этому мужчине овладеть ею. На входе её уже тщательно обыскали. «Значит, придётся пережить несколько таких встреч, а потом подвернётся возможность». Слабо отбиваясь от принца, чьё дыхание постепенно становилось всё более хриплым, Кэрон хладнокровно прикидывала, когда лучше всего устроить ему похороны.
— Ваше Высочество, не делайте этого. Моя мать…
— Помолчи.
Словно разозлившись, он грубо рванул платье. Обнажилась её белоснежная грудь, вздымающаяся и опускающаяся в такт дыханию. Кто-то говорил, что женщину одевают лишь для того, чтобы потом раздеть. Отшатнувшись, Кэрон уставилась на разорванные лоскуты ткани. «И в чём мне прикажешь уходить, когда всё закончится?»
— Я люблю сэра Реймонда.
— Думаю, тебе лучше забыть его.
Впрочем, это платье ей всё равно не нравилось, поэтому было ни капли не жаль, что оно порвано. Кэрон, силясь выдавить из себя слёзы, оттолкнула наследного принца Гиза. «Я должна плакать, но вместо этого к горлу подступает тошнота». Кэрон пришлось подавить рвотный позыв.
— Прекратите… прошу…
Глаза принца, казалось, были полны раскаяния. Однако на губах играла улыбка, а его тело недвусмысленно выдавало желание. Кэрон стало тошно от одной мысли о том, что принадлежало ему. «Даже это успело состариться. Объедки давно сгнили и теперь источали мерзкий запах. Ей совершенно не хотелось получать такое наследство после матери. А обладатель этой жалкой палки всё продолжал говорить».
Если Реймонд мёртв, что делать Кэрон?
«Тогда просто умру».
Кэрон мысленно усмехнулась, глядя на слегка поредевшую шевелюру на макушке принца. Всё равно времени оставалось немного. Кэрон сделала ставку на Реймонда. Даже если он и не был её истинной любовью, наследный принц Гиз уж точно ею не являлся. Он уже доказал это с её матерью, так что даже проверять не было нужды.
«Убью его».
Впрочем, и это будет непросто. Убить его в отместку за погибшего возлюбленного — звучит как неплохой сюжет. Хоть времени у неё оставалось и в обрез, убить наследного принца Гиза и быть за это казнённой — тоже по-своему забавный финал. Какой способ будет наилучшим? Пистолет? Удушение во сне? Звучит неплохо. Она видела немало мужчин, которые после близости расслаблялись до такой степени, что выглядели откровенно глупо. Подмешать яд в еду, скорее всего, не выйдет. Какие ещё есть варианты? Однако поток мыслей Кэрон оборвался в тот момент, когда она встретилась взглядом с наследным принцем.
— И ты смотришь на меня таким же взглядом.
— Что?
— Впрочем, теперь это не имеет значения.
Глаза принца потемнели.
— Любопытно, станешь ли и ты утверждать, что на самом деле намного старше.
— ……
Значит, Кэтрин тоже когда-то говорила ему об этом.
Кэрон ждала продолжения. Почему Гиз и Кэтрин расстались? Трудно было представить, что у Кэтрин вообще имелся выбор. Он принадлежал к королевской семье.
Они были примерно одного возраста, а наследный принц Гиз в те годы был молод и полон сил. Почему Кэтрин отвергла его? Кэрон смотрела на мужчину, но он молчал. Вместо сведений о Кэтрин наследный принц предпочитал предложить ей телесную близость. До чего же бесполезный старик.
— Ваше Высочество.
Голос прозвучал не от Кэрон, а снаружи.
Она увидела, как глаза напротив наполнились раздражением. Заговорил слуга, стоявший за дверями зала. Наследный принц Гиз, которому помешали, исказил лицо и выпрямился. Когда тяжёлое тело поднялось, Кэрон наконец смогла вдохнуть.
Он был тяжёлым.
— Кажется, я велел меня не беспокоить.
Стоявший за дверью слуга побледнел, но с трудом сохранил бесстрастное выражение лица.
— Ваше Высочество, прибыл сэр Реймонд Сэйертес.
Послышались шаги.
Шаг. Шаг.
Военные сапоги Реймонда Сэйертеса. Он намеренно ступал так громко.
Смотрите.
Он всегда возвращался к Кэрон.
Это был вывод, основанный на статистике. Кэрон не удивилась. А вот наследный принц Гиз, похоже, такого не ожидал. Он посмотрел на неё, а затем снова обратился к слуге:
— Прикажи ему уйти.
— Я заберу свою невесту.
Будь у голоса цвет, голос Реймонда был бы синим. Он говорил, не прекращая идти. Холодный голос рассёк воздух. Реймонд умел говорить так, что его было прекрасно слышно без всякого усилия.
Голос молодого мужчины.
— Я завершил задание и вернулся, Ваше Высочество.
Реймонд с холодной улыбкой поклонился наследному принцу Гизу. Но зелёные глаза ярко горели. Кэрон увидела в них сдерживаемый гнев.
Однако он не терял самообладания.
И не собирался мириться с происходящим.
Оглядев Кэрон в разорванной одежде, он повернулся к наследному принцу.
— Поэтому теперь я намерен вернуться домой… Вместе со своей невестой, которая находится под вами, Ваше Высочество.
Наследный принц Гиз приблизился к Реймонду. Но, увидев это, Кэрон пришлось отвернуться, чтобы сдержать смех.
— Неужели младший брат барона Сэйертеса осмеливается обращаться ко мне? Тебе не кажется, что мир слишком изменился?
— Думаю, в такой ситуации даже уличный пёс понял бы мужа, пришедшего забрать свою жену.
Гиз мог пытаться подавить его властью, но внешностью, молодостью и силой духа явно уступал Реймонду.
Разница бросалась в глаза.
Даже если наследный принц мог приговорить его к смерти или использовать пешкой на войне, человеческое достоинство различалось именно так.
— Кто впустил этого человека?
— Отец.
Из-за спины Реймонда появился юный принц Луис, тщетно пытавшийся скрыть тревогу. Когда один представитель королевской семьи посещал другого, никто не смел его остановить. Отказать ему мог лишь король.
По положению наследный принц Гиз и принц Луис были равны.
Слуги не могли остановить Луиса.
А Луис пришёл вместе с Реймондом.
— …Непочтительный сын.
— Позвольте сэру Реймонду забрать невесту и дать ей отдохнуть.
Наследный принц Гиз посмотрел на Кэрон, сына и Реймонда. Казалось, он что-то рассчитывал. Но сейчас, как ни посмотри, он выглядел обычным негодяем.
Гиз открыл рот и тихо ответил:
— …Позволяю.
Реймонд протянул Кэрон руку. Она почувствовала, что в уголках глаз всё ещё стояли слёзы.
Наверняка выглядела она жалко.
Кэрон ощущала на себе взгляд принца Луиса.
— Идёмте.
— ……
Она уже собиралась протянуть Реймонду руку, но прикрыла грудь. Разорванная одежда почти ничего не скрывала. Тихо вздохнув, Реймонд снял верхнюю одежду и передал ей.
— Спасибо.
С облегчением Кэрон взяла его за руку. Реймонд помог ей подняться. Склонив голову перед принцем Луисом, они вместе вышли.
В коридоре никто не разговаривал.
Слуги, служанки, проститутки.
Все молчали и провожали их глазами. Кэрон и Реймонд шли по тёмным роскошным коридорам. Когда даже в саду Реймонд продолжил молчать, Кэрон заговорила первой:
— Я оказалась права.
— …В чём?
— Вы вернулись через три дня.
Кэрон указала на видневшийся вдали городской собор. Колокол ещё не возвестил о полуночи.
Он снова вернулся к Кэрон.
Она была довольна тем, что её предположение и статистика оказались верными.
— Вот как.
Кэрон оторвала болтавшиеся на груди остатки ткани и как следует надела куртку Реймонда.
— Я думала, умру от того, насколько это платье безвкусное. Вот уж вкус у старика.
Она вздохнула. Кэрон хотелось снять с себя и остатки одежды. Вернувшись домой, она всё сожжёт.
Ей было любопытно, какое выражение появилось на лице Реймонда, но он оставался совершенно невозмутимым.
Разве что выглядел немного подавленным.
— Задание было тяжёлым?
Кэрон спросила, всматриваясь в его лицо.
Он выглядел очень уставшим. Похоже, поспешил сюда сразу после завершения задания. Кэрон заметила, что он слегка запыхался.
— …Да. Немного.
Кэрон посмотрела через плечо Реймонда на дворец. В окнах горел свет. Реймонд развернул её обратно за плечи.
— Он наверняка всё ещё наблюдает. Пойдёмте.
— Спасибо, что пришли.
— Не за что благодарить… Если бы не я, вам бы вообще не пришлось сюда приходить.
Шлёп.
Кэрон ударила Реймонда по спине. Он посмотрел на неё сверху вниз. Она возмущённо сказала:
— Наследный принц Гиз и правда, как вы говорили, любит одновременно мать и дочь.
— Как вы выражаетесь…
— А господин Бердик ещё и подлил масла в огонь. Просто они такие люди. Не вините себя.
Но выражение лица Реймонда не изменилось.
Он всё ещё не верил.
Неужели думал, что Кэрон стала жертвой лишь потому, что оказалась втянута в его дела?
С чего бы ему так много о себе думать?
— У вас есть платок?
— Вы не носите собственный?
— Платки носят только мужчины.
Кэрон взяла протянутый платок. Обычный серый кусок ткани без единого узора. Наверняка военный.
Он ей не понравился, но Кэрон грубо вытерла губы, пытаясь избавиться от неприятной мысли, что только что косвенно поцеловала собственную мать.
Она собиралась вернуть платок Реймонду, но вместо этого бросила его на землю.
— Эй.
— Я его выброшу. Куплю вам новый.
Говоря это, Кэрон несколько раз с силой наступила на платок.
— Хм.
Реймонд открыл дверцу экипажа. Взяв его за руку, Кэрон поднялась внутрь.
Из экипажа всё ещё был виден дворец.
Ослепительно роскошный и прекрасный дворец с великолепным садом.
Её мать отказалась от всего этого.
Потому что оно не имело ценности.
Значит, и для Кэрон оно ничего не стоило.
— Сэр Реймонд.
Он пришёл спасти Кэрон.
Её рыцарь.
Пусть романтика умерла, а говорить о чести стало неловко, его по-прежнему называли рыцарем. И не просто из-за звания, дарованного солдату за заслуги.
Он поступал так, как считал правильным.
Поэтому юный принц Луис восхищался не собственным отцом, а этим молодым рыцарем.
И поэтому Кэрон сделала ставку именно на него.
— Поехали. Вы нигде не ранены?
— Нет.
Даже если Реймонд действительно не любил её, порой утешало уже одно это.
Он всё равно придёт на помощь.
В конечном счёте он был скорее рыцарем, чем солдатом. Он не отдаст Кэрон наследному принцу для удовлетворения его желаний, а вытащит её оттуда.
Такой поступок стоял выше лицемерия, показной жестокости и насмешек циников.
Поэтому Кэрон выбрала Реймонда.
Даже если это не принесёт ему выгоды.
Даже если он не любит Кэрон.
Он не способен пройти мимо женщины, которую у него на глазах ранят и унижают.
Даже если считает её убийцей.
— Это хорошо.
Реймонд передал Кэрон одеяло. Принимая его, она снова посмотрела на дворец.
Наблюдал ли наследный принц Гиз за ней даже сейчас?
За дочерью женщины, которую когда-то упустил?
Кэрон было любопытно.
Но её зрение уступало зрению Реймонда, поэтому она ничего не видела.
И всё же ей захотелось это сделать.
— ……
Кэрон схватила Реймонда за воротник и поцеловала его.
Вернее, попыталась.
— Подождите. Мне кажется, для нас ещё немного рано.
Всё получилось бы, если бы Реймонд не прикрыл ей рот ладонью.
Боже.
Он действительно её остановил.
Кэрон потрясённо распахнула глаза.
Он только что её отверг?
— Сэр Реймонд, вы меня по-настоящему ранили.
— Нет, просто… Он всё ещё смотрит…
— Именно поэтому я и хотела это сделать.
— ……
Лицо Реймонда стало слегка растерянным. Он обернулся и посмотрел на нечто, чего Кэрон не могла разглядеть.
А затем улыбнулся.
Хлоп.
— Что вы делаете?
— Я не хочу, чтобы он видел.
Реймонд закрыл дверцу экипажа.
Затем притянул Кэрон за талию.
Он поцеловал её с такой резкостью, какой она не знала за все прожитые годы.
4. Исповедь еретика
— Ошибки нет. Его уже не спасти.
Осмотрев Сиона, изо рта которого текла чёрная кровь, врач с растерянным выражением лица покачал головой.
«Простите. Это невозможно».
Сион был отравлен.
Это не было случайностью или простым совпадением. Еда была приготовлена специально, чтобы убить человека.
Не будь небольшой случайности, сейчас умирал бы Реймонд.
В это блюдо вложили тщательно рассчитанное намерение убить.
Реймонд снова спросил врача:
— Совсем ничего нельзя сделать?
— Простите. Его лёгкие затвердевают. Спасти его невозможно.
Реймонд посмотрел на черневшее лицо Сиона. Дыхание становилось всё слабее.
Он много раз видел такое выражение.
Лицо мертвеца.
Но к этому цвету нельзя привыкать.
И всё же опыт не позволял Реймонду цепляться за невозможное.
Не позволял рыдать.
Реймонд думал о пределах собственных возможностей.
— Позвольте ему хотя бы исповедаться перед смертью.
Это будет величайшей добротой, которую вы способны ему оказать.
Так посоветовал врач.
---
В соборе непрерывно звучали молитвы. Идя по галерее, Реймонд прислушивался к человеческим голосам.
Люди бесконечно чего-то просили у Бога.
Даруй мне богатство.
Даруй мне любовь.
Даруй мне вечную жизнь.
Молитвы о спасении продолжались без конца.
Боже, смилуйся над нами.
Людские голоса поднимались к высокому потолку.
Услышь наши молитвы.
Но потолок собора был слишком высок.
Молитвы бесконечно поднимались вверх.
До тех пор, пока не достигнут Бога.
Достигали ли они его?
Реймонд посмотрел на своды.
Они были слишком далеко.
— ……
Сейчас ему требовалась не молитва, а время ожидания.
Он пытался молиться, но благословение молитвы не сходило на него. Реймонд боялся, что, не получив желаемого ответа, начнёт сомневаться в вере.
Ему всегда казалось, что жизнь испытывает его.
Неужели всем людям приходится так трудно?
И всё же Реймонд не мог избавиться от подозрения, что его испытания немного тяжелее чужих.
Ожидание было страданием.
А страдание вело к сомнению.
Реймонд прижал ладонь ко лбу.
Он ненавидел подобные минуты.
Они заставляли думать.
— Сэр Реймонд Сэйертес.
К счастью, ожидание вскоре закончилось.
К нему подошёл молодой послушник.
— Прибыл священнослужитель Дюлан.
Послушник тихо сообщил об этом Реймонду. Кэрон ждала продолжения. Почему Гиз и Кэтрин расстались? Трудно было представить, что у Кэтрин вообще имелся выбор. Он принадлежал к королевской семье.
Они были примерно одного возраста, а наследный принц Гиз в те годы был молод и полон сил. Почему Кэтрин отвергла его? Кэрон смотрела на мужчину, но он молчал. Вместо сведений о Кэтрин наследный принц предпочитал предложить ей телесную близость. До чего же бесполезный старик.
— Ваше Высочество.
Голос прозвучал не от Кэрон, а снаружи.
Она увидела, как глаза напротив наполнились раздражением. Заговорил слуга, стоявший за дверями зала. Наследный принц Гиз, которому помешали, исказил лицо и выпрямился. Когда тяжёлое тело поднялось, Кэрон наконец смогла вдохнуть.
Он был тяжёлым.
— Кажется, я велел меня не беспокоить.
Стоявший за дверью слуга побледнел, но с трудом сохранил бесстрастное выражение лица.
— Ваше Высочество, прибыл сэр Реймонд Сэйертес.
Послышались шаги.
Шаг. Шаг.
Военные сапоги Реймонда Сэйертеса. Он намеренно ступал так громко.
Смотрите.
Он всегда возвращался к Кэрон.
Это был вывод, основанный на статистике. Кэрон не удивилась. А вот наследный принц Гиз, похоже, такого не ожидал. Он посмотрел на неё, а затем снова обратился к слуге:
— Прикажи ему уйти.
— Я заберу свою невесту.
Будь у голоса цвет, голос Реймонда был бы синим. Он говорил, не прекращая идти. Холодный голос рассёк воздух. Реймонд умел говорить так, что его было прекрасно слышно без всякого усилия.
Голос молодого мужчины.
— Я завершил задание и вернулся, Ваше Высочество.
Реймонд с холодной улыбкой поклонился наследному принцу Гизу. Но зелёные глаза ярко горели. Кэрон увидела в них сдерживаемый гнев.
Однако он не терял самообладания.
И не собирался мириться с происходящим.
Оглядев Кэрон в разорванной одежде, он повернулся к наследному принцу.
— Поэтому теперь я намерен вернуться домой… Вместе со своей невестой, которая находится под вами, Ваше Высочество.
Наследный принц Гиз приблизился к Реймонду. Но, увидев это, Кэрон пришлось отвернуться, чтобы сдержать смех.
— Неужели младший брат барона Сэйертеса осмеливается обращаться ко мне? Тебе не кажется, что мир слишком изменился?
— Думаю, в такой ситуации даже уличный пёс понял бы мужа, пришедшего забрать свою жену.
Гиз мог пытаться подавить его властью, но внешностью, молодостью и силой духа явно уступал Реймонду.
Разница бросалась в глаза.
Даже если наследный принц мог приговорить его к смерти или использовать пешкой на войне, человеческое достоинство различалось именно так.
— Кто впустил этого человека?
— Отец.
Из-за спины Реймонда появился юный принц Луис, тщетно пытавшийся скрыть тревогу. Когда один представитель королевской семьи посещал другого, никто не смел его остановить. Отказать ему мог лишь король.
По положению наследный принц Гиз и принц Луис были равны.
Слуги не могли остановить Луиса.
А Луис пришёл вместе с Реймондом.
— …Непочтительный сын.
— Позвольте сэру Реймонду забрать невесту и дать ей отдохнуть.
Наследный принц Гиз посмотрел на Кэрон, сына и Реймонда. Казалось, он что-то рассчитывал. Но сейчас, как ни посмотри, он выглядел обычным негодяем.
Гиз открыл рот и тихо ответил:
— …Позволяю.
Реймонд протянул Кэрон руку. Она почувствовала, что в уголках глаз всё ещё стояли слёзы.
Наверняка выглядела она жалко.
Кэрон ощущала на себе взгляд принца Луиса.
— Идёмте.
— ……
Она уже собиралась протянуть Реймонду руку, но прикрыла грудь. Разорванная одежда почти ничего не скрывала. Тихо вздохнув, Реймонд снял верхнюю одежду и передал ей.
— Спасибо.
С облегчением Кэрон взяла его за руку. Реймонд помог ей подняться. Склонив голову перед принцем Луисом, они вместе вышли.
В коридоре никто не разговаривал.
Слуги, служанки, проститутки.
Все молчали и провожали их глазами. Кэрон и Реймонд шли по тёмным роскошным коридорам. Когда даже в саду Реймонд продолжил молчать, Кэрон заговорила первой:
— Я оказалась права.
— …В чём?
— Вы вернулись через три дня.
Кэрон указала на видневшийся вдали городской собор. Колокол ещё не возвестил о полуночи.
Он снова вернулся к Кэрон.
Она была довольна тем, что её предположение и статистика оказались верными.
— Вот как.
Кэрон оторвала болтавшиеся на груди остатки ткани и как следует надела куртку Реймонда.
— Я думала, умру от того, насколько это платье безвкусное. Вот уж вкус у старика.
Она вздохнула. Кэрон хотелось снять с себя и остатки одежды. Вернувшись домой, она всё сожжёт.
Ей было любопытно, какое выражение появилось на лице Реймонда, но он оставался совершенно невозмутимым.
Разве что выглядел немного подавленным.
— Задание было тяжёлым?
Кэрон спросила, всматриваясь в его лицо.
Он выглядел очень уставшим. Похоже, поспешил сюда сразу после завершения задания. Кэрон заметила, что он слегка запыхался.
— …Да. Немного.
Кэрон посмотрела через плечо Реймонда на дворец. В окнах горел свет. Реймонд развернул её обратно за плечи.
— Он наверняка всё ещё наблюдает. Пойдёмте.
— Спасибо, что пришли.
— Не за что благодарить… Если бы не я, вам бы вообще не пришлось сюда приходить.
Шлёп.
Кэрон ударила Реймонда по спине. Он посмотрел на неё сверху вниз. Она возмущённо сказала:
— Наследный принц Гиз и правда, как вы говорили, любит одновременно мать и дочь.
— Как вы выражаетесь…
— А господин Бердик ещё и подлил масла в огонь. Просто они такие люди. Не вините себя.
Но выражение лица Реймонда не изменилось.
Он всё ещё не верил.
Неужели думал, что Кэрон стала жертвой лишь потому, что оказалась втянута в его дела?
С чего бы ему так много о себе думать?
— У вас есть платок?
— Вы не носите собственный?
— Платки носят только мужчины.
Кэрон взяла протянутый платок. Обычный серый кусок ткани без единого узора. Наверняка военный.
Он ей не понравился, но Кэрон грубо вытерла губы, пытаясь избавиться от неприятной мысли, что только что косвенно поцеловала собственную мать.
Она собиралась вернуть платок Реймонду, но вместо этого бросила его на землю.
— Эй.
— Я его выброшу. Куплю вам новый.
Говоря это, Кэрон несколько раз с силой наступила на платок.
— Хм.
Реймонд открыл дверцу экипажа. Взяв его за руку, Кэрон поднялась внутрь.
Из экипажа всё ещё был виден дворец.
Ослепительно роскошный и прекрасный дворец с великолепным садом.
Её мать отказалась от всего этого.
Потому что оно не имело ценности.
Значит, и для Кэрон оно ничего не стоило.
— Сэр Реймонд.
Он пришёл спасти Кэрон.
Её рыцарь.
Пусть романтика умерла, а говорить о чести стало неловко, его по-прежнему называли рыцарем. И не просто из-за звания, дарованного солдату за заслуги.
Он поступал так, как считал правильным.
Поэтому юный принц Луис восхищался не собственным отцом, а этим молодым рыцарем.
И поэтому Кэрон сделала ставку именно на него.
— Поехали. Вы нигде не ранены?
— Нет.
Даже если Реймонд действительно не любил её, порой утешало уже одно это.
Он всё равно придёт на помощь.
В конечном счёте он был скорее рыцарем, чем солдатом. Он не отдаст Кэрон наследному принцу для удовлетворения его желаний, а вытащит её оттуда.
Такой поступок стоял выше лицемерия, показной жестокости и насмешек циников.
Поэтому Кэрон выбрала Реймонда.
Даже если это не принесёт ему выгоды.
Даже если он не любит Кэрон.
Он не способен пройти мимо женщины, которую у него на глазах ранят и унижают.
Даже если считает её убийцей.
— Это хорошо.
Реймонд передал Кэрон одеяло. Принимая его, она снова посмотрела на дворец.
Наблюдал ли наследный принц Гиз за ней даже сейчас?
За дочерью женщины, которую когда-то упустил?
Кэрон было любопытно.
Но её зрение уступало зрению Реймонда, поэтому она ничего не видела.
И всё же ей захотелось это сделать.
— ……
Кэрон схватила Реймонда за воротник и поцеловала его.
Вернее, попыталась.
— Подождите. Мне кажется, для нас ещё немного рано.
Всё получилось бы, если бы Реймонд не прикрыл ей рот ладонью.
Боже.
Он действительно её остановил.
Кэрон потрясённо распахнула глаза.
Он только что её отверг?
— Сэр Реймонд, вы меня по-настоящему ранили.
— Нет, просто… Он всё ещё смотрит…
— Именно поэтому я и хотела это сделать.
— ……
Лицо Реймонда стало слегка растерянным. Он обернулся и посмотрел на нечто, чего Кэрон не могла разглядеть.
А затем улыбнулся.
Хлоп.
— Что вы делаете?
— Я не хочу, чтобы он видел.
Реймонд закрыл дверцу экипажа.
Затем притянул Кэрон за талию.
Он поцеловал её с такой резкостью, какой она не знала за все прожитые годы.
4. Исповедь еретика
— Ошибки нет. Его уже не спасти.
Осмотрев Сиона, изо рта которого текла чёрная кровь, врач с растерянным выражением лица покачал головой.
«Простите. Это невозможно».
Сион был отравлен.
Это не было случайностью или простым совпадением. Еда была приготовлена специально, чтобы убить человека.
Не будь небольшой случайности, сейчас умирал бы Реймонд.
В это блюдо вложили тщательно рассчитанное намерение убить.
Реймонд снова спросил врача:
— Совсем ничего нельзя сделать?
— Простите. Его лёгкие затвердевают. Спасти его невозможно.
Реймонд посмотрел на черневшее лицо Сиона. Дыхание становилось всё слабее.
Он много раз видел такое выражение.
Лицо мертвеца.
Но к этому цвету нельзя привыкать.
И всё же опыт не позволял Реймонду цепляться за невозможное.
Не позволял рыдать.
Реймонд думал о пределах собственных возможностей.
— Позвольте ему хотя бы исповедаться перед смертью.
Это будет величайшей добротой, которую вы способны ему оказать.
Так посоветовал врач.
---
В соборе непрерывно звучали молитвы. Идя по галерее, Реймонд прислушивался к человеческим голосам.
Люди бесконечно чего-то просили у Бога.
Даруй мне богатство.
Даруй мне любовь.
Даруй мне вечную жизнь.
Молитвы о спасении продолжались без конца.
Боже, смилуйся над нами.
Людские голоса поднимались к высокому потолку.
Услышь наши молитвы.
Но потолок собора был слишком высок.
Молитвы бесконечно поднимались вверх.
До тех пор, пока не достигнут Бога.
Достигали ли они его?
Реймонд посмотрел на своды.
Они были слишком далеко.
— ……
Сейчас ему требовалась не молитва, а время ожидания.
Он пытался молиться, но благословение молитвы не сходило на него. Реймонд боялся, что, не получив желаемого ответа, начнёт сомневаться в вере.
Ему всегда казалось, что жизнь испытывает его.
Неужели всем людям приходится так трудно?
И всё же Реймонд не мог избавиться от подозрения, что его испытания немного тяжелее чужих.
Ожидание было страданием.
А страдание вело к сомнению.
Реймонд прижал ладонь ко лбу.
Он ненавидел подобные минуты.
Они заставляли думать.
— Сэр Реймонд Сэйертес.
К счастью, ожидание вскоре закончилось.
К нему подошёл молодой послушник.
— Прибыл священнослужитель Дюлан.
Послушник тихо сообщил об этом Реймонду.
Тот повернул голову.
На верхней ступени собора появился человек, которого он ждал.
Дюлан Ллойд.
Реймонд поднялся.
Он пришёл сюда именно ради встречи с Дюланом.
Вдали виднелось его бледное лицо.
Тот повернул голову.
На верхней ступени собора появился человек, которого он ждал.
Дюлан Ллойд.
Реймонд поднялся.
Он пришёл сюда именно ради встречи с Дюланом.
Вдали виднелось его бледное лицо.
— Вы пришли.
Реймонд хотел сказать, что рад встрече, но не был уверен, уместно ли подобное приветствие между ними. Поэтому он ограничился более обычными словами и протянул руку.
— Здравствуйте, господин Дюлан. Давно не виделись.
— ……
Однако Дюлан лишь посмотрел на протянутую ладонь и отвернулся. Поведение было откровенно невежливым. Реймонд неловко опустил руку. Стоявший рядом молодой послушник смущённо поклонился ему вместо Дюлана.
— П-простите. Он немного… Прошу вас проявить понимание, сэр. Просто он всегда…
Похоже, послушник собирался склониться едва ли не до пояса, поэтому Реймонд остановил его. Извиняться ему было не за что. К тому же Реймонд не особенно обиделся.
Дюлан уже дал ему нечто гораздо более важное.
— Всё в порядке.
Сейчас значение имело совсем другое.
Подобные мелочи Реймонда не волновали. Он задал послушнику более важный вопрос. Следовало сразу перейти к главному.
— С сэром Сионом всё хорошо?
Для молодого рыцаря важнее всего было узнать, выжил ли подчинённый, оказавшийся втянутым в опасность из-за него.
— Да.
Послушник дал именно тот ответ, которого Реймонд ждал. Он с тёплой улыбкой посмотрел на рыцаря, беспокоившегося о подчинённом. Увидев это выражение, Реймонд поспешил вслед за Дюланом.
— Господин священнослужитель.
— ……
— Священнослужитель Дюлан.
Дюлан ненадолго остановился, бросил на Реймонда быстрый взгляд и снова пошёл. Однако прогонять его не стал. Возможно, ему было трудно заставить себя произнести прямой отказ.
Следуя за Дюланом, Реймонд продолжил:
— Благодарю вас за спасение сэра Сиона.
Это была искренняя благодарность. Но Дюлан лишь покосился на него и бросил:
— …Я всего лишь выполнил свой долг.
— Выразить благодарность — тоже мой долг.
Реймонд снова попытался пожать ему руку, однако Дюлан отступил.
— Тогда теперь… уходите. Я в-всё понял.
Дюлан явно чувствовал себя рядом с Реймондом неуютно. Впрочем, в их отношениях это не было удивительным. Единственным человеком, связывавшим их, оставалась Кэрон.
Без неё они почти наверняка никогда бы не пересеклись.
Но теперь между ними появилась ещё одна связь.
И Реймонд решил ухватиться за эту нить крепче.
— Могу я подробнее расспросить о состоянии сэра Сиона?
— С-серьёзных последствий быть не должно.
Дюлан посмотрел на него.
Их глаза встретились.
— В-вам ведь уже должны были отправить человека. Зачем вы п-пришли сюда лично?
Он спросил Реймонда о настоящей причине его появления.
Глядя на него, Реймонд ответил:
— Я хотел поблагодарить вас.
— …Я понял. Теперь в-возвращайтесь.
— Господин священнослужитель.
— У в-вас есть… д-другая причина?
Первой причиной действительно был Сион.
Но не единственной.
Дюлан это понимал. Реймонд слегка смутился и опустил взгляд. У него имелась и иная причина.
Возможно, даже более важная.
Реймонд осознавал это и без указания Дюлана. Однако вскоре понял, что стыдиться здесь нечего.
Ему необходимо было поговорить с этим человеком.
Даже если Дюлан хотел избежать разговора.
— Я хочу исповедаться.
— …С-сейчас я немного занят.
Дюлан совершенно очевидно пытался уклониться. Но Реймонд не собирался его отпускать.
Откладывать было некогда.
Он не знал, сколько времени ему ещё отведено. Наследный принц Гиз начал действовать. Реймонду требовалось поговорить с Дюланом.
Требовалось кое-что проверить.
— Когда вы освободитесь?
— Н-не знаю.
— Я не уйду, пока у вас не появится время.
На лице Дюлана появилось нескрываемое раздражение, однако Реймонд протянул к нему обе руки.
Он не отступит.
— Я хочу исповедаться.
— ……
— Прямо сейчас.
В конце концов Реймонд почти загнал всё ещё колебавшегося Дюлана в исповедальню.
Стук.
Внутри ощущался влажный прохладный воздух.
Тёмная исповедальня была сделана из старого дуба. Тяжёлое тёмное дерево словно успокаивало человеческое сердце. Реймонд сел и закрыл глаза, ожидая, пока Дюлан войдёт с другой стороны узкой перегородки.
Исповедальня находилась не в главном зале, а в тихой задней части собора, куда редко заходили люди. Она совершенно не скрывала личности ни исповедующегося, ни священнослужителя.
Но именно поэтому ею пользовались самые разные люди.
— …Я пришёл исповедаться именно вам.
Реймонд заговорил, увидев, как Дюлан неловко уселся напротив, кое-как накинув на плечи фиолетовую епитрахиль. Похоже, ему нечасто приходилось выслушивать исповеди.
Всё в его поведении выглядело неловким.
Но, когда Дюлан занял своё место и оказался напротив Реймонда, тот испытал странное чувство.
Какие отношения связывали его с этим мужчиной?
При первой встрече в поместье Хайеров Реймонд решил, что Дюлан просто плохо умеет общаться с людьми.
А затем…
Затем…
Реймонду было трудно понять, как следует относиться к человеку, настолько тесно связанному с Кэрон.
Но ему требовалось кое-что подтвердить.
— Я согрешил.
— К-какой грех вы совершили?
— …Я убивал людей.
Реймонд признался в грехе, который для него давно превратился в обычное приветствие.
Но не это было главным.
И Реймонд, и Дюлан понимали.
Убийство считалось величайшим грехом, но не для того, чьей профессией оно являлось. Для Реймонда существовал грех тяжелее убийства.
Он подумал о нём.
— Я подозреваю.
— …К-кого вы подозреваете?
Реймонд посмотрел на Дюлана.
— Господин Дюлан. Я подозреваю вас.
Дюлан ничего не ответил.
— Я подозреваю, что вы помогали Кэрон Хайер убивать людей, скрывали тела, устроили пожар и довели Иселлу Эванс до нынешнего состояния.
Глядя сквозь перегородку в чёрные глаза Дюлана, Реймонд продолжил:
— Может ли мой грех быть прощён?
Между ними разнеслось церковное песнопение.
Музыка совершенно не соответствовала происходившему.
Реймонд смотрел на Дюлана.
Дюлан смотрел на Реймонда.
В отличие от разговора в коридоре, теперь он не отводил взгляда.
И не боялся.
Дюлан смотрел на Реймонда глазами, по которым невозможно было понять его мысли, а затем ответил:
— …Вам не нужно прощение. П-подозрения сэра вполне обоснованны.
— Вот как.
Реймонд услышал его ответ.
Удивительным он не был.
Разве Реймонд не ожидал именно этого?
Значит, пожар в тот день действительно не был случайностью.
Реймонд опустил голову и сложил руки. Даже подтверждение ожидаемого вызывало непривычное чувство. В груди словно начало щекотать.
— ……
Реймонд закрыл глаза.
Издалека, из главного зала, доносилось церковное пение.
Благословляйте.
Неуместный гимн разносился под сводами.
Но Реймонд почувствовал, как в груди зарождается чувство, которого там не должно было быть.
Он открыл глаза.
Перед ним сидел Дюлан с раскрасневшимся лицом.
— Понятно. Благодарю.
— …В-вы хотите признаться ещё в чём-нибудь?
— Простите меня за то, что я до сих пор вам не верю.
— …Что?
Во всём он был неумелым.
Даже во лжи.
Ответ Дюлана дал Реймонду окончательную уверенность. Тот пытался что-то скрыть молчанием, но Реймонд всё понял.
Он не знал, что именно скрывалось внутри.
Но для проверки этого было достаточно.
Реймонд поднял голову и посмотрел на Дюлана.
Тот выглядел так, словно уже немного сдался.
— Надеюсь, Господь простит и те мои грехи, о которых я сам не знаю.
— …С-сэр Реймонд?
— Благодарю за помощь Сиону. И прошу у вас прощения за то, что хотя бы на мгновение заподозрил вас, орудие Господа.
Реймонд поднялся.
Лицо Дюлана изменилось.
— С-сейчас…
— Вы не способны убить человека.
Этим занимались такие люди, как Реймонд.
— Благодарю, что выслушали мою исповедь. Всего доброго.
— ……!
Дюлан вышел из исповедальни вслед за Реймондом. При ярком свете он выглядел ещё более жалко. Он протянул худую руку и схватил Реймонда.
— …Зачем… вы пришли?
— Чтобы признаться в грехе. Я понял, что ошибался, поэтому исповедался и теперь собираюсь уйти.
Из ответа Дюлана Реймонд увидел его намерение защитить Кэрон.
Этого было достаточно.
К тому же он уже поблагодарил его за Сиона.
Но Дюлан продолжал удерживать Реймонда. Его лицо исказилось.
— Вы ведь с-сказали… что это не грех.
— Да. Верно.
— Ваши подозрения… не являются… грехом.
Пальцы сильнее сжали его руку.
Но для хорошо обученного солдата это усилие было ничтожным.
— Вы лишь сказали, что в моём положении подозревать вас совершенно естественно.
— Я… я…
Реймонд мягко снял руку Дюлана со своей.
— Простите, господин Дюлан. Я не могу вам поверить.
— …П-потому что я спас того солдата? Вы настолько уверены, что я не способен убить человека?
Дюлан спрашивал, не вызвало ли спасение Сиона обратный результат и новые подозрения.
Неужели Реймонд считал его человеком, неспособным убить?
Звучало так, словно Дюлан спрашивал, выглядит ли трусом.
Так вёл себя человек, намеренно пытавшийся казаться хуже, чем был.
— Вот как, господин священнослужитель. Вы жалеете, что спасли человека?
— ……
По лицу Дюлана казалось, что именно так всё и было.
Реймонд ощутил лёгкую горечь.
Когда-то он верил, что на добро следует отвечать добром.
Что именно таким и должен быть мир.
Но проповеди и действительность редко совпадали.
— Господин священнослужитель, лучше не говорить настолько громко.
Послышались шаги.
Но вскоре они вновь отдалились.
В коридоре больше не чувствовалось ни единого человека.
Однако церковное пение продолжалось.
Значит, и их голоса могли быть слышны снаружи.
Реймонд положил руки Дюлану на плечи.
Он почувствовал дрожь.
Реймонд хотел его успокоить, но жест, вероятно, выглядел не иначе как угроза. Он наклонился к уху Дюлана и тихо произнёс:
— Не беспокойтесь так сильно.
Реймонд решил жить, неся собственный грех.
---
Критерий, по которому Реймонд Сэйертес оценивал женщин, был прост.
Только внешность.
Реймонд Сэйертес был самым обычным мальчиком.
Да, лицо у него было довольно красивым, но среди детей немало тех, кто в юности отличается привлекательностью, поэтому ничем особенно необычным он не казался.
Поскольку Реймонд родился в дворянской семье, его окружали в основном аккуратно и богато одетые юные господа. Но стоило им оказаться в собственных владениях, вдали от посторонних глаз, как они с удовольствием валялись в грязи, и Реймонд ничем от них не отличался. Поэтому трудно было сказать, что в детстве он сильно выделялся среди остальных.
Подобно большинству деревенских мальчишек, он считал красивое лицо совершенно бесполезным и куда больше любил драки и возню, чем наряды. Когда ему говорили: «Какой же ты красавец», он вежливо благодарил, а ночью рисовал возле глаза шрам и засыпал, размышляя, не выглядел бы он круче с лицом пиратского капитана. Вот и всё, что для него значила внешность.
Он двигался быстро, но никто не представлял его будущим военным. В те годы людей гораздо сильнее интересовали главные промыслы баронства Сэйертес — мясо, шерсть и прочие товары, — чем сам Реймонд.
Овцы в их владениях были крепкими, погода — хорошей, а люди — неторопливыми. Доходы оставались стабильными, и хотя семья немного утратила влияние при дворе, Реймонд был сыном по-настоящему мирной земли. Его отец был храбр, мать — добра, поэтому никому не казалось удивительным, что их младший сын вырос здоровым и отзывчивым.
Он обладал привлекательной внешностью, крепким здоровьем, добрым нравом и умом, а родители и брат любили его. Никто не сомневался, что его ждёт блестящее будущее.
— Реймонд, кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
Его старший брат с ранних лет готовился стать наследником, поэтому Реймонд мог свободно размышлять о разных путях. Пусть большая часть владений и имущества доставалась старшему сыну, младший хотя бы сохранял право выбора. Маленькому Реймонду это казалось даже более прекрасным, и никаких проблем он в этом не видел. Это была детская самоуверенность мальчика, верившего, что в жизни обязательно должны встречаться испытания. Поэтому Реймонд хотел стать учёным.
— Я хочу продолжать учиться.
Отец громко рассмеялся, услышав ответ, совершенно противоположный устремлениям старшего сына. Желание Реймонда всю жизнь заниматься исследованиями и лучше понять устройство мира казалось примерным и чистым. Он не стремился к богатству, не собирался безумно предаваться искусству и не рисковал страдать между мирской жизнью и искушениями, став священнослужителем.
— Это будет непросто.
— Почему? Брат, не придирайся.
— Красивым мужчинам тяжело живётся. Когда тебе исполнится пятнадцать, женщины не дадут тебе покоя.
— Похоже, ты сам так живёшь?
— Разумеется.
Баронесса погладила Реймонда по голове.
— Живи так, как пожелаешь. Но учиться действительно будет непросто.
Стоял зелёный июнь. Подобно детям из других счастливых семей, Реймонд любил родных. Солнечный свет лился сквозь листву, а белоснежные овцы паслись на лугах. Несколько пастухов помахали наблюдавшей за ними баронской чете. Реймонд был счастлив, не осознавая собственного счастья.
Прекрасное время.
И, как это часто бывает, оно закончилось слишком рано.
— Голова болит…
— Мама?
Однажды мать пожаловалась на сильную головную боль и нахмурилась. Её красивое лицо исказилось. Затем баронесса легла в постель и потеряла сознание. В дом поспешно вызвали врачей. Реймонд хотел подойти к матери, но старший брат преградил ему путь.
— Нельзя.
— Почему? Ты ведь входишь.
Реймонд нахмурился, но это не помогло.
— Я уже взрослый, поэтому мне можно. А ты ещё ребёнок. Иди в комнату и молись.
— Отец! Брат меня не пускает!
Реймонд ухватился за отцовские брюки, но лицо барона тоже было серьёзным. Отец снял его руки и крепко сжал их. Ладони казались слишком горячими. Выражение лица барона не позволяло Реймонду продолжать капризничать.
— Реймонд, послушайся брата. И… врач уже здесь, поэтому всё будет хорошо. Прошу тебя, подожди немного.
— Почему мне нельзя войти? Почему мама заболела?
— Я расскажу позже.
Взрослые вошли в комнату. Реймонду было обидно, что его одного оставили снаружи. Он тоже был членом семьи и беспокоился о матери не меньше остальных. Но Реймонд не сдался и прижал ухо к двери. Снаружи он услышал разговор врача с бароном.
— Это опасно, господин барон. Сейчас и в других землях быстро растёт число больных с необъяснимой высокой температурой.
Барон спросил с тревогой, которой Реймонд никогда прежде не слышал в его голосе:
— Что можно сделать?
— Пока нельзя сказать наверняка. Прежде всего её необходимо немедленно изолировать от остальных. Болезнь опасна, поэтому детей и стариков лучше отправить подальше.
После этого Реймонда отдали на попечение храма. Некоторое время за ним присматривал пожилой священнослужитель, приходившийся семье родственником. Реймонд становился на колени перед алтарём и молился.
Но тревоги не испытывал.
— Рей, с тобой всё хорошо? Я знаю, тебе тяжело, но давай помолимся вместе.
— Всё хорошо, господин священнослужитель.
Реймонд взял за руку священнослужителя, который выглядел куда более встревоженным, чем он сам.
— Господин священнослужитель, мама ведь не может умереть. Вы сами учили, что верующий человек не должен тревожиться.
Баронесса Сэйертес была добрым человеком. Реймонд был уверен, что мать не умрёт, поэтому не беспокоился. Она просто переутомилась, как обычно, помогая бедным. Даже если она заразилась, Бог непременно пожалеет её и избавит от болезни.
Добрый человек не мог умереть, совершая добро.
Именно так был устроен мир Реймонда.
Добрые люди получали награду, а злые — наказание.
Реймонд не понимал, что означал молчаливый взгляд священнослужителя.
То была тревога.
Его мать и отец умерли.
Родители, которые любили его, умерли. Получив телеграмму, маленький Реймонд ещё долго не мог вернуться домой. Священнослужитель передал ему записку. Реймонд взял её и долго смотрел на написанные строки.
Случилось то, чего не должно происходить с детьми.
Священнослужитель ожидал крика или плача, но Реймонд лишь долго молчал, а затем спросил:
— Я не могу увидеть родителей?
Хотя бы их тела.
Реймонд не смог произнести это вслух. В тот момент он ещё плохо понимал собственную скорбь, потому что происходящее казалось нереальным. Священнослужитель принял его молчание за зрелость или воспитанность, но позже Реймонд узнал, что так реагировали многие дети, потерявшие родителей.
Из-за отсутствия ощущения реальности горе не приходило сразу.
А сильнее всего Реймонд просто хотел ещё раз увидеть родителей.
— Я хочу попрощаться с ними перед погребением.
Священнослужитель осторожно ответил:
— Боюсь, это невозможно. Они умерли от заразной болезни, и их тела сильно… изменились.
— Это не важно.
Реймонд ответил вызывающим взглядом.
— Это совсем не важно. Господин священнослужитель, позвольте мне увидеться с родителями.
— Нельзя.
— Потому что я ребёнок?
— Потому что это заразная болезнь. Ты можешь заразиться.
Реймонд смог вернуться домой лишь через месяц после того, как баронскую чету похоронили. Его старший брат стал новым бароном. Перед отъездом священнослужитель предупредил его:
— Барон изменился. Постарайся не пугаться.
— Хорошо.
Когда Реймонд вернулся, старший брат, ставший бароном Сэйертесом, встретил его с новым лицом.
— Ты вернулся, Реймонд.
— …Давно не виделись, брат.
Предупреждение священнослужителя оказалось слишком мягким.
Реймонд пытался подготовиться, но не смог найти в лице барона прежнего брата.
Молодой мужчина в самом расцвете сил не умер от эпидемии, однако болезнь оставила на нём все свои следы. Кожа покрылась пятнами, нос деформировался, а тело распухло, словно гора. Даже голос звучал так, будто его что-то сдавливало. От прежней ясности и привлекательности не осталось ничего.
— Я рад, что ты выжил.
Услышав слова Реймонда, барон посмотрел на младшего брата маленькими глазами, почти скрытыми складками распухшего лица. Затем хрипло произнёс:
— Иди в свою комнату.
Голос напоминал звериный стон.
Реймонд молча поднялся наверх.
Братья не утешали друг друга и не говорили о смерти родителей.
Они потеряли слишком многое, чтобы сразу найти для этого слова.
— Молодой господин… господин барон скоро поправится.
Один из слуг заговорил с Реймондом, неся его вещи. Реймонд посмотрел на него.
— Да.
— Господину барону тоже сейчас тяжело. В такие времена братья должны помогать друг другу, и тогда всё обязательно станет лучше.
Скрип.
Увидев пустую комнату, Реймонд на мгновение решил, что вошёл не туда. Но, сделав несколько шагов назад и проверив расположение, убедился: это действительно была его комната.
— Моих вещей здесь нет.
— Из-за эпидемии господин барон приказал всё сжечь.
— …Понятно.
Реймонд лёг на незнакомую кровать. Её покрывала грубая ткань, а поспешно сколоченный каркас был неровным.
Но это можно было вынести.
— Кажется, брат исчез.
Всю ночь Реймонд не мог уснуть, вспоминая его лицо. Он думал о чудовищах из старых сказок, но, как и во многих историях, представлял чудовище с добрым сердцем.
— Брат не изменится. Ведь главное — душа.
Но Реймонд был слишком юн.
Чтобы больной человек сохранил доброе сердце, требовалось чудо.
---
Похоже, нам не суждено быть вместе.
Короткая записка.
Этого оказалось достаточно.
Невеста барона Сэйертеса расторгла помолвку одной-единственной строкой. В ней не было ни причины, ни притворства, ни оправданий. Она словно совсем не боялась обвинений в невежливости.
— Никогда прежде не получал от неё настолько честного письма.
Волосы, похожие на волосы Реймонда, качнулись.
Теперь он мог узнать брата лишь по ним.
Даже голос изменился.
Вероятно, она чувствовала то же самое.
Как и Реймонд.
Поэтому Реймонд понимал её, но письмо предназначалось не ему.
Барон размахивал посланием бывшей невесты перед Реймондом и хрипло смеялся. Плечи дёргались почти в судорогах.
— Раньше она всегда писала по три страницы, соблюдая все возможные правила приличия.
— Брат.
— Разве не смешно?
Многословные объяснения больше не требовались.
Не было нужды следить за его чувствами.
— Я остался прежним, а вокруг изменились все.
Нет.
Барон изменился.
Он наверняка понимал это, стоило лишь посмотреть в зеркало, пройти несколько шагов или даже просто вдохнуть. И дело было не только во внешности. Внешность стала лишь началом.
Он и сам всё знал.
Не мог не знать.
Но Реймонд не мог сказать ему об этом. Родителей потеряли оба брата, однако здоровья лишился только барон.
Реймонд ведь остался прежним.
— Брат, лучше сначала подумай о том, как поправиться.
— Эта дрянь наверняка уже путается с каким-нибудь ублюдком. Интересно, она выбросила кольцо, которое я ей подарил? Вот ведь смешно. Почему тогда не вложила его в письмо? Она хоть знает, сколько оно стоило?..
Смотреть на барона, бессвязно бормотавшего противоречивые вещи, было тяжело.
Но сейчас важнее было совсем другое.
— Это всего лишь кольцо, брат. Есть вещи намного важнее.
«Молодой господин, пожалуйста, образумьте барона».
— Сейчас почти все ягнята рождаются мёртвыми. Доля слишком велика. Похоже, потребуется серьёзное расследование.
— Важно то, что она бросила меня из-за болезни. Эта женщина — шлюха. Всегда ею была. Липла ко мне ради денег, а когда решила, что их больше не будет, сразу сбежала. Нет, она хуже шлюхи. Раз дала обещание, должна была его сдержать. Если пообещала…
Брат потерял не только деньги.
Изменилось его тело.
Изменился характер.
Изменились владения.
И последнее было опаснее всего.
Лица слуг, управляющего и помощников становились всё мрачнее.
— Брат, сейчас нужно думать о том, что происходит у нас перед глазами. Господин Джеймс спрашивал, можно ли с тобой встретиться. Думаю, тебе следует лично всё осмотреть.
Положение владений продолжало ухудшаться. Когда люди впервые начали останавливать юного Реймонда и рассказывать ему о проблемах, он испытал лёгкую гордость и чувство ответственности.
Ему казалось, что теперь он тоже стал частью владений.
Важным человеком.
Почти взрослым.
Но вскоре Реймонд понял: люди обращаются даже к нему лишь потому, что положение стало по-настоящему отчаянным.
Они просили неопытного подростка уговорить барона выйти из комнаты.
— Овцы сейчас в плохом состоянии. Число мертворождённых ягнят резко возросло, люди в панике. Я вчера положил отчёт тебе на кровать. Ты его видел?
Владения всё быстрее катились к бедствию.
Не прошло и нескольких месяцев с тех пор, как эпидемия унесла множество человеческих жизней, а теперь начали гибнуть овцы. Взрослые животные пока не проявляли заметных признаков болезни.
Проблема была в детёнышах.
— Думаю, нужно собрать всех на совещание. А чтобы связаться с другими землями, тебе придётся написать письма.
— Эй.
Голос барона прозвучал как рычание.
Реймонд поднял голову.
— Ты можешь наконец заткнуться?
Реймонд изумлённо открыл рот.
Никто прежде не разговаривал с ним подобным образом. Разница в возрасте между братьями была слишком велика, чтобы они часто ссорились. Даже когда старший брат поддразнивал его, родители вскоре вмешивались, и дальше безобидной шутки дело никогда не заходило.
Что брат только что ему сказал?
Но Реймонд ещё не успел справиться с потрясением, как барон продолжил:
— Этот мелкий ублюдок ведёт себя так мерзко только потому, что сам остался цел. Ты можешь сидеть здесь и рассуждать лишь потому, что с тобой всё в порядке. Овцы? Что мне до твоих овец? По-твоему, сейчас самое время говорить мне о подобном?
Реймонд прикусил губу.
Положение было серьёзным.
Существовали проблемы важнее разорванной помолвки.
Но, может быть, как член семьи он должен был сначала утешить брата?
Хотя разве барон до сих пор не воспринимал любое утешение как издевательство?
— Брат, прости. Но…
— Ты ещё смеешь говорить «но»? Мерзкий ублюдок. Ты возомнил себя хозяином владений? А? Ты всего лишь сопляк, который живёт за мой счёт в моём замке. Тебе сейчас хорошо, да? Рад, что почувствовал себя бароном? Поэтому и смеешь так со мной разговаривать?
— Брат! Что ты такое говоришь?!
— Я повидал много мерзавцев вроде тебя. Они лебезят, надеясь получить имущество и титул, но стоит им решить, что добыча уже близко, как сразу показывают зубы. Мерзкие крысы… Не умеете быть благодарными собственному брату…
— Брат!
Звон!
Барон схватил вазу и швырнул её.
Реймонд посмотрел на разбитый стеклянный сосуд. В нём лежали увядшие цветы. Эми, которая всегда ухаживала за ними, умерла вместе с матерью.
Значит, с тех пор никто не менял цветы.
Реймонд успел подумать об этом прежде, чем барон схватил его за ворот.
Барон изменился.
Весёлый красивый юноша превратился в чудовище, поселившееся в замке.
Люди больше его не навещали.
Иногда из комнаты доносились тяжёлые удары, шелест одежды и звуки разбивающихся вещей.
По особняку разлилось напряжение.
Реймонд ненавидел этот воздух. Он никогда прежде не сталкивался с подобной атмосферой, поэтому она казалась ещё более странной и пугающей.
Слуги старались не смотреть барону в лицо.
А при Реймонде нарочно говорили чрезмерно бодрыми голосами.
Люди переглядывались.
Люди насмехались.
Во взглядах тех, кто смотрел на барона Сэйертеса, смешивались страх и отвращение.
В то время Реймонд этого не понимал.
Он никогда прежде не видел подобных взглядов.
К тому же на самого Реймонда так никто не смотрел.
Изменившаяся повседневность казалась почти невероятной.
Вместо того чтобы оплакивать родителей, Реймонду приходилось думать, как выдержать перемены в брате. Родители, оставшиеся лишь на портретах, навеки сохранили спокойные и добрые лица.
А барон Сэйертес своим огромным телом постоянно напоминал о собственном присутствии.
Мёртвые родственники были добры.
Живой родственник — жесток.
В этом и заключалась проблема.
— Благодарим за хлеб наш насущный.
И это действительно был лишь «хлеб насущный».
Глядя на поданную еду, Реймонд окончательно понял, что их дом уже никогда не станет прежним.
Овсяная каша.
Хлеб.
Курица.
И больше ничего.
По сравнению с прежними трапезами еда выглядела невероятно скудной.
— ……
Если даже они питались так, насколько же тяжёлым было положение?
Реймонд не сразу взял нож, и барон заговорил:
— Тебе настолько противно есть вместе со мной?
— …Что?
— Поэтому у тебя такое лицо, словно аппетит пропал?
— О чём ты, брат? Конечно нет.
Реймонд поспешно ответил.
Но барон явно ему не поверил.
Толстый подбородок задрожал.
— Разумеется. Даже меня самого от себя тошнит.
— Брат, не думай так. Я просто задумался…
Реймонд внезапно умолк.
Он просто подумал…
Что их дом, кажется, разорился.
Но можно ли было произнести такое вслух?
Пока Реймонд колебался, лицо барона исказилось, и он оттолкнул тарелку.
— А как же иначе?
Братья должны были объединиться и вместе преодолеть испытания.
Но испытанием Реймонда стал собственный брат.
Поведение барона Сэйертеса становилось всё хуже, а людей, с которыми Реймонд мог поговорить, — всё меньше.
Раньше, когда старший брат начинал поддразнивать его, родители вмешивались и мирили сыновей.
Но родителей больше не было.
Единственным опекуном Реймонда оставался его брат, барон Сэйертес.
— Вы снова идёте к господину барону?
— Зенон!
Зенон заметил Реймонда в коридоре и поднял руку.
— Что ты делаешь в замке?
Зенон служил смотрителем охотничьих угодий и редко приходил сюда лично. После смерти баронской четы Реймонд тоже почти не бывал на охоте, поэтому обрадовался его появлению.
Зенон умел показывать вещи, от которых мальчишки приходили в восторг.
Правда, теперь даже его прежде весёлое лицо выглядело не таким жизнерадостным.
— Мне нужно поговорить с господином бароном. С вами всё в порядке?
— Со мной — да. Но брат…
При мысли о бароне у Реймонда заболело сердце.
— Он всё больше времени проводит взаперти. Ему нужно выходить и двигаться. Разговаривать с людьми.
— Кто вам это сказал?
— Врач.
— Может, умные люди и правы… Но я не уверен.
— В чём? Ты считаешь, что брата лучше просто оставить в покое?
— Иногда это тоже помогает.
— Спасибо за совет. Но, похоже, и этот способ не особенно работает. Если оставить его одного, становится только хуже…
«Визжит, словно свинья».
Реймонд продолжил идти.
Совет Зенона не казался особенно полезным.
Но сказать об этом прямо Реймонд всё ещё был слишком воспитан.
В отличие от барона.
Не нужно задумываться слишком глубоко.
Это был единственный оставшийся у него родственник.
— Тебе обязательно встречаться с братом именно сейчас?
— Что? Что-нибудь случилось?
Зенон с недоумением посмотрел на Реймонда сверху вниз.
До кабинета барона оставалось совсем немного.
Реймонд взял Зенона за руку.
— Вчера люди семьи Эванс пришли собирать проценты и забрали бюджет на весь этот месяц.
— Что? Вот ведь… Ситуация стала совсем паршивой.
— Сегодня брат особенно не в духе.
— Молодой господин Реймонд.
Зенон заговорил с серьёзным лицом:
— Не обращайте на него внимания.
— Что?
— Я говорю, не обращайте внимания. Джеймс рассказал мне, что господин барон совсем не занимается делами. Положение тяжёлое, а он лишь сидит в комнате и кричит. Пока всем управляет господин Джеймс, но скоро и он достигнет предела.
— О чём ты сейчас говоришь?
— Я слышал, что граф Ландон, крёстный отец господина барона и ваш, прислал письмо. Но служанки говорят, что барон его разорвал… Я не знаю, что там было написано… Однако письмо якобы предназначалось не барону, а вам, молодой господин Реймонд.
Значит, граф считал настоящим наследником именно его.
Вот почему управляющий Джеймс, проходя мимо, посмотрел на него таким мрачным взглядом.
И повышенная подозрительность брата не возникла на пустом месте.
У Реймонда закружилась голова.
Ему было двенадцать.
На плечи навалилась тяжесть.
— Я слишком молод. И… я не хочу забирать то, что принадлежит брату.
— Молодой господин.
— Если у брата появится наследник, по закону место всё равно перейдёт его ребёнку. Все слишком далеко заходят в своих предположениях.
— Я в этом мало понимаю… Но господин Джеймс всё равно скоро с вами поговорит. Он попросил заранее подготовить вас, чтобы вы не слишком удивились, но… Вот ведь.
Зенон яростно почесал голову.
Что делать?
Что делать?
Как ему теперь жить?
— Было бы легче, если бы я умер вместе с родителями?
Реймонд задал этот вопрос во время исповеди. Приходившийся ему родственником священнослужитель сжал край своего облачения и ответил:
— Господь посылает испытания тем, кого любит. Не сомневайся в Его любви.
— Значит, Господь так сильно любит моего брата, что послал ему такое испытание?
— …Его замысел настолько… глубок, что порой людям трудно его понять.
Но слова священнослужителя не находили отклика в душе Реймонда. И всё же он не стал выплёскивать на него свой гнев. Реймонд был слишком юн, чтобы жаловаться взрослому на несправедливость жизни. Однако его душило чувство безысходности, поэтому он спросил:
— Вы и другим отвечаете так же?
— …Да. Испытания, посылаемые Им… порой слишком тяжелы. Нам остаётся лишь молиться, чтобы они не сломили нас и чтобы нам было дано только то, что мы способны вынести.
— Значит, мои родители не смогли выдержать испытание?
Реймонд подумал о родителях. Он не мог принять такой ответ. Священнослужитель поспешил опровергнуть его сомнения. Нужно было сказать ребёнку что-нибудь подходящее.
Утешить его.
— Нет. Конечно нет. Просто добрые люди умирают раньше. Наверное, в раю для них слишком много работы.
— Тогда те, кто выжил, недостаточно добры? Мы с братом грешники, поэтому всё ещё живы и должны страдать?
— ……
Лицо священнослужителя исказилось от боли. Будь Реймонд немного старше, он не стал бы мучить такими вопросами родственника — глубоко верующего деревенского священника, всю жизнь прожившего праведно.
Но Реймонд был ребёнком, задыхавшимся от собственного горя.
— Разве не было бы легче, если бы меня похоронили вместе с родителями и мне больше не пришлось страдать?
— Реймонд!
— Что такое?
— Не говори подобного. Жизнь — это благословение. И думать о смерти неправильно. Больше никогда не произноси при мне таких слов. Если пренебречь жизнью, дарованной Господом, можно попасть в ад.
Почему для живого человека даже мысли о смерти считаются грехом? Почему желание уйти к Нему, в объятия тех, кого любил и кто ушёл раньше, прежде чем тяжёлая жизнь заставит совершить настоящий грех, тоже является грехом?
Вопросы цеплялись один за другой, но Реймонд больше не мог говорить о мёртвых.
Лицо священнослужителя тоже выглядело измученным.
Поэтому Реймонд задал более простой вопрос:
— Как мне поладить с братом?
Лицо священнослужителя немного просветлело.
Говорить с младшим братом о семейной ссоре было куда легче, чем утешать ребёнка, потерявшего родителей.
— Барон болен. Если ты, его родной человек, проявишь терпение и поможешь ему, он наверняка сумеет всё преодолеть.
Всё хорошо.
Брат просто болен.
Так решил Реймонд.
Небо вновь озарилось светом.
И Реймонд решил стараться. Он сам был здоров, а барон — болен. И у случившегося наверняка имелась причина.
Причина, недоступная человеческому пониманию.
Не нужно из-за этого отчаиваться.
Не нужно печалиться.
Ведь возможности человека ограничены.
Ему оставалось только прощать брата и любить его.
Нужно стараться.
Не стоит ненавидеть больного человека.
Не стоит испытывать к нему злобу.
Долг Реймонда как члена семьи заключался в любви.
В том, чтобы любить брата и заботиться о нём.
— Это мой младший брат Реймонд.
А затем однажды появился тот мужчина.
Бердик Эванс.
---
При первой встрече с Бердиком Реймонд никак не мог избавиться от ощущения, будто уже где-то видел его лицо. Мужчина был слишком молод, чтобы называться пожилым, и слишком стар, чтобы считаться юношей.
— Господин Реймонд, здравствуйте.
— Здравствуйте. Ваше имя…
— Бердик Эванс. Полагаю, мы уже встречались. Я присутствовал в качестве покровителя на приёме, который устраивала графиня Ландон.
Где же они могли видеться?
Реймонд попытался вспомнить. Он перебрал свой пока ещё недолгий жизненный опыт, но так и не обрёл уверенности. Ему почти не доводилось самостоятельно встречаться с аристократами, не являвшимися родственниками. А когда рядом находилась семья, от него не требовалось запоминать всех и отвечать за соблюдение приличий.
Он был ещё слишком молод.
— Прошу прощения. В последнее время столько всего произошло, господин Бердик Эванс.
Но теперь именно он должен был всё запоминать и вести себя должным образом.
Реймонд пожал Бердику руку. Обычный мужчина среднего роста с умеренно крепким рукопожатием. Ладони были мягкими, значит, охотой он, вероятно, не увлекался.
Реймонд подумал об этом, сжимая странно гладкую руку.
Бердик ответил на рукопожатие и улыбнулся.
— Извиняться не за что. Я солгал.
— …Что?
— Я сказал, что солгал, господин Реймонд. Это была небольшая шутка.
Бердик с явным удовольствием наблюдал за его замешательством, а затем с улыбкой повернулся к барону.
— Всё именно так, как вы рассказывали, господин барон. Добрый юный господин, который не способен даже на маленькую ложь.
— Как видите, он ещё и здоров. Да и внешность вполне достойная.
— Да, пожалуй. Сейчас он… очень похож на вас в прежние годы.
С этими словами Бердик пристально посмотрел на подбородок Реймонда и положил руки ему на плечи.
— Для своего возраста вы довольно высоки. Полагаю, станете ещё гораздо выше. Отлично.
— Что вы делаете?
Реймонд сбросил его руки.
Это было неприятно. Подходить настолько близко при первой встрече само по себе являлось нарушением приличий. К тому же в его поведении не было никакого желания выразить дружелюбие.
«Товар».
Так смотрели, выбирая корову или овцу.
— Мне неприятно. Зачем вы так со мной обращаетесь?
Стоило Реймонду возмутиться, как барон зарычал:
— Реймонд, соблюдай приличия перед господином Бердиком.
Он явно больше беспокоился о реакции Бердика.
— Ха-ха, не будьте к нему слишком строги. Он ведь ещё ребёнок. Родственники должны ладить друг с другом.
Почему этот незнакомый мужчина вмешивался в дела их семьи? Кто он такой, чтобы с лёгкостью говорить о том, что даже родственники позволили бы себе посоветовать лишь осторожно?
Однако Реймонд не мог сразу вмешаться.
Они оба разговаривали так, словно его здесь не было.
— Если его поведение вам не по душе, я как следует его исправлю.
— Нет, нет. Всё в порядке… Хотя некоторое воспитание ему, похоже, действительно не повредит.
— …Я запомню.
— Так вот… Хм.
Бердик посмотрел на Реймонда с немного затруднённой улыбкой.
Барон тоже повернулся к нему.
— Господин Бердик Эванс, я хотел бы узнать, что именно вы обсуждаете с моим братом в моём присутствии.
— В нём есть и некоторая дерзость.
— Прошу прощения, господин Бердик. Выйди, Реймонд. Взрослым нужно поговорить.
— Нет, в мальчике должна быть и мужественность.
Увидев, что его совершенно не принимают в расчёт, Реймонд поднялся.
Барон уже сжал кулак.
Вставая, Реймонд посмотрел на тщательно приглаженные волосы Бердика. И наконец понял, почему ему казалось, будто он уже видел этого человека.
Бердик выглядел как самый обычный дворянин.
Будто изо всех сил старался соответствовать этому образу.
Бердик покинул замок лишь спустя долгое время. Едва он уехал, Реймонд поспешил к кабинету барона и постучал.
Любопытство было сильнее страха перед братом.
Тем более они говорили о нём.
— Женитьба? Моя?
— Я тоже был помолвлен в твоём возрасте. Правда, теперь моя ценность упала, и помолвку расторгли. Разве это не прекрасно? Ты станешь зятем богатого семейства. Ты ещё мал и не понимаешь, но у семьи Эванс действительно много денег. Всё складывается удачно.
Реймонд сел на стул, сдерживая стон.
Это было обычным делом.
— Надеюсь, в нашем нынешнем положении ты не заявишь, что намерен сам распоряжаться собственной жизнью.
Даже в благополучных семьях множество мужчин и женщин вступали в брак, исходя из положения друг друга. Брак родителей Реймонда тоже устроили семьи.
Да, решение приняли значительно раньше, чем он ожидал.
Но это было обычным делом.
Не трагедией.
Всё хорошо.
Всё хорошо.
— …Не заявлю.
— Вот и правильно.
Да, это было обычным делом.
Но барон должен был сказать ему хотя бы одно.
Назвать цену, за которую его продали.
— Сколько ты получил?
— Не думаю, что тебя это касается.
«Сколько ты получил за меня?»
Какова цена моего тела?
Сколько тебе заплатили за то, чтобы я завёл детей с незнакомой женщиной и отдал им свою фамилию?
Какую сумму ты получил, чтобы поддерживать своё распухшее тело?
Реймонд проглотил слова, которые не мог произнести.
— Мне не нравится этот человек.
— Можешь ненавидеть его сколько угодно, но при нём этого не показывай.
Барон выглядел удивительно довольным заключённой сделкой. Впервые за долгое время он казался расслабленным.
От этого Реймонду стало ещё тяжелее.
Чем же накормили это сытое лицо?
— Он смотрел на меня так, словно выбирал скот.
«А на тебя — как на бракованный товар».
Услышав слова Реймонда, барон пренебрежительно махнул рукой, словно отгонял муху.
— Какая разница? Важно то, что он согласился купить большую часть наших земель.
Что?
Реймонд всё более ошеломлённо смотрел на барона.
Тот встретился с ним взглядом.
Щека нервно дёрнулась.
— Почему… ты их продал? Почему не посоветовался… Нет, тебе не обязательно было советоваться со мной, но всё же. Эти земли принадлежали семье многие поколения. Почему ты решил продать их так внезапно?
У Реймонда перехватило горло.
Он решил женить Реймонда против его воли.
Продал семейную землю.
Каждую ночь пил.
Перестал посещать храм.
Не интересовался владениями.
Почему?
Если ему было всё безразлично, почему он не мог хотя бы просто ничего не трогать?
— Наши земли приходят во всё больший упадок. Нужно продать их сейчас, пока этот человек предлагает хорошую цену. Он согласился заплатить вдвое больше. Следует избавиться от них прежде, чем обо всём станет известно.
Что брат сейчас сказал?
Реймонд медленно осмыслил его слова и поднял голову.
— Значит, господин Бердик не знает, что наши земли охвачены болезнью?
— Не знает.
Разве это не очевидно?
Товар продают, скрывая его недостатки.
Таковы основы торговли.
Слова барона звучали в ушах Реймонда.
Но казались ему до крайности низкими и трусливыми.
— Понятно.
— Что тебе понятно?
— Я должен рассказать господину Бердику. Это мошенничество.
— Сядь обратно.
— Не сяду.
— Сядь обратно, Реймонд!
Толстая рука метнулась к нему.
Пальцы барона вцепились Реймонду в волосы.
Но и только.
Барон был слишком медлителен, а Реймонд — быстр.
Несколько золотистых волосков остались в его руке.
Реймонд распахнул дверь и выбежал.
— А ну стой!
Он бежал.
Мчался изо всех сил.
Реймонд неожиданно понял, что за последнее время снова подрос. Суставы болели не только из-за побоев барона.
Продолжая бежать, он закричал:
— Джеймс! Зенон! Эмиль! Кто-нибудь, оседлайте мне лошадь!
— Кто посмеет его послушаться — умрёт!
Реймонд продолжал бежать.
Барон не мог его остановить. Позади будто раздавался тяжёлый топот, но это уже не имело значения. Реймонд выбежал к воротам. Там стояла осёдланная лошадь. Он вскочил на неё, даже не воспользовавшись стременем, цокнул языком и ударил пятками по бокам. Снаружи лил дождь.
Ему было стыдно.
Стыдно.
Всё происходящее причиняло стыд и боль.
Реймонд стыдился барона и самого себя. Неужели перемены в теле барона были лишь незначительной частью случившегося? Останься он здоров, отправился бы сам вместо Реймонда? Обманул бы Бердика прежний брат? Поступил бы так их отец, будь он жив?
— Бердик Эванс!
Реймонд мчался во весь опор. Из-за проливного дождя роскошный экипаж Бердика не успел уехать далеко. Кучер обернулся и заметил его. Экипаж остановился. Реймонд подвёл лошадь ближе. Окошко открылось, и наружу выглянул Бердик.
— Надо же, вы приехали под таким дождём… Если вас что-то интересует, господин барон наверняка всё объяснит.
Реймонд отбросил со лба промокшие волосы. Они застилали глаза.
— Я прошу вас расторгнуть договор.
— Хм.
Из экипажа донёсся странный звук. Реймонд подъехал ещё ближе.
— В наших владениях среди овец распространяется болезнь. Мой брат об этом… не знал.
Даже если он потеряет деньги.
Даже если лишится семьи, здоровья и доброго имени.
Реймонд не хотел терять ещё и совесть. Его родители, давшие ему эти наставления, умерли совсем недавно. Он был ещё ребёнком.
Просто таким человеком.
Стоя под дождём, Реймонд подумал, не текут ли по его лицу слёзы.
Но, пожалуй, так было даже лучше.
Их не заметят.
Этот неприятный торговец ничего не узнает.
— Простите.
Не живи так, чтобы тебе было стыдно.
Если он сохранит это правило, то отец и мать словно продолжат жить рядом с ним.
— Вот как…
Бердик погладил подбородок. Из-за его плеча показалась маленькая девичья головка.
Значит, это его дочь?
Реймонд опешил.
Она была значительно младше него и выглядела так, словно едва ли умела читать.
— Значит, господин барон пытался меня обмануть.
Реймонд опустил голову.
Он не мог поднять взгляд.
Бердик долго молчал.
Вернее, не совсем молчал. Сначала он успокоил сидевшую рядом маленькую дочь, а затем снова обратился к Реймонду:
— Я всё понял. За попытку обмануть меня придётся заплатить.
— ……
— Но расторгать помолвку я не намерен.
Реймонд отправился обратно. На дороге его встретил Зенон и посоветовал пожить у него, пока гнев барона не утихнет. Поэтому Реймонд так и не узнал, что его дальнейшая жизнь уже была определена условиями договора между бароном и Бердиком.
Через некоторое время Реймонд получил уведомление о зачислении в военную академию.
По рекомендации Бердика.
Чего хотел сам Реймонд, не имело особого значения.
Его судьба была решена в тот миг, когда он показался перед Иселлой Эванс у окна экипажа.
Потому что Иселла Эванс сказала Бердику Эвансу:
— Он похож на настоящего рыцаря. Думаю, военная форма ему пойдёт.
Поэтому Реймонд надел военную форму.
---
Всё хорошо.
Брат просто болен.
Поэтому Реймонд не держал зла на барона Сэйертеса. Зачем обижаться на больного человека?
К тому же они остались единственными родными друг у друга.
Больной человек может так поступать.
Больному человеку это простительно.
---
Военная академия подошла Реймонду лучше, чем он ожидал. Правда, других возможностей у него не было, поэтому сравнивать оказалось не с чем. Но он быстро выделился среди остальных, а значит, можно было считать, что это место действительно ему подходило.
Мрачная мысль о том, что этот путь выбрал не он сам, быстро исчезла. В военной академии училось слишком много людей с похожими обстоятельствами. Положение Реймонда не было чем-то необычным.
Он от природы прекрасно владел телом, серьёзно относился к учёбе, а привлекательная внешность лишь дополняла остальные достоинства, поэтому многие стремились привлечь его на свою сторону. Какими бы ни были причины поступления, Реймонд объективно считался способным человеком.
И сам не мог этого не понимать.
— Говорят, Бердик Эванс станет вашим тестем?
— Кто говорит?
— Да все об этом говорят.
Сион произнёс это, развалившись в непринуждённой позе.
— Обязательно было сообщать мне об этом?
— Разве не лучше знать?
— И что мне даст это знание? Вряд ли обо мне говорят что-нибудь приятное.
Сион захихикал.
— Лучше всё-таки знать. Когда человек три года подряд занимает первое место, завистников у него становится немало.
— Мне достаточно хорошо выполнять свою работу.
Реймонд легонько толкнул Сиона и перестал обращать на него внимание. У него не было времени беспокоиться ещё и о зависти других курсантов.
Никто не занимал первое место, не занимаясь.
Никто не становился сильнее, не тренируясь.
Стараться мог каждый.
Поэтому Реймонд старался.
— Я так восхищён, что сейчас расплачусь.
— Сион, заткнись.
— Да.
Но Сион выдержал лишь несколько мгновений, а затем снова открыл рот.
— Однако, старший…
— Сион, я вызываю тебя на дуэль. Встретимся завтра во время обеда.
Реймонд покрутил перо между пальцами и угрожающе посмотрел на Сиона. Тот испуганно поднял руки и поспешил продолжить:
— Подождите. Правда, всего минутку. Я не просто так заговорил. Вы действительно снова не пойдёте на приём, который устраивает маркиз Пенкейр? Из-за этого уже много разговоров.
Маркиз Пенкейр входил в число попечителей академии.
Кроме того, он поддерживал множество стипендиатов.
Отсутствие Реймонда, лучшего курсанта, выглядело не слишком хорошо.
Но Реймонд покачал головой.
— В этот раз меня вызвал господин Бердик.
— Всё, вас уже посадили на поводок. Ваша жизнь окончена.
Сион сочувственно поцокал языком. Реймонд нахмурился, а тот поднял палец.
— Вы знаете, что я вырос в бедности? Поэтому я хорошо чувствую подобные вещи. Приходится понимать, к кому прибиться, чтобы выжить. Вы порой бываете до смешного принципиальны в совершенно бесполезных вопросах. Просто проигнорируйте его.
— Не думаю, что это тебя касается.
Сион раздражённо фыркнул.
— Разве долг вырастет оттого, что вы приедете на день или два позже? Максимум Бердик выразит недовольство. Даже если вы найдёте себе восьмидесятилетнюю аристократку, что он вам сделает?
— Это твоя мечта о будущем?
Не смутившись под взглядом Реймонда, Сион гордо выпятил грудь.
— Не смейте топтать серьёзную мечту человека. Лучше я соблазню бабушку с чарующими морщинами, чем стану жить так, как вы.
Объявив о своих стремлениях стать содержанцем, Сион с лёгкостью проигнорировал взгляд Реймонда и вернулся к прежней теме:
— Почему дни, когда Бердик вызывает вас к себе, каждый раз совпадают с приёмами, которые устраивают другие покровители? Причём буквально каждый раз. Он не хочет, чтобы вы нашли себе другую опору. Не желает отпускать то, что уже схватил. Обычные кредиторы так себя не ведут. Они, наоборот, пытаются привязать должника ещё к нескольким источникам денег.
— Сион.
— Нам тоже нужно искать пути к спасению.
Сион серьёзно посмотрел на Реймонда.
Тот легонько стукнул его по голове.
— Что тебе пообещали за то, что ты приведёшь меня туда?
— Оплатить общежитие в следующем семестре. Но это не означает, что я лгу. По правде говоря, нужно держать открытыми сразу несколько путей к спасению. Все так делают. Почему вы храните верность этому ростовщику?
Реймонд понял, что больше не сможет заниматься.
Он знал, что привлекает внимание, но не ожидал, что окружающие станут настолько вмешиваться в его дела. Реймонд запихнул книги в сумку.
— Уходите?
— Да. Ты слишком шумный. Пойду заниматься в другом месте.
Признавать, что слова Сиона на него подействовали, было неприятно.
К тому же Сион на самом деле не отличался выдающейся проницательностью.
Всё, что он говорил, Реймонд уже и сам подозревал.
И всё же…
«Может быть, я просто не хотел лишних хлопот?»
Потому что противостоять Бердику было трудно.
Потому что Реймонд был вторым сыном.
Потому что оставался курсантом.
Потому что был молод и неопытен.
Смутно догадываться о происходящем и осознать, что его положение очевидно для окружающих, — разные вещи.
Второе задевало гордость сильнее.
В ту ночь Реймонд разорвал билет на поезд, который должен был отвезти его в поместье Бердика Эванса.
Это были каприз и безрассудная смелость.
— Поздравляю. Плата за общежитие теперь твоя.
— Благодарю, старший. Всё-таки парадная форма сидит на вас убийственно хорошо.
Реймонд вошёл в зал, где стояли курсанты в парадных мундирах.
Он почувствовал знакомые взгляды.
Взгляды скорее светских дам, чем военных.
Впрочем, особой разницы между ними, вероятно, не было.
— Что вы сказали Бердику Эвансу?
— Сам разобрался.
Сначала Реймонд собирался написать, что слегка заболел, но в итоге вообще ничего не сообщил.
Какое бы оправдание он ни придумал, оно всё равно оказалось бы ложью.
И Бердик, вероятно, это понял бы.
— Сион, у тебя получилось.
— Так точно. Всеобщий любимец добился успеха.
Альберт со смехом хлопнул Сиона по плечу, а затем протянул руку Реймонду.
— Так это был ты?
— Всё благодаря моим неустанным стараниям, порождённым безграничной любовью к тебе. Да и лучше появиться здесь, чем вечно сидеть одному.
— Я регулярно посещаю встречи курсантов.
— Они ничего не значат… Господин маркиз, позвольте представить моего товарища Реймонда Сэйертеса. Три года подряд занимает первое место и пользуется особой любовью преподавателей.
Несмотря на внезапное представление, Реймонд тут же обернулся и протянул руку стоявшему рядом мужчине.
— Реймонд Сэйертес.
— Наконец-то вижу тебя лично. Не думал, что ты придёшь. В этом году мне всё же удалось встретить лучшего младшего курсанта.
Альберт тут же вмешался:
— Он мой друг. Мне удалось его убедить.
Реймонд решил разобраться с Альбертом, который столь отчаянно пытался продемонстрировать собственные способности, позднее, а пока повернулся к маркизу.
— Для меня честь познакомиться с вами, господин маркиз. Не знал, что вы тоже окончили эту академию.
— Да. Здесь прошли мои молодые, неопытные и до крайности глупые годы. Надеюсь, ты проводишь свои не хуже. Господин Альберт, я непременно запомню вашу общительность.
— Благодарю вас.
Альберт быстро поклонился и отступил.
— Полагаю, Бердик не обрадовался бы, узнав, что ты пришёл сюда.
Маркиз Пенкейр выглядел удивительно молодо для человека, занимавшего место в попечительском совете. Он тоже упомянул причину, по которой Реймонд прежде не посещал эти встречи.
Маркиз Пенкейр занял должность попечителя через год после того, как Бердик начал поддерживать академию.
— Я пришёл тайком.
— Он всё равно узнает.
— Если даже в такой мелочи я не могу поступить по собственному выбору, зачем мне вообще жить?
Услышав это, маркиз Пенкейр рассмеялся.
— Смело.
Когда Бердик узнал, что маркиз Пенкейр стал попечителем академии, он пришёл в ярость.
Настолько, что даже не пытался скрыть своих чувств от Реймонда.
Одновременно с поступлением Реймонда Бердик сделал академии значительное пожертвование. А затем начал всё активнее развивать оружейное производство.
Но земли маркиза Пенкейра находились на окраине государства. Он правил территорией, которой постоянно требовались войска и где часто вспыхивали столкновения.
Из-за удалённости владений прежде маркиз почти не имел связей с военной академией, располагавшейся неподалёку от столицы.
Зачем же тогда он занял место попечителя?
Чтобы пробиться ближе к центру.
Расширить влияние.
Заработать деньги.
Так думали многие курсанты.
И Бердик придерживался того же мнения.
Поэтому однажды он раздражённо заявил:
— Сколько бы мы, торговцы, ни зарабатывали тяжёлым трудом, стоит одному великому аристократу вмешаться — и таких, как мы, мгновенно сметает.
Маркиз Пенкейр начал участвовать в оружейном деле, которое уже приносило Бердику значительную прибыль.
Это невыносимо раздражало Бердика.
Поэтому Реймонд, получавший от него поддержку, естественным образом пропускал встречи аристократов, имевших связи с армией, подобных маркизу Пенкейру.
— Прошу прощения, но я ещё молод и боюсь, что не смогу поддержать разговор, который покажется вам интересным.
— Ты ещё совсем юн. О чём тебе тревожиться?
Маркиз мягко улыбнулся и поднял руку, приказывая слуге подать бокал.
Реймонд принял хрустальный бокал.
Маркиз налил в него вина.
— Неужели я выгляжу настолько беспомощным, что мне требуется помощь столь молодого человека?
— Разумеется, нет.
Разве маркиз мог нуждаться в помощи второго сына барона?
Реймонд горько улыбнулся.
Именно поэтому ему было ещё сложнее догадаться, зачем маркиз позвал его.
На ум приходила лишь одна причина.
Бердик Эванс.
— Ты прав. Дело действительно в Бердике Эвансе.
— Вот как.
— А вы на удивление спокойны.
— Сейчас я молод и почти ничего не знаю, поэтому мне остаётся лишь прислушиваться к советам.
— Хорошо. Мне не нравится этот человек.
Услышав столь внезапное признание в неприязни, Реймонд лишь отвёл взгляд и ответил:
— …Понятно.
Как ни крути, сам Реймонд считался человеком Бердика. И неважно, что он думал о Бердике на самом деле. Услышав его короткий ответ, маркиз с интересом рассмеялся.
— Это не значит, что мне не нравитесь вы, поэтому не стоит реагировать так настороженно. Мне не по душе, что какой-то торговец осмеливается заглядываться на священное место в парламенте. Мерзкая тварь, которая намеренно разжигает конфликты и питается чужой кровью.
— Суровая оценка. Теперь мне ещё любопытнее узнать, зачем вы меня пригласили.
— Я хочу предложить вам лучший путь. Мне искренне жаль трагедии, постигшей барона Сэйертеса.
— Вы были знакомы с моим братом?
— В некоторой степени.
— Никогда об этом не слышал.
Маркиз поставил бокал и слегка пошевелил рукой. Музыка зазвучала громче.
— В действительности нас почти ничего не связывало. Важно лишь то, что Бердик Эванс мне не нравится. Только и всего.
— Вот как.
— До самого конца сохраняете осторожность. Такая манера помогает не наживать врагов, но и друзей с ней найти трудно. Вам стоит как следует обдумать моё предложение.
После этого маркиз тут же подозвал другого курсанта.
Разговор с Реймондом был окончен.
На обратном пути слуга передал Реймонду бутылку вина. Внутри неё находилось множество сведений о Бердике Эвансе.
---
— Господин Реймонд, давно не виделись.
— ……
Кто это?
Реймонд ненадолго задумался и лишь затем узнал стоявшую перед ним девушку.
Ах да.
Его невеста.
Дочь Бердика Эванса, которую за пять лет он видел всего трижды.
— Вы не приехали, поэтому отец велел мне забрать вас.
Девушка, почти утонувшая в роскошном платье, надменно вскинула подбородок. Но рядом с высоким Реймондом это выглядело лишь детским подражанием.
К тому же он почти не замечал её.
Из-за того, что прочитал.
Письма, переданного ему маркизом Пенкейром.
— …Вот как. Не стоило беспокоиться.
— Почему вы опоздали?
«Потому что ваш отец — злодей».
Но Реймонд не произнёс этого вслух.
После этого его повседневная жизнь почти не изменилась.
Хотя кое-что всё же изменилось.
Он стал ещё усерднее. Теперь нельзя было терять ни единой минуты. Его гнев на Бердика был не из тех, что заставляют вонзить в человека клинок или выпустить в него пулю.
— Отец окажет вам всестороннюю поддержку.
Реймонд и сам это знал.
— Поэтому больше так не поступайте.
Если он будет послушен, Бердик, независимо от того, с чего всё началось, станет кормить его самым лучшим сеном.
А по тому, как стремительно с каждым годом развивались владения Сэйертесов, было видно, сколько сил Бердик вкладывал в них как новый, фактический хозяин.
На месте пастбищ появились шахты и фабрики, проложили железную дорогу, население выросло. После брака с Иселлой всё это снова должно было перейти Реймонду.
Возможно, стоило забыть о мести и просто забрать всё, что Бердик готов был ему отдать.
— Но я не хочу так жить.
Он не желал прожить жизнь домашним животным Бердика.
Реймонд прекрасно понимал, что, позволив ярости сбить себя с пути, не получит ничего. Ему всё ещё было что терять.
Как и Бердику.
Между ними требовалась борьба, выходившая далеко за пределы простой драки.
Реймонд желал полного падения семьи Эванс.
И маркиз Пенкейр немало ему в этом помог.
— Нет, не так. Пока никого не выбирайте. Нельзя создавать впечатление, будто вы просчитываете каждое знакомство. Нужно выглядеть немного неопытным, но честным.
— Разве меня не станут недооценивать?
Реймонд, привыкший среди пылких юношей одновременно сражаться кулаками и оценками, не вполне понимал этот совет.
Но маркиз покачал головой.
— Вы ещё молоды, поэтому это не страшно. Не позволять считать себя ничтожеством и пускать пыль в глаза — совершенно разные вещи. Молодому человеку естественно быть немного неопытным. Никогда не хвастайтесь. Любой, у кого есть хоть немного проницательности, сразу это заметит. А подобное лишь снижает ценность человека.
— Понятно.
— Но и раболепным выглядеть нельзя. Если хоть однажды покажетесь жалким, всё будет кончено. Осанка и внешность у вас достойные.
— Благодарю.
Реймонду всё это казалось немного забавным. Не обладай он привлекательной внешностью, Бердик, возможно, и не попытался бы его купить.
У сделки имелось множество условий, но прежде всего Бердик хотел подобрать дочери красивого племенного жеребца.
Что произошло бы с ними, если бы заболел не брат, а сам Реймонд?
Хлоп.
— Прошу прощения.
— Отвечайте на полтакта медленнее. Вы говорите немного торопливо.
— Хорошо.
«Похоже на уроки для девушки перед первым выходом в свет».
Реймонд почувствовал, будто воротник сдавил ему шею.
Возможно, различий и правда было не так много.
Но само обучение не казалось особенно трудным. Оттачивая манеры с помощью правил этикета, Реймонд ощущал даже небольшое удовлетворение.
— И ни в коем случае не уступайте первого места. Спрашивайте не о делах Бердика, а показывайте интерес к учёбе. Герцог Далтон тщеславится своим умом, поэтому, если такой молодой человек, как вы, задаст ему вопрос, он будет говорить без конца. Людям нравится думать, что они кого-то одаривают.
Получал ли и сам маркиз удовольствие от того, что покровительствовал Реймонду?
Но спросить об этом Реймонд не смог.
Заметив его косой взгляд, маркиз спросил:
— Как думаете, почему вы мне нравитесь?
Реймонда это и правда интересовало.
Неужели маркиз хотел использовать его, чтобы уничтожить Бердика?
Но зачем выбирать столь хлопотный и долгий путь?
Действительно ли Реймонд был настолько ценен?
Как племенной жеребец?
Но у маркиза, кажется, не было дочери.
Реймонд отбросил эти мысли.
Сейчас нужно было не оценивать предложение, а принимать всё, что ему давали.
— …Не знаю. Но я не хочу разочаровать вас, господин маркиз.
— Хороший ученик.
Маркиз улыбнулся и звонко хлопнул его по плечу.
— Скажу вам самое важное. Вы должны всегда сохранять правое основание для своих поступков. Оно станет вашим главным оружием.
Реймонд и не подозревал, что в эпоху, когда уже распространился телеграф, голубей всё ещё использовали настолько часто.
В обход Бердика передавались приглашения и рекомендательные письма. Реймонд начал искать путь, который позволил бы ему больше не зависеть от Бердика.
— Люди до сих пор сходят с ума по ценностям прежних времён. Число депутатов нижней палаты растёт, а состояние Бердика превосходит богатства большинства графов. Так почему, по-вашему, он всё равно отчаянно стремится стать дворянином?
«Потому что большинство богачей всё ещё принадлежит к дворянству?»
— Получив деньги, человек начинает желать чести и истории.
— Я не вполне понимаю, господин маркиз. Разве честь можно получить лишь потому, что человек её захотел?
Маркиз покачал головой.
— Нет, Реймонд. Честь создают. Вы ведь знаете, сколько людей, которых называют героями, спасшими и развившими страну, исчезают безымянными. Никто не помнит человека, изобретшего ножницы.
— Нельзя создать нечто из ничего.
— Именно. Поэтому Бердик и купил вас, чтобы получить честь.
— У меня нет чести.
Реймонд хорошо знал собственное положение.
Всё, что у него имелось сейчас, — оценки, ценившиеся лишь внутри академии.
И внешность.
Его семья пришла в упадок, а долги перед Бердиком продолжали расти.
— Сейчас вы оскорбляете собственных предков. Основатели всех дворянских домов получили земли благодаря огромным усилиям. Как у вашего рода может не быть славы и истории? У семьи Эванс есть лишь дурная слава.
— Я сказал лишнее.
— Слишком часто извиняться тоже не стоит.
— Понятно.
— Нет, просто молчите. Извиняться следует, когда это действительно необходимо… Лучше в самом конце. Вот же. Неужели мне приходится учить даже этому? Нет, не извиняйтесь. Сделаете это позже.
Реймонд закрыл рот.
Герцог указал на портреты, висевшие за его спиной.
— Бердик Эванс хочет получить историю. Верно, если говорить проще, честь — не простое украшение. На самом деле он желает власти. Прочного основания. Вы ведь знаете, что семья Эванс пришла из страны по ту сторону Белого горного хребта?
— Да.
— Поэтому их основа — наличные деньги, золото и драгоценности. Но всё это ничто рядом с землёй. Настоящее основание рождается из земли и закона. Поэтому ему и потребовался брак.
— Почему он не женился сам?
Судя по действиям Бердика Эванса, он вполне мог стать старшим товарищем Сиона.
Однако сам Бердик женился на дочери другого торговца и завёл детей.
Маркиз объяснил это одной фразой:
— Когда Бердик Эванс был молод, его состояние не составляло и десятой части нынешнего. Тогда у него не было ни малейшего шанса.
— Вот как.
— И как бы ни ослабло влияние рода Сэйертесов, брак между баронским домом и чужеземцем был немыслим. Верх наглости. Сейчас, во время гражданской войны, к нам и без того постоянно прибывают иностранные аристократы… А тут ещё… какой-то торговец смеет желать подобного.
Маркиз мрачно посмотрел на пол.
Похоже, его это по-настоящему оскорбляло.
— В последнее время этот чужеземец зарабатывает огромные деньги на оружейном деле.
Маркиз Пенкейр тоже получал прибыль от оружия и обороны.
Реймонд почувствовал лёгкий стыд.
Ведь он пока оставался лишь курсантом.
Он не знал, какими способами Бердик зарабатывал деньги и обретал власть.
И не думал, что тот собирался с ним этим делиться.
— Бердик Эванс мне не доверяет.
— Это не имеет особого значения.
Маркиз Пенкейр покрутил в пальцах перо.
— Зачем он отправил вас в военную академию… Честно говоря, не понимаю. На его месте я бы направил вас в верхнюю палату. Можно было бы обучить вас праву. Но раз он всё же отправил вас в военную академию, не позволяйте этому решению пропасть впустую. Станьте там лучшим. Настолько выдающимся, чтобы ему пришлось полагаться именно на вас.
— Хорошо.
— Вы ведь раньше сказали, что готовы следовать любому моему совету?
— Да.
— Станьте идеальным рыцарем. Таким героем, от которого дети будут без ума. Таким, при виде которого люди станут ликовать.
Глаза маркиза Пенкейра сияли почти пугающе.
Услышав последние слова, Реймонд решил, что тот шутит, но лицо маркиза оставалось серьёзным.
— Просто живите с честью. Это труднее всего, но для вас, думаю, окажется не так уж сложно.
«И не забывайте следить за лицом».
Реймонд не смог пропустить даже небрежно добавленные слова.
Впрочем, это было нетрудно.
Ему повезло родиться привлекательным.
Какие бы намерения ни скрывал маркиз — хотел ли он с помощью Реймонда отнять состояние Бердика, нуждался ли в ещё одном послушном орудии или просто развлекался, выращивая красивый цветок, — Реймонд не знал.
Но это не имело значения.
Реймонд был скован необходимостью всегда сохранять правое основание для своих поступков, однако это оказалось не так уж трудно.
Маркиз говорил правду.
Стоило Реймонду продолжать жить как прежде, и награды приходили сами.
Некоторые высокопоставленные люди его ненавидели.
Некоторые товарищи ему завидовали.
Но куда чаще его встречали ликованием.
А через три года Реймонд получил рыцарское звание и увидел, как принц Луис пришёл к нему с сияющими глазами.
— Так вы и есть сэр Реймонд Сэйертес? Маркиз Пенкейр много рассказывал мне о вашей славе.
Реймонд посмотрел на лицо принца Луиса.
За его спиной стоял маркиз Пенкейр.
Высшая честь.
Восхищение члена королевской семьи.
Бердик Эванс заметил, что Реймонд пытается избавиться от надетого им ошейника. Но было уже поздно. Реймонд Сэйертес успел возвести себя на прочном основании из славы, нравственности и народного восхищения.
— Проклятье… Мелкий негодяй.
Бердик схватил чернильницу и швырнул её. Он собирался как следует приукрасить мальчишку и отдать дочери, а этот неблагодарный щенок теперь пытался укусить его и сбежать.
Бердик Эванс позвал дочь. Иселла Эванс, как всегда одетая в купленное отцом платье, явилась на его зов.
— Думаю, настало время тебе выйти замуж.
Реймонду Сэйертесу требовался повод разорвать помолвку.
Повод не обязательно должен был быть грандиозным. Реймонд и не желал ничего подобного. Когда оправдание создаётся из необходимости, слишком серьёзные раздумья лишь мешают. Подошла бы любая женщина. Реймонд был уверен, что по-своему сумеет стать хорошим мужем для кого угодно. Если только эта женщина не была дочерью Бердика Эванса, он добросовестно исполнил бы все обязанности супруга.
Но существовало одно обязательное условие, которое показалось бы убедительным каждому. Нечто подобное причине, по которой Бердик Эванс выбрал именно его. Подобное причине, по которой Иселла Эванс выбрала его. Причина, которая не показалась бы людям особенно странной.
Например, женщина, несравнимо более красивая, чем Иселла Эванс.
— С вами всё в порядке?
---
— Я попала внутрь книги.
Реймонд не верил словам Кэрон Хайер, но не мог перестать о них думать. Она утверждала, что уже сто лет умирает снова и снова, потому что так и не нашла истинную любовь. А выражение её лица почему-то выглядело так, словно виноват в этом был именно он. В облике Кэрон присутствовала странная зрелость, но, произнося подобные слова, она временами напоминала капризного ребёнка.
— Вы ведь обещали мне поверить.
Реймонд старался, но взрослый человек не мог принять такую историю всерьёз. Если он действительно поверит в подобное, то первым должен будет обратиться к врачу. Ему пришлось постараться, чтобы не цокнуть языком.
А ведь она была ещё так молода.
— Говорят, если я найду истинную любовь, то освобожусь от проклятия. Ох, перестаньте делать такое лицо. Я прекрасно понимаю, о чём вы думаете.
— Я стараюсь.
Но для оправдания убийцы эта история была слишком сказочной и даже немного романтичной. Она походила на те нелепые сказки, которые Реймонд отверг ещё лет в шесть или семь.
«И немного по-детски».
— Вы ведь совсем не стараетесь?
Кэрон сердито посмотрела на него, и Реймонд поднял обе руки. Обещание оставалось обещанием.
— Стараюсь… Да… Правда стараюсь.
Неужели она притворялась безумной, чтобы избежать наказания? Реймонд смотрел на документы, содержание которых совершенно не воспринимал, и исподтишка наблюдал за Кэрон. Но её история оставалась последовательной. Если она всё это выдумала, то построила свою ложь слишком основательно.
Или она действительно была безумна?
Реймонд вздохнул, подумав, что, возможно, слишком большое значение придавал одной лишь внешности.
Заметив его недовольное выражение, Кэрон проворчала:
— Я и сама знаю, как странно это звучит. Постарайтесь хотя бы немного.
— …Хорошо.
Когда история была настолько нелепой, её становилось даже труднее игнорировать. Как бы то ни было, Реймонд старался подыгрывать Кэрон. Они вместе изучали старинные книги, встречались с разными людьми и посещали аукционы в поисках древностей.
«Что я вообще делаю?»
Однако неожиданно это оказалось довольно занимательно. Кэрон умела поддерживать разговор и обладала множеством увлечений. Она знала огромное количество вещей, в которых сам Реймонд был слаб, и с удивительной лёгкостью сближалась с незнакомыми людьми.
— У этого человека довольно сложный характер, но вы, похоже, ему понравились.
— Просто я уже встречалась со всеми ними раньше.
Кэрон пожала плечами, словно в этом не было ничего особенного. Однако, глядя на непринуждённость, которой самому ему пришлось долго учиться, Реймонд испытывал лёгкое разочарование.
И ему пришлось признать, что она была очаровательной безумной.
Не только внешне.
Во всём.
Кэрон жаловалась, что продолжает повторять эти сто лет лишь потому, что Реймонд её не любит. Ему хотелось не обращать на это внимания, но полностью игнорировать такие слова не получалось.
Реймонд задумался, почему всё было именно так.
Но ответа не находил.
Потому что он приблизился к ней ради собственной выгоды?
Нет.
С самого начала Реймонд сблизился с Кэрон, подозревая её в убийствах. Это она постучалась в его дверь, потому что нуждалась в нём. По крайней мере, в их отношениях Реймонду нечего было стыдиться.
Проблема заключалась скорее в Кэрон.
Она убивала людей…
«Нет. Всё не так. Я должен был первым делом найти доказательства и посадить её».
Реймонд испытывал вину из-за того, что позволял ей оставаться на свободе ради собственной выгоды.
Не перед Кэрон.
Перед собственной совестью.
«Почему я вообще занимаюсь всем этим?»
Реймонд вздохнул, глядя на бесполезные древности, которые покупала Кэрон. Они уже заполнили целую комнату. Он тратил слишком много времени на её заблуждения.
В какой-то момент Реймонд осознал, что проводит рядом с Кэрон непозволительно много времени.
Они вместе появлялись на светских встречах, смотрели представления, посещали аукционы и разыскивали легенды и вымыслы.
Бесполезно потраченные часы.
Реймонд едва ли впервые в жизни позволял себе настолько расточительно обращаться со временем.
И всё же эти дни пролетали мгновенно.
— Сэр Реймонд, из дворца пришло письмо.
Его отправил наследный принц Гиз. Увидев письмо, Реймонд сразу понял, что целью являлся он сам. Он сел за стол и написал завещание, оставляя всё имущество Кэрон.
Барон не заслуживал того, чтобы получить его состояние.
А завещание было наибольшим доказательством, которое Реймонд мог ей предоставить.
Доказательством того, что он старается ради неё.
— Да не умрёте вы!
Реймонд ей не поверил.
Слова Кэрон были слишком нелепы. Так уверенно мог говорить лишь человек, не понимавший истинного положения дел. Она не упоминала противостояние наследного принца и принца Луиса, самого Реймонда, Бердика, маркиза, бесчисленных людей, предприятий, государства и наследников.
Кэрон говорила только о конце.
Просто верила, не нуждаясь в причинах.
Она не понимала пути.
Не знала политической обстановки.
Поэтому Реймонд больше ничего ей не рассказывал.
Он тоже устал.
А ещё наблюдать, как Кэрон суетливо бегает по городу, разыскивая легенды и распутывая отношения между людьми, было довольно весело. Можно было считать, что состояние Реймонда станет платой за то, что она проводила с ним время.
И ещё.
И ещё…
В очередной раз занимаясь привычной работой, Реймонд понял, что любил те бесполезные дни куда сильнее, чем предполагал.
Он слишком долго не позволял себе никаких развлечений.
— Бердик Эванс меня предал?
Когда Реймонд выстрелил в голову герцога Рутеллы, а затем убил его юную внучку, вместо чувства вины ему хотелось лишь поскорее закончить задание и вернуться.
Куда именно он хотел вернуться?
Поняв ответ, Реймонд осознал, насколько тяжело заболел.
И тогда всё стало ясно.
Реймонд жил с честью.
До этого дня.
Так ему было проще всего. Увидев несправедливость, он противостоял ей. Не молчал.
Ради правосудия.
Но Кэрон Хайер он убить не мог.
Реймонд смотрел на неё. Прояви она перед ним хотя бы немного жестокости или склонности к насилию, он бы не колебался.
Ему не пришлось бы даже раздумывать.
Но перед Реймондом она ни разу не показала ничего подобного.
— Я люблю сэра Реймонда.
Она и сама наверняка не верила в эти слова. Глаза, полные слёз в комнате наследного принца, сразу после выхода оттуда приобрели раздражённое выражение.
Но, несмотря на это, Кэрон оставалась жертвой.
Всегда.
Всегда.
Реймонд понял, что не способен её убить.
Появилось нечто более важное, чем честь, совесть и все прочие ценности, которые он возводил всю жизнь.
Реймонд больше не мог утверждать, что это чувство не являлось любовью.
Он перестал сомневаться.
Времени оставалось мало, а враги были повсюду, поэтому Реймонду требовалось найти решение. Что бы он ни чувствовал к Кэрон, её история оставалась нелепой, а уверенность в том, что она связана с убийствами, никуда не исчезла.
Но теперь это уже не имело значения.
Потому что он собирался ей помочь.
Реймонд посмотрел на стоявшего перед ним священнослужителя.
На молодого Дюлана Ллойда.
Он вспомнил их первую встречу. Дюлан и Кэрон выглядели скорее ненавидящими друг друга, чем влюблёнными. Как мужчина, Реймонд тогда немного ему посочувствовал.
Но лишь немного.
Дюлан был человеком, который из-за расторгнутой Кэрон помолвки позволил Бердику издеваться над ней.
Обычный, скрытный и ревнивый мужчина.
Теперь Реймонд больше ему не сочувствовал.
Потому что Дюлан был его соперником.
И несмотря на собственные поступки, сейчас он был готов отправиться в тюрьму вместо Кэрон Хайер.
— Господин Дюлан.
Реймонд Сэйертес посмотрел сверху вниз на стоявшего перед ним мужчину.
На Дюлана Ллойда.
Снаружи звучал церковный гимн, а священнослужитель, которого называли представителем Бога, стоял перед ним совершенно сломленным.
Он боялся, что Реймонд отправит Кэрон в тюрьму.
Глядя на него, Реймонд почувствовал раздражение.
Что это было за чувство?
— Вы любите Кэрон Хайер?
— …Нет.
Но его ответ звучал совершенно неубедительно.
— Почему тогда вы настолько отчаянно пытаетесь защитить Кэрон Хайер?
— …П-потому что я… её врач… и священнослужитель.
— Не кажется ли вам странным, что ради этого вы готовы даже отправиться вместо неё в тюрьму?
Такое поведение могло объясняться лишь одним чувством.
Осознав это, Реймонд почувствовал слабую ревность.
И немного удивился.
До прихода сюда Реймонд размышлял именно об этом. Если Дюлан любит Кэрон и потому пытается защитить её, то в случае смерти Реймонда было бы разумно позволить ему продолжить помогать ей.
Но теперь Реймонд не хотел, чтобы Дюлан имел с Кэрон хоть что-то общее.
Однако так поступать было нельзя.
Если Дюлан любил Кэрон, следовало воспользоваться и этим.
— На мой взгляд, вы любите Кэрон Хайер.
— Н-нет.
— Тогда это жалость?
— ……
Было бы хорошо, окажись это чистым состраданием. Но Реймонд видел липкий взгляд Дюлана и то, как он прикасался к Кэрон.
В них было слишком много чувств.
Одна мысль о том, что Дюлан может любить Кэрон, вызывала у Реймонда сильнейшее отвращение.
Он немного растерялся, впервые в жизни столкнувшись с ревностью.
Реймонд сделал предложение Дюлану.
Возможно, своему сопернику.
Потому что тот мог помочь.
Потому что мог дать ответ, который позволил бы не убивать Кэрон Хайер и не ненавидеть её.
— Кэрон Хайер безумна? Поэтому вы ей помогаете?
— …С-сэр Реймонд?
Реймонд поднял Дюлана на ноги. Он крепко сжал его руку и посмотрел ему в лицо.
Даже если придётся заставить, Реймонд должен был получить прямой ответ.
Дюлан обязан был его дать.
— Разве не поэтому вы сказали, что Кэрон невиновна?
«Скажите, что это так».
Внутри Реймонд почти кричал.
«Скажите, что она невиновна».
Это означало бы…
Дюлан кивнул.
Как врач.
Как священнослужитель.
И Реймонду показалось, будто он обрёл спасение.
Вдали продолжал звучать церковный гимн.
Реймонд шёл по коридору. Утро было уже довольно поздним. Сквозь окна лился ослепительный солнечный свет.
Благословляйте.
Шагал он легко. Реймонду нравилось, что в этом особняке почти не было людей. Это был не дом Сэйертесов, а лишь временное пристанище, но именно поэтому здесь ощущался особый покой.
Впрочем, скоро он отправится в собственный дом.
Вместе с женщиной, которая выбрала его и которую выбрал он сам.
— Донна?
Кроме Кэрон и самого Реймонда, в их части особняка никого не было. Увидев, что служанка отсутствует, он почувствовал лёгкое облегчение.
Сейчас ему было достаточно одной Кэрон.
Реймонд немного смущался.
— Хм.
Он посмотрел на гортензии в своей руке.
Белые и голубые летние цветы.
Вскоре придётся выбирать другие. Лето подходило к концу. В спальне рыжеволосой Кэрон особенно хорошо смотрелись контрастные белые и голубые цветы.
Но что подарить ей, когда лето закончится?
— Возможно, украшения всё-таки были бы лучше цветов.
Реймонд задумчиво посмотрел на букет. Он купил его у уличных детей, скорее ради милостыни, чем из-за самих цветов, но Кэрон одинаково улыбалась и благодарила его за всё.
Получив цветы, она говорила спасибо и ставила их в вазу.
Получив драгоценности, говорила спасибо и надевала их.
Что бы ей ни подарили, Кэрон улыбалась и благодарила, но особого восторга не проявляла. Реймонду хотелось её удивить, однако она прекрасно играла в азартные игры и не была привязана к деньгам.
По-настоящему её интересовали лишь странные древности.
Реймонд понимал, что торопится, но и ждать без причины не хотел.
— Нет, наверное, это всё-таки не лучший вариант.
Немного поколебавшись, Реймонд, как обычно, купил букет гортензий. Дожидаться открытия других магазинов он не желал.
Поэтому пришёл лишь с цветами.
Утешало хотя бы то, что они были свежими.
Тук-тук.
Реймонд постучал в дверь Кэрон.
Ответа не последовало.
Он задумался, не слишком ли рано пришёл. По правилам приличия следовало уйти.
— Хм.
Но желание открыть дверь оказалось сильнее.
Чувство, заставлявшее человека пренебрегать приличиями и вести себя по-детски.
Реймонд с радостью принял это небольшое падение.
Скрип.
Дверь открылась.
Кэрон лежала в постели.
Она действительно ещё не проснулась. Кэрон ненавидела рано вставать. Руководствуясь поговоркой о здоровом духе в здоровом теле, Реймонд долго пытался приучить её подниматься на рассвете.
Но именно в этом потерпел поражение.
Убедившись, что Кэрон спит, он, по правилам приличия, должен был выйти.
Однако Реймонд смотрел на её закрытые, словно у куклы, глаза.
Лицо было удивительно красивым.
«Она умерла?»
На мгновение Реймонд действительно так подумал.
Настолько нереальной казалась лежавшая перед ним девушка.
При первой встрече он решил, что Кэрон старше. Она совсем не выглядела семнадцатилетней, хотя сказать ей об этом Реймонд так и не решился.
Она не соответствовала своему возрасту.
А порой не казалась даже человеком.
Реймонд привык к женской красоте, но лицо и облик Кэрон временами выглядели чем-то выходящим за человеческие пределы.
Словно камень или вода.
Или мёртвое тело.
Однако Кэрон была жива.
В доказательство её грудь медленно поднималась и опускалась.
Она дышала.
Прямо перед глазами Реймонда.
Он положил гортензии рядом с её лицом. Из-за букетов, которые он приносил каждый день, комната была переполнена цветами, и Кэрон почти утопала в них.
Получилась картина, напоминавшая цветочную могилу.
— Кэрон.
— ……
Времени было достаточно.
Герцоги и маркизы.
Большинство членов верхней и нижней палат поддержало смещение наследного принца Гиза. Следующим королём станет Луис.
Теперь Гиз не сможет снова отправить Реймонда на верную смерть.
А на следующей неделе сам Реймонд войдёт в верхнюю палату.
— Сколько можно спать? Просыпайтесь.
Возможно, Кэрон убивала людей.
Но теперь и это не имело значения.
Реймонд неторопливо рассматривал лежавшую рядом Кэрон. Прояви она хотя бы малейшую склонность к насилию, убей кого-нибудь…
Реймонд смог бы навести на неё пистолет, невзирая ни на какие последствия.
Смог бы.
А теперь?
Теперь в этом не было необходимости.
За всё время рядом с ним Кэрон ни разу не проявила жестокости. Она всегда, всегда оставалась исключительно жертвой.
Что было бы, покажи она свою истинную натуру?
Возможно, перед Реймондом она лишь притворялась, поскольку физически он значительно превосходил её. Однако Кэрон ни разу не попыталась убить его. Она никогда не поднимала руку ни на служанок, ни на детей, ни даже на случайно встреченных на улице ребятишек.
— Я попала внутрь книги.
Она лишь рассказывала нелепую историю о том, что оказалась в книге.
— А вы — мой главный герой.
Лишь требовала любви.
Не переставая болтать.
Произнося странные вещи.
Нет никаких препятствий для того, чтобы полюбить человека, который просит о любви.
— Кэрон.
Реймонд считал Кэрон безумной.
Считал её преступницей.
Не верил ни единому её слову.
Но ни одна из этих причин не мешала ему любить её.
Реймонд понял это.
Не существовало причины, по которой он не мог её любить.
— …Сэр Реймонд, входить в спальню к даме, которая ещё даже не привела себя в порядок… невежливо.
Кэрон приоткрыла сонные глаза и прикрыла лицо рукой. Выглядела она скорее раздражённой, чем смущённой.
Реймонд улыбнулся, увидев её помятое лицо.
Обычно Кэрон всегда выглядела безупречно, но сразу после пробуждения даже она ничего не могла с собой поделать.
— Вы ведь тоже однажды просто ворвались в мою комнату.
— Сейчас… утро… макияж… умыться…
Кэрон всё ещё не могла окончательно проснуться и говорила бессвязно.
Такое лицо совершенно не сочеталось ни с убийствами, ни с безумием.
Реймонда это забавляло.
И немного печалило.
Если Кэрон навсегда останется такой, они будут счастливы.
Но подобная мысль означала, что он не способен полюбить её вместе со всеми недостатками. Реймонд остро предчувствовал, что, вероятно, никогда в жизни не сумеет её понять.
Но сейчас даже это не имело значения.
Любовь и понимание не обязательно должны существовать вместе.
— Вставайте.
— Через час.
— Выходите за меня.
Как ответит девушка, постоянно требовавшая от него любви?
Удивится?
Обрадуется?
Заплачет?
Ничего подобного.
Кэрон швырнула в него подушкой.
Прямо в лицо.
Разумеется, Реймонд поймал её. Но это лишь сильнее разозлило Кэрон.
— Умереть захотели?
— Умру лет через сто.
Этого Реймонд не ожидал.
Но и такой ответ ему нравился.
Что бы Кэрон ни сказала, он всё равно остался бы доволен.
Его решение уже было принято.
— Ворвались, пока человек спит, и вдруг начинаете нести… такие несмешные шутки… Идите и умрите где-нибудь.
— Мне немного обидно, что вы считаете это несмешным. Но я говорю серьёзно.
— …Серьёзно? То есть… Хм, подождите. Правда?
— Да.
Кэрон опустила голову. Реймонд решил, что она снова уснула, но Кэрон слегка отвела глаза и заговорила.
Она всё ещё выглядела уставшей, но уже не такой раздражённой.
— Повторите через пять часов, когда я закончу приводить себя в порядок. И принесите кольцо.
— Нельзя сначала услышать ответ?
— Просто умрите…
Кэрон снова уткнулась лицом в подушку.
Через некоторое время из неё донёсся тихий голос:
— Сэр Реймонд, это я сошла с ума или вы?
— Я обезумел от любви.
— Боже, до чего же отвратительно несмешно.
Если Реймонд обезумел от любви, то из-за чего сошла с ума Кэрон?
Была ли она чем-то одержима?
Впрочем, одно Реймонд знал наверняка.
Кэрон действительно была безумна.
Не в переносном смысле, как Реймонд, Бердик и прочие люди, цеплявшиеся за честь, месть, деньги или иные мирские ценности.
Это было чем-то врождённым.
Похожим на болезнь.
— …К-как и сказал сэр Реймонд… Кэрон безумна. Я, я могу это п-подтвердить.
Кэрон просто была больна.
Как и брат Реймонда.
Разве врач и священнослужитель не сказали ему об этом?
Подтверждение принесло Реймонду огромное облегчение.
Кэрон была безумна.
Но для них это не станет серьёзной проблемой.
Признав, что Кэрон душевнобольная, Реймонд почувствовал необычайное спокойствие.
Она просто больна.
Больна рассудком.
Больные люди порой совершают поступки, которых невозможно понять.
Их семья должна это принимать и заботиться о них.
— Я хочу прожить жизнь вместе с вами.
— Хм… Хорошо. Мне это нравится. Даже отсутствие кольца прощу.
Услышав ответ Кэрон, Реймонд улыбнулся.
— Для меня это честь.
Реймонд не понимал Кэрон и не собирался одобрять все её поступки.
Но он любил её.
Реймонд так решил.
Если Кэрон совершит что-нибудь неожиданное, ему достаточно будет остановить её как мужу.
Возможно, на окнах спальни придётся установить решётки.
Но даже это его устраивало.
Всё хорошо.
Реймонд погладил Кэрон по волосам.
«Ты просто больна. Возможно, ты безумна. Но это не имеет значения. Это не мешает любви».
Всё хорошо.
Больной человек может так поступать.
Однако Реймонд не собирался оставлять любые действия Кэрон без внимания. Просто позволять ей всё означало бы потакать её болезни.
Он исполнит долг перед семьёй.
Возьмёт на себя ответственность.
Как когда-то поступал с братом.
Даже если член семьи болен.
Даже если совершает ошибки.
Кэрон была ещё молода.
Всего семнадцать лет.
И немного безумна.
Но в таком возрасте подобное, вероятно, было простительно. На войне Реймонд видел людей куда безумнее.
Безумие Кэрон он как муж вполне сможет выдержать.
Со временем она станет рассудительной хозяйкой дома, а свои юношеские заблуждения будет вспоминать как постыдное прошлое.
— Кажется, я действительно вас люблю.
Радость от помощи бедным.
Спокойствие среди верующих людей.
Умиротворение семейной жизни.
Теперь Кэрон узнает всё это.
Рядом с Реймондом.
В этом он уступать не собирался.
Реймонд обнял свою новую семью.
Поэтому не увидел выражения лица Кэрон.
---
Благословляйте.
Дюлан стоял в главном зале собора.
Реймонд ушёл.
Дюлан остался в галерее, опираясь рукой о колонну. Сквозь витражи собора лился свет.
Утренняя служба закончилась, и люди разошлись.
Реймонд тоже вернулся к Кэрон.
Исповедь Реймонда завершилась.
Нет.
Её даже нельзя было назвать исповедью.
Ведь на Реймонде не было греха.
Грешником был не он.
Не ему следовало признаваться в грехах.
Дюлан прижал к стене слабо дрожавшую руку.
Свет слепил глаза.
Он отвернулся к стене.
Отвернулся от главного алтаря.
От священных реликвий.
Грешник находился здесь.
Обманщик находился здесь.
Еретик находился здесь.
Здесь находился грешник, который не мог убежать, сколько бы ни пытался.
Дюлан опустился на колени.
Вернее, не опустился, а почти рухнул.
Его грех был настолько глубок, что Дюлан боялся.
Но несмотря на это.
Несмотря ни на что!
Дюлан сложил руки.
Дрожащие губы.
Дрожащие пальцы.
И всё же он никогда не откажется от желаемого.
То, чего он жаждал, находилось там.
То глубокое, бездонное желание, которое Бог никогда не дозволит.
Господи, смилуйся над ними.
Господи, не милуй меня.
Я грешник и буду гореть в адском пламени.
Я знаю это.
Дюлан исповедал свой грех.
Но никто его не слышал.
— Женитьба.
Реймонд не видел лица Кэрон. Но, вероятно, представлял, что выражение у неё будет радостным. Или хотя бы растерянным. Однако Кэрон, оказавшись в его объятиях, нахмурилась.
Слишком банально.
«Значит, и в этот раз всё так».
На этом её мысли закончились.
Предложение Реймонда не было для Кэрон чем-то особенным. Поэтому никаких новых чувств оно не вызвало. Когда десятки раз получаешь предложение от одного и того же мужчины, трудно восхищаться способами, почти ничем не отличающимися друг от друга.
«Раздражает».
Но в этот раз её чувства казались немного странными. Кэрон и сама слегка удивилась.
Почему?
После того как число повторений перевалило за десяток, она ощущала лишь скуку, но теперь что-то изменилось. Прежде всего, Реймонд смотрел на неё с холодностью, которой Кэрон раньше не видела, а затем его отношение изменилось слишком стремительно.
Разве ещё совсем недавно он не обращался с ней так, словно молча допрашивал, не сводя подозрительного взгляда?
Всё-таки с сэром Реймондом тоже что-то не так.
Кэрон вздохнула, слушая его слегка взволнованный голос.
О чём он думает?
Но, несмотря ни на что, он снова сделал ей предложение.
И в этой жизни Реймонд вновь попросил Кэрон стать его женой, и решение его было искренним.
Это доказывали не несколько произнесённых слов, а документы.
Наверное, это и есть любовь.
---
Леди Лиан широко распахнула глаза, увидев перед Кэрон бесчисленные листы бумаги для писем.
— Ого…
— Ах…
Кэрон вздохнула.
Дата свадьбы.
Список людей, которым следовало отправить приглашения.
Одна мысль о том, сколько всего придётся написать, уже утомляла её.
— Невероятно. Неужели все эти люди придут?
— Наверное.
— И принц Луис тоже?
— Полагаю, да.
До сих пор он всегда приходил.
— Нужно немедленно попросить маму сшить мне новое платье! Кэрон, можно я буду вашей подружкой невесты?
— Для меня это будет честью. Но сначала нужно получить разрешение графини Элбы.
— Обязательно получу!
Леди Лиан с лёгким топотом выбежала из комнаты. Походка была совершенно недостойной благородной девушки, зато удивительно бодрой.
Когда ребёнок вышел, Донна осторожно приблизилась к Кэрон.
— …Госпожа Кэрон, вы не рады свадьбе?
Спросила Донна.
— Это так заметно?
— …Да. Немного.
Похоже, у Кэрон и правда почти не осталось терпения.
Если ребёнок ничего не понял, а взрослая женщина уже начала замечать её настроение, всё было довольно плохо.
Сокрушаясь о том, что постепенно утрачивает выдержку, Кэрон ответила:
— Не знаю.
Она сказала правду.
Перед ней была не Реймонд и не Дюлан.
Причин обманывать Донну не было.
Служанка принесла Кэрон горячий чай и попыталась утешить:
— Наверное, потому что вы выходите замуж впервые.
«Нет. Потому что я выходила замуж слишком много раз».
Но Кэрон ничего не сказала, отодвинула список и легла грудью на стол.
— В голове всё перепуталось…
И в этот раз было то же самое.
Накануне свадьбы Кэрон снова мучилась от скуки и усталости.
В этот раз он не отличался.
В этот раз всё было почти таким же.
В этот раз Реймонд вновь сделал ей предложение, руководствуясь совершенно непонятными для Кэрон мыслями.
Она не понимала его.
Но, вероятно, это было не так важно.
Сейчас следовало думать о списке перед глазами.
— Просто вам приходится слишком многое решать. Если бы господин и госпожа были живы, они бы вам очень помогли…
— Думаешь?
— Конечно. Если бы господин был жив, он бы так… Всхлип…
Не обращая внимания на тихо всхлипывавшую Донну, Кэрон подняла чашку и совершенно непристойно выпила чай большими глотками.
— И госпожа тоже…
Будь это бокал вина, Кэрон столкнулась бы с кем-нибудь и воскликнула: «Проклятье, мама! Могла бы хоть немного побыть ответственной!»
Но вместо этого она обожгла язык горячим чаем.
Кхе-кхе.
— Г-госпожа! Вы в порядке?
Кэрон махнула рукой, останавливая потянувшуюся к ней Донну.
Ей стало немного неловко.
— …Да. Если бы мама была рядом, всё, наверное, было бы немного иначе.
Подобными вещами должны заниматься родители.
Кэрон вспомнила, насколько растерянной была во время подготовки к первой свадьбе. Ей предстояло произнести брачные клятвы перед бесчисленными военными, аристократами и даже членами королевской семьи.
После этого их отношения уже нельзя было считать временными или простой ловушкой.
— До чего же это хлопотно…
Кэрон не доверяла ни собственным чувствам, ни чужим клятвам. Мужчин, с которыми у неё были отношения, невозможно было сосчитать, но предложение ей делала едва ли десятая часть из них.
А тех, с кем она действительно провела церемонию и поставила подпись на документах, можно было пересчитать по пальцам двух рук.
Брак был опасен и для мужчины.
— Но вы ведь счастливы, что выходите замуж за господина Реймонда?
Кэрон лежала на столе и смотрела на предстоящие дела.
Подготовка к свадьбе, повторённая уже десятки раз, вызывала лишь скуку и раздражение.
Она безвольно свесила руки.
Кэрон и сама знала.
Такие мужчины, как Реймонд, встречались чрезвычайно редко.
— Я знаю, что он хороший человек.
Ещё как знала.
Вероятно, никто не знал это лучше Кэрон. Она объективно понимала, что Реймонд был прекрасным женихом. Найти мужчину, способного сравниться с ним внешностью или характером, было трудно.
Такой вывод Кэрон сделала не из сюжета книги, который уже почти не помнила, а из собственного опыта.
В конце концов, именно Бердик тщательно выбрал Реймонда в мужья своей дочери.
Пусть сам Реймонд и не выбрал Иселлу.
— Но счастливой я себя не чувствую.
Потому что время не двигалось вперёд.
Их брак не приносил плодов.
Чувства не развивались.
Они всегда встречались заново.
Всегда снова признавались друг другу.
Делали предложение…
Умирали.
А затем всё повторялось.
Они объявляли обществу, что становятся мужем и женой.
Но после этого ничего не оставалось.
Правда, только для Кэрон.
Для остальных всё было иначе.
Для других этот миг оставался в жизни.
Неужели одного брака было недостаточно, чтобы доказать истинную любовь?
Но Кэрон не знала, что ещё можно сделать.
Брак требовал готовности к риску.
Клятва в несколько раз важнее помолвки.
Кэрон вспомнила мужчин, за которых выходила замуж.
Среди них был и Дюлан.
— Мама, наверное, чувствовала себя так же перед свадьбой.
Не верила в любовь.
Не знала, кого выбрать, чтобы наконец умереть.
Благодаря отцу Кэрон поняла, что ей не требовалась абсолютная любовь, подобная религиозному поклонению.
Но почему тогда Дюлан заговорил об истинной любви?
Насколько сильны чувства, с которыми Реймонд сделал ей предложение?
— Найди истинную любовь.
— И тогда?
— Я помогу.
— …Когда мы поцелуемся на свадьбе, он наверняка отступит.
Этого будет недостаточно?
Кэрон накрутила прядь волос на палец.
Хотя, если показать Дюлану первую брачную ночь, он, кажется, умрёт от сердечного приступа.
Впрочем, кто знает?
Возможно, подобное ему даже понравилось бы.
— Господин Дюлан? Неужели вы до сих пор с ним связываетесь?
Кэрон подмигнула перепуганной служанке и прошептала:
— Только не рассказывай Реймонду.
Лицо Донны побелело.
Она потрясённо спросила:
— Что? Это правда?
— Секрет.
Поняв, что над ней подшутили, Донна слегка покраснела.
Кэрон улыбнулась и снова посмотрела на список дел.
— Графиня Эльва сказала, что познакомит меня с портнихой, поэтому платье можно вычеркнуть из списка…
Кэрон замолчала и повернула голову.
— Что случилось?
— Ах, эти цветы. Подожди.
Она посмотрела на букет в руках Донны.
Те самые цветы, которые Реймонд принёс, когда разбудил её.
По правде говоря, они почти ничем не отличались от цветов, которые он дарил в остальные дни.
Разве что букет был немного больше и пышнее.
— Госпожа, поставить их в вазу или сразу засушить?
— …Просто поставь в вазу.
Всё равно они не имели особого значения.
Что произойдёт быстрее?
Цветы завянут или Кэрон умрёт?
— У вас всё ещё плохое настроение?
— Так кажется?
— …Да. Вы выглядите озадаченной.
Донна ответила осторожно.
Кэрон махнула рукой встревоженной служанке и натянуто улыбнулась.
— Просто странно думать, что я выхожу замуж.
Независимо от её желания, «тот день» приближался.
В этой жизни у Кэрон оставалось слишком мало времени.
Пусть происходившее между началом и концом не особенно ей нравилось, итогом всё равно стало предложение.
Кэрон решила этим удовлетвориться.
Разве с самого начала чувства Реймонда были главным?
Главным был совет, который она должна получить от Дюлана.
Дюлан обязан дать ей ответ.
Нужно думать только об этом.
— Вы просто нервничаете и боитесь, потому что выходите замуж впервые.
Нет.
Не впервые.
Кэрон поняла, почему испытывала тревогу и удушающее беспокойство.
Именно потому, что это происходило не впервые.
Потому что всё было таким же, как в самый первый раз.
Она посмотрела на вазу, которую Донна наполняла водой.
На поставленные в неё гортензии.
На цветы, заполнившие всю комнату.
— Как много цветов.
— Разве это не трогательно?
— Да.
Но даже притворяться восторженной было слишком утомительно.
Кэрон смотрела на цветы.
Бесчисленные лепестки, которым не было конца.
— Когда-то мне уже дарили цветы.
Реймонд принёс ей цветы и в первый раз.
Да.
Именно так.
Кэрон поняла, почему её нынешнее чувство казалось непривычным и слегка неприятным.
Настоящий первый подарок, полученный от Реймонда во время предложения.
Она помнила.
Когда Реймонд впервые, действительно впервые попросил её выйти за него, он тоже принёс цветы.
— Просто… Увидев утром цветы, я вдруг понял, что больше не могу подавлять желание сделать вам предложение.
Кэрон рассмеялась.
— Мы ведь уже помолвлены.
Но Реймонд снова посмотрел на неё и сказал:
— И всё же мне захотелось произнести это ещё раз.
Это случилось невероятно давно.
Реймонд оставался прежним.
Время не влияло на Реймонда.
Он ничего не помнил.
Таким он был тогда.
Таким оказался и теперь.
Но Кэрон не могла его понять.
Не могла понять Реймонда.
Почему даже в этот раз…
«Я хочу вспороть тебе живот и забраться внутрь».
«Может быть, тогда я смогу тебя понять?»
Кэрон смотрела на цветы.
Белоснежные лепестки смялись в её ладони.
«Мне интересно, действительно ли ты меня любишь».
«На мой взгляд, всё почти такое же, как прежде».
Нет.
Не такое.
Этот раз не мог быть похож на предыдущие.
Сначала Реймонд смотрел на Кэрон так холодно, а затем в какой-то момент его отношение внезапно изменилось.
Как и прежде.
Как и в прошлых жизнях, он снова сказал, что любит Кэрон.
Почему?
Кэрон стало страшно.
Потому что она не знала ответа.
Потому что не могла его понять.
Тот Реймонд, которого представляла Кэрон, не должен был признаваться ей в любви.
Его взгляд должен был становиться холоднее с каждым днём.
И в конце концов он должен был направить на неё пистолет.
По крайней мере, тот Реймонд, которого знала Кэрон.
Она запуталась в собственных чувствах.
Её охватило беспокойство.
И вскоре Кэрон поняла, почему чувствует себя именно так.
— …До чего же я безнадёжна.
Она требовала, чтобы её любили.
Но на самом деле хотела получить удар ножом.
Потому что так было бы интереснее.
Кэрон рассеянно смотрела в пустоту.
Так она не найдёт ответа.
Эта жизнь была слишком запутанной. Но хотя бы перед самой собой Кэрон должна оставаться честной.
Она сжала кулак.
Ногти впились в ладонь.
Чувства были странными.
«Мне не нравится, что ты принял меня».
«Мне не нравится, что ты так внезапно изменился».
Можно ли ему верить?
Можно ли верить Реймонду?
Кэрон не могла.
Но решать предстояло не ей, а Дюлану.
Именно он должен был вынести приговор и определить, любовь это или нет.
Разве Кэрон не стала преследовать Реймонда в этой жизни лишь потому, что Дюлан бросил ей приманку? Разве не поэтому вместо великой мечты стать серийной убийцей она усердно разъезжала вместе с Реймондом и развлекалась?
Когда всё пошло не так?
Впрочем, главным было не это.
Кэрон подавила сожаление.
— Да. Никаких проблем.
Пробормотала Кэрон.
Пустая комната.
Солнечный свет был тёплым.
Стоял разгар лета.
Свет слепил глаза.
Нужно было вставать.
Спокойного времени оставалось совсем немного. Реймонд сделал ей предложение, а значит, теперь у неё появилось основание отправиться к Дюлану.
Что бы Кэрон ни чувствовала к Реймонду.
Даже если она вообще ничего к нему не чувствовала.
Вероятно, это не имело особого значения.
Кэрон вздохнула.
Она надеялась, что предложения Реймонда окажется достаточно, чтобы Дюлан дал ей ответ.
Теперь Кэрон получит от него подсказку и наконец сможет умереть.
Человеческие чувства были до крайности незначительными.
В бесконечной череде опостылевших жизней, в вечном лабиринте чувства, способные измениться десятки раз за один день, не имели никакой ценности.
— Вот почему мне так странно.
Возможно, она изначально ошибалась во всём.
Кэрон покачала головой.
— Во всём виноват сэр Реймонд.
Кэрон вынесла окончательный вердикт.
Она страдала из-за него.
Потому что Реймонд подарил ей цветы.
Те же цветы, которые принёс, когда впервые сделал предложение.
И теперь он снова подарил их.
Прошло сто лет.
Реймонд совершенно не изменился.
Кэрон попыталась удержать рассудок, готовый рассыпаться.
— Возможно, всё потому, что я его не люблю.
Произнесла Кэрон.
Она посмотрела на портреты.
Возможно, так и было.
Ошибку совершила сама Кэрон.
Она не испытывала истинной любви и воспринимала людей как строки текста.
Не любила, а считала любовь лишь средством.
За сто лет Кэрон так никого и не полюбила.
Возможно, именно поэтому повторения не прекращались.
Мать, бабушка и все женщины до них встретили мужчин, которых по-настоящему любили, и освободились от проклятия.
А Кэрон никого не любила, поэтому осталась заточена в этом круге.
— Если я полюблю, всё закончится?
Пробормотала Кэрон.
Но ответа она не знала.
Просто произнесла вопрос вслух.
Оставшись одна в комнате, Кэрон смотрела на цветы и сдерживала желание заплакать.
И всё же стоило попытаться.
Стоило хотя бы попытаться.
Времени почти не осталось, но Кэрон решила приложить больше усилий, чтобы полюбить Реймонда.
Однако той ночью Реймонд не вернулся, оставив лишь короткое письмо.
— Не слишком ли быстро?
Кэрон посмотрела на поспешно написанное послание.
В нём говорилось, что внезапно возникло дело и ему придётся на некоторое время уехать. Даже бумага была неподходящей — похоже, Реймонд вырвал страницу из записной книжки и торопливо написал несколько строк.
Использовать подобным образом человека, который собирался уйти в отставку.
— Может, свадьбу лучше отложить?
— Нет. Отложить её тоже будет трудно.
Времени и без того оставалось мало.
Кэрон не знала, когда именно вернётся Реймонд, но нисколько не сомневалась, что и в этот раз он благополучно возвратится и женится на ней.
— Но всё-таки так…
Кэрон посмотрела на другое письмо.
Оно пришло из дворца.
Наследный принц Гиз снова звал её к себе.
---
Письмо с совершенно очевидным намерением.
«Приди ко мне и согрей мою постель».
Кэрон вздохнула.
Реймонда рядом не было.
А графиня Эльва точно не стала бы её защищать. Выступать против королевской семьи было слишком опасно. На подобное безумие решались лишь такие люди, как Реймонд, поклонявшиеся правому делу и собственной совести.
Именно поэтому Кэрон его и выбрала.
Но сможет ли Реймонд защитить её и на этот раз?
Постепенно начали происходить события, варианты развития которых становилось всё труднее просчитывать.
— Что произойдёт, если я не пойду?
Стоило ей впервые за долгое время принять трудное решение, как появилось новое испытание.
Реймонда снова вызвали на задание.
А её снова вызывал наследный принц Гиз.
Раньше всё хотя бы ограничивалось страданиями, которые причиняла Иселла.
Всё-таки в любовном романе роль злодея лучше подходит женщине.
Когда вмешивается мужчина, история становится отвратительной.
Начинает вонять грязью.
— Почему наследный принц Гиз настолько мной одержим?
— Госпожа…
«Похотливый ублюдок».
Неужели он пытался выместить на дочери сожаление о том, что так и не смог покорить её мать?
Разумеется, Кэрон не собиралась пользоваться тем, что выбросила Кэтрин.
Это было вредно для здоровья.
И для душевного состояния тоже.
Если Кэрон не придёт, как долго Реймонда продолжат гонять по приказам армии?
Он говорил, что, покинув военную службу и став членом верхней палаты, больше не будет находиться под прямым влиянием Гиза.
Но его противником был представитель королевской семьи.
Причём первый в очереди наследования.
Наследный принц.
Насколько далеко Реймонд сможет зайти в сопротивлении ему?
Даже сейчас Реймонда не было рядом с Кэрон.
До какой степени он действительно мог её защитить?
— Может быть, сэр Реймонд будет в безопасности, только если я пойду к наследному принцу Гизу?
Неужели так и следовало поступить?
Подобно бесчисленным историям о тиранах.
Подобно мужьям, у которых властители отнимали жён и невест.
Неужели Реймонда отправляли в опасные места именно поэтому?
И ради безопасности их обоих Кэрон должна была отдаться наследному принцу Гизу?
Пока тот не насытится?
Пока ему не надоест старая игрушка?
Сколько это продлится?
Но Кэрон всё равно должна была сделать выбор.
В конечном счёте вопрос сводился к тому, идти или не идти.
И если рассуждать трезво, Кэрон скорее склонялась к тому, чтобы пойти.
Однако существовали две проблемы.
Во-первых, наследный принц Гиз был одним из бывших поклонников её матери.
А мать, как и Кэрон, проживала повторяющиеся жизни.
Кэрон не хотела пользоваться палкой, которой, возможно, уже пользовалась мать.
Это было слишком негигиенично.
Инстинктивное отвращение.
— Придётся потерпеть. Другого выхода нет.
Кэрон чувствовала себя так, словно собиралась проглотить пищевые отходы, но после нескольких тяжёлых вздохов всё же заставила себя принять эту мысль.
Если учитывать все прожитые ею годы, даже Гиз был моложе Кэрон.
Но сколько бы она ни прожила, в мире всё равно оставалось немало вещей, вызывавших отвращение.
Однако куда серьёзнее была вторая проблема.
Можно ли считать это любовью с точки зрения Дюлана?
Истории о женщинах, отдававшихся другому мужчине ради любимого, встречались повсюду.
Но Кэрон ни разу не видела, чтобы подобная история завершилась счастливо.
Лучшим исходом было бы, если бы супруги больше никогда не упоминали случившееся и сделали вид, будто ничего не произошло.
Но Реймонд, вероятно, так не сможет.
Должна ли она раздвинуть ноги перед наследным принцем Гизом ради Реймонда?
Разве это любовь?
Оставшись одна в комнате, Кэрон посмотрела на портреты, покрывавшие стены.
На женщин.
На свою мать.
Стать шлюхой ради любви — это любовь?
Вы поступали так же?
Признает ли священнослужитель это любовью?
Если Кэрон любит Реймонда, должна ли она ради него лечь с другим мужчиной?
— …Стать игрушкой старика — доказательство любви?
Даже не смешно.
Зачем Кэрон решила убивать людей в этой жизни?
Потому что больше не хотела быть убитой.
Потому что хотела пожить иначе.
Потому что хотела взять собственную жизнь в свои руки и поэтому взялась за нож.
Так почему теперь она должна была настолько жалко метаться?
Почему ей предстояло пройти через такое грязное испытание?
В смятении наступила ночь.
Затем снова пришло утро.
---
— Госпожа, вам следует хотя бы поесть…
— Оставь меня.
Кэрон лежала лицом вниз и отказывалась кого-либо видеть.
Она не хотела даже думать.
Хотела как можно дольше отсрочить решение.
«Не хочу судить».
«Не хочу выбирать».
Она будет тянуть время, пока не вернётся Реймонд, а затем постарается его полюбить.
Пусть он сам решит, идти ли ей к наследному принцу Гизу.
Возможно, любовь и заключалась в том, чтобы обсудить это вместе.
— Это письмо…
Кэрон протянула Донне письмо.
Имя получателя не было указано.
Кэрон добавила:
— Передай Дюлану.
Чтобы не ошибиться самой, Кэрон решила украсть ответы.
Она больше не хотела учиться.
Если Дюлан скажет, что нужно идти, она пойдёт.
Если Кэрон сделает это по его совету, то даже после отвратительного опыта Дюлан будет обязан дать ей ответ.
А если он запретит ей идти и Реймонд погибнет?
Тогда ответственность тоже ляжет на Дюлана.
Кэрон всё надоело.
Реймонд.
Дюлан.
Гиз.
Бердик.
Иселла.
Все они.
---
Но Реймонд не возвращался.
Ответа от Дюлана тоже не было.
Кэрон лежала среди цветов и считала.
Один.
Два.
Три…
И вспоминала прошлое.
Каким Реймонд был тогда?
Тогда он…
---
Снова наступила ночь.
Пришёл день, назначенный наследным принцем Гизом.
Тук-тук.
Кто-то постучал в дверь.
Похоже, Донна куда-то вышла.
Кэрон закрыла уши подушкой.
На ней была лишь ночная рубашка.
Она закрыла глаза.
Ей совершенно не хотелось идти.
Она не хотела пользоваться тем, чем пользовалась мать.
— Всё хорошо.
Времени почти не осталось.
Полтора месяца.
Нужно было подождать лишь столько до свадьбы Кэрон.
А на следующий день она либо умрёт, либо на этот раз всё наконец закончится.
Тук-тук.
Ей больше не придётся раздвигать ноги.
Не придётся позволять перерезать себе горло.
Больше никогда…
Тук-тук.
— Уходи.
— Подчинитесь приказу.
В комнату вошёл не Донна, а незнакомый мужчина.
Он был одет совершенно обычно, но обладал грубым лицом и толстыми руками. Весь его облик говорил о том, что он привык выполнять грязную работу.
Кэрон нахмурилась.
— Уходите.
— Наследный принц Гиз приказал доставить вас.
— Скажите, что меня не было.
— Я не могу солгать Его Высочеству.
— Я собираюсь выйти замуж. Почему вы это делаете?
— Я лишь исполняю приказ наследного принца Гиза. Он желает поговорить с вами.
Мужчина схватил Кэрон за запястье.
Её силой подняли с постели.
Кэрон закричала в сторону двери:
— Донна!
— ……
— Сообщи графине Эльве!
Это было вопиющим превышением власти.
Даже наследный принц Гиз не мог просто ворваться в графский дом, силой увести находившуюся там женщину, невесту представителя баронского рода, и делать с ней всё, что пожелает.
— Отпустите. Собираетесь тащить меня, словно скот?
— Я лишь исполняю приказ. Кэрон Эванс, встаньте и подчинитесь. Его Высочество желает вас видеть.
— Донна!
Но ответа не последовало.
Служанки не было.
Когда она исчезла?
Кэрон пожалела, что держала рядом с собой настолько мало людей.
Нужно хотя бы сообщить графине Эльве.
Или леди Риан.
Нельзя позволить, чтобы её увели так, чтобы никто ничего не заметил.
Даже если Кэрон промолчит, должен остаться хотя бы один свидетель.
Тогда почему рядом никого не было?
Мужчина схватил Кэрон за руку.
— …Кэрон Эванс, ведите себя тихо.
— Какое у вас звание? К какому дому вы принадлежите? Представьтесь как следует.
— Вам незачем это знать.
Кэрон обратила внимание на его простую одежду, грубую речь и произношение. Он не состоял на официальной службе у королевской семьи. Королевские слуги не могли разговаривать подобным образом.
Кэрон осмотрелась.
Позади него стояло ещё несколько таких же мужчин.
— Даже если вас послал наследный принц Гиз, нельзя посреди ночи вытаскивать спящего человека из постели. Пусть пришлёт официальное приглашение.
— Ха.
— Если он желает со мной спать, передайте, чтобы хотя бы обращался со мной как с официальной любовницей.
Хлёсткий удар.
Кэрон тяжело вдохнула.
Что?
Этот мужчина только что…
Её щека.
Её лицо.
Голову отбросило в сторону.
Кэрон несколько раз моргнула. Неожиданное насилие со стороны человека, от которого она совершенно его не ожидала.
В глазах выступили слёзы.
Слуга ударил Кэрон по лицу.
Её ударил незнакомец, имени которого она даже не знала и который никогда прежде не поднимал на неё руку.
— Ведите себя смирно.
— …Если вы повредите моё лицо, вам тоже не поздоровится.
Но сколько бы Кэрон ни пыталась взять себя в руки, голос прозвучал слабо.
Она собралась и впилась в него взглядом.
Бердик сотни раз бил её кнутом, а топором ей десятки раз отрубали голову.
Подобное унижало её гордость.
Но мужчина лишь рассмеялся, словно её взгляд казался ему жалким.
— Это только ваше мнение.
— Сначала я сообщу графине Эльве.
Если она уйдёт сейчас, то действительно может просто бесследно исчезнуть.
Хотя бы кто-нибудь должен знать, куда её увели.
Кэрон не хотела исчезать бесследно.
— Без лишних разговоров. Даю десять минут. Переоденьтесь. Впрочем, можете отправиться и так, мне всё равно. Перед Его Высочеством одежда вам всё равно не понадобится.
Кэрон сидела и смотрела на него с ненавистью.
— Один.
— Два.
Он начал считать.
Кэрон должна была думать.
Должна была принять решение.
Если она отправится с ними, то хотя бы перед Реймондом должна будет выглядеть безупречной жертвой.
Нельзя просто исчезнуть вот так.
Кэрон пожалела, что последние два дня пыталась убежать от действительности.
Но что ещё ей оставалось?
Кто мог защитить её от наследного принца?
— Издеваться над беззащитной женщиной — дурной поступок.
— …Ваше Высочество.
В тот момент словно чудом прозвучал знакомый голос.
На помощь ей пришёл сын Гиза.
Юный представитель королевской семьи, восхищавшийся Реймондом.
В комнату вошёл принц Луис.
Следом за ним появились трое рыцарей.
Слуга опустился на колени.
Принц Луис посмотрел на него сверху вниз, а затем спросил одного из своих рыцарей:
— Ты его знаешь?
— …Нет, Ваше Высочество.
— Кто ты такой?
— Ваше Высочество, вам незачем разговаривать с ним. Он человек низкого происхождения.
Рыцарь выступил вперёд и сам обратился к мужчине.
Тот склонил голову, продолжая стоять на коленях.
— Кто ты?
— Я выполняю поручения наследного принца Гиза.
— Значит, ты утверждаешь, что мой отец приказал посреди ночи привести к нему госпожу Кэрон?
— ……
Мужчина, похоже, не знал, что ответить.
— Почему принц Луис находится здесь в столь поздний час?
— Надо же.
Луис весело рассмеялся.
— Похоже, ты не расслышал, кто я такой. Сэр, вы это слышали?
— Да. Он пытается допрашивать члена королевской семьи.
— Н-нет!
Мужчина, внезапно оказавшийся виновным в допросе принца, покрылся потом.
— Наследный принц приказал привести её…
— Зачем?
— …Мне неизвестно.
— Государство сейчас находится в опасности?
— ……
Мужчина не понял вопроса, поэтому Луис любезно объяснил:
— Если государству не угрожает опасность и людей не требуется срочно эвакуировать, зачем госпоже Кэрон отправляться куда-либо прямо сейчас?
— Таково требование наследного принца Гиза. Я лишь получил приказ.
— Замолчи.
Рыцарь крепко схватил его за голову.
— Ночь уже глубокая. Думаю, ничего не случится, если она не отправится к нему прямо сейчас. Верно?
— Ваше Высочество… Прошу, проявите милосердие и ко мне.
Голос мужчины дрожал так же, как недавно голос Кэрон.
— Правда? А почему меня это должно волновать?
Принц Луис подал рыцарю знак.
Тот поднял мужчину за волосы.
Встретившись с ним взглядом, принц Луис произнёс:
— Хорошо подумай, чьи приказы тебе следует исполнять.
Когда мужчина, непрерывно кланяясь, ушёл, принц Луис жестом велел Кэрон, склонившей голову, подняться.
— Переодеваться не нужно. Я скоро уйду.
— Благодарю вас, Ваше Высочество.
Как он оказался здесь именно сейчас?
Кэрон было любопытно, но она не знала, позволено ли ей первой заговорить и задавать вопросы, поэтому продолжала стоять в почтительной позе.
Однако Луис сам заговорил:
— Сэр Реймонд прислал мне голубя.
— Но как вы успели…
— Сын, вынужденный следить за тем, кто согревает постель его отца. Прекрасно устроено государство, правда?
Кэрон просто опустила голову.
Принц Луис жестом приказал рыцарю открыть дверь.
— В ближайшее время я снова приеду навестить леди Лиан. Пока я нахожусь в этом доме, такие люди сюда не сунутся.
Похоже, благодарность Кэрон ему была не особенно нужна.
Принц Луис вышел, даже не обернувшись.
Кэрон поднялась и села на кровать.
Поведение, жесты и даже причёска Луиса во многом подражали Реймонду.
Похоже, он действительно очень его любил.
Хотя в мелочах всё ещё оставался ребёнком.
Кэрон стало интересно, насколько он изменится, когда вырастет.
Она ведь ни разу не видела его взрослым.
— …Донна, принеси чай.
Неужели она всё ещё не вернулась?
Кэрон нахмурилась.
Её личной служанки не было уже слишком долго.
Кэрон держала Донну рядом, потому что та казалась достаточно способной, но со временем девушка становилась всё менее ответственной.
Она цокнула языком, вспомнив служанку, которая прислуживала ей прежде.
Однако Донна не вернулась и на следующий день.
Кэрон начала тревожиться даже сильнее, чем во время отсутствия Реймонда.
Донны не было.
Такого прежде не случалось.
Нет.
Раньше Донна вообще не была её личной служанкой.
Кэрон ничего не знала о том, как она жила и куда обычно ходила.
Где она находилась сейчас?
Кэрон было любопытно.
— Не знаю… Сегодня она не приходила за едой. Ох, госпожа Кэрон, это вы?
Женщина средних лет, заведовавшая кухней графского дома, удивлённо посмотрела на Кэрон.
Та оглядела кухню.
Как и подобало графскому дому, помещение было огромным и наполненным людьми.
Повариха с беспокойством спросила неожиданно появившуюся Кэрон:
— Значит, вы всё это время ничего не ели? Боже, возвращайтесь в комнату, я немедленно прикажу отнести вам еду. Как же так…
— Нет, я не особенно голодна.
Кэрон покачала головой, заметив напряжённо замерших за спиной поварихи служанок.
— Ты знаешь, с какого дня Донны нет?
— Нет.
В конце концов, Донна была личной служанкой Кэрон.
А сама Кэрон жила здесь лишь благодаря доброте графини Эльвы.
С остальными работниками дома Донна почти не пересекалась. Она просто забирала приготовленную еду и относила её госпоже.
Служанка гостьи.
Посторонняя.
Они знали лишь её имя.
— Куда же она могла уйти?
— Когда вы видели её в последний раз?
— Не знаю… Два дня назад? Или три?
Последние несколько дней Кэрон из-за наследного принца Гиза почти не выходила из комнаты и жила как полная развалина.
Она не знала, когда именно исчезла Донна.
— Она ничего не говорила?
Кэрон поручила ей передать письмо, и после этого служанка больше не появлялась.
Куда она могла пропасть?
Кэрон допускала, что Донна могла остаться в поместье Эвансов на одну ночь, но прошло уже слишком много времени.
— Нет.
— Тогда найти её будет непросто.
Кэрон потёрла глаза.
Затем услышала, как повариха отвернулась и приказала кому-то принести двенадцать ящиков бекона.
Все служанки на кухне были охвачены ожиданием, возбуждением и беспокойством.
Донна их совершенно не интересовала.
Они лишь ждали, когда Кэрон уйдёт.
Она решила больше не тратить здесь время.
— Я схожу в прачечную.
— Вы знаете дорогу?
— Да.
Она ведь бывала здесь не один и не два раза.
Кэрон отправилась в прачечную.
Местные служанки тоже были заняты.
Когда Кэрон вошла, ответственная за прачечную, несмотря на множество дел, подошла к ней, однако и здесь ничего не смогли рассказать.
— Не знаю. Она ведь не работала вместе с нами.
— Приказать прислать вам личную швею?
— Позже.
Кэрон не о чем было говорить со служанками, которых интересовало только её собственное благополучие.
Работницы прачечной почти не знали даже имени Донны.
И это было естественно.
Донна служила Кэрон.
С ними её ничего не связывало.
— Госпожа…
Управляющая прачечной окликнула Кэрон.
Та обернулась.
— Такие девушки часто бросают работу. Сколько ей лет?
— Восемнадцать.
— Девушки в этом возрасте нередко убегают. Если прошло три дня, она уже не вернётся. Просто забудьте о ней.
То же самое сказала и экономка.
В больших поместьях обязанности экономок почти всегда исполняли придирчивые пожилые женщины.
Эта высокая женщина напоминала Хелен из поместья Хайеров.
Интересно, где теперь находилась сама Хелен?
Экономка посмотрела на Кэрон сверху вниз.
— Вы не знаете, когда она ушла?
— Нет.
— Я распоряжусь сообщить полиции. Но пока прошу не рассказывать остальным гостям.
— Когда именно вы свяжетесь с полицией?
— …Как только высокие гости покинут дом.
Если Донну кто-то похитил, об этом никто не узнает.
Прежде чем выражение лица Кэрон успело измениться, экономка поспешно добавила, словно оправдываясь:
— Думаю, вы и сами прекрасно понимаете причину.
— …Понимаю.
Разумеется, Кэрон знала устройство мира лучше экономки.
Удобство принца Луиса было важнее исчезновения Донны.
Донна ничем не отличалась от десятков служанок, которых Кэрон встретила сегодня.
В её исчезновении не было ничего особенно необычного.
Такие женщины каждый день бесследно пропадали даже в одной только столице.
Лишь немногих из них впоследствии находили мёртвыми.
Так был устроен этот мир.
Стук.
Кэрон вернулась в свою комнату.
Точнее, во флигель, предоставленный ей графиней Эльвой.
Хотя это был всего лишь гостевой флигель, он оставался довольно роскошным, как и подобало дому графа.
Здесь было вполне удобно.
Кэрон подумала о Донне.
О комнате служанки, находившейся неподалёку от её спальни.
Кэрон поднялась и направилась в место, где никогда прежде не бывала.
Служанки, жившие в той комнате, менялись в зависимости от цикла.
Чаще всего там жила Нэнси.
Иногда — Сара.
Донна оказалась там впервые.
Это привнесло небольшое разнообразие, и временами Кэрон даже представляла, как однажды перережет ей горло.
После того как задушит Нэнси.
Кэрон не нравилось, что она продолжала испытывать смятение.
Изначально в этой жизни она собиралась убивать.
Убивать.
И ещё усерднее убивать.
Как много людей она сможет лишить жизни, не попавшись Реймонду?
Именно в этом заключалась её цель.
— А Дюлан связал меня своим нелепым пари.
Из-за Дюлана цель этой жизни полностью изменилась.
Развлечения Кэрон снова превратились лишь в способ убить время.
Даже такое возбуждающее занятие, как убийство, не имело особой ценности по сравнению с желаемым концом.
С её собственной смертью.
Дюлан остановил продолжение убийств, но теперь Кэрон всё сильнее хотела прекратить их пари.
Ведь любовь Реймонда в итоге ничем не отличалась от прежней.
Было бы интереснее, попытайся он её убить.
Но его неизменная любовь лишь породила новые сомнения.
Кэрон покачала головой.
Сейчас Донна интересовала её сильнее, чем Реймонд или Дюлан.
Нэнси перед смертью показала сторону, которой Кэрон прежде никогда не видела.
Кто знает?
Возможно, Донна тоже продемонстрирует нечто новое.
Обычно служанки жили в самом поместье, но служанки Кэрон всегда переезжали вместе с ней.
Нэнси была одной из её врачей.
А кем являлась Донна?
Скрип.
— Было бы забавно, если бы в конце оказалось, что Донна — настоящий организатор всех серийных убийств.
Кэрон открыла дверь.
И разочаровалась.
Комната Донны ничем не отличалась от прочих. Кэрон увидела маленькую кровать, небольшое окно, крохотный шкаф и единственный стол — всё как и полагалось в комнате прислуги.
Самое обыкновенное место.
Такие комнаты имелись и в поместье Хайеров.
Слишком привычная комната.
Обычно служанки жили все вместе, но положение Донны немного отличалось. Прислугу, сопровождавшую гостей, селили отдельно.
Выглядело это немного одиноко.
— И всё же здесь лучше, чем у сэра Реймонда.
Кэрон осмотрела временную комнату Донны.
Она не походила на спальню Реймонда, где все вещи всегда были убраны так, чтобы в любой момент можно было уехать. Здесь стояла косметика, лежала одежда и даже были цветы.
Кэрон подошла к окну.
— Гортензия.
Увидев цветок, Кэрон удивлённо наклонила голову.
В её комнате и без того было слишком много гортензий. Стоило Донне попросить, и Кэрон отдала бы ей сколько угодно.
Но служанка поставила один цветок в стеклянную бутылку.
Неужели купила на собственные деньги?
Кэрон решила, что Донна напрасно потратилась, но это было её личным делом.
Цветок всё ещё оставался свежим.
— Свежий цветок доказывает, что она ушла недавно?
Но разве это не было очевидно?
Ещё несколько дней назад Донна находилась здесь. На дне жалкой бутылки, едва подходившей на роль вазы, оставалась вода.
По этому Кэрон не могла сделать никаких особенных выводов.
— А стол?
Это был маленький временный столик.
На нём стояла одна грубая кружка.
Внутри было пусто.
Видимо, Донне не требовалось держать здесь две чашки.
— Дневника, конечно, тоже нет…
Кэрон надеялась найти что-нибудь вроде дневника, но взрослые люди редко их вели.
С дневником можно было бы заглянуть в чужие мысли, однако у занятых взрослых почти не оставалось времени на такие вещи.
Даже сама Кэрон не вела дневник.
Хотя занята она была не особенно.
— …Я не пишу его не из-за лени, а потому что всё равно всё исчезнет.
Наверное, с матерью было так же.
«Больше не буду жаловаться на это, мама».
Кэрон раздражённо убрала с лица волосы и мысленно извинилась перед матерью.
— Это выглядит довольно дёшево…
На полке стояла косметика.
Если подумать, Нэнси всегда утверждала, что её тёмную кожу обязательно нужно подчёркивать ярко-красными губами, и потому постоянно красила их.
В следующий раз Кэрон следовало купить ей в столице хорошую помаду.
— Разумеется, в следующей жизни.
Кэрон улыбнулась, вспомнив Нэнси, которая хрипела, пока её шея сжималась в руках Кэрон.
Последнее выражение её лица выглядело немного неряшливо.
Кэрон посмотрела на себя в маленькое зеркало.
Увидев собственный облик, которого не касались руки служанки, она нахмурилась.
Раз Донны нет, придётся попросить одолжить ей другую девушку.
Совершив круг по комнате, Кэрон подошла к кровати.
— Вывод… Я ничего не знаю.
Она тяжело опустилась на постель Донны.
Маленькая кровать оказалась жёсткой.
Кэрон лежала на дешёвом ложе, которое наверняка должно было причинять боли в спине, и смотрела в потолок.
Она и сама понимала.
Сейчас она просто развлекалась.
Было ли это интересно?
Кажется, да.
Ведь человек исчез.
Такого прежде не случалось.
Всё необычное — хорошо.
Перемены всегда интересны.
Разве не так?
— Ай.
Кэрон повернулась и потёрла заболевшую поясницу.
Даже для дешёвой кровати это было чересчур.
Нет.
Под матрасом явно что-то лежало.
Кэрон вспомнила старую сказку.
Принцесса не смогла вытерпеть даже одну горошину, хотя та лежала под двенадцатью толстыми тюфяками и двенадцатью пуховыми одеялами.
Но сейчас это была не горошина.
И постель Донны не отличалась подобной мягкостью.
В конце концов, это была кровать служанки.
Под ней находилось нечто значительно крупнее горошины…
Похожее на ящик.
Предмет такого размера, что человек, случайно оставивший его в кровати, сразу бы нахмурился и поднялся.
Если смотреть со стороны, его можно было не заметить, но лежавший на постели человек ощутил бы сразу.
Кэрон поднялась.
Под кроватью что-то находилось.
Значит, нужно было достать это.
Она приподняла покрывавшую основание ткань.
Та была немного тяжёлой, но Кэрон вполне могла справиться сама.
Каркас кровати заскрипел, в воздух поднялась пыль, однако это не имело значения.
Под ним скрывалось нечто важное.
— …Надо же.
Внутри находился сундук с сокровищами.
Глаза Кэрон заблестели, и она вытащила его наружу.
— Настоящий сундук с сокровищами?
Ящик действительно выглядел именно так.
Кэрон достала его, обёрнутого фиолетовым шёлком.
Подобной вещи совершенно не место в комнате служанки.
Без всякой жалости сорвав ткань, она обнаружила под ней светло-коричневую деревянную шкатулку.
Что окажется внутри?
Кэрон успокоила волнение и улыбнулась.
Может быть, деньги Донны?
Или тайный дневник?
Нет.
Исчезая, Донна наверняка забрала бы такие вещи с собой.
Кэрон с надеждой подумала, что содержимое может быть связано именно с ней.
Если Нэнси вмешивалась в её память, то, возможно, Донна тоже была каким-то образом связана с Кэрон?
— Или там бомба, которая сейчас как рванёт…
Но, приложив ухо к крышке, Кэрон не услышала звука бегущей секундной стрелки.
Впрочем, она даже не знала, издают ли настоящие бомбы подобные звуки.
Кэрон видела лишь театральные связки свечей с нелепо огромными часами.
Но что с того, даже если она умрёт?
Сейчас её удерживали лишь остатки совести, напоминавшие, что она роется в чужих вещах.
Впрочем, в этой жизни Кэрон с удовольствием избавилась и от неё, начав убивать людей.
Поэтому она радостно открыла шкатулку.
— ……
Открыв крышку, Кэрон на мгновение ослепла от блеска.
Внутри лежали украшения и записка с поздравлением со свадьбой.
В каком-то смысле ожидаемые вещи.
А в каком-то — совершенно неожиданные.
На лицевой стороне открытки было написано:
«Кэрон».
Кто её отправил?
А на обратной стороне…
«Поздравляю со свадьбой».
Кэрон всмотрелась в буквы.
Но по почерку она не могла сразу понять, кому они принадлежали.
Положив записку на пол, Кэрон посмотрела на остальные предметы.
— ……
Записка, украшения и цветы.
С этим всё было в порядке.
Проблема заключалась в другом.
Сначала Кэрон решила, что это тоже какое-то украшение.
Предмет слишком хорошо сочетался с остальным содержимым.
Человеческая рука.
Среди цветов, золотых и серебряных украшений лежала человеческая кисть.
Её аккуратно отсекли и украсили розовой лентой.
При беглом взгляде это могло показаться милым подарком для девушки, любившей красивые безделушки.
Но к кончикам ногтей пристала засохшая кровь.
До самого конца тщательно привести подарок в порядок отправитель не потрудился.
— …Донна?
Кэрон задала вопрос руке.
Разумеется, ответа не последовало.
Это рука Донны?
Или кого-то другого?
Почему её отрезали и положили сюда?
Кто это сделал?
Кэрон не закричала и не пришла в ужас.
Ещё когда она обнаружила шкатулку под кроватью, ей пришло в голову, что внутри может оказаться что-нибудь зловещее.
Находка удивила её, но вместо страха вызвала любопытство.
— Чья же она?
Кто-то прислал Кэрон руку.
На открытке стояло её имя, поэтому иначе это истолковать было невозможно.
Однако отправитель не представился.
Кэрон захотелось узнать, кто это сделал.
Кто?
Некоторые могли определить человека по одному почерку, но Кэрон такими познаниями не обладала.
Хотя буквы выглядели изящно.
— Господин Бердик Эванс… Вряд ли.
На этом этапе он чаще остальных мучил Кэрон, но трудно было представить, что Бердик расчленит девушку и отправит ей часть тела.
Чтобы запугать Кэрон, он скорее сам пришёл бы с топором и отрубил ей голову, чем стал бы убивать другую женщину.
— В господине Бердике есть неожиданная прямота.
Возможно, сам Бердик плохо знал Кэрон, но она знала его прекрасно.
Поэтому Кэрон исключила его из подозреваемых.
Бердик убивал её слишком много раз, и именно поэтому она была уверена, что он не стал бы поступать таким образом.
В некоторых странных вещах он был настоящим чистоплюем.
Кэрон подумала о другом мужчине.
— Всё-таки наследный принц Гиз?
Из всех вариантов он выглядел наиболее правдоподобным.
Недавно именно Гиз приказал привести Кэрон к нему.
Но зачем представителю королевской семьи подобные сложности?
Впрочем, Кэрон почти его не знала.
Он был одним из мужчин её матери.
Стариком с увядшей палкой.
И человеком с довольно крепким желудком.
Вот и всё, что Кэрон могла о нём сказать.
Неужели у него были ещё и такие увлечения?
Но почему только теперь?
Именно поэтому находка казалась ещё более странной.
Если этот извращенец был настолько одержим её матерью и самой Кэрон, почему за все эти годы ни разу не проявил свою истинную натуру?
До сих пор он лишь говорил, что лицо Кэрон похоже на лицо Кэтрин.
Он даже не посещал её свадьбы.
Поэтому Кэрон не могла уверенно решить, что виноват наследный принц Гиз.
И ещё…
— Дюлан.
Кэрон вспомнила своего бывшего жениха.
Вероятность была невелика.
Но мог ли это быть он?
Последнее поручение Кэрон отдала именно Донне.
— Передай письмо Дюлану.
В письме она описала сомнения и фактически переложила решение на него.
Скорее всего, последним человеком, с которым встречалась Донна, был Дюлан.
— До чего же сложной стала эта жизнь…
Но способен ли знакомый ей Дюлан на подобное?
Кэрон знала его как человека, который заикался, постоянно тревожился и любил осуждать других.
Перед самой Кэрон он хотя бы пытался изображать слабого и робкого, но тех, кого считал ниже себя, презирал без всяких ограничений.
И это был лишь один из множества недостатков его характера.
Кэрон наблюдала за ним не один год, а целое столетие.
Мужчины, похожие на Дюлана, несколько раз наносили ей удар ножом в последний день цикла.
Особенно часто такими оказывались монахи.
Однако сам Дюлан ни разу её не убивал.
— Хм…
Кэрон доверяла не нравственности Дюлана, а его умению разделывать живых существ.
Во время каждого праздника он лишал жизни множество животных.
Большинство из них были маленькими, но иногда ему приходилось убивать даже огромных коров.
Дюлан выглядел так, словно до смерти ненавидел эту работу, но всё равно без особого усилия наносил удар по темени коровы, перерезал ей горло и выпускал кровь.
Птицам он сворачивал шею одним движением.
Кэрон прикоснулась к остывшей руке.
Под ногтями оставалась кровь, а место отсечения было неровным.
Похоже, руку отрубили, пока её владелица ещё была жива.
Кэрон вспомнила, как когда-то расчленяла Томаса.
Она разрезала уже мёртвое тело, поэтому срезы получались довольно ровными.
Правда, Кэрон не хватало силы, и ей приходилось долго перепиливать плоть, но всё равно края выглядели иначе.
Срез на запястье этой — предположительно женской — руки был чрезвычайно грубым.
Её отсекли при жизни.
Кэрон представила владелицу руки, которой пришлось собственными глазами наблюдать за тем, как ей отрубают запястье.
— Похоже, это действительно Донна.
На ладони имелись небольшие мозоли.
Рука была не слишком маленькой, но и не выглядела полностью зрелой.
Рука девушки примерно одного возраста с Кэрон.
И точно не аристократки.
Здесь почти не требовалось никакого расследования.
Если только Донна сама не оказалась безумной убийцей, рука, скорее всего, принадлежала именно ей.
Кэрон тоже решила, что это Донна.
В конце концов, подарок предназначался Кэрон.
А связанных с ней женщин было не так много.
Человек, способный отрубить чужую руку и преподнести её в подарок, вряд ли стал бы выбирать случайную жертву.
— Донна, наверное, это ты. Последним ты встретила Дюлана?
Разумеется, рука не ответила.
Кэрон взяла её, словно собираясь пожать.
Ощущение было странным.
Мёртвый кусок мяса.
— ……
Когда Кэрон убивала Нэнси, тело было ещё свежим, поэтому она ни о чём не думала.
К тому же тогда Кэрон была настолько возбуждена, что почти ничего не помнила.
Расчленяя тело Томаса, она работала с таким увлечением, что сама задавалась вопросом, не сошла ли с ума.
А когда умер отец, из-за пожара ей было не до размышлений.
Держа женскую руку, Кэрон закрыла глаза.
Может быть, в ней проснётся хотя бы немного сострадания?
Но слёзы не появились.
Умерла Донна или всё ещё была жива?
Кэрон было любопытно.
Но не грустно.
Гораздо сильнее её занимал другой вопрос:
«И что теперь ответит Дюлан?»
Дюлан не говорил, когда даст ей ответ.
Он лишь велел найти истинную любовь. А времени почти не осталось.
Кэрон откладывала решение, потому что не хотела выбирать, но теперь понимала: выбор сделать придётся.
Она испытала то же чувство, что и всякий раз, когда решала, каким способом умрёт. Кэрон посмотрела в окно, за которым слуги перекрикивались друг с другом.
— Ремонт оранжереи закончат только завтра!
— Баранина уже приехала!
— Ещё раз проверьте коридор на третьем этаже!
Слуги носились по дому, готовясь к приезду принца Луиса, и создавали непривычный шум. Обычно прислуга графского дома передвигалась тихо, однако внезапный визит принца взбудоражил всех. Кэрон без труда представляла, как леди Лиан с покрасневшими щеками выбирает между десятками платьев.
— Когда он приедет?
— Завтра!
Если Кэрон ничего не станет делать, её ждёт счастливый конец.
Реймонд снова сказал, что любит её, и предложил пожениться.
Как и прежде.
Наследный принц Гиз превратился в злодея, желавшего завладеть Кэрон, но принц Луис наверняка остановит и его. Кэрон оставалось лишь сидеть в этой комнате и ждать. Стать влюблённой девушкой, ожидающей возвращения Реймонда. Если в этот раз их любовь осуществится, Дюлан признает её, и всё закончится…
Неужели этого будет достаточно?
Как и прежде?
Кэрон поднялась.
Руку она снова убрала в шкатулку.
Женщина всегда должна быть готова. Кэрон встала, расчесала волосы, надела серьги и ожерелье, затем переоделась. Служанки рядом не было, поэтому всё пришлось делать самостоятельно.
Кэрон не привыкла одна справляться даже с такими незначительными делами.
Зря прожила столько лет.
— Оказывается, даже одеться самой непросто.
Вздохнув, Кэрон с трудом втиснулась в платье. Затягивать корсет она не стала. В одиночку с этим не справиться.
Неужели у неё немного появился живот?
Кэрон рассмеялась этой незначительной мысли и вытерла лицо.
Она собрала волосы и закрепила украшения.
Ожерелье следовало выбрать внимательно.
Кэрон взяла жемчужное ожерелье.
Оно ей нравилось.
Три ряда крупных жемчужин и несколько бриллиантов в центре. Обычно Кэрон его не носила из-за чрезмерной роскоши, но сейчас был подходящий случай.
Оно напоминало украшение Иселлы, однако ожерелье Кэрон было немного лучше.
Кэрон застегнула его на шее.
Платье лучше выбрать удобное.
Открытая спина сейчас не имела особого значения. Кэрон выбрала одно из наиболее смелых платьев, почти полностью обнажавшее спину. Она ведь не собиралась показываться перед множеством людей, поэтому ничего страшного.
Дюлан втайне любил подобные наряды.
— Если разобраться, он извращенец.
Кэрон оделась и нанесла макияж.
Красные губы придавали ей зрелый вид.
В завершение она накинула чёрный плащ с капюшоном. Спрятав волосы, Кэрон выскользнула из комнаты.
Она не хотела получить счастливый конец именно так.
---
— Дюлан ведь ещё должен быть здесь.
Кэрон смотрела на поместье Иселлы Эванс.
Почти все окна были тёмными.
Ночь уже давно наступила.
— …Стоит постучать?
Кэрон остановилась, уставшая от долгой дороги.
Она думала, что идти будет не так далеко.
Кэрон тайком покинула дом графини Эльвы, поэтому не могла воспользоваться графским экипажем. По дороге она один раз наняла частный экипаж, но тот ездил только по большим дорогам.
А частные владения семьи Эванс были слишком обширны.
Экипаж остановился у границы поместья.
К счастью, территория была настолько огромной, что во многих местах почти не встречались люди.
Кэрон шла, раздвигая кусты.
— Неужели владения Эвансов всегда находились так далеко?
Кэрон открыла заднюю дверь, которой пользовалась, когда служила Иселле.
Дверь была заперта, но Кэрон знала, что запасной ключ лежит под небольшой статуей неподалёку.
За открывшейся дверью показался подвал.
— …Я ведь не знаю, где находится комната Дюлана.
Только теперь Кэрон поняла, чего именно не знает.
Она много времени провела в поместье Эвансов, но Дюлан впервые жил здесь одновременно с ней.
— …Вот же.
Пытаясь вспомнить, где располагались гостевые комнаты, Кэрон осторожно двинулась вперёд.
Цок-цок.
Ночь была глубокой, и в поместье стояла тишина.
Кэрон сняла туфли и понесла их в руках.
Пол в доме Эвансов был покрыт мрамором, поэтому даже самые осторожные шаги звучали слишком громко. Держа обувь, Кэрон тихо направилась к коридору с гостевыми комнатами.
Роскошное поместье спало, погружённое во тьму.
Кэрон не хотела никого будить.
Ей требовалась лишь встреча с Дюланом.
Особенно хотелось избежать неловкой встречи с Бердиком Эвансом.
В каждом поместье существовали свои правила.
Но Кэрон знала мелкие привычки дома Эвансов.
Если одна из гостевых комнат окажется запертой, значит, в ней и жил Дюлан.
Неиспользуемые комнаты здесь обычно не запирали.
— …Странно.
Дверь оказалась открыта.
Кэрон растерялась, когда ручка легко повернулась без малейшего сопротивления. На всякий случай она заглянула внутрь, но комната была пуста.
Первым гостям обычно предоставляли именно её.
Кэрон закрыла дверь и пошла к следующей.
— ……
Она тоже была пустой.
Что происходит?
Кэрон растерялась.
Неужели Дюлана сейчас вообще не было в поместье Эвансов?
Почему?
Он должен был находиться здесь ради Кэрон и поддерживать Иселлу в бессознательном состоянии.
Кэрон не понимала.
Дюлан обязан был постоянно вводить ей лекарство, потому что Иселла страдала не обычной болезнью.
Так почему?
Куда он мог уйти в такое время?
— …Кто там?
Кэрон заметила вдали слугу с фонарём.
Она быстро спряталась у лестницы.
Но мужчина приближался в её сторону.
Нужно было где-нибудь укрыться.
Кэрон поднялась по лестнице.
— ……
Она ускорила шаг.
Теперь Кэрон точно знала, куда направляться.
На самый верх.
Необходимо всё проверить.
Наверху находилась комната Иселлы Эванс.
Что-то было не так.
— Кто здесь?!
Появился ещё один человек, которого Кэрон не ожидала встретить.
Поместье начинало просыпаться.
Но даже если Бердик снова станет бить её кнутом, Кэрон должна была всё проверить.
Она почти бегом поднялась наверх.
Топ-топ-топ.
Впереди показалась дверь.
Комната Иселлы Эванс была заперта, но Кэрон знала, как открыть её.
Она с силой ударила ногой по нижней части двери.
Дверь распахнулась.
И…
— …Куда вы исчезли?
Комната Иселлы была пуста.
Внутри никого не было.
Ни Дюлана.
Ни Иселлы, которая должна была лежать здесь.
Кэрон вошла в комнату и откинула покрывало на кровати.
Никого.
Она посмотрела в мусорную корзину.
Пусто.
Похоже, комнатой давно не пользовались.
А где Иселла?
— Что вообще…
В этот момент кто-то сзади закрыл Кэрон рот.
Она ощутила знакомое чувство.
Нехватку воздуха.
Дюлан.
Иселла.
Донна.
Кэрон затуманенным взглядом смотрела на пустую комнату.
Там по-прежнему никого не было.
Кэрон открыла глаза.
А затем снова закрыла.
Она ничего не видела.
Наверное, всё ещё была ночь.
Кэрон закрыла глаза и попыталась снова заснуть.
На неё вновь навалилась сонливость.
Но щекой она почувствовала прикосновение незнакомой ткани.
Кэрон снова открыла глаза.
Затуманенный рассудок медленно прояснялся.
Темно.
Где она?
Кэрон провела рукой по кровати.
Она пыталась найти шнурок звонка возле изголовья.
Но рука ничего не нащупала.
— …Ах.
Кэрон вспомнила, что потеряла сознание в поместье Эвансов.
Она отправилась туда, чтобы встретиться с Дюланом.
Однако Дюлана там не оказалось.
Тогда Кэрон пошла в комнату Иселлы, но исчезла и она.
Кэрон смотрела на пустую комнату, а затем потеряла сознание.
Где она находилась сейчас?
Лёжа на кровати, Кэрон пыталась восстановить воспоминания.
Было слишком темно.
Здесь не было окон.
Или их завесили плотной тканью?
Куда её перенёс человек, похитивший Кэрон в поместье Эвансов?
Она поднялась.
— Где я?..
Было слишком темно.
Кэрон села на кровати.
Вставать в такой темноте было страшно.
— Бердик Эванс?
Кэрон назвала его имя, проверяя, не ответит ли кто-нибудь.
Но вокруг не раздалось ни звука.
Она продолжила сидеть во тьме, пытаясь понять обстановку.
Сознание Кэрон померкло в поместье Эвансов.
Неужели она по-прежнему находилась там?
— …Странно.
Кэрон на ощупь поднялась.
Нужно открыть окно и осмотреть комнату.
Или найти дверь и выйти.
Однако тьма была непроглядной, и Кэрон немного боялась идти вслепую.
«Нельзя бояться подобных вещей».
«Тьма не страшна».
«По-настоящему страшны совсем другие вещи».
Успокаивая себя, Кэрон встала и вытянула руки.
Она начала передвигаться по комнате.
Через несколько шагов пальцы коснулись холодной стены.
От ледяного прикосновения Кэрон слегка передёрнуло.
Холодный камень.
Но она продолжила идти, держась за стену.
— Ай.
Нога столкнулась с чем-то дребезжащим.
Какое-то украшение?
Кэрон подавила множество возникших в голове образов и снова провела ладонью по стене.
Колено немного болело.
Продвинувшись дальше, она коснулась уже не каменной, а деревянной поверхности.
Дверь.
Однако она была совсем не похожа на обычную дверь спальни.
Примерно вдвое шире обычной, а поперёк неё проходили укрепляющие железные полосы.
Кэрон нащупала ручки.
Два тяжёлых металлических кольца.
— …Тяжёлая.
Кэрон потянула дверь, а затем попыталась толкнуть.
Та немного задребезжала, но больше не сдвинулась.
Кто-то запер её снаружи.
— …Почему?
Может быть, это подвал?
Но Кэрон прекрасно знала подвал Бердика Эванса.
Он часто наказывал там слуг, но никакой кровати в подвале не было.
Зачем ставить кровать в комнате для наказаний?
Неужели там находилось ещё одно помещение, о котором Кэрон не знала?
Она такого не помнила.
Это было не поместье Бердика Эванса.
Кэрон пришла к такому выводу.
Но даже после этого ничего не стало понятнее.
— Зачем Бердику Эвансу было привозить меня сюда…
Даже если её приняли за воровку, тайно проникшую в дом Эвансов, зачем запирать в подобном месте?
Можно было просто публично унизить и выгнать.
В крайнем случае — обратиться в полицию и обвинить в краже.
Внешне Кэрон выглядела всего лишь девушкой-подростком.
Причина вскоре раскрылась сама.
Дверь с грохотом открылась.
— Ты проснулась.
Перед ней стоял наследный принц Гиз.
Виновник оказался вполне предсказуемым.
Никакого неожиданного поворота.
Кэрон моргнула, подумав об этом. Значит, эта жизнь закончится тем, что она станет игрушкой наследного принца Гиза.
При первой же возможности нужно будет повеситься.
Кэрон демонстративно вздохнула.
— Осветите комнату. Раз уж ты проснулась, пора вставать.
Наследный принц Гиз приказал стоявшим позади слугам.
Когда на стенах закрепили несколько факелов, помещение стало видно целиком. Оно оказалось значительно просторнее, чем представлялось во тьме. Особенно огромным его делал очень высокий потолок.
Неужели это подземелье королевского дворца?
Из-за расположения под землёй здесь неизбежно чувствовалась сырость, но стоило зажечь факелы, как она быстро рассеялась.
— Пока ещё жарко, поэтому камин разжигать не стану. Тебе удобно?
— …Да.
Верно.
Всё ещё стояло лето.
Камин был не нужен.
Подходящую температуру важно поддерживать.
В том числе ради украшений, находившихся в комнате.
Кэрон всё поняла.
Здесь было множество роскошных вещей.
Это место сильно отличалось от дома Бердика. Подвал Бердика предназначался исключительно для наказаний, а этот — для развлечений.
Кровать, на которой лежала Кэрон, была застелена зелёным шёлком. Возле камина стояли стол и кресла, а на столе лежало несколько книг. Кресла украшало золото, столешница была изготовлена из мрамора и слоновой кости.
В книжных шкафах стояли книги и разные безделушки. Здесь имелись шахматы и карты. Были даже куклы, которыми могли играть дети.
Похоже, она умрёт, пытаясь угождать вкусам наследного принца Гиза.
Кэрон подошла к креслу, на которое он указал, и села.
— Я… находилась в доме господина Бердика, а проснулась уже здесь.
— Бердик Эванс очень хочет мне угодить. Видимо, каким-то образом он снова узнал, что ты мне понравилась.
Голос наследного принца Гиза звучал ещё более скользко, чем при их первой встрече.
Он даже улыбался.
Значит, Бердик Эванс решил, что Кэрон можно схватить и выгодно продать.
Она разозлилась на Бердика.
Лучше бы, как прежде, сам отрубил ей голову.
— …Значит, это он передал меня вам?
Она ведь всего лишь проникла в поместье, чтобы встретиться с Дюланом.
Наследный принц Гиз усмехнулся и приблизился к Кэрон.
— Он жадный торговец. Ты ещё слишком молода и не понимаешь этого.
Его рука погладила Кэрон по щеке.
Морщинистые пальцы слегка дрожали.
Похоже, он что-то сдерживал.
Но терпения надолго не хватит.
Кэрон заговорила, пытаясь отвлечь его внимание:
— Что вы отдали Бердику Эвансу?
— Теперь это тебя не касается.
— …Почему Бердик Эванс передал меня вам?
Наследный принц пальцами раздвинул губы Кэрон.
Ей хотелось стиснуть зубы, но она не стала сопротивляться его силе и послушно открыла рот.
— Какие красивые губы.
Следовало ли поблагодарить?
Но с раздвинутыми губами это было затруднительно.
Впрочем, Гиз, похоже, и не ждал ответа.
Он убрал пальцы.
Кэрон нахмурилась, ощутив солоноватый привкус.
Сдержать даже такую реакцию оказалось трудно, однако наследный принц не обратил на неё особого внимания.
— Бердик Эванс хотел лишь одного.
Наследный принц протянул Кэрон руку.
Жест был безупречно вежливым.
Кэрон приняла её.
Гиз положил вторую руку ей на талию.
Взяв Кэрон за руку и за пояс, он повернул её.
Она оказалась лицом к противоположной стене.
— Он желал твоего падения.
— ……
— Называл тебя врагом своей дочери и нечестивой дочерью, убившей собственного отца. Ты убила Хайера?
Музыки не было.
Но Кэрон словно слышала мелодию.
Как?
Ответ был очевиден.
Кэрон вспомнила пустую комнату.
Мужчину, которого не оказалось там, где он должен был находиться.
Ах, вот оно что.
Дюлан её предал.
Наследный принц Гиз держал Кэрон за талию и продолжал вести в танце.
Их тела двигались в ровном ритме.
— Но я не стану тебя уничтожать. Зачем мне это? Я с таким трудом наконец получил тебя.
— ……
— Почему я должен ненавидеть тебя, если ты совершаешь именно те поступки, которые мне нравятся?
Отец раскачивался на верёвке.
Качался из стороны в сторону и смеялся.
«Меня убил Том? Ты ведь прекрасно знаешь, что это не так. Разве ты бы остановилась? Нет. Ты обязательно прибежала бы. Бросилась бы на меня, накинула верёвку на шею и рассмеялась».
Хорошие времена закончились.
Наследный принц прошептал Кэрон на ухо.
Тихо и интимно, словно обращался к возлюбленной.
Хотя никакой необходимости шептать не было.
— Тебе было весело? Ничего страшного. Я тебя защищу.
— …Вы не собираетесь меня выпускать.
— Верно. Поэтому я надеюсь, что тебе понравится эта комната.
Они танцевали.
Он развернул тело Кэрон.
Позволив наследному принцу вести её, Кэрон осмотрелась.
— Здесь будет весело.
Комната была роскошной и довольно просторной.
Почти каждый предмет сверкал.
Игрушек тоже было много.
Кэрон с трудом отводила взгляд от отдельных вещей.
Все они были высочайшего качества.
Но сильнее всего впечатляли украшения, развешанные на стенах.
— Ах.
Из-за высокого потолка стены были сплошь покрыты экспонатами.
Их количество подавляло.
Некоторые даже воспроизводили композиции знаменитых картин, заставляя зрителя задуматься над заложенным смыслом.
Если не кричать, Кэрон, возможно, даже смогла бы расспросить наследного принца о его коллекции.
Она пока не кричала.
Но это не означало, что всё было в порядке.
Потому что выставленными и развешанными на стенах украшениями являлись люди.
— Мне хотелось бы услышать твоё мнение.
Большинство составляли женщины.
Изредка встречались мужчины.
Кэрон посмотрела на ближайшую женщину.
Та раскинула руки и обнажила себя, словно милосердная Богоматерь, готовая принять в объятия весь мир.
В раскрытой полости живота больше не осталось алых внутренностей.
И среди них Кэрон увидела знакомое лицо.
Там находилась её служанка.
С Донны сняли всю одежду.
Ей отрубили одну руку и одну ногу.
Донна встретилась с Кэрон взглядом.
Её рот приоткрылся.
— Хх… ах…
Изо рта Донны вырвался звук, так и не ставший словом.
По раскрытым губам потекла кровь.
— …Ваше… Высочество.
Кэрон заговорила сдавленным голосом.
Не требовалось даже притворяться.
Слова едва выходили наружу.
Её голос стал похож на голос Донны.
Кэрон вспомнила столичные дела об исчезновениях женщин и серийных убийствах.
Почему пропадало настолько много людей?
Почему расследования почти не продвигались?
Почему газеты писали об этом лишь короткими заметками?
Преступником должен был быть барон Айн.
Тогда почему?..
Вскоре Кэрон поняла причину.
Барона Айна обвинили лишь после того, как он разорился, проиграв Кэрон.
Суд над ним непонятным образом затягивался, а в конце его освободили за недостатком доказательств.
Кэрон предполагала, что барон Айн где-то раздобыл деньги и подкупил свидетелей.
Но дело было не в этом.
Деньги барону Айну давал наследный принц Гиз.
«Барон Айн не похож на человека, способного убивать людей».
Реймонд был прав.
Кэрон снова встретилась с Донной глазами.
Из них текли слёзы.
«Нужно было принести её руку».
«Тогда я могла бы прикрепить её обратно».
Нет.
Нет.
Нужно прийти в себя.
Но всё же…
— Можно мне закричать?
Даже самой Кэрон вопрос показался до нелепости глупым.
Проклятье.
Что она только что сказала?
Кэрон хотелось заплакать.
Нет.
Кажется, слёзы уже немного текли.
— Я хочу… закричать. Можно… пожалуйста?
Пожалуйста.
Пожалуйста.
Великодушный наследный принц Гиз разрешил.
Кэрон закричала.
Она и сама не понимала, что это был за крик.
Но без него выдержать оказалось невозможно.
Пока Кэрон кричала, наследный принц Гиз смеялся.
Смеясь, он крепко обнимал кричащую Кэрон и кружил её в вальсе.
Королевские учителя танцев наверняка гордились бы наследным принцем.
Даже с кричащей женщиной в руках он танцевал безупречно.
Несмотря на отсутствие музыки, ни разу не сбился с ритма.
Совершенство.
Но учителям этикета стало бы за него стыдно.
Его смех был слишком непристойным и искажённым.
Он настолько не мог сдержать восторга, что смеялся, почти пуская слюни.
— Хи-хи-хи-хи-хи!
Неужели такую цену платила главная героиня, отказавшаяся от счастливого конца?
Кэрон подумала об этом.
— Ты сильно испугалась.
— …Теперь всё хорошо.
Что бы ни произошло, невозможно кричать весь день.
Кэрон снова обрела спокойствие.
Разумеется, лишь в собственной голове.
Возможно, потрясение было настолько сильным, что она просто оцепенела.
Как бы то ни было, когда Кэрон перестала кричать, наследный принц тоже прекратил смеяться.
К счастью.
Смотреть на его смеющееся лицо было невыносимо неприятно.
Но танец продолжался.
Гиз перестал хохотать вслух, однако по-прежнему кружил Кэрон.
Она продолжала двигаться, ведомая его руками.
Наследный принц спросил:
— Тебе понравился подарок?
Значит, шкатулку тоже прислал он.
Представив, как Гиз собственноручно завязывал красивую ленту и укладывал её среди цветов, Кэрон почувствовала тяжесть в желудке.
Это выглядело так, словно старик подражал юным девушкам.
Отвратительно.
Особенно учитывая, что главным содержимым являлась часть человеческого тела.
— У вас дурной вкус.
— Правда?
Кэрон старалась говорить спокойно.
— Да. Место отсечения руки было обработано неаккуратно. Вы хотели добиться эффекта с помощью контраста? Но я не особенно люблю настолько резкие противопоставления в… искусстве.
— Ха-ха. Значит, я выбрал неподходящий подарок.
Гиз снова весело рассмеялся.
Но теперь это был обычный смех.
Не такой безумный, как прежде.
И вскоре он резко оборвался.
Прекратился смех.
Остановился и танец.
Наследный принц отстранился от Кэрон и посмотрел на неё сверху вниз.
— Я не люблю женщин, которые притворяются сильными.
— ……
Его пальцы сжались.
Кэрон почувствовала, как ногти впились в удерживаемую руку.
Больно.
Наследный принц заговорил:
— Ты дрожишь, но продолжаешь делать вид, будто всё в порядке. Это выглядит нелепо. Вокруг меня всегда было полно таких людей. Каждый изображал, что отличается от остальных, что ничего не боится, что обладает чем-то особенным.
Он схватил Кэрон за подбородок.
Сжал сильнее.
Больно.
Гиз повернул её голову.
Кэрон увидела лицо Донны.
Из-за крови выражение почти невозможно было различить.
Наследный принц снова прижал Кэрон к себе и повёл ближе к Донне.
Когда расстояние сократилось, её лицо стало видно отчётливее.
— Почти все были такими. Эта девчонка поначалу тоже старательно изображала храбрость. Разумеется, лишь до тех пор, пока ей не отрубили руку. Какой она была служанкой? До чего же шумной… Когда я отрезал ещё и ногу, она наконец стала тише. Она всегда так много разговаривала?
— ……
— Я задал тебе вопрос.
Пальцы сжались сильнее.
Гиз грубо сдавил её щёки.
Кэрон должна была ответить.
Какой была Донна?
Какой же она была?
Кэрон почти не знала её. Донна, которую видела Кэрон, была совершенно обычной. В меру доброй и в меру старательной. Она часто ошибалась, но изначально работала прачкой, поэтому ничего странного в этом не было.
— Она была… обычной.
Так получилось, что Кэрон её не убила.
Так получилось, что Донна оставалась рядом до этого момента.
Кэрон посмотрела на неё.
Донна была вся покрыта кровью.
Нетрудно было представить, что с ней делали до появления Кэрон.
Неужели вскоре и сама Кэрон будет выглядеть так же?
— Какой небрежный ответ. Девочка, юная служанка, похоже, твоя госпожа совершенно тобой не интересовалась. Разве тебе не обидно?
Кэрон посмотрела на Донну.
Их взгляды встретились.
От её вида Кэрон по-настоящему затошнило. Даже когда она расчленяла тело Томаса или увидела, как его труп начал разлагаться, ей не было настолько плохо.
Но зрелище того, что сделали с телом ещё живой девушки, вызывало совершенно иное чувство.
Неужели дело в различии между мужчиной и женщиной?
Или Кэрон всё ещё была слишком слабой?
Похоже, её желудок действительно был довольно чувствительным.
Заметив выражение лица Кэрон, Гиз посмотрел на Донну сверху вниз.
— На самом деле твоя госпожа убила хозяина дома, собственного отца. Мне любопытно, что ты чувствуешь теперь, когда узнала об этом.
Гиз приподнял подбородок Донны.
Та широко раскрыла глаза и открыла рот.
Из него вырвался жуткий, бессвязный звук.
— Ух… а…
Языка внутри не было.
Нет.
Он был.
Но выглядел почти полностью раздавленным.
Кэрон едва не прикусила собственный язык.
Глядя на её лицо, Гиз с притворным сочувствием погладил Кэрон по спине.
Движение было мягким, словно прикосновение служанки.
И таким же ласковым голосом он произнёс:
— Я не делал этого намеренно. Я очень ценю речь. Возможность разговаривать друг с другом чрезвычайно важна. Это привилегия, дарованная нам Богом. Она сама прикусила язык.
Гиз пожал плечами и похлопал Донну по щеке.
В отличие от нежного прикосновения к Кэрон, теперь его рука была грубой.
Донна издала мучительный стон.
Как ей удавалось молчать до этого, если она так страдала?
Возможно, находилась без сознания.
Лучше бы она так и не приходила в себя.
Кэрон не хотела на неё смотреть.
Заметив это, наследный принц заговорил:
— Как бы то ни было, мне интересно, что эта девочка думает о тебе. Ну же?
— …Ах.
Кэрон словно снова увидела Тома.
Невозможность говорить была жестокой.
Ещё мучительнее было понимать, что даже отказ от речи не позволил сохранить то, что хотелось защитить.
Наследный принц гладким голосом ответил вместо Донны:
— Эта девочка продавала мне сведения о тебе.
Кэрон посмотрела на Донну.
Донна смотрела на Кэрон.
Они ничего не сказали.
Просто смотрели друг на друга.
— Когда ты засыпаешь, когда просыпаешься, какую еду любишь, о чём тревожишься, кто тебе нравится… Всё.
Донна наверняка считала, что ничего страшного не произойдёт.
Наверняка думала, что это мелочи.
Ведь речь шла лишь о повседневной жизни.
Кэрон смотрела на неё.
Она подумала о загрубевших руках Донны и о днях, проведённых в одиночестве в чужом поместье.
Оставаясь один, человек начинает слишком много думать.
Когда сама Кэрон служила в доме Иселлы Эванс, её жизнь была ещё тяжелее, чем жизнь Донны.
Госпожа, которую следовало защищать.
Бедная госпожа, потерявшая родителей и страдавшая от издевательств врага.
Но у Кэрон был Реймонд.
Рыцарь влюбился в прекрасную девушку, победил злодея, и они жили долго и счастливо.
Счастливый конец.
Госпожа была красивой и несчастной, а рыцарь — храбрым и сильным.
Служанка госпожи тоже стала служанкой с немного более высоким жалованьем.
Вам это не нравится?
Ничего не поделаешь.
Можно ли тогда возненавидеть госпожу?
Или убить её и попытаться занять её место?
Но служанка всё равно не сможет стать госпожой.
Рыцарь ничего к ней не чувствует.
Нет.
Проблема даже не в рыцаре.
Служанка остаётся служанкой, а госпожа — госпожой.
Слова о том, что каждая девушка является принцессой, — ложь.
Но ведь нет ничего плохого в том, что служанка пытается заработать немного больше?
Даже если деньги ей предлагает старый принц.
Кэрон посмотрела на Донну.
Прочитала эту историю в её глазах.
— Что ты чувствуешь к наглой служанке? Разве она не заслуживает наказания?
Донна наверняка рассказывала Гизу о Кэрон.
Что госпожа красивая, добрая и несчастная.
Если Гизу что-то не нравилось, Донна слегка меняла рассказ.
А больше всего ему, вероятно, нравились слова о том, что Кэрон как две капли воды похожа на Кэтрин.
Возможно, идеальная девушка в представлении Гиза должна была во всём походить на Кэтрин.
— …Думаю, она просто изо всех сил… пыталась выжить на своём месте.
Кэрон не ненавидела Донну.
Вызвать настоящий гнев Кэрон было трудно.
Её чувства походили на дрожащее марево и почти ничего не значили.
Безумие наследного принца заставило Кэрон закричать, но поступок Донны трудно было даже назвать предательством.
Кэрон просто…
Да.
Кэрон просто хотела, чтобы Гиз немедленно её отпустил.
— Я её не ненавижу.
Похоже, этот ответ чрезвычайно понравился Гизу.
— Совершенно.
Произнёс наследный принц голосом, наполненным восторгом.
— Ты ответила в точности как Кэтрин.
— Я не моя мать.
Кэрон было неприятно.
Даже если она была похожа на Кэтрин и унаследовала сходное проклятие, ей совершенно не требовалось разбираться с последствиями поступков матери.
Но её слова не достигли Гиза.
— Если у вас одинаковые ценности и вы говорите одно и то же, разве вас нельзя считать почти одинаковыми? Кэтрин тоже так поступила. Как там звали её подругу и служанку? Диар?
— Вы говорите о госпоже Дэр?
Кэрон вспомнила подругу матери и свою наставницу, которую сама убила.
Гиз кивнул.
— Ах да, именно так. Эта наглая женщина говорила гадости о Кэтрин за её спиной, поэтому однажды я вырвал ей несколько ногтей. Разве такого человека можно называть подругой?
— …Понятно.
Если подумать, отец тоже недолюбливал её.
Порой он в шутку спрашивал, не положила ли она глаз на него самого.
А ещё отец ненавидел наставницу за то, что та не принимала Нэнси.
— Вы наставница Кэрон, а не член моей семьи. Увольняйтесь и уходите.
Но именно она до самого конца выступала против мер, которые собирались применить к Кэрон.
Даже рискуя потерять место.
Кэрон этого не помнила и убила её лишь потому, что женщина раздражала её.
Но до самой смерти госпожа Дэр не сказала Кэрон ни одного дурного слова.
Впрочем, наследный принц Гиз этого не знал.
— И всё же Кэтрин защищала её. Как думаешь, что она сказала?
— …Не знаю.
Кэрон было тяжело.
Сколько бы наследный принц ни говорил, для неё он оставался лишь стариком, с которым ей не повезло столкнуться.
Пусть уже отпустит её.
Или убьёт.
Пусть всё закончится хоть каким-нибудь образом.
— Сосредоточься.
Гиз схватил Кэрон за волосы.
— …Не думаю, что это особенно важно.
Для неё не было ничего важного.
Даже эта боль скоро закончится.
Подстраиваться под наследного принца, который требовал ответить на вопрос без правильного ответа, было трудно.
Но Гизу понравились даже эти неуверенные слова.
— Верно. Именно это.
Кэрон почувствовала боль в коже головы, и глаза наполнились слезами.
Из-за боли?
Но боль была совсем слабой.
— Ты не Кэтрин. Между вами действительно много различий. Но они не имеют значения. Ведь сходств гораздо больше.
Ничто не имеет значения.
— ……
— И всё же ты — наследие, оставленное мне Кэтрин… А самое главное — теперь мы будем вместе.
— У меня… есть право отказаться?
Собрав остатки гордости, Кэрон задала вопрос.
Гиз улыбнулся.
А затем сильно сдавил щёки Донны.
— Нет.
Рот Донны открылся.
— Девочка-служанка.
— ……
— Я не разрешал тебе умирать. Но ты ослушалась королевского приказа, поэтому я собираюсь тебя наказать.
— А… ау…
Ах, Донна.
Невозможно умереть, просто прикусив язык.
Это неправдивая история.
Сколько бы Кэрон ни пыталась, таким способом она ни разу не смогла умереть.
Ты тоже хотела умереть.
Поэтому и прикусила язык.
Нужно было первой убить тебя собственными руками.
Зачем ты прожила дольше?
Зачем вмешалась в историю?
Почему в итоге оказалась в таком состоянии?
— Поможешь мне?
Гиз снял со стены один из многочисленных инструментов.
Небольшой кинжал.
Как и следовало ожидать, его рукоять была украшена совершенно бесполезными драгоценностями и золотом.
Именно такой предмет.
Кэрон сразу поняла, что лезвие было тупым и предназначалось лишь для украшения.
— Вы хотите… чтобы я ударила её?
— Да.
— Почему?
— Кэтрин в конце концов ушла, сказав, что не любит меня. Она даже не попыталась меня понять.
— ……
— Если ты станешь делать то же, что и я, то начнёшь меня понимать.
— Ваше Высочество.
— Это довольно весело.
Сердце Кэрон странно забилось.
Она не понимала, ненавидит ли происходящее или, напротив, должна рассмеяться.
Разве в этой жизни она сама не собиралась стать убийцей?
— ……
Но кинжал был тупым.
Кэрон взяла его и провела пальцем по лезвию.
Кожа осталась невредимой.
Когда она непонимающе посмотрела на наследного принца, тот мягко улыбнулся.
— Если бы клинок был острым, это стало бы не наказанием, а помощью.
Значит, она должна была бить Донну тупым кинжалом, пока та не умрёт.
Снова.
И снова.
Кэрон сжала рукоять.
Их с Донной взгляды встретились.
Кажется, Том когда-то смотрел на Кэрон такими же глазами.
---
— Сэр Реймонд, ваши мысли сейчас где-то далеко?
— Прошу прощения, господин маркиз.
Реймонд слегка склонил голову перед маркизом Пенкейром.
Его беспокоило, что пришлось уехать настолько поспешно.
Реймонд снова поправил перчатку.
Все важные дела были завершены.
Опасности больше не существовало.
Согласие всех членов парламента и аристократов также было подтверждено.
Наследный принц Гиз больше не сможет угрожать Реймонду.
— ……
И всё же тревога не исчезала.
Беспричинная тревога, происхождения которой он не понимал.
Реймонд посмотрел на свою перчатку.
Но тревожиться не было причин.
Совершенно никаких.
В жизни Реймонду часто приходилось идти вперёд, испытывая неопределённое беспокойство, однако редко какое дело складывалось настолько удачно.
— Всё произошло слишком внезапно, но в таких делах иначе нельзя. Надеюсь, вы меня понимаете.
Маркиз Пенкейр произнёс это шутливым тоном. Реймонд, привыкший являться по первому зову даже на рассвете, немного опешил, но, вероятно, это была своеобразная шутка маркиза.
Поездка Реймонда была официальной, а рядом находился маркиз Пенкейр. Кроме них, следом двигались восемь экипажей охраны и войска маркиза. Реймонду нечего было бояться. В конце концов, они даже не собирались вступать в бой.
А дело завершилось успешно.
Всё закончилось.
Дело завершилось успешно, и теперь они сидели в экипаже, пили чай и праздновали наступивший мир. Реймонд немного удивился удобству кареты, совершенно не похожей на поезд. Обычно экипажи уступали поездам в комфорте, но карета маркиза почти не отличалась от гостиной в его поместье.
Теперь, когда всё закончилось, Реймонд должен был расслабиться.
— Теперь всё только начинается. Вы немало потрудились.
— Благодарю. Без помощи господина маркиза ничего бы не получилось.
Реймонд ответил улыбкой, но неприятное чувство не исчезло.
Маркиз спросил:
— Нервничаете из-за свадьбы?
Вопрос должен был отвлечь Реймонда и помочь ему расслабиться, но отчасти маркиз угадал.
Реймонда беспокоило, что пришлось уехать настолько поспешно. Он подготовился настолько тщательно, насколько мог, но отсутствие Кэрон перед глазами вызывало тревогу. Стоило ей ненадолго отойти от Реймонда, как она с поразительной лёгкостью наживала новых врагов.
Хорошо бы речь шла лишь о мелочах вроде женской зависти.
Но врагами Кэрон были Бердик Эванс и наследный принц Гиз.
Реймонд ощутил слабость.
Впрочем, теперь всё было хорошо.
— Да. Немного.
— Хотел бы сказать, что и сам когда-то нервничал, но это будет неправдой, поэтому посоветовать мне нечего.
— Понятно.
— Это была шутка. Нужно было рассмеяться.
Реймонд поспешно попытался широко улыбнуться, но было уже поздно.
Маркиз махнул рукой, приказывая прекратить, и продолжил:
— Что касается вашей свадьбы, боюсь, мне будет трудно на ней присутствовать.
— Вот как.
— Да. Мне самому предстоит подготовиться ко многому. Но подарок я обязательно отправлю достойный.
Маркиз заговорил об этом намеренно, потому что лицо Реймонда всё не расслаблялось.
Однако вместо того чтобы смягчиться, атмосфера стала ещё тяжелее.
Обычно Реймонд почти не показывал маркизу собственных чувств.
Неужели затронутая тема попала точно в цель?
Маркиз снова спросил:
— Всё из-за вашей невесты? Она ведь дочь Кэтрин?
— Да. Вы её знали?
Маркиз погладил подбородок.
— Некоторое время я тоже за ней ухаживал. Дочь похожа на мать?
— Я никогда не встречал госпожу Кэтрин, поэтому не знаю. Но все единогласно утверждают, что они невероятно похожи. Некоторые говорят, что Кэрон даже красивее.
Маркиз рассмеялся, услышав, как Реймонд счёл необходимым добавить последнюю фразу.
— Должно быть, она красавица.
— Да.
Реймонд ответил коротко.
В красоте Кэрон он был совершенно уверен.
Маркиз слегка наклонился вперёд и поддразнивающе произнёс:
— И наверняка у неё есть некоторые странности. Она не одержима истинной любовью?
— …Да. Откуда вы знаете?
Реймонд слегка напрягся.
Неужели болезнь Кэрон действительно была наследственной?
Но лицо маркиза не выглядело особенно серьёзным.
Он снова выпрямился.
— Да. Впрочем, это тоже придавало ей очарование… В ней была забавная непосредственность.
Маркиз весело рассмеялся.
Неужели Кэтрин не была настолько странной, как Кэрон?
Или просто отношения между маркизом Пенкейром и госпожой Кэтрин не были достаточно близкими?
— Когда женщина настолько красива, всё, что находится у неё в голове, начинает казаться привлекательным.
Похоже, верным был второй вариант.
Реймонд произнёс с лёгким недовольством:
— Господин маркиз, вы говорите о матери моей будущей жены.
— Страшно. Как бы то ни было, она действительно была очаровательной. Свежо звучало, когда женщина утверждала, что желает лишь любви.
— Разве большинство женщин хотят не того же?
Маркиз поднял палец и отрицательно покачал им.
— А вы сами женитесь, руководствуясь одной любовью?
— Да.
Реймонд ответил без колебаний.
Он женился исключительно по любви.
По мнению Реймонда, без любви невозможно было решиться на подобное.
— Ха-ха! До чего же забавно.
Похоже, маркиз находился в прекрасном настроении из-за успешного завершения дела.
И неудивительно.
Срочный приказ королевской семьи застал Реймонда врасплох, но не был чем-то совершенно неожиданным.
Теперь Реймонд действительно стоял на пороге отставки. Он передал большую часть обязанностей и вернул почти всё выданное ему оружие.
Теперь его уже трудно было называть военным.
— В общем, у Кэтрин имелись некоторые странности, но она мне нравилась. Даже после её брака с Хайером я хотел сохранить дружеские отношения. Однако она перестала появляться в обществе, и это стало невозможно. Вы после свадьбы так не поступайте. Если жена станет жить затворницей, позднее начнутся неприятности с детьми.
— Понятно.
— Честно говоря, я не ожидал, что она выберет Хайера. Да, Кэтрин действительно вышла замуж исключительно по любви. Среди её поклонников было немало мужчин богаче и влиятельнее, но она выбрала Хайера. Впрочем, для женщины это был неплохой выбор. Хайер тоже был весьма привлекателен.
Реймонд вспомнил наследного принца Гиза.
Тот проявлял болезненную одержимость.
Поначалу Реймонд считал, что Гиз желает надругаться над Кэрон из мести, потому что видел в самом Реймонде помеху.
Но его одержимость оказалась намного глубже.
— Наследный принц Гиз тоже предлагал госпоже Кэтрин выйти за него? Поэтому он настолько одержим Кэрон?
— Что? Ха-ха!
Услышав вопрос, маркиз Пенкейр расхохотался так сильно, что едва не задохнулся.
Реймонд немного растерялся.
— Хм, да. Прошу прощения. Подождите немного.
— Я допустил какую-то ошибку?
Маркиз покачал головой.
— Я понял, что вы очень любите свою невесту. Да, Кэрон наверняка ослепительно красива. Но её мать Кэтрин была всего лишь дочерью графа. А наследный принц Гиз должен был унаследовать престол.
— Материнской бабушкой госпожи Кэтрин была великая герцогиня Катрин. Я думал, что её происхождение нельзя считать настолько низким.
Лицо Реймонда слегка покраснело.
— Пусть Кэтрин и была внучкой великой герцогини Катрин, проблема заключалась в её матери. Она ведь была дочерью графини Кейлин. Женщины из той семьи слишком часто выходили замуж исключительно по любви. Чем больше свободы выбора они оставляли себе, тем меньше её доставалось их дочерям.
— Понятно.
— Впрочем, подобные браки случались. Если бы наследный принц Гиз был готов отказаться от трона и сделать Кэтрин предложение, всё могло сложиться иначе. Но он этого не сделал.
— Вы знаете наверняка?
— Знаю. Его Высочество Гиз сам однажды об этом говорил.
Маркиз Пенкейр был близким родственником Гиза.
Даже если оба ухаживали за Кэтрин, настоящими соперниками их назвать было трудно.
Маркиз Пенкейр был человеком практичным.
— Гиз собирался выдать Кэтрин за подходящего мужчину, а затем сделать своей любовницей.
— Ха.
— Именно. Пусть Кэтрин и была дочерью графа, она всё равно приходилась внучкой великой герцогине. Это ведь не попытка дать приличное положение какой-нибудь блуднице. Как она могла согласиться на подобное?
— Теперь понятно.
— Но и Гиз не хотел отказываться от трона. Если рассуждать здраво, разве не нелепо отказываться от короны ради одной возлюбленной?
Тук-тук.
Кто-то постучал в окно экипажа.
Реймонд поднялся и открыл его.
— Что случилось?
— Сэр Реймонд, возникла проблема.
Несмотря на присутствие маркиза, человек первым обратился к Реймонду.
В тот же миг Реймонд понял, что произошло.
Кэрон.
— Пришло сообщение, что госпожа Кэрон пропала.
---
Кэрон бросила кинжал на пол.
— Не хочу.
Предложение даже не заслуживало раздумий.
Единственное, что Гиз мог подарить Кэрон, — смерть.
Возможно, пытки.
Возможно, насилие.
Всего этого Кэрон уже пережила до отвращения много.
Угрожать ей мог лишь Дюлан.
Лишь он мог использовать против неё знание о том, что нужно сделать, чтобы по-настоящему умереть.
— Я не хочу этого делать.
Если Кэрон и станет убивать, то ради себя, а не ради кого-то другого.
Она не собиралась ничего делать ради удовлетворения извращённых желаний наследного принца Гиза.
Кэрон хотела жить по собственной воле.
Даже если ради этого придётся поставить на кон жизнь.
— Хм. Неожиданно.
— ……
— Я думал, что хотя бы ты сможешь меня понять.
— Как я могу понять вас, Ваше Высочество?
Услышав отказ Кэрон, наследный принц Гиз наклонился и поднял с пола тупой кинжал.
Он не выглядел особенно разгневанным.
Скорее озадаченным.
Наследный принц спросил:
— Разве ты не убила своего отца, господина Хайера?
— …У вас есть доказательства? Вы уже говорили об этом, но нельзя обвинять человека без доказательств.
Наследный принц Гиз прижал палец к губам Кэрон.
Его глаза изогнулись в улыбке.
— Надо же. Эти слова и стали доказательством. Похоже, ты ещё недостаточно опытна.
Будь Кэрон невиновна, она бы не стала спрашивать о доказательствах.
Она просто сказала бы, что ничего не совершала.
Вопрос о доказательствах задаёт подозреваемый, уверенный, что их не существует.
После замечания наследного принца Кэрон прикусила губу.
— Когда немного привыкнешь убивать людей, научишься скрывать это естественнее.
— …Я не понимаю, о чём вы говорите.
Наследный принц ответил с выражением, ясно показывавшим, что совершенно ей не верит:
— Находясь в моём положении, получаешь очень много сведений. Ты продолжаешь настолько упрямо держаться, потому что доверяешь сэру Реймонду?
Вероятно, нет.
— Я…
Кэрон знала, что Реймонд выбрал её вопреки всему, но полностью ему не доверяла.
Ведь даже рядом с Реймондом она продолжала умирать.
Однако рассказывать об этом Гизу не было необходимости.
— …Не знаю.
Возможно, он воспринял уклончивый ответ как согласие.
Наследный принц прищурился и отвернулся.
Кэрон держала кинжал и смотрела на его шею.
Если ударить туда…
У кинжала не было острого лезвия.
Она не сможет убить Гиза одним движением.
Тогда он сразу её обездвижит.
А затем повесит на стену.
Кэрон без труда представила дальнейшее.
— Я уже дарил тебе подарок.
Руку Донны.
— Хочу вручить ещё один. Мне любопытно, как изменится твоё лицо.
Гиз указал на сундук.
Следующим подарком станет нога Донны?
Но, проследив за направлением его пальца, Кэрон решила, что вряд ли.
В углу стоял сундук, которого она прежде даже не заметила.
Он был значительно больше первой шкатулки.
Словно зачарованная, Кэрон подошла к нему.
— Открой.
Наследный принц передал Кэрон ключ.
Сундук был обмотан цепями и заперт на замок.
Кэрон вставила ключ и повернула.
Раздался щелчок.
Обеими руками она подняла тяжёлую крышку.
Из темноты показался подарок.
---
— Его Высочество принц Луис и госпожа Кэрон Эванс пропали без вести.
---
В сундуке находился принц Луис, сын наследного принца Гиза.
Кэрон посмотрела на юного принца.
— Разве это не забавно?
Гиз рассмеялся.
Он дышал. Грудь медленно поднималась и опускалась.
Принц Луис ещё не умер. В отличие от Донны, все его конечности оставались на месте. Одежда лишь была испачкана, а тело покрывали многочисленные раны. Кэрон закрыла глаза, затем посмотрела на брошенного в сундук принца и медленно заговорила:
— …Ваше Высочество. Я ещё молода и неопытна, поэтому совершенно не понимаю, о чём вы думаете.
Чего добивался наследный принц Гиз?
Зачем он запер здесь собственного сына?
Наследный принц Гиз не особенно любил своего сына. Об этом знали многие. Поговаривали, что нынешний король до сих пор не передал Гизу власть лишь потому, что желал оставить престол сразу благонравному принцу Луису.
Поэтому наследный принц Гиз и ненавидел сына.
— То, что вы делаете… не принесёт вам никакой выгоды.
Но нынешний король был уже очень стар.
Он достиг возраста, когда даже передвигаться становилось трудно. Королём был персонаж, почти не отличавшийся по возрасту от самой Кэрон. Она видела его лицо лишь издалека, но знала, что никто не удивится, умри он хоть завтра.
Наследный принц Гиз был сыном, родившимся у короля очень поздно, а сам Луис тоже появился на свет довольно поздно. Сколько бы нынешний король ни сопротивлялся, вероятность того, что престол сразу перейдёт Луису, оставалась невысокой.
— Разве людьми движет только выгода?
Но должны же существовать хоть какие-то границы и здравый смысл.
Кэрон повернулась к наследному принцу.
Она не могла его понять.
— Людей побуждает действовать множество причин. А когда речь идёт о короле, их становится ещё больше.
К тому же наличие сына в лице принца Луиса надёжно укрепляло и собственные притязания Гиза на престол.
У представителей королевской семьи того же поколения, занимавших следующие места в порядке наследования, ещё не было сыновей, подобных Луису. Даже если Гиз ненавидел его, мальчик оставался полезен. Пусть Гиз и был первым наследником, он уже достиг среднего возраста.
Принц Луис был поздним ребёнком. Его мать, наследная принцесса, умерла много лет назад. Чем больше у представителя королевской семьи детей, тем надёжнее его будущее. Человек со здоровым и умным наследником получит престол куда вероятнее, чем бездетный претендент.
Именно существование Луиса делало положение Гиза прочнее.
Принц Луис должен был жить.
— Ты действительно не понимаешь?
Наследный принц Гиз положил руки на плечи Кэрон.
И тогда Кэрон поняла.
Гиз не собирался учитывать выгоды, которых лишится после смерти Луиса.
Наследный принц Гиз ненавидел принца Луиса.
Он собирался убить собственного сына.
Несмотря на все преимущества, которые приносило ему существование Луиса.
По причине, которую Кэрон не могла постичь.
Он привёз сына сюда не под влиянием внезапного порыва.
Шорох.
В этот момент принц Луис пошевелился. Его разбудил голос наследного принца Гиза.
— Отец…?
Лежавший в сундуке Луис открыл глаза. Руки у него не были связаны, поэтому он вытянул их и ухватился за край сундука.
Он несколько раз моргнул.
Похоже, сознание ещё не полностью вернулось.
Кэрон протянула руку и помогла ему подняться.
Принц Луис поморщился, потирая голову.
— Где это… Что вообще… Сейчас…
— Ваше Высочество, придите в себя.
Возможно, ему было бы лучше снова потерять сознание, но Кэрон вспомнила собственный крик и придержала Луиса.
Если он тоже закричит, у неё, кажется, заболят уши.
Принц Луис крепко схватился за руку Кэрон.
Его глаза широко раскрылись.
Он тоже увидел.
— Что это… Что это такое?..
Увидев развешанные на стенах тела, принц Луис пошатнулся и снова рухнул в сундук.
— Отец… Что вы… Что это?..
Наследный принц Гиз посмотрел на сына, не способного связать слова, и пожал плечами.
Жест показался немного преувеличенным.
— Слишком слаб.
Пробормотал Гиз, глядя на него со спины.
Луис отреагировал куда рассудительнее Кэрон, но, похоже, даже это не устраивало наследного принца.
В действительности Гиз наверняка возненавидел бы любую реакцию сына.
— Ты всё-таки совсем на меня не похож. Ни капли.
Принц Луис не потерял сознание, поэтому с помощью Кэрон смог снова подняться.
Он глубоко вдохнул.
Попытался хоть как-то взять себя в руки.
— Отец, что вы творите?
Руки принца Луиса дрожали, но он всё же встал и посмотрел на отца.
Похоже, мальчик старался смотреть грозно, однако тело ребёнка едва старше десяти лет не внушало страха.
Когда наследный принц Гиз приблизился, Луис всем видом показал, что снова хочет опуститься на пол.
— Было весело?
— Я не понимаю, о чём вы говорите. Отец, что это за люди на стенах? И где мы находимся?
— Не притворяйся, будто ничего не знаешь.
— Отец.
— Разве ты не знал об этой комнате?
— ……
Наследный принц Гиз схватил Луиса за оба плеча.
А затем поднял сына.
Маленький принц без труда оказался в руках Гиза, который вытащил его из сундука.
— Почему ты связался с Реймондом Сэйертесом?
— …Потому что он служит примером настоящего рыцаря. Отец, отпустите меня. Всё это… неправильно.
Глухой удар.
Принц Луис упал на пол.
Гиз посмотрел на сына сверху вниз.
Но, похоже, это проявление насилия лишь пробудило в Луисе детское упрямство.
Он поднялся с пола и стиснул зубы.
— Отец, сдавайтесь. Ещё не поздно.
— Ты только посмотри, Кэрон.
Наследный принц Гиз отвернулся от Луиса и посмотрел на Кэрон.
Встретившись с ней взглядом, он заговорил.
Его голос был намного мягче, чем при обращении к сыну.
— Ты случайно не надеялась на моего сына?
— ……
Кэрон не могла ответить, что даже не рассматривала такую возможность.
Получив предупреждение от Реймонда, принц Луис действительно пытался активно её защищать.
Но сейчас рядом не было ни его рыцарей, ни какого-либо оружия, способного помочь победить отца.
Кэрон посмотрела на ребёнка, который был значительно ниже и слабее неё.
Похоже, сейчас мальчику следовало защищать лишь самого себя.
— Отец!
— Я не тебя спрашивал!
Наследный принц Гиз яростно закричал на Луиса.
Затем снова посмотрел на Кэрон.
— Ты можешь меня полюбить?
— ……
— Да. Это, конечно, невозможно.
Наследный принц Гиз прижал Луиса к полу сапогом.
Принц свернулся от боли.
— Не двигайся. Всё будет хорошо.
К кому были обращены эти слова?
К Кэрон или к принцу Луису?
— …О-отец, прекратите. Не только я знаю об этом. Люди уже знают.
— Ты кому-то рассказал?
— …Отец, отпустите Кэрон Эванс. Попросите прощения у дедушки и раскайтесь в своих преступлениях.
— Надо же. Его Величество уже знает о существовании этой комнаты. И всё равно до сих пор позволял мне делать всё, что угодно.
Принц Луис поднял голову.
Он впился взглядом в отца.
— Дедушка никогда бы так не поступил.
В его голосе звучало решительное отрицание.
Наследный принц Гиз наступил на руку Луиса.
Маленького мальчика можно было обездвижить и без такой жестокости, но, похоже, Гиз действительно ненавидел собственного сына.
— Став королём, человек учится не замечать мелочей. У Его Величества тоже было множество разных увлечений.
— Отец… Не оскорбляйте дедушку. Именно потому, что вы постоянно ведёте себя так…
— Его Величество пообещал тебе, что следующим королём станешь ты?
Принц Луис на мгновение замялся, а затем продолжил:
— Отец, происходящее никак вам не поможет. Даже сейчас ещё можно всё прекратить.
Именно эти слова окончательно испортили настроение наследному принцу Гизу.
— Значит, всё-таки пообещал.
Гиз снял со стены за сундуком другой меч, висевший высоко над полом.
Он тоже был прекрасным и роскошным.
Но когда с металлическим шелестом обнажился клинок, Кэрон сразу поняла, что этот меч совершенно не похож на декоративный кинжал.
Лезвие было острым.
Держа меч, наследный принц Гиз развернулся.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
— Я ненавижу Его Величество.
— …Отец!
В этот момент послышались другие шаги.
Кэрон обратилась к наследному принцу Гизу:
— Ваше Высочество, остановитесь. Кто-то приближается.
Кэрон заговорила торопливо.
Возможно, ещё не поздно.
Может быть, Реймонд снова вернулся.
Вернулся, чтобы остановить наследного принца Гиза, спасти юного Луиса и вытащить отсюда Кэрон.
— Ха-ха. Ты действительно в это веришь?
Наследный принц ответил, даже не посмотрев на лицо Кэрон.
Казалось, его интересовало лишь то, каким образом превратить собственного сына в новое украшение.
Клинок блеснул.
Кэрон снова сказала:
— Я действительно слышу шаги.
Кэрон почти крикнула.
Звук и правда приближался.
Наследный принц Гиз повернул голову.
Неужели и в этот раз он придёт?
Слышались шаги.
Тяжёлые шаги.
Неужели Реймонд снова пришёл спасти Кэрон?
— Ваше Высочество, остановитесь.
Возможно, ещё не поздно.
В этой жизни Реймонд снова сделал ей предложение.
Признался в любви.
Даже не доверяя ей.
Возможно…
— Войди.
Дверь открылась.
— Ваше Высочество, как вы и приказали, вода для купания готова.
Это был не Реймонд.
Вошёл тот самый слуга наследного принца Гиза, которого Кэрон уже видела.
Похоже, и в этот раз Реймонд опоздает.
Как и во всех прежних жизнях.
Разочарование пришло даже быстрее, чем ожидала Кэрон.
Она ощутила лишь лёгкую досаду, но глаза принца Луиса наполнились отчаянием.
Он отчаянно закричал слуге:
— Эй! Ты! Почему не сообщил людям об этой комнате? Что ты здесь делаешь?!
Услышав крик принца Луиса, слуга моргнул и медленно повернулся.
— Надо же, Ваше Высочество Луис. А ведь я вас предупреждал.
— Выйди.
Наследный принц Гиз оборвал его.
Слуга немедленно поклонился и отступил.
— Прошу прощения, Ваше Высочество.
Но улыбка с его лица не исчезла.
Крупный слуга с ухмылкой посмотрел на принца Луиса и Кэрон.
— Кэрон, тебе, кажется, стоит немного помыться.
— ……
— Но сначала закончим кое-какие дела.
Острие меча снова направилось на принца Луиса.
Лицо мальчика побелело.
— Отец, о чём вы говорите?
— Дам тебе один совет. Перед тем как лечь с женщиной, лучше вымыться. Впрочем, тебе это знание уже не понадобится. Тише. Я ведь сказал не двигаться.
Не поворачивая головы, наследный принц Гиз приказал слугам:
— Не открывайте дверь до самого утра.
— Да, Ваше Высочество.
Снаружи снова раздался лязг запираемого замка.
Наследный принц Гиз повернулся к Кэрон и принцу Луису.
— Надеялись?
Принц Луис стиснул зубы.
В уголках его глаз блестели слёзы.
Больше он не мог выдерживать.
Наследный принц Гиз стоял над мальчиком с поднятым мечом.
— Вообще-то, Кэрон, я хотел сделать это вместе с тобой. Ах, я говорю не о купании. О другом.
— ……
— Скоро тебе тоже начнёт нравиться подобное. Ты привыкнешь.
Гиз обратился к принцу Луису:
— Луис, Его Величество сказал, что следующим королём станешь ты?
Принц Луис смотрел на наследного принца Гиза глазами, полными слёз.
Между стиснутыми зубами вырвался болезненный стон.
И всё же он ответил:
— …Да. Ты безумец.
— Вот как.
Хрясь.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Принц Луис закричал.
Гиз вонзил меч ему в бедро.
Не вытаскивая клинка, наследный принц продолжил:
— Но если тебя не станет, Его Величество уже не сможет отказаться от меня.
— А… ах… А-а-а!
— Следующим королём станешь не ты. Его Величество поступил со мной слишком жестоко. Не вини меня. Во всём виноват он. Я ни разу не считал тебя своим сыном. Тебе вообще не следовало рождаться.
Наследный принц Гиз снова поднял меч.
А затем нацелился на второе бедро принца Луиса.
— У человека две ноги. Больше всего мне нравится пронзать именно бёдра. Оттуда удобно выпускать кровь. Шея и запястья тоже хороши, но лишь когда собираешься что-нибудь отрезать.
— А… а-а… ах!
— Теперь ты больше никогда не сможешь ходить. С виду ноги ведь целы? Но если конечность всё ещё прикреплена к телу, это ещё не значит, что она остаётся ногой. Ну же, Луис. Что ты чувствуешь, когда носишь на теле украшения? Каково это — иметь бесполезные части тела?
Изо рта принца Луиса пошла пена.
— Надо же. Я ведь не разрешал тебе терять сознание.
— ……
— Интересно, какое лицо будет у родителя, получившего голову собственного ребёнка? Хотелось бы посмотреть на Его Величество. Возможно, тогда он поспешит отдать мне корону… Хотя теперь получать её уже поздновато.
Наследный принц Гиз снова поднял меч.
— А-а-ах!
Но на этот раз закричал не принц Луис.
Закричал наследный принц Гиз.
— Ты… жалкая тварь!
Донна, ползущая при помощи одной руки и одной ноги, добралась до наследного принца и вцепилась зубами ему в ногу. Её зубы не помогли ей покончить с собой, но силы хватило, чтобы прокусить штанину Гиза и впиться в плоть.
Разумеется, только и всего. Укус лишь сильнее его разозлит. Остановить Гиза он не сможет.
Наследный принц повернулся к Донне.
— Сначала займусь тобой.
Кэрон поняла. В этот раз Реймонд опоздает. Как всегда. Разве в самом конце он не вечно опаздывал или терпел неудачу? Поэтому Кэрон умирала, умирала и снова умирала.
Она умрёт и в этот раз.
В таком случае…
---
Наследный принц Гиз услышал, как она приближается со спины. Но не придал этому особого значения. Он даже решил, что Кэрон поможет оторвать вцепившуюся в его ногу девушку. Что она поможет ему убить Донну. Откуда взялась эта необъяснимая уверенность, не знал даже он сам.
— Быстрее разберись с ней!
Разумеется, он ошибался.
Кэрон не была Кэтрин. Наследный принц почувствовал, как нечто холодное упёрлось ему в спину. На мгновение он решил, что это клинок, однако меч уже лежал на полу. Это был каблук.
Кэрон ударила наследного принца каблуком в спину. Гиз потерял равновесие и упал. Он попытался подняться, но Донна по-прежнему висела на его ноге, поэтому удержать равновесие не получилось. Кэрон наступила на спину упавшему наследному принцу и обмотала его шею своим ожерельем. Жемчужины с частым стуком рассыпались по полу.
— Кха…
Наследный принц начал извиваться. Но каблук Кэрон с силой прижимал его спину к полу, не позволяя подняться. Донна оставшейся рукой продолжала цепляться за тело Гиза. Наследный принц пинал её, но она не отпускала. Нить ожерелья впилась ему в шею.
— Кх… у… у-у…
Кэрон всем телом натянула нить своего ожерелья, душа наследного принца. Пальцы Гиза потянулись к петле. Он изо всех сил пытался сорвать её, но не смог. Кэрон заранее заменила нить ожерелья на прочную струну, чтобы при необходимости использовать его для самоубийства. Гиз уже не мог вытащить глубоко впившуюся в шею петлю.
— Всё хорошо, Ваше Высочество.
— У… у-у-ах…
— Всё хорошо. Просто не двигайтесь.
У самого уха прозвучал невероятно сладкий голос. Точь-в-точь такой же, как тот, по которому он тосковал. Но из этого голоса капал яд. Капля за каплей. Его нельзя было слушать.
— А… а-а…
— Тише…
Всё перед глазами побелело. Наследный принц отчаянно тянулся руками, дёргался и пытался кого-то ударить ногами. Но чем сильнее он сопротивлялся, тем туже затягивалась петля.
— Кх…
Напоследок раздался громкий хруст.
Тук.
Наследный принц Гиз перестал биться и рухнул лицом вниз.
Всё закончилось.
Умер наследник престола, мужчина средних лет, которому предстояло стать королём, серийный убийца, насильник и человек, любивший Кэтрин — мать Кэрон.
— …Вы продержались дольше моего отца.
— ……
Когда наследный принц, долго бившийся на полу, наконец перестал двигаться, Кэрон медленно разжала пальцы. На её руках остались глубокие следы от струны.
— Я заменила нить на органную струну.
— ……
— Так удобнее повеситься, если возникнет необходимость.
— ……
— Вообще-то, на шёлковом шарфе умирать проще и приятнее. Но хранить при себе что-то удобнее этой струны трудно. Яд тоже неплох, но я так спешила, что забыла его взять. Впрочем, Ваше Высочество всё равно вряд ли выпили бы что-нибудь из предложенного мною бокала.
Кэрон отряхнула руки.
— Руки теперь болят.
— ……
Кэрон носком туфли перевернула лицо наследного принца. Увидь это кто-нибудь, её поступок сочли бы оскорблением королевской семьи.
— …В вашем возрасте стоило бы умерить желания.
Наследный принц умер с открытыми глазами. Лопнувшие сосуды окрасили белки в красный цвет, изо рта текла слюна.
Безобразная смерть.
— …Вот же.
Кэрон посмотрела на свои окровавленные руки. Было больно. Пока Гиз сопротивлялся, он разодрал их ногтями. Вероятно, останутся шрамы. При виде саднящих рук Кэрон вздохнула. В этой жизни они и без того сильно огрубели от работы, а теперь ещё и покроются рубцами.
— Больно.
Поморщившись, Кэрон повернулась к мальчику. Вся нижняя часть его тела была залита кровью. Поправив туфлю, Кэрон позвала принца:
— Ваше Высочество Луис?
— ……
Ответа не последовало. Кэрон напоследок с силой наступила на наследного принца Гиза, а затем подошла к Луису. Принц лежал с закрытыми глазами. Из обеих ног непрерывно текла кровь. Сердце Кэрон тревожно дрогнуло.
— Ваше Высочество?
Она наклонилась и прижалась ухом к его груди. Дыхания не было.
— ……
Он уже не дышал. Всё было кончено.
— ……
— А… а-а?
С другой стороны комнаты застонала Донна. Кэрон поднялась и осмотрела окружающую картину.
— …С ума сойти.
Реймонд снова опоздал. Кэрон тоже опоздала. Все будущие короли умерли. И в этот раз всё закончилось. В таких обстоятельствах счастливый конец был невозможен.
Кэрон это не нравилось. Ей не нравилось происходящее.
Кэрон поднялась.
— Ах…
Со вздохом она посмотрела на наследного принца Гиза и принца Луиса. Затем перевела взгляд на Донну.
— ……
Она приняла решение.
С самого начала следовало поступить именно так. В этой жизни Кэрон слишком долго пребывала в смятении. Теперь нужно было всё привести в порядок. Разве она не решила пройти путь убийцы, получающей удовольствие от смерти?
Как при убийстве Нэнси, расчленении Томаса и выстреле в госпожу Дэр. Разве Кэрон не решила больше не задумываться, виноват человек или совершенно невинен?
— Найди истинную любовь.
— И тогда?
— Я помогу.
В конце концов, важно было лишь то, что подходящей оказалась не эта жизнь.
— …Попробую в следующий раз.
Кэрон подняла меч наследного принца Гиза.
В руках он оказался тяжелее, чем выглядел. Но Кэрон понравилось ощущение металла, словно прилипшего к ладони. Кроме того, меч был невероятно красивым. Это тоже пришлось ей по душе.
Одной рукой Кэрон подобрала юбку платья, а другой держала меч.
Шаг.
Она направилась к Донне.
Донна посмотрела на Кэрон. Кэрон посмотрела на Донну.
Кэрон подняла меч. Глаза Донны широко распахнулись.
— Донна.
Держа оружие, Кэрон приблизилась к ней.
— Тебе очень больно?
Она неловко взмахнула мечом в сторону. Клинок со свистом рассёк воздух. После взмаха кровь принца Луиса слетела с лезвия. Кэрон посмотрела на чистую сталь. Прекрасная работа.
Приближаясь к Донне, Кэрон начала объяснять ей своё решение. Почему-то с ней хотелось говорить немного добрее. Кэрон и сама не знала причины. Она ощущала лишь сильную уверенность, что должна была убить Донну намного раньше.
— Возможно, мне следовало просто остаться и ждать Реймонда. Возможно, вообще не стоило выходить из комнаты. Может быть… Не знаю. Я уверена лишь в одном: в этой жизни я не смогла стать ни тем ни другим. Решила быть настоящей убийцей, но позволила Дюлану вертеть мной, затем позволила Гизу… А Реймонд всё равно остался таким же, как прежде. Что это вообще такое?
Донна широко раскрыла глаза. Открыла рот.
— Эта жизнь всё равно уже испорчена.
Она замахала рукой. Попыталась отползти, отталкиваясь ногой. Но с одной рукой и одной ногой далеко уйти невозможно. Кэрон приближалась, плача. Слёзы крупными каплями стекали по её лицу. Она подошла к Донне, словно собираясь утешить.
— Донна, всё хорошо. Это быстро закончится.
— …А…
— Теперь всё хорошо. Я тебе помогу.
Кэрон подняла меч.
— Можно просто начать заново.
Поэтому…
Всё хорошо.
---
Реймонд был уверен, что Кэрон безумна. Именно поэтому мог любить её целиком. Он отправился к Дюлану, чтобы ещё раз подтвердить безумие Кэрон. Но это требовалось не для того, чтобы укрепить собственную решимость.
— Почему вы… пришли ко мне?
— Кэрон безумна. Это правда?
Подтвердить это как врач и священнослужитель.
Именно этого Реймонд потребовал от Дюлана. Ему было нужно не простое утешение.
— Это понадобится, если прошлое Кэрон когда-нибудь раскроется.
— …На ней нет… никакой вины.
— Я поверю вашим словам. Но поведение Кэрон крайне нестабильно, и невозможно предсказать, каким образом Бердик Эванс попытается использовать это против неё.
— …Э-это…
— Прошу вас засвидетельствовать всё как священнослужителя и врача. Закончите документ и подпишите его.
Поэтому Реймонд официально потребовал от Дюлана составить письменное заключение. В нём говорилось, что душевное состояние Кэрон крайне нестабильно и ей необходимы защита семьи и врачебный уход.
— …Вас это устроит?
Реймонд внимательно прочитал документ. Если бы он не любил Кэрон, этой бумаги хватило бы, чтобы запереть её в лечебнице до конца жизни.
— Да. Благодарю.
Разумеется, Реймонд не собирался отправлять Кэрон в лечебницу. Так можно было поступить лишь с врагом. Лечение в подобных местах в основном сводилось к пыткам, которыми пытались исправить пациента. Член семьи не должен был так поступать. Реймонд был уверен, что сможет заботиться о Кэрон всю жизнь — и благодаря физической силе, и благодаря деньгам.
Когда Дюлан собирался подняться, Реймонд задал ещё один вопрос.
— Мне кое-что любопытно.
— …Ч-что именно?
— Зачем вы солгали Кэрон?
Реймонд действительно хотел это узнать. По его мнению, образцовый врач не должен был поступать подобным образом.
— Ведь никакого мира за пределами книги не существует.
Вспомнив о приложенных усилиях, Реймонд слегка нахмурился. Всё это действительно оказалось бесполезным.
— Я старался разобраться. В её рассказах о повторяющейся жизни и о том, что она пришла из-за пределов книги. Она верит, что, встретив истинную любовь, сможет вернуться в свой настоящий мир.
Реймонд действительно старался. Он ни разу не поверил словам Кэрон, но всё равно пытался заставить себя поверить. Однако подобное было невозможно.
— Я приглашал профессоров языкознания, физики и богословия. Разумеется… я не мог сказать им о другом мире, поэтому спрашивал, могла ли Кэрон происходить из неизвестной страны.
Услышав это, Дюлан едва заметно и почти весело улыбнулся.
— Вы даже такое делали?
— Да. Разумеется, все лишь рассмеялись. Они сказали, что ни произношение Кэрон, ни одно из её знаний не указывают на происхождение из другой страны.
Реймонд спросил Дюлана:
— Почему Кэрон верит, что пришла из другого мира?
Дюлан ответил:
— Э-это был способ лечения, призванный её утешить. Люди способны исправлять своё поведение ради идеального мира или загробной жизни.
---
Когда все остальные умерли, воцарилась тишина.
Кэрон попыталась успокоить тяжёлое дыхание.
— Теперь мне уж точно… вынесут смертный приговор.
Но ничего страшного.
Она просто начнёт заново.
---
— Сэр Реймонд, вы слишком опоздали.
Наследный принц Гиз был сыном короля.
Ничто не имело большего значения. Как выглядел наследный принц Гиз, каким был его голос и какую еду он любил — всё это не играло особой роли. Даже если ему нравилось убивать людей, перед фактом его происхождения это оставалось незначительной проблемой. Разумеется, женщина, которую он любил, тоже была не так важна, как его рождение.
— Я слишком стар, чтобы брать новую королеву.
Так король отвечал придворным, советовавшим ему жениться снова.
Его слова не были ложью. Он заводил любовниц, но новой королевы не брал. Король не хотел создавать наследному принцу Гизу соперника.
— Ваше Величество, полагаться лишь на наследного принца Гиза слишком опасно. Никто не знает, что может случиться с человеком.
— Разве нельзя просто создать законы, которые устранят эту опасность? Куда опаснее взять новую королеву и произвести на свет ещё нескольких принцев.
— Потомков королевской семьи не может быть слишком много. К тому же открыто говорят, что наследный принц Гиз пренебрегает учёбой и чрезмерно увлекается женщинами.
— Значит, вы предлагаете заставить их соперничать? Снова позволить братьям посылать друг другу яд и клинки ради престола?
— Я не это имел в виду. Но само существование брата могло бы заставить наследного принца следить за своим поведением.
— Уходи. Я больше не желаю это слушать.
Однако придворный, решившийся сказать всё это королю в лицо, был родственником королевы — родной матери наследного принца Гиза.
Король погладил подбородок.
А затем вызвал наследного принца Гиза и сказал ему напрямую:
— На твоих плечах лежит будущее государства. Всегда следи за своими поступками.
— Кто говорил обо мне дурно Вашему Величеству?
— Гиз, король должен прислушиваться к честным советам. Если такие слухи распространяются, значит, твоё поведение действительно вызывает вопросы.
— Какая нелепость.
Наследный принц Гиз ответил без особого интереса.
Король наставлял сына, но не верил, что слова на него подействуют. Однако воспитать Гиза всё равно казалось разумнее, чем производить на свет нового принца. Лучше было сосредоточиться на единственном наследнике и передать ему всю власть, чем впоследствии выбирать одного из нескольких сыновей.
— Если ты продолжишь вести себя так, кто станет тебе доверять и поддерживать тебя?
— Я всё равно буду королём. Кто посмеет меня не поддержать?
Король посмотрел на сына сверху вниз.
— ……
Повисло молчание.
Заметив выражение лица короля, наследный принц Гиз опустился на колени.
— Я проявил легкомыслие. Постараюсь усерднее работать над собой.
Наследный принц Гиз рос среди лёгкой тревоги и подозрений. Его называли высокомерным, но положение позволяло ему быть таким. Он не отставал в учёбе, обладал крепким телом и выдающейся внешностью.
По мере его взросления разговоры о новой королеве постепенно прекратились. Король старел, а его единственный сын оставался здоров, поэтому менять что-либо уже не имело смысла.
Порой Гиз избивал слуг.
Порой ради развлечения убивал охотничьих собак.
Но он не позволял этому становиться известным.
Перед королём Гиз умел себя сдерживать.
Так слегка жестокий и слегка высокомерный наследный принц вырос и однажды встретил женщину.
— Ваше Высочество, что случилось?
Это произошло в дворцовом саду, полном красных роз.
Наследный принц Гиз смотрел сверху вниз на Кэтрин в белом платье. Она сидела на садовой скамье, потому что он сам позвал её сюда.
— Кэтрин, я люблю тебя.
Наследный принц Гиз считал, что любил Кэтрин.
Раз он так думал, вероятно, это и была любовь.
Нет большого смысла давать каждому человеческому чувству отдельное название, делить их на категории и определять степень важности.
Но тогда наследный принц Гиз был молод и хотел, чтобы Кэтрин любила его всем сердцем.
Поэтому в собственном розовом саду он честно признался любимой женщине.
Он любил её.
Это было несомненно.
— Но я не могу на тебе жениться.
Похоже, Кэтрин не ожидала этих слов.
Её фиолетовые глаза слегка помутнели.
— …Почему?
Кэтрин тихо опустила голову и задала вопрос.
При виде её глаз у наследного принца заболело сердце.
Но даже несмотря на это, жениться на ней он не мог.
— Ты ведь и сама знаешь.
«Кэтрин, ты и сама понимаешь».
«Мне предстоит стать королём».
«Чтобы укрепить своё право на престол, я должен жениться на представительнице королевской семьи».
«Твоей бабушкой по матери была великая герцогиня Катрин, но твоя мать вышла замуж всего лишь за графа».
«Я люблю тебя, однако ты не соответствуешь мне по положению».
— Ваше Высочество, скажите это вслух.
Кэтрин снова подняла голову и посмотрела на наследного принца своими огромными глазами.
Она словно умоляла, чтобы причина оказалась не той, о которой она думала.
Гизу было немного жаль разрушать её надежду.
— Есть женщина, на которой я должен жениться. Ты ведь знаешь. Переговоры о браке начались ещё до того, как мне исполнилось пять лет.
— Но вы даже не провели церемонию помолвки.
— Прости.
— …Вы меня не любите?
Нет.
Дело было не в этом.
Наследный принц Гиз никогда не испытывал к другой женщине ничего похожего на чувства к Кэтрин. Обычно рядом с женщинами ему было трудно сдерживать собственную жестокость, но с Кэтрин терпения хватало намного дольше.
Она была особенной.
Наверное.
Но брак был совершенно другим вопросом.
— Я люблю тебя. Но жениться на тебе не могу. Король Литиус согласился отдать десять золотых рудников за Белым горным хребтом и позволить проложить железную дорогу через свою страну при условии, что я женюсь на его дочери… Благодаря этому бесчисленное множество наших подданных будет жить в достатке.
Ведь он должен был стать королём.
Кэтрин следовало его понять.
Разве это не очевидно?
Наследный принц старательно всё объяснял, но лицо Кэтрин не становилось светлее.
Казалось, она больше не могла сдерживаться.
— …Я поняла, Ваше Высочество.
Кэтрин поднялась, роняя крупные слёзы.
— Желаю вам счастья.
— Кэтрин!
Наследный принц схватил её за руку.
— Ваше Высочество, отпустите меня.
— Я не могу без тебя. Ты мне нужна.
— Но рядом с вами для меня нет места.
— Кэтрин!
Неужели она намеренно заставляла его произнести это первым?
Не могла сама понять, какого ответа он от неё ждал?
Наследный принц Гиз сокрушался из-за коварства Кэтрин, вынуждавшей его говорить прямо.
— Разве любящие люди обязательно должны жениться? Брак — всего лишь формальность.
— …Ваше Высочество?
Кэтрин округлила глаза, словно совершенно этого не ожидала.
Хотя обычно она отличалась редкой проницательностью.
Подавляя раздражение, наследный принц Гиз начал умолять:
— Единственная женщина, которую я по-настоящему люблю, — это ты. Ты ведь знаешь. Не оставляй меня.
— Но вы… женитесь на другой. Как я смогу оставаться рядом?
— Без тебя я не смогу. Не смогу. Я немедленно умру. Пожалуйста… Кэтрин.
— Ваше Высочество.
Что он должен был ей дать, чтобы она осталась довольна?
Какой подарок заставит её согласиться?
— Я выделю тебе отдельный дворец. Я всегда буду ночевать только там. И принимать пищу тоже буду с тобой. Но жениться… Только этого я сделать не могу. Я люблю тебя, однако на мне лежит слишком большая ответственность.
Кэтрин молча смотрела на удерживавшую её руку.
Наследный принц впервые видел её такой тихой.
Обычно Кэтрин постоянно щебетала, словно маленькая птица.
Но теперь она напоминала куклу, мысли которой невозможно прочесть.
— …Ваше Высочество, но тогда… я и мои дети… навсегда останемся семенем греха?
— Значит, вместе отправимся в ад. Если на тебе будет грех, то виноват в нём буду я.
Наследный принц надеялся, что его слова звучали убедительно.
Кэтрин молча плакала.
Когда тревога Гиза уже начала превращаться в раздражение, она наконец заговорила:
— Я поняла, Ваше Высочество. Если ваше сердце будет принадлежать только мне… Тогда мне… этого достаточно.
Разумеется.
Кэтрин любила его.
Наследный принц Гиз быстро поднялся, заключил её в объятия и поцеловал.
Сначала Кэтрин словно слегка сопротивлялась, но вскоре закрыла глаза и приняла его поцелуй.
— Что? Любовницей? Не думаю, что она согласится. Она не какая-нибудь блудница, а внучка великой герцогини и дочь графа.
Маркиз Пенкейр ошибался.
Кэтрин любила Гиза, а значит, была готова смириться и с этим.
Разве в итоге она не согласилась?
— Благодарю, что поняла меня, Кэтрин. Я люблю тебя. Я дам тебе всё, что ты пожелаешь.
Наследный принц Гиз радостно обнял Кэтрин.
И немного удивился самому себе.
Он почувствовал облегчение.
Значит, в глубине души Гиз боялся, что Кэтрин прямо откажет ему.
«Напрасно беспокоился».
Кто мог ослушаться его приказа?
Он ведь был мужчиной, которому предстояло стать королём этой страны.
«Кого выбрать?»
Раз Кэтрин сегодня согласилась, наследный принц решил сразу рассказать ей обо всём.
— Пожалуй… Если хочешь, можешь выйти за Хайера. Как тебе? Выйдешь за него и переедешь жить во дворец.
Королевская любовница должна была быть замужней женщиной.
Законы и религия дозволяли лишь единобрачие, однако богатые мужчины желали иметь нескольких женщин.
Короли — тем более.
Но законными наследниками признавались лишь дети законной супруги.
Незаконнорождённый не мог унаследовать титул.
Именно поэтому королевской любовнице следовало быть замужем.
— Я должна…
— Да. Нельзя позволить, чтобы твои дети считались простыми бастардами. Тебе понадобится подставной муж.
Следовало выбрать подходящего мужчину и женить его на ней.
Даже если вся страна будет знать, что женщина является королевской любовницей, наличие официального мужа позволит объявить детей его потомками.
Способа безошибочно определить настоящего отца всё равно не существовало.
Герцог или маркиз не подойдут.
Не подойдёт и мужчина, обладающий влиянием в столице.
Нужен молодой представитель низшей знати.
Достаточно слабый, чтобы не посметь сопротивляться наследному принцу.
— Господин… Хайер…
— Он тебе не нравится? Тогда я дарую ему графский титул. Но слишком влиятельным он становиться не должен. Я сам подберу несколько мужчин, а ты выберешь одного из них.
— Я…
Кэтрин словно хотела что-то сказать, но вскоре улыбнулась.
— Я выйду за мужчину, которого выберет Ваше Высочество.
Наследный принц Гиз поцеловал Кэтрин.
Именно такой безупречный ответ он и желал услышать.
Наследный принц Гиз начал готовиться ради Кэтрин.
В подземелье, соединённом с его спальней, он устроил тайную комнату для них двоих.
Гиз собирался жениться и исполнить обязанность, произведя на свет детей, но каждую ночь хотел засыпать рядом с Кэтрин.
Поэтому он передал ей ключ.
Пока безразличный наследный принц кое-как участвовал в собственной свадьбе, Кэтрин наверняка произносила бессмысленные брачные клятвы в каком-нибудь храме.
— Единственная моя жена — ты. Этого ведь достаточно?
— ……
Прибывшая из другой страны наследная принцесса была невзрачной.
Наследный принц Гиз обнял женщину с неподатливым телом и исполнил супружеский долг.
Затем сразу накинул одежду и вышел из комнаты.
Ему не место рядом с ней.
Настоящая брачная ночь должна была состояться в подземелье.
Кэтрин.
Кэтрин.
Единственная женщина, способная понять его тьму.
— Кэтрин!
Но в подземелье её не было.
Наследный принц Гиз осмотрелся.
Пусто.
Кэтрин отсутствовала.
Она ведь обещала ждать его здесь.
— …Это ещё что?
Кэтрин оставила письмо.
«Я люблю господина Хайера. Больше со мной не связывайтесь».
---
Принц Луис родился поздно.
Кэтрин умерла.
— Ваше Высочество, больше не связывайтесь со мной. И не вызывайте меня к себе.
— Ты же говорила, что любишь меня, Кэтрин!
— Я вас не люблю.
У дверей наследного принца встретил господин Хайер.
— Ваше Высочество, моя жена плохо себя чувствует.
— Приведи Кэтрин.
— Она не выйдет.
— Я сам сюда приехал. Выведи её ко мне.
— Она не выйдет.
— Да что ты вообще знаешь, раз смеешь так говорить?
— Я знаю, что Кэтрин больна и не обязана подчиняться вашим приказам.
Наследный принц Гиз поднял пистолет.
Три.
Два.
Один.
Выстрел.
— Кх…
— Следующая пуля попадёт в голову.
Хайер схватился за ногу и рухнул. Однако затем снова поднялся, опираясь на стену.
— Ваше Высочество. Что вы намерены сделать?
— Убью тебя и заберу Кэтрин.
— Прекратите.
Раздался голос Кэтрин.
Холодно сверкая фиолетовыми глазами, она спускалась по лестнице.
— Кэтрин.
— …Ваше Высочество, что вы сделали с моим мужем?
— Он не твой муж!
— Вы сами устроили мой брак с ним. И он отец моего ребёнка.
Кэтрин положила руку на округлившийся живот.
Беременность.
Увидев это неопровержимое доказательство, наследный принц Гиз налился кровью.
— Ты… Ты… С этим… грязным мужчиной…
Кэтрин посмотрела на него холодным, застывшим взглядом.
Словно на нечто омерзительное.
— Разве не естественно забеременеть после свадьбы? Уходите, Ваше Высочество. Скоро прибудут священнослужители, чтобы благословить мою беременность.
— Кэтрин.
Наследный принц Гиз схватил Кэтрин за горло.
Он и сам не заметил, как его пальцы уже сомкнулись на её шее.
— Ваше Высочество… Что вы… что вы творите?!
Позади него раздались потрясённые голоса священнослужителей.
Поняв, что на него смотрят, наследный принц ослабил хватку.
— Кэтрин!
Хайер позвал жену и, прихрамывая, бросился к ней.
Кэтрин со стоном поднялась при помощи священнослужителей.
— Уходите, Ваше Высочество… Вы всё равно не способны меня удовлетворить.
Шли годы.
Наследный принц Гиз заметил, что его страсть к коллекционированию становилась всё сильнее.
Это было опасно.
Когда исчез один человек, а затем второй, его отец, нынешний король, ничего не говорил. Но чем больше становилось жертв, тем холоднее был его взгляд.
Однако всё должно было обойтись.
— Хи-хи-хи-хи-хи!
Разве не появилась её дочь — ещё более юная Кэтрин?
Причём теперь она называлась невестой Реймонда!
Наследный принц Гиз ненавидел Реймонда.
Луис ни капли, ни единой чертой не походил на отца.
Он был куда больше похож на Реймонда.
На Реймонда, который смел отвергать приказы Гиза и изображать из себя праведника.
Наследный принц Гиз пришёл в невероятное возбуждение.
На этот раз он сумеет как следует её поймать.
Пусть иногда он допускал ошибки.
Лишь изредка ошибался и попадался королю.
Передать престол принцу Луису?
Подобное было невозможно.
Престол принадлежал Гизу.
Наследный принц был жадным.
Всё принадлежало ему.
И корона.
И Кэтрин.
— Его Величеству придётся смириться.
Если Гиз снова станет единственным сыном, у короля не останется выбора.
---
— До чего же мерзко.
Кэрон тщательно вытерла подошвы о наряд наследного принца Гиза.
— И всё же перед смертью вы совершили хотя бы одно полезное дело.
Вполне пригодный человеческий мусор.
Своё истинное призвание он нашёл лишь после смерти.
---
Реймонд мчался, даже не понимая, как сумел вернуться.
Он выпряг из экипажа лошадь и сразу поскакал к королевскому дворцу.
Реймонд безжалостно подгонял её, но всё равно чувствовал, что опаздывает.
Он пересёк весь город и добрался до дворца.
Несколько раз едва не попал в опасное положение, но всё же доехал.
Увидев его, стражник закричал:
— Сэр Реймонд? Это королевский дворец! Пройдите установленную процедуру!
— Я услышал, что Кэ… Его Высочество Луис исчез!
Оттолкнув охранника, Реймонд ворвался внутрь.
После его слов лицо солдата побелело.
— О-откуда вы…
— Где придворный евнух и рыцари, отвечавшие за безопасность Его Высочества Луиса?
— Сэр Реймонд! Что вы здесь делаете?!
Реймонд знал, что наследный принц Гиз отличался жестокостью, непредсказуемостью и болезненной похотью.
— Преступник — барон Айн.
Кэрон говорила именно так, но Реймонд прекрасно понимал, что барон не мог быть виновником.
А приставив к барону Айну людей, он выяснил, что тот заключил с наследным принцем Гизом некую сделку.
Реймонду удалось убедить барона передать сведения о Гизе маркизу Пенкейру.
— Когда всё это раскроется, даже наследный принц Гиз не сможет избежать последствий.
Реймонд добивался, чтобы после нынешнего короля престол сразу перешёл к Луису.
Все великие аристократы не желали, чтобы настолько громкий скандал стал известен простому народу.
В конце концов, если разобраться, все они состояли с королевской семьёй в родстве.
Гиза следовало отстранить настолько естественно и незаметно, насколько возможно.
Больше половины членов парламента согласились.
Добиться столь быстрого решения Реймонд смог благодаря привлекательной внешности, позволявшей ему легко завоёвывать расположение людей и распространять нужные слухи.
Теперь бояться было нечего.
«Ваше Высочество Луис».
Главное, чтобы Кэрон и принц Луис оставались живы.
Их нужно найти любой ценой.
Как можно скорее.
Реймонд не знал, откуда Гиз получил сведения, но заранее связался с принцем Луисом, чтобы не позволить Кэрон попасть в руки наследного принца.
Если Гиз был сосредоточен на том, чтобы завладеть Кэрон, их с Луисом следовало держать рядом.
Реймонд считал, что при множестве свидетелей наследный принц не посмеет действовать открыто.
Однако кто-то передал Кэрон Гизу.
Она ведь должна была находиться в доме графини Эльвы.
Но в тот самый момент, когда люди начали искать Кэрон, а принц Луис даже отправил собственных рыцарей на её поиски, они оба одновременно исчезли.
— Гиз…
Реймонд стиснул зубы.
Наследный принц действовал быстрее, чем он предполагал.
Если Гиз уже расправился с принцем Луисом, всё станет значительно сложнее.
— Откройте дверь.
— Это спальня Его Величества, сэр Реймонд.
— Передайте, что я желаю видеть Его Величество. Его Высочество принц Луис, наследный принц Гиз и моя невеста одновременно пропали.
— Сэр Реймонд, даже ваша близость с Его Высочеством Луисом не оправдывает подобного поведения. Уходите. Уже поздно. Вернитесь после прохождения установленной процедуры.
— Он всё-таки его отец. Нужно сообщить человеку, который лучше всех знает собственного сына.
После долгого спора кто-то позвал Реймонда.
— Сэр Реймонд, подойдите сюда.
— Сэр Бартон.
Это был сэр Бартон, командир королевской гвардии.
Реймонд приблизился, и тот повёл его за собой.
— Я понимаю, что вы потеряли голову, но нельзя просто врываться в королевские покои. Возьмите себя в руки.
— …Прошу прощения.
Королю было уже больше девяноста лет.
В последнее время его здоровье ухудшалось всё сильнее.
Даже ходили слухи, будто он живёт лишь из упрямства, желая лично передать престол принцу Луису.
Он по-прежнему отказывался короновать наследного принца Гиза, поэтому люди начинали смотреть на происходящее всё подозрительнее.
— Вы прибыли невероятно быстро. С момента отправки вестника прошло совсем немного времени.
— До сих пор нет никаких следов?
Реймонд едва сдерживал нетерпение.
— В последний раз Его Высочество Луиса видели в собственной комнате.
— Его забрал наследный принц Гиз.
— Самого наследного принца тоже нигде нет, но он часто исчезает. Впрочем, я придерживаюсь того же мнения.
— Тогда следует начать со спальни наследного принца Гиза.
Хруст.
Дверь была заперта.
Реймонд сломал её.
Внутри никого не оказалось.
— Он мог покинуть дворец?
— Такая вероятность есть. Дворец огромен. Сейчас люди обыскивают его помещение за помещением. Он может находиться даже где-нибудь в саду. Раз здесь никого нет, пойдём дальше.
— Подождите немного.
Реймонд несколько раз постучал ногой по полу, а затем встал на участок ковра, под которым звук немного отличался.
— Давайте сначала осмотрим это место.
Он отодвинул ковёр.
Под ним…
— …Хорошее у вас чутьё. Это ведь…
Скрывался проход.
— Ключа нет.
— Я сломаю.
Когда Реймонд достал пистолет, командир гвардии покачал головой.
— Пуля это не пробьёт.
— Я не собираюсь стрелять.
Реймонд вставил пистолет в петлю и надавил.
Хруст.
Треск.
Скрежет.
Используя оружие как рычаг, Реймонд силой открыл дверь.
— …Силы вам не занимать.
Реймонд поднял створку толщиной почти в тридцать сантиметров.
Под ней находилась лестница.
Спускаясь вниз, Реймонд заговорил:
— Однажды Его Высочество Луис вскользь упомянул кое-что.
— Из комнаты отца иногда слышится плач. Но когда я вхожу, там никого нет. Словно кто-то плачет вдалеке…
Пожалуйста.
Пожалуйста.
Пожалуйста, пусть они будут целы.
Пусть его клятва не окажется напрасной.
Пусть Кэрон ещё не умерла.
Главное, чтобы она была жива.
Реймонд думал только об этом.
Пусть ранена.
Пусть подверглась насилию.
Лишь бы продолжала дышать.
Пусть произошло всё самое ужасное.
Главное, чтобы она оставалась жива.
— Кто там?!
— Я разберусь. Идите вперёд. Вы двое следуйте за сэром Реймондом.
— Благодарю.
Вместе с гвардейцами Реймонд пошёл по коридору.
— На стенах… Это…
— Не смотрите по сторонам. Просто следуйте за мной.
На стенах висела кожа.
Реймонд сразу понял, чья именно, но ничего не произнёс вслух.
«Нужно было действовать раньше».
Реймонд вспомнил времена, когда на войне его назначили на опасную должность стрелка.
— Куда вы ведёте пленных?
— Это не ваше дело.
— Эти люди ожидают переговоров об обмене.
— Какое у вас звание?
Реймонд знал, что пленных уводили в покои наследного принца Гиза, после чего они больше никогда не возвращались.
— Где пленные?
— Их перевели на другую базу для дальнейших переговоров.
Некоторые просили Реймонда выстрелить им в голову.
В основном женщины.
Некоторым всё же удалось выжить до конца.
Поэтому Реймонда одновременно называли благородным человеком на поле боя и дьяволом.
Человек, превращавший пленных в игрушки на войне, не прекратил развлекаться и после возвращения домой.
Реймонд открыл дверь.
Порой… случается нечто ещё хуже самого худшего.
Стены комнаты были покрыты трупами, несколько тел лежало и на полу.
— ……
Донна.
Реймонд увидел лицо знакомой служанки. Она находилась рядом с Кэрон ещё со времён поместья Хайеров.
Если с ней сотворили такое…
— Ваше Высочество!
Стражник с криком бросился вперёд, но тут же остановился.
— Он умер.
Увидев Кэрон, неловко улыбающуюся посреди моря крови, Реймонд ощутил отчаяние.
Он должен был испытать облегчение оттого, что она жива.
Несомненно, должен был.
Но облегчения не было.
Кэрон опустила меч, который держала, подняла обе руки и произнесла:
— Я убила их всех. Арестуйте меня.
— Ч-что… Что здесь…
Кэрон спокойно подняла руки и направилась к стражнику.
Тот попятился.
Второго стражника позади него рвало.
Трупы.
Трупы.
Трупы.
— ……
Реймонд посмотрел на Кэрон.
Они встретились взглядами, но им нечего было сказать друг другу.
Никто не знал, какие слова уместны в подобной ситуации.
Поэтому Реймонд занялся тем, что должен был сделать.
— Наследный принц Гиз мёртв.
— Ух… Уа-а…
Реймонд осмотрел наследного принца Гиза.
Затем достал записную книжку и начал фиксировать обстановку.
Он увидел струну, затянутую на шее наследного принца, и рассыпанные по полу жемчужины.
Это ожерелье принадлежало Кэрон.
А человеком, задушившим Гиза…
Реймонд крепко зажмурился.
Затем спросил Кэрон:
— Вы ранены?
— Нет.
Нужно было сказать, что это хорошо.
Но Реймонд не смог заставить себя произнести эти слова.
Не глядя на Кэрон, он поднялся.
Затем Реймонд подошёл к принцу Луису.
Глаза мальчика были закрыты.
Реймонд коснулся его шеи.
Тело ещё оставалось тёплым.
Но пульса не было.
Реймонд увидел огромное количество крови, вытекшей из обеих ног принца Луиса.
После ударов в бёдра клинок провернули, разорвав все крупные сосуды.
— ……
Таким способом можно было убить человека, приложив совсем немного силы.
Раны нанесли мечом.
И этот самый меч находился в руках Кэрон.
Нужно признать.
Иного выхода не оставалось.
Но Реймонд всё равно должен был произнести это вслух.
— Арестуйте Кэрон Хайер. Она является главной подозреваемой.
Кэрон двинулась к стражнику, чьё побледневшее лицо постепенно становилось суровым, и искоса посмотрела на Реймонда.
— Сэр Реймонд, вы слишком опоздали.
Её голос звучал капризно и поразительно легко.
---
Как и любое государство, страна пережила немало опасностей, однако нынешний король Юс Второй прожил долгую жизнь и укрепил своё положение, великодушно приняв на службу многих сторонников великого герцога Туласа.
При жизни его нередко проклинали, но спустя несколько столетий он, вероятно, не считался бы особенно дурным королём.
До сегодняшнего дня.
— …Умерли…
Юс Второй услышал потрясающую новость, лёжа в постели.
Королевский лекарь, дрожа всем телом, протянул ему лекарство.
Но король поднял руку и потребовал помочь ему встать.
— Мои сыновья…
---
Маркиз Пенкейр снял шляпу и потёр голову.
Поначалу он тоже был настолько потрясён, что несколько часов не произносил ни слова.
Реймонд хотел выйти, но маркиз не позволил.
После долгого молчания в собственном кабинете маркиз Пенкейр наконец сказал:
— Хорошо хоть вы ещё не успели пожениться.
По первой же фразе Реймонд понял, что маркиз намерен отстраниться от Кэрон.
— Жених по закону почти не несёт ответственности. Некоторое время о вас будут судачить, но… Боюсь, место в парламенте я вам всё-таки предоставить не смогу.
— Это не имеет значения, господин маркиз.
— Не изображайте силу. На некоторое время вернитесь в родные земли и отдохните. Когда всё уляжется, я снова вас вызову. Скандал разгорелся настолько крупный, что даже я не знаю, чем всё закончится.
Но Реймонд продолжал сидеть неподвижно.
Если он сейчас устранится, исход станет очевиден.
— Кэрон их не убивала.
— Она призналась.
— Это ложь. По крайней мере, она убила не всех.
Реймонд не шелохнулся.
Он не знал, почему Кэрон сказала подобное.
Но её слова не могли изменить действительность.
— Господин маркиз, вспомните эту комнату. Это было подземелье наследного принца Гиза. Как Кэрон могла убить всех людей, находившихся там? Она приехала в столицу совсем недавно. А тела уже прошли полную обработку для сохранения.
— Разумеется, это сделал наследный принц Гиз.
Маркиз ответил совершенно спокойно.
— …Вы знали?
— Да. Именно поэтому Его Величество и пытался передать престол принцу Луису. Разве он не цеплялся за жизнь до такого возраста лишь затем, чтобы не позволить короне перейти к Гизу? Старик. Умер бы раньше — не увидел бы всего этого.
— Вы знали, но никто не попытался его остановить?
Маркиз Пенкейр слегка нахмурился.
— Вам легко осуждать нас и говорить, что королевская семья прогнила. Но что вы предлагали сделать? Он был единственным наследником престола. Единственным официально признанным сыном Его Величества.
— Нужно было рассказать правду всем и как можно скорее лишить его положения.
— Лишить титула наследного принца? Сэр Реймонд, говорите хотя бы то, что возможно осуществить.
— Я не могу понять, почему вы не остановили серийного убийцу, а продолжали скрывать его преступления.
Маркиз Пенкейр смял лежавший перед ним отчёт.
— Нет. Нет, всё было не так. Мы не просто защищали наследного принца Гиза. Нам требовался другой выход. Поэтому королевская семья и создала принца Луиса… Нет, наследного принца Луиса. Нашего нового короля. Безупречного с нравственной точки зрения, молодого, здорового и подходящего правителя. Это уже почти напоминало издевательство над стариком… Но ваша невеста всё разрушила.
Наследный принц Луис?
Реймонд уловил странный смысл его слов.
Луис был лишь внуком короля, а старшим законным наследником оставался Гиз.
Даже нынешний монарх не мог по собственному желанию назначить Луиса следующим королём.
Реймонд растерялся.
Но сейчас это было не главным.
— Кэрон этого не делала.
— Возвращайтесь домой. Я не собираюсь возлагать ответственность и на вас.
— Я не вернусь. Я поклялся оставаться рядом с ней.
— Я отдал вам приказ.
Маркиз повторил свои слова.
Но Реймонд не собирался подчиняться.
— Господин маркиз, я не пытаюсь бездумно защищать её лишь потому, что ослеплён любовью.
— Именно так это и выглядит. Она призналась, поэтому больше обсуждать нечего. Сразу после суда её казнят.
— Господин маркиз, вы арестовали не того человека.
— В той комнате выжила только ваша невеста! Подтвердить её слова некому! Гиз, Луис и даже её служанка — все мертвы! Более того, когда дверь открылась, именно ваша невеста держала меч! Вы до сих пор не понимаете? Вы сами всё видели. Просто признайте это!
Реймонд снова заговорил с маркизом, который старался на него не смотреть:
— Даже если предположить, что Кэрон убила их, виновником серии убийств всё равно был наследный принц Гиз. Кроме того, вестник сообщил, что Кэрон и принц Луис исчезли одновременно. Логичнее предположить, что Гиз похитил их обоих, а смерти произошли во время последующей борьбы.
— Да. А затем Кэрон Эванс, вероятно, убила и Гиза, и Луиса.
— Прошу, выслушайте меня серьёзно.
— Кэрон Эванс призналась. Она сказала, что убила всех.
— Она солгала.
— Зачем ей лгать?
Потому что хотела умереть.
— …Она душевнобольная.
Реймонд ответил против воли.
— Ха!
Маркиз насмешливо фыркнул.
— Безумие? То самое оправдание, которое аристократы достают при каждом удобном случае?
— Прошу, не насмехайтесь, господин маркиз. Она действительно больна. Я уже получил подтверждающий документ от священнослужителя.
— Сэр Реймонд, вы слишком мало знаете о мире. Случаев, когда наказание смягчали из-за безумия, можно пересчитать по пальцам. И почти всегда речь шла лишь о нападении. Кэрон Эванс обвиняется в убийстве членов королевской семьи.
— Как Кэрон могла убить бесчисленных людей, развешанных в комнате наследного принца Гиза? Причём внутри самого королевского дворца?
— Большинство людей, убитых Его Высочеством, были блудницами. Не сосредотачивайтесь на смерти этих женщин, Реймонд. Да, там находились и мужчины. Но королевская семья будет молчать обо всех этих неопознанных телах. Знаете почему? Потому что произошла куда более серьёзная трагедия: погибли наследный принц Гиз и принц Луис. А убийца уже призналась. Не позорьте мёртвых ещё сильнее и не мучайте нашего живого короля.
Реймонд стиснул зубы.
— Наследный принц Гиз…
— Реймонд, подумайте внимательно. Все погибли, выжила лишь одна женщина. Значит, она и есть преступница. Она сама это признала. А остальные тела на предстоящем суде даже не упомянут. Потому что они не имеют значения.
Не это имеет значение.
И не то.
Значение имеет…
Реймонд понимал, почему маркиз Пенкейр так упорно пытался уменьшить масштаб произошедшего.
Они оба всё знали.
Просто ни один пока не произносил этого вслух.
— Господин маркиз, скажите прямо.
Маркиз Пенкейр продолжал уходить от ответа, пытался отправить Реймонда в отдалённое поместье и намеревался окончательно назначить Кэрон виновной.
Причина была проста.
Дело было не в дружбе с Гизом.
И не в преданности королю.
Но маркиз Пенкейр слегка наклонил голову.
Он проверял, насколько много понимал Реймонд.
— Что именно я должен сказать?
— Я знаю, что после наследного принца Гиза и принца Луиса следующим правом на престол обладаете вы.
Маркиз Пенкейр действительно не хотел раздувать дело.
Ведь теперь именно ему предстояло стать королём.
Глядя на Реймонда, он медленно кивнул.
— …Да. Следующим королём, вероятно, стану я.
Теперь маркизу Пенкейру больше не требовалось оглядываться на престарелого монарха.
Реймонд поднялся и сказал:
— Господин маркиз, я посвящу вам свою жизнь.
— Я тронут.
— Прошу спасти лишь мою невесту. Я буду повиноваться вам до конца жизни.
Но Реймонд знал и слабости маркиза.
И маркиз наверняка понимал это.
На словах Реймонд обещал повиновение, однако его глаза горели так, словно в случае отказа он перережет будущему королю горло.
— Я откажусь от всей чести и гордости, о которых вы мне говорили, и стану жить исключительно ради вас.
— Но ведь именно я учил вас жить достойно.
— Господин маркиз.
Реймонд встретился с ним взглядом.
— Принц Луис мёртв. Я желаю служить новому королю.
— ……
— До сих пор я пытался жить так, чтобы служить примером для других. Но теперь в этом больше нет необходимости. Его Высочества Луиса больше нет.
— ……
— Используйте меня как пожелаете, а затем выбросьте. Я прошу лишь об одном — сохраните жизнь моей невесте. Она не совершала преступления.
Маркиз Пенкейр замолчал. И снова погрузился в раздумья. Но молчание продлилось недолго. Вскоре он заговорил.
— Объясните, почему Кэрон Эванс невиновна. Подробно и так, чтобы я вам поверил.
Получилось. Реймонд взял перьевую ручку и, торопливо рисуя на пергаменте, заговорил перед маркизом Пенкейром.
— Если раскрыть существование коллекции наследного принца Гиза, вполне правдоподобно будет выглядеть версия, что Кэрон убила Его Высочество случайно, сопротивляясь похитителю.
— Значит, вы предлагаете смириться с ущербом для чести королевской семьи?
— Я заплачу соответствующую цену.
Реймонд указал на себя. Маркиз Пенкейр покачал головой.
— А принц Луис?
— Его, несомненно… ударил мечом наследный принц Гиз.
— Разве не Кэрон держала меч?
— Да. Но принца Луиса ранила не Кэрон, а Его Высочество Гиз.
— Доказательства?
— Это нельзя назвать полноценным доказательством, но меч со стены первым снял наследный принц Гиз. Он воспользовался им, а уже потом Кэрон подняла оружие.
Когда Реймонд начал последовательно восстанавливать события с помощью наброска, всё совпало.
— А если она сначала убила Гиза, а затем Луиса?
— Невозможно.
— Почему?
— Она не дотянулась бы до меча.
— Вот как.
Простой факт.
— Судя по порядку событий, наследный принц Гиз первым снял меч со стены. Это очевидно, потому что только он мог до него дотянуться. Затем он использовал его против принца Луиса… Честно говоря, я не понимаю. Разве наследный принц Гиз не был первым наследником престола? Ему достаточно было подождать.
Маркиз Пенкейр не придал этому особого значения.
— Он был членом королевской семьи. Значит, пока Гиз и Луис боролись, Кэрон задушила его сзади… Но зачем после этого она снова взяла меч?
— Из-за своей служанки.
— Служанки? Ах да, там находилась ещё одна женщина. Но при чём здесь она?
О существовании Донны быстро забыли. Однако Реймонд понимал, почему она погибла.
— В доме графини Эльвы обнаружили её руку и ногу… Наследный принц Гиз отправил их Кэрон. Они были отсечены уже довольно давно, а по отличительным признакам подтвердили, что конечности принадлежали служанке.
Причина, по которой Кэрон убила Донну, была проста.
— Это было убийство из милосердия.
— Ха-а…
Маркиз Пенкейр потёр виски. Похоже, ему было трудно это понять.
— Тогда почему она заявила, что убила всех?
Реймонд, кажется, знал причину.
— Потому что…
Чтобы начать заново. Чтобы окончательно загнать себя в угол и добиться смертного приговора. Потому что казнь казалась ей интереснее самоубийства. Потому что даже это она считала новым опытом.
— Она… душевнобольная.
Ничего другого Реймонд сказать не мог. Маркиз Пенкейр вздохнул и положил руку ему на плечо.
— Всё сказанное вами остаётся лишь предположением, основанным на обстоятельствах. Большинство судебных решений опираются на признания и свидетельские показания. А Его Величеству нужен преступник. Потеря детей привела его в ярость.
— …Понимаю.
На его месте Реймонд, вероятно, чувствовал бы то же самое. Маркиз Пенкейр продолжил:
— Хотя бы заставьте свою невесту прекратить говорить глупости. Я постараюсь сделать всё возможное.
— Благодарю.
Реймонд поднялся. Ему предстояло убедить Кэрон. Объяснить, что жизнь драгоценна и что нельзя сдаваться до самого конца. Даже если ради этого придётся выбросить в сточную канаву всю честь и гордость.
— Почему наследный принц Гиз… настолько ненавидел принца Луиса? Он ведь был всего лишь ребёнком.
Реймонд вспомнил юного принца, смотревшего на него полными ожидания глазами. В груди стало горячо. Луис был слишком молод для такой смерти.
— Для представителей королевской семьи он был соперником, а не сыном. К тому же с самого рождения принца Луиса Гиза мучила навязчивая мысль, что мальчик не его ребёнок. Впрочем, это была не совсем навязчивая мысль.
— …Что?
— Я думал, вы знаете. Принц Луис был поздним сыном Его Величества от его любовницы, госпожи Берсель. Между покойной наследной принцессой и нынешним королём существовало определённое соглашение.
— …Вот как.
— Наследная принцесса, вероятно, была бесплодна: сколько ни старались, ребёнок так и не появлялся. Хотя проблема могла быть и в самом Гизе.
Маркиз Пенкейр с горькой улыбкой поднялся.
— Как бы то ни было, сейчас Его Величество наверняка считает вашу невесту своим врагом. Один сын, двое сыновей или, возможно, один сын и один внук — какое это теперь имеет значение? Лучше успокойте свою невесту. А мне нужно идти к Его Величеству.
---
— …Кэрон Эванс сейчас выведут.
— Хорошо.
Реймонд пришёл в тюрьму, где содержали Кэрон Эванс. Поскольку её обвиняли в убийстве наследников королевской семьи, она находилась в отделении для политических преступников. Убей Кэрон лишь одну служанку вроде Донны, её бросили бы в грязную тюрьму, где она стала бы игрушкой заключённых и надзирателей. Но её жертвами считались слишком влиятельные люди. Поэтому, по иронии, Кэрон содержалась в чистоте и безопасности.
— Выходите.
— Благодарю.
Кэрон открыла дверь и под взглядами надзирателей подошла к Реймонду. Камера отличалась от обычной тюрьмы. Помещение походило на нормальную комнату: здесь стояли стол и стулья, пол покрывал ковёр, а на стене даже висело изображение Богоматери. Но тюрьма оставалась тюрьмой.
Надзиратели с бесстрастными лицами держали ружья и верёвки, а на окне были установлены решётки. Однако по лицу Кэрон можно было подумать, что она находилась вовсе не в заключении. Она даже слегка улыбалась.
— Сэр Реймонд, вы ужасно выглядите. Следили бы за собой.
Получив выговор, Реймонд горько улыбнулся и выдвинул для Кэрон стул. Слуги рядом не было, поэтому ему пришлось сделать это самостоятельно. Кэрон села на предложенное место так, словно всё было совершенно естественно.
— А вы по-прежнему прекрасны.
Даже сейчас. Интересно, когда Кэрон перестанет быть красивой? Эта мысль внезапно пришла Реймонду в голову. Почему даже в такой ситуации она оставалась прекрасной? Неужели он окончательно сошёл с ума? Но какие бы чувства Реймонд ни испытывал, глядя на Кэрон, сама она не придавала им значения.
— Благодарю.
Реймонд, носившийся по всему городу, выглядел значительно более уставшим и грязным. Он сел за стол напротив Кэрон. Позади продолжали наблюдать надзиратели. Реймонд обратился к ним:
— Я хотел бы, чтобы вы ненадолго вышли.
— Невозможно.
— Что я смогу сделать здесь? Мне просто тяжело разговаривать с невестой в таких обстоятельствах.
Реймонд протянул кошель с золотыми монетами. Надзиратель не взял его.
— Мы не принимаем подобное.
— Не будьте таким строгим.
Пока они тихо спорили, Кэрон захихикала.
— Надо же, сэр Реймонд. Вы уже опустились до взяток? Совсем испортились.
— …Кэрон.
Лицо Реймонда слегка покраснело. Когда он поспешно отвернулся, надзиратель с насмешливым выражением отступил.
— Мы будем находиться сразу за дверью. И дверь останется открытой. На большее не рассчитывайте.
— Хорошо.
Глаза Кэрон заблестели, и она положила обе руки на стол. Казалось, для неё всё это было игрой.
— Значит, вы собираетесь меня допрашивать? Забавно. Я всегда думала, что однажды всё закончится именно так.
— Вас веселит происходящее?
— А что мне ещё остаётся?
Мы признались друг другу в любви ещё в ту звёздную ночь, хотя прекрасно знали, что наша любовь не осуществится.
— Кэрон, следующим королём станет маркиз Пенкейр.
— Надо же, правда? Ах, потому что принц Луис умер… Интересно, какой будет коронация.
«Принц Луис ради вас…»
Реймонд заставил себя больше об этом не думать.
— Возможно, вы её увидите.
— Не думаю.
Ты ведь знаешь почему. Кэрон поставила локоть на стол и подперла подбородок. Она даже закинула ногу на ногу. Ступня лениво покачивалась. Словно всем своим видом заявляла: «Вы меня не спасёте. Уже слишком поздно». Реймонд сел и сцепил руки. Ему предстояло её убедить.
— Слушайте серьёзно, Кэрон. Чтобы выжить, вы как минимум не должны лгать.
— Я призналась и буду казнена в уплату за преступления. Сэр Реймонд, зачем вы пришли?
— Потому что вы их не убивали.
— Хм… Сэр Реймонд.
Кэрон носком туфли ударила по ноге сидевшего напротив Реймонда. Обувь была без каблука, поэтому боли он не почувствовал.
— Наследного принца Гиза задушили струной от моего ожерелья. Вы вообще понимаете, что произошло?
— Наследный принц Гиз был серийным убийцей. Вас похитили, и вы сделали это, чтобы спастись.
Услышав возражение Реймонда, Кэрон нахмурилась. Её лицо выражало скуку.
— Значит, история будет такой?
— Да.
— Вот досада.
Кэрон провела пальцами по волосам.
— Но я убила принца Луиса и Донну.
— Меч, которым ранили принца Луиса, висел слишком высоко, чтобы вы могли его достать. А Донна… уже была смертельно ранена. Вы проявили к ней милосердие.
— Нет.
— Да. Скажите, в чём именно я ошибаюсь.
— ……
Кэрон моргнула. Затем немного подумала и, по-прежнему подпирая подбородок, посмотрела на Реймонда снизу вверх.
— Честно говоря, мою гордость задевает, что я так и не смогла превзойти наследного принца Гиза.
— …Вот как.
— Да. Я хотела стать сильной… Но в итоге всё выглядит именно так. Никто не увидит, что я чувствовала и о чём думала. В ваших глазах я кажусь слабой.
Выслушав её вздох, Реймонд достал принесённые бумаги.
— Завтра к вам придёт адвокат, а через три дня начнётся суд.
Кэрон посмотрела на Реймонда с лёгким отвращением.
— Боже… Сэр Реймонд, вы всё ещё не сдались?
— Нет. Потому что вы этого не совершали. Суд ещё даже не начался.
— Наследного принца Гиза я… Впрочем, оставим это. Сэр Реймонд, посмотрите на меня. Посмотрите внимательно. Что вы видите?
— Одну красивую женщину.
На лице Кэрон отразилось желание разорвать Реймонда на части.
— Я просила прекратить несмешные шутки.
— …Постараюсь.
— Что вы думаете о принце Луисе?
— Мне его жаль.
Вспомнив смотревшего на него снизу вверх принца Луиса, Реймонд ощутил боль в груди. Но сейчас прежде всего следовало спасти того, кого ещё можно было спасти. Кэрон смотрела на Реймонда.
— Сэр Реймонд, всё можно начать заново. Я, вы, принц Луис… Даже Донна.
— После вашей смерти?
— Я же говорю, что снова оживу. Неважно, что вы мне не верите. И убедить меня вы всё равно не сможете.
Реймонд промолчал. До Кэрон невозможно было достучаться. Если на суде перед судьёй она заявит: «Я убила всех и желаю получить смертный приговор», любая подготовка потеряет смысл.
Даже после всех их усилий исход оставался неизвестным, а Кэрон совершенно не хотела жить. Косвенные доказательства не могли перевесить признание. Чтобы напрямую связать многочисленные тела с наследным принцем, требовались показания его подчинённых. Этим обещал заняться маркиз Пенкейр. Результат станет известен лишь в конце суда. Но Реймонд продолжал цепляться за возможность, почти равную нулю.
— Жизнь… для вас ничего не весит.
— Как и смерть.
— …Тогда зачем вы просили меня полюбить вас?
— Потому что хотела умереть.
Реймонд спросил:
— И теперь вы удовлетворены?
Кэрон широко раскрыла глаза. Посмотрела на лицо Реймонда. Сам он не знал, какое выражение на нём застыло. Но чувствовал себя опустошённым.
— Сэр Реймонд, вы злитесь?
— Кэрон, хотя бы попытайтесь выжить. Не надругайтесь над самой жизнью.
— Ха-а…
Кэрон вздохнула и опустила глаза.
— В конце концов, вы мне не верите.
— ……
— Сэр Реймонд, я не боюсь казни. Потому что снова оживу. Более того, именно этого я и хочу. Эта жизнь вышла до ужаса запутанной и беспорядочной, а ваша любовь… Не знаю. Я её не понимаю. Но вижу, что вы стараетесь.
— Кэрон.
Кэрон широко раскрыла глаза. Выпрямилась и встретилась взглядом с Реймондом.
Она приняла решение.
— Поэтому я позволю казнить себя. Можно просто начать заново. В следующий раз принц Луис станет законным королём. И Донна тоже оживёт.
— Люди не воскресают.
— Я знаю, что вы мне не верите, но можете хотя бы притвориться?
Притворяться должен был не он.
Это следовало сделать Кэрон.
Реймонд сжал кулак.
— Я сейчас пытаюсь спасти вам жизнь. Неужели вы не понимаете?
— Я тоже стараюсь. Хочу подарить вам немного лучшее будущее. Я проявляю вежливость.
С самого начала она никого не любила.
Требовала любви, но сама не любила.
Даже себя.
Однако Реймонд считал, что ничего страшного.
Времени ведь будет много.
— Кэрон, никакого мира за пределами книги не существует. После смерти ваша жизнь закончится.
Нет.
Времени не было.
— Я отправил все сведения о вас четырём профессорам и попросил их проверить. В ваших знаниях нет ничего нового. Вы постоянно говорили, что выберетесь за пределы книги, но такого места не существует.
Кэрон молча смотрела на Реймонда.
Он чувствовал, как внутри снова поднимается нечто горячее.
— Священнослужитель Дюлан тоже признался, что лгал ради вашего лечения. Вы не проживаете жизнь заново.
— То, что вы… не верите… не меняет истины.
Кэрон ответила почти со стоном.
Даже теперь она отказывалась смотреть на происходящее трезво.
Реймонд поднялся.
— Всё, что вы говорили, оказалось неверным. Пять дней назад умер мой брат. Пока я выполнял задание. Это был несчастный случай. Я находился с маркизом Пенкейром и даже не смог приехать. Вы ничего об этом не знали. Вы не предупреждали меня.
— Но… вы никогда прежде не рассказывали…
— Наследный принц Гиз и принц Луис были братьями. Барон Айн не являлся убийцей… Вы ничего не знаете, Кэрон.
— Подождите… Подождите.
Кэрон тяжело задышала.
Похоже, слышать то, чего она не желала знать, оказалось невыносимо.
— Хотя бы не отправляйтесь на эшафот собственными ногами, называя это признанием. Ради меня.
Реймонд подумал:
Кэрон его не любила.
Даже не уважала.
Если бы в ней присутствовало хоть немного подобных чувств, она не могла бы так с ним поступить.
Не разговаривала бы с человеком, пытавшимся спасти её, словно его старания ничего не значили.
— Из простой вежливости.
Реймонд поднялся.
Кэрон сидела, опустив голову.
Надзиратель попытался к нему обратиться, но Реймонд совершенно не хотел ни с кем разговаривать.
— ……
Он вышел из здания.
Стояла глубокая ночь.
Нужно вызвать адвоката и попросить его снова попытаться убедить Кэрон.
Хотя бы заставить её молчать.
Реймонду было трудно с ней разговаривать.
Его брат умер.
Бессмысленная смерть.
Принц Луис умер.
Слишком ранняя смерть.
Донна умерла.
Смерть, которую никто не запомнит.
Реймонд ненавидел подобные смерти.
— Но суд ещё даже не начался.
Возможность всё ещё существовала.
Следовало сохранить надежду.
Ночное небо было усыпано звёздами.
Как в тот день, когда Реймонд признался Кэрон в любви.
Прошло совсем немного времени.
Почему же казалось, что это случилось так давно?
Реймонд прислонился к стене и закрыл глаза.
Он не знал, что делать.
---
Кэрон понимала, что всё это время отворачивалась от действительности.
Она бесчисленное множество раз повторяла себе, что должна сосредоточиться на реальности, однако даже эти попытки были лишь бегством.
Разве Кэрон не поняла всё с самого начала?
Но ей было страшно, поэтому она продолжала смотреть в другую сторону.
«Вы ничего не знаете».
Ничего не знал именно Реймонд.
Истина, которой обладала Кэрон, заключалась совсем не в этом.
И Реймонд не понимал вовсе не этого.
Как бы ни менялся мир, к самой Кэрон это не имело отношения.
Но что от этого менялось?
— Вы должны рассказать мне всё предельно честно.
— Кто вас прислал?
— Маркиз Пенкейр.
Сидевший напротив адвокат с моноклем выглядел немолодым.
Его лицо покрывали морщины, а глаза казались опытными и проницательными.
Но голос звучал молодо.
Сильный голос зрелого мужчины.
Человека, действительно прожившего годы, которых не было у Кэрон.
— Понятно… Но я уже столько раз повторяла одно и то же, что немного устала. Можно мне чаю?
— Разумеется.
Адвокат обратился к надзирателю.
Тот привычным движением принёс чай.
Его поведение заметно отличалось от упрямства, проявленного перед Реймондом.
Похоже, адвоката здесь хорошо знали.
«Видимо, маркиз действительно тщательно выбирал защитника».
Кэрон посмотрела на горячий чёрный чай перед собой.
Убила людей — и всё равно пьёт чай.
Всё-таки полезно убивать больших шишек.
Если бы стало известно лишь о смерти Донны, к этому моменту на Кэрон, вероятно, уже не осталось бы одежды.
Как там говорили?
Убьёшь одного — станешь убийцей.
Убьёшь сотню — героем.
Убьёшь десять тысяч — богом.
Героиней Кэрон не стала, но среди убийц жила довольно роскошно.
— Госпожа Кэрон, прошу посмотреть на меня.
— Простите. В последнее время я немного рассеянна.
— При подготовке к суду такое случается. Человека заставляют повторять одно и то же снова и снова. Это изматывает.
Умеренное утешение.
Но голос по-прежнему оставался скользким, а глаза — холодными.
«Неважно».
Сейчас она была источником его заработка.
Кэрон поставила чашку и посмотрела на мужчину.
— Меня могут признать невиновной?
— …Если вы невиновны, то именно такой приговор и должен быть вынесен.
Адвокат посмотрел на Кэрон.
На его лице появилась профессиональная улыбка.
— Госпожа Кэрон, вы невиновны?
Кэрон хотела умереть.
Казнь могла оказаться интересной.
Если её жизнь закончится именно так, это тоже станет благословением.
«Я убила их всех. Арестуйте меня».
«Я убила наследного принца, принца Луиса и Донну».
«Ах, Донна была моей служанкой».
Слова, которые Кэрон повторяла снова и снова.
Ложь, смешанная с истиной.
Случайно брошенные фразы, целью которых был смертный приговор.
Именно то, что люди желали услышать.
— Я не убивала принца Луиса.
Кэрон начала заново рассказывать обо всём, что произошло в комнате.
Ради вежливости к Реймонду.
Чем дольше Кэрон говорила, тем заметнее менялось выражение лица адвоката.
— …Посмотрим, что произойдёт завтра на суде. Маркиз сообщил, что раскроет поступки наследного принца Гиза. Возможно, смертную казнь удастся заменить заключением.
— На сколько лет?
— Сейчас это не имеет значения. Госпожа Кэрон, завтра вы не должны говорить так, как прежде. Доказательств достаточно. Если вы будете сотрудничать, казни можно избежать.
— Вот как.
Кэрон неподвижно смотрела на чашку.
Она уже опустела.
Чем бы ни закончился суд — казнью или тюремным сроком, — итог всё равно будет одинаковым.
— Никакой новой жизни после смерти не существует.
Нет.
Это было неправдой.
Но Кэрон не могла его убедить.
Повторение происходило лишь с ней.
Адвокат ничего об этом не знал.
И никогда не узнает.
Кэрон не интересовало, насколько усердно жил Реймонд.
Не интересовало, каким королём мог стать принц Луис.
Но и они ничего не знали о Кэрон.
Между ней и всеми людьми этого мира стояла стена.
Толщиной всего в одну книгу.
Она была тонкой, но разрушить её невозможно.
Чернила не могут вырваться за пределы бумаги.
— До начала суда я хочу исповедаться.
— …Госпожа Кэрон, со мной вам следует быть честнее, чем со священнослужителями.
— Я уже рассказала вам всё, что могла. Эта исповедь не связана с делом.
— ……
— Возможно, меня казнят. Мне страшно.
Услышав это, адвокат кивнул.
Значит, даже он не мог быть уверен в исходе.
Пусть законы и давали основания для защиты, противником оставалась королевская семья.
Погибшие принадлежали к королевской крови.
Даже если будущий король был близок с Реймондом, нынешний монарх всё ещё оставался на троне.
И он потерял своих детей.
Человеком, считавшим Кэрон врагом, был король этой страны.
Никто не знал, что произойдёт.
— Понимаю.
Кэрон добавила самое важное:
— Позовите Дюлана Ллойда. Я не знаю, где он сейчас находится.
— …Хорошо.
Дюлан пришёл.
За день до суда.
---
— Он внутри.
Почувствовав его приближение, Кэрон выпрямилась.
До суда оставался один день.
И времени почти не было.
Возможно, завтра ей вынесут смертный приговор и сразу заключат в место, где она больше никого не сможет увидеть.
Возможно, Кэрон останется там в одиночестве до самой казни.
Поэтому встретиться с ним нужно сейчас.
Он пришёл.
— ……
Дюлан пришёл.
Настало время суда.
Кэрон посмотрела на него.
По его чёрным глазам, как и всегда, невозможно было понять, о чём он думал.
— Мы выйдем.
— С-спасибо.
— …Ха.
Все надзиратели покинули комнату.
Такова была привилегия священнослужителя.
Кэрон невесело рассмеялась, увидев, как люди, отказавшиеся исполнить просьбу Реймонда, теперь вышли без возражений.
Реймонд желал остаться с ней наедине.
Дюлан же выглядел так, словно меньше всего на свете хотел оставаться рядом с Кэрон.
— Тебе нечего мне сказать?
— Я не знал… что наследный принц Гиз окажется настолько…
— Ах, если честно, мне хотелось тебя убить.
Кэрон впилась взглядом в Дюлана.
Он утверждал, что не знал, чем всё закончится, но Кэрон и сама не рассматривала такую возможность.
Ей совершенно незачем было переживать отвратительный опыт с объедками, оставленными матерью.
— ……
Дюлан сел и сжал ткань чёрного облачения.
Он выглядел так, словно совершил проступок и теперь ожидал наказания.
Но плакать сейчас хотелось не ему.
Кэрон тоже крепко сжала юбку.
— Не об этом.
Она закрыла глаза.
Теперь Кэрон даже не злилась.
До встречи с Реймондом она думала, что, добравшись до Дюлана, не оставит его в живых.
— Для меня… Для человека, снова и снова проживающего одну жизнь, какое значение это имеет? Да, прежде мне ещё никогда не было настолько мерзко.
— П-прости…
— Я не собираюсь принимать твои извинения. Сейчас важно совсем не это… Ты ведь знаешь.
Какое это имело значение для Кэрон?
Она была готова ко всему ещё тогда, когда сняла ожерелье.
Реймонд и в этой жизни ничем не отличался от прежнего.
Кэрон устала.
Уверенности у неё не было.
Она уже отбросила эту жизнь и думала о следующей, превратив ожидание эшафота в небольшое развлечение.
— Честно говоря, я и сейчас не думаю, что смогу прожить дольше.
— ……
— Истинная любовь и всё остальное тоже кажутся обычной чушью. Адвокат и Реймонд говорят, что исход неизвестен, но… в этой жизни я не выживу. Даже если меня не казнят, мне уже приходилось бывать под судом.
— …К-когда?
— Какая разница? Встречалась с женатым мужчиной, а его жена покончила с собой. Меня посадили, но надзиратель оказался её братом. Он подсыпал крысиный яд в еду, и всё закончилось… Даже тогда Реймонд меня не бросил. Разве не смешно?
Поэтому Кэрон ничего не понимала.
Но после слов Реймонда решила больше не убегать.
Кэрон посмотрела на Дюлана.
Священнослужитель с мертвенно-бледным лицом и запавшими глазами.
Но Кэрон знала, как он выглядел в более юном возрасте.
— Почему мама говорит мне такие вещи?
Кэрон качалась на качелях.
Позади стоял мальчик с нахмуренным лицом.
— Я уже отказалась от мысли услышать от тебя правду об истинной любви.
— …Почему?
— Суд, приговор и всё прочее… Даже то, закончится ли это казнью… Теперь мне нужно проверить кое-что более важное. Не твою чушь, а настоящую правду.
Дюлан смотрел на неё.
Кэрон смотрела на него.
Настало время суда.
Но не человеческого.
Человеческий суд был лишь мелочью.
— Ты сказал, что мир за пределами книги был утешением. Да… Мне действительно требовалось утешение. Хотелось верить, что существует место, куда я смогу вернуться… Что там у меня есть настоящая семья и друзья…
— Тогда как вас звали прежде?
— Не помню. Это было больше ста лет назад.
— Конечно, я не могла помнить. Потому что с самого начала была Кэрон Хайер. Я поняла это ещё тогда, когда нашла госпожу Дэр. Невозможно было не догадаться. Нэнси всего лишь подарила мне ложную надежду.
— Всё хорошо. Всё хорошо.
— Всё это происходило внутри книги.
Нужно было вспомнить слова, которые каждую ночь шептала цыганка.
Кэрон слышала голос, успокаивавший её, когда она содрогалась от страха перед грядущей утратой.
Она больше не могла удерживать воспоминания, которые так долго топила в самой глубине сознания.
Она оказалась внутри книги.
Прошло сто семнадцать лет.
Девочка ста семнадцати лет.
С самого начала она родилась в этом мире.
Внутри этой книги.
---
Кэрон попыталась привести голос в порядок.
Нельзя позволить себе разрыдаться.
Теперь она должна была получить подтверждение.
— Я не могла не знать с самого начала. Я подумала об этом сразу же. Как только услышала, что мать была такой же, как я, сразу всё поняла! Я не могла не понять…
— Ваша мать тоже была такой же, как вы…
Прекрасная рыжеволосая женщина.
Женщина.
Женщины.
— Но я не хотела знать, а ты так и не сказал мне ничего прямо. Об этом мог бы догадаться любой… Но мы ничего не проверяли и продолжали перебрасываться туманными намёками. Говорили о любви и прочей ерунде.
— ……
Кэрон не хватало воздуха.
Но она должна была говорить.
Должна была сказать это.
Теперь действительно должна.
Совсем скоро эта история снова завершится, Кэрон умрёт, всё начнётся заново, а если она снова не дойдёт до того, чтобы начать убивать людей, Дюлан ничего не расскажет.
И опять…
— Если мать родила меня и после этого всё прекратилось… Тогда всё просто. Об этом мог догадаться кто угодно. Достаточно родить ребёнка и передать это ему…
Кэрон должна была говорить.
Но ей казалось, что из горла вот-вот хлынет кровь.
Она не хотела произносить это.
Не хотела получать подтверждение.
Не хотела слышать окончательный ответ.
Но все эти вещи невозможно было отрицать.
Слова Реймонда.
Слова госпожи Дэр.
Наследный принц Гиз.
Луис.
Кэтрин.
— Звучит правдоподобно. Ребёнок… является плодом любви. Стоит мне найти любимого человека, создать семью — и всё закончится.
Но для Кэрон это было невозможно.
Она стиснула руки.
По ладоням потекла кровь.
Однако боли Кэрон не чувствовала.
Она хотела убежать.
Но не могла.
Потому что…
— Утешение, о котором ты говорил… Истинная любовь… В конечном счёте всё это было чушью. Обычным миражом.
Мать её матери.
Матери её матери.
Благословение, передающееся по крови.
Повторяющееся время.
— Потому что я бесплодна.
Кэрон наконец произнесла это.
По её лицу потекли слёзы.
Сколько раз?
Сколько раз она об этом подозревала?
Даже если отец ничего не говорил.
Даже если госпожа Дэр молчала.
За бесчисленные повторяющиеся жизни Кэрон много раз задумывалась об этом.
Менструации были крайне нерегулярными.
Но у женщины, находящейся под постоянным тяжелейшим напряжением, подобное было естественным.
Кэрон старалась об этом не думать.
Она проводила ночи с бесчисленным количеством мужчин, но это ни разу не принесло плода.
Из любопытства Кэрон начала встречаться с ещё большим числом разных мужчин.
Встречалась.
Спала с ними.
Проверяла.
Если не Реймонд, то Дюлан.
Если не Дюлан, то хотя бы Боуэн.
Если не он, то какой-нибудь уличный головорез.
Она проверяла даже с мужчинами, у которых уже были дети.
И в конце концов Кэрон пришлось признать очевидное.
Она не могла родить ребёнка.
— Значит… у меня нет способа всё закончить… Верно?
Кэрон посмотрела на Дюлана.
Слёзы продолжали течь.
Она уже не понимала, что течёт по её рукам и лицу — кровь или слёзы.
Но всё равно смотрела на Дюлана.
Даже сейчас Кэрон хотела услышать отрицание.
Хотела получить надежду.
— ……
Но Дюлан кивнул.
Это стало смертным приговором.
— …Вот как.
Кэрон не закричала.
Комнату заполнила тишина.
6. Суд II
Даже слёз больше не было.
— ……
Кэрон лежала с пересохшими глазами.
Теперь не имело значения, как течёт время.
Ей требовалось место, где можно было бы спрятаться.
Ещё недавно тюрьма казалась вполне подходящим убежищем, но Кэрон не могла укрыться даже здесь.
До суда оставался всего один день.
Нет.
Времени было много.
Теперь его действительно было очень много.
Время было вечным.
Таким оно являлось с самого начала.
Кэрон не знала, что ей делать.
Поэтому просто лежала.
Вот бы превратиться в каменную статую.
Вот бы больше никогда ни о чём не думать.
«Пусть кто-нибудь меня убьёт».
«Пусть положит в гроб, привяжет к нему камни и бросит в море».
«Чтобы я больше никогда не ожила».
Но даже тогда Кэрон снова родится.
Снова откроет глаза и окажется в одиночестве посреди холодного сада под дождём.
Каким бы глубоким ни было отчаяние, время продолжало идти.
Кэрон хотела сойти с ума, но даже этого не могла.
Или она уже была безумна?
Кто вообще способен определить, что такое безумие?
Кэрон не хотела ни о чём думать.
Вот бы существовать как дерево или камень.
Но она знала.
Даже если станет биться головой о стену, даже если попытается сойти с ума, со временем все раны заживут.
Тело насильно восстановится.
Разум тоже.
В конечном счёте сознание зависело от плоти.
Кэрон не могла даже окончательно обезуметь.
Никогда.
Наступило утро.
Утро пришло даже к той, которая хотела умереть, но не могла.
Оно наступило, несмотря на раскрытую жестокую истину.
Ничего не изменилось.
— Кэрон Эванс, сегодня состоится ваш суд. Выходите.
— ……
Кэрон всю ночь лежала и беззвучно плакала.
Лежала неподвижно, словно труп, а слёзы продолжали течь.
Но утро всё равно наступило.
Настоящий суд уже завершился.
Теперь предстоял человеческий.
Незначительный и совершенно бессмысленный суд.
Кэрон повернула голову, но подняться не смогла.
Она всю ночь лежала и плакала, поэтому в теле не осталось сил.
— Вставайте… Проклятье. Эй, открой дверь и войди.
Надзиратели грубо подняли Кэрон, которая продолжала лежать и плакать.
Они потащили её вверх.
Кэрон попыталась встать, но тело не слушалось.
Впрочем, это не имело значения.
Здесь находились люди, чьей работой было доставить её в зал суда.
Так или иначе они передадут Кэрон судьям.
И её приговорят к смерти.
Снова.
— Кэрон, придите в себя.
В какой-то момент рядом появился Реймонд.
Кэрон посмотрела вперёд.
Она уже находилась не в камере, а снаружи.
Даже если Кэрон не двигалась и ничего не замечала, события всё равно продолжались.
Время снова шло вперёд.
Наверное, теперь она действительно сходила с ума.
Кэрон даже не заметила, как оказалась здесь.
Реймонд крепко схватил её за плечи.
— …Пора входить в зал суда. На всякий случай предупреждаю… Просто молчите.
Кэрон посмотрела на верёвку, стягивавшую её запястья.
Она находилась здесь за убийство наследного принца Гиза.
Кэрон подняла голову.
Перед ней было лицо Реймонда.
Он всегда выглядел одинаково.
Но настолько измученным Кэрон видела его редко.
Для суда Реймонд оделся безупречно, однако усталость проступала и на лице, и во всём теле.
Удивительно.
— Кэрон.
— Да, сэр Реймонд.
Кэрон открыла рот.
Из горла вырвался неприятный хриплый голос.
Но никто не обратил на это внимания.
Продолжая удерживать её за плечи, Реймонд заговорил:
— Маркиз согласился раскрыть преступления наследного принца Гиза. Все доказательства уже переданы. Кроме того, с присяжными связались отдельно.
— Вы постепенно превращаетесь в злодея.
— Я лишь проявил уважение к их труду.
Реймонд был непреклонен.
Он не верил Кэрон.
Она хотела надежды, сияющей где-то далеко.
Чего-то безупречного и недосягаемого.
Но Реймонд всегда оставался в реальности и говорил только о ней.
И в этот раз тоже.
Наверное, он никогда ей не верил.
Ведь Реймонд не менялся.
Но даже сейчас он снова старался.
Снова.
— …Вы хорошо потрудились.
Хотя всё это ничего не значило.
— Надежда существует. Поэтому придите в себя. Вы… получите наказание лишь за те преступления, которые действительно совершили.
Даже теперь Реймонд не обещал, что её обязательно признают невиновной.
В этом и заключалось его достоинство.
Кэрон тихо усмехнулась.
Любовь не имела значения.
Смерть тоже не имела значения.
Так почему он продолжал стараться?
— Придите в себя.
— …Да. Хорошо…
А что ей ещё оставалось, кроме как прийти в себя?
Рядом с Кэрон находились надзиратели, Реймонд и адвокат.
В конечном счёте её поведение было лишь детским капризом.
Даже если мир Кэрон рухнул, для этих людей ничего не изменилось.
Сколько бы она ни плакала, желая в одиночку покинуть сцену, уйти было нельзя.
Уходят лишь после завершения представления.
— Я тоже… постараюсь сделать всё возможное в этой жизни.
Приговорят ли её к смерти или она погибнет каким-нибудь другим способом.
В любом случае нынешней жизни оставалось недолго.
Кэрон слишком устала.
Хотела лечь.
Хотела отдохнуть.
Ей было лень даже думать.
В следующей жизни она не выйдет из комнаты.
Будет просто лежать…
Лежать…
— …Так и сделаю.
После этого Кэрон и Реймонд больше не разговаривали.
Они шли к настоящему залу суда.
Кэрон хотелось поскорее со всем закончить.
Закрыться в комнате и больше ничего не делать.
Двери тюрьмы открылись.
Кэрон поморщилась от ослепительного полуденного солнца.
Где находилась карета?
Когда Кэрон повернула голову, кто-то вдали указал на неё пальцем.
— …Это она!
Кто-то закричал.
Вокруг стояли люди.
Послышался топот множества ног.
Реймонд поспешно втолкнул растерянную Кэрон между собой и надзирателями.
— Кэрон, опустите голову.
Он быстро снял верхнюю одежду и накрыл ею Кэрон.
Но голоса уже начали стремительно распространяться по толпе.
Реймонд повёл Кэрон вперёд быстрым шагом.
— Это она их убила!
— Ведьма!
— Убийца!
Глухой удар.
Похоже, кто-то что-то бросил.
Кэрон услышала звук попадания.
Вероятно, предмет ударил Реймонда.
Ещё несколько ударов последовали один за другим.
Реймонд поспешно посадил Кэрон в карету.
Она посмотрела в окно.
Людей было много.
Не один и не двое.
Реймонд снял испачканный сюртук и бросил его на пол.
Затем впился взглядом в надзирателя.
— Кто все эти люди?
— Они собрались ещё утром. Мы приказывали им разойтись, но они не послушались…
— Разве не ваша обязанность заставить их замолчать?
Реймонд разгневанно отчитывал надзирателей, но те лишь переглядывались.
Он сел рядом с Кэрон и задёрнул занавеску на окне.
Затем взял её за руку.
— Кэрон, вы не пострадали?
— …Со мной всё хорошо.
Ведь ударили Реймонда, а не её.
Реймонд слегка приподнял край занавески и посмотрел наружу.
— Странно. Ваш суд должен был проходить в полной тайне. Откуда взялись эти люди?
— ……
Реймонд снова опустил занавеску.
— …Но серьёзных проблем возникнуть не должно.
Он замолчал.
Похоже, даже сам не особенно верил собственным словам.
Кэрон видела, как Реймонд стиснул зубы.
— …Всё будет хорошо.
Кэрон посмотрела на валявшийся на полу сюртук Реймонда.
По ткани стекали раздавленные помидоры, яйца и другая грязь.
Дорогой чёрный мундир был испорчен и превратился в мусор.
Вряд ли его удастся снова надеть.
— ……
Кэрон отвернулась.
Всё это её не касалось.
Теперь для Кэрон ничто не имело значения.
Ни добро.
Ни зло.
Ни любовь.
Ни жертвы Реймонда.
Ни тайны Дюлана.
Всё это не должно было иметь никакого значения.
Тогда почему рядом с Реймондом ей становилось так неуютно?
Кэрон не могла его понять.
— Мы прибыли.
После недолгого ожидания в дребезжащей карете они добрались до здания суда. Реймонд помог Кэрон выйти. Перед ней возвышалось огромное, вытянутое вширь здание. Грандиозное место суда, окружённое рядами колонн. Одним своим существованием оно подавляло человека.
— Кэрон, мне нужно войти первым.
— Я знаю.
Обвиняемая должна была сидеть отдельно. Они с Реймондом ещё даже не поженились и по закону оставались посторонними. Они были помолвлены и вместе появлялись в обществе, но юридически всё равно не имели друг к другу отношения.
— …Вы знаете это потому, что уже сидели на месте подсудимой? Вы всё ещё…
— Сэр Реймонд, я буду молчать.
Кэрон оборвала его. Реймонд с тревогой посмотрел на неё сверху вниз, но Кэрон больше ничего не сказала. Он один раз крепко сжал её руку и отпустил.
— Увидимся после суда.
Реймонд быстро поднялся по лестнице первым. Кэрон смотрела ему вслед. Он миновал ступени и исчез между колоннами. Как только Реймонд скрылся, надзиратели подтолкнули Кэрон в спину. Она едва не упала, но выпрямилась и снова ухватилась за перила.
— Скоро вас введут.
— Я поняла. Но можете обращаться со мной немного осторожнее?
— ……
Кэрон медленно и глубоко вдохнула, а затем направилась к ослепительно белым ступеням, сиявшим под солнечным светом.
Между белоснежными колоннами возвышались изваяния святых, смотревшие на людей сверху вниз. На входивших преступников. Кэрон посмотрела на дверь между колоннами. Она впервые оказалась здесь. Ведь её судили не как мелкую преступницу, а как убийцу членов королевской семьи. Незнакомое место вызывало у Кэрон странное чувство.
— ……
Кэрон поднялась по лестнице. Как ни странно, шаги казались лёгкими. Она увидела королевских гвардейцев. Заметив Реймонда и Кэрон, они открыли дверь. Иронично: она пришла сюда преступницей, но чувствовала, будто ей оказывают почести. Кэрон прошла по залитому светом коридору и остановилась перед дверями судебного зала. Они тоже распахнулись.
Скри-и-ип.
Это был зал суда. Внутри собрались люди. Все с одинаково суровыми лицами смотрели на Кэрон сверху вниз. Прямо перед ней сидел пожилой судья, напротив места обвиняемой находился прокурор, рядом с ней — адвокат, по обеим сторонам разместились присяжные, впереди с тревогой ждал Реймонд, позади стояли надзиратели, а зрители наблюдали за всеми ними.
«Это словно…»
Кэрон ощутила странное чувство, будто всё это уже происходило.
«Свадьба».
Глаза, глаза, глаза. Кэрон рассматривала лица. Члены королевской семьи. Аристократы. Ещё аристократы. Зрители были роскошнее, чем на любой свадьбе. Разумеется, никто не аплодировал.
— Так это та самая женщина…
— Боже мой…
Люди о чём-то перешёптывались.
Но чрезмерного шума не было. Кэрон искоса осмотрела собравшихся. Иногда попадались знакомые лица. В основном здесь находились аристократы. Поскольку погибли члены королевской семьи, дату суда, похоже, сообщили лишь ограниченному кругу людей. Это хорошо. Никто из них не станет бросать в Кэрон помидоры или яйца. А другой одежды у неё не было. Кэрон шагнула внутрь зала.
Цок.
Каблук отозвался на чёрном мраморном полу. Под высоким белым потолком, в самом конце зала, словно священнослужитель на свадьбе, восседал судья. Разумеется, он не собирался благословлять брак Кэрон.
Цок.
Кэрон выпрямила спину и слегка опустила подбородок. Это была её последняя вежливость. Уважение к Реймонду. Она хотя бы не станет устраивать сцену перед человеком, который так усердно жил.
Кэрон шла туда, где должна была сидеть. К месту преступника. На скамью подсудимых. Вокруг неё была натянута белая занавесь, скрывавшая обвиняемую от чужих взглядов. Кэрон вспомнила белую ткань, которой накрывали крышку гроба. В сущности, разницы почти не было. Она села. Хорошо, что у кресла имелись спинка и подлокотники. Сквозь щели в ткани доносился шёпот людей.
— Так это Кэрон Эванс. Ты видел её раньше?
— Невеста сэра Реймонда Сэйертеса… Но, как тебе известно, изначально он…
— Она совсем юная… Но наследный принц Гиз… и Луис…
— Дочь Кэтрин… Боже, до чего же… Неужели правда…
Теперь Кэрон было всё равно. Она двигалась лишь по инерции. Кто-то приказывал — она подчинялась. Хотелось, чтобы суд поскорее закончился… Кэрон раздражали тихий гул и направленные на неё взгляды. Кто все эти люди? Какое значение они могли иметь для неё теперь? Для той, кто была отрезана от всего мира.
У неё остались лишь вежливость и добросовестность по отношению к Реймонду.
— …Ха-а.
Оказавшись за занавесью, Кэрон закрыла глаза. Всё было безразлично. Она лишь молилась, чтобы это скорее закончилось. Кэрон устала до предела.
Стук-стук.
— Соблюдайте тишину.
Шёпот начал затихать. Кто-то несколько раз прокашлялся.
— Прежде чем начать разбирательство, мы должны почтить скорбным молчанием нашего погибшего будущего короля.
До чего же эмоциональная фраза. Но на присяжных она, похоже, подействовала. Все замолчали и осенили себя крестным знамением. В конце концов, большинство аристократов так или иначе состояли между собой в родстве. Кого они оплакивали — Гиза или Луиса? Кэрон безучастно наблюдала за их молчанием. Оно продолжалось недолго. Сейчас было время не для скорби, а для суда.
После короткой минуты молчания мужчина заговорил ровным, лишённым выражения голосом.
— Такого-то числа такого-то месяца произошло чудовищное преступление. Местом происшествия стал подвал дворца Триал.
Последовало описание поступков Кэрон. Она слушала сухой голос, повторявший сказанные ею слова. Услышать собственные действия, упорядоченные и пересказанные другим человеком, было новым опытом.
— Сидящая перед нами Кэрон Эванс в том подвале наследного принца Гиза…
— …задушила, лишив его возможности дышать.
Кэрон слышала, что в молодости наследный принц Гиз был довольно красив, но после смерти выглядел исключительно безобразно. Неужели Кэтрин выбрала его из-за лица? Впрочем, если и она умирала десятки и сотни раз, то в конце ей, возможно, стало всё равно, кого выбирать.
Когда наследный принц Гиз начал открыто проявлять подобные склонности? Может, в следующей жизни Кэрон стоило просто стать его любовницей и расспросить о Кэтрин? Ей не нравились подержанные вещи, но перед вечностью даже такой запрет ничего не значил.
— …расчленила собственную служанку.
Донна… Кэрон вспомнила круглолицую служанку. Кэрон почти ничего не знала о Донне. Донна тоже почти ничего не знала о Кэрон. Даже находясь рядом в одно время, они оставались незнакомками. Донна была лишь временной заменой после исчезновения Нэнси. Но Кэрон понравилась храбрость, проявленная ею в конце. Понравилось увидеть человеческое упорство, не сдающееся даже в самый последний миг. Ведь в самой Кэрон больше не осталось даже этого. В следующий раз… В следующий раз…
— Невозможно отрицать, что наследный принц Гиз был задушен ожерельем Кэрон Эванс. Графиня Эльва, видели ли вы это ожерелье на обвиняемой?
— …Да. Оно несомненно принадлежит ей.
Похоже, графиню Эльву тоже вызвали в качестве свидетельницы. Пришла ли леди Лиан? Видимо, нет. Кэрон попыталась найти её сквозь щель в занавеси, но не увидела.
— Какие ещё слова вам нужны?
— Сказанное вами является чрезмерно поспешным выводом. Для начала нам следует узнать, кем был наследный принц Гиз. Прошу взглянуть на это.
Адвокат поднялся и заговорил ясным, уверенным голосом.
Прокурор растерялся. Затем адвокат возразил, прокурор ответил, и обсуждение одного обстоятельства за другим продолжилось почти бесконечно. Всё происходящее казалось странно нереальным. Может быть, потому, что белая занавесь скрывала от Кэрон чужие взгляды? Она лишь откинулась на спинку кресла и безучастно подумала: «Вот как».
— Наследный принц Гиз был серийным убийцей.
За занавесью, похоже, рассказывали нечто увлекательное. Адвокат эффектно возражал, прокурор снова отвечал, люди перешёптывались, а судья бил молотком и кричал: «Тишина! Тишина!»
— ……
Похоже, маркиз Пенкейр вместе с Реймондом всё же неплохо подготовился. Несмотря на то что Кэрон убила наследного принца Гиза, за занавесью тихо, но отчётливо звучали ругательства в его адрес. Даже сквозь ткань чувствовалось, как люди осторожно наблюдали за реакцией друг друга.
Наследный принц всё равно был мёртв. Принц Луис — тоже.
Раз маркиз Пенкейр решил полностью поддержать Реймонда Сэйертеса, открыто проявлять враждебность к Кэрон было бы безумием.
— Обвиняемая действовала в подвале, чтобы защитить принца Луиса.
Что Реймонд пообещал маркизу Пенкейру? Кэрон откинулась на спинку кресла. Всё складывалось намного благоприятнее, чем она ожидала. Хотя ей было всё равно, приговорят ли её к смерти. Нет, в другом смысле смертный приговор ей уже вынесли. Но Реймонд старался, и его усилия приносили результат.
Неужели эта жизнь закончится именно так?
Снова закончится рядом с Реймондом? И пусть итог всегда оставался одинаковым, почему всё должно завершаться именно её смертью? Кэрон стало любопытно. Так же было с матерью? С бабушкой? Неужели всем им просто надоело умирать и снова жить, поэтому они переложили это на другого?
Неужели им было всё равно, на кого всё это свалить?
Сквозь белую ткань Кэрон увидела золотистые волосы Реймонда. Мужчины, которого выбрала сама.
— Хотя бы… из уважения ко мне.
Реймонд не говорил о любви.
— Кажется, я и правда вас люблю.
Несмотря на это признание, он тоже понимал. Понимал, что Кэрон никогда не сможет любить его с такой же силой. Кэрон закрыла и снова открыла глаза. Между складками белой ткани время от времени мелькала его фигура. В зал проникал солнечный свет, и Реймонд, как всегда, был прекрасен. Реймонд не менялся.
— ……
Теперь она умрёт. И впредь будет умирать. Круг не изменится. Кэрон не знала, как ей жить дальше. Вечная тишина. Думать о будущем было страшно.
Но.
— Достопочтенный судья, рассудительные господа присяжные. Прошу вас задуматься.
Кэрон не знала, как назвать собственное чувство.
Сочувствие? Растроганность? Но даже если Реймонд не даст ей ответа и ничем не сможет помочь, Кэрон не нравилась мысль, что все эти усилия окажутся напрасными.
«Может быть, в этот раз умереть рядом с ним».
Она никогда не сможет полюбить Реймонда Сэйертеса, но хотела хотя бы проявить к нему такое уважение. Его старания имели достаточный вес.
Суд приближался к завершению. Кэрон устала даже шевелить пальцами, поэтому просто сидела с закрытыми глазами. Солнце уже глубоко проникало в зал из западных окон, тело налилось сонной тяжестью. Когда люди тоже начали уставать, судья несколько раз ударил молотком.
— Теперь состоится заключительный допрос.
Неужели всё наконец заканчивается? Кэрон выпрямилась. Даже по её мнению, обстановка в зале складывалась не так уж плохо. По законам этой страны решение присяжных имело огромное значение, а большинство аристократов руководствовались собственной выгодой. Сторонники наследного принца Гиза, потрясённые раскрытыми преступлениями, тоже, похоже, стали относиться к Кэрон немного мягче.
Но именно тогда…
— Подождите, господин судья. Прибыл последний свидетель.
Прокурор заговорил торопливо. Судья поправил монокль и протёр стекло. Затем просмотрел поданный прокурором список свидетелей и вещественных доказательств и нахмурился.
— …Его добавили в последний момент. Хорошо, пусть войдёт.
— Да.
Дверь открылась. Кто мог появиться так поздно? Кэрон посмотрела в ту сторону сквозь щель в занавеси.
Дверь распахнулась.
Кто-то вошёл.
Ах, Кэрон едва не вскрикнула от радости.
И в этот раз это ты. Послышался стук туфель. Звук разносился по притихшему залу суда. Кэрон Хайер будто услышала чей-то обращённый к ней голос. Чей-то смех. Смех над Кэрон. Смех над её судьбой.
«И где ты собираешься умереть на этот раз?»
«Будет непросто».
— Бердик Эванс и его дочь Иселла Эванс.
Цок-цок.
Иселла Эванс вошла в безмолвный зал суда.
Её светло-золотистые волосы сияли в лучах послеполуденного солнца. Кэрон слегка приподняла скрывавшую её ткань и посмотрела на девушку. Иселла Эванс тоже смотрела на Кэрон. На мгновение их взгляды встретились. Кажется, Иселла немного дрожала. Но не настолько, чтобы остановиться.
Цок-цок.
Иселла Эванс подошла к Библии и положила на неё руку.
— Клянусь говорить правду и только правду.
Вероятно, из-за напряжения даже её речь отличалась от обычной. Кэрон придвинулась ближе к щели между полотнищами.
— …Иселла.
Сколько времени прошло с тех пор, как Кэрон в последний раз видела её лицо?
Кажется, оно немного отекло.
Волосы тоже выглядели повреждёнными.
Цвет лица оставлял желать лучшего.
Кэрон смотрела на аккуратно собранные грубые волосы, которые прежде не становились послушными, сколько Иселла за ними ни ухаживала.
Эта жизнь действительно была мучительной.
И каждый раз приносила нечто новое.
— Свидетельница Иселла Эванс является законной сестрой Кэрон Хайер. Это верно?
— Да, это так.
Голос Иселлы слегка дрожал, а слова звучали непривычно скованно. Кэрон впервые видела её настолько взволнованной, говорящей подобным образом и одетой в такую одежду.
Действительно, стоило прожить так долго хотя бы ради этого.
На платье Иселлы не было ни одного украшения.
Строгий тёмно-синий наряд.
Сердце Кэрон забилось быстрее.
Появление Иселлы никак не могло быть добрым знаком, но остановить это волнение Кэрон не могла.
— Свидетельница, госпожа Иселла Эванс, потеряла сознание семь месяцев назад во время пожара в поместье Хайеров и всё это время не приходила в себя. Она очнулась три дня назад.
— Хм. Судя по всему, она ещё нездорова… Способна ли она дать достоверные показания?
На подозрительный вопрос судьи прокурор уверенно ответил:
— Разумеется.
Иселла Эванс намеренно посмотрела в сторону Кэрон.
Её светлые глаза, казалось, слегка дрожали.
— Кэрон Хайер… Кэрон Эванс, которая по закону является моей сестрой, не убивает людей из-за душевного расстройства или под влиянием страха.
— Вы хотите сказать… что она убивала намеренно?
Иселла Эванс кивнула.
— Да, именно так.
Иселла подняла указательный палец и направила его на Кэрон.
Дрожащим голосом она продолжила:
— Потому что семь месяцев назад я собственными глазами видела, как она убила человека и устроила пожар.
Судебный зал погрузился в хаос.
Люди не могли скрыть потрясения.
Гул становился всё громче, собравшиеся начали открыто показывать на Кэрон пальцами.
Глаза Кэрон заблестели.
Ответный удар Иселлы показался ей интересным.
Но вмешаться Кэрон не могла.
Люди переводили взгляды с Кэрон на Иселлу, затем на Реймонда и оживлённо переговаривались.
— Тишина! Соблюдайте тишину!
Сколько бы судья ни бил молотком, его не слушали.
Крики адвоката утонули в шуме.
Лишь спустя долгое время ему удалось обратиться к судье:
— Господин судья, свидетельница говорит о событиях, не имеющих отношения к рассматриваемому делу.
Но судья, похоже, так не считал.
Он покачал головой.
— Нельзя сказать, что её слова не связаны с делом. Она ведь говорит об обвиняемой.
Адвокат слегка поморщился, положил документы и подошёл к Иселле.
Глядя на неё снизу вверх, он медленно заговорил:
— Госпожа Иселла Эванс.
— Да.
— Вы готовы нести ответственность за только что сказанные слова?
— Р-разумеется.
Адвокат снова спросил Иселлу Эванс:
— Сколько времени прошло с тех пор, как вы пришли в сознание?
— Около… двух дней.
— И сколько вы находились без сознания?
— …Семь месяцев.
Адвокат повернулся к присяжным и судье.
— Достопочтенные господа присяжные. Мы должны задуматься, насколько можно доверять воспоминаниям человека, пришедшего в себя после семи месяцев беспамятства.
Прокурор поднялся.
— Свидетельница — совершеннолетняя женщина, способная здраво рассуждать. Господин судья, защитник намеренно порочит её.
Но и с этим судья не согласился.
— Нет, этот вопрос действительно заслуживает рассмотрения.
Прокурор представил судье ещё один документ.
Похоже, бесконечные дополнительные доказательства уже начали утомлять судью.
Кто-то постоянно пытался изменить ход заранее подготовленного разбирательства.
— Я представляю заключение врача. В нём сказано, что здоровье свидетельницы восстановилось достаточно для принятия здравых решений.
Прочитав переданный прокурором документ, судья кивнул.
— Продолжайте.
Не отступая, адвокат снова обратился к Иселле Эванс.
Её лицо застыло.
— Насколько мне известно, прежде вы были помолвлены с сэром Реймондом Сэйертесом. Это верно?
Иселла немного помедлила, а затем ответила:
— Да, верно.
— После пожара вы семь месяцев находились без сознания.
— …Да, верно.
Иселла ответила немного подавленным голосом, и адвокат начал наступать ещё стремительнее.
— Вы потеряли сознание во время пожара, а когда очнулись, обстоятельства сильно изменились. Кэрон Хайер стала Кэрон Эванс и вступила в отношения с мужчиной, который прежде являлся вашим женихом.
— ……
Адвокат пристально посмотрел на Иселлу Эванс.
— Должно быть, вы сильно ненавидите Кэрон Эванс? Настолько, что ваши отношения можно назвать враждебными.
— Я… Я… Но…
Лицо Иселлы побледнело.
— Господин судья, защитник уже не в первый раз намеренно издевается над свидетельницей.
Но судья снова не согласился с прокурором.
— Однако нельзя игнорировать тот факт, что свидетельница связана с обвиняемой подобными отношениями.
— …Я…
Загнанная в угол Иселла немного отступила.
Она посмотрела на отца.
«Помоги мне, отец».
— Так и знал.
Увидев обращённый к нему взгляд дочери, Бердик Эванс поднялся.
Иселла всё ещё была слишком молода и слаба.
Теперь должен был вмешаться он.
Чтобы покончить с этой рыжеволосой ведьмой.
---
— Иселла! Иселла! Ты пришла в себя?
— …Отец? Мама?
Бердик и его жена обнимали Иселлу и плакали.
Девушка моргнула и хриплым голосом обратилась к родителям.
Мать Иселлы прижимала дочь к себе и рыдала.
Бердик тоже плакал.
Иселла наконец очнулась.
Его дочь, несколько месяцев пролежавшая без сознания, наконец открыла глаза.
Находясь в объятиях родителей, Иселла с растерянным выражением широко раскрыла глаза.
— Почему… вы плачете?
Голос, которым она долго не пользовалась, звучал неприятно хрипло.
Иселла поморщилась и коснулась горла.
Она всё ещё выглядела растерянной.
Словно просто проснулась, а родители внезапно схватили её и начали рыдать.
Голова кружилась.
— Ты понимаешь, сколько времени не приходила в себя?
— …Что?
Похоже, Иселла совершенно не понимала, о чём говорил Бердик.
Его жена продолжила, снова и снова поглаживая дочь по щеке.
— Иселла, прошло семь месяцев с тех пор, как ты потеряла сознание.
— …С-семь? Что?
Иселла с потрясённым лицом резко поднялась.
Но в ногах не было сил, и она сразу пошатнулась и упала.
Сидя на полу, Иселла открыла рот.
Её мир внезапно перевернулся.
Глядя на дочь, госпожа Эванс закричала служанке:
— В-воды!
Служанка поспешно принесла воду.
Иселла дрожащими руками взяла чашку.
Она торопливо выпила подслащённую мёдом воду, закашлялась, а затем сделала ещё несколько глотков и повторила:
— Семь… Семь месяцев?
— Да. В поместье Хайеров произошёл пожар, и с тех пор до сегодняшнего дня ты не приходила в сознание.
Бердик объяснил всё дочери.
— Семь месяцев…
Иселла подняла голову.
Бердику и его жене было больно слышать слабый голос дочери.
Пока она спала, произошло слишком многое.
Слишком многое.
— А… А что с сэром Реймондом?
— ……
Бердик надеялся, что она об этом не спросит.
Но в конце концов спросила.
Внутренне он тяжело вздохнул.
Всё произошло потому, что Бердик изначально выбрал неподходящего мужчину.
При мысли о том, какую боль испытает Иселла, узнав о помолвке Реймонда и Кэрон, сердце Бердика едва не разрывалось.
— Иселла.
Бердик снова уложил дочь.
Она ещё была слишком слаба, чтобы услышать правду.
— Теперь тебе не нужно о нём беспокоиться.
Можно будет купить ей нового.
Бердику пришлось сдерживаться, чтобы не ругаться перед дочерью.
Всё хорошо.
Ничего страшного.
Красивых мужчин сколько угодно.
В следующий раз он всё сделает тщательнее.
Как следует придавит мужчину, чтобы тот не смел сопротивляться.
— Сейчас думай только о том, чтобы поправиться.
Когда она выздоровеет, Бердик купит ей любого нового мужчину.
Он дал себе такое обещание.
Побелевшая Иселла позвала его:
— О-отец.
Дрожащей рукой она схватилась за Бердика.
— Сэр Реймонд… у-умер?
— Лучше бы умер.
Холодно произнесла её мать.
Госпожа Эванс ненавидела Реймонда.
Ненавидела Кэрон.
И ненавидела собственного мужа, который привёл их в семью.
Бердик повернулся к жене, исказившей лицо от злости.
— Дорогая!
Он тихо, но сердито её одёрнул.
Однако госпожа Эванс посмотрела на Иселлу покрасневшими от слёз глазами и, стиснув зубы, продолжила.
Ей было невыносимо видеть дочь в таком состоянии.
— Он бросил тебя и ушёл.
— Дорогая!
— М-мама? О чём… о чём ты говоришь?
Бердик схватил жену за плечо.
— Иселла только очнулась.
— Разве сейчас это важно? Неужели мужчина настолько важен?
— Дорогая!
— Отпусти меня!
Госпожа Эванс резко сбросила его руку.
— Сэр Реймонд Сэйертес, мужчина, который тебе так нравился, обручился с другой женщиной. С приёмной дочерью, которую твой отец привёл ради своих дел.
Иселла неподвижно смотрела на мать.
«Этого не может быть».
«Он… Он не мог».
Но с плотно сжатых губ матери не сорвалось опровержения.
Вскоре Иселла опустила голову.
Не мог?
Нет.
Иселла знала.
Реймонд никогда по-настоящему на неё не смотрел.
— …Потому что я… спала.
Пробормотала Иселла.
Её лицо постепенно наполнилось отчаянием.
Бердик сделал жене знак.
Не слишком ли рано рассказывать об этом дочери?
Но госпожа Эванс лишь впилась в него взглядом и поднялась.
Хлоп!
Дверь захлопнулась.
Иселла выглядела потерянной.
После пробуждения на неё обрушилось слишком много событий.
Она всхлипнула и высморкалась в полотенце.
Ей было тяжело.
— Я… Я совершенно не понимаю, что произошло…
Бердик вздохнул и заговорил.
Придётся снова рассказать дочери о последнем дне перед потерей сознания.
Не о мужчине.
— Ты не просыпалась. Помнишь, что в поместье Хайеров произошёл пожар?
— Пожар…
Повторила Иселла.
— Да. Во время него погибли господин Хайер и один юный слуга. К счастью, тебя спас священнослужитель Дюлан, но до сегодняшнего дня ты не приходила в сознание.
— Я потеряла сознание, потому что надышалась дымом?
— Да. Вероятно, именно поэтому. А Реймонд, этот ублюдок, у которого кроме привлекательной внешности ничего нет…
Бердик оборвал себя.
Реймонд спас не Иселлу.
Он спас Кэрон.
И Бердик не мог рассказать дочери, что Реймонд, похоже, предпочёл Кэрон даже в качестве невесты.
Поэтому больше о нём не говорил.
— Он тебя не спас. Вместо него о тебе заботился священнослужитель Дюлан.
Иселла странно посмотрела на Бердика снизу вверх.
— Дюлан?
Бердик снова объяснил дочери, которая даже не помнила, о ком шла речь. Видимо, она слишком долго находилась без сознания.
— Тот мрачноватый… бывший жених Кэрон.
— …А, понимаю. Вы говорите о том священнослужителе.
— Да. Ты что-нибудь помнишь?
Иселла нахмурилась и опустила глаза. В голове, слишком долго погружённой в сон, царила темнота. В мыслях снова и снова звучало лишь то, что ей только что рассказали.
Её жених, сэр Реймонд, ушёл.
— С какой женщиной… обручился сэр Реймонд?
— Перестань о нём думать.
При воспоминании о помолвке Кэрон и Реймонда у Бердика всё внутри заболело. Если бы он знал, что Иселла снова откроет глаза, то никогда не позволил бы этому случиться. В то время Бердик действительно считал, что дочь уже не очнётся. Поэтому, независимо от её состояния, он искал способ понести как можно меньше убытков. Сделал Кэрон Хайер Кэрон Эванс и сохранил её помолвку с Реймондом. Ему было жаль потраченных на Реймонда усилий и вложений в развитие земель Хайеров. Связи с таким аристократом, как Реймонд, тоже не хотелось терять.
— Я совершил ненужную глупость.
Следовало выбрать мужчину поглупее. Бердик ведь в глубине души замечал, что Реймонд лишь выжидал подходящего момента. Он понимал, что был слишком самоуверен. Но теперь дочь проснулась, и настало время мести.
— Расскажите мне. Какая женщина его украла? Как сказала мама… Это кто-то из моих сестёр?
Иселла упрямо продолжала спрашивать. Её глаза были полны гнева и обиды. Бердик понимал дочь. Пока она спала, её мужчина обручился с другой женщиной, которая попыталась занять её место. Разве это не возмутительно? Дочери тоже следовало дать возможность отомстить.
Бердик ответил:
— Кэрон.
Иселла странно посмотрела на Бердика. Он помнил, как сильно она страдала от зависти к красоте Кэрон даже за тот короткий срок, что они провели вместе. Теперь ей наверняка было ещё тяжелее. Она лишилась мужчины, а семейное состояние понесло убытки.
— Прости меня.
«Я ошибся. Следовало думать в первую очередь о дочери, а не о делах. Раз я обещал подарить ей мужчину, нужно было довести дело до конца».
— Кэрон… Хайер…
Увидев, как исказилось лицо Иселлы, Бердик ощутил боль в груди. Он уже собирался подойти и утешить готовую заплакать дочь.
Но Иселла открыла рот и закричала.
— А-а-а! Отец! Отец! Это она! Именно она! Отец!
Иселла в отчаянии воскликнула:
— Кэрон Хайер! Эта женщина пыталась меня убить!
Бердик медленно приготовился разгневаться. Бердик не прощал. Бердик не терпел подобного.
Кэрон провинилась перед ним.
Эта рыжеволосая девка попыталась убить Иселлу Эванс и занять её место. А затем украла и принадлежавшего Иселле мужчину — Реймонда Сэйертеса.
С того самого дня, как Кэрон вместе с Реймондом покинула дом Эвансов, Бердика постоянно терзало странное беспокойство. Оно не исчезало, даже несмотря на лекарства, которые Дюлан назначал ему каждую ночь.
— Иселла, сейчас думай только о своём здоровье.
Бердику хватило трёх дней на подготовку.
Он финансировал многих аристократов. Среди них встречались даже представители королевской семьи. Наследный принц Гиз был расточителен и постоянно тратил больше средств, чем ему полагалось на поддержание достойного положения. Разумеется, Бердик одалживал ему деньги, хотя вероятность когда-нибудь получить их обратно была ничтожно мала.
— Говорят, наследный принц Гиз проявляет большой интерес к госпоже Кэрон.
Появление наследного принца Гиза на приёме, устроенном его сыном, и его явный интерес к невесте Реймонда стали громкой темой для разговоров. Люди любили подобные истории. Слухи о том, что наследный принц желал Кэрон как женщину, распространились быстро. Разумеется, дошли они и до Бердика.
— Я являюсь законным отцом Кэрон.
Если желаете, я отдам её вам.
Наследный принц Гиз, конечно же, пообещал взамен множество привилегий. Бердик ликовал. Все прекрасно знали, что наследный принц был развратником. Передав ему Кэрон, Бердик одновременно получит и месть, и выгоду.
Он начал размышлять, как именно отдать Кэрон Хайер. Она жила в доме графини, поэтому даже для Бердика это было непросто. Но проблема разрешилась сама собой.
Кэрон Хайер пришла в комнату Иселлы Эванс.
Бердик Эванс принял решение. Кэрон обнаружили именно в комнате его дочери. После пробуждения Иселла боялась спать одна и ночевала вместе с матерью. Узнав, что Кэрон нашли в её комнате, Иселла пришла в ужас.
— Она пришла… в мою комнату?
— Да.
— Э-эта женщина хотела… снова меня убить…
Бердику это показалось немного странным. Если Кэрон действительно желала убить Иселлу, возможностей у неё было предостаточно. В её действиях отсутствовала последовательность. Зачем она вообще пришла сюда? Но пока Бердик размышлял, ему помог Дюлан.
— Р-разве вы не собирались… передать её наследному принцу Гизу?
Бердик кивнул.
— Разумеется.
— Н-но… может быть, вам следует… ещё немного всё обдумать.
— Вы предлагаете не отдавать её?
Бердик нахмурился, услышав странные слова Дюлана. Теперь, когда Иселла очнулась, он больше не нуждался в этом человеке. Бердик часто получал от него снотворное и успокоительные средства, однако временами Дюлан позволял себе слишком многое.
— Н-нет. Но… сэр Реймонд… приходил ко мне.
Что это ещё значит? Когда Бердик нахмурился, Дюлан продолжил. Он рассказал, что Реймонд делился с ним тревогами по поводу Кэрон.
— Зачем он приходил именно к вам?
— П-потому что… считает, будто я всё ещё… л-люблю Кэрон.
— Ха… Ха-ха.
Вот к чему всё привело.
Затем Дюлан продолжил. Ради мести им следовало продумать несколько вариантов.
— Всё м-может… закончиться неудачей.
Реймонд был связан с принцем Луисом и мог забрать Кэрон у наследного принца Гиза. Поэтому для более надёжной мести требовалась дополнительная подготовка. Бердик даже подивился одержимости Дюлана, который, казалось, желал отомстить Кэрон сильнее него самого.
— ……
Бердик передал Кэрон наследному принцу Гизу, но он был деловым человеком. Распределение вложений являлось основой любого дела. Одновременно с передачей Кэрон Гизу Бердик стал искать способ оказать давление и на Реймонда. Дюлан помог ему и в этом.
---
— Господин судья, прошу ознакомиться с этим доказательством.
Прокурор достал документы. Бердик улыбнулся. Он позволил Иселле рассказать о Кэрон лишь для того, чтобы дочь смогла выплеснуть гнев. Бердик заручился поддержкой далеко не одного или двух человек.
Если маркиз Пенкейр давил на присяжных, то Бердик просто покупал людей. Пусть собравшиеся и принадлежали к правящему классу, почти половина из них являлась членами нижней палаты. Они не могли полностью пренебречь голосами избирателей и общественным мнением.
— Смерть ведьме!
— Казнить! Казнить! Казнить!
— Пусть закон покарает эту тварь!
Люди, нанятые Бердиком за деньги, кричали снаружи. Их присутствие должно было показать, насколько сильно общество ненавидело Кэрон Эванс. Несколько присяжных с недовольными лицами начали перешёптываться.
— ……
Судья нахмурился. Этот процесс нельзя было разрешить, опираясь лишь на букву закона. Здесь были замешаны члены королевской семьи, имущество аристократов и их честь. Пожилой судья устал от разбирательства, продолжавшегося весь день. Ситуация уже несколько раз полностью менялась.
И тогда прокурор представил решающее доказательство, подготовленное в пользу Бердика.
— Документ, представленный для подтверждения душевного расстройства Кэрон Эванс, был подделан.
— Хм? Что это значит?
Недовольно спросил судья, поправляя очки.
— Заключение, представленное её женихом, сэром Реймондом Сэйертесом, составил Дюлан Ллойд — бывший жених обвиняемой.
Реймонд стиснул зубы. Ситуация развивалась крайне неблагоприятно. И он сразу понял, к чему вёл прокурор.
— Сэр Реймонд Сэйертес передал Дюлану Ллойду десять тысяч золотых монет. Этот неопровержимый факт подтверждён банковскими документами Бердика Эванса.
Значительная часть состояния Реймонда в конечном счёте происходила от Бердика Эванса. Бердику было нетрудно слегка изменить банковские бумаги и создать доказательства того, что Реймонд снял деньги и передал их Дюлану.
— Документы банка Эвансов…
Судья снова поправил очки. Бердик заметил, что тот собирается изучить вопрос подробнее. Если суд начнёт проверять подлинность доказательства и затягивать разбирательство, положение Бердика ухудшится. Ему требовался быстрый приговор.
Поэтому помог человек, преданный Кэрон и ненавидевший её за это.
— Прошу вызвать в качестве свидетеля Дюлана Ллойда.
С грохотом отодвинулся стул.
Реймонд стиснул зубы. Разумеется, он не мог даже представить такого. Реймонд находился во власти серьёзного заблуждения. Он считал, что они с Дюланом действовали сообща. Но Дюлан сотрудничал с Бердиком. Неужели Реймонд действительно думал, что Дюлан любил Кэрон? Бердик презрительно цокнул языком. Наивный рыцарь постоянно судил других по себе.
Скри-и-ип.
Дюлан вошёл.
Бердику нравилось его коварство.
Медленно, но не останавливаясь, Дюлан подошёл к Библии. Реймонд смотрел на него так, словно хотел убить, но подобный взгляд не представлял никакой угрозы. Дюлан явился в чёрном облачении и даже надел епитрахиль. Он насильно выпрямил спину и казался выше обычного. Перед судом стоял молодой священнослужитель — худой и слабый на вид, но совершенно не похожий на человека, способного солгать.
Дюлан положил руку на Библию и заговорил:
— Перед Богом клянусь говорить только правду.
А затем медленно, но отчётливо дал показания.
— Реймонд Сэйертес угрожал мне и заставил составить свидетельство о том, что Кэрон Эванс страдает душевным расстройством. Клянусь именем Бога.
На этом всё закончилось.
Молоток ударил трижды, и Кэрон Эванс приговорили к смертной казни.
---
Бердик Эванс поправил одежду и вышел из зала суда. Среди расходившихся людей стоял Дюлан. Он снова сгорбился, вернувшись к привычному виду. Похоже, так ему было удобнее. Как и с его откровенной ложью. Бердик улыбнулся.
— Священнослужитель Дюлан, вы хорошо потрудились.
Бердик протянул ему руку. Дюлан пожал её.
— Без вашей помощи всё оказалось бы значительно сложнее.
— Н-ничего особенного.
Ответил Дюлан. Однако без его сотрудничества дело не завершилось бы настолько гладко. Реймонд Сэйертес не передавал Дюлану никаких денег. Он действительно считал, что с его невестой что-то не так. Но разве это делало её невиновной?
Бердик так не считал. Кэрон совершила преступление. Её преступление заключалось в том, что она причинила Бердику убытки.
— Как и обещали… п-прошу.
— Да, понимаю. Как вы и просили, я подам заявление, чтобы казнь состоялась в том месте.
Бердик широко улыбнулся.
— Поскольку по закону я являюсь отцом Кэрон, у меня есть хотя бы такое право.
— ……
Это было забавно. Впервые Бердик порадовался тому, что сделал Кэрон приёмной дочерью. У него имелось право. Право выбрать место казни. Бердик очень любил трапезу под названием «месть». Теперь пришло время ею насладиться. А человеку, ожидавшему его ответа, он позволил получить свою долю.
— Разумеется, проводить последнюю исповедь тоже назначу вас.
Бердику нравился этот коварный священнослужитель. Аккуратно поправив перчатки, он направился к своей карете. Ему предстояло ехать следом, чтобы лично посмотреть на происходящее. Бердик также распорядился взять с собой солдат, выделенных королём.
Реймонд и маркиз желали сохранить Кэрон жизнь. Бердик и нынешний король желали её смерти. Их противостояние завершилось победой последних.
— Хм-хм.
Бердик был доволен.
Перед смертью Кэрон Эванс станет игрушкой Дюлана, который вдоволь над ней поиздевается, а затем её убьют.
Именно такой жалкой смерти заслуживал враг Бердика.
— Кэрон, ответьте честно хотя бы на один вопрос. Вы убили своего отца?
— …Разве сейчас это важно?
Глядя на удерживавшего её Реймонда, Кэрон раздражённо почесала внутреннюю сторону запястья. Верёвка была затянута слишком туго, и ей было невыносимо тесно. Теперь Кэрон должны были отвезти к месту исполнения смертного приговора. Но Реймонд продолжал её удерживать.
— Меня уже приговорили к смерти. Решение не изменят.
— …Прошу, ответьте.
— Какая теперь разница?
Но Реймонд посмотрел Кэрон в глаза и повторил:
— Если вы скажете, что не делали этого, я не сдамся.
Кэрон вздохнула. Стоило его пожалеть или назвать жалким? Финал уже был определён, но Реймонд продолжал отказываться его принимать. Всё ещё цеплялся за надежду. Умирать предстояло Кэрон, однако лицо Реймонда выглядело так, словно на смерть вели именно его.
— И что вы сделаете, если не сдадитесь?
Голос прозвучал резко. Кэрон устала. Она и так приложила достаточно усилий. Сейчас ей было трудно выдерживать даже собственную печаль и тишину. Зная, что впереди её ждёт вечность внутри бесконечного круга, Кэрон считала достаточным подвигом уже то, что спокойно просидела весь суд.
— Сэр Реймонд, разве одного настроя достаточно, чтобы что-то изменить?
Теперь, когда Кэрон поняла бессмысленность его стараний, она не хотела тратить больше времени.
— Разве что-нибудь изменится оттого, что вы будете стараться и откажетесь сдаваться?
— ……
Усилия Реймонда не имели смысла. Его любовь не имела ценности. Сколько бы он ни старался, Кэрон умрёт. Смертный приговор не отменят. И даже если рухнет само небо, Кэрон в конце концов снова…
— Пора идти.
Исполнитель приговора положил руку ей на плечо. Кэрон отвернулась. Реймонд пошёл следом и продолжил говорить:
— Если вы скажете, что невиновны, я вам поверю.
«Какое значение имеет твоя вера?»
Кэрон хотелось устроить сцену.
Но обещанное Реймонду уважение сдержало её.
Она подняла глаза и посмотрела на его лицо.
Кэрон открыла рот.
— Я не убивала отца. И не устраивала пожар.
Это было правдой.
Как бы то ни было, Кэрон в итоге не убила отца.
Возможно, она пыталась, но господина Хайера действительно убил Том, а не Кэрон.
Огонь тоже разожгла не она.
Это сделал Дюлан.
Иселла рассказала не то, что произошло.
Она ничего не знала.
Кэрон могла сказать именно это.
— Я…
Но, начав говорить, Кэрон замешкалась.
— ……
Слова не выходили.
Человеком, которого она совершенно точно убила, был не отец, а Нэнси.
Даже если Иселла ошиблась в некоторых деталях, сущность самой Кэрон от этого не менялась.
— Я… То есть…
Кэрон не хотела жалко оправдываться.
Да и что Реймонд мог изменить теперь?
Поместье уже сгорело.
Приговор был вынесен.
Время нынешней жизни подходило к концу. После казни Кэрон снова оживёт, а Реймонд ничего о ней не вспомнит.
Как и всегда.
А что станет с Реймондом?
Продолжит ли он жить собственной жизнью, ничего не помня?
Будет ли жить после её смерти?
Кэрон стало любопытно.
Но она знала, что никогда не получит ответа.
Был ли Реймонд перед ней тем же человеком, который бесчисленное множество раз признавался ей в любви?
Даже если внешность оставалась той же, он ведь ничего не помнил.
Реймонд никогда не сможет её понять.
Между ними снова и снова будет течь время, почти равное вечности.
Кэрон подумала о Реймонде, который продолжит жить после её смерти.
Перед ней, обречённой на вечность, он проживал лишь одно краткое мгновение.
Кэрон снова открыла рот.
Просто скажем так.
Не будем больше думать.
— Да, я убила их всех. Сэр Реймонд, теперь живите собственной жизнью.
Закончив говорить, Кэрон пошла за исполнителями приговора.
Что бы ни произошло, Реймонд наверняка будет жить хорошо.
Мужчине его уровня даже трудно было бы устроить свою жизнь плохо.
Женится ли он на другой женщине?
Может быть, на Иселле?
Теперь это не имело значения.
— И забудьте обо мне.
«Кажется, это прозвучало довольно трогательно».
Подумав так, Кэрон улыбнулась.
Наверное, она уже проявила достаточно уважения.
В следующей жизни не нужно смотреть на лицо Реймонда.
Она запрётся в комнате.
Теперь ей всё надоело.
Ведь она навечно останется в этом круге.
Кэрон прошла по коридору и вышла наружу.
Дул прохладный ветер.
Незаметно прошло довольно много времени.
И снова приближался час её смерти.
Шаг.
Шаг.
Недавно вокруг находилось столько людей, но теперь не было ни одного.
Словно всё заранее подстроили.
— Поднимайтесь, Кэрон Эванс.
— Хорошо.
Кэрон забралась в карету.
Исполнители не стали помогать, поэтому подниматься оказалось нелегко.
Спотыкаясь, она устроилась внутри старого, почти разваливающегося экипажа.
Раздался скрип.
Когда Кэрон села, кто-то позвал её.
— Кэрон!
Это был Реймонд.
Карета уже собиралась тронуться, но он её задержал.
Реймонд поднял занавеску на окне.
— Я не давал священнослужителю Дюлану денег. Потому что вы действительно безумны.
— А… Хорошо.
Кэрон растерянно ответила.
Но Реймонд впился в неё взглядом и почти сердито продолжил:
— Поэтому я не верю вам. И священнослужителю Дюлану тоже не верю. Он солгал, чтобы добиться вашей казни.
— ……
Кэрон не понимала, зачем Реймонд так настойчиво сообщал, что не давал взятку.
«Да, хорошо. Ты невиновен».
Когда она посмотрела на него с недоумением, Реймонд снова заговорил:
— Я обязательно приду за вами.
— Меня сейчас казнят.
— Кэрон, оставайтесь живы до самого конца. Я приду.
«Не тратьте силы на бессмысленные попытки».
Кэрон хотела так ответить.
Но карета тронулась.
Исполнители решили, что больше нельзя позволять им тратить время.
— Трогательно, правда? Всё потому, что я грешная женщина.
Обратилась Кэрон к сидевшему рядом мужчине.
Другой мужчина с недоумением задёрнул занавеску на окне.
— Следовало бы усилить охрану.
Кэрон была с ним согласна.
---
Кэрон прибыла к месту казни.
Кажется, саму казнь назначили через три дня.
Глядя на старую башню, Кэрон размяла затёкшее после поездки тело.
— Кто будет исполнять приговор? Меня обезглавят? Или повесят? Расстрела ведь не будет?
— ……
— Вам запрещено даже говорить мне об этом?
— ……
Мужчина не отвечал.
Связанную Кэрон потащили следом за ним.
На пустыре установили несколько шатров.
Она думала, что её тихо обезглавят, поэтому удивилась, увидев здесь столько людей.
Однако Кэрон вели не к шатрам на площади и не к виселице.
Вместо пустыря мужчина указал на башню.
Старую белую башню.
Она была такой высокой, что шея начинала болеть уже от одного взгляда вверх.
Кэрон никогда прежде не умирала в таком месте.
Её подвели к входу.
— Поднимайтесь.
Приказал мужчина сзади.
— До самого верха?
При виде бесчисленного множества ступеней Кэрон тяжело вздохнула.
Сколько же времени придётся подниматься?
Могли бы просто повесить её где-нибудь внизу и закончить.
Кэрон повернулась к мужчине.
— Вы пойдёте со мной?
Хлоп!
Дверь закрылась, и снаружи задвинули засов.
— Вот бессердечные… Могли бы хотя бы развязать.
Значит, сами они не пойдут, а ей придётся подниматься в одиночку.
Кэрон с силой пнула дверь.
Заболела только нога.
Она посмотрела на верёвку, крепко стягивавшую запястья, и снова тяжело вздохнула.
Ей хотелось просто умереть и лежать мёртвой, но даже этого не позволяли.
Кэрон должна была становиться служанкой Иселлы.
Должна была проходить через суд.
Должна была ждать исполнения приговора.
— Вот она, жизнь.
Насколько было бы проще, если бы после слов «смертная казнь» ей сразу отрубили голову и на этом всё закончилось.
Вздыхая, Кэрон начала подниматься.
Шаг.
Шаг.
Бесконечная винтовая лестница в обычное время, вероятно, служила не столько местом казни, сколько ориентиром для путников в лесу.
Поэтому башня была очень высокой.
Через некоторое время у Кэрон заболели ноги.
Она остановилась.
— …Какая мерзость.
На стене у лестницы остались пятна крови.
Похоже, здесь убирались не слишком часто.
Кэрон посмотрела на старые засохшие бурые следы и прикинула рост человека.
Вероятно, предыдущий приговорённый был выше неё.
И, судя по всему, по дороге наружу отчаянно сопротивлялся.
Грязные пятна остались довольно высоко на стене.
Когда придут за Кэрон, она выйдет спокойно.
Хорошо хотя бы, что Бердик Эванс не явился лично.
Его появление было бы хуже всего.
Он намеренно приносил с собой ржавый и тупой топор.
— Всё-таки повесят?
Поднимаясь, Кэрон посмотрела на небольшое окно.
Оно было таким узким, что человек с трудом мог просунуть наружу одну руку.
Выбраться было невозможно.
Но для обзора его хватало.
Кэрон прижалась лицом к проёму и выглянула.
— Похоже, действительно повесят.
Людей внизу оказалось больше, чем она ожидала.
Вероятно, шатры устанавливали для подготовки виселицы.
Хорошо хотя бы, что казнь состоится не в городе.
При мысли о бесчисленной толпе, которая пришла бы посмотреть на её тело, Кэрон решила, что ей ещё повезло.
Тело казнённой женщины могло служить не только зрелищем.
Ему находили множество других применений.
— Ха… Ха-а… Ноги болят.
Наконец она добралась до вершины.
Кэрон остановилась перед дверью.
Одна комната.
Неужели ей предстояло находиться здесь до дня казни?
Дверь была открыта.
Кэрон вошла и нахмурилась.
— Почему ты здесь?
В комнате находился мужчина.
Знакомое лицо.
Дюлан.
Кэрон немного удивилась.
Он сидел внутри, но при её появлении поднялся и подошёл.
— П-потому что я назначен… проводить твою последнюю исповедь.
Затем он развязал верёвку на руках Кэрон.
Она потёрла онемевшие запястья.
Может быть, знакомый человек всё же лучше совершенно постороннего?
Но что означало то, что этим знакомым человеком оказался именно Дюлан?
— Ха. Ну ладно.
— ……
— Меня только что приговорили к смерти и сразу притащили сюда. Я ещё ничего не понимаю.
— …Понимаю.
Продолжая растирать запястья, Кэрон села на стул.
Поскольку стул был один, Дюлан остался стоять.
Кэрон посмотрела на него.
— …Я хочу кое-что спросить.
— ……
— Приговорённых обычно увозят настолько далеко? Меня прежде не казнили, но я несколько раз видела казни. Когда убивают известного человека, его обычно специально казнят перед большой толпой, чтобы сделать примером.
Кэрон говорила, глядя в окно.
На верхнем этаже оно оказалось значительно больше, поэтому в комнате было светло.
— И это место не похоже на часто используемое место казни.
— Т-тебя именно это интересует?
— Да.
Дюлан спокойно ответил:
— Я… попросил об этом господина Бердика.
— Попросил провести казнь здесь?
— Д-да.
— Зачем?
— Да… Чтобы перед смертью… ты стала той, на ком я вымещу злость.
Кэрон моргнула.
— Ничего себе.
— ……
— Ты сам об этом попросил?
Дюлан кивнул.
— Д-да.
Кэрон потеряла дар речи.
— Хм… Значит, перед смертью… Ах, понятно.
Всё было предельно ясно. Кэрон прекрасно знала, что это означает. Молодые женщины, которым не повезло, всегда рисковали оказаться в «подобной» ситуации. А Кэрон относилась к числу тех, кому не везло особенно сильно. Но её разозлило, что подобные слова произнёс именно Дюлан.
— И что ты собираешься со мной делать?
— ……
Кэрон взъерошила волосы. Смесь гнева и раздражения было трудно сдерживать. Она не понимала, почему именно Дюлан, знавший обо всех её обстоятельствах, обращался с ней так. Неужели, если просто позволить ей спокойно умереть, он провалится в ад?
— Мне прямо сейчас раздеваться? Да чтоб тебя. Из-за сэра Реймонда мне и так достаточно тяжело. Господин Бердик ужасно раздражает. Скоро меня отведут на казнь, так почему ты до самого конца продолжаешь действовать мне на нервы?
— ……
Кэрон резко поднялась и схватила Дюлана за воротник.
— Эй, когда я умру, можешь развлекаться с трупом. Мне сейчас и без того тяжело. За что ты так со мной? А?
Кэрон разозлилась. До сих пор она не приходила в ярость на Дюлана лишь потому, что одно чудовищное событие следовало за другим. К тому же Кэрон уже находилась в состоянии, в котором её почти невозможно было по-настоящему разгневать.
— О-отпусти.
Но после всего, что сделал с ней Дюлан, не разозлиться было невозможно.
— Ты отправил меня к наследному принцу Гизу, разбудил Иселлу, добился смертного приговора, притащил сюда, а теперь снова меня бесишь! И что дальше? Решил перед моей смертью утолить похоть?
Шлёп!
Продолжая держать Дюлана за воротник, Кэрон с силой ударила его по щеке.
— С самого начала… С самого начала! Я ведь сказала, что, если захочу с тобой переспать, сама раздвину ноги! Это ты отказался! Теперь всё кончено! От тебя нет никакой пользы! Просто позволь мне поскорее умереть!
— Н-нет.
Дюлан схватил Кэрон за запястье. Его сила придавила её. Он крепко сжал плечи Кэрон.
— Т-ты ещё не ответила.
Кэрон попыталась успокоить тяжёлое дыхание и впилась в Дюлана взглядом. Будь у неё возможность, она бы отрубила ему голову.
— На что?
— …На вопрос об истинной любви.
Кэрон продолжала смотреть на него с ненавистью, но Дюлан встретил её взгляд своими бездонно-чёрными глазами.
— Ты… л-любишь сэра Реймонда?
Ты всё ещё не дала ответа.
Наше пари ещё не окончено.
---
«Что же делать…»
Иселла тревожно грызла ногти. Она раздражённо ходила кругами по шатру. Пока она спала, произошло слишком многое. Иселла никак не могла поверить, что провела без сознания целых семь месяцев.
— Лили! Лили!
— ……
— Н-не пришла?
Иселла расстроилась, поняв, что даже её служанки здесь не было. Неудобно. В шатре действительно было очень неудобно.
Иселла совсем не хотела сюда приезжать, но «стоять в стороне и наблюдать» тоже являлось её обязанностью. Обязанностью мстителя, о которой говорил отец. Здесь Иселла должна была отомстить Кэрон и собственными глазами увидеть результат.
Но Иселла ещё не была готова. Она не могла смотреть не только на трупы, но даже на раны. Однако Бердик больше не позволял ей подобных детских капризов. Детство закончилось.
— Иселла, перестань мучить ногти. Это выглядит некрасиво.
Бердик сделал замечание, входя в шатёр.
— П-простите.
Иселла убрала большой палец ото рта. Бердик не стал сильнее ругать дочь, которая ещё совсем недавно лежала без сознания. Осторожно наблюдая за его настроением, Иселла спросила:
— Отец, а мама? Она не приехала?
— Разве эта женщина когда-нибудь охотно выходит из дома?
Бердик ответил раздражённо.
— Значит, не приедет…
Иселле хотелось увидеть мать больше, чем отца. Ей было тревожно. Обычно Бердик чаще брал её с собой, но после пробуждения отец постоянно казался страшным и незнакомым.
— Скоро мы тоже вернёмся домой.
— Да…
Иселла посмотрела на блестевшие глаза Бердика и ответила. Ей было страшно. Страшно сейчас и страшно оттого, что должно было произойти.
— Вернёмся, как только всё закончится.
Голос Бердика был мягким, но смысл его слов мягкостью не отличался. Он ни разу не предложил дочери вернуться раньше и отдохнуть.
— Как только всё закончится.
Ответил Бердик, впившись взглядом в башню. В его голосе звучала непреклонная решимость. Иселла вытерла о юбку потные ладони. Когда отец выглядел так, всегда происходило нечто плохое.
— Посмотри туда. Наша месть наверняка уже началась.
В той башне находилась Кэрон. Законная сестра Иселлы. Её враг. Убийца множества людей. Иселла и Бердик ждали снаружи, когда из башни вынесут и выставят её голову.
«Мне страшно…»
Бердик наверняка не собирался уходить, пока не увидит голову Кэрон. Глядя на лицо отца, Иселла наконец решилась произнести слова, о которых всё это время думала.
— Отец…
— Что такое?
Ответил Бердик, продолжая смотреть на башню.
— М-мне страшно.
— Бояться нечего. Теперь всё закончилось.
Иселла покачала головой. Она боялась отца. Но Бердик был её отцом, поэтому его нельзя было бояться. Существовало нечто ещё страшнее.
— Отец, я… точно всё увидела правильно?
Иселла не доверяла собственным воспоминаниям.
— Я действительно… видела то, о чём рассказала?
— Что ты такое говоришь?
Раздражённо спросил Бердик. Иселла немного помедлила, а затем ответила:
— Я даже не помню пожара… Я точно помню только… что тогда увидела Кэрон в одной комнате с господином Хайером, её отцом. Но я не видела, как она его убила.
Бердик указал на плечо Иселлы.
— На тебе была рана. И разве ты сама не сказала, что тебя ударила Кэрон?
— Д-да. Верно.
Иселла энергично закивала. Но больше ни в чём не была уверена.
Сразу после пробуждения она узнала, что помолвка расторгнута, а Реймонд Сэйертес обручился не с ней, а с Кэрон, и тогда с криком заявила об увиденном.
Кэрон с развевающимися рыжими волосами преследовала её по тёмному коридору. Всё дальше и дальше. Смеясь. Коридор был бесконечно тёмным и никак не заканчивался.
— …Она точно… меня…
Только теперь Иселла окончательно проснулась от этого кошмара. Она вздрогнула и обхватила себя за плечи. Но даже после пробуждения страх не исчез. Вместо него появился новый.
— Но я не видела своими глазами, как она кого-то убила… Что… Что будет, если я ошиблась?
Всё зашло слишком далеко. При воспоминании о взгляде Реймонда, полном ненависти, и о бесчисленных аристократах, наблюдавших за ней, Иселлу пробрала дрожь. Действительно ли она говорила только правду? Действительно?
— Иселла. Иселла.
Бердик подошёл к дочери и обнял её за дрожащие плечи. Он начал мягко успокаивать Иселлу.
— Ты слишком добрая. В этом твоя беда.
— Н-но, отец…
Дрожь не прекращалась. Иселлу подавляло чувство, что она обязана что-то сделать. Она ненавидела Кэрон. Хотела убить женщину, отнявшую у неё жениха. Хотела, чтобы та навсегда исчезла из мира.
— Мне страшно…
Но лично прийти к месту казни и ждать, пока вынесут голову Кэрон, было совсем другим. Иселла ещё не знала, способна ли собственными глазами посмотреть на труп.
— К-кажется, я пока не могу всё это вынести.
Всю эту ситуацию. Иселла снова ощутила себя ребёнком. Всё зашло слишком далеко. Но Бердик был непреклонен.
— Ты уже достигла возраста, когда должна собственными глазами удостовериться в смерти врага. Теперь ты совершеннолетняя.
Иселла продолжала дрожать. Бердик договорил:
— Иселла.
— …Да, отец.
— Чего ты так боишься? Кэрон несомненно убивала людей и несомненно ранила тебя. Ты должна отомстить и собственными руками оторвать от неё кусок плоти. Потому что ты моя дочь.
Иселла покачала головой.
— А что, если я ошиблась?
— Такое возможно.
Бердик кивнул. Иселла удивлённо посмотрела на него. Возможно? Но Бердик продолжил:
— Ты могла ошибиться. Взрослого мужчину нелегко убить его собственной дочери-подростку.
Неужели отец учитывал это с самого начала? Заранее предполагал, но всё равно…
— Н-но… Тогда…
— Довольно.
Бердик ответил твёрдо.
— Разве это отменяет причинённый тебе вред?
— ……
— Моя дочь имеет право ошибаться. Но я никогда не позволю другим людям причинять вред нашей семье.
— Отец!
Бердик оставался непреклонным. Но Иселла должна была договорить. И до потери сознания, и сейчас её отец был таким же, как всегда. Но она всё равно должна была сказать. Потому что боялась.
— Последним, кого я видела перед тем, как потерять сознание, была не женщина, а мужчина.
— Разумеется, это был Реймонд Сэйертес.
В глазах Бердика вспыхнуло синее пламя.
— Этот ублюдок не спас тебя, а вытащил рыжеволосую девку. Очевидно, он намеренно бросил тебя.
«Нет, отец».
Иселла знала, что дело было не в этом. Реймонд в конечном счёте никогда не смог бы окончательно отвернуться от добра. Иселла знала, что он на такое не способен. Она помнила юного рыцаря, который пришёл к своему врагу и заявил, что тот заплатил неправильную цену.
— Не знаю! Но если… Если… Отец, представьте, что…
Иселла сглотнула.
Она дрожала.
Потому что по-настоящему боялась вовсе не Кэрон.
— Что, если мужчиной, душившим меня, был священнослужитель Дюлан Ллойд?
Именно это пугало Иселлу.
Она вспомнила смутно звучавший мужской голос.
— Я ведь уже говорил вам.
— Не вмешивайтесь.
Неужели её душил Дюлан?
— Е-если это правда…
Иселла боялась из-за этого подозрения. А ещё сильнее — потому что не могла понять причины. С Реймондом всё было бы проще. Он не любил Иселлу Эванс из-за Бердика. Она знала это. Знала. Но если это был Дюлан… Если тот сгорбленный бледный священнослужитель задушил её, усыпил, а теперь по какой-то причине снова разбудил…
— Зачем Дюлан Ллойд вообще всё это делает?
Иселле было страшно, потому что она даже не могла предположить ответ.
— …Иселла.
Бердик обнял дочь за дрожащие плечи. Его руки были крепкими. И жестокими. Мягко успокаивая Иселлу, он спросил:
— Ты думаешь, что Дюлан Ллойд, этот священнослужитель, манипулировал твоим отцом?
— …Ик.
Иселлу пугало, что этот мужчина так долго находился рядом с её отцом. Пугало и то, что он заботился о ней. Дюлан совершенно точно не был добрым человеком. Именно поэтому Иселла всегда его презирала.
— Иселла, тебе нечего бояться. Разве не очевидно, чем Дюлан сейчас занимается с Кэрон внутри башни?
Прикосновения отца показались Иселле отвратительными. Ни она, ни её мать не выбрали бы такой способ мести. Женщины не мстят подобным образом. Но Бердик выбрал именно это.
— Дюлан манипулировал мной?
Бердик хихикнул и посмотрел на башню.
— Теперь, когда ты проснулась, он мне больше не нужен.
— ……
— Что ж, посмотрим.
Кэрон посмотрела на Дюлана. Она потеряла дар речи. Понять его было невозможно. Он всегда оставался скрытным. Всегда.
— Теперь… О чём ты вообще говоришь?
— Ответь.
— Я спрашиваю, что ты несёшь теперь, когда всё уже закончилось!
Кэрон отчаянно закричала.
Он издевается? Зачем говорить об этом сейчас? Разве истина уже не очевидна? Кэрон повторяет свою жизнь. Она думала, что попала внутрь книги, но это оказалось иллюзией. Чтобы завершить повторение, нужно родить ребёнка и передать его дальше. Однако Кэрон бесплодна, а значит, у неё нет способа положить всему конец. Дюлан сам признал это перед судом.
— Какая ещё любовь?! Замолчи! Зачем ты всё это время так со мной обращался?!
Но Дюлан продолжал смотреть на Кэрон сверху вниз. Он не дрогнул.
— Н-наше пари ещё не окончено.
Неужели надежда всё-таки оставалась? Кэрон посмотрела на Дюлана. Как получить ответ? Нужно думать. Думать. Следовало с самого начала убить Дюлана. Нет. Если убить его, ответа она не получит. Что делать с Дюланом? Что делать с этим ублюдком?
Хлоп.
— Люблю.
Кэрон ответила, постаравшись придать лицу серьёзное выражение.
— Я люблю сэра Реймонда. Ты ведь сам всё видел.
— ……
— Ты видел. Посмотри, от сколького этот мужчина отказался ради меня всего через несколько месяцев после знакомства. Он ничем не будет вознаграждён, но всё равно принёс такие жертвы. Даже сейчас… до самого конца он велел мне ждать и пообещал обязательно вернуться.
Кэрон задумалась. Что ещё можно сказать?
— Мне нечего было ему дать, но он всё равно зашёл настолько далеко. Разве после такого это может быть не любовью?
— Я н-не о нём.
Возразил Дюлан.
— Что чувствуешь т-ты?
Кэрон крепко сжала юбку и ответила:
— Разумеется, я тоже его люблю. Как можно не полюбить мужчину, который так искренне жертвует собой ради меня…
Но Дюлан ничего не ответил. Он поднялся. Кэрон схватила его.
— Подожди, подожди. Нет, Дюлан. Я люблю тебя. Я ошиблась. Не сэра Реймонда. Я люблю тебя. Помоги мне.
— ……
Лицо Дюлана исказилось. Увидев его выражение, Кэрон решила прекратить нести эту совершенно несмешную чушь. Всё уже оказалось неверным, так почему она продолжала искать надежду? Почему? Неужели она настолько глупа?
— …Хорошо. Я поняла.
Кэрон опустила голову.
— Я не способна любить. Никого. И дело не в том, что кто-то поступает правильно или неправильно, хорошо или плохо мне подходит.
Кэрон признала это. Другого мужчины, способного любить её настолько сильно, больше не появится. Время ограничено. Разве Кэрон не проверяла это снова и снова — не только в этой, но и в прежних жизнях? Сколько раз? Сколько раз? Каким бы ни был путь, даже теперь Реймонд в итоге не возненавидел Кэрон. Даже после совершённых ею убийств.
Разве не поэтому она выбрала именно его? Разве не поэтому считала всё происходящее романом как нечто само собой разумеющееся? Потому что Реймонд всегда старался изо всех сил. Даже Кэрон это казалось удивительным. Её рыцарь. Её главный герой.
— Но я всё равно не могу его полюбить.
Совсем скоро он тоже забудет Кэрон.
— Какой во всём этом смысл…
Буквы снова рассыплются, а время вернётся к началу. Усилия, привязанность, обязанности и ненависть — всё исчезнет. Все отношения будут уничтожены. Именно поэтому Кэрон не могла любить.
Никогда.
Прожитые годы не накапливались. До самого конца никто её не поймёт. Никто не сможет проживать повторяющуюся жизнь вместе с ней. И впредь Кэрон навечно останется одна.
— Любовь существует между двумя людьми. Человек не может любить набор букв. Говоришь, книга была иллюзией? Но в итоге ничего не изменилось. Никто не способен разделить со мной один мир.
Наше пари изначально не имело смысла.
---
Бердик просунул внутрь башни письмо для Дюлана. Он не знал, прочитает тот его или нет. Но терпение Бердика уже подходило к концу.
— Я больше не намерен ждать.
Если голову Кэрон Хайер не выставят напоказ, он сам собирался её отрубить.
Бердик приказал солдатам приготовиться взломать дверь башни.
---
— Если вы пришли меня уговаривать, лучше сразу откажитесь.
Произнёс маркиз Пенкейр, как только Реймонд открыл дверь.
— Господин маркиз Пенкейр.
— Я уже сделал всё, что мог.
Маркиз Пенкейр посмотрел на Реймонда так, словно надкусил испорченную пищу. Всё оказалось именно так, как Реймонд и ожидал. Маркиз махнул рукой и искренне произнёс:
— Вы тоже сделали достаточно. Теперь забудьте об этой женщине.
— Господин маркиз.
— Я не злюсь на вас лишь потому, что считаю вас ещё одной жертвой обмана.
Реймонд замолчал, не зная, что ответить. Маркиз выглядел по-настоящему разгневанным.
— Не только вы. Я тоже сильно рисковал. Я учитывал, что она дочь Кэтрин. Я ведь помнил о дружбе. Но дальше идти невозможно.
— ……
— Впрочем, какая теперь разница, возможно это или нет… Смертный приговор уже вынесен. Что я должен сделать? Всё кончено. Вы знаете имена присяжных. Все они — влиятельные аристократы и парламентарии. Я заранее договорился с большинством из них, а чем всё закончилось? В дураках остался только я.
Маркиз Пенкейр говорил с откровенно недовольным лицом. Он подошёл к Реймонду и с силой ткнул пальцем ему в плечо.
— Примерно на год вернитесь в армию. У меня есть поручение, которое вы должны выполнить.
— ……
— Нет, это то, что вы обязаны сделать. Из-за одного лишь раскрытия преступлений наследного принца Гиза мои отношения с Его Величеством стали весьма напряжёнными.
Но одновременно его положение как будущего короля наверняка лишь укрепилось. Стоя перед маркизом Пенкейром, который говорил так, словно оказал огромную услугу и понёс чудовищные убытки, Реймонд подумал: этот человек всё-таки политик. Больше он не вложит в Реймонда ничего.
— Не пытайтесь что-то просчитывать. Я прекрасно вижу всё, о чём вы думаете.
Но что ещё мог сделать Реймонд? Даже будущий король говорил, что надежды больше не осталось. Маркиз похлопал неподвижно стоявшего Реймонда по плечу.
— Вам просто не повезло. Вы не умеете выбирать женщин.
— ……
— Вы и так сделали достаточно.
С немного облегчённым лицом маркиз отвернулся. Реймонд заговорил ему вслед:
— Понимаю, господин маркиз. Но прежде чем исполнить ваш приказ, я должен кое-что сделать.
Реймонд развернулся. Маркиз поспешно заговорил и, повернув голову, раздражённо посмотрел на него искоса. Ему не нравилось, что Реймонд проигнорировал совет.
— Что вы задумали? Лучше бы вам ничего не предпринимать.
— Я поеду один, если придётся.
— Куда?
— К месту казни.
— Отвратительное увлечение. Хотите посмотреть, как повесят вашу невесту?
— Нет.
Реймонд подсчитал, сколько пороха сможет достать.
— Я поеду один, если придётся.
— Вы сошли с ума. Думаете, я это разрешу? Теперь она приговорённая по закону преступница.
— Господин маркиз, именно поэтому я пришёл предупредить вас заранее.
Реймонд спросил:
— Сколько людей находится у места казни?
— За кого вы меня принимаете? Вы вообще слушаете мои слова?
— Насколько мне удалось выяснить, там собралось много людей, но назначенные государством исполнители приговора туда не отправлялись.
— Сэр Реймонд.
— Даже если я погибну, я сделаю так, чтобы вас с этим никак не связали.
— Вы говорите так из-за молодости. Сначала успокойтесь.
— Господин маркиз, меня интересует только одно: там находятся ваши личные солдаты?
Маркиз с грохотом ударил ладонью по столу. Сейчас Реймонд был слишком возбуждён.
— …Не понимаю, о чём вы говорите. Зачем мне отправлять туда своих солдат?
— Значит, если я убью их всех, это не создаст для вас затруднений.
— …Реймонд!
Маркиз громко закричал, но Реймонд продолжил:
— Разве не странно, что ради казни одной женщины её увезли так далеко, а к башне направился целый отряд наёмников?
Реймонд ненавидел Бердика. Он размышлял, зачем Бердик отправился туда. Почему Кэрон увезли так далеко и намеревались убить именно там?
— Это моя ответственность.
Реймонд вспомнил спину Кэрон. Шрамы, явно оставленные человеком с садистскими наклонностями. Теперь Кэрон была его ответственностью. Выбери Реймонд другую женщину, её семья, возможно, всё равно разорилась бы, но сама Кэрон могла бы спокойно выйти замуж.
На самом деле Реймонд и сам всё понимал.
Он лишь собирал причины, по которым должен был туда отправиться.
— Это больше не в ваших руках.
— Она моя невеста.
Женщина, которую выбрал он.
— Что вы сможете сделать в одиночку? Подумайте о собственной жизни. Вспомните, как мало времени прошло с вашего знакомства. Разве вы не желали падения Бердика? И что вы измените, отправившись туда сейчас? Это невозможно. Вы даже не собираетесь проникнуть туда тайно.
Реймонд поклонился маркизу.
— На самом деле я всё решил ещё до прихода.
— …Тогда зачем вы вообще пришли?
Реймонд указал пальцем за окно.
— Хотел одолжить немного пороха.
Маркиз поспешно распахнул окно. Внизу было видно, как карета, нагруженная чем-то тяжёлым, отъезжала прочь. Он обернулся и закричал вслед Реймонду, который быстро направлялся к двери:
— Сэр Реймонд!
— Я много работал на вас бесплатно. Считайте это небольшим авансом.
— Прекратите!
Реймонд не послушал. Он изначально не ожидал, что сумеет снова убедить маркиза. Как он мог убедить другого человека, если не был способен переубедить даже самого себя?
— Зенон, трогай!
Реймонд знал: это не принесёт никакой выгоды. Не даст ему ни капли славы. Он лишится всего, что успел построить.
Даже сама Кэрон не просила его приходить.
— Я убила их всех.
Кэрон сказала это, но Реймонд ей не верил.
Реймонд никогда не передавал Дюлану денег. Показания Дюлана были ложью, а документы — подделкой Бердика. В этом он был совершенно уверен. Кэрон стала жертвой Бердика. Чтобы отправить её на эшафот, Бердик прибегнул ко всевозможным уловкам. Поэтому Реймонд не верил словам Кэрон. Не верил даже её признанию.
А поскольку Реймонд ей не верил, он мог поступать так, как хотел сам.
Кэрон проснулась на рассвете от громкого шума. Вставало солнце. Ах, значит, уже пора умирать. Сколько времени прошло? Где она на этот раз? Сколько ей сейчас лет? Кэрон была слишком уставшей, время смешивалось в бесформенную массу, но кто-то вырывал её из сна.
— К-Кэрон… Проснись.
— …Что тебе?
Кэрон потёрла глаза. Дюлан тряс её за плечо. Было ещё совсем раннее утро.
— Если уж собираетесь меня казнить, нельзя по-человечески сделать это, пока я сплю?
— …Мне нужно время.
Дюлан снова говорил что-то непонятное. Кэрон села на кровати. Небо ещё не успело просветлеть.
В отличие от Кэрон, Дюлан выглядел так, словно не сомкнул глаз. Его и без того бледное лицо стало почти мертвенно-белым. Сидя на кровати, Кэрон спросила:
— Ты тоже будешь исполнять приговор?
— И-изначально я собирался… Я и господину Бердику так сказал.
— Тогда почему не убиваешь меня сразу? Я не хочу попасть под топор господина Бердика.
— …Н-наше пари.
Кэрон резко дёрнула Дюлана за волосы.
— Я ведь проиграла.
Теперь всё закончилось.
Кэрон сказала, что не любит Реймонда. Любовь возможна лишь между людьми, а значит, она не способна полюбить никого. В следующей жизни придётся постараться лучше, чтобы обмануть Дюлана, но сейчас уже ничего не изменить. Первоначальный план — решиться на убийства и предаться безумию — разрушил всё. Как и вся её жизнь.
— Но я всё равно не жалею, что убивала людей.
— ……
— На самом деле мне жаль лишь того, что я не убила больше. Сил не хватило. В следующий раз постараюсь прикончить и Бердика.
Кэрон продолжала ворчать, но Дюлан неожиданно откинул одеяло, и она вздрогнула.
— Холодно вообще-то.
— Вставай.
— Зачем?
— Б-Бердик уже идёт.
Кэрон услышала отдалённый грохот. Её лицо побелело. Значит, время пришло. Уже? Так скоро? Теперь она умрёт. Всё закончится.
— С-скорее вставай и подойди к окну.
По приказу Дюлана Кэрон торопливо открыла окно. Холодный предрассветный воздух ворвался в комнату. За окном зияла головокружительная пропасть.
— ……
Завывал сильный ветер. Кэрон посмотрела на Дюлана. Он пододвигал кровать к двери, перегораживая проход. Где-то далеко внизу с треском ломалась дверь. Кэрон не понимала, что он творит.
— Что ты сейчас делаешь?
— О-отсчитываю время.
— Хочешь, чтобы я сбежала от Бердика? Думаешь, это возможно? Да и вообще… Разве не ты сам притащил меня сюда?
Кэрон посмотрела на Дюлана. По его лицу по-прежнему было невозможно понять, о чём он думал.
— П-посмотри в окно.
Кэрон подошла к окну. Шатры Бердика полыхали. Она убрала с лица развевающиеся волосы. Кэрон совершенно не понимала, что происходило.
А потом увидела его.
Своего рыцаря.
---
Реймонд поднял ружьё.
Он один стоил целой армии.
Всё началось с выстрелов издалека. До рассвета Реймонд заложил взрывчатку. Сион помог ему.
— Больше я в этом не участвую.
Но, ворча до самого конца, Сион всё же расставил весь порох, отступил и поджёг запалы. Когда пламя медленно начало разгораться, люди с криками проснулись. Реймонд прицелился в тех, кто в панике выбегал из шатров.
Один.
Два.
Три.
— Ложись! Ложись! Здесь стрелок!
Люди засуетились и пригнулись. Реймонд увидел, как головы целей резко опустились, и раздражённо цокнул языком. Пока лишь семеро. До конца ещё далеко. Издали он изучил лица и одежду противников.
Они носили обычную одежду, но двигались как хорошо обученные солдаты. При этом официально ни одно воинское подразделение дворец не покидало.
— Значит, Его Величество действительно сильно разгневался.
Похоже, нынешний король приказал любой ценой убить Кэрон. Реймонд перезарядил ружьё.
Пороха было достаточно.
---
Сэр Реймонд вернулся.
Кэрон это поняла.
Просто поняла.
— Наверное, совсем сошёл с ума.
Кэрон убрала голову обратно внутрь башни. Она не понимала, зачем он пришёл. Нет, понимала. Потому что любил её. Но почему? Кэрон не могла найти ясного ответа, почему он утверждал, что любит её.
Она думала, что и в этот раз он опоздает.
— Почему-то в этой жизни всё происходило немного быстрее.
Пробормотала Кэрон.
Возможно, из-за того, что она начала убивать людей, все события развивались чуть быстрее прежнего. Она раньше оказалась в доме Иселлы, Реймонд раньше пожалел подвергавшуюся насилию Кэрон и забрал её оттуда, и даже признался в любви немного раньше.
— Но…
Какое это имело значение?
Ведь и теперь Кэрон всё равно умрёт.
И всё же ей снова захотелось проявить уважение. Кэрон вспомнила своё решение: если придётся умереть в этой жизни, то рядом с ним. Она посмотрела на Дюлана, который заваливал дверь мебелью.
— Дюлан. Сэр Реймонд вернулся.
— …Да.
— Я говорю, сэр Реймонд вернулся. Хотя я просила его не приходить.
Кэрон снова стало печально. Реймонд и на этот раз вернулся. Он любил женщину, которая ничем ему не поможет и лишь увлечёт его в преисподнюю. А Кэрон ничего не могла дать ему взамен.
Даже чувств.
И теперь это неожиданно… давило на неё.
Кэрон никогда не сможет испытывать чувство равной тяжести.
Но одно она знала точно.
Одно-единственное чувство было настоящим. То самое глубинное чувство, от которого она не смогла отказаться, даже когда направила клинок на Тома, занесла оружие над Донной и пыталась отдаться безумию.
— Мне его жаль.
Она никогда не сможет воспринимать Реймонда как такого же человека, как она сама. Но ей было больно видеть его бессмысленные усилия. Это поверхностное сострадание оставалось единственной истиной, которую Кэрон не могла отрицать.
Когда она снова оживёт, он всё забудет.
И теперь Кэрон по-настоящему возненавидела эту мысль.
— Я хочу, чтобы сэр Реймонд меня помнил.
— …Да.
Ответил Дюлан.
Как ни странно, его голос звучал спокойно.
Такого тона Кэрон прежде от него не слышала.
Треск.
Удар.
— Открывайте!
В тот миг снаружи раздался грохот ломаемой двери. За ней стоял Бердик с топором.
Когда дверь откроется, Кэрон умрёт.
Она спросила Дюлана:
— …Почему ты всё ещё здесь?
Почему он находился рядом?
Кэрон хотела знать.
Дюлан не ответил.
Вопреки обещанию, данному Бердику, он ни разу не прикоснулся к Кэрон.
Он лишь задавал вопросы.
Глядя на дверь, Дюлан ответил:
— Чтобы о-отсчитать время.
— …Какое время?
Спросила Кэрон.
Дюлан ответил:
— Время, когда ты должна умереть.
---
— Проклятые ублюдки.
Бердик стиснул зубы. Было совершенно очевидно, кто стрелял. Реймонд Сэйертес, этот проклятый ублюдок. Хорошо ещё, что король прислал солдат, переодетых в обычную одежду. Будь здесь только личные люди Бердика, их всех уже перестреляли бы.
— Нам приказали непременно довести дело до конца.
Разумеется. Именно так. Даже у старого короля, стоявшего одной ногой в могиле, оставалось достаточно влияния. Бердик был чужеземным торговцем, не испытывавшим ни капли любви к этой стране, но прекрасно понимал чувства родителя, потерявшего ребёнка. Тот, у кого отняли дитя, не сможет умереть спокойно.
— Как вы оцениваете положение?
Спросил Бердик.
Один из солдат коротко и недовольно ответил:
— Господин Бердик Эванс, с самого начала нужно было отрубить женщине голову и отправить Его Величеству.
— …Значит, дела идут плохо.
Бердик с презрением посмотрел на солдата, который даже сейчас пытался переложить на него ответственность, а затем крикнул кучеру:
— Увези Иселлу! Я закончу здесь и приеду следом!
Иселла выбежала с совершенно белым лицом. Бердик схватил её за руку.
— Положение опасное. Голову этой девки я покажу тебе позже.
— О-отец, что здесь вообще происходит?
— Уезжай. Похоже, явился этот ублюдок Реймонд.
Реймонд должен был любить его дочь.
Должен был вернуть свой долг.
Бердик скрипнул зубами.
— Трогай!
Он затолкал Иселлу в карету.
— Отец, поедемте со мной.
Иселла ухватилась за рукав Бердика.
Но он отцепил её руку.
— Я не уйду, пока не отрублю этой твари голову.
Глаза Бердика налились кровью. Он не спал как следует, а в глаза попадали искры от пожара. Ему казалось, будто он родился лишь затем, чтобы растерзать эту женщину, эту рыжеволосую девку. Пока её голова не будет отсечена, он не вернётся.
— Отец, просто уедемте. Здесь слишком опасно.
— Немедленно отправляй карету!
Бердик с силой захлопнул дверцу.
Он не мог простить.
Ни Реймонда.
Ни Кэрон.
Ни даже Дюлана.
Бердик не говорил об этом дочери, но его подозрения в отношении Дюлана становились всё сильнее.
— Почему в такой момент голову Кэрон до сих пор не выставили?
Почему Дюлан всё ещё не убил её?
Даже теперь, когда Реймонд уже прибыл?
Бердик поднял топор.
Железная дверь рухнула.
— С дороги! Я сам всё закончу!
— Это опасно!
— А вы что вообще сделали?! Наверху всего лишь тощий священнослужитель и одна девка! Лучше охраняйте вход!
Бердик побежал вверх по лестнице. Ступени были тёмными, но ему не было страшно. Его целиком поглотила ярость. Сжимая в руках топор, он мчался наверх.
Бердик собственными руками растерзает эту девку.
---
Сильный ветер обрушивался на башню.
Не поняв слов Дюлана, Кэрон переспросила:
— Что ты сейчас сказал?
— ……
Дюлан посмотрел вниз с вершины башни.
И повторил:
— П-прыгай. Если не прыгнешь прямо сейчас… Б-Бердик придёт.
Разумеется, Дюлан не имел в виду, что внизу установлена какая-то защита.
Кэрон посмотрела вниз.
Он велел ей умереть.
— Но сэр Реймонд… вернулся.
Однако Дюлан снова заговорил, словно торопя её:
— К-Кэрон.
— ……
— Совсем скоро… ты сама всё поймёшь. Это… станет для тебя утешением.
— ……
— Скорее.
Кэрон смотрела вниз, держась за подоконник.
Она не понимала, почему Дюлан требовал прыгнуть именно сейчас.
Не понимала, почему он велел ей умереть.
Но ради хотя бы малейшей подсказки Кэрон была готова на что угодно.
По крайней мере, она так считала.
— Но здесь… И именно сегодня…
— Разве для тебя это н-не привычное дело?
Дюлан был прав.
Для Кэрон смерть являлась повседневностью.
Эта ничем особенным не отличалась от остальных.
Даже если путь менялся, итог оставался прежним.
И раньше Бердик вот так…
Грохот.
— …Почему именно ты говоришь мне это?
Какое тебе до этого дело?
Кэрон хотела спросить.
Дюлан не отвечал.
Как и всегда.
Он постоянно что-то скрывал.
Но теперь времени на вопросы уже не оставалось.
— Кто ты вообще такой?
Дюлан торопливо подтолкнул Кэрон за плечо.
— Тот, кто победил в нашем пари.
— …Что?
— Это… п-поможет тебе.
Кэрон посмотрела вниз с головокружительной высоты. Она не ослышалась. Сейчас время умирать. Прыгни оттуда и умри. Именно это говорил ей Дюлан. Когда Кэрон замешкалась, он повторил:
— Т-тебе страшно… у-умирать?
— …Дело не в этом.
Кэрон покачала головой.
— Я говорю, дело не в этом… Сегодня не тот день, когда я должна умереть. Дюлан, не сегодня.
В этот раз всё происходило слишком быстро. Из-за поступков Кэрон? Или потому, что Дюлан, как и говорил, отсчитывал время? Но Кэрон могла представить себя внизу, разбившуюся после падения.
— Я не умру. Я уже падала с такой высоты.
Кэрон помнила чудовищную боль. Помнила, как ломалось всё тело. Она уже падала примерно с такой же высоты. Тогда произошло то же самое. Сколько бы Кэрон ни пыталась, до назначенного дня она не могла умереть. Так будет и теперь. Даже если конечности вывернутся, а все кости раздробятся, она не умрёт раньше того дня.
— Сегодня не тот день.
— …В-в этот раз всё будет иначе.
Грохот!
Совсем близко. Кэрон повернула голову. Он приближался.
— Немедленно откройте эту дверь!
Грохот!
Послышался крик Бердика. Он рубил дверь. Услышав знакомый голос, Кэрон испытала сильнейшее чувство, будто всё это уже происходило. В этот раз было много перемен, но в самом конце снова появился Бердик.
И теперь.
И снова.
— Но…
— Кэрон!
Раздался ещё один голос.
Голос Реймонда.
Он уже находился совсем близко.
Реймонд махнул Кэрон, высунувшейся из окна по пояс. Его лицо налилось кровью.
— Оставайтесь там ещё немного…
Затем он отвернулся и куда-то прицелился.
Выстрел!
Послышался звук смерти ещё одного человека.
За дверью Бердик пытался прорубиться внутрь, а Реймонд внизу мчался к ней.
Кэрон посмотрела на Реймонда.
— Но сэр Реймонд пришёл.
Пробормотала Кэрон.
Он пришёл.
В этот раз — в похожей ситуации.
Раньше он всегда опаздывал.
Но теперь пришёл.
— Я обещала проявить к нему уважение.
— …Какое уважение?
Короткие волосы Дюлана тоже развевались на ветру.
Кэрон ответила:
— Стараться до самого конца. То есть пытаться выжить.
Она указала пальцем на Реймонда.
— Как он.
Дюлан посмотрел туда, куда указывала Кэрон.
На её рыцаря, который продолжал двигаться.
— Д-да… Этот мужчина.
— Посмотри. Видишь? Даже сейчас… Он ещё старается… Хотя ни разу прежде не приходил вовремя.
Кэрон обхватила себя руками.
Дул ветер.
Рядом стоял Дюлан.
За дверью Бердик рубил её топором.
И всё же вокруг царило странное спокойствие.
— Если я всё равно умру, ничего не изменится оттого, что я немного подожду.
Кэрон смотрела.
Смотрела на старания Реймонда.
Даже если ей отрубят голову, можно немного подождать.
Кэрон не хотела умирать прямо сейчас.
Не хотела превращать все его усилия в ничто.
Стоит ей умереть, и всё снова вернётся к началу.
Воспоминания не накладывались друг на друга.
Время не накапливалось.
Того Реймонда, который существовал сейчас, больше никогда не будет.
Пусть человек останется тем же, у него не сохранится память.
Исчезнет мгновение, когда он сомневался, жалел её и всё равно снова выбрал.
Кэрон этого не хотела.
Но Дюлану, похоже, её ответ не понравился.
Он заговорил за спиной Кэрон:
— Я помогу. Ты победила в пари.
Кэрон не сразу поняла, что произошло.
Мир перевернулся.
Ветер с силой ударил в лицо.
Голова закружилась.
И стало больно.
Дюлан толкнул Кэрон в спину.
Она не упала сразу лишь по чистой случайности.
Подол платья зацепился за оконную раму.
Кэрон почувствовала, как обе ноги беспомощно качаются в воздухе.
— Ты… Ты сейчас…
Она вытянула руку и едва ухватилась за подоконник.
Но не смогла схватиться по-настоящему.
Лишь пальцы зацепились за край.
Сильный ветер раскачивал лёгкое тело Кэрон из стороны в сторону.
Она тяжело задышала.
— Что ты делаешь?
Дюлан подошёл к окну.
Окно на вершине башни было огромным.
Он высунулся наружу, протянул руку и схватил Кэрон за запястье.
Теперь она висела, держась за его руку.
— Т-тебе страшно умирать?
— Я спрашиваю, что ты творишь!
— Ты боялась с самого детства.
Кэрон разозлилась.
Она ненавидела Дюлана.
Он ничего не объяснял, но всё равно пытался её убить.
Неужели в этой жизни её последним человеком станет не Реймонд и не Бердик, а Дюлан?
Дюлан подошёл к пальцам Кэрон.
И посмотрел на неё сверху вниз.
— Т-теперь тебе больше не будет страшно.
— Что?
Грохот!
— Конечно… это не значит, что ты сейчас выживешь. Даже если я втащу тебя обратно, конец всё равно…
Грохот!
— Тебя убьёт господин Бердик.
Кэрон перехватило дыхание.
Она не понимала, что он говорил.
Сейчас ей предлагали лишь выбрать, от чьей руки умереть: Бердика или Дюлана.
Почему он говорил так, словно этот выбор имел огромное значение?
— Ты победила в пари.
— Что?
— П-потому что тот мужчина… сэр Реймонд пришёл.
Дюлан смотрел не на Кэрон, висевшую у его ног, а на Реймонда.
Тот мчался к ней.
Отталкивался от голов солдат и прыгал вперёд.
Со стороны входа в него выпустили стрелу, но она, разумеется, не попала.
Реймонд приблизился к башне.
Ухватился за стену.
И встретился взглядом с Дюланом.
Глядя на Реймонда, Дюлан произнёс:
— На самом деле… возможно, мне было всё равно… кто именно. Теперь я понял.
— Не изображай загадочность, ублюдок!
Закричала Кэрон.
А затем увидела нечто странное.
— Т-теперь отпускай.
Дюлан улыбнулся.
Так, словно разрывал собственный рот.
— Знаешь…
Кэрон задумалась.
Возможно.
Возможно.
Только теперь.
Ей внезапно пришла в голову одна мысль.
До сих пор Кэрон почти не злилась на Дюлана.
Её раздражало, что даже теперь он не говорил прямо, но Дюлан вызывал в ней другое чувство.
Не такое, какое она испытывала к Реймонду из-за его характера и поступков.
Скорее чувство товарищества между теми, кто делит одну тайну.
В отличие от Реймонда, который не верил Кэрон, Дюлан ей верил.
Но откуда она знала, что это не было заблуждением?
Может быть.
Просто, может быть, Дюлан…
Просто…
— В этот раз всё будет иначе.
Неужели это означало, что, умерев сейчас, она умрёт по-настоящему?
Возможно, даже её повторяющиеся жизни были лишь заблуждением?
Возможно, если она сейчас погибнет, то действительно исчезнет навсегда?
Ничего страшного.
Разве это не хорошо?
Даже сейчас?
Если она просто умрёт вот так… действительно ли всё будет хорошо?
Неужели ей не страшно?
Если после этого наступит лишь тьма и смерть, сможет ли она это принять?
Сможет ли принять, что обратится в ничто, мысли рассеются, а сама она так и не получит ни одного ответа и превратится в землю и пепел?
Искренне?
— Теперь с тобой всё будет хорошо.
Дюлан наступил на пальцы Кэрон.
---
— Кэрон!
Реймонд стиснул зубы.
Нужно двигаться быстрее.
Он увидел Кэрон, висевшую у окна, и оценил высоту.
Согнул ноги.
Прыгнул.
Коснулся стены.
Башня была почти отвесной, но для Реймонда это не представляло большой проблемы.
Используя трещины и выступы старой кладки, он стремительно поднимался.
Для него стена ничем не отличалась от ровной земли.
Стрела прошла рядом с ухом.
«Смогу поймать».
«Смогу!»
Реймонд бежал.
Прыгал по стене.
Она была почти вертикальной, но это не имело значения.
Он протянул руку к Кэрон.
Их взгляды встретились.
Но пальцы Реймонда сомкнулись на пустоте.
Кэрон падала вниз.
Всё ниже.
Невесомо.
А затем раздался чудовищный звук.
Самое страшное произошло после.
Начало всегда было одинаковым.
Серое небо, вязкая морось и грязный сад, в котором ещё ничего не выросло. Пробирающий холод и испачканная ночная рубашка. Рана на шее саднит. Если Кэрон вскоре не вернётся в поместье, её обнаружит садовник. Она небрежно отодвинула валявшуюся у ног верёвку и направилась к проходу для служанок. И в этот раз не получилось. Холодно. Снова. Зубы стучат. Что же на этот раз пошло не так?
В отличие от сырого коридора, в комнате горел камин, а толстые меха удерживали холод, поэтому воздух оставался тёплым. Кэрон сняла грязную одежду и бросила её в камин, отчего пламя ослабло под мокрой тканью.
Ругаясь, она открыла лампу, стоявшую у изножья кровати. Когда Кэрон вылила масло в камин, огонь снова разгорелся. Она впилась взглядом в отражавшуюся в зеркале обнажённую женщину. И в этот раз не получилось.
Снова!
Вот что значит начать жизнь заново.
Усилия ничего не значили. Прожитые годы ничего не значили. Ни одна связь не сохранялась. Ни любовь, ни ненависть, ни сострадание. Сколько бы Реймонд ни старался и как бы сильно Бердик её ни ненавидел, всё снова возвращалось к началу.
— …Ха!
Кэрон отвернулась. Лежавший на столе лист она смяла.
Больше ничего не нужно записывать. Кэрон ненавидела даже это. Она всё же надеялась. Может быть, на этот раз не оживёт. Возможно, ей действительно было страшно от мысли, что она встретит настоящую смерть.
Открыв глаза, Кэрон глубоко выдохнула. Она испытала облегчение. Но оно продлилось недолго, и вскоре на неё навалилась невыносимая усталость. Кэрон возненавидела себя даже за этот облегчённый вздох. Опять. Она снова ожила. И в этот раз всё-таки вернулась. Всё осталось прежним. Дюлан солгал.
Кэрон села и опустила голову на стол. Было тяжело. Снова.
— ……
Нет.
Кое-что изменилось.
Кэрон вновь выпрямилась. Сидя на стуле, она уставилась в пустоту. Странно. Нет. Определённо изменилось. Даже посреди чудовищной боли одно было несомненно. В этот раз…
— Нет… Всё изменилось…
Кэрон поняла.
В момент своей смерти.
Именно в тот миг!
На этот раз всё было иначе. Кэрон ни разу не умирала до назначенного дня. Но в этот раз она совершенно ясно осознала собственную смерть.
Кэрон действительно погибла раньше установленного срока.
— …Я умерла раньше.
Что-то изменилось.
Кэрон поднялась. Нужно выйти. Нужно кое-что проверить. Сжимая в руке оставшуюся после матери вещь, она побежала. Пусть воспоминания ещё были неполными, они понемногу возвращались. Кэрон вспомнила, что это подарила ей мать. Рыжеволосая женщина, похожая на нынешнюю Кэрон, успокаивала плачущую дочь.
— Возможно, однажды это тебе поможет.
— Но постарайся не пользоваться этим без необходимости.
Кэрон всё это время не помнила. Она посмотрела на пистолет, который словно во сне нашла в своей комнате. Когда убивала Нэнси, ей даже не пришло в голову воспользоваться оружием. Оно было похоронено в забытых воспоминаниях. Кэрон будто зачарованная нашла его в первый раз. Почему она без малейшего сомнения обнаружила пистолет в углу комнаты? Вернутся ли остальные воспоминания? Впрочем, сейчас это было не главным.
Поспешно накинув тонкое платье, Кэрон с восторгом побежала. Босиком мчалась сквозь темноту, ощущая подошвами холодный пол коридора.
В этот раз окружение тоже не изменилось. Поместье не сгорело. Коридор был чистым. За выстроенными вдоль стены окнами шёл дождь. Наскоро надетое тонкое платье совершенно не защищало от холода, но это не имело значения. Теперь появилось нечто изменившееся.
— Ха… Ха-ха.
Нужно скорее проверить.
Кэрон остановилась перед дверью.
Она тяжело дышала. Постаралась успокоиться. Нужно немедленно всё проверить. Кэрон слегка постучала в деревянную дверь.
Тук-тук.
Ответа не последовало. Всё ещё была глубокая ночь. Человек внутри наверняка спал. Правильнее было вернуться и подождать до утра. Но Кэрон больше не могла ждать. Она сжала кулак. И ударила.
Грохот!
Кэрон с силой забарабанила в дверь. Но та по-прежнему не открылась.
Грохот-грохот-грохот-грохот!
Она стучала так, словно хотела раздробить руку. Продолжала снова и снова. Кэрон не остановится, пока дверь не откроют. Ей нужно проверить прямо сейчас. Скорее. Немедленно! Кэрон продолжала колотить в дверь. Она не хотела ждать. И закричала:
— Проснись!
Грохот-грохот-грохот-грохот!
— Я сказала, проснись!
Наконец внутри послышалась возня, и вскоре дверь открылась. Она приоткрылась, и на пороге появилась женщина с растрёпанными волосами, потирающая глаза и пытающаяся понять, кто перед ней стоит. Увидев лицо Кэрон, она тихо вздохнула.
— Госпожа, ещё ночь.
Её лицо выражало усталость и раздражение.
— Что случилось?
Перед Кэрон было смуглое лицо, которое она знала слишком хорошо. До боли знакомое. Кэрон прекрасно помнила, как менялось это лицо, когда дыхание прекращалось. Она радостно улыбнулась. Это была она. Её служанка. Первый человек, которого Кэрон задушила.
— Нэнси!
Кэрон обняла Нэнси. Та растерялась, но затем тоже обняла её и похлопала по спине. Всё ещё сонным голосом она спросила:
— Вам снова приснился кошмар?
— Да.
— Пойдёмте в вашу комнату?
Кэрон с улыбкой ответила:
— Да. Ты снова сотрёшь мне память?
Рука, гладившая Кэрон по спине, внезапно остановилась. Нэнси резко оттолкнула её.
— Что?
Переспросила Нэнси. Её лицо выглядело так, словно на него вылили ледяную воду. Сон мгновенно исчез. Кэрон снова спросила:
— Сколько тебе заплатили за то, чтобы стирать мои воспоминания?
— Госпожа… Что вы… что вы такое говорите? Вы ещё не до конца проснулись…
Но голос Нэнси не принадлежал человеку, который ничего не понимал. Кэрон сразу это поняла. Так звучал голос того, кто растерялся, услышав невозможный вопрос: «Откуда вы узнали?» Нэнси не знала, что делать, и продолжала держать Кэрон.
— Ты думала, я никогда не узнаю?
— Госпожа, всё не так.
Стоило ли продолжать допрашивать Нэнси? Кэрон хотела спросить у неё о многом. Но затем вспомнила, что существовало нечто более важное.
— Ах, точно.
Нет. Ещё рано.
Кэрон должна была всё проверить, но прежде ей нужно было сделать кое-что важнее. Она протянула Нэнси принесённый предмет. Та растерянно взяла его в руку. Приятная тяжесть легла на ладонь. Кэрон широко улыбнулась.
— Сначала нужно сдержать обещание.
Кэрон улыбалась. Нужно вручить подарок. Ведь она обещала.
— Держи.
— …Что?
Кэрон положила палец Нэнси на спусковой крючок пистолета. Оружие уже было заряжено.
— Скорее нажимай.
А затем приставила дуло к собственному лбу. Холодный металл приятно касался кожи.
Кэрон закрыла глаза.
— Г-госпожа? Что это? Подождите.
Слушая растерянный голос Нэнси, Кэрон надавила на её палец своим.
Выстрел.
00
Начало всегда было одинаковым.
Серое небо, вязкая морось и грязный сад, в котором ещё ничего не выросло. Пробирающий холод и испачканная ночная рубашка. Рана на шее саднит.
— …Значит, всё начинается сразу.
Кэрон коснулась болезненной раны и посмотрела на небо. Предрассветное небо было тёмным и мрачным. Но Кэрон знала, что в этой темноте существует надежда. Изменилось то единственное, что никогда прежде не менялось. Значит, можно изменить и всё остальное.
Кэрон направилась к коридору и покачала головой. Воспоминания оставались обрывочными. Они всё ещё не вернулись полностью. Ничего не изменилось даже после того, как в прошлой жизни — нет, теперь уже в позапрошлой — она почти целый год не встречалась с Нэнси.
Что изменится, если память полностью вернётся? Этого Кэрон тоже не знала. Но сам факт изменения уже нельзя было отменить. Как за дождевыми тучами всё равно существуют звёзды и солнце. Её врагом была неизменность. Но времени у неё бесконечно много. Однажды Кэрон обязательно найдёт ответ.
Скрип.
Кэрон открыла дверь. В камине горел огонь. Толстые меха удерживали тепло. Она сменила мокрую одежду. Даже посреди озноба Кэрон чувствовала, как её окутывает надежда.
Всё было прежним и одновременно иным.
Убийства позволили ей получить множество истин.
Кэрон взяла перо.
«Меня зовут Кэрон Хайер».
Имя имело значение. Всё хорошо. В этот раз, в следующий или ещё через один. Пусть понадобится десять или тридцать лет, Кэрон продолжит попытки до самого конца. Она приложит все силы, чтобы бросить вызов смерти.
Она не попадала внутрь книги.
Её обманывали сто лет.
Больше Кэрон не позволит себя обмануть.
— Моё имя.
Её звали Кэрон Хайер.
Этого имени было достаточно.
Кэрон провела кончиками пальцев по написанным словам. Чернила испачкали кожу и размазали буквы.
---
Кэрон спрятала пистолет под одеждой, накинула верхнее платье и подняла лампу. Всё ещё была глубокая ночь. И действовать следовало именно сейчас. Чем раньше, тем лучше. Кэрон слишком хорошо знала, что в это время коридоры пустовали.
— Значит… для начала библиотека.
Кэрон вспомнила тетрадь, которую мельком увидела в библиотеке во время пожара. Она стояла среди книг с одинаковыми обложками — вероятно, каких-то энциклопедий — и явно отличалась от остальных.
Кэрон посмотрела на дверь библиотеки.
— …Проклятье.
Разумеется, она оказалась заперта. Кэрон вспомнила, как Дюлан достал ключ от библиотеки из комнаты её отца. Но сейчас даже Дюлан ещё не приехал. Значит, запасной ключ находился у отца или экономки Хелен.
— ……
Сейчас была глубокая ночь. Придётся ждать. Никто ещё не проснулся. Кэрон вздохнула и отвернулась. Она действительно слишком спешила. Разве совсем недавно Нэнси не убила её? Нет, в этот раз Кэрон погибла от руки Нэнси. Одной смерти за ночь вполне достаточно. Можно снова попробовать завтра утром.
— Эх…
Нет, она всё-таки не хотела ждать. Теперь Кэрон знала, что, если всё пойдёт не так, можно просто умереть и начать заново. Незачем колебаться. Возможно, с возрастом она просто лишилась терпения.
Щёлк.
Кэрон достала пистолет. Навела его на дверную ручку и начала считать про себя. Покончим с этим одним выстрелом.
Выстрел!
Отдача резко дёрнула плечо Кэрон. Она пошатнулась, но удержалась на ногах и потёрла слегка онемевшую руку.
— …Ничего себе.
Кэрон испугалась грохота, прокатившегося по коридору. Слишком громко. Казалось, его обязательно кто-нибудь услышит. Но, глядя на пустой коридор, Кэрон облегчённо вздохнула. Впрочем, за множество повторённых жизней в этот день ещё никто не просыпался. Видимо, именно сегодня все обитатели поместья спали особенно крепко. Хотя теперь даже это не имело большого значения. Кэрон посмотрела на дверную ручку. Если после такого она не сломалась, это будет очень неприятно.
— …Фух.
К счастью, петля разрушилась. Кэрон вздохнула. Когда она стреляла в людей, то прекрасно попадала. Кэрон подняла отлетевший обломок ручки. Она не развалилась полностью, но была достаточно повреждена, чтобы открыть дверь. Оказалось, сломать дверную ручку труднее, чем застрелить человека. Может быть, в следующий раз стоит усерднее учиться стрелять. Рядом с сэром Реймондом. Он наверняка окажется хорошим учителем. Можно серьёзно заняться стрельбой. А что ответить, если он спросит, зачем ей это? «Чтобы убивать людей»?
— Где же это было…
Кэрон пошла вперёд, держа лампу. В библиотеке царила темнота. Она подняла свет повыше. В глубине помещения из темноты проступил портрет Кэтрин.
— Привет, мама.
Кэрон один раз посмотрела на неё и пошла дальше. В конце концов она встретит смерть так же, как Кэтрин. Но если появилось изменение, возможно, существовал и конец.
— ……
Тетрадь определённо находилась наверху лестницы. Вспоминая охваченную огнём библиотеку, Кэрон взялась за перекладины и начала подниматься. В одной руке она держала лампу, поэтому двигаться приходилось медленно. Кэрон внезапно занервничала. Где она? А вдруг на этот раз тетради не окажется? Может быть, перемены могли проявиться и так?
— Ах, вот она.
Даже если время Кэрон повернулось вспять, существовавшие вещи не исчезали. Она протянула руку и взяла тетрадь. Среди ряда одинаково оформленных книг только она отличалась. На обложке из чёрной кожи не было ни единой надписи. Стоя на лестнице, Кэрон раскрыла тетрадь. Одной рукой это было неудобно.
— ……
Внутри были записи. К счастью, страницы не оказались пустыми. Кэрон медленно начала листать тетрадь.
Я беременна. Теперь всё закончится.
— ……
Беременность и конец.
Действительно ли эти слова означали то, о чём подумала Кэрон?
Она закрыла глаза, а затем снова открыла.
Пока не стоит делать выводы.
Мать забеременела Кэрон и передала ей возвращение во времени.
Но, возможно, речь шла о чём-то другом.
Может быть, она отправилась в неизвестное место или получила какой-то предмет.
Кэрон перевернула страницу.
Пропал аппетит. Хочу фруктов.
На этот раз это была обычная жалоба на симптомы беременности.
Кэрон вряд ли когда-нибудь доведётся испытать подобное.
Она перелистнула дальше.
Шорох.
Наследный принц Гиз снова приходил. Ублюдок. Сдохни.
Шорох.
— ……
Больше ничего.
Кэрон перевернула ещё несколько страниц.
Затем открыла самую последнюю.
По-прежнему ничего.
— Да чтоб тебя!
Кэрон швырнула дневник на пол.
Он был пуст.
Кэтрин явно отличалась изрядной ленью.
Она исписала лишь несколько первых страниц, а все остальные оставила пустыми.
Просто забросила дневник.
— Мама!
Тяжело ступая и сердито сопя, Кэрон спустилась с лестницы.
Она так волновалась и надеялась, а дневник оказался совершенно пустым.
— Это уже слишком!
Глядя на валявшийся на полу дневник, Кэрон с силой топнула ногой.
Какое разочарование.
Когда она увидела его в горящей библиотеке, то решила, что внутри обязательно найдётся нечто важное.
А там ничего не было.
— Вот же…
Кэрон небрежно подняла дневник и сунула его на случайную полку.
Ей хотелось разорвать его на куски, но она сдержалась.
Затем надула губы и посмотрела на висевший высоко портрет Кэтрин.
Кэрон злилась.
— Ну правда, так нельзя.
Можно было хотя бы немного помочь дочери и лишь потом прожить долгую жизнь и умереть.
Если Кэтрин переживала то же самое, Кэрон ожидала от неё максимально подробных записей.
Но та ничего не оставила.
Никакой добросовестности ни как мать, ни как старшая по несчастью.
— Вот я бы…
Но затем Кэрон поняла, что и сама никогда не вела дневник регулярно.
Если бы она умерла сразу после рождения дочери, та тоже наверняка проклинала бы ленивую мать.
— Нет, у меня всё-таки другие обстоятельства…
Она умирала раз в год, поэтому вести записи не имело смысла.
Всё написанное исчезало.
Единственным следом оставалась монета, на которой Кэрон отмечала число повторений.
Так она оправдала себя.
Было немного стыдно, но раздражение всё равно не проходило.
— ……
Впрочем, продолжать сердиться на портрет тоже было утомительно.
Кэрон опустилась на пол.
Возможно, там была пыль, но её это не волновало.
Затем она вовсе легла.
В темноте портрет почти не был виден.
Кэрон лежала и размышляла.
Как ей лучше действовать?
Что делать сейчас?
— ……
Несмотря на выстрел, поместье оставалось тихим.
Видимо, этот день просто был таким.
Неизменная ночь первого дня.
Дневник оказался бесполезен.
Записи не сохранялись.
Что же ей теперь делать?
— …Это ведь очевидно.
Кэрон поднялась.
Наверное, она слишком разволновалась из-за того, что впервые сумела что-то изменить, и начала метаться без всякого порядка.
— Дюлан.
— Теперь ты получишь настоящее утешение.
Перед смертью Кэрон решила, что, возможно, в этот раз действительно сможет умереть окончательно.
Но этого не произошло.
Изменился лишь день её смерти.
Что-то действительно стало другим, но назвать это утешением было трудно.
— Что именно должно меня утешить?
Кэрон вертела в руке пистолет.
Она увидела невредимым поместье, которое прежде сгорело, исполнила обещание Нэнси и обыскала дневник, но ничего особенного не добилась.
Какое ещё утешение?
Сейчас был первый день, и Дюлан ещё даже не приехал в поместье.
Следовало подумать, что Кэрон могла сделать самостоятельно.
Дневник бесполезен.
Значит…
— Какая же я…
Если записей нет, очевидным источником информации остаются люди.
Кэрон снова зарядила пистолет.
Нужно добыть сведения у другого человека.
На самом деле так следовало поступить с самого начала…
Кэрон поняла, что от возбуждения действовала совершенно бессистемно.
Но теперь это не имело большого значения.
Из-за неудачной ошибки ей больше не придётся терпеть оставшееся время до конца года.
Если всё пойдёт не так, она просто выстрелит себе в голову и начнёт заново.
— И первой, разумеется…
Кэрон снова направилась к комнате Нэнси, которую посетила совсем недавно.
Обещание было исполнено.
Теперь пришло время получить от неё то, что требовалось Кэрон.
— Ах да. Если я убью её сейчас, в следующий раз снова придётся позволить ей убить меня?
Кэрон задумалась, держа пистолет.
Но затем покачала головой.
Она сама уже столько раз умирала.
Наверное, Нэнси простит ей одну пропущенную очередь.
Тук-тук.
На этот раз Кэрон не колотила в дверь с прежней яростью.
Немного успокоившись, она долго и настойчиво стучала.
Тук-тук-тук-тук.
Пока не откроют.
Через некоторое время дверь медленно распахнулась и послышалось недовольное ворчание:
— Госпожа, ещё только рассвет…
Нэнси открыла дверь с лицом, полным раздражения и усталости.
Увидев Кэрон, она потёрла глаза.
Всё происходило точно так же, как совсем недавно.
И Нэнси снова произнесла те же слова:
— Вам приснился кошмар?
Да.
Кэрон видела кошмар.
На самом деле она и сейчас продолжала находиться внутри него.
Но теперь Кэрон собиралась встретить новое утро.
А Нэнси должна была ей помочь.
— Да. Пойдём в мою комнату?
— Г-госпожа… А что это у вас?
Дрожащим голосом спросила Нэнси.
Кэрон немного позабавил её вопрос.
— Будто сама не знаешь. На всякий случай предупреждаю: если закричишь, я сразу выстрелю тебе в лицо.
Мило улыбаясь, Кэрон направила пистолет на лицо Нэнси.
Та плотно сжала губы.
Похоже, сон окончательно прошёл.
Кэрон приложила палец к губам, призывая её молчать, а затем медленно вытащила из комнаты.
— Нам ведь есть о чём поговорить?
Дрожа всем телом, Нэнси рассказала примерно то, чего Кэрон и ожидала.
Кэтрин привела Нэнси к постоянно подавленной дочери.
А затем заставила Кэрон поверить, будто та живёт внутри сказки.
— Зачем?
— Она хотела, чтобы вы думали не о беременности и рождении ребёнка, а увидели что-то новое. Наверное, желала, чтобы вы прожили более чистую и прекрасную жизнь.
С подчинёнными, а не с собственным отцом, Кэтрин, похоже, говорила значительно прямее и откровеннее.
Кэрон прикусила губу.
— Я не понимаю.
Держа Нэнси под прицелом, Кэрон пробормотала:
Она не понимала.
Зачем было намеренно уводить её по ложному пути?
Зачем превращать её жизнь в подобное?
То, что сделала Кэтрин, не казалось Кэрон заботой.
— Но тогда, услышав правду, вы впали в ужас и сильнейшее уныние.
— Забеременеть, родить и умереть — в этом цель моей жизни? И это всё?
Именно этот плач побудил Кэтрин действовать.
И полностью изменил жизнь Кэрон.
— Всего лишь… из-за этого.
Кэтрин не должна была так поступать.
Кэрон захотелось плакать.
Даже если истина ей не нравилась, нельзя было настолько всё запутывать.
Кэтрин следовало просто рассказать дочери правду.
Но теперь Кэрон могла смутно представить, почему мать выбрала именно такой путь.
Вероятно, Кэтрин тоже устала из-за наследного принца Гиза.
Пусть дневник, который Кэрон в раздражении отбросила, был до крайности небрежным, ненависть к Гизу проявлялась в нём совершенно ясно.
«Наследный принц Гиз снова приходил. Ублюдок. Сдохни».
Прабабушка по материнской линии была великой герцогиней, бабушка — графиней, а Кэтрин стала женой баронета.
С каждым поколением положение стремительно понижалось.
Эти женщины выбирали мужчин по каким-то собственным, непонятным правилам.
Прабабушка вышла замуж за великого герцога, а Кэтрин — за баронета.
Кэрон сомневалась, что наследный принц когда-либо по-настоящему предложил Кэтрин брак.
Она слишком хорошо знала, что Гиз вовсе не был романтиком, каким его изображали в обществе.
Наверняка и для Кэтрин его ухаживания были насилием.
Возможно, мать вообще не любила господина Хайера.
Может быть, она никого не любила и просто вышла замуж за того, кого ей предложили.
А возможно, господин Хайер был лучшим выбором из доступных.
Наследный принц наверняка продолжал приходить и после её свадьбы.
Для Кэтрин это не могло быть радостью.
Лишь обременительной неприятностью.
Ухаживания члена королевской семьи были не любовью, а насилием.
У Кэтрин не было выбора.
Ей оставалось только бежать.
Снова и снова.
Возможно, плач дочери ещё сильнее загнал её в угол.
«Пусть хотя бы она сможет выбрать одну лишь любовь».
Всё это оставалось лишь предположениями Кэрон.
Но она считала, что, внушая дочери эту историю, Кэтрин наверняка вложила в неё собственное желание.
Мечту о совершенной любви, которой сама никогда не получила.
Однако весь замысел с самого начала был построен неправильно.
Кэрон была бесплодна.
План Кэтрин оказался таким же непрочным, как песочный замок перед морской волной.
Кэрон и впредь…
Она покачала головой.
В этот раз кое-что изменилось.
Значит, изменения возможны и дальше.
— …Наверное, теперь уже не так важно, о чём именно думала мать.
Нэнси немного удивилась ответу Кэрон.
— Вот как? Услышав это, она бы расстроилась.
Какая разница?
Кэрон проигнорировала скрытый упрёк и перешла к главному:
— Ты можешь вернуть мне воспоминания?
— Наверное.
Ответила Нэнси.
— Как?
— Для начала развяжите меня.
Щёлк.
— Я правда ничего не сделаю…
Жалобно сказала Нэнси.
Кэрон задумалась.
Воспоминания уже возвращались отрывками.
Пусть Нэнси сейчас выглядела почти плачущей, она не была настолько слабой, чтобы не справиться с беззащитно лежащей Кэрон.
В одном из прежних циклов Нэнси уже убивала её.
— Больше не прикасайся к моему телу.
Кэрон всё это надоело.
Надоела тьма.
Надоело бесконечно выкапывать истину.
— Память ещё не вернулась полностью. Но она продолжает восстанавливаться.
Нэнси тихо принялась её уговаривать:
— Зачем ждать? С моей помощью всё вернётся намного быстрее.
Может быть, стоило получить от неё всё, что могло пригодиться?
Тем более теперь Кэрон могла быстро умереть в случае ошибки.
— Но развязывать я тебя всё равно не стану.
— Я правда ничего не сделаю.
— Почему я должна тебе верить?
Нэнси немного подумала, а затем предложила:
— Заплатите мне больше.
— …Какая же ты бесстыдная.
После слов Кэрон Нэнси, похоже, решила больше не скрывать наглости.
Она расправила плечи и отчётливо произнесла:
— Я работаю только ради денег. Если вы заплатите больше, чем предложил господин Хайер, я буду полностью сотрудничать.
Звучало убедительно.
Кэрон знала, что Нэнси любила присваивать чужие вещи.
Она была ловкой, умелой и неплохо справлялась с работой, но нигде не задерживалась надолго, потому что её постоянно увольняли за воровство.
Даже внушение не смогло избавить её от этой привычки.
Стоило Нэнси увидеть привлекательную вещь, как та вскоре оказывалась в её кармане.
Теперь Кэрон задумалась: не закрывали ли в доме Хайеров глаза на её воровство лишь потому, что нуждались в способности Нэнси стирать воспоминания?
— Значит, ожерелье Иселлы тоже украла ты.
Почему Кэрон прежде не подозревала Нэнси?
Она вспомнила тот день, когда Иселла плакала и ударила служанку по лицу.
— Кто такая Иселла?
Она ещё не появилась?
Кэрон проигнорировала вопрос Нэнси и ответила:
— Хорошо. Для начала дам тебе десять серебряных монет.
Глаза Нэнси широко раскрылись.
Это было её жалованье за три месяца.
— Откуда у вас такие деньги?
— Украду отцовский ключ.
— Даже я до такого ещё не дошла…
— Если всё получится, получишь десять золотых монет.
В глазах Нэнси вспыхнула непоколебимая решимость.
Сделка состоялась.
Но огонь в её глазах быстро погас. Нэнси с растерянным лицом снова пробормотала:
— П-прошу… Госпожа, доверьтесь мне…
Кэрон несколько раз выслушала повторяющиеся слова и снова и снова вдыхала аромат свечи, однако больше никаких воспоминаний не появилось.
— Всё ещё не получается?
Кэрон вертела в руке пистолет.
— Я попробую ещё раз.
Но и после этого ничего не изменилось.
Тук-тук.
— Кто там?
— Чем вы обе занимаетесь весь день?
За дверью послышался строгий голос экономки Хелен. Кэрон поспешно крикнула:
— Мне нужно поговорить с Нэнси!
— Госпожа, через несколько дней прибудет господин Дюлан. Нам нужно многое подготовить. Поскорее отпустите её.
Нэнси тихо добавила:
— У меня и правда много работы.
Она жестом показала, что ей следует выйти за дверь. Кэрон с недоумением ответила:
— Куда это ты собралась?
— Я действительно хочу помочь госпоже вернуть воспоминания. Но если ничего не получается… разве у нас остаются другие способы?
Раздражённая Кэрон снова зарядила пистолет. Почему эта женщина оказалась настолько бесполезной? Может быть, просто убить её и начать всё сначала?
— Г-госпожа, подождите!
Поспешно заговорила Нэнси. Всё-таки в отчаянном положении человек способен придумать что угодно. Внутренне посмеиваясь, Кэрон сохранила невозмутимое лицо.
— Что?
— Я вам верю!
— Мне всё равно, веришь ты или нет.
— Нет, нет. Я… буду рассуждать, исходя из того, что верю вам.
Кэрон смотрела, как Нэнси отчаянно пытается придумать ответ. Та напряжённо размышляла.
— Госпожа, если вам действительно сто семнадцать или сто восемнадцать лет, вернуть все воспоминания будет трудно.
— Почему?
— Возможно, вы их не помните просто потому, что прошло слишком много времени. Никто не способен снять внушение, которое повторялось на протяжении ста лет.
— …Придумай способ.
Кэрон стиснула зубы. Но Нэнси покачала головой.
— Остаётся только медленно ждать и стараться, как это делают настоящие старики.
Если снова убить Нэнси, её опять потащат на суд? Кэрон подавила раздражение. С момента возвращения прошло совсем немного времени.
— В итоге от тебя нет никакой пользы.
— Но если госпожа заплатит, я всеми силами постараюсь помочь.
После долгого вздоха Кэрон развязала Нэнси. Убьёт её в следующей жизни или сделает что-нибудь ещё. Сейчас другого выхода всё равно не было. Кэрон решила пока подумать о чём-то другом, а не сразу прибегать к убийству.
Нэнси потёрла связанные запястья, а затем взялась за волосы Кэрон.
— Что ты делаешь?
— Нужно вас причесать.
Кэрон послушно села. Нэнси посмотрела на пистолет и вздохнула.
— Вы всё время будете держать его в руках?
— Я похожа на человека, который тебе доверяет?
— Госпожа, какую выгоду я получу, убив вас?
«Ты уже убивала меня раньше».
Но говорить об этом не было необходимости. Кэрон больше ничего не сказала. Во всяком случае, сейчас Нэнси не выглядела так, словно испытывала желание убить Кэрон, хотя та недавно направляла на неё оружие.
— Я вас кормила, одевала и растила. По-своему я к вам привязана.
— Поэтому ты рассказывала мне о стране, в которой темнокожая женщина стала королевой?
— Когда-нибудь… такая страна ведь действительно может появиться. К тому же это была всего лишь сказка.
Если сказать ей, чтобы она перестала мечтать о глупостях, можно было нажить настоящего врага. Поэтому Кэрон промолчала.
Человек, подвергавшийся внушению, и человек, проводивший его. Но бесчисленные дни, о которых рассказывала Нэнси, в итоге стали основой мировоззрения самой Кэрон. Кэрон знала, что в обществе считалось «нормальным» испытывать такое же отвращение к тёмной коже Нэнси, как Иселла, однако сама она не могла думать подобным образом.
— Я тоже по-своему люблю вас, госпожа.
— …Хорошо.
Нэнси умело уложила волосы Кэрон, затянула корсет и помогла одеться. Когда Кэрон поднялась, Нэнси тоже приготовилась выйти из комнаты.
— Госпожа, кстати, у вас есть монета?
— Какая монета?
— Золотая.
— Что?
На мгновение сердце Кэрон словно провалилось. Вопрос казался незначительным, но она почему-то почувствовала именно это. Ведь Нэнси спросила о том, чего Кэрон никогда никому не рассказывала.
Неужели она имела в виду ту золотую монету, которую Кэрон сжимала перед смертью?
— К-какая золотая монета?
— Если вы ничего не знаете, то неважно.
— …Говори как следует.
— Ничего особенного.
— Это решать мне. Рассказывай. Всё полностью.
Сжавшаяся Нэнси снова заговорила:
— Господин Дюлан однажды сказал мне: если я увижу у госпожи золотую монету с вырезанным числом, то должна сразу сообщить ему.
— Дюлан говорил о монете?
Пробормотала Кэрон. Затем удержала Нэнси, которая нервничала из-за приближавшегося времени работы, и приказала:
— Как только Дюлан приедет, скажи ему, что на монете было число.
— Д-да.
Нэнси несколько раз кивнула. Кэрон задумалась о числе. Сколько ей теперь лет? Сколько раз она повторила жизнь? Нет. Кэрон поняла, что ничего подсчитывать не нужно.
— Число… сто семнадцать.
Выгоднее будет назвать то же число, что и раньше.
— Поняла? Скажи именно так.
— Поняла. Позже всё ему передам.
Оставшись одна после ухода Нэнси, Кэрон пристально посмотрела на пол. Она вспомнила монету, которая была единственным утешением на протяжении повторяющихся жизней.
— Моя монета…
Та самая монета, которую она носила с собой сто лет. Кэрон думала о предмете, за который цеплялась всё это время.
— Куда она исчезла?
Кэрон подняла одеяло. Посмотрела на стол. Затем осмотрела пол. Ничего. Она попыталась вспомнить. Не получалось. Где монета?
— Её нет…
Даже после долгих поисков Кэрон ничего не обнаружила. Она обыскала каждый угол комнаты, но монеты не было. Если подумать, в этот раз в саду Кэрон даже не обратила на неё внимания. Видимо, она оставила монету в прошлой жизни.
Кэрон бессильно опустилась на кровать. Монеты нигде не было. Когда именно она исчезла? После падения с башни, когда Кэрон умерла?
Нет.
Кэрон вспомнила предыдущую ночь, когда ради исполнения обещания прибежала к Нэнси, одной рукой прижала к себе дуло, а другой надавила на спусковой крючок.
Она слишком обрадовалась тому, что одно из главных правил изменилось, и не подумала о монете. Это была собственная ошибка Кэрон.
— Я её потеряла…
Исчезла вещь, которую она носила с собой целых сто лет. Кэрон стало грустно. Но вскоре она поднялась. Нельзя бездействовать только потому, что монета пропала.
— …Ничего страшного.
С ней всё будет хорошо.
Это была всего лишь обыкновенная монета. Кроме неё, в прежних жизнях Кэрон умирала, сжимая и другие предметы. В самой монете не было ничего особенного. Терять её было жаль, но серьёзной проблемой это не являлось. Нэнси просто сообщит Дюлану прежнее число.
Важна была не монета.
Важно то, что Дюлан о ней знал.
— Нэнси должна была сообщить Дюлану число на монете?
Кэрон считала, что когда-то именно она впервые взяла её в руки. Но ясного воспоминания не осталось. С какого момента монета находилась у неё? Кэрон не знала. Однако если Дюлан знал о ней, значит, он каким-то образом был к этому причастен.
— Кто он такой?
Как много на самом деле знал Дюлан?
Какая часть происходящего была им спланирована?
Почему ему было известно о монете, о которой Кэрон никому не рассказывала?
О чём он думал?
Вопросы вихрем кружились в голове.
— Сколько у меня осталось?
Кэрон пересчитала патроны.
А затем подумала о Дюлане. Для начала следует схватить его и пытать, отрезая пальцы один за другим. Тогда он наверняка всё расскажет. Но как загнать его в ловушку? Подмешать лекарство и притащить сюда? Мужское тело весило значительно больше, чем казалось. Даже труп Томаса было довольно трудно сразу перетащить в подвал. Где и каким образом лучше схватить Дюлана?
Дюлан ещё не приехал. В этой жизни он тоже ничего не будет помнить. Значит, нужно снова заманить его в комнату.
Кэрон медленно подняла руку и задумалась, как лучше расправиться с Дюланом. Обещанного им настоящего утешения она так и не получила. За это ему придётся заплатить.
— Ты покойник.
Кэрон с наслаждением пережевала лёгкое желание убить.
Вернувшись к жизни, она поняла, что полна решимости. Нужно воспользоваться этим порывом и действовать. Долгие размышления приведут лишь к отчаянию. Следует ухватиться за надежду и двигаться вперёд.
Подбадривая себя, Кэрон подняла уголки губ.
Нужно улыбаться.
Но из-за потерянной монеты в груди всё равно саднило. Чувство утраты было небольшим, размером с одну монету, однако игнорировать его оказалось непросто.
---
Всё тот же праздник в честь дня рождения. День рождения дочери провинциального землевладельца, живущего далеко от столицы, не был значительным событием. Те же люди, та же еда, та же музыка. Но кое-что изменилось. Сама Кэрон. Широко раскрыв глаза, она ждала Дюлана. К внутренней стороне одного бедра был прикреплён кинжал, к другому — заряженный пистолет.
Раз уж получилось с Нэнси, справиться с Дюланом тоже возможно. Даже Нэнси теперь по-своему сотрудничала с ней. С Дюланом Кэрон тоже связывали своеобразные отношения, поэтому она надеялась добиться его помощи.
А если не получится, ей поможет пистолет.
— Вы действительно собираетесь это сделать?
— Лучше закрепи всё как следует.
С выражением, наполовину испуганным, наполовину ошеломлённым, Нэнси прикрепила оружие к обоим бёдрам Кэрон.
— Я смогу быстро его вытащить?
— Да…
Кэрон просунула руку под платье и потянула. Оружие не вынималось. Кэрон и Нэнси ещё долго возились, прежде чем сумели надёжно и одновременно удобно закрепить пистолет.
— Мне трудно дышать…
— Иначе никак. Нужно соединить крепление с корсетом, чтобы оружие хотя бы не упало.
— У-у…
Кэрон было тесно в перетянутом корсете. Возможно, из-за волнения Нэнси всё ощущалось немного иначе, чем обычно. Пистолет на ноге мешал, причёска не нравилась, а корсет затянули слишком сильно.
Кэрон решила взыскать с Дюлана и за это.
Когда попадётся, она свернёт ему шею.
И в этот момент знакомый голос ударил по ушам.
— К-Кэрон Хайер. Ты и при появлении будущего м-мужа будешь стоять с таким лицом?
Пришёл!
Кэрон едва не вскрикнула от радости. За последние сто лет она впервые была так счастлива видеть его. Подавив желание воскликнуть: «Вот ты и попался!», Кэрон ответила:
— Ты ещё не мой муж.
— …Мы п-помолвлены.
— Всё равно пока это ничего не значит.
Кем был Дюлан? Он являлся женихом Кэрон.
Несмотря на день рождения невесты, он пришёл в чёрном облачении и выглядел так, словно собирался не поздравлять её, а присутствовать на похоронах. Окружающие снова начали перешёптываться, глядя на него, а Дюлан, не способный сохранять спокойствие, сердито озирался по сторонам.
В его облике не чувствовалось ничего скрытого. Дюлан выглядел просто как обычно — невзрачно.
— Ч-что ты делаешь?
Кэрон потянула его за одежду. Она снова пахла дождём. На краях ткани ещё оставалась влага после того, как с них вытерли грязь. Кроме того, ощущался слабый запах вина. Неужели он пил? Кэрон снизу посмотрела на Дюлана, который сердито глядел на неё. Их глаза встретились.
— Я п-понимаю, о чём ты думаешь, но…
Нынешний Дюлан никак не мог знать, о чём думала Кэрон.
Он был помощником, которого Кэтрин приставила к дочери. Кэтрин желала, чтобы Кэрон обрела истинную любовь. По словам Нэнси, Дюлан давал Кэрон успокоительные средства. Большинство блюд, которые она ела, готовились по рецептам, присланным им.
— ……
Кэрон хотелось немедленно утащить его и убить. Пытать, пока он не выложит всю правду. Закричать, чтобы он прекратил вести себя настолько загадочно.
Кэрон размышляла.
И подозревала его.
— Отпусти…
Кэрон осознала, что держит Дюлана за воротник.
— Прошу прощения.
Заметив, что окружающие смотрят на них, Кэрон разжала руку. Но перестать скрипеть зубами она не могла.
Заиграла музыка. Кэрон стиснула зубы и взяла Дюлана за руку.
— В этот раз ты обретёшь настоящее утешение.
Он повторил те же слова, что и прежде. Ничего не помнил. Кэрон воинственно повела его в танце.
Как я умру на этот раз?
Что ты называл утешением?
До встречи с Реймондом предстояло ждать ещё месяц. Дюлан повторял всё с тем же выражением лица. Кэрон хотелось разорвать это неизменное лицо на части.
Музыка закончилась.
— Я н-не стану требовать, чтобы ты меня любила, Кэрон Хайер. Мы… давно… знаем друг друга.
Давно знаешь меня только ты. Кэрон продолжала сверлить его взглядом. Теперь каждое его слово действовало ей на нервы. Прислушавшись, она поняла, что таким образом он проверял её память.
Изображая закомплексованного мужчину, испуганно следящего за её реакцией, он внимательно изучал и проверял лицо Кэрон.
По коже поползло омерзительное ощущение, будто по ней ползали насекомые.
Но нужно было терпеть.
— Х-хотя бы улыбнись.
Почему я должна улыбаться перед тобой? Может быть, ты…
Кэрон обнажила зубы в свирепой улыбке. А затем произнесла слова, которые должен был сказать он:
— Я не потерплю, чтобы меня считали дурой.
— ……
Дюлан замолчал.
Но дурой её считал именно он.
Кэрон вспомнила времена, когда думала, что ответом может стать брак с Дюланом. Однако это оказалось неправдой. Она не знала, сколько ему было известно. Но он ни разу не рассказал Кэрон всего. Он постоянно заикался, притворялся неуклюжим, усыплял её, убирал трупы и столкнул с башни.
Кто ты такой?
Кэрон сдержала вопрос. Нужно думать о том, что она должна сделать сейчас. О том, что было ей по силам.
— Сегодня ночью приходи в мою комнату.
Дюлан нахмурился. Не разозлился и не выругался.
— …Чтобы запереть дверь и натравить на меня свору собак?
— Ха.
— Проклятье, ты ведь уже сделала это на свой десятый день рождения.
Какой мерзкий священнослужитель. Он знал, что Кэрон ничего не помнила, и намеренно проверял её. Знал с самого начала.
— Пойдём прямо сейчас.
Но Кэрон знала его слабость. Дюлан желал её как женщину. Как бы он ни смотрел на Кэрон, это было несомненно. Поэтому он последует за ней.
— Н-не понимаю тебя.
Кэрон прижалась к нему и проверила оружие у бедра.
У каждой леди должно быть тайное оружие.
---
Кэрон связала Дюлана и уселась на него сверху. Как только он вошёл в комнату, она сразу направила пистолет ему в голову. Лежавший под ней Дюлан смотрел так, словно хотел разорвать Кэрон зубами.
— …С-сумасшедшая. О-отойди.
Пришлось немного повозиться, но он позволил связать себя легче, чем Кэрон ожидала. Она схватила лежавшего под ней мужчину за волосы.
— Как думаешь, почему я сошла с ума?
— ……
Что делать с человеком, который продолжал молчать даже сейчас?
— Я знаю, что вы с мамой заключили сделку.
Удар.
Кэрон схватила Дюлана за волосы и ударила его головой о пол. По лбу потекла кровь. Послышался тихий стон, но Дюлан не выглядел человеком, испытывавшим сильную боль. Кэрон хотелось заставить его страдать по-настоящему.
— …Знаешь, я выскажу одно очень неприятное предположение.
— Р-развяжи меня.
Кэрон сильнее стиснула его волосы. Ей хотелось увидеть, как он плачет и корчится от боли. Внутри кипели жажда убийства и злоба. Но прежде требовалось кое-что выяснить. Кэрон должна была получить от него ответ.
— Слушай внимательно. Вопросы задаю я. Ты отвечаешь. Понял?
— …Безумная.
— Я ведь велела тебе молчать.
Кэрон впилась ногтями ему в кожу головы. Дюлан затих.
— Мама забеременела мной, и, похоже, после этого для неё закончились эти проклятые повторения.
— ……
— Но я ни разу не беременела.
— ……
— Я думала, что бесплодна и поэтому обречена вечно… жить вот так.
— ……
— Ни разу не забеременела. Хотя собрала всех мужчин, каких только смогла.
Она была сломлена. Впала в отчаяние. Утонула в бесконечном горе. Но теперь решила больше этого не делать.
Кэрон прижала дуло к виску Дюлана. Она подозревала его.
Насколько глубоко он был связан со всем происходящим? Почему знал о монете Кэрон?
Что Кэтрин обещала ему в награду? И если подозрение Кэрон было верным, то он…
— Но… понимаешь…
Подозрение.
— Моё бесплодие.
Кэрон сильнее вдавила дуло.
— Если ты давал мне успокоительные, разве тебе было бы трудно подмешать что-нибудь, чтобы сделать меня бесплодной?
Дюлан долго молчал, а затем посмотрел на Кэрон. Но его ответ звучал жалко.
— …Я н-не понимаю, о чём ты говоришь.
Ещё и отпирается?
Кэрон вспыхнула от ярости. Она не нажала на спуск лишь потому, что целилась в шею. Если выстрелить сейчас, он больше ничего не скажет. Только это её и остановило. Кэрон процедила сквозь зубы, убеждая себя терпеть:
— Я умираю и снова оживаю. Ты не можешь об этом не знать.
Кэрон помнила Дюлана из прошлой жизни. Тогда он определённо не слишком боялся смерти. Тот Дюлан был доказательством. Но нынешний всё отрицал.
— Т-ты находишься во власти этого заблуждения… Поэтому я и изучал медицину.
— Ты сам это признал!
Но слова не подействовали. Дюлан продолжал медленно отрицать.
— …Э-это заблуждение.
Не опуская пистолета, Кэрон достала нож и вонзила его в тыльную сторону ладони Дюлана.
Удар!
Клинок, вогнанный со всей силой, пронзил руку насквозь. Хлынула кровь. Глаза Дюлана широко раскрылись.
— Кх… А-а-а!
— В следующий раз отрежу палец.
— Ха… Ха-а…
Дюлан тяжело дышал. Кэрон приблизила лицо к мужчине, который пытался успокоить дыхание под её телом. Дюлан встретился с ней взглядом.
— Дюлан… Милый Дюлан?
— …Сумасшедшая.
Кэрон слегка пошевелила нож в ране. Сидя на нём, она смотрела сверху вниз.
— Мы с тобой даже успели пожениться. И разорвать помолвку.
Их тела тесно соприкасались. Глядя на тяжело дышащего и истекающего кровью мужчину, Кэрон почувствовала себя разбойником, насилующим собственную жертву. Забавно.
— Ха.
— Но даже тогда ты ничего не сделал.
Кэрон вытащила нож. Тело Дюлана дёрнулось. Она придавила его всем своим весом.
— Пока я не начала убивать людей.
— ……
— Хм, или всё было не так? Как бы то ни было, в прошлый раз ты многое мне наговорил.
— К-Кэрон Хайер, ты безумна. О-отпусти меня…
Удар.
Кэрон снова вонзила нож. Дюлан, похоже, собирался закричать, и она заткнула ему рот подушкой. Кэрон смотрела, как мужчина между её ног содрогается всем телом.
Даже сейчас он не желал говорить правду. Кэрон повернула застрявший в руке клинок. Наслаждалась его дрожью. Вспомнив прежнего Дюлана, она внезапно осознала: даже тогда он до самого конца ничего не объяснил прямо.
— Дюлан, теперь вместо того, чтобы просто тебя колоть, я начну понемногу отрезать части твоего тела.
Возможно, однажды вместо стонов из него вырвутся другие слова.
— Сколько пальцев у тебя останется, прежде чем ты заговоришь?
— ……
— Скоро узнаем.
В прошлой жизни он знал о повторениях Кэрон. Знал и о монете. Кэрон приставила нож к безымянному пальцу Дюлана. Он начал вырываться ещё сильнее.
— Кх… А…
— Только не кричи слишком громко.
Кэрон с силой вдавила дуло ему в горло. Через металл она чувствовала, как дрожит его кадык. Дюлан яростно дёргался.
— ……
Он впился в Кэрон взглядом. Она убрала подушку, закрывавшую ему рот.
— Т-тебе больно.
Удар.
Кэрон словно услышала беззвучный крик.
— Ты действительно считаешь меня полной дурой?
— ……
Кэрон задумалась, насколько нелепо они выглядели бы для случайного свидетеля. Её наверняка сочли бы безумной женщиной, истязающей несчастного врача и своего бедного жениха.
Дюлан продолжал молчать. Он называл Кэрон сумасшедшей. Выглядел совершенно обычным священнослужителем, который искренне ей не верил.
— Отвечай… Ты должен ответить. Почему ты ничего не говоришь? Почему?
Кэрон прижала дуло к его подбородку. Но даже это не помогло. Дюлан продолжал всё отрицать.
— Дюлан.
Кэрон с силой подняла его за волосы. Лицо исказилось, рот непроизвольно открылся.
Невероятно.
Просто невероятно.
Кэрон по-настоящему разозлилась.
Она прекрасно понимала, как выглядит со стороны. Понимала, что представляла собой эта сцена. И именно потому, что слишком хорошо знала, какой кажется окружающим, Кэрон была готова взорваться от ярости.
Дюлан отличался от Нэнси. Каким бы худым он ни был, он оставался молодым мужчиной в расцвете сил.
Он отличался и от Гиза. Тогда внимание наследного принца было занято другим, а Донна удерживала его.
Кэрон было трудно справиться с Дюланом. Она уже несколько раз поняла, что совершила ошибку: у двери, когда связывала его, и сейчас, сидя сверху.
У Дюлана было множество возможностей подчинить Кэрон.
Но он этого не сделал.
— Ты…
Кэрон поняла, что он просто играл с ней. Для него происходящее не было настоящей угрозой. Именно поэтому он мог вести себя подобным образом. Для него Кэрон оставалась лишь игрушкой. И всё же сейчас он изображал жертву. Добродетельного врача.
На протяжении ста лет.
От ярости всё перед глазами стало белым.
— Я прожила сто лет. Думаешь, не смогу выстрелить?
— …Это… п-плохо для тебя.
На этом всё закончилось.
Кэрон словно услышала, как в голове что-то оборвалось.
Выстрел!
Прогремел оглушительный звук. Кэрон засунула пистолет Дюлану в рот и нажала на спуск. Комнату забрызгало кровью. Она посмотрела на рухнувшего мужчину.
— …Ублюдок.
Дюлан всё ещё был жив. Глаза закатились. За нёбом зияла дыра, из которой непрерывно текла кровь. Его губы зашевелились.
— Что? Что ты сказал?
Кэрон поспешно наклонилась ухом к его губам. Дюлан пытался что-то произнести. Она должна была услышать. Когда Кэрон приблизилась, он схватил её за шею. На мгновение она решила, что Дюлан пытается её задушить.
Но это было не так.
Держась за шею Кэрон, он притянул её ближе к своим губам. Кровь продолжала течь. Одними губами он произнёс:
«…Увидимся в следующий раз».
Дюлан обмяк. Уголки его губ странно приподнялись. Кэрон оттолкнула его руку и встала.
— …Ха!
На полу лежал уже бездыханный труп. Теперь нынешний Дюлан не мог сообщить ей никакой информации.
— …Проклятье.
Проклятье. Нужно было продолжать пытки и лишь потом убивать. Кэрон собрала растрепавшиеся волосы. Мысли путались. Следовало привести всё в порядок.
— Проклятье…
Что делать в этой жизни? Дюлан говорил об утешении, и Кэрон рассчитывала получить от него ответы. Но, похоже, «нынешний Дюлан» отличался от того, которого она знала в прошлой жизни.
Никакого утешения не было. Ничего. Нынешний Дюлан лишь последовательно издевался над Кэрон. Он даже не признался, что именно ему известно.
Неужели Дюлан был виновником всего происходящего? С какого момента? Почему? Что теперь правильно сделать? Как найти надежду? Что делать с мужчиной, который сбежал от неё в смерть?
— …Для начала выпущу злость.
Кэрон подняла упавший нож. Она не знала, куда девать ярость. Гнев вредил здоровью. Перед собственной смертью можно хотя бы выместить его на теле Дюлана.
Кэрон приняла решение.
И в этот момент…
— Господин Дюлан!
Кэрон почувствовала, как что-то с огромной силой ударило её по голове. Перед глазами потемнело. Что-то тёплое бесконечным потоком залило лицо.
Начало всегда было одинаковым. Серое небо, вязкая морось. Кэрон моргнула, очнувшись в саду, где ещё не проклюнулись ростки.
Что это такое?
— ……
Кэрон умерла.
Хорошо, что она погибла сразу и тут же начала заново. Кэрон поняла: едва она убила Дюлана, кто-то прикончил её саму. До чего же нелепая смерть.
— …Ха-ха…
Вырвался пустой смешок.
Кэрон потеряла дар речи оттого, насколько быстро умерла.
В этот раз она убила Дюлана.
А сразу после этого другой человек убил её.
— Господин Дюлан!
И этот голос был ей знаком. Как их отношения вообще успели настолько переплестись без её ведома?
— Что связывает Боуэна с Дюланом?
Глядя на направленный на неё пистолет, Нэнси послушно ответила:
— После того как священнослужитель Дюлан вылечил мать Боуэна, тот поклялся ему в верности.
Кэрон считала его обычным слугой. Неужели она была слишком беспечна? Вздохнув, она спросила дальше:
— Чем он занимался раньше?
— Был мясником.
— …Подходящая компания.
Теперь понятно, почему Боуэн почти не удивился, увидев, как Кэрон убила госпожу Дэр. Тогда она лишь хохотала, потому что всё происходящее казалось забавным, но, если оглянуться назад, его поведение тоже было далеко от нормального.
— Госпожа, когда вы так поступаете, неприятности достаются лишь нам.
Разве обычный слуга стал бы с подобным ворчанием спокойно убирать труп и лгать окружающим? Большинство людей закричали бы, растерялись или донесли властям. Кэрон была всего лишь дочерью землевладельца, а не принцессой королевства.
Но Боуэн вёл себя как человек, увидевший нечто вполне ожидаемое. Он заранее предполагал, что Кэрон способна на подобное.
Увидь её Донна или хотя бы Нэнси, ни одна из них не сумела бы настолько непринуждённо всё скрыть.
— Насколько много знает Дюлан?
— Н-не знаю… наверное?
Даже если Боуэна наняли и приказали устранять последствия любых её поступков, трудно было заранее предположить, что Кэрон станет убивать людей.
— Вообще-то я добрее, чем кажусь.
— ……
— Правда. Я долго терпела.
Разве Кэрон не терпела целых сто лет? Она считала, что продержалась довольно долго. И это были не сто лет обычной старухи, а сто лет семнадцатилетней девушки.
— На что он рассчитывал? Что нужно было заранее предположить, чтобы вести себя подобным образом?
Кэрон всё сложнее было представить, насколько далеко простирались расчёты Дюлана. Но она совершенно ясно понимала, что должна делать. Её цель находилась совсем рядом.
Возможно, с самого начала.
— Всё-таки придётся убить Дюлана.
После нескольких попыток она наверняка добьётся успеха. Если продолжать пытать его, однажды удастся получить ответ. Кэрон не теряла надежды.
---
После этого Кэрон трижды убила Дюлана и трижды погибла от рук Боуэна.
---
— В чём вообще проблема?
— В чём… в чём именно?
Спросила Нэнси, глядя на пистолет, направленный ей в лоб.
— Ах, прости. Забыла.
Кэрон вспомнила, что с «нынешней Нэнси» они уже обо всём договорились, и убрала оружие. После того как циклы стали значительно короче, воспоминания ещё сильнее перепутались. Кэрон обняла дрожащую Нэнси за плечи и попыталась успокоить.
— Не дрожи. Из-за мыслей о Дюлане у меня и без того настроение портится.
— Д-да.
Но Нэнси всё равно не слишком нравилась Кэрон. Ведь её память скакала именно из-за стоявшей перед ней женщины и Дюлана.
Впрочем, больше не с кем было делиться подобным. Кэрон покачала головой и сказала:
— Боуэн уже трижды меня убил.
— А… понятно…
Ответ прозвучал совершенно неубедительно.
— …Разве ты не сказала, что веришь мне?
— Верю. Правда верю. Клянусь деньгами.
— Язык у тебя хорошо подвешен.
Отчитывая Нэнси, Кэрон бросила на кровать серебряную монету. Та, продолжая дрожать, мгновенно её поймала.
— Я хочу убить Дюлана.
— Потому что считаете, что он знает правду?
— Да. В прошлый раз я даже отрезала ему палец, но он всё равно ничего не рассказал.
— …Наверное, я и правда плохо вас воспитала. Я ведь растила вас не такой.
— Нэнси.
Услышав своё имя, Нэнси вздрогнула и снова выпрямилась.
— Значит, вы попытались убить господина Дюлана, но потерпели неудачу. И что дальше?
— ……
Кэрон подавила вздох. Она чувствовала, что Нэнси втайне смотрела на неё свысока.
— Слушай внимательно.
— Да.
Наверное, сложно не испытывать превосходства над человеком, чьими воспоминаниями ты способна управлять. Поэтому Нэнси и держалась настолько легкомысленно. Но у Кэрон не было достаточно терпения, чтобы позволять ей подобное.
— Если тебе всё это кажется шуткой, я могу для начала отрезать один из твоих пальцев. Как думаешь, отец меня за это накажет или просто скроет случившееся?
— ……
— Веди себя как следует.
— Да.
Следить за поведением слуг тоже входило в обязанности госпожи, но Кэрон уже надоело каждый раз исправлять Нэнси по мелочам.
В каждом новом цикле она угрожала Нэнси пистолетом, через несколько дней встречала Дюлана, заманивала его в комнату, пыталась убить и погибала от рук Боуэна.
— Может быть, если сначала убить Боуэна, с Дюланом будет проще?
— Как вы собираетесь его убить?
— Вот сейчас и подумаю.
Нэнси покачала головой.
— Не делайте этого.
— Я не стану слушать, что убийство — это плохо.
— Нет, дело не в этом.
Нэнси заговорила более практично:
— У господина Боуэна отвратительный характер. И руки у него тоже грязные.
— Ты говорила, что он мясник.
— Да. Но ходили слухи… будто он разделывал не только животных, но и людей. Вы ведь знаете, что слуги в поместье не слишком хорошо ладят между собой?
— Да.
— Боуэн — один из тех, кого здесь особенно не любят. По натуре он мрачный и скрытный. Сейчас он хотя бы аккуратно гладит одежду, а прежде был ещё хуже.
После этого Нэнси ещё долго жаловалась на Боуэна.
Он почти никого не слушал, кроме Дюлана и господина Хайера. Сам толком не работал, но постоянно придирался, если окружающие исполняли обязанности недостаточно хорошо. Иногда напивался и вымещал злость на охотничьих собаках. Под конец Нэнси даже пожаловалась, что он слишком часто ходил в уборную и перекладывал свою работу на остальных.
Выслушав поток недовольства, накопившегося среди прислуги, Кэрон пришла к простому выводу:
«Они друг друга ужасно ненавидят».
Она вспомнила, насколько ловко Боуэн без колебаний расчленил тело Нэнси, чтобы скрыть её смерть. Позднее Дюлан, вероятно, соединил части тела и устроил подобие похорон, но в том, как Боуэн рубил труп, явно чувствовалась личная злоба.
Кэрон не слишком понимала, почему люди, работавшие вместе, настолько плохо ладили, но Нэнси ещё долго рассказывала, каким ублюдком был Боуэн.
— Так что именно ты пытаешься мне сказать?
— Если вы хотите убить Боуэна, я полностью поддерживаю. Но, во-первых, физически вам будет трудно. А во-вторых, именно Боуэн постоянно докладывал господину Дюлану о ваших поступках.
— Разве этим занималась не только ты?
— Нас было как минимум двое. Из-за этого мы часто ссорились. Этот извращенец притворялся, что ничего такого не делает, но постоянно следил даже за вашим нижним бельём.
— ……
Кэрон узнала больше, чем хотела. После того как Боуэн четыре раза подряд разбил ей голову, она больше не желала иметь с ним никаких дел.
— Всё-таки проще всего выманить Дюлана отдельно.
Но предыдущие попытки не принесли результата.
Кэрон снова прикусила конец пера и задумалась.
— Госпожа.
— Что?
— Вы ведь не ставите целью убить Боуэна.
— …Верно. Он не главное. Главное — Дюлан.
Кэрон хотела пытать Дюлана, пока тот не раскроет правду. Но ничего не получалось. Он не боялся смерти. Именно это окончательно убедило Кэрон, что целью должен быть он.
Убить Дюлана было нетрудно. Трудно было добиться от него правды.
— Вас беспокоит, что после его смерти вы сразу же погибаете?
— Нет, это не так уж важно… Меня раздражает, что я даже не успеваю выместить злость на его трупе, прежде чем всё начинается заново.
Ответила Кэрон.
— Тогда пока потерпите. Ещё не время.
С этими словами Нэнси заставила Кэрон лечь.
— Рассказать вам сказку?
— Если собираешься снова заниматься внушением, не нужно.
— Хорошо.
Кэрон с кривой улыбкой проводила взглядом выходившую Нэнси и натянула одеяло до самой головы.
А затем поняла.
Нэнси всё-таки ей не верила.
Даже сейчас она окольными путями пыталась отговорить Кэрон от убийства.
Получается, единственным человеком, который действительно верил Кэрон, оставался Дюлан?
Эта мысль совершенно ей не понравилась.
Почему же он ничего не говорил?
---
— Как насчёт того, чтобы за каждую проведённую со мной ночь рассказывать одну правду?
— Б-б-блудница попадёт в преисподнюю…
— …Невероятно.
Кэрон вызвала Дюлана в другое место. На этот раз не в день рождения. Она выбрала день, когда Боуэна не было в поместье: его отправили с поручением далеко отсюда. Если существовала опасность, нужно было просто заранее её устранить.
— Потерпите. Ещё не время.
Так говорила Нэнси.
Но время настало именно сейчас. Нэнси понятия не имела, куда отправлялся Боуэн, а Кэрон знала распорядок большинства слуг. Поэтому она и пришла за Дюланом, когда вокруг никого не было.
— …Вообще-то это ты пошёл за мной.
Кэрон не могла поверить, насколько легко он последовал за ней после одной фразы.
— Ч-человек, поддавшийся искушению, и блудница н-не могут считаться одинаково виновными…
— …Это уже пятый раз.
Кэрон всё это окончательно надоело. На самом деле Боуэн не был главной проблемой. Важна была причинно-следственная связь. Проблемой оставался Дюлан. Ни пытки, ни близость с ним, ни убийства не заставляли его говорить.
— ……
Может быть, если отрезать ему то, что находится ниже пояса, он изменит мнение?
Кэрон посмотрела на нижнюю часть тела Дюлана. Затем начала медленно разрезать его чёрное облачение ножом сверху вниз.
— Ч-что ты…
Дюлан заикался. Может быть, в этот раз ему наконец станет страшно? Разрезав ткань, Кэрон посмотрела на обнажившееся тело. Зрелище было совершенно непримечательным. В одежде он выглядел лучше.
— Рассказывай, пока я не отрезала это и не засунула тебе в рот. Мне самой уже неинтересно этим заниматься.
— …Я п-по правде… должен тебе сказать…
Снова то же самое.
Но на этот раз после убийства Дюлана Кэрон хотя бы сможет выместить злость на его теле. Она высоко подняла нож.
Скри-и-ип.
— Кэрон! Что ты сейчас делаешь?!
— ……
Кэрон встретилась взглядом с мужчиной, открывшим дверь. Она совершенно не ожидала его увидеть.
— …Отец.
Господин Хайер, которого Кэрон не видела уже очень давно.
При виде его лица она испытала странное чувство. Когда она в последний раз рассматривала его как следует?
Кэрон вспомнила лицо, болтавшееся на верёвке.
— Выйдите, пожалуйста.
— Что ты собираешься сделать, если я сейчас выйду?!
— ……
Убить Дюлана.
Но Кэрон понимала, что не должна произносить это вслух. Настолько она ещё не обезумела. Поэтому задумалась, что можно было сказать в подобной ситуации. Что-то такое, что стыдно показывать отцу? Но и это объяснение звучало не менее безумно.
— Мы… с детства играли в бой на ножах…
Из её уст вырвалось жалкое оправдание. Кэрон понимала, насколько глупо оно звучало. Но из-за слишком частых смертей происходящее утратило всякую реальность.
Когда господин Хайер уйдёт, она просто выстрелит себе в голову.
Кэрон уже приняла решение.
Стук.
Пистолет выпал из-за пазухи и покатился по полу.
— ……
— ……
— …А ещё мы играли в перестрелку…
Всё шло не так. Кэрон задумалась, продолжая держать нож. Что теперь сказать?
— Г-господин Хайер… спасите меня.
Кэрон с недоумением посмотрела на Дюлана, который одной фразой мгновенно упростил всю ситуацию, и сильнее сжала рукоять.
Да умри ты уже.
Хвать.
— …Прекрати.
— …Хорошо.
Вздохнув, Кэрон ответила удерживавшему её господину Хайеру.
И в этот раз не получилось.
---
Получилось.
Дюлан улыбнулся.
Мужчина, который не дочитывает книги
Вы любите читать книги?
Любите. Я тоже иногда читаю. Хотя и не слишком много.
Как и у многих мечтателей, любящих книги, у меня есть одна привычка, которую считают немного странной.
Я не дочитываю книги до конца.
И чем сильнее мне нравится книга, тем вернее я её не закончу.
Есть одна книга, которую я люблю больше всех.
Она интересная. Мне нравится даже её обложка. Содержание тоже приходится мне по душе. Я читаю, читаю, но никогда не дохожу до конца.
Потому что боюсь.
Что? Нет, я не опасаюсь, что финал мне не понравится. История мне очень понравилась. Я не читаю концовку вовсе не из страха, что она окажется плохой.
Я просто не хочу читать последние страницы.
Наверное, так поступают многие. Во мне нет ничего особенного.
Читая книгу, мы привязываемся к героям, поддерживаем их и отправляемся вместе с ними в приключения. А когда они преодолевают испытания, мы им аплодируем. Но что происходит потом?
Наступает время финала. Кто-то испытывает облегчение, а кто-то спрашивает: «И это всё?» — и хочет, чтобы история продолжалась.
Я отношусь ко вторым.
Именно поэтому я не читаю до конца. Я и без того знаю, что финал будет самым обыкновенным. Ведь моя любимая книга на самом деле не является великим произведением. Это всего лишь… обычный любовный роман. Поэтому я знаю его концовку. Подобные истории непременно заканчиваются словами: «И жили они долго и счастливо». Но даже предвидя финал, я не желаю читать его собственными глазами.
Я не дохожу до конца, а возвращаюсь к самой первой странице. И снова начинаю читать с начала. Какой бы ни была концовка, для меня она уже не имеет значения.
Так история начинается снова. Герои не встречают конец — они вновь возвращаются к началу. Снова знакомятся, проходят испытания, учатся доверять и любить друг друга, а затем всё преодолевают.
Я перечитываю это раз за разом. И тогда возникает иллюзия, будто внутри этой маленькой истории существует вечность.
Наверное, день, когда я прочту финал, никогда не наступит.
Уверен, я такой не один. Необычного человека в этом мире найти так же трудно, как и совершенно обычного.
Сколько людей находят удовлетворение в подобных мелочах. Думаю, вы тоже способны меня понять.
Почему люди мечтают о вечной жизни, но так и не получают её?
Любовь, ненависть, нравственность и покой — всё тускнеет перед невинной бесконечностью лет. Подавляющая красота вечности благородна сама по себе.
Почему, когда вечная жизнь находится прямо перед вами, вы продолжаете смотреть в другую сторону?
Вечность прекрасна.
Верю, вы тоже так думаете.
---
Кэтрин обратилась к Дюлану с просьбой.
Дюлан смотрел на лежавшую в постели женщину. Некогда прекрасное лицо становилось всё бледнее. С трудом разомкнув бескровные губы, она попросила его о помощи. Иссохшая рука сжала ладонь Дюлана. Из фиолетовых глаз, таких же, как у её дочери, текли слёзы. С пересохших губ сорвалось отчаянное желание.
Я хотела найти истинную любовь. И мама, и бабушка говорили, что её не существует, но я верила.
Я думала, что нашла истинную любовь. Думала, что смогу его полюбить.
Но то, что я считала любовью, оказалось насилием, а покой, который я обрела, продлился слишком недолго.
Я ошиблась.
Но я хочу, чтобы Кэрон действительно нашла любовь.
Ты поможешь ей?
…Спасибо.
---
Дюлан давал Кэрон лекарства.
С четырнадцати лет — с того возраста, когда у неё должны были начаться месячные.
---
Дюлан улыбнулся.
Сто семнадцать.
Число, которое сообщила ему служанка.
На протяжении ста лет он добивался успеха.
Неважно, что он сам ничего не помнил.
Неважно, что он ничего не знал.
Дюлан совершил грех.
Но день, когда ему придётся понести наказание, никогда не наступит.
Кэрон будет жить вечно.
01
Отец застал Кэрон с Дюланом на кровати. После этого господин Хайер отдельно вызвал дочь в кабинет. Его взгляд давил на Кэрон, потому что она чувствовала себя ребёнком, которого поймали за проступком. В сущности, так оно и было.
Правда, её проступок заключался не в разбитом цветочном горшке, а в попытке ударить человека ножом.
«Как мне оправдаться?»
Взгляд господина Хайера заставлял Кэрон нервничать. Можно ли было заявить, что они с Дюланом вели «разговор, для которого не нужна одежда»? Возможно, это даже сработало бы. Но в руке Кэрон находился нож, а из-под юбки выпал пистолет. Для беседы будущих супругов обстоятельства выглядели слишком необычно.
Господин Хайер пристально смотрел на Кэрон. В кабинете долго сохранялось молчание.
— Кэрон.
— …Да.
— Давно мы не разговаривали вот так, наедине.
— …Да. Давно.
Но господин Хайер тоже не мог с лёгкостью заговорить. Молчание продолжилось.
В конце концов первой снова заговорила Кэрон.
— Я виновата. Больше не стану так драться с Дюланом Ллойдом.
«В следующий раз нужно пытать его и убить так, чтобы меня точно не заметили. Нет, сначала необходимо получить ответ».
Кэрон исправила перепутавшийся в мыслях порядок действий.
Судя по непрерывным неудачам, действовать в этот период было бесполезно. Значит, следовало немного потерпеть. Когда лучше вызвать Дюлана?
Может быть, увести его из дома в лес? Или попытаться в храме? Всё-таки нужно отрезать ему то, что находится ниже пояса.
— Кэрон.
— …Я искренне прошу прощения.
Она не должна была попасться. Кэрон опустила глаза. Господин Хайер вздохнул.
— К счастью, никто серьёзно не пострадал. Позже извинись перед ним.
— …Хорошо.
Простыми извинениями их проблему уже было не решить, но Кэрон неохотно согласилась. Одной смерти Дюлана ей было недостаточно. Даже если расчленить его целиком, она не почувствует удовлетворения. Кэрон не остановится, пока не получит желаемый ответ, пусть для этого придётся разорвать его на куски. Посмотрим, как далеко сможет зайти этот скрытный мужчина.
— Кэрон.
— Да.
— Почему ты так ненавидишь Дюлана? Он по-своему… да, вполне неплох.
Даже из вежливости отец не назвал его хорошим женихом. Теперь Кэрон, кажется, начинала немного понимать господина Хайера. Она пожала плечами.
— Я прекрасно знаю, что он мой личный врач.
— Да… Что?
Господин Хайер растерялся. Ах, точно. В этой жизни Кэрон ещё не говорила с отцом как следует. Её снова охватило раздражение от необходимости начинать всё с самого начала.
— Мама говорила, что попала внутрь книги. И я тоже считала, что оказалась внутри книги.
Кэрон снова, одно за другим, рассказала обо всём, чего он ещё не знал. Это утомляло, но было необходимо. Это было её обязанностью. Так же, как с Нэнси.
— Вы верите, что я проживаю жизнь повторно? И что мама тоже переживала повторения?
— Разумеется, верю.
Но он не был готов немедленно поставить на это собственную жизнь. Впрочем, сильнее допрашивать отца Кэрон не собиралась.
— Истинная любовь означает беременность и рождение ребёнка?
— Я так не думаю.
— Или вы просто надеетесь, что, если мы с мамой создадим семьи, всё каким-то образом наладится?
Неужели он настолько наивен и действительно верит, что нормальная семья решит все проблемы?
Господин Хайер молча смотрел на дочь. Затем поднялся и взял её за руку.
— Я всегда в это верил. Верил, что в конце концов ты влюбишься и станешь счастливой.
— Я не думаю, что Дюлан — та истинная любовь, которая решит мою проблему.
Но вера отца всё равно была недостаточно сильна, чтобы поставить на кон жизнь. Кэрон не понимала, почему ей постоянно хотелось переложить что-нибудь на господина Хайера. Возможно, Кэтрин вообще его не любила. Может быть, она просто нашла подходящего мужчину, чтобы забеременеть.
— Какое всё это имеет значение?
От собственного вопроса Кэрон содрогнулась не столько сама, сколько от представившегося ей лица матери.
— Память возвращается. Пока не полностью, но понемногу.
— …Наверное, ты испытала сильное потрясение.
Нет, это мелочь. Я пережила вещи куда страшнее, чем вы думаете. Отец, говорят, если забеременеть и родить ребёнка, повторения закончатся. Но я бесплодна. Поэтому я обречена вечно проживать одну и ту же жизнь.
Но разве это не странно? Что, если Дюлан — мужчина, который якобы помогает мне, — сам сделал меня бесплодной? Разве это не вызывает подозрений?
Кэрон проглотила вопросы, которые не могла произнести вслух. Она не знала, сколько следует рассказывать господину Хайеру. Даже если рассказать всё, насколько сильно он сможет помочь?
— Вы верите в повторение жизни?
— …Верю.
Господин Хайер тяжело вздохнул и потёр лоб.
— Кэрон.
— Да.
— Ты с детства не слишком любила Дюлана.
— Правда?
— Да. Но запереть дверь и натравить на него свору собак было уже слишком.
Однако господин Хайер слегка улыбнулся.
— И всё же теперь я понимаю, что твоё отношение к Дюлану не изменилось. Я отменю помолвку.
— ……
— Будем не спеша искать тебе подходящего жениха.
Время снова незаметно двигалось вперёд.
Значит, в этот раз помолвка с Дюланом завершится именно так.
— Я сам всё объясню Дюлану.
— …Хорошо.
Стол в кабинете был завален документами. Глядя на них, Кэрон подумала о времени, которое ей снова предстояло прожить. Теперь должны приехать Иселла и Бердик.
Кэрон встретит Иселлу, земли перейдут в руки Бердика, и тот же год повторится снова.
Именно из-за этой усталости Кэрон хотела поскорее получить ответы, даже если в начале придётся умереть несколько раз. Но, похоже, обходные пути работали плохо.
Время снова продолжало идти.
В этот период Кэрон так и не смогла получить от Дюлана ответ.
Что же тогда делать с Иселлой в этой жизни? Кажется, Кэрон собиралась с ней подружиться? Она попыталась вспомнить. Как лучше поступить с Иселлой?
— Кэрон.
— Да, отец.
— Как насчёт того, чтобы отправиться в путешествие? Ты слишком долго сидела дома.
Кэрон широко раскрыла глаза. Что отец сейчас сказал?
— Вместе с вами?
— У меня слишком много работы.
Тогда с кем? Кэрон задумалась.
— Неужели с Дюланом…
— Нет. В такой ситуации я не стану заставлять вас налаживать отношения. Просто отправься отдохнуть. Посмотри на что-нибудь новое.
Ах, понятно. Значит, в этот раз события будут развиваться так. Кэрон поняла. Такое случалось нечасто, но иногда она вместе с Иселлой останавливалась на загородной вилле. Там было не так уж плохо.
— Вместе с госпожой Иселлой?
Кэрон вспомнила путешествия с Иселлой. Она сопровождала её как служанка, прислуживала и снова терпела издевательства. Неужели и эта повседневность повторится? Иселла должна была скоро приехать. Наденет ли она и в этот раз то самое ожерелье?
Если рядом будет Нэнси, можно будет понаблюдать, действительно ли она украдёт ожерелье Иселлы. Кстати, Иселла уже должна была прибыть. Может быть, в этот раз она немного задерживается?
— Госпожа Иселла?
— Да. Сообщите мне, когда мы отправляемся.
Господин Хайер посмотрел на неё с недоумением.
— Кто такая Иселла?
— Что?
Кэрон ошеломлённо переспросила.
Иселла.
Иселла Эванс.
Её соперница.
Дочь Бердика Эванса.
Люди, которые должны забрать их земли.
Отец никак не мог их не знать.
Почему отец говорил подобные вещи?
Кэрон немного испугалась. Она хотела быстро ответить, но голос, наоборот, задрожал.
— Я говорю об Иселле… дочери Бердика Эванса.
Неужели…
Сердце задрожало. Иселла Эванс была иллюзией? Кэрон действительно страдала душевным расстройством? Неужели всё происходившее было лишь сном, а сама она являлась обыкновенной девушкой, не способной терпеть своего непривлекательного жениха?
Тревога снова накрыла её. Поднялись неоднократно пережитые страх и чувство повторения. Что, если отец скажет, что такого человека в мире не существует?
— Ах. Дочь того человека?
Но, услышав имя, господин Хайер понимающе кивнул.
— Он присылал письмо, что приедет вместе с дочерью… Да, кажется, её звали именно так. Но откуда ты знаешь её имя?
— …Это…
«Потому что во всех прежних жизнях мы постоянно находились рядом».
— Я… слышала о ней… по слухам.
Увидев лицо Кэрон, господин Хайер не стал расспрашивать дальше.
— Они не приедут. Я дам тебе служанку и кучера, поэтому можешь навестить кого-нибудь из родственников.
— …Хорошо.
Что-то было странно. Кэрон снова спросила:
— Разве у нашей семьи… не было денежных затруднений?
Странным казалось всё. Кэрон никогда прежде не путешествовала одна. Состояние семьи стремительно сокращалось. И женщины редко отправлялись куда-либо без сопровождения. Рядом с Кэрон всегда находилась Иселла, Дюлан или Реймонд.
— Разве мы можем позволить себе… моё путешествие?
Господин Хайер покачал головой. Его лицо казалось беззаботным.
— Проект расширения полностью отменили. В ближайшее время трудностей не возникнет.
— Что?
— Кстати, по дороге я хотел бы поручить тебе одно дело.
Иселла не приехала.
За сто лет подобного не случалось ни разу.
Какое-то огромное течение начало меняться.
---
— Госпожа, вы ещё долго?
— Подожди. Осталось немного привести в порядок.
Кэрон читала то, что поручил ей отец.
— Дочитаю только это.
— Всё уже собрано.
Нэнси принесла три больших чемодана. Всё-таки она была сильной. И сила имелась, и способностей хватало. Из неё получилась бы вполне хорошая служанка, если бы не привычка воровать. И если бы она время от времени не пыталась заниматься внушением. Последнее было особенно серьёзным недостатком.
Положив маленькую сумку Кэрон поверх остального багажа, Нэнси спросила:
— А что именно вы должны сделать?
— Поехать к Бердику Эвансу и подписать согласие на прекращение проекта.
Неожиданное изменение, из-за которого Иселла и Бердик Эвансы не приехали, уже произошло, но, похоже, это не означало, что Кэрон вообще с ними не встретится. Однако даже этого было достаточно, чтобы она пребывала в растерянности.
— Лично отправься к Бердику Эвансу, поставь печать и подпись. Мы уже обо всём договорились, поэтому останется только оформить документы.
Но Кэрон тревожило, что бумаги могли прочитать недостаточно внимательно. Возможно, на этот раз Бердик подготовил ещё более крупную деловую ловушку.
«…Не нахожу».
Однако сколько Кэрон ни читала, никаких изъянов обнаружить не удавалось. Документы были составлены безупречно.
«…Но почему?»
Кэрон в общих чертах разбиралась в этом предприятии. В подобный момент Бердик не мог от него отказаться. Он продолжал проект, даже сделав Кэрон приёмной дочерью. Земли Хайеров не приносили огромных денег, но обладали определённой известностью. К тому же Бердик уже вложил в них значительные средства. И теперь просто всё бросал?
«Бердик сошёл с ума?»
Это решение приносило Бердику Эвансу убытки. С какой стороны ни посмотри, причин поступать так у него не было. Подготовка проекта началась ещё до момента, к которому возвращалась жизнь Кэрон.
— Госпожа!
— Поняла. Уже иду.
Кэрон убрала всё, что читала. Сейчас она ничего не понимала. Но и изменить что-либо не могла.
— Ты собрала все свои вещи?
Нэнси кивнула. Похоже, она уже долго ждала.
— Свою одежду и вещи я взяла. Вашу одежду и остальные принадлежности тоже почти все упаковала… Но лучше проверьте лично.
— Наверняка ты всё сделала как следует. Носков достаточно?
— Да. Госпожа, взять коричневое платье?
— Нет, оно слишком старое и мне не нравится. В том городе закажу новое.
Кэрон надела на палец перстень господина Хайера с печатью. Его представителем была она. Нужно лишь приехать к Бердику, поставить печать и официально закрыть проект.
— Я слышала, там шьют хорошую одежду.
Всё складывалось удачно. Кэрон хорошо знала не только столичный дом Бердика, но и его загородную виллу. Местные портные работали довольно неплохо, да и некоторые ткани были прекрасными. Мысль о новых нарядах улучшила настроение. Ей не придётся угождать Иселле, а расплачиваться будет отец. Хорошо.
— Потрачу все его деньги.
— Тоже неплохая мысль. Но подписывать документы будете вы, а не господин Дюлан?
— Мой день рождения уже прошёл. Я совершеннолетняя и могу быть представителем. Дюлан на мне не женился. Боуэн, погрузи и этот чемодан.
Кэрон передала большой сундук стоявшему у двери Боуэну.
— Только не рассказывай ничего Дюлану.
— С чего бы мне вообще…
— Тогда неважно.
Кэрон слегка хлопнула Боуэна. От одного взгляда на его лицо начинала болеть голова.
---
Карета ехала уже долго. Кэрон рассеянно наблюдала за меняющимися пейзажами. Она неоднократно путешествовала по этой дороге, но впервые рядом не было ни Дюлана, ни Реймонда, ни отца.
— Госпожа, уберите голову внутрь. Скоро мы въедем глубже в лес.
— И что?
— Ветки могут вас поранить. Это ведь очевидно.
Кэрон снова села как следует.
— Кажется, я давно не слышала твоего ворчания.
— Почему?
— В прошлый раз рядом была не ты, а другая служанка.
— Вы наняли другую вместо меня? Когда это произошло?
— В прошлой жизни.
— …Понятно.
Нэнси, на мгновение заметно оживившаяся, сразу поникла.
Кэрон тихо рассмеялась. Глядя на её лицо, Нэнси спросила:
— Понятно… А почему вы меня заменили?
«Потому что я тебя убила. Мне стало скучно, и я захотела узнать, что изменится после твоей смерти. И это изменило довольно многое. Интересно, что произойдёт, если я снова тебя убью?»
Разумеется, Кэрон не произнесла этого вслух. Сейчас у неё не было подобного настроения. Она решила воздержаться до следующего выбора.
— Ты умерла.
— …Почему?
В голосе Нэнси прозвучало потрясение.
— Произошёл несчастный случай.
— Какой?
— Всякое бывает. Почему ты так допытываешься? Сама ведь не веришь.
Кэрон ответила на бесконечные вопросы Нэнси. Всё равно она ей толком не верила. И Кэрон не собиралась давать тот ответ, который та хотела услышать. Нэнси недовольно пробормотала:
— Даже если не веришь, подобные вещи всё равно оставляют неприятное чувство. Я гадаю, хотя и не доверяю предсказаниям. Просто мне любопытно.
— Зачем гадать, если всё равно не веришь?
— По той же причине, по которой после сна о смерти от помидора я на следующий день не стану есть помидоры.
Кэрон моргнула. Она всё равно не поняла.
— Это была Донна.
— Кто такая Донна?
— Одна из прачек. Каштановые волосы, на год старше меня… Она ещё носит две косы.
После подробного описания Нэнси склонила голову, а затем с понимающим видом вспомнила:
— Ах, она. Но почему именно эта девчонка? Она ведь совершенно не умеет работать.
— Кто знает.
Наверное, причина была незначительной. Отец и Дюлан знали, что Кэрон убила Нэнси.
Вместо неё они приставили служанку, которая, в отличие от Нэнси, не обладала никакими особыми способностями, была немного глуповатой, слабой и примерно того же возраста. Вероятно, выбрали девушку, исчезновение которой… заметили бы меньше всего.
— Немного обидно, что меня заменила какая-то Донна из прачечной.
— Нашла из-за чего расстраиваться.
— Остальные служанки её терпеть не могут. Она добрая, но совершенно не умеет приспосабливаться.
«Но она храбрее, чем ты думаешь. Даже потеряв руку и ногу, она до самого конца ползла вперёд и укусила принца. Не боялась ни оружия, ни ножей».
— Понятно.
Кэрон стало немного грустно.
Потому что она, вероятно, никогда больше не увидит ту Донну, которую знала. Если Кэрон снова повторит прежние поступки — убьёт Нэнси, расчленит Томаса и позволит отцу погибнуть в пожаре, — встретит ли она Донну снова?
— Донна по-прежнему работает в прачечной?
— Да. Хотите, чтобы её перевели к вам? На обратном пути я отправлю Хелен телеграмму.
— Нет, не нужно.
Кэрон не хотела повторять те же действия только ради того, чтобы увидеть ту же реакцию. От этого пережитое словно стало бы ещё более блеклым. Она хотела оставить ту жизнь такой, какой та была.
— Если вам слишком тяжело, я могу снова стереть воспоминания.
Нэнси взяла её за руку.
— Именно для этого меня к вам и приставили.
Но Кэрон отняла ладонь.
— Не надо. Я хочу оставить всё как есть.
Кэрон сложила руки и закрыла глаза. Пусть ей было тяжело и печально, она хотела позволить себе погрузиться в эту грусть.
---
Бердик Эванс встретил Кэрон с растрёпанными волосами.
— Рад видеть вас, госпожа Кэрон Хайер.
Кэрон впервые увидела его настолько неопрятным. Обычно Бердик смазывал волосы маслом и идеально зачёсывал назад. Но сейчас они были растрёпаны, а одежда — измята.
— Вы прибыли как представитель земель Хайеров?
— Да, вместо отца. Я приехала в неудобное время?
— А, нет. Всё хорошо.
Кажется, нынешний Бердик даже не заметил, что Кэрон рассматривала его волосы.
«Долго живёшь — чего только не увидишь».
Глядя на него, Кэрон придержала край юбки и быстрыми мелкими шагами последовала за Бердиком.
— Поставьте печать здесь, здесь и вот здесь.
Кэрон снова просмотрела переданные бумаги. Проблем действительно не было. Поставив печати, она получила документы, подписанные Бердиком.
— Хорошо. Теперь между нашими семьями больше нет никаких отношений.
— Понимаю.
— Остатки строительных материалов распорядимся вывезти со следующего месяца. Передайте это отцу.
— Хорошо.
Всё произошло настолько быстро, чисто и безэмоционально, что казалось почти холодным.
Кэрон поднялась. Стоявший у двери слуга вежливо её открыл. Идущий следом Бердик спросил:
— Уже темнеет. Не хотите остаться?
— Нет, спущусь в город и переночую там.
Кэрон не хотела оставаться в доме человека, убивавшего её множество раз. Она не понимала причины происходившего, но сомневалась, что Бердик расскажет правду.
— Ах, хм… Вот как? Счастливого пути.
— …Да. До свидания.
Разве приличия не требовали предложить хотя бы трижды? До чего же невежливо.
Кэрон уже приготовилась несколько раз отказываться, поэтому теперь слегка нахмурилась. Сейчас она не была ни его служанкой, ни приёмной дочерью. Но Бердик, похоже, даже не заметил выражения её лица.
— Едем.
Кэрон подошла к карете и приказала Нэнси с Боуэном, которые снова молча воевали друг с другом. Зажатый между ними кучер заметно нервничал, а при виде Кэрон просиял.
— Уже возвращаетесь?
— Так получилось.
— Я думал, мы останемся здесь на ночь.
— Хозяину сейчас явно не до гостей. Поедем в город. Там наверняка найдётся постоялый двор.
— Хорошо.
Кэрон ткнула в бок Нэнси, лицо которой выражало сильнейшее недовольство.
— Почему вы опять поссорились?
— Мы не ссорились.
— Тогда что у тебя снова произошло с Боуэном?
— …Мне показалось, что он связывается с господином Дюланом, поэтому я немного к нему придралась. Я хорошо поступила?
— Хорошо…
Неужели бедная служанка-чужеземка вела себя настолько нагло потому, что была уверена в своей способности к внушению? Кэрон вспомнила, как Боуэн отрубил Нэнси голову. Убила её сама Кэрон, но расчленил именно Боуэн.
— И всё же не веди себя слишком храбро. Так можно получить ножом.
— Я не настолько безрассудна…
Отвечая, Нэнси искоса посмотрела на кучера. Кэрон знала, что раньше этот мужчина любил Нэнси и сейчас тоже был в неё влюблён. Кстати, почему в прошлый раз он любил не Нэнси, а Донну?
Ах вот как.
Кэрон быстро поняла причину.
Этот кучер был самым простодушным среди слуг. Похоже, кроме Кэрон, Нэнси испытывала своё внушение и на других людях.
— Похоже, это будет непросто.
Вернулся Боуэн. Не обращая внимания на Нэнси, он заговорил с Кэрон.
— Что именно?
— Все постоялые дворы сейчас закрыты. В городе настоящий переполох.
— Почему?
— Говорят, пропала дочь Бердика Эванса.
Неужели самым большим изменением в этот раз стала Иселла Эванс? Кэрон была ошеломлена историей, которая продолжала меняться самым странным образом.
— Значит, Иселла Эванс исчезла, поэтому он и выглядел таким неподготовленным.
— Да, похоже на то. Весь город прочёсывают так, будто ловят крысу, поэтому остаться здесь будет трудно.
Будь Кэрон одна, она заявила бы, что хочет помочь с поисками Иселлы, и осталась. Ей хотелось собственными глазами увидеть, что именно и каким образом изменилось.
Хотелось всех перебить.
Но Кэрон посмотрела на Нэнси и Боуэна. Затем на кучера. Пистолет у неё уже обнаружили и отобрали. В итоге сейчас она могла лишь принять разумное решение, подобающее хозяйке. Кэрон не хотелось, но она произнесла то, что должна была:
— Поедем в следующий город?
— Если поторопимся, к ночи можем добраться.
Ответил кучер.
— Другого выхода нет. Едем.
Отдав распоряжение, Кэрон всё равно продолжала оглядываться из кареты на город и виллу Иселлы.
Иселла Эванс исчезла.
Что именно изменилось?
Кэрон было любопытно.
Иселла Эванс пропала, а Бердик отказался от проекта.
Что вообще происходило с этим миром?
---
Кучер виновато поклонился.
— Мне очень жаль.
— Я знаю, что ты не виноват.
Кэрон вздохнула. Как ни странно, на дороге постоянно возникали препятствия. То лежало поваленное дерево, то были разбросаны камни. В одном месте даже валялся чей-то багаж. Кэрон из любопытства хотела всё осмотреть, но Нэнси её остановила.
— Продолжать путь через лес опасно.
На небе уже появилась луна, а карета всё ещё катилась по лесной дороге. Неужели появится медведь? Кэрон подняла голову и принялась считать дни. Если подумать, приближалось время, когда с ней обычно начинали происходить опасные события. Возможно, в этот раз на неё нападёт зверь.
— Госпожа, если проехать ещё немного, там будет поляна и сторожевая башня. Думаю, сегодня лучше остановить карету там.
— Хорошо.
Но, прибыв на место, Кэрон моргнула. Она совершенно не ожидала здесь оказаться.
— Здесь?
Вот уж действительно.
Кэрон подняла голову и посмотрела на высокую башню.
Именно с неё она упала и погибла, когда ей было сто семнадцать лет.
---
Пытаться уснуть в месте собственной смерти было странно. Если рассуждать так, Кэрон умирала и в родном доме, но в этой башне её настигла особенно запоминающаяся смерть, поэтому сон никак не приходил.
— Дверь была заперта. Всё будет нормально? Хозяин не разозлится?
— Что может случиться? Скорее всего, это всё равно собственность Бердика Эванса. Ночевать посреди леса было бы куда нелепее. Такие места для того и нужны, чтобы ими пользовались люди.
— Говорят, когда-то здесь проводили казни.
— Если вам приснится кошмар, я его сотру.
— …Даже не шути об этом.
Кэрон и Нэнси расположились в комнате внутри башни. Вход был заперт, но Нэнси согнула шпильку, несколько раз пошевелила ею в замках и без особого труда всё открыла. В прошлой жизни даже Бердик Эванс, которому принадлежала башня, не сумел открыть дверь и был вынужден её ломать. Видимо, обычно замки здесь были довольно ненадёжными.
— Если придёт смотритель, просто заплатим ему.
Пятен крови, которые Кэрон видела в прежней жизни, теперь не было. Когда же они должны были появиться? Накрываясь поданным Нэнси одеялом, Кэрон подумала, что ещё до её смерти в этой башне кто-то прольёт кровь. От этого становилось неуютно.
— Не можете же вы спать в карете. И ночевать под открытым небом тоже нельзя.
— Верно.
Наверное, это был лучший выход. Кэрон не стала настаивать на своём мнении. Уходить в лес всё равно опасно. Этот выбор был «здравым».
Кэрон действительно хотела отправиться в путешествие, в котором рядом не будет никого.
Ни отца, ни Дюлана, ни Реймонда, ни Иселлы — никого из важных действующих лиц.
Она не собиралась отказываться от такого путешествия. Как бы ни изменился ход событий, Кэрон была готова с удовольствием наблюдать за переменами.
— На рассвете сразу отправимся. Потерпите совсем немного.
«Жизнь имеет смысл именно потому, что способна меняться».
Кэрон легла, укрывшись одеялом. Сон всё равно не шёл. Ей постоянно казалось, что она падает, а за дверью кто-то без конца стучит. Всё хорошо. В этот раз Бердику не было до неё никакого дела. Иселлу она даже не встретила. Но Кэрон приснилось, как Дюлан наступает ногой на её пальцы и сбрасывает вниз.
А затем кто-то её разбудил.
— Вставай.
Но ещё до рассвета Кэрон пришлось открыть глаза из-за руки, грубо трясущей её за плечо.
— …Можно мне ещё немного поспать?
Но рука была слишком грубой. Прикосновения уже причиняли боль, и Кэрон раздражённо открыла глаза. Перед глазами всё плыло, поэтому она не могла как следует рассмотреть человека. Потерев веки, Кэрон посмотрела на стоявшего перед ней мужчину.
— …Кто вы?
Она видела его впервые.
Не только в этой жизни, но и во всех предыдущих.
Незнакомый мужчина разбудил Кэрон, тряся за плечо. Она растерянно огляделась. Людей было далеко не один и не двое. Мужчина схватил её за голову и грубым голосом спросил:
— Кто ты и что тебя связывает с Бердиком Эвансом?
Затем резко поднял Кэрон на ноги.
— Что это… Иностранец?
У него был выговор людей, живущих за Белым горным хребтом. Кэрон посмотрела на державшего её мужчину. В комнате он находился не один. Один, два… Только здесь было не меньше шести человек. Среди них были старик и маленький ребёнок. Можно было подумать, что семья отправилась в путешествие. Но выражения их лиц были совершенно недобрыми.
— Отвечай.
Совсем недавно Кэрон спокойно спала, а теперь сюда внезапно ворвались неизвестные. Что вообще происходило? Она потрясла головой, всё ещё не до конца проснувшись. Ей требовалось объяснение.
— Нэнси?
— М-м-м!
Служанка была здесь. Но рот Нэнси заткнули, а Боуэна и кучера нигде не было.
Мужчина, крепко державший Кэрон за руку, снова спросил:
— Кто ты?
На обычных разбойников они не походили. Кэрон вспомнила, что мужчина назвал имя Бердика Эванса. Видимо, у связанных с ним людей была назначена встреча в этом месте. Но из-за исчезновения Иселлы Эванс Бердик не смог всё организовать…
Проклятье.
Кэрон мысленно выругалась.
Проклятый Эванс даже в этой жизни продолжал ей мешать. Какая отвратительная связь. Неужели от него ни разу не может быть пользы?
— Меня зовут Кэрон Хайер.
— Не знаю такого рода.
Мужчина оглянулся на остальных. Старик покачал головой. Похоже, и ему имя ничего не говорило. По этому ответу Кэрон поняла, что они были не местными. Владения Бердика Эванса и земли Хайеров находились не совсем рядом, но до них можно было добраться за день на карете. Эти люди прибыли издалека. Значит, она правильно услышала иностранный выговор.
— Мы путешествовали и проезжали мимо. Когда стемнело, укрылись здесь от диких зверей.
— Я тебе не верю. Что тебя связывает с Бердиком Эвансом?
— Почти ничего.
— Этот лес является частью его частных владений.
— …Он собирался приобрести земли моего отца, но отказался от сделки. Я приезжала вместо отца, чтобы подписать документы о прекращении проекта.
Неужели ей придётся рассказывать всё? Но, почувствовав прикосновение металла к шее, Кэрон послушно ответила. Мужчина повернулся к остальным.
— В её словах нет противоречий.
— Нет, подождите.
Заговорил ещё один незнакомый мужчина позади. Нахмурившись, он внимательно посмотрел на Кэрон. Она его не знала.
— Кажется, я уже видел это лицо.
— …Я совсем недавно отпраздновала семнадцатилетие.
— Кто твоя мать?
Значит, он знал её по материнской линии. Кэрон мысленно посетовала на безвестность отца. Мог бы постараться и прославиться.
— Моя мать — Кэтрин Нора Хайер, урождённая Энид.
— Я внучка графини Энид.
— Ах, значит, она правнучка великой герцогини Карлы.
Они некоторое время перешёптывались. Стоявший позади старик, опираясь на трость, подошёл к Кэрон. Башня была довольно высокой, но он всё же сумел подняться сюда в столь преклонном возрасте.
— Почему ты здесь?
— Мы направлялись в другое место, но заблудились в лесу.
Кэрон повторила уже данный ответ.
— Могу я спросить ваше имя?
— Тебе лучше его не знать. Всё равно хочешь услышать?
— Тогда не особенно.
— Разумно.
Старик тихо ударил тростью по полу.
— Что же мне с тобой делать?
— Её следует убить. Нельзя допустить, чтобы нас обнаружили.
Сказал мужчина, узнавший Кэрон.
— Неужели это необходимо?
— Ходят слухи, что она незаконнорождённая дочь наследного принца Гиза.
Даже такие слухи существовали?
Кэрон ошеломлённо открыла рот. Получается, наследный принц Гиз знал, что она могла оказаться его дочерью, но всё равно призвал к себе? Даже для человека, жившего настолько распутно, это было уже слишком. Пока Кэрон возмущённо вспоминала лицо Гиза, люди обсуждали, стоит ли оставлять её в живых.
— Бердик тесно связан с наследным принцем Гизом.
— Этот человек торговец. Нет ничего странного в том, что он ведёт дела с несколькими государствами.
— Но если дочь неизвестного рода действительно является ребёнком наследного принца Гиза, это уже другое дело. Очевидно, что сведения о нас попадут к нему.
Дочь?
Кэрон потрясённо пробормотала, а затем возразила:
— Я не дочь Его Высочества наследного принца Гиза.
Это она должна была отрицать хотя бы ради самой себя. Возможно, правильнее было бы назвать себя его дочерью и использовать это для переговоров, но Кэрон не хотела. Всему существовал предел. Впрочем, никто не прислушался к её отрицанию.
— Не понимаю, почему посланник Бердика до сих пор не прибыл. Подождите здесь, а я один отправлюсь к нему.
— Вероятно, он растерян из-за исчезновения Иселлы Эванс.
Только теперь люди обратили внимание на слова Кэрон. Старик спросил:
— …Откуда тебе это известно?
— Я ездила туда как представитель отца и только что возвращалась.
— Ты говоришь о наследном принце Гизе?
Кэрон подавила вздох.
— Как я уже сказала, нет. Прошу не порочить честь моей матери.
Но люди снова почти не слушали Кэрон. Они тревожно перешёптывались.
Иностранная семья.
Люди, которые до крайности опасались королевской власти, но заключили сделку с торговцем.
Ах.
Кэрон, кажется, поняла.
Это были аристократы, бежавшие от войны и перешедшие границу. Было удивительно увидеть перед собой людей, о которых она прежде слышала лишь в рассказах. Значит, они тоже были связаны с Бердиком.
— …Привет.
Кэрон помахала девочке, выглядывавшей из-за спины старика. Она казалась немного старше леди Лиан. Но вместо сияющей улыбки Лиан на её лице отражались тревога и страх.
— ……
Девочка отступила назад. Кэрон неловко опустила руку.
— Всё-таки другого выхода нет.
Старик приблизился.
— Госпожа Кэрон Хайер, вам придётся умереть. Наше положение тоже незавидно. Мы не хотим оставлять даже малейшую угрозу.
— Я просто случайно оказалась здесь. Если вы меня отпустите, я никому ничего не расскажу.
— …Мне жаль.
Кэрон посмотрела на извинившегося старика. На нём была дорогая одежда. В отличие от мужчины, разбудившего Кэрон, он говорил без заметного иностранного выговора. Затем она посмотрела на его внучку.
Кажется, Кэрон поняла, кто они.
Когда-то о них рассказывал Реймонд.
В прошлом они искали убежища у Бердика.
Кэрон моргнула.
— Вот как.
Даже в этом изменившемся мире испытания и опасности всё равно находили её.
В это время всегда возникала серьёзная угроза. Так случилось и теперь. Кэрон посмотрела на старика, ребёнка, мужчин и женщин. В их глазах читалось отчаяние. Из-под грубой верхней одежды выглядывали наряды из тканей высочайшего качества. Кэрон подумала, не стоит ли просто умереть и начать заново. Если она всё равно ничего не могла выбрать, быстрая смерть была не худшим выходом.
— Я всего лишь спала. Если бы вы меня не разбудили, между нами ничего бы не произошло. Вы ведь понимаете?
— …Мне жаль.
Старик поднялся. Кэрон посмотрела на него. Другой мужчина протянул ей какой-то предмет.
— Что это?
— Пойми, у нас не так много возможностей. Можешь сама повеситься, или мы тебе поможем.
Не слишком ли быстро всё происходит?
Кэрон невесело рассмеялась, глядя на положенную перед ней верёвку. Они говорили совершенно серьёзно. Она увидела, как связанная Нэнси медленно падает на пол. Боуэн, вероятно, уже был мёртв. Кэрон почувствовала лёгкую вину перед нынешней Нэнси. Мнения слуг никто даже не спрашивал. Единственным преимуществом более дорогой одежды оказалось право выбрать способ смерти. Можно ли считать это удачей?
Кэрон взяла верёвку.
— Я всё поняла. Теперь выйдите, герцог Рутелла.
Её совершенно не волновало, удивится он или нет.
— …Что же делать?
Кэрон не стала вешаться. Но и другого выхода не видела. Она посмотрела наружу. Именно отсюда она уже однажды падала. Дверь была одна. Через некоторое время они вернутся проверить, повесилась ли Кэрон. Пистолета у неё тоже не было.
Но страха она не чувствовала.
Смерть стала для неё слишком привычной.
К тому же существовало нечто более важное.
Кэрон было любопытно.
Оставшись одна, она подсчитала дни. Даже если Кэрон не попадала внутрь книги, в повторяющейся жизни определённые события всё равно происходили в одни и те же дни.
Она знала, что примерно в это время на неё всегда обрушивалось несчастье. Сегодня был именно такой день. Иногда ей угрожало изнасилование, иногда её ранил зверь, а порой она просто падала. Опасности принимали разные формы. Но главным было не это.
Кэрон знала день, в который обычно умирала. А после ста семнадцати лет поняла, что способна погибнуть и раньше. Но что насчёт сегодняшнего дня? Кто были эти люди? В этот раз всё исказилось. Что вероятнее: что Кэрон сегодня умрёт или что выживет? Если немного подождать, она узнает ответ.
Кэрон ждала.
Ждала ответа.
Тук-тук.
В дверь постучали.
Кэрон казалось, что она знает, кто находится снаружи. Её охватило сильнейшее чувство повторения.
В этот день к ней всегда приходил…
— ……
Выбор между тем, чтобы повеситься, и тем, чтобы увидеть стоявшего за дверью человека.
Второе пугало Кэрон гораздо сильнее.
Она молча смотрела на дверь.
Кэрон словно уже знала, кто находился по ту сторону.
Он всегда приходил её спасать.
Реймонд Сэйертес.
Её рыцарь.
Но Кэрон боялась убедиться в этом.
Возможно, это был не он. Может быть, люди герцога Рутеллы просто вернулись проверить, умерла ли Кэрон. Лучше бы так и оказалось. Для неё герцог Рутелла ничем не отличался от насильника Томаса с рыночной улицы. В это время всегда наступало несчастье. Даже если она умрёт, это не страшно. Всё равно снова оживёт. В следующий раз достаточно не останавливаться здесь и продолжить путь через лес.
Но если это он…
В это время Реймонд приходил всегда.
Всегда.
Всегда.
Место иногда менялось, но случайность, неизбежность и чужой умысел переплетались так, что он неизменно встречал Кэрон. До сих пор это происходило в разных местах, но всегда в пределах города во владениях Хайеров. Похоже, если обязательным условием являлась их встреча, то место могло меняться.
Как и прежде.
Что произойдёт теперь?
Разумом Кэрон понимала: всё снова будет так же. Она попадёт в опасность, а Реймонд её спасёт. Иселла начнёт ревновать, Бердик разгневается. Всё повторится, как и раньше. Начнётся очередной отвратительно одинаковый год. Год Кэрон, лишённый любых новых впечатлений.
Тук-тук.
Человек за дверью постучал снова. Неужели там действительно был он? В этом не было бы ничего удивительного. Но Кэрон боялась проверить.
После той жизни, после ста семнадцати лет, она не обменялась с Донной ни единым словом. Кэрон не хотела снова её видеть. Она замечала издалека, как Донна работала и терпела ругань экономки и других служанок, но больше не желала приближаться. Кэрон хотела сохранить ту жизнь такой, какой запомнила. Сберечь её. Оставить печаль печалью, а отчаяние — отчаянием.
При повторении исчезала новизна. Даже если Кэрон не была человеком из-за пределов книги, остальные всё равно начинали казаться ей буквами. Всё становилось невыносимо привычным. Реймонд не был исключением. Человек, не помнящий прожитых лет, не являлся человеком. Для Кэрон все, кроме неё самой, были лишь буквами. Даже отсутствие внешнего мира ничего не меняло.
Кэрон это знала.
Прежняя Кэрон должна была бы больше обрадоваться появлению незнакомого старика герцога Рутеллы, чем Реймонда. Реймонд был старой связью, а Рутеллу она видела впервые.
Но сейчас мысль о том, чтобы увидеть лицо Реймонда, причиняла боль. Так же, как встреча с Донной. Снова поднялась горечь от того, что в прошлый раз всё закончилось неудачей. Кэрон почти не сомневалась, что теперь тоже потерпит поражение.
Донна ничего не помнила.
Нэнси ничего не помнила.
Не помнил и Дюлан, которого она множество раз пытала и убивала.
Это не требовало проверки.
Реймонд тоже ничего не вспомнит.
— ……
Поэтому Кэрон не хотела видеть его лицо.
Если они снова встретятся, ей опять придётся извиняться и благодарить его. Снова влюбляться. Или можно будет снова рассказать ему о своих обстоятельствах и предложить объединиться. Возможно, на этот раз они решат расследовать преступления наследного принца Гиза или уничтожить Бердика.
Она могла вновь изучить прошлое матери, принять участие в противостоянии и войне между великими аристократами и членами королевской семьи — герцогом Рутеллой, наследным принцем Гизом и принцем Луисом.
Но Кэрон не хотела ничего из этого.
Не хотела снова здороваться.
Не хотела вновь притворяться незнакомкой и повторять первую встречу, в которой он её спасал.
Не хотела жить.
Не хотела любить.
Даже дышать ей надоело.
Поэтому Кэрон не открыла дверь. Не хотела отвечать. Хотела сбежать. Если там не Реймонд, она всё равно умрёт. А если Реймонд…
Это было невыносимо до смерти.
Возможно, потому, что в прошлой жизни Кэрон впервые настолько искренне старалась проявить к нему уважение. Причин было слишком много. Ей захотелось запереть дверь. Или повеситься.
Скрип.
Но дверь открылась.
Человек снаружи больше не стал ждать ответа Кэрон.
Дверь не была заперта.
В отличие от прошлого раза, она открылась слишком легко.
Ведь теперь никто её не баррикадировал.
— ……
На мгновение Кэрон показалось, что время невероятно замедлилось.
Сначала показалась рука.
Уже по ней одной Кэрон поняла, кто это.
Затем показались рукав и одежда.
В лучах утреннего солнца появился он.
В этот раз всё снова оказалось именно так, как предполагала Кэрон.
Её рыцарь пришёл её спасти.
Даже одежда была прежней.
Та же тёмная военная форма.
Из-за тёмного цвета невозможно было понять, испачкана ли она кровью.
Из руки Реймонда с глухим стуком выпало ружьё.
То самое, которым он обычно пользовался.
Никакого неожиданного поворота не произошло.
Реймонд снова пришёл спасти Кэрон.
Или оказался втянут в другое дело и случайно встретил её.
Но как бы то ни было, Кэрон не сомневалась.
Он оставался на её стороне даже тогда, когда она совершала убийства.
И в этот раз он тоже встанет на её сторону.
Он никогда не изменится.
Кэрон задумалась.
Что сказать теперь?
«Спасибо».
Нет.
«Кто вы?»
Тоже нет.
Или: «Спасите меня».
Она не знала, какие слова прозвучат естественно.
Позади Кэрон сиял утренний свет.
Солнце уже поднялось, и наступило утро.
Начинался ещё один ужасный, невыносимый день.
Кэрон снова встретила Реймонда.
Показались его волосы.
Лицо.
Кэрон опустила взгляд, потому что не знала, какое выражение должна принять.
Ей хотелось закрыть глаза.
Она стиснула зубы.
Нельзя надеяться.
Нельзя.
Кэрон испытывала невыразимое отчаяние.
Хотя для него не было никаких оснований.
Послышались шаги.
Он приближался.
Что сказать?
Кэрон не знала.
Не знала.
Но убежать уже не могла.
Следовало заговорить.
Спросить, кто он такой.
Сделать вид, что видит впервые.
Ответить естественно.
Кэрон подняла лицо.
Увидела подбородок Реймонда, губы, нос и глаза.
Его лицо было прекрасно, как всегда.
Но…
Но Кэрон не смогла произнести ни слова.
И Реймонд тоже молчал.
Когда-то, в одной из самых первых жизней, дрожа от страха перед смертью, Кэрон сказала ему:
— Мне страшно умирать. И ещё страшнее, что вы снова меня не вспомните.
Тогда он улыбнулся и погладил Кэрон по голове.
— Я снова вас найду. Может быть, придумаем пароль? Чтобы вы могли проверить, помню я или нет. Я непременно…
Он говорил, что никогда её не забудет.
Но не вспомнил ни разу.
Реймонд предлагал придумать пароль, однако это было лишь шутливым утешением. Он был разумным человеком. Никогда по-настоящему не верил Кэрон.
Даже в прошлой жизни.
До самого конца Реймонд ей не поверил.
Но всё равно поставил на кон всё.
Именно поэтому он был главным героем Кэрон.
Она без колебаний сказала это Дюлану. Как можно отрицать любовь мужчины, который настолько старается, даже не веря ей? Даже если сама Кэрон его не любит, кого ещё ей выбирать, когда существует человек, готовый ради неё на всё?
— Может быть, придумаем пароль?
Нет.
Никакого пароля не требовалось.
Реймонд подошёл к Кэрон.
Положил руку ей на плечо.
Кэрон посмотрела на него.
Такого выражения на его лице она никогда прежде не видела.
Реймонд плакал.
Кэрон осознала, что сама схватила его за руку. Реймонд несколько раз шевельнул губами, но так и не смог ничего сказать и лишь заключил её в объятия. Кэрон почувствовала, как намокает её плечо. Руки Реймонда дрожали.
Кэрон всегда было любопытно, как выглядит его плачущее лицо. За все эти годы она видела, как он смеётся, сердится и удивляется, но ни разу не видела его слёз. Кэрон смутно представляла, что он будет плакать беззвучно и спокойно. Но ошибалась. Реймонд не просто благородно ронял тихие слёзы. Из его горла вырывался стон, похожий на рычание раненого зверя. А затем Кэрон поняла, что из её собственного горла доносится такой же звук. Она не могла дышать.
— ……
«Как вы узнали?»
«Сколько вы помните?»
«Кто вы сейчас?»
«Почему вы здесь?»
«Почему только теперь?»
Кэрон забыла все вопросы, вихрем кружившиеся в голове.
Она обняла Реймонда.
Они прижимали друг друга так, словно хотели сломать тела.
Слова больше не требовались.
Головокружительная печаль и восторг пронзали всё тело подобно лезвиям.
Пароль не нужен.
Испытание не нужно.
Проверка не нужна.
Любовь не подвергают испытаниям.
Прожитые годы невозможно скрыть ничем.
Не требуются даже слова.
В этот миг любые слова были лишними.
Достаточно было посмотреть.
Существовали лишь слёзы.
В мире, созданном из букв, стояли два человека.
Реймонд выплеснул множество чувств, которые невозможно было облечь в слова. Он плакал так, словно время остановилось, и лишь когда совершенно обессилел и уже едва держался на ногах, посмотрел на лицо Кэрон. Однако одной рукой всё ещё продолжал её обнимать. Другой он провёл по её лицу и заговорил до крайности охрипшим голосом:
— …Кэрон, для начала нам лучше уйти. Мы не можем оставаться здесь.
— Да. Хорошо.
Когда Кэрон кивнула, Реймонд поднял её на руки. Он мельком взглянул в окно и направился к лестнице.
— Пожалуй, спускаться лучше медленно.
— …Говорите очевидные вещи.
Кэрон вспомнила, чем закончился прошлый слишком быстрый спуск. Было чудовищно больно. Она даже не умерла сразу, хотя вскоре всё-таки погибла. От воспоминания о том, как разрушилось всё тело, Кэрон задрожала. Даже для неё, привыкшей к смерти, боль привычной не стала.
— Кэрон? Кэрон?
— Да.
— Вы в порядке?
Но сейчас Реймонд держал её. Кэрон моргнула. Всё хорошо. Теперь, даже если она умрёт, останется человек, который её помнит. Лежа в объятиях удерживавшего её мужчины, Кэрон смотрела на его лицо. Человек, который её знает. Любит и понимает. Единственный во всём мире.
— Сэр Реймонд, я давно хотела кое-что сделать.
— Делайте что угодно.
— Можно я буду щипать вас каждый раз, когда вы неудачно шутите?
— …Мои шутки настолько плохи?
В его голосе прозвучало лёгкое потрясение. Кэрон твёрдо ответила:
— Да.
— …Я постараюсь.
— Очень постарайтесь.
Кэрон улыбнулась. Но вскоре у неё перехватило дыхание. Реймонд поправил её на руках, но сделал это слишком резко.
— Я лучше сама пойду.
— Можно я всё-таки отнесу вас вниз?
— В принципе, можно…
Но пешком, кажется, было бы удобнее. Реймонд спускался по лестнице с Кэрон на руках, и каждый шаг отдавался во всём её теле. Однако она больше ничего не сказала. Реймонд улыбался, но опухшие от слёз глаза выглядели странно. Кэрон решила позволить ему нести себя. Он слишком сильно этого хотел.
— Я всегда мечтал сделать это.
Произнёс Реймонд, крепче прижимая Кэрон к себе.
— С вами, пока вы живы.
Слышался лишь мерный стук шагов. Но спуск оказался недолгим. Подниматься сюда было долго, а вдвоём идти вниз — удивительно быстро. На лестнице царила темнота, и Кэрон немного кружилась голова, но теперь всё это не имело значения. Когда ступени почти закончились, Реймонд снова заговорил. На этот раз немного неуверенно:
— Кэрон.
— Да.
— Думаю, вам лучше закрыть глаза.
— Почему?
Кэрон повернула голову. В нос ударил резкий запах крови. Увидев густые кровавые следы на стенах, она поняла, почему он это сказал.
— ……
Разумеется, Реймонд не мог подняться сюда после мирных переговоров. Всё вокруг пропиталось запахом крови. Он притянул голову Кэрон к своей груди.
— Простите.
Но он извинялся не перед убитыми.
Он просил прощения у Кэрон.
За то, что запах может оказаться ей неприятен.
И только.
— ……
Всё вокруг пахло кровью. Люди были мертвы. Среди них наверняка находились и тот герцог, и маленькая девочка. Может быть, Кэрон следовало спросить: «Как вы смогли убить ребёнка?» Неужели именно так она должна была отреагировать?
Нет.
Кэрон плотнее прижалась к Реймонду и ответила:
— Всё хорошо.
Реймонд всегда был на её стороне. Теперь Кэрон тоже была на его. Ей больше не требовалось размышлять, какое поведение покажется ему правильным. Что бы Реймонд ни сделал, она поймёт его, а он поймёт её.
В действительности Кэрон была намного хуже Реймонда. Она убивала, потому что хотела убивать. Реймонд наверняка это знал. И всё же сейчас он просил у неё прощения за то, что убил людей, испачкался кровью и мог вызвать у неё отвращение. Кэрон оставалось сделать только одно. Она закрыла глаза. Это было проявлением её уважения к нему.
В объятиях Реймонда Кэрон миновала груды тел.
Под его сапогами хлюпала кровь.
— Со мной всё хорошо.
Её рыцарь больше не будет прежним. Из-за Кэрон в нём неизбежно многое изменилось. Реймонд, не помнивший увиденного ею прошлого, и нынешний Реймонд не могли быть одинаковыми. Но кем бы он теперь ни стал, Кэрон не могла не полюбить нынешнего Реймонда. И чем большим он жертвовал ради неё, тем сильнее она будет его любить.
Реймонд опустил Кэрон на землю перед лошадью. Её беспокоило пятно, которое она заметила ещё на лестнице.
— Вот здесь. На щеке.
— Спасибо.
Реймонд кое-как вытер лицо платком Кэрон. Ей не понравилось, что кровь немного размазалась.
— Подождите.
Кэрон снова провела пальцами по его лицу. Реймонд закрыл глаза и покорно принял её прикосновение. Ничего особенного не происходило, но это почему-то показалось Кэрон непристойно чувственным, поэтому она быстро убрала руку. Теперь даже один взгляд на его лицо вызывал странные ощущения.
— На мне тоже есть кровь?
— Нет, вы нигде не испачкались. Нам придётся ехать верхом, а не в карете. Вы хорошо себя чувствуете?
Кэрон осмотрела лодыжки и осторожно повернула корпус. Ничего не болело.
— Всё хорошо. Но куда мы поедем?
— Ко мне домой.
— Ух ты.
Дом Реймонда не был совершенным, но всё же оставался весьма приятным. Он действительно выглядел как старинное поместье баронского рода.
Конечно, он уступал королевскому дворцу, но был роскошнее гостевого дома, который предоставила графиня. А главным его достоинством являлось то, что Реймонд совершенно не ограничивал расходы Кэрон. Спокойные дни. Раньше они длились слишком недолго, но в этот раз Кэрон сможет наслаждаться ими уже с весны.
Отправиться в дом Реймонда в это время года было почти невероятно. Менялось слишком многое. Впрочем, после настоящего чуда уже ничему не стоило удивляться.
— Кэрон, садитесь первой.
Реймонд поднял её в седло. Когда Кэрон подалась вперёд, он сел позади. Она спросила у мужчины за спиной:
— Я хотела отправиться в путешествие. Может быть, сначала всё-таки поедем куда-нибудь?
Кэрон немного расстраивало, что задуманный маршрут полностью разрушился. В этой жизни она собиралась впервые отправиться в путешествие, которого ещё никогда не переживала.
— Ах… Простите. Кэрон, мне придётся сначала попросить у вас понимания.
— В чём?
— Давайте отложим путешествие на один год.
— Зачем откладывать что-то в такой короткой жизни?
Её жизнь действительно была короткой.
— Я хотела летом увидеть море. Нельзя?
Кэрон сама удивилась тому, насколько капризно прозвучал её голос. Ничего себе, она и правда вела себя как ребёнок. Поняв это по успокаивающему тону Реймонда, Кэрон немного смутилась.
— Кэрон.
Приведя лошадь в движение, Реймонд ласково произнёс:
— Примерно год я хотел бы держать вас только в своём доме. Я понимаю, что должен просить разрешения, но даже если вы откажетесь, я не послушаюсь. И… пожалуй, нужно ещё подумать, стоит ли сообщать вашей семье.
— Отец будет волноваться.
— Я боюсь, что вы вернётесь, исчезнете из моего поля зрения и снова умрёте.
— Я и у вас на глазах умираю… Ах, только не плачьте опять.
Кэрон невольно обернулась, увидела, что Реймонд снова готов заплакать, и замолчала. Говорят, женские слёзы — оружие, но мужские ничуть не хуже.
— В любом случае в течение года я всё подготовлю. Потерпите всего один год. После этого отправимся куда угодно. К морю, в горы или в другую страну. Куда пожелаете. Но до того дня нельзя.
— Боже мой, сэр Реймонд. Назойливые мужчины не пользуются популярностью. Собираетесь запереть меня в комнате?
Тело Реймонда застыло. Через некоторое время он, страшно запинаясь, ответил:
— Это… Хм… Нет… Сначала нужно убедиться, что через год вы не умрёте…
— Я пошутила. Не воспринимайте всё настолько серьёзно. Я и так сразу поняла причину.
— Да…
Кэрон ущипнула его за тыльную сторону ладони. Реймонд пошатнулся в седле, но быстро восстановил равновесие.
— Наверное, сэр Реймонд тоже постарел. С возрастом ваши и без того несмешные шутки стали ещё хуже.
— …Кэрон, это ведь шутка?
— Я говорю серьёзно.
— ……
— Будем считать шуткой. В любом случае я прощу вам эту одержимость. Потому что вы красивый.
Его одержимость отличалась от одержимости наследного принца Гиза. Это был не тёмный подвал, а огромная оранжерея. Реймонд хотел не присвоить её, а защитить. Кэрон знала полноту его любви. Конечно, внешность тоже имела значение.
— Для меня это честь.
— Но когда постареете, поблажек не будет.
— Ничего страшного. Я красив даже в старости.
Самоуверенно ответил Реймонд. Его убеждённость граничила с бесстыдством.
— Ничего себе… Какая уверенность…
— Это правда.
Реймонд рассмеялся. Кэрон слышала смех за своей спиной. Посмеявшись некоторое время, он произнёс:
— И больше не пытайтесь покончить с собой. Я прожил гораздо дольше вас, и мне тоже стало трудно это выносить. Если бы я и в этот раз опоздал, мне, наверное, уже не захотелось бы жить.
— Что?
— Обещания существуют для того, чтобы их исполнять. Если вы воспользовались чужой рукой, это не значит, что вы не совершили самоубийство.
Кэрон немного подумала и поняла, о чём он говорил.
После гибели при падении с башни она заставила Нэнси застрелить себя, а затем ещё несколько раз погибала от рук Боуэна. Реймонд говорил именно об этом. После очередного возвращения Кэрон намеренно старалась о нём не думать. Но, возможно, если бы она не действовала настолько поспешно, то встретила бы его раньше.
— Ах, это… Я примерно пять раз умерла… Я не знала, что сэр Реймонд об этом знает…
Кэрон замолчала.
Она смутно предполагала, что перед ней Реймонд, которого она встретила в сто семнадцать лет. Но сейчас он говорил…
— Сэр Реймонд. Сколько вы помните?
Кэрон подняла голову. Она увидела лицо Реймонда. Оно оставалось таким же прекрасным, а на коже не было ни единого следа прожитых лет. Но с первого взгляда Кэрон чувствовала, что через него прошло огромное количество времени.
Это был не мужчина, проживший одну жизнь и встретивший Кэрон в возрасте ста семнадцати лет.
Реймонд помнил не одну жизнь.
Он говорил даже о собственной старости.
Сколько же лет этому мужчине сейчас?
Реймонд притянул Кэрон к себе.
— Всё.
Кэрон посмотрела на его лицо из его объятий. Она испытала чувство, похожее на то, что ощущала перед огромной пропастью. И поняла, какое невероятное количество лет прошло через этого человека.
— Я помню всё.
Его голос звучал чудовищно устало.
— Теперь я не хочу думать ни о чём, кроме любви к вам.
— Кэрон.
Реймонд приблизился. Его невеста. Он знал. Всё кончено. Она мертва. Он видел высоту. Слышал звук. Но пока ещё не знал наверняка. Нужно проверить.
— Кэрон.
Реймонд подошёл к Кэрон. Перед ним была уже не столько девушка, которую он любил и которую, похоже, теперь придётся называть той, кого он любил прежде, сколько нечто, лишь сохранившее очертания человека. Он приложил руку к её шее. Пульс ещё бился. Из носа и рта всё ещё выходил воздух. Но это дыхание могло оборваться в любой миг.
— Кэрон, всё хорошо.
Ничего не хорошо. Всё уже кончено. Замолчи.
— Возьмите меня за руку. Кэрон? Не закрывайте глаза. Нельзя терять сознание. Вы можете двигать глазами?
— Сэр Реймонд…
Позади его окликнул Сион. Реймонд повернулся к нему. Лицо Сиона было исполнено отчаяния. Увидев на нём выражение, похожее на попытку утешить, Реймонд закричал так, словно срывался на вопль:
— Позови врача! Она ещё не умерла!
Но позади медленно приближался отвратительный звук. Шаркающие шаги. Волочащийся по земле подол чёрного облачения. Тот мужчина. Единственный находившийся здесь врач. Реймонд хотел его убить. Но прежде требовалось сделать другое.
— Г-господин священнослужитель… Прошу… Вы…
— У-уже… слишком поздно.
И теперь для неё оставалось лишь одно, что ты мог сделать.
---
Лес был тёмным и глубоким. Кэрон сидела впереди Реймонда. Лошадь не неслась во весь опор, но всё же двигалась достаточно быстро.
— Ах.
— Осторожнее.
— Хорошо.
Кэрон не слишком хорошо держалась в седле, поэтому сосредоточилась на сохранении равновесия. Но постепенно скорость снизилась, и у неё появилось время подумать о другом.
— Сэр Реймонд, что вы собираетесь делать дальше?
— Оставаться рядом с вами.
Ответ прозвучал твёрдо. Но Кэрон понемногу начинала осознавать действительность. Как бы она ни старалась, верховая езда всё равно оставалась неудобной. Некоторые вещи были невозможны, сколько усилий ни прикладывай.
— Я… вообще-то… если рассуждать реалистично, разве вы можете постоянно находиться рядом со мной?
Сколько Кэрон ни думала, это казалось невозможным. Даже если Реймонд всё бросит, он не король. Впрочем, даже королю это было бы не под силу. Он состоял на службе и был связан со множеством людей. Даже после возвращения во времени полностью освободиться от всего этого невозможно.
Разве не поэтому сама Кэрон неоднократно становилась служанкой в доме Бердика Эванса и была вынуждена выполнять такие обязанности, как посещение светских мероприятий? А у Реймонда было куда больше связей и обязательств.
Неужели…
Кэрон вспомнила, что Реймонд прожил чрезвычайно долго. После ста семнадцати лет ей самой стало нечем заниматься, и она начала убивать людей. Смертный приговор больше не имел особого значения. Может быть, с Реймондом произошло то же самое?
Неужели он просто действовал, не задумываясь о последствиях? Кэрон сглотнула. Такими темпами в этом цикле приговорённым к смерти окажется уже Реймонд.
— Вы ведь не дезертировали?
— Нет.
Реймонд ответил сразу.
— Иначе по возвращении домой пришли бы арестовывать не вас, а меня.
— В этой жизни я пока не совершила ничего плохого.
Недовольно возразила Кэрон.
— …Ах, верно. Хм, в любом случае я не дезертировал. Я и так собирался уходить со службы, поэтому использовал весь накопившийся отпуск. Отставку оформят автоматически по документам.
Решение оказалось намного более нормальным и разумным, чем ожидала Кэрон. Она тихо выдохнула от облегчения.
— Разве так можно?
— Всё, что возможно, я отложил на максимальный срок. Примерно три месяца никаких дел не будет. Через три месяца возникнет одно поручение, но ничего серьёзного.
— Вы уверены?
— Да. Я проверил дважды.
— Что значит «проверили»?
— В прежней жизни. Правда, вас тогда рядом не было, но большой разницы быть не должно. Хотя, скорее, я просто надеюсь, что её не будет.
Он добавил это с лёгким пессимизмом. Но рассуждал вполне реалистично. Возможно, таким Реймонд стал именно из-за отсутствия Кэрон.
— …Тогда будет даже лучше, если общество сочтёт меня пропавшей без вести.
— Да. Это тоже удобно.
— Вы учитывали это, когда действовали?
— …Да. Простите.
— Нет, вы всё сделали правильно.
Несмотря на свои слова, Кэрон не могла просто оставить всё без объяснений. Она хотела промолчать, но ради будущего плана и ради их отношений лучше было спросить. Кэрон подняла голову и увидела зелёные глаза Реймонда.
— …Сэр Реймонд.
— Да.
— Сколько вам сейчас лет?
Реймонд немного подумал и ответил:
— …Не знаю. Я перестал считать.
От этого ответа Кэрон стало страшно.
— Может быть… Хм… Я прожила примерно сто лет… То есть в прошлый раз, когда начала убивать, мне было сто семнадцать, и, кажется, это был примерно сотый цикл.
— Да. Верно.
— А после этого я ещё пять раз быстро умерла.
— Да. Больше так не делайте. Я и в этот раз подумал, что опоздал.
Голос Реймонда оставался мягким. Но Кэрон тревожилась. Она начинала представлять поистине чудовищное число.
— Сэр Реймонд… Неужели вы помните… все сто повторений? Все прожитые тогда жизни?
Кэрон задержала дыхание. Это уже не человеческое число. Один год Кэрон. Если предположить, что Реймонд каждый раз проживал ещё около семидесяти лет, получалось, что он сто пять раз прожил по семьдесят лет. Больше семи тысяч лет.
Может ли человек после этого двигаться и разговаривать? Способен ли разум вынести такую жизнь? Перед вечностью семь тысяч лет казались недолгим сроком, но Кэрон было страшно. Эгоистично, но её пугала не столько мысль о том, как Реймонд это выдержал, сколько вероятность однажды самой прожить столько же.
— Не настолько много.
— …Фух. Слава богу.
Кэрон облегчённо выдохнула. Огромная продолжительность пугала. Семь тысяч лет — слишком долго. Невообразимо долго.
— Но всё же достаточно.
Реймонд поцеловал Кэрон в лоб.
Так, словно был безмерно счастлив, что наконец её нашёл.
---
Кэрон Эванс умерла как приговорённая к смерти. Реймонда вызвал к себе маркиз, готовившийся к коронации. Реймонд ожидал, что тот придёт в ярость или холодно прикажет ему умереть, но ничего подобного не произошло.
Человеку, неожиданно получившему корону, отчаянно не хватало подчинённых. Реймонд оставался полезен. Пока его ценность превосходила тяжесть совершённого неповиновения.
— Я сообщу, куда ты отправишься дальше. Возражений не принимаю.
— Разумеется, господин маркиз Пенкейр.
— Скоро тебе уже не придётся обращаться ко мне этим титулом.
— Поздравляю.
Спокойно ответил Реймонд. Передавая ему новое поручение, маркиз Пенкейр спросил:
— …Ты в порядке?
Реймонд понимал, о чём тот спрашивал, и кивнул.
— Да.
— А похороны? Что ты собираешься делать?
— Приговорённым к смерти не разрешают устраивать похороны.
Ответил Реймонд, равнодушно просматривая список людей, которых маркиз Пенкейр приказал ему устранить.
— Может быть, тебе всё-таки следует отдохнуть?
— Нет.
Разумеется, он не был в порядке. Но нельзя было принимать слова маркиза, наслаждавшегося собственной великодушностью, за искреннее предложение отдохнуть.
— Верно. Иногда в таком состоянии лучше работать. Я тоже так поступал.
Разве его работа могла сравниться с работой Реймонда, который лично убивал людей? Но Реймонд лишь склонил голову.
С ним всё будет хорошо.
— Мы были знакомы всего несколько месяцев.
Снова и снова повторял Реймонд.
— Со мной всё хорошо.
Обстоятельства складывались для него далеко не идеально. Место в верхней палате он потерял, а Бердик продолжал преуспевать.
Насмешка судьбы заключалась в том, что только Бердик ничего не потерял и даже приобрёл больше прежнего.
После падения Кэрон с башни и её последней смерти Бердик подошёл к Реймонду, на которого были направлены ружья нескольких десятков солдат.
— Моя дочь погибла.
Несмотря на скорбные слова, его лицо выглядело до крайности удовлетворённым. Бердик посмотрел на тело Кэрон и произнёс:
— Как бы то ни было, теперь всё закончилось именно так.
— ……
Реймонд посмотрел на Бердика. Станет ли ему легче, если убить этого человека? А если убить Дюлана? Сможет ли он перебить их всех?
Но позади стояли десятки солдат, готовых выстрелить Реймонду в голову при малейшем движении. Все ружья были направлены на него. Реймонд оценил их количество и оружие. Невозможно. Здесь он уже проиграл.
— Но я великодушен.
— ……
— Приговорённая получила своё наказание. Больше никаких проблем нет.
Бердик положил руку Реймонду на плечо. Тот впился в него взглядом, но Бердик не отступил, а лишь обнажил зубы в улыбке.
— То, что ты не умрёшь здесь, — моя милость. Стыдись того, что остался жив.
Решение Бердика не причинять вред Реймонду было результатом простого расчёта. Убив Кэрон, он достиг своей цели. Осуществил личную месть, получил выгоду от старого действующего короля, а пощадив Реймонда, приобрёл нравственное оправдание перед маркизом Пенкейром.
Он не потерял ничего.
Реймонд понёс ущерб, но всё равно остался жив.
Жив.
Умерла Кэрон, а он продолжал жить. У него всегда было много работы, и время не останавливалось. Новый король нуждался в нём, а в мире оставались дела, которые Реймонд должен был выполнить.
— ……
Реймонд оглянулся на тело, которое прежде было Кэрон. У него не было даже права забрать её останки.
— Всё пройдёт.
Так сказал король Пенкейр.
Время исцелит все радости и страдания этого мира. Реймонд и сам это знал. Умерли родители, умер брат, погибали товарищи.
Но разрывающая грудь боль спустя несколько лет всегда слабела и растворялась. Глухое страдание утихало, начиналась новая жизнь, появлялись новые связи.
Значит, какой бы сильной ни была нынешняя скорбь, со временем Реймонд забудет Кэрон.
— ……
Сможет ли?
Реймонд закрыл дверь и прижал к носу полотенце.
— Ах, проклятье.
Из носа текла кровь. Она никак не останавливалась.
— ……
Реймонд посмотрел в зеркало. Умылся. Холодная вода коснулась лица, словно требуя взглянуть правде в глаза.
Реймонд снова посмотрел на отражение.
— Всё хорошо.
Он повторял, что сможет забыть. Ему всё равно придётся продолжать жить.
— Я буду жить хорошо.
Но правда ли?
Он встретился взглядом с женщиной в зеркале.
Сэр Реймонд меня забудет.
— Кэрон, я тоже хотел бы в это верить.
Кэрон умерла.
Девушка, которую он любил, погибла. Теперь Реймонд даже начинал сомневаться, действительно ли любил её. Ведь они провели вместе так мало времени.
Всё хорошо.
Это всего лишь душевная рана.
Его просто накрыла скорбь человека, потерявшего возлюбленную.
Именно так окружающие пытались его утешить.
Но Реймонд понимал, что дело не в этом. Он уже потерял родителей, друзей и товарищей и привык к горю и трагедиям.
После любой утраты он снова поднимался. Настолько привычным стало страдание.
Вот видите? Я ведь говорила, что вы забудете.
— Не знаю.
Сможет ли?
Самым страшным была не смерть Кэрон.
Куда страшнее оказалось то, что произошло после неё.
— …Кэрон?
После смерти Кэрон в сознании непрерывно всплывали воспоминания, которые невозможно было забыть.
Воспоминания, которых не могло существовать.
Кэрон умерла.
Кэрон умерла.
Кэрон вешалась, принимала яд, погибала под копытами лошади, была задушена людьми, падала после чужого толчка.
Водопад воспоминаний начал обрушиваться на Реймонда.
Это было началом проклятия.
Это была история одного дня. Воздух был наполнен сиянием огней и сладким запахом угощений. Кэрон подняла глаза на Реймонда. В огромных фиолетовых глазах читалось напряжение. Реймонд ждал, что она скажет.
— Сэр Реймонд, это прозвучит странно… но мне кажется, что я не принадлежу этому миру. Этот мир кажется мне романом. На самом деле… думаю, он действительно является романом.
История была забавной, но детской.
— Вы — главный герой, а я — главная героиня. Если мы полюбим друг друга, наступит счастливый конец.
В её рассказе не было ни взгляда на общество, ни размышлений о том, как складываются судьбы множества людей. Но он был наполнен робким признанием. Этого оказалось достаточно.
Реймонд взял Кэрон за руку.
— Поскольку я вас люблю, значит, теперь у этой истории будет счастливый конец.
Внезапно ему пришла в голову одна мысль. Любила ли Кэрон его? Впрочем, для самого Реймонда это, вероятно, не имело большого значения. Времени было достаточно, а прожитые годы однажды породят любовь.
Он решил, что это всего лишь тревога, свойственная невесте перед свадьбой.
А на следующий день Кэрон умерла.
---
Это была история одного дня. По телу скользил пронизывающий ветер. Иселла Эванс проклинала Кэрон и ударила её по щеке, но этим всё и закончилось. Даже эта мелкая месть свершилась не рукой Реймонда. Сегодня Бердик Эванс окончательно разорился, и Реймонд одержал победу.
Множество людей поздравляли Реймонда и обещали присутствовать на его свадьбе, чтобы почтить её своим именем. Реймонд склонился и поцеловал прекрасную невесту.
Кэрон подняла глаза на Реймонда. Реймонд посмотрел на Кэрон сверху вниз. Огромные фиолетовые глаза были полны страха. Желая успокоить её, Реймонд обнял Кэрон за плечи.
— Вам больше нечего бояться. Бердик потерял всю свою власть.
Всё сложилось даже лучше, чем ожидал Реймонд. Одно из главных предприятий Бердика полностью разорилось. Среди рассказов Кэрон Реймонд сосредоточился на одной части. Её предположение звучало довольно правдоподобно.
— Сэр Реймонд, я…
— Вы помогли мне, поэтому я проведу с вами всю оставшуюся жизнь.
— Мне страшно. Мне кажется, что я не принадлежу этому миру. Это прозвучит совершенно безумно, но я проживаю эту жизнь не впервые. Всё действительно кажется мне романом.
Прежде с её уст сходили реалистичные и хладнокровные советы, но теперь она рассказывала нечто похожее на сон. Кажется, маркиз однажды упоминал мать Кэрон. Говорил, что та немного жила в мире грёз.
Но если Кэрон хотела продолжать грезить, Реймонд был готов уважать её мечту. Он сделает так, чтобы она могла видеть этот сон и дальше.
Пусть действительность оставалась холодной и жестокой, прекрасная, словно видение, девушка перед ним могла и дальше жить внутри собственной фантазии.
Но Реймонд заметил в глазах Кэрон лёгкую обречённость. И всё же как он мог поверить её словам?
«Сэр Реймонд. Я знаю, что вы мне не верите».
Казалось, именно это говорили глаза Кэрон.
Но что изменилось бы, поверь он ей?
А на следующий день Кэрон умерла.
---
Это была история одного дня. Стояла ясная весна. Реймонду требовалось найти подходящий предлог, чтобы разорвать помолвку с Иселлой Эванс. Неужели нигде поблизости нет красавицы, при одном взгляде на которую можно потерять голову? Внутренне ворча, Реймонд листал записную книжку. И сам себе казался жалким.
— Здравствуйте.
— Да… госпожа Хайер. Как вы себя чувствуете?
— Хорошо. Благодаря вам осталась жива. Спасибо.
— Я лишь сделал то, что должен был.
Реймонд посмотрел на рыжеволосую девушку по имени Кэрон Хайер. Она была пухленькой и вся казалась округлой. Реймонду захотелось ткнуть её пальцем в щёку, но он сдержался. Она наверняка страшно разозлится.
— Я думала, если растолстею, всё будет хорошо.
Сев рядом, неожиданно произнесла Кэрон Хайер. Реймонд задумался, что она имела в виду, а затем вспомнил, что ей недавно угрожала опасность. Во время праздника он спас дочь местного землевладельца, окружённую негодяями, и привёл сюда.
— Вообще, насил… Хм. Простите. Но подобные мужчины выбирают жертву не по внешности.
— Да, но я думала, что хоть что-нибудь изменится. Я разочарована в собственной жизни.
Говорили, что с детства она была невероятной красавицей. Возможно, поэтому и решила набрать вес? Реймонд вспомнил, как отец Кэрон ненавязчиво пытался обратить его внимание на дочь.
— Я думала, что стану крупнее и сильнее. Тогда меня никто не сможет убить.
— Я мужчина и военный, но всякий раз боюсь выходить на поле боя.
— Но это не то же самое. Я даже по улице не могу пройти, не опасаясь за свою жизнь.
— Вероятно. Ничего не поделаешь.
— …Вот именно.
Но почему эта женщина так много ему рассказывала? Реймонд ей понравился? Он посмотрел на Кэрон сбоку.
— …Что?
Однако выражение её лица было бесконечно далеко от влюблённости. Скорее она напоминала человека, собравшегося на войну. Заметив его взгляд, Кэрон сердито посмотрела в ответ.
— Ничего. Просто решил проверить, не влюбились ли вы в меня.
— Не собираюсь, поэтому снова отвернитесь.
Слегка смутившись, Реймонд отвернулся.
— ……
И всё же его гордость почему-то оказалась задета. Поддавшись детскому упрямству, Реймонд отложил записную книжку и снова повернулся к Кэрон.
— Я красив.
— Я знаю. Я велела вам отвернуться.
— Мне даже смотреть на вас можно только с разрешения?
— Да.
— Понятно.
Если подумать, смотреть на человека против его желания действительно было невежливо. Признав это, Реймонд снова отвернулся.
«Вообще-то она довольно милая».
Пусть Кэрон и была пухленькой, черты её лица оставались выразительными, а глаза — чистыми. Какое выражение появится у Иселлы Эванс, если он объявит о намерении жениться на этой девушке?
Возможно, Кэрон стала бы неплохой союзницей. А Иселла от ярости устроила бы ещё больший скандал.
— Моя цель в жизни — прожить очень долго. Почему это настолько трудно?
— Хм… Не сдавайтесь.
— Вы тоже, сэр Реймонд.
В глазах Кэрон пылала решимость.
Увидев её, Реймонд понял, что его предложение она не примет. Он занимался делом, в котором прожить долго было чрезвычайно трудно.
— Но почему вы рассказываете об этой решимости именно мне?
— Чтобы вы в меня не влюблялись. На всякий случай предупреждаю: не делайте мне предложение. Почему-то мне кажется, что в этот раз вы собираетесь это сделать, поэтому я решила сказать заранее.
Из-за её самоуверенности Реймонд не смог сдержать смех.
Это было нелепо, но забавно. И потому становилось ещё жальче. Рядом с Реймондом безопасной жизни у неё точно не будет.
— Я выбираю женщин только по лицу. Вы не в моём вкусе.
Заплачет ли она? Реймонд искоса посмотрел на Кэрон. Та опустила голову, долго скрипела зубами, а затем поднялась.
— …Сэр Реймонд… вы оказались… не таким человеком, каким я вас считала.
— Сначала на себя посмотрите. Это вы внезапно пришли и начали говорить странности.
Кэрон с силой топнула ногой и встала.
— Давайте больше не встречаться в этой жизни. А лучше и в следующих.
— Зачем же настолько преувеличивать?
Но Кэрон сердито зашагала вниз по склону. Глупо улыбаясь, Реймонд смотрел ей вслед.
Она была довольно забавной. Пусть и немного странной. Хорошо бы она прожила долгую жизнь.
— ……
Но вскоре эти земли окажутся в руках Бердика.
Реймонд снова сел, со вздохом разбирая расписание. Даже такая чудаковатая провинциальная девушка после вмешательства Бердика сломается, погрузится в уныние и станет несчастной.
Как когда-то он сам.
Реймонд смотрел на видневшееся вдали поместье и думал об этом.
Позже он услышал, что Кэрон умерла. Своё желание она так и не исполнила.
---
Это была история одного дня. Бушевала гроза. Реймонд вытащил из реки девушку, которую уносило течением.
— В этот раз я думала, что смогу умереть.
— Ваше время ещё не пришло, поэтому живите дольше.
Реймонд посмотрел на смертельно бледную Кэрон Хайер. Дочь землевладельца.
— …Не плачьте.
— Проклятье… Я опять выжила…
Кэрон плакала, почти ругаясь. Казалось, само продолжение жизни причиняло ей невыносимую боль.
— Я помешал вашему самоубийству?
— …Да. Можете мне помочь?
— Нет.
— Я знала, что вы так ответите.
Реймонд завернул Кэрон Хайер в одеяло, отказывая ей. Сам он хотел жить. Долго и счастливо.
— Пришёл мой жених.
Закутавшись в одеяло, Кэрон поднялась. Реймонд рассеянно проводил её взглядом.
— С-спасибо вам.
Заикаясь, священнослужитель поблагодарил его. Приняв благодарность, Реймонд сказал:
— Ваша невеста выглядит измученной. Постарайтесь её утешить.
— …Н-не вмешивайтесь.
Вот как.
Реймонд горько улыбнулся. Такой полный настороженности взгляд он постоянно встречал в высшем обществе.
Эта пара не выглядела счастливой, но его это не касалось. Если они были обыкновенной несчастной парой, то чем отличались от него и Иселлы?
Разве сам Реймонд не хотел почти убить Иселлу лишь потому, что её отец был его врагом?
Эти двое как-нибудь проживут. Это не его дело. Даже если Бердик возжелает их земли и отнимет все права, у девушки хотя бы останутся кров, одежда и пища.
Но Реймонд надолго запомнил взгляд человека, впавшего в отчаяние из-за того, что остался жив.
А спустя год услышал, что Кэрон наконец удалось умереть.
---
Это была история одного дня.
Кэрон умерла.
Упала у него на глазах.
И… умерла.
Реймонд закрыл её глаза.
---
Любовь, желание, сострадание, товарищество, нечто похожее на дружбу и вскипающая страсть.
Бесчисленные чувства кружились вихрем.
Их тяжесть, накопленная за сто лет, обрушилась на Реймонда.
— ……
Каждое утро его мучили носовые кровотечения, которые никак не желали останавливаться, а каждую ночь — бессонница.
— Кэрон.
Но человека, которому принадлежали все эти чувства, больше не существовало.
Она уже умерла.
«Смогу ли я умереть в этот раз?»
Реймонд приставил ружьё к виску. Холодное прикосновение и тяжёлый вес дарили ощущение покоя.
— ……
Принесёт ли смерть хотя бы отдых? Сохранит ли он память в следующий раз? На Реймонда обрушивались лишь воспоминания о Кэрон. Они не показывали его будущую жизнь. Из-за этой неопределённости он не мог потерять единственную возможность, которая у него оставалась.
Ещё не сейчас.
Как бы мучительны ни были сто лет воспоминаний, он не мог немедленно умереть. У Реймонда оставалось слишком много дел. Следовало жить и продолжать искать любые ответы.
Это было одновременно трагедией и жестокой насмешкой.
Реймонд должен был жить.
Из-за Кэрон ему хотелось умереть.
И из-за Кэрон он обязан был продолжать жить.
— Сэр Реймонд?
— Да.
— Вы так задумались, что я решила вас окликнуть.
— Простите.
Реймонд извинился. Кэрон, кажется, понимала, почему он иногда настолько выпадал из действительности. С ней самой такое тоже случалось. Стоило хоть немного ослабить бдительность, и нахлынувшие воспоминания прорывали плотину и затопляли разум.
Реймонд сказал, что прожил дольше неё. Вероятно, благодаря своему положению и доступному времени он пережил больше разнообразных жизней и сделал больше различных выборов. Но вместе с тем за его плечами лежало намного больше лет. В такие моменты существовал лишь один способ справиться.
Нужно сосредоточиться на настоящем и сделать всё возможное именно сейчас.
Кэрон положила ладонь на руку Реймонда, державшую поводья.
— Просто не думайте.
— Хорошо.
Его рука была тёплой и настоящей.
— Эти места красивы даже весной.
— Скоро начнут распускаться цветы, и станет ещё лучше.
Кэрон посмотрела на ручей, а затем подняла голову к поместью, возвышавшемуся над покрытым зелёной травой лугом. Под арочным мостом журчала вода.
— Мы почти приехали.
Вдалеке показалось главное поместье Тес. Кэрон любила этот дом. Стоявшее на пологом склоне старинное поместье Тес было древним и величественным зданием.
— Раньше я приезжала сюда только осенью или зимой, поэтому теперь жду лета. В сад мне хотя бы можно будет выходить?
В саду она ещё ни разу не умирала. Если Реймонд запретит ей выходить даже туда, будет слишком тяжело.
— Да. Но когда приблизится «тот день», вам придётся оставаться только в комнате.
Кэрон кивнула и спросила:
— Знаю. А как выглядит розовый сад? Я слышала, там прекрасное оформление, но всякий раз к моему приезду розы уже отцветали. Хотелось бы увидеть их своими глазами.
— Говорят, он довольно хорош.
Для хозяина дома ответ прозвучал слишком небрежно и неуверенно. Кэрон склонила голову.
— Вы сами не знаете?
— С детства я почти не интересовался розовым садом.
— Не любите цветы?
— Не то чтобы не люблю. Просто обычно я находился не дома, а в столице или на службе. К тому же вместо цветов из собственного сада я чаще покупал их у детей на улицах.
— Цветы, выращенные в саду, наверняка лучше тех, что продают дети.
— Я покупал их ради помощи беднякам. Мне нравится заниматься лицемерной благотворительностью.
— Не принижайте себя. Даже простая милостыня приносит им огромное утешение… Ах, мы ведь уже много раз об этом разговаривали?
Реймонд рассмеялся.
— Да. Этот разговор мы повторяли неоднократно.
Они словно по заранее написанному сценарию обменялись знакомыми репликами. Осознав это, оба нашли происходящее до смешного нелепым. Посмеявшись, Реймонд спросил Кэрон:
— Но разве этот розовый сад настолько знаменит?
Кэрон немного замешкалась и ответила:
— Иселла часто им хвасталась.
После короткого молчания Реймонд произнёс:
— Вот как.
Не отрепетированный заранее разговор закончился немного неловко. Кэрон искоса посмотрела на Реймонда. Он сосредоточился на управлении лошадью. Та стала двигаться чуть быстрее.
Что случилось с Иселлой?
Кэрон ждала, что Реймонд что-нибудь скажет, но он продолжал молчать.
Поэтому, несмотря на любопытство, Кэрон больше не спрашивала. Иселла была важной частью её жизни. И жизни Реймонда тоже. Рядом с ними всегда находились она и Бердик. Именно эти двое связывали начало их историй. Даже в жизнях, когда Кэрон выходила замуж за другого мужчину, появление Иселлы оставалось неизменным. Но теперь она не приехала. Исчезла. Даже её отец Бердик не знал, где находится дочь.
— ……
Что Реймонд сделал с Иселлой?
Его молчание, наоборот, наводило на мысль, что он каким-то образом вмешался. Но Кэрон больше не задавала вопросов. Если возникнет необходимость, Реймонд сам всё расскажет. Сейчас не расспрашивать дальше было проявлением уважения.
— Эмили сейчас находится в поместье?
Кэрон сменила тему. Эмили была пожилой экономкой Реймонда. Он озадаченно спросил:
— Нет. А почему вы ею интересуетесь?
— В прошлый раз я начала учиться у неё вышивке по обычаям её родины, но не успела закончить. Подумала, что теперь смогу продолжить.
Кэрон размышляла, чем займётся дальше. Она вспомнила вышивку, над которой работала несколько жизней назад. Снова и снова колола пальцы иглой, но всё равно постоянно ошибалась. Возможно, в этот раз стоило довести её до совершенства.
— Простите. Я хотел, чтобы вы по возможности ни с кем не встречались, поэтому уволил всех.
— …Понятно.
Услышав слегка поникший ответ Кэрон, Реймонд предложил:
— Если хотите, я всё подготовлю.
— Вернёте Эмили?
— Я сам научусь вышивать.
Кэрон опустила голову после его серьёзного ответа.
— А вот это было смешно.
— Я не собирался шутить…
Реймонд ответил с унылым лицом, но Кэрон не могла сдержать смех, представив, как он с суровым и сосредоточенным выражением вышивает узоры.
— В любом случае нужно подумать, чем заняться. Как лучше развлекаться в поместье?
Кэрон любила этот огромный дом.
По размерам он почти не уступал замкам, служившим загородными резиденциями королевской семьи, а главное — находился в прекрасном месте. Позади здания возвышалась гора, ещё сильнее подчёркивавшая величие поместья, а перед светло-коричневыми стенами протекал неглубокий ручей, в котором было приятно плескаться. Особенно Кэрон любила дремать под солнцем на широком лугу перед домом.
В саду росли прекрасные деревья самых разных форм, выращенные умелыми садовниками, а летом поместье посещало множество аристократов. Среди растений гуляли павлины и лебеди, но больше всего Кэрон любила розовый сад.
— Я действительно очень давно здесь не была.
Наверняка одной из причин, по которой Бердик Эванс желал заполучить семью Сэйертесов, было величие главного поместья Тес.
Бердик Эванс и сам владел несколькими огромными домами, но обладание подобным родовым поместьем было совершенно другим делом. Усадьба на земле, которой дворяне владели и управляли десятки или сотни лет, была не просто зданием. Она включала сады, постройки старинной архитектуры, охотничьи угодья и древние украшения внутри. Здания Бердика были современными и роскошными, но, как и большинству богачей, ему наверняка было недостаточно одной лишь роскоши.
— Кэрон, возьмитесь за мою руку и спускайтесь.
Кэрон оперлась на руку Реймонда и слезла с лошади. Болела поясница. Она немного размялась и посмотрела на поместье. В ярком полуденном свете здание демонстрировало всё своё величие.
Кэрон медленно пошла рядом с Реймондом. Она бывала здесь множество раз, но теперь всё ощущалось по-новому.
— Если подумать, розовый сад кажется довольно опасным.
— …Почему?
— Что, если вы уколетесь шипом и заболеете столбняком?
— …Сэр Реймонд, хватит уже.
Кэрон шутливо ущипнула его. Но лицо Реймонда оставалось серьёзным.
— Я всегда говорю серьёзно.
— …В любом случае пока останусь в доме. Цветы всё равно ещё не распустились.
— Да. Простите.
— Я понимаю причину, поэтому не нужно извиняться.
Будь поместье маленьким, Кэрон, возможно, отказалась бы. Она вспомнила дом во владениях Хайеров. По сравнению с жилищами местных жителей он тоже был большим, но даже там постоянное пребывание внутри быстро становилось невыносимым.
Однако в доме Реймонда вполне можно было с удовольствием провести взаперти целый год. В четырёхэтажном поместье находилось больше ста семидесяти комнат. К тому же каждое помещение было достаточно просторным, чтобы не возникало чувства тесноты.
Кэрон поднялась к главному входу.
Но сколько она ни стучала дверным молотком, который удерживала в пасти скульптура льва, дверь не открывалась. Реймонд подошёл сзади и достал большой ключ.
— Сейчас в доме нет слуг, поэтому придётся открывать самому.
Реймонд отпер дверь. Тяжёлые створки с грохотом медленно разошлись. Он действительно сильно сократил число прислуги. Кэрон кивнула и вошла внутрь.
— Фух.
Она действительно давно здесь не была. Кэрон с волнением посмотрела на люстру в холле. Кажется, она целиком состояла из хрусталя.
— Странно…
Что-то было не так.
На люстре не стояли свечи. Может быть, из-за недостатка людей их сняли, чтобы не заниматься уходом? Но без них ночью здесь будет очень темно.
— Сэр Реймонд, посмотрите туда.
Повернув голову, Кэрон увидела ещё более ужасное зрелище.
В окне над главным входом было разбито стекло.
Что это такое? Почему разбитое окно над дверью никто не починил?
Кэрон повернулась к Реймонду.
— Сэр Реймонд, там разбито окно.
— Ах, несколько дней назад был сильный порыв ветра. Наверное, из-за него. Скоро приглашу мастера.
— А свечей на люстре нет, потому что…
— Я их убрал, поскольку не было необходимости за ними следить. Если хотите, установлю обратно.
Сам?
Неужели…
Кэрон пошевелила пальцами и внимательно посмотрела на лицо Реймонда. Нужно спросить. Это действительно необходимо было выяснить.
— Сэр Реймонд. Вы сказали, что сократили число служанок и слуг?
— Да.
Нет. Не может быть.
Кэрон постаралась успокоить бешено бьющееся сердце и ровным голосом спросила:
— Сколько их осталось?
Реймонд моргнул и совершенно спокойно ответил:
— Двое.
Всего два слуги?
Если бы перед Кэрон сейчас стоял не военный, а тощий священнослужитель, она, вероятно, уже применила бы насилие. Но нет. Наверняка она неправильно поняла.
Это было огромное дворянское поместье. Обычно здесь постоянно жили больше ста человек, а летом приезжали даже члены королевской семьи.
— Двое?
— Ах… Я неправильно выразился. Никого.
— …Никого?
У Кэрон словно побелело в голове. Что этот мужчина вообще говорил? Но Реймонд, будто не понимая её мыслей, мягко улыбнулся.
— Да. В поместье только мы двое. Раз в неделю носильщик будет привозить припасы на повозке, поэтому не стоит особенно переживать.
Терпи.
Нужно терпеть.
Кэрон успокоила дрожащий голос и снова спросила:
— Вы понимаете, что в поместье такого размера обычно постоянно живут около ста человек?
— Да.
— Значит, мы вдвоём будем убирать… готовить еду и следить за всем домом? То есть мы с вами… займёмся уборкой, ремонтом здания… садом… и всей работой, которую прежде выполняли больше ста человек?
Реймонд кивнул.
— Да. Дел будет много, поэтому скучать не придётся. Это хорошо. В армии я научился и готовить, и убирать.
— Готовить… Армейскую еду…
После ответа Кэрон Реймонд гордо кивнул.
— Все мои подчинённые были поражены и съели всё до последней крошки.
— А под уборкой… что именно вы имеете в виду?
— Кэрон, не нужно так волноваться. За один день я могу привести в порядок сотню военных мундиров и… Ай!
Это ведь должно было быть шуткой.
Обязательно.
Кэрон сжала кулак. Будущее внезапно показалось совершенно беспросветным.
— …Ай, за что?
Кэрон сильно ущипнула Реймонда за бок, но тот лишь посмотрел на неё, совершенно не понимая причины.
— Очень смешная шутка. В этот раз действительно получилось смешно.
Скажи, что пошутил.
Скорее.
Но Реймонд по-прежнему выглядел озадаченным.
— …Если вам понадобится что-то ещё, мы можем заплатить сколько угодно…
Дело было не в деньгах.
Кэрон стиснула зубы.
— Хотите умереть?
— Что?
— Сэр Реймонд, вы хотите умереть?
Реймонд растерянно пытался успокоить разозлённую Кэрон, но она так и не смягчилась.
— Я и пальцем не пошевелю.
— Хорошо. Я всё сделаю сам.
Реймонд без малейшего недовольства охотно согласился. От этого Кэрон стало ещё тревожнее. Она хотела услышать, что он снова наймёт слуг, а не что лично возьмёт на себя всю работу.
— Правда?
— Да.
По мнению Кэрон, это было совершенно невозможно. Она прищурилась и снова спросила:
— Потом не отказывайтесь от своих слов. Вы точно сказали, что справитесь самостоятельно?
«Ещё умрёт от работы».
— Если вы умрёте во время работы, разве тогда наша цель не перевернётся с ног на голову? Просто отдыхайте.
Сможет ли она вообще спокойно отдыхать? Кэрон впервые видела, чтобы самоуверенное лицо Реймонда внушало настолько сильную тревогу.
— Идите в комнату и отдохните. Я немного приберусь и поднимусь.
Похоже, он действительно собирался довести дело до конца. Кэрон вздохнула и, поднимаясь по лестнице, спросила:
— Какую комнату мне занять?
В поместье было слишком много комнат. Кэрон задумалась, какая из ста семидесяти сохранилась в приличном состоянии. Направляясь к кладовой, Реймонд ответил:
— Может быть, лучше выбрать комнату, которой мы пользовались раньше?
— На третьем этаже? Вы её подготовили?
— Да… Правда, убирал не я.
— Тогда ей можно доверять ещё больше.
Услышав ответ Кэрон, Реймонд помахал рукой.
— Кэрон, я уверен в своих силах. Когда приготовлю еду, разбужу вас. Отдыхайте.
«Ну конечно».
Сдержав насмешку, Кэрон помахала ему в ответ.
— Ничего не знаю… Сам велел мне отдыхать.
Некоторое время Кэрон наблюдала, как Реймонд принёс лестницу и начал одну за другой вставлять свечи в люстру, а затем поднялась в комнату. Если подумать, вечером свечи придётся ненадолго зажечь, а перед сном снова по одной погасить. Даже по мнению Кэрон, это было невыносимо утомительно.
— Пусть сам разбирается.
Впрочем, Кэрон не собиралась останавливать Реймонда. Пусть немного помучается и поймёт, насколько ошибся. Поскольку Кэрон когда-то прислуживала Иселле, она знала, что один человек не способен содержать поместье такого размера.
Открыть двери на рассвете и закрыть их ночью, заменить разбитое стекло, перестелить постели — каждая мелочь требовала человеческих рук. Дом Кэрон был примерно в четыре раза меньше этого поместья, но даже там работало больше двадцати служанок, а вместе со слугами, кучерами и поварами число работников превышало пятьдесят.
Реймонд всегда поручал домашние дела дворецкому и экономкам, поэтому ничего не понимал. Кэрон покачала головой. Вот ведь мужчины.
Она ожидала, что меньше чем через месяц Реймонд признает поражение. Даже если он прекрасно владел собственным телом, эти навыки относились к сражениям. Сама Кэрон хорошо двигалась в высшем обществе и на танцах, а Реймонд — на поле боя.
Даже когда Кэрон прислуживала Иселле, она не выполняла всю работу одна. На её долю приходилась лишь малая часть. Поэтому самоуверенность Реймонда казалась ей особенно нелепой.
— …Пока ещё чисто.
Кэрон поднималась по лестнице.
Похоже, уходя с работы — точнее, после принудительного увольнения, — слуги всё же постарались оставить дом в порядке. Кэрон вспомнила, как сама когда-то покидала дом Иселлы.
— …А я щедро налила дёготь под ковёр. Разве не все так делают?
Кэрон была плохой служанкой, но работники Реймонда, похоже, добросовестно трудились до самого конца.
— …Ещё обиднее.
Редко где можно было найти настолько умелую прислугу. Кэрон едва не расплакалась при мысли, что долгий и беззаботный отдых, которого она ждала, пропал.
Скрип.
Кэрон открыла дверь комнаты, которой раньше пользовалась вместе с Реймондом. Она не была заперта.
— …Вот как. Я так и знала.
Подул ветер.
Увидев открытое окно, Кэрон вздохнула.
Белые занавески развевались, словно приветствуя её.
Реймонд говорил о сильном порыве ветра. Наверное, тогда окно и распахнулось. Кэрон подошла и подвязала занавески. Ветер занёс в комнату несколько веточек и лепестки первых весенних цветов.
Нежный светло-розовый лепесток коснулся её лица.
Кэрон сняла его.
Её приветствовал ослепительный послеобеденный свет.
Стоя у окна, Кэрон посмотрела на сад.
Поместье оставалось таким же красивым и умиротворённым.
Место, которое она получала в конце, когда выбирала Реймонда.
Вдали простирался широкий луг, на котором изредка паслись стада овец. Рядом с поместьем протекал ручей. Было приятно читать в небольшой лодке и засыпать прямо на воде. За мостом через ручей находился фонтан. Пока вода туда не поступала, но летом он снова заработает. В розовом саду распустятся прекрасные розы, а под туннелем из глициний засияет фиолетовая дорожка.
— Если садовников тоже уволили, летом здесь начнётся кошмар…
Кэрон даже не могла представить, во что превратится сад без обработки. Вся романтика мгновенно разрушилась. Она решила, что садовников необходимо вернуть любой ценой.
— И повара обязательно.
От еды Реймонда она совершенно ничего не ожидала. Чем дольше Кэрон об этом думала, тем сильнее болела голова. Она покачала ею. Пожаловаться можно и позже. Сейчас следовало поспать. Непривычная верховая езда её утомила.
Кэрон отвернулась от окна.
На большой кровати свободно поместились бы пять или шесть человек.
Она растянулась на постели. Тело с мягким звуком утонуло в матрасе. Кровать была огромной и мягкой. Внутри неё не обнаружилось ни подарочной коробки с отрубленной рукой, ни чего-либо подобного — только нежное прикосновение пуха. Кэрон легла на живот, уткнулась лицом в подушку и сбросила обувь на пол.
Реймонд сказал, что обо всём позаботится, значит, пусть заботится.
Кэрон должна была только отдыхать.
Она закрыла глаза. Подушка слабо пахла цветами. Так пахнет покой.
---
— Кэрон, что вы будете есть…
Реймонд пару раз пытался её разбудить, но всякий раз Кэрон жестом прогоняла его. Впервые за долгое время она погрузилась в спокойный сон, который ей действительно полагался.
---
— …М-м.
Когда Кэрон наконец открыла глаза, уже стояла глубокая ночь.
Она слишком долго спала.
Проснувшись, Кэрон на мгновение растерялась. После такого долгого сна было трудно понять, где она находится. От избытка сна заболела голова.
— Ха-а…
Сон снова оказался кошмаром. Кэрон опять умерла. Причём не просто умерла. Ей приснилось, что её живьём опустили под воду. В гроб медленно проникала вода, а Кэрон могла лишь смотреть и ничего не делать. Она погружалась всё глубже на дно и чувствовала, как холодная вода поднимается от кончиков ног. Кэрон села и вытерла пот со лба.
— ……
Почувствовав присутствие другого человека, Кэрон повернула голову. На мгновение она напряглась, но это был Реймонд. Увидев его золотистые волосы и лежавшее ниже тело, Кэрон вздохнула.
Бояться нечего. Реймонд рядом. Реймонд её помнит. Он был человеком, который лёг бы вместе с Кэрон в один гроб.
Пусть страх смерти не исчезал, рядом существовало тепло, способное пробудить её от кошмара.
— ……
Но одно не отменяло другого, поэтому Кэрон потрясла Реймонда за плечо.
— Сэр Реймонд.
— ……
— Реймонд.
— …Да.
Реймонд с трудом ответил. Голос был сонным. Но Кэрон продолжала его трясти.
— Как вы могли лечь в постель, не переодевшись? Вставайте, смените одежду и тогда ложитесь.
— ……
Реймонд нахмурился. Затем повернулся к Кэрон, но глаз так и не открыл.
— …Ваша одежда ужасно грязная.
— ……
Сколько Кэрон его ни щипала, он не просыпался.
Почти плачущим голосом Реймонд попросил:
— Может быть… простите меня один раз? Я… только недавно уснул…
— Нельзя. Вы весь грязный.
Если Реймонд весь день убирался, нетрудно было представить, чем покрылась его одежда.
— Я все свечи вставил… а вы даже не посмотрели…
Кэрон захотелось его ударить. Она продолжила трясти за плечо сонного Реймонда, бормотавшего бессмыслицу.
— Я ведь сказала, что сначала посплю. Реймонд, хотя бы переоденьтесь.
— Я сейчас так хочу спать… Ещё немного…
— Тогда мне уйти в другую комнату?
При этих словах Реймонд резко открыл глаза.
— Нет. Не уходите, Кэрон.
Он крепко притянул её к себе.
— Спите рядом.
Лицо Кэрон уткнулось в покрытую пылью одежду Реймонда, и она нахмурилась.
— Тогда сначала переоденьтесь.
— Всё равно уже поздно. Постель испачкана.
Сказав это, он крепко зажмурился.
— Простите только сегодня… Я всё это время почти не спал…
Не свойственный ему капризный голос оборвался на полуслове.
— …Ха-а.
Вздохнув, Кэрон начала одну за другой расстёгивать пуговицы на жилете Реймонда, надеясь снять хотя бы его.
Но даже это ей не удалось.
— …Ух.
Реймонд крепко прижал Кэрон к груди. Уткнувшись лицом в него, она в конце концов отказалась и от попытки снять жилет. Он сам сказал, что будет стирать.
Продолжая ворчать, Кэрон снова закрыла глаза. Она уже выспалась, но не была уверена, что сумеет выбраться из объятий Реймонда. В действительности ей самой тоже не хотелось от него отдаляться. Просто хотелось немного пожаловаться.
— ……
Кэрон немного повернула голову и легла на руку Реймонда.
Пусть хотя бы затечёт.
Однако имелись и преимущества. Она чувствовала тепло, касавшееся всего тела. Ранняя весна ещё оставалась холодной. Кэрон слышала дыхание Реймонда. Было странно, что они оба живы и лежат вместе в одной постели. Словно впервые оказались рядом подобным образом. Кэрон подумала, что, если ей снова суждено утонуть, лучше погружаться под воду не в гробу, а вместе с кроватью.
Даже если холодная вода остудит всё тело, непрерывный звук дыхания рядом сможет её разбудить. Пока это тепло окружает Кэрон, ей казалось, что больше нечего бояться.
Кэрон глубже забралась в объятия Реймонда. Вторая рука, лежавшая на её талии, была немного тяжёлой, но именно этот вес помогал ей удерживаться в настоящем.
— ……
Неужели Реймонд всё это время тоже страдал от бессонницы? Так же, как Кэрон, проводил бесконечные ночи без сна, ожидая смерти?
Чтобы снова уснуть, Кэрон потребовалось совсем немного времени.
У Реймонда не слишком хорошо получалось содержать поместье, но и полным кошмаром это назвать было нельзя. Поскольку большая часть дома не использовалась, работы тоже оказалось меньше. Комнаты прислуги пустовали, гостей никто не принимал, поэтому достаточно было следить лишь за помещениями, которыми пользовались двое. Однако по сравнению с прежними временами уровень удобства жизни снизился до неузнаваемости.
Первой проблемой стала одежда.
— Мне действительно очень жаль, Кэрон.
— ……
Кэрон понимала, что должна принять извинения Реймонда, но, глядя на лежавшую перед ней груду ткани, в которую превратилась юбка, не могла произнести ни слова. Это была лучшая вещь в её гардеробе. Именно такое платье она обычно надевала при первой встрече с Реймондом: с несколькими слоями оборок внутри. Оно было не только красивым, но ещё лёгким и тёплым, поэтому Кэрон часто его носила. Однако по крайней мере до конца нынешней жизни она уже не сможет надеть эту юбку. Теперь её даже одеждой было трудно назвать — лишь грудой ткани.
— Как вы её стирали?
— Просто… вместе с другой одеждой… растворил мыло и постирал.
— …Вместе с вашей одеждой?
— …Да.
Кэрон не была прачкой, но даже она знала, что с подобными платьями так обращаться нельзя. В отличие от рабочей одежды, нежную ткань женских нарядов нельзя было сильно тереть и портить, поэтому обычно очищали лишь испачканные места, а затем аккуратно стряхивали пыль.
— Вы положили её вместе с одеждой, в которой работали?
— …Да.
Результат стирки нежного платья вместе с грубой рабочей одеждой, напоминавшей ткань для палаток, оказался ужасающим. Форма наряда полностью исказилась, а материя окрасилась в тусклый цвет линялой рабочей одежды.
— ……
— Я скоро куплю вам новое.
— ……
Нужно сказать, что всё хорошо. Он не виноват. Незнание не является преступлением. Реймонд сразу признал ошибку и пообещал всё возместить. Кэрон следовало поскорее ответить: «Ничего страшного».
— ……
Но она не могла с лёгкостью сказать, что всё хорошо. Будь это её служанка, Кэрон отчитала бы её, а на месте Иселлы просто смирилась бы, но перед ней стоял Реймонд. Кэрон открыла рот, однако ответ не вышел.
— …Мне правда очень жаль.
— …Забудьте.
Это было лучшее, на что она оказалась способна.
В итоге Кэрон так и не сказала, что всё хорошо. Разумом она всё понимала, но обида никуда не исчезала. Любовь к Реймонду и испорченное платье были совершенно разными вещами. Той ночью Кэрон заснула, отвернувшись от него.
— Простите.
— Я знаю, Реймонд.
— ……
Реймонд замолчал.
Кэрон обыскала все сто семьдесят комнат поместья, но так и не нашла одежды, которая пришлась бы ей по вкусу. Уходя, служанки забрали всё с собой.
— Всё хорошо…
Кэрон убеждала себя, разглядывая одежду в зеркале. На ней было простое чёрное платье, которое обычно носили служанки. Кэрон не надела сверху фартук, но ткань всё равно оставалась грубой.
Её охватило слегка зловещее чувство повторения.
Вторая проблема оказалась ещё серьёзнее.
Еда.
Кэрон любила вкусные блюда. Любила изысканную кухню. Любила высшие удовольствия. Одним из главных достоинств Реймонда был его дом — главное поместье Тес. А особенно работавшие в нём повара.
Из зерна, выросшего на плодородной почве, и мяса местных овец и коров они создавали настоящую магию. Их мастерство было великолепным, а здешние продукты отличались настолько высоким качеством, что Кэрон полюбила саму эту землю.
В огромной столовой могли одновременно разместиться десятки людей, но теперь всё пространство принадлежало лишь Кэрон и Реймонду. Ослепительный свет из больших окон мягко заливал помещение, и ужинать вдвоём за длинным столом было по-своему приятно.
Кроме того, важным условием хорошей трапезы являлось то, что с сидящим напротив человеком можно было спокойно обсуждать что угодно. Но Кэрон никак не могла заставить себя взять вилку и нож.
— Вам не нравится?
— Нет, всё хорошо. Вы очень старались. Спасибо.
Кэрон ответила, молча разрезая мясо. Тарелка ей нравилась. Литое блюдо сохраняло мясо при правильной температуре. Оно было горячим, а степень прожарки — безупречной. Под ножом мясо с тихим шорохом разделилось, открывая красную середину идеальной готовности.
— Я рад.
Кэрон отрезала кусочек и положила в рот. Блюдо приготовили из молодой овцы. Хотя блюдом это можно было назвать лишь условно. Мясо просто отварили, добавив соль и перец. Однако благодаря качеству оно совершенно не пахло и было мягким. Способ приготовления оставался простым, но еду нельзя было назвать несъедобной.
— Вкус вполне хороший.
Если забыть, что это подали на завтрак.
— Но я беспокоюсь, что вы слишком много трудитесь, поэтому впредь можете так не стараться.
Кэрон почти никогда не завтракала. Даже когда ела, ограничивалась молоком, чаем и небольшим угощением. Она не была исключением: подобный завтрак считался обычным в большинстве поместий. Даже для слуг.
— Всё в порядке. Для меня лучшая награда — видеть, как вы с удовольствием едите.
— ……
Это было трогательно.
Но Реймонд подавал мясо, мясо и ещё раз мясо. Причём без особых ухищрений: просто варёное, жареное или ошпаренное мясо. Кэрон приводило в отчаяние, что единственным дополнением к нему служил печёный картофель. С таким же успехом она могла поселиться не в роскошном поместье, а в монастыре.
— …Сэр Реймонд.
— Да, Кэрон.
— В армии обычно едят именно так?
— Обычно гораздо хуже.
— …Очень вкусно. Я ем с благодарностью.
Она спрашивала не об этом. Сдержав вздох, Кэрон продолжила разрезать мясо.
Поскольку Кэрон не проявила особого восторга, Реймонд снова заговорил:
— Пришлось готовить в спешке, а из хлеба нашлась лишь твёрдая деревенская буханка. Я решил, что лучше подать мясо.
— Муки нет?
От вопроса Кэрон Реймонд застыл.
— Я в ближайшее время научусь печь хлеб.
Значит, мука есть, но он не умеет.
Не глядя на Реймонда, Кэрон сверлила взглядом мясо. Он тоже был аристократом и наверняка знал, как выглядит обычная трапеза. Но поскольку Реймонд обычно не принимал гостей, то просто старался изо всех сил, исходя из собственных представлений.
«Может быть, просто вернуть поваров?»
Кэрон сдержала вертевшийся на языке вопрос и пристально посмотрела на него.
— Когда в следующий раз приедет возчик, я попрошу привезти сухое печенье и хлеб.
Но до его приезда оставалось ещё долго. Кэрон расстроилась, осознав, что ещё несколько дней придётся есть эти истекающие соком блюда.
— Обязательно… попросите.
Кэрон с трудом улыбнулась Реймонду. Ей казалось, что лицо вот-вот сведёт судорогой. Но готовил Реймонд, убирал Реймонд и даже деньги платил Реймонд, поэтому жаловаться было трудно.
— Если вас что-нибудь не устраивает, говорите в любое время. Я сделаю всё возможное.
Под серьёзным взглядом Реймонда Кэрон пришлось проглотить подступивший к горлу крик.
Так проходила тихая трапеза в поместье, похожем на дворец.
Третьей проблемой стало то, что Реймонд был слишком занят.
Он насильно выкраивал время, чтобы хотя бы два часа в день сидеть с Кэрон, играть в шахматы или гулять вместе по саду и разговаривать. Но на большее его не хватало.
Уборка дома, приготовление еды и время с Кэрон занимали весь день, а после ужина Реймонд без конца получал бумаги, разбирал их, отправлял почтовых птиц и телеграммы.
— Разве вы не ушли со службы?
— Я занимаюсь не только военными делами.
— У вас была и другая работа?
— Да.
Похоже, сам удивившись собственному короткому ответу, Реймонд добавил:
— Есть некоторые дела, связанные с маркизом.
Даже запершись в поместье, невозможно было полностью отрезать себя от общества. Но Кэрон от общества оказалась отрезана. Единственной связью с внешним миром оставался Реймонд.
— …Потерпите всего один год.
Но для Кэрон этот срок казался бесконечным.
---
— Не то чтобы мне хотелось устроить какое-нибудь происшествие.
Кэрон знала, что сэр Реймонд делает всё возможное. Как она могла этого не понимать? Пока Кэрон лежала на лугу, Реймонд трудился внутри дома.
Но она всё равно была недовольна. А невозможность пожаловаться раздражала ещё сильнее.
— …Почему мне всё ещё одиноко?
Кэрон всегда была одинока. До сих пор во всём мире не существовало человека, способного её понять. Никто не сохранял воспоминаний. Но теперь наконец появился тот, кто понимал и любил её, а пустота внутри так и не заполнилась.
Из-за невкусной еды? Из-за простой одежды? Всё это наверняка являлось частью причины. Но Кэрон было трудно признать собственные желания.
— Здесь так спокойно… но почему…
Лежа на траве, Кэрон смотрела на поместье. В этом огромном пространстве находились только она и Реймонд, однако её желания всё равно оставались неудовлетворёнными.
Они становились лишь сильнее.
Ей хотелось быть рядом.
Проводить время вместе.
Больше говорить о будущем.
Стоило появиться одному человеку, способному её понять, как желания начали расти без конца. Раньше мир казался составленным из букв, а теперь становился огромной, настоящей оранжереей. Чем реальнее он ощущался, тем больше всего хотелось сделать Кэрон.
Год оказался длиннее, чем она предполагала.
— Кэрон, еда готова.
Солнце уже клонилось к закату. Похоже, Кэрон снова задремала. Она посмотрела на сидевшего рядом Реймонда.
«Одежда наверняка окрасилась травой».
Кэрон посмотрела на своё платье, но вскоре поняла, что это не имеет значения. Вся её прежняя одежда была уничтожена, и теперь она носила простое чёрное платье служанки. Несколько зелёных пятен ничего не изменят. Продолжая лежать, Кэрон спросила:
— Опять что-нибудь жирное?
— …Без мяса. Я использовал только яйца.
— Варёные?
— Нет, омлет.
— Ух ты.
Кэрон почувствовала надежду. Омлет должен быть неплохим. Приятно разрезать золотистую поверхность и увидеть, как изнутри высыпаются картофель и грудинка. Всё необходимое наверняка имелось в доме.
Слава богу. Кэрон была довольна, что впервые за долгое время получит настоящую еду без мяса.
— В следующий раз я закажу больше разных продуктов.
— Хорошо.
Лежа на траве, Кэрон смотрела на Реймонда.
Он взял её за руку.
Ей тоже следовало стараться. Ведь Реймонд старался.
Ветер слегка шевелил его волосы. Из-за закатного света золотистый цвет приобрёл красноватый оттенок. Кэрон понравилось, что теперь он становился похож на цвет её собственных волос. Весенний ветер коснулся щёк.
Кэрон вытянула обе руки.
И обвила ими шею Реймонда.
— Пойдём ужинать?
— Подождите немного.
Кэрон потянула Реймонда к себе.
— Ах.
— П-простите. Я случайно.
Почему именно сейчас он оказался таким сильным? Тело Реймонда даже не сдвинулось. Кэрон приказала:
— Расслабьтесь.
На этот раз он расслабился слишком сильно, и они столкнулись носами. Почему-то у них ничего не получалось с первого раза. Посмотрев друг на друга, оба рассмеялись, а затем медленно соприкоснулись губами.
Так прошёл ещё один день.
---
Кэрон понимала, что этого всё равно недостаточно. Одними её усилиями проблему было не решить.
Она страдала от серьёзной неудовлетворённости.
Человеческие желания. Человеческие грехи.
Гордыня, чревоугодие, алчность, праздность.
Большинство желаний Кэрон оставались неудовлетворёнными. Она жила в роскошном поместье, среди прекрасных пейзажей, где её жизни ничто не угрожало, рядом с единственным человеком, способным её понять. Здесь Кэрон обрела совершенный покой, которого не могла получить ни разу за сто лет.
Но этого было недостаточно.
Кэрон знала высшее наслаждение. Знала желания, лежавшие ещё выше. Удовольствие от разговоров в высшем обществе, радость от похвалы, наслаждение едой не как топливом для тела, а как удовольствием для языка.
До сих пор единственным доступным Кэрон грехом была праздность. Но даже она ей не подходила. Кэрон слишком долго старалась жить изо всех сил. Пыталась всё бросить, но даже отказывалась от жизни с яростью. Любой ценой стремилась умереть и пыталась убивать.
Сто лет Кэрон жила, всякий раз ставя жизнь на кон.
В этой жизни ей не хватало сильных впечатлений.
«Это не книга. Это настоящая жизнь. Я не одна. Мы можем прожить её вместе».
После этой мысли один год стал казаться слишком долгим. Невыносимо долгим. Кэрон чувствовала, как понемногу становится беспокойной. Кроме того, существовала ещё одна проблема, вызывавшая у неё тревогу.
— …Почему он ничего не делает?
Кэрон сидела на кровати, обнимая подушку. Она не понимала.
— …Почему?
Сэр Реймонд был её возлюбленным. В этой жизни они не проводили церемонию, но он всё равно был её мужем. Только они двое способны понять друг друга. В его любви не приходилось сомневаться. В каждом взгляде, движении и слове чувствовалась почти отчаянная привязанность. Именно поэтому Кэрон была так озадачена.
— Почему… он ничего не делает?
Почему Реймонд не вступал с ней в близость?
Мужчина и женщина. Муж и жена.
С любовью никаких проблем.
Со здоровьем никаких проблем.
К тому же они совершенно одни.
— …Разве нам больше нечем заниматься?
Кэрон считала это очевидным. Они были молодыми мужчиной и женщиной. К тому же в прошлых жизнях Кэрон и Реймонд уже неоднократно делили постель. Для них телесная близость не являлась чем-то, что должно случиться лишь в далёком финале истории.
— ……
Кэрон посмотрела на пустую половину кровати. Сегодня Реймонд снова ушёл ещё до рассвета.
Они и сейчас спали вместе. Но, вопреки ожиданиям Кэрон, Реймонд ни разу не снял с неё одежду. Они действительно делили постель, но лишь в буквальном смысле спали рядом. Засыпать под звук чужого дыхания было спокойно, однако чем дольше это продолжалось, тем страннее казалось.
Сколько Кэрон ни размышляла, причин избегать близости у него не было.
Хрусть.
Кэрон принялась грызть ноготь. Из-за тревоги она раздражалась.
Она не понимала, почему вообще должна испытывать подобные чувства. Реймонд громко заявил, что обо всём позаботится, но еда была посредственной. Уборка, содержание дома и стирка тоже её не устраивали. А главное, он почти не находился рядом. Кэрон весь день считала часы до встречи с Реймондом. Даже когда она пыталась помогать ему, он недовольно останавливал её.
— Неужели…
Кэрон подумала об одной неприятной возможности.
Он от неё устал?
— Такое… возможно?
Истории о супругах, которые с возрастом уставали и постепенно отдалялись друг от друга, встречались часто. Они продолжали поддерживать друг друга душевно, но телесное желание угасало. Может быть, несмотря на молодые тела Кэрон и Реймонда, нахлынувшие воспоминания лишили его влечения?
— ……
Неужели теперь их ждала тихая жизнь, где они лишь держатся за руки перед сном, спрашивают друг друга о самочувствии, играют в шахматы и обсуждают книги? Правда?
— ……
Кэрон никогда не представляла подобного будущего. Даже если однажды оно наступит, сейчас для него было слишком рано.
Пальцы сильнее сжали подушку.
— Меня это не устраивает.
Кэрон ни за что не удовлетворится тем, что они лишь держатся за руки и спят рядом.
Особенно если близость могла избавить её от этого беспокойства.
Кэрон открыла шкаф. Она переоделась, но одежда снова не нравилась. Хотелось надеть хотя бы что-нибудь красивое, однако в шкафу висели лишь простые чёрные платья служанок. Каждый день она меняла один одинаковый наряд на другой. И ела почти одну и ту же пищу.
Когда наконец прибудет новая одежда? Кэрон ненавидела ждать. К тому же одной или двух новых вещей ей было недостаточно. Покупая одежду, нужно собственными руками перебрать сотни тканей, выбрать фасон, определиться со швами, а затем подогнать всё точно по телу.
Даже когда Кэрон была всего лишь дочерью господина Хайера, портные шили для неё на заказ. Поэтому она не ждала многого от одежды, которую изготовят, даже не сняв мерки.
Кэрон закрыла шкаф и отправилась искать Реймонда.
Она думала, что он будет в столовой, но там никого не оказалось.
— Куда он опять делся…
Проходя мимо кабинета Реймонда, Кэрон заглянула внутрь, но и там его не было. Было раннее утро. Когда она прошла по коридору и направилась к залу с центральной лестницей, послышался звук движения.
Это был Реймонд. Кэрон увидела его в потоке света, льющегося сквозь огромное остекление, тянувшееся от первого до четвёртого этажа. Как всегда, он усердно трудился. Реймонд вообще всегда старался во всём.
Кроме одного.
— Сэр Реймонд. Доброе утро.
Услышав Кэрон, Реймонд поднял лицо. Его губы изогнулись в улыбке.
— Вы проснулись? Подождите немного. Завтрак ещё не готов.
— Почему вы протираете именно здесь?
— Вы каждый день проходите через зал. Разве не лучше, чтобы здесь было чисто?
— Вы убираете его ежедневно?
— Да.
Реймонд занимался уборкой. И сам всегда выглядел безупречно.
Кэрон жалела, что не знала, в каком состоянии он находился по утрам. Даже живя с ней, Реймонд почти никогда не показывался растрёпанным. Кроме таких случаев, как первый день, когда он переутомился, он всегда вставал раньше Кэрон и ложился позже.
— Необязательно настолько стараться. Меня всё устраивает.
— Я занимаюсь только необходимыми помещениями.
Может быть, из-за чрезмерной работы у него исчезло желание?
Реймонд в одиночку содержал поместье и убирал его, кормил оставшихся кур и уток, стирал и готовил. В конце концов Кэрон не выдержала и попыталась помочь, но Реймонд не хотел, чтобы она вообще двигалась. Считал это опасным.
— Я обо всём позабочусь.
Разве это хорошо?
— Мужчина, который занимается домом, выглядит привлекательнее всех.
Именно так когда-то в один голос говорили служанки, обсуждая идеальных мужчин.
Большинство слуг старались работать как можно меньше, а матери многих служанок сами всю жизнь прислуживали. Девушки жаловались Кэрон, что даже после завершения службы женщины не отдыхают дома и продолжают трудиться с утра до ночи.
Поэтому мужчина вроде Реймонда, который сам хочет выполнять домашнюю работу, невероятно заботлив и привлекателен. Другого такого не найти.
— Но…
Было ли привлекательным такое поведение человека, чьего состояния хватило бы, чтобы содержать больше ста слуг? Не создавал ли он себе лишние трудности? Кэрон хотела, чтобы Реймонд поручил наёмным работникам всё, что можно сделать за деньги, и проводил больше времени с ней сейчас, вместо того чтобы тревожиться о будущем, которое ещё не наступило. Не тратить деньги при их наличии было ещё большим расточительством.
— Я скоро закончу.
Кэрон не знала, находить ли это привлекательным.
Она пристально следила за движениями Реймонда. Закатанные рукава открывали крепкие предплечья. Одежда была простой, но тело под ней — совсем нет. Кэрон уже знала, как двигаются скрытые под тканью мышцы.
И то, что находилось ниже.
Кэрон облизнула губы.
— Кэрон, что-то случилось?
Реймонд почувствовал её взгляд и прекратил мыть пол. Даже во время утреннего приветствия он не останавливался, но теперь, похоже, понял, что с Кэрон что-то не так.
— Почему вы смотрите на меня настолько пугающе?
Реймонд спросил напряжённым голосом. Так говорил человек, чувствующий за собой вину. Разумеется, его вина была огромна.
Он пренебрегал супружескими обязанностями.
— Сэр Реймонд.
— …Да.
— Прекратите заниматься этим и подойдите сюда.
Реймонд нерешительно отложил швабру в сторону и приблизился к Кэрон. Она наблюдала, как он поднимается по лестнице. Шаги были твёрдыми, открытые предплечья плотно обтягивали мышцы. Даже в простой одежде пропорции и очертания тела оставались безупречными. В военной форме он, кажется, выглядел ещё лучше. Но и рабочая одежда подходила ему.
Остановившись на несколько ступеней ниже, Реймонд посмотрел на Кэрон и коснулся ладонью её щеки.
— Вам плохо? Жара вроде нет, но лицо покраснело.
Нет, жар был.
И очень сильный.
— Переспите со мной.
— Сегодня вы поздно проснулись. Я понимаю, что это звучит как очередное нравоучение, но вы склонны слишком много спать.
Он нарочно делал вид, что не понимает?
Кэрон схватила Реймонда за воротник. Поскольку он стоял несколькими ступенями ниже, сделать это было нетрудно. Реймонд ошеломлённо позволил ей удерживать себя. Кэрон посмотрела на него сверху вниз.
— Я больше не могу терпеть.
— …Я постараюсь ещё лучше. Завтра приедет повозка с припасами. Всё необходимое…
Кэрон прямо посмотрела Реймонду в глаза и повторила:
— Скажу ещё раз без намёков. Немедленно пойдём в спальню и займёмся этим.
— …Что?
Реймонд застыл.
На мгновение Кэрон даже показалось, будто она предложила ему выйти и умереть. Его лицо превратилось в каменную маску. Что это за выражение, словно он услышал нечто немыслимое? Сначала Реймонд побледнел, затем покраснел. Даже уши стали ярко-красными.
— Кэрон… Мы… мы ведь ещё даже не поженились…
Что он вообще говорил? Кэрон ошеломлённо посмотрела на него.
— Сколько ещё раз нам нужно пожениться, чтобы это наконец засчиталось?
— Ах, хм. Кэрон, я имею в виду…
Реймонд заикался, не способный посмотреть на неё прямо.
— Сейчас… здесь… мы ведь не совсем одни.
— И что?
— Я имею в виду… Учитывая ваши обстоятельства… нам нельзя вести себя настолько невоздержанно. До конца года ещё много времени… а мы уже…
— ……
Глядя на покрасневшего до самых ушей Реймонда, Кэрон почувствовала себя величайшей распутницей на свете.
Он что, издевался?
Но силы внезапно оставили всё тело Кэрон. Что она вообще могла сделать с Реймондом?
— Понятно…
— Кэрон?
Кэрон отпустила его воротник. Она совершенно обессилела. Значит, и в этот раз придётся подавлять желания. Как она терпела чревоугодие, азартные игры и приключения.
— …Хорошо.
— Благодарю за понимание.
— ……
Кэрон задумалась, куда лучше ударить Реймонда, а затем снова схватила его за воротник и поцеловала. Это был поцелуй, в который она вложила всю злость. Кэрон с силой прикусила его неподвижную челюсть и плотно сомкнутые губы.
— Я всё поняла, поэтому пойду первой. А боль потерпите. Это я вымещаю злость.
Отстранившись, Кэрон процедила слова, продолжая сердито смотреть на оцепеневшего Реймонда. Он лишь ошеломлённо кивнул. Казалось, всё ещё не пришёл в себя.
— …Да.
— …Сэр Реймонд.
Кэрон снова заговорила, пока Реймонд продолжал её удерживать.
— …Да.
— Я ведь сказала, что поняла. Поэтому пойду первой.
Кэрон отпустила Реймонда, но теперь уже он не отпускал её. Стараясь подавить раздражение, она попыталась убрать его руки. Честно говоря, самой Кэрон тоже было неловко, и она больше не хотела видеть его лицо. Но у Реймонда, похоже, нашлось слишком много оправданий, поэтому он продолжал её удерживать.
— Сэр Реймонд?
Реймонд посмотрел Кэрон в глаза, несколько раз вдохнул, схватил её лицо и снова поцеловал.
Движение оказалось настолько резким, что совершенно противоречило сказанному им несколькими мгновениями раньше. От внезапного поцелуя Кэрон задохнулась и толкнула Реймонда в плечи. Он не мог просто бросить ей это как утешение и потребовать довольствоваться малым. Из-за его поспешных движений Кэрон разозлилась ещё сильнее.
— Что вы сейчас…
Кэрон собиралась отчитать его за поступки, противоречившие словам, но больше ничего не смогла сказать.
Глаза Реймонда потемнели.
Взгляд стал настолько тяжёлым, что от него по коже мог пробежать холод.
— Кэрон.
Реймонд притянул её за талию.
— Кэрон.
Он снова произнёс её имя.
Это не был зов, требующий ответа.
Кэрон пожалела.
По крайней мере, не следовало злиться на него посреди зала. Отсутствие других людей буквально означало, что им не требовалось беспокоиться ни о чьих взглядах. Всё огромное поместье было одной сплошной спальней. Началось всё на лестнице в зале.
Затем продолжилось в коридоре и на подоконнике.
Кэрон несколько раз умоляла перейти в спальню, но Реймонд прислушался к ней лишь спустя долгое время. Она даже не могла подсчитать, сколько прошло часов.
— У-у…
Всё тело Кэрон болело так, словно было покрыто синяками. Впрочем, почти так оно и было.
Сколько времени прошло?
Кэрон рассеянно посмотрела в окно. Когда она открыла глаза, на небе светило солнце, но она даже не понимала, был ли сейчас рассвет или уже день.
Всё тело ныло и неприятно липло. В некоторых местах действительно появились синяки.
— Сэр Реймонд.
Кэрон тихо позвала его.
— ……
Он не проснулся. Кэрон посмотрела на Реймонда. Видимо, свет мешал ему, поэтому одной рукой он прикрывал глаза. Дыхание оставалось ровным — похоже, он продолжал крепко спать.
Наконец-то.
Тело Реймонда тоже не осталось совершенно невредимым, но из-за огромной разницы в телосложении всё ограничилось несколькими следами от ногтей. Даже кожа у него была настолько крепкой, что укусы почти не оставляли отметин. Кэрон изо всех сил укусила его за плечо, а он даже не обратил внимания. Увидев плечо, на котором не осталось даже следа от зубов, она лишилась дара речи. У неё болело всё тело, а у Реймонда имелось лишь несколько царапин на спине.
Глядя на крепко спящего рядом Реймонда, Кэрон захотела вымыться. И чтобы он наконец её отпустил. Его поведение было настолько крайним, что ей оказалось трудно за ним поспевать. Раньше он, кажется, не был таким.
— Тяжело…
Лежавшая на ней рука была слишком тяжёлой.
— Сэр Реймонд, уберите руку.
— М-м… хорошо…
Кэрон приподняла тяжёлую руку Реймонда и отодвинула в сторону. Но он всё равно не открыл глаз. Значит, тоже устал. Прошло как минимум два дня. За всё это время они не только толком не ели, но почти не покидали спальню. Лишь ненадолго вставали, чтобы помыться и справить естественные нужды, а всё остальное время проводили в кровати.
— Ух…
Кэрон уже не понимала, засыпала ли она или теряла сознание от изнеможения. Всё это время ей не удавалось даже нормально поесть. Раньше она жаловалась, что из-за множества дел Реймонд уделяет ей слишком мало времени, но спустя сутки начала отчаянно желать, чтобы он занялся хоть чем-нибудь другим.
Чтобы двигаться, человеку необходимо что-нибудь есть. Но Реймонд был намного выносливее Кэрон, поэтому периоды их активности сильно различались. Она всерьёз задумалась, не умрёт ли от сердечного приступа. Говорят, когда мужчина умирает во время близости, это называют смертью на женщине. А женщина тоже может так умереть? Смертью под мужчиной?
Размышляя об этом, Кэрон моргнула. Она слишком долго не покидала постель и теперь хотела встать. Это всё равно что попросить стакан воды, а в ответ оказаться брошенной в целую бочку.
Только подумав об этом, Кэрон поняла, насколько пересохло горло. Она протянула руку к кувшину с водой. Не достала. Придётся подняться.
— …Не уходите.
Голос Реймонда прозвучал почти пугающе. Кэрон оглянулась, но он говорил во сне. Наконец-то и он вымотался и уснул. Наконец-то. Кэрон впервые поняла, что отсутствие других людей может пугать и в подобном смысле. Она невольно облегчённо выдохнула.
— Хоть немного… отпустите…
Кэрон ногой оттолкнула руку Реймонда, схватившую её за лодыжку, и выбралась из постели. В отличие от чудовищно выносливого Реймонда, она обладала телом обыкновенного человека. Теперь продолжать было действительно невозможно. Впервые за долгое время ступив на пол самостоятельно, Кэрон пошатнулась.
— ……
Кружилась голова.
Кэрон поднялась, налила воду из стоявшего у кровати кувшина и выпила. Холодная вода потекла по горлу. Кэрон закашлялась, прикоснулась к шее и поморщилась. Болело горло. И не только оно. Из-за чрезмерной нагрузки ныло всё тело.
Лучше бы она продолжала наслаждаться одной лишь праздностью. Зачем вообще решила заняться чем-то непривычным?
Если подумать, кажется, она впервые сама настолько прямо потребовала подобного. С Реймондом Кэрон обычно умирала ещё до того, как они успевали привыкнуть к близости, поэтому всегда показывала лишь образ неловкой и застенчивой девушки.
Пожалуй, так было удобнее. Теперь Кэрон понимала, почему Реймонд сдерживался. Его слова о том, что наедине с ней он не сможет себя контролировать, были совершенно искренними.
Она также поняла, насколько заботлив Реймонд был с ней во время прежних медовых месяцев. Реймонд, действующий исключительно по собственному желанию, был мужчиной, с которым Кэрон не могла справиться.
Он ведь даже будил её всякий раз, когда она засыпала от изнеможения, и снова изводил. Это уже походило на пытку.
— ……
Убедившись, что Реймонд спит, Кэрон на цыпочках выбралась из комнаты. Ей хотелось спуститься, что-нибудь съесть и погреться на солнце.
— Ха-а-а…
Увидев в кухне источавшие запах продукты, Кэрон вздохнула. Она совершенно не понимала, сколько дней провела в постели. Большинство припасов составляло копчёное мясо, поэтому с ними ничего не произошло, но птица, которую добыл Реймонд, уже начала гнить.
— …Мне это убирать?
Кэрон замутило. Но будить крепко уснувшего Реймонда тоже не хотелось. Поскольку человеку свойственно желать разделять работу, Кэрон собрала испорченные продукты в одном месте и начала прибираться. Однако куда выбрасывать туши, она совершенно не знала.
Раньше ей никогда не приходилось этим заниматься. Готовят повара, а убирают те, кому это поручено. Оправдав себя таким образом, Кэрон вскоре сдалась и надкусила один из чистых помидоров, лежавших в углу.
— …Как же я голодна…
Кэрон поняла, что придётся снова есть надоевшее мясо. Одними фруктами и овощами восстановить силы было невозможно. Она сложила помидоры в небольшую корзину, вышла из кухни и направилась обратно в спальню. Теперь нужно было действительно остановиться, разбудить Реймонда и вернуться к обычной жизни.
Повар был необходим. И стоило нанять хотя бы пятерых работников для тяжёлых дел. Жизнь вдвоём оказалась слишком несдержанной и утомительной. Кроме того, Кэрон хотелось разговаривать и с другими людьми.
— Двоих слишком мало.
Ей казалось, что достаточно будет хотя бы одного человека рядом, но это оказалось неправдой. Двоих было слишком мало. Кэрон хотела жить там, где людей больше. Ей требовалось общение. До близости она думала, что ей просто не хватает прикосновений Реймонда, но после нескольких ночей, проведённых вместе до полного изнеможения, поняла это окончательно.
— …Мне нужны люди.
Кэрон были нужны люди. Одного человека недостаточно. Должны существовать и другие, с которыми можно разговаривать, смеяться или сердиться друг на друга.
Раньше она считала всех героями книги и держалась на расстоянии, однако именно те отношения, которые Кэрон называла бессмысленными, и составляли её саму.
Теперь она впервые осознала, что всегда была окружена людьми. С момента пробуждения, во время еды, работы и вплоть до отхода ко сну рядом неизменно находились служанки и слуги.
Как бы сильно Реймонд ни любил Кэрон и сколько бы обязанностей ни взваливал на себя, возможности одного человека были слишком ограничены. И дело было лишь в том, что Реймонд оставался один.
— …Всего один год.
Нужно потерпеть один год.
Кэрон шла по коридору. Перед этим достала ещё один помидор и сунула в рот. Их оставалось много, поэтому ничего страшного. Если закончатся, можно просто вернуться. Ощущая, как мякоть лопается во рту, Кэрон думала о людях.
Даже если они злили, разочаровывали и причиняли боль, ей были нужны все эти люди.
Иселла, Бердик, Нэнси, Боуэн, Донна, графиня Эльва, наследный принц Гиз и многие другие.
— ……
Проходя мимо, Кэрон посмотрела вниз, в главный зал. Там до сих пор стояли швабра и ведро, оставленные Реймондом несколько дней назад во время уборки. Он даже не убрал их и сразу здесь…
Кэрон почувствовала, как немного краснеет.
— Это было слишком… М-м…
Что ни говори, он действительно перестарался. Кэрон потёрла щёки и спустилась по лестнице. Пока Реймонд ещё спал, можно было убрать хотя бы это. Она поставила рядом корзину с помидорами и взяла ведро со шваброй.
— …Фу, какая грязь.
Поскольку Кэрон спокойно всё осмотрела, времени, очевидно, прошло немало. Глядя на грязную швабру, она вздохнула. Вода давно высохла, но на ткани осталось множество нечистот. Взяв ведро и швабру, Кэрон вышла к садовому крану.
— В доме никого нет, а всё равно так грязно. Жить вдвоём совершенно невозможно.
Поместье было слишком огромным и моментально покрывалось пылью. Продолжая ворчать, Кэрон открыла запылённый кран и начала наливать воду в ведро. Поднимающаяся вода смывала засохшую грязь.
— …Боже.
Что это?
Кэрон подняла лежавшую на земле грязную швабру. Внутри неё что-то блестело.
— ……
Будь Кэрон немного моложе — хотя бы лет на двадцать, — она бы закричала.
Она знала, что это такое. Кэрон взяла маленький блестящий предмет и другой рукой осмотрела ведро.
Оно было грязным.
Кэрон знала, что это за следы.
Она не могла не узнать пятна, которые со временем приобрели коричневый оттенок.
— ……
Кэрон ошеломлённо смотрела на лежавший в ладони предмет.
Совершенно неожиданную находку.
Чей-то ноготь.
---
Не думай.
Кэрон не понимала, как вернулась. Пошатываясь, она каким-то образом добралась до комнаты и снова легла рядом с Реймондом.
Может быть, это кровь животного? Реймонд постоянно разделывал мясо. Овцу или корову. Он ведь не мог сделать ничего подобного. Но зачем вообще тащить в зал истекающую кровью тушу?
И дело было не только в крови. Откуда там взялся ноготь? Кэрон попыталась вспомнить животное, чьи когти напоминали бы человеческие ногти.
Овца, корова, лошадь, курица…
Но сколько она ни размышляла, ни одного животного с ногтями, похожими на человеческие, вспомнить не смогла.
Что это было?
Нет.
Кто это был?
— Кэрон.
— …Да, сэр Реймонд.
Кэрон едва не закричала. Реймонд хриплым голосом спросил:
— Когда вы проснулись?
Кэрон должна была улыбнуться естественно. К счастью, это оказалось нетрудно.
— Пора вставать, Реймонд.
— …Да.
— И ещё… Может быть, нам всё-таки стоит поесть?
— Хорошо.
Реймонд взял Кэрон за руку.
— Хорошо, когда вы рядом.
— ……
Кэрон не смогла отнять ладонь.
Но и спросить больше ничего не смогла.
Почему вы отмывали следы крови?
Чей это ноготь?
Она не хотела услышать ложь.
Нужно спросить.
Но она не хотела знать ответ.
Боялась разочароваться.
Следовало проявить уважение.
Почувствовав, как лицо Реймонда снова приближается к её губам, Кэрон закрыла глаза.
В любви Реймонда не приходилось сомневаться.
Именно поэтому она не могла спросить.
Чей это ноготь?
Оставшись одна после ухода Реймонда, Кэрон сидела в комнате и рассматривала найденный предмет.
Сначала ей показалось, что он блестит, но при повторном осмотре это оказался обычный обломок ногтя. Просто солнечный свет отражался от воды. В отличие от случая с отрубленной рукой Донны, по этой находке было трудно что-либо предположить. Невозможно было определить даже пол владельца. К тому же ноготь лежал в грязной воде.
Судя по размеру, это был не ноготь большого пальца. Скорее безымянного пальца мужчины или указательного пальца женщины. Кончик был повреждён, но этого недостаточно, чтобы уверенно отнести владельца к рабочему сословию. С обратной стороны виднелись отметины, похожие на зубцы. Вода смыла остатки плоти и крови, однако одно всё же было ясно. Ноготь не сломался.
Его вырвали.
Наверное, было больно.
Кэрон подняла ноготь к солнечному свету, но больше ничего определить не смогла. В конечном счёте она лишь состарилась, не приобретя необходимых знаний, поэтому возможности сделать выводы по этому маленькому кусочку были ограничены.
— …Кто же это?
Кэрон снова тяжело опустилась на кровать. Постель всё ещё сохраняла тепло Реймонда. А сам он сейчас наверняка готовил на кухне еду для неё и для себя.
Кэрон не сомневалась в любви Реймонда. Это было не то чувство, которое вообще можно поставить под вопрос. Во всём мире существовали только они двое. Лишь они могли понять друг друга.
Реймонд любил Кэрон даже тогда, когда она убивала людей. Но в то время он был человеком, который оставил бы её рядом и следил за ней, а не предложил: «Может быть, будем вместе убивать людей и так проведём всю жизнь?»
Теперь Реймонд был старше Кэрон.
Намного старше.
— …Старикашка.
— Вы ведь не меня сейчас назвали старикашкой?
Кэрон едва снова не вскрикнула. Реймонд нахмурившись смотрел на неё сверху вниз.
— Даже если я старикашка, ваш возраст тоже… Хм. В любом случае давайте не ранить друг друга разговорами о возрасте. Мы находимся в одинаковом положении.
Улыбнувшись, Реймонд протянул Кэрон руку. Когда она взялась за неё, он потянул и помог подняться.
— Будете есть здесь?
Кэрон покачала головой.
— Нет, я спущусь… Здесь тоже… кажется, нужно прибраться.
Она не хотела есть в кровати. Для начала следовало хотя бы сменить постельное бельё. Поймав взгляд Кэрон, Реймонд неловко отвернулся.
В этот момент он выглядел совершенно обычным человеком.
Кэрон посмотрела на мясо. Реймонд всегда подавал одно мясо. И сейчас снова было мясо.
Мясо.
Кэрон закрыла глаза из-за возникшего ужасного образа. Она слишком далеко зашла в своих фантазиях. Такого не могло быть. Перед ней лежала говядина. Кэрон прекрасно знала её вкус. А человеческое мясо… Каково человеческое мясо на вкус? Знала ли она его? На самом деле, даже окажись перед Кэрон плоть человека, она, вероятно, не смогла бы отличить её.
— …Кэрон, вам лучше перестать есть. Здесь есть и другая еда, поэтому не заставляйте себя с таким лицом.
Только услышав голос Реймонда, Кэрон вырвалась из мрачных мыслей. Она подняла голову и увидела своего рыцаря. Его лицо было полно беспокойства. Кэрон осознала, насколько сильно напряжена.
Реймонд встал и налил воды в её чашку. Вода была тёплой. Кэрон некоторое время смотрела, как лежавший внутри сухой ломтик лимона разбухает, а затем подняла чашку и выпила. Когда тёплая вода прошла по горлу, стало немного легче.
— Вы всё-таки плохо себя чувствуете.
— Хорошо мне… быть и не может.
С трудом ответила Кэрон.
«Из-за того, что вы отмывали, я теперь места себе не нахожу».
Мысленно проворчала она. После этого тяжесть, давившая изнутри, вдруг показалась незначительной.
— Перестаньте уже меня мучить.
— Я… Да, простите.
Увидев, как Реймонд опустил голову и продолжил резать мясо, Кэрон поняла, как именно он истолковал её слова, но сил исправлять недоразумение не было. В последние дни он действительно порядком её измучил. Теперь это воздействовало не только на тело, но и на разум.
Реймонд ведь не стал бы кормить её чем-то странным.
И всё же Кэрон не прикоснулась к мясу, а снова потянулась к помидору, который ела ранее.
— ……
Когда за хрустящей красной кожицей потёк сок, неприятные образы вернулись. Это уже походило на тяжёлую болезнь. Но всё равно помидор был лучше мяса. Кэрон продолжила жевать.
Она никак не могла понять, почему настолько сильно испугалась.
Почему её так спутала эта находка?
— Вчера, пока вы спали, приезжала повозка с припасами.
Услышав слова Реймонда, Кэрон убрала помидор ото рта.
— Тогда почему вы подали только это?
— Вы всё равно сейчас не можете нормально есть.
— Но это не значит, что нужно лишать меня выбора.
Кэрон сердито посмотрела на него, но Реймонд лишь пожал плечами и совершенно естественно ответил:
— Я решил, что вам необходимо мясо. С самого утра вы выглядите слишком бледной.
— Сладости привезли?
— Да.
— Немедленно дайте мне.
— После сладкого пропадёт аппетит. Я дам их после еды и только когда пища переварится.
Кэрон ошеломлённо открыла рот. Затем крепко сжала твёрдый помидор и впилась в Реймонда взглядом.
— Вы понимаете, что даже моя няня не говорила со мной подобным образом? Теперь вы ещё и мою еду будете ограничивать?
— Это всего лишь предложение.
— Вы пытаетесь меня контролировать.
— Нет. Просто…
Реймонд замолчал. Затем вздохнул и поймал брошенный в него помидор.
— Я должен был позволить ему попасть в меня?
— Нет. Я бросила, зная, что вы поймаете.
Реймонд положил помидор на стол и снова вздохнул.
— Следовало дать вам попасть, чтобы потом изображать несчастного. В любом случае я понял.
Он поднял обе руки, признавая поражение.
В этот момент Реймонд выглядел совершенно безобидным. Трудно было поверить, что этот мужчина не позволял Кэрон встречаться с другими людьми. Поэтому она бросила в него ещё один помидор. Реймонд снова не дал ему попасть.
Долгая тихая трапеза наконец закончилась, и Реймонд принёс Кэрон сладости.
Сидя на длинном диване мятного цвета, Кэрон посмотрела на угощения. Это были печенье с кусочками шоколада и яблочный пирог.
— Это приготовил Ланс.
Лицо Кэрон просияло. Работу Ланса, бывшего кондитера поместья Тес, она узнавала с одного взгляда. Реймонд не слишком любил сладости, поэтому всякий раз, когда Кэрон звала Ланса и хвалила, тот старался ещё сильнее. Из-за этого с каждым днём ей приходилось всё внимательнее следить за весом.
Пирог был щедро посыпан миндальной крошкой, а хрустящая корочка выглядела немного подгоревшей, но Кэрон именно это и нравилось.
Когда кусочек оказался во рту, распространилась сладость. Кэрон закрыла глаза и насладилась вкусом. Пусть это не было чем-то невероятно изысканным, для Кэрон, долго страдавшей без сладостей, этого хватало. Она хотела есть именно такое, а не мясо. Пока Кэрон долго смаковала угощение и погружалась в счастье, Реймонд спросил:
— Вы довольны?
Не совсем.
Кэрон открыла глаза и посмотрела на него.
— Немного.
Человек удивительно прост. Стоило удовлетворить одно желание, как напряжение и уныние отступили. Хотя ничего не изменилось, тело насильно стало счастливее. Кэрон самой казалось смешным, что один яблочный пирог вызвал улыбку, но сдержать её она не могла. Это была не горькая и не насмешливая улыбка, а искренне довольная.
— Хотите кусочек?
— Спасибо.
— Всё равно это вы его принесли.
Реймонд принял из рук Кэрон кусочек прямо губами. Наблюдая, как он жуёт, она спросила:
— Как поживает Ланс?
— Обучает городских пекарей своим приёмам.
— Я думала, он ушёл на покой.
— Он ещё не достиг такого возраста. Ланс даже не женился.
— Боже мой.
Кэрон удивилась неожиданной новости. Ланс был старше Реймонда. Для его возраста отсутствие брака казалось необычным. Обычно у него уже должно было быть двое или трое детей.
— Я не знал. Впрочем, это не особенно важно.
— Мы с ним действительно не были настолько близки, чтобы обсуждать подобное. Неужели и Зенон тоже?
— …Нет, Зенон… женился уже давно.
— Я многого не знаю.
Разговор об отсутствующих людях вызвал у Кэрон новую волну тоски. Она снова остро почувствовала, что хотела совсем не такой жизни. Кэрон сказала Реймонду:
— …Сэр Реймонд, вам не кажется, что нам всё-таки нужно больше людей?
На вопрос Кэрон Реймонд ответил с немного затруднённым выражением:
— Кэрон, как вы знаете… впервые вы умерли именно в этом доме.
— …Правда?
— Да.
Что тогда случилось? Кэрон задумчиво повела глазами и потянулась за вторым печеньем. Сладость распространилась во рту, и память вернулась. В первый раз её отравили крепким алкоголем.
— Мы не знаем, что произойдёт через год, поэтому я хочу устранить как можно больше опасностей.
Реймонд вздохнул и поднялся. Кэрон поняла, что он снова собирается работать. Из-за нескольких дней, когда они чрезмерно предавались друг другу, все дела отложились и теперь накопились в несколько раз большем объёме.
Что за поручения он сейчас выполнял? Кэрон было любопытно. Они с Реймондом находились в одном пространстве, но всё важное между ними продолжало проходить мимо. Ожидая окончания года, они раз за разом откладывали настоящее.
«Нужно терпеть. Не спрашивать. Сейчас важно не это».
— Потерпите ещё немного. Через год мы отправимся куда угодно и сделаем всё, что захотим.
Но сколько он знал на самом деле?
Кэрон было любопытно.
Она пыталась сдержаться.
Реймонд поднялся, повернулся и направился к выходу. Он снова собирался делать в своём кабинете нечто, о чём не рассказывал Кэрон.
Возможно, он направлялся вовсе не в кабинет. Может быть, Реймонд собирался заняться чем-то в другом месте, о существовании которого Кэрон не знала. Но что бы он ни делал, ей не требовалось вмешиваться. Не нужно было знать. Реймонд никогда не причинит ей вреда.
И всё же.
— Так чей ноготь вы вырвали?
Реймонд остановился.
Кэрон сразу пожалела, что спросила.
Реймонд повернулся. Кэрон опустила голову. Смотреть на него стало немного тяжело. Он разозлится? Или растеряется? Кэрон вспомнила, что собиралась не задавать этот вопрос. Но терпеть неведение больше не могла.
— Кэрон.
Реймонд подошёл, опустился перед ней на одно колено и посмотрел снизу на её склонённое лицо. Затем накрыл её руку своей.
Его лицо было настолько мягким и ласковым, что казалось совершенно не связанным ни с грязью, ни с жестокостью.
— Значит, именно поэтому вы всё время чувствовали себя неуютно?
— ……
Реймонд разжал кулак Кэрон. Внутри лежал найденный ноготь. Он забрал его, положил в нагрудный карман и снова посмотрел ей в лицо.
— Это было необходимо, поэтому вам нечего бояться.
— …Необходимо?
Ответ прозвучал слишком ясно.
Реймонд не разозлился и не растерялся.
Потому что для него это было совершенно естественным делом.
— Да. Я хотел получить как можно больше сведений. Вам нечего бояться.
Он крепко обнял Кэрон за плечи, а затем поднялся.
— Поэтому не думайте о подобных вещах.
Грязные и отвратительные дела он сделает сам.
---
Раздражённо отбросив упавшие на лицо волосы, Реймонд взял клещи.
— …Проклятье.
Он не хотел показывать Кэрон ничего грязного, но всё же допустил ошибку. Разочарованный собственной небрежностью, Реймонд несколько раз постучал клещами по лежавшему перед ним телу.
Оно было мертво уже довольно давно.
Но всё необходимое он успел получить, поэтому проблем не возникло. Реймонд прекрасно знал, насколько неумело Кэрон убивала людей. Что она вообще могла сделать своими хрупкими руками? Подобная тяжёлая работа была обязанностью мужа.
Чтобы закончить дело, Реймонд начал убирать лежавшие перед ним останки.
Кэрон любит Реймонда.
Но с течением времени, оказавшись отрезанной от всех людей, кроме него, Кэрон получила слишком много времени для размышлений.
Можно ли назвать любовью существование вдвоём в совершенном мире?
Действительно ли через год всё изменится?
Мира внутри романа не существует.
Но Кэрон всё ещё казалось, что она находится именно там.
Просто теперь в романе оказались заперты два человека.
---
Всё началось с ногтя.
Реймонд так и не сказал, кому он принадлежал. Если бы Кэрон продолжила расспрашивать, он, вероятно, ответил бы, но ей самой не хотелось этого делать. Оттого, что Кэрон нашла ноготь, ничего не изменилось. Реймонд спокойно принял её вопрос и просто отрезал сомнения объяснением, что это было необходимо.
После этого Кэрон больше не замечала ничего странного, а Реймонд ничем себя не выдавал. Даже не обсуждая произошедшее, они продолжали легко разговаривать, а окружающие пейзажи оставались мирными.
Многое можно было просто похоронить внутри себя.
Сейчас они были влюблёнными, только начавшими совместную жизнь, но через год смерть могла снова их разлучить. Им не хотелось портить оставшееся время ненужными конфликтами. Так думала Кэрон. И так же думал Реймонд.
Время, как всегда, текло так, что невозможно было понять, быстро или медленно. Приближалось начало лета. Розы в поместье Тес расцвели именно так пышно, как ими когда-то хвасталась Иселла.
Лето было ослепительным.
Обильно цветущие розы оставались прекрасными, несмотря на равнодушие хозяина дома. В саду всё ещё росло множество сортов, словно хранивших память о покойной хозяйке.
Особенно выделялся один пышно распустившийся сорт. Внешние лепестки были белыми, а внутренние — красными. Кэрон видела такие розы впервые. Издалека они напоминали прекрасные бумажные венки. Сочетание нежно-розовых, а не ярко-красных лепестков с мягкими белыми казалось удивительно красивым. Кэрон сорвала одну розу и стряхнула с неё маленького жучка.
Какими бы прекрасными ни были розы, отсутствие ухода сразу становилось заметно. На некоторых листьях виднелись следы насекомых, среди цветов росло множество сорняков, а ветви никто не подрезал. Но лёгкая дикость тоже обладала своим очарованием. Пока всё выглядело неплохо.
Здесь были насекомые, одежда оставалась старомодной, а косметики почти не имелось, но зато царил покой. Значит, не стоило обращать внимания на мелочи. И всё же Кэрон продолжала думать об одном человеке, который не давал ей покоя.
Сколько бы она ни качала головой, приказывая себе перестать думать, это лицо всплывало снова и снова, подобно насекомому в розовом саду, вызывая неприятное беспокойство.
Иселла Эванс всё ещё числилась пропавшей без вести?
Кэрон не любила Иселлу, но и не ненавидела. Какой смысл злиться на персонажа романа? Именно такого принципа она придерживалась.
Даже когда из-за чьего-то обмана отец терял всё состояние, когда из хозяйки служанок Кэрон сама превращалась в служанку, когда её били по щеке за остывший чай или ей приходилось терпеть липкие прикосновения мужчин средних лет. Даже когда она работала день и ночь, пока не падала на ходу.
Всё хорошо. Всё хорошо.
Не ненавидеть. Не любить. Не бояться. Не печалиться.
Всё происходило лишь внутри книги. Кэрон была уверена, что со временем достигнет конца и вернётся на своё настоящее место. Она искала только этот выход.
Она повторяла себе, что ни о чём не жалеет. Что всё естественно. Теперь все снова ожили. Донна опять стала неумелой прачкой, а Тома, вероятно, снова изобьёт Томас.
Но Кэрон не понимала, почему Иселла настолько её беспокоит. Впрочем, возможно, это было вполне естественно.
Если Кэрон являлась главной героиней любовного романа, то Иселла была второстепенным персонажем.
Второстепенным персонажем, который до самого конца мешает главной героине, а затем позорно покидает историю. Подходящий для неё финал.
— Вам нравится моё ожерелье?
— Сейчас ты моя служанка!
— Как… Как ты смеешь…
Иселла завидовала Кэрон. Она совершенно этого не скрывала. Хотела безраздельно владеть вниманием Реймонда, привлекать все взгляды в высшем обществе и ревновала даже к тому, как Кэрон просто двигалась и улыбалась.
Кэрон не могла этого понять.
Красота в конечном счёте оставалась лишь красотой. Она могла ненадолго привлечь чужое внимание, и только.
У Кэрон не было ни денег, ни влиятельных родителей. Когда Иселла хватала её за волосы и бросала на пол, другие служанки лишь позднее жалели Кэрон и помогали подняться, а аристократы неодобрительно цокали языками.
Даже после того как Кэрон стала приёмной дочерью Бердика, ничего не изменилось. Бердик безжалостно хлестал её кнутом, поскольку она не была его родной дочерью, а когда Иселла открыла глаза, в конце концов привёл Кэрон к смерти.
Единственным, что оставалось Кэрон, было сочувствие Реймонда. И из-за этого Бердик убивал её десятки раз.
Кэрон вспомнила ноготь. Посмотрела на собственные ногти. Ничего нельзя было понять. Кому-то вырвали ноготь. Реймонд вырвал его, чтобы получить сведения. Возможно, ещё и чтобы выместить злость.
Иселла исчезла.
Мог ли ноготь принадлежать Иселле?
Но какое это имело значение?
Если Реймонд из любви к Кэрон и ради необходимости вырвал чей-то ноготь, как Кэрон могла его осуждать? Почему вообще должна была удивляться?
И всё же мысль о том, что ноготь мог принадлежать Иселле, вызывала странное беспокойство.
Почему ей было настолько неприятно?
Это книга, поэтому всё хорошо.
Все снова оживут, поэтому всё хорошо.
Кэрон и сама множество раз умирала, поэтому всё хорошо.
Но Иселла ни разу не убила Кэрон.
— Дети тоже несут вину, Кэрон. На каждого человека влияют родители. Он получает наследство и имя, так почему вы думаете, что преступления ему не передаются? К тому же, если ребёнок вырос рядом с подобным человеком, всё очевидно. Он тоже станет преступником.
Иселла произнесла это, глядя на Кэрон как на глупую. Тогда Кэрон подумала: согласилась бы Иселла с этими словами, окажись сама в таком положении?
Бердик Эванс, отец Иселлы, неоднократно убивал Кэрон Хайер.
Неужели поэтому Реймонд убил Иселлу? Согласилась бы она с собственной смертью?
Разумеется, нет. Как и любой другой человек. Кэрон думала, что достаточно существования одного Реймонда, единственного настоящего человека. Но воображаемая картина того, как Иселла Эванс умирает после пыток Реймонда, причиняла необъяснимое беспокойство.
Если бы Кэрон сама убила Иселлу, ей не было бы неприятно. Убей она её на глазах у Бердика, то испытала бы ещё и восторг. Но предположение, что Иселлу пытал и убил Реймонд, было невыносимым.
В чём заключалась разница? Кэрон продолжала размышлять. Ведь в этом поместье, где находились только двое, ей оставалось лишь думать.
И в конце концов она пришла к незрелому выводу.
Потому что мир, который она называла книгой, на самом деле не был книгой.
Потому что теперь все они стали настоящими людьми.
Потому что Кэрон была человеком, и Иселла тоже была человеком.
А ещё Иселла оставалась одним из редких людей, которые ни разу не убивали Кэрон.
— …Ха-а.
Но Кэрон вздохнула и закрыла глаза. Стихи совершенно не воспринимались. Кого она вообще пыталась жалеть?
Всё это было лишь бесполезной дешёвой жалостью, развлечением для одинокого разума, о котором даже не стоило задумываться. Роскошным, ненужным чувством.
Кэрон печально вздохнула.
Похоже, она действительно провела с Иселлой слишком много времени.
Однако эти размышления длились недолго. Даже в этой жизни существовал покой, но время неизбежно продолжало идти, а происшествия рано или поздно случались.
Раздавалось насмешливое птичье щебетание. В воздухе стоял аромат роз. Сборник стихов, который Кэрон держала в руках, лежал рядом.
— ……
Кэрон поняла, что задремала, развалившись на садовой скамье. Сознание медленно прояснялось, и глаза открылись. Она почувствовала чьё-то присутствие. Это снова был Реймонд, а не другой человек. Его золотые волосы сияли в лучах заката. Но вёл он себя совершенно неспокойно.
Кэрон подумала, что он не решался разбудить её. Однако даже с учётом этого Реймонд выглядел слишком странно.
«…Что с ним?»
Похоже, он не заметил взгляда Кэрон и продолжал отвлекаться на что-то другое.
При этом никаким делом Реймонд не занимался. Не обращался к ней и не охранял. Он беспокойно ходил туда-сюда рядом с Кэрон.
Выглядело так, словно ему требовалось сообщить нечто важное, но он никак не мог решиться. От одного наблюдения становилось тревожно.
— Кхм-кхм.
Кэрон прокашлялась. Но Реймонд всё равно не прекратил беспокойно ходить. Видимо, слишком глубоко погрузился в размышления.
— Сэр Реймонд.
— …Кэрон, вы проснулись?
Реймонд наконец остановился. Но выражение лица оставалось неловким, а пальцы беспокойно двигались.
— Вы опять сожгли ужин?
— Что?
— Или снова порвали мою одежду?
— Нет.
— Тогда мне любопытно, почему вы выглядите настолько растерянным. И ещё вы неправильно застегнули пуговицы.
Реймонд проворчал:
— Всё равно здесь только мы двое… Простите.
Кэрон поманила его рукой. Реймонд подошёл к скамье. Кэрон выпрямилась, расстегнула его одежду и заново застегнула пуговицы.
— Я мог сделать это сам.
— Вы сейчас слишком рассеянны. Что-то произошло?
— …Похоже, появилось дело, которое больше невозможно откладывать.
Что за дело?
Кэрон почувствовала лёгкое волнение от любопытства. Нечто, что Реймонд откладывал и из-за чего так нервничал. Подобное случалось чрезвычайно редко.
— Почему вы ничего не говорите и только ходите кругами? Просто расскажите.
Когда Кэрон посмотрела на него, Реймонд слегка нахмурился. Казалось, ему совершенно не нравилось то, что предстояло сказать.
— Кэрон, насколько хорошо вы умеете обращаться с оружием?
Вопрос оказался неожиданным. Кэрон немного растерялась, но ответила:
— Просто… умею вставить патроны в пистолет и привести его в готовность.
— Если я дам вам винтовку, сумеете с третьего этажа поместья попасть в голову человеку, находящемуся в саду?
— …Как я, по-вашему, это сделаю?
Кэрон ошеломлённо посмотрела на него, но Реймонд сохранял полную серьёзность. Прикоснувшись к подбородку, он задал следующий вопрос:
— Тогда у нас есть топор.
— Его нет.
Но Реймонд изобразил руками в воздухе длинный топор и продолжил:
— Предположим, топор существует. Если на вас бросится обычный взрослый мужчина… пусть не такого размера, как я, а примерно как Зенон, сможете перерубить ему шею?
— Если кто-нибудь его свяжет или он будет настолько пьян, что не сможет нормально двигаться, тогда, наверное, сумею.
— Как вы убили Его Высочество наследного принца Гиза?
Кэрон ошеломлённо ткнула пальцем в грудь Реймонда, который смотрел на неё с выражением «у вас всё получится». Пусть придёт в себя.
— Мне помогла Донна. К тому же ударить человека сзади, когда он занят другим, и остановить того, кто нападает на меня, — совершенно разные вещи. Что с вами? Вы и сами это прекрасно понимаете.
Реймонд сжал лоб ладонью.
Он и сам осознал, что произнёс одну глупость за другой.
— Бросить гранату довольно легко.
— ……
Похоже, не до конца осознал.
Кэрон надоело что-либо объяснять, поэтому она лишь молча посмотрела на Реймонда. После затянувшейся тишины он наконец сцепил пальцы и наклонился вперёд. Его лицо потемнело.
— …Наверное, я настолько состарился, что начал плохо соображать.
— Нет, это даже хорошо. Сэр Реймонд, объясните наконец, что происходит.
— …Похоже, Кэрон, вам придётся остаться одной.
Значит, время уже наступило. Кэрон поняла, почему Реймонд настолько беспокоился. Ей придётся находиться в поместье без него.
Настал тот самый срок.
Прошло три месяца.
Пришёл день, когда Реймонду требовалось уехать по делам.
Реймонд с гранатой в руке увлечённо объяснял принцип её использования. Если кратко, нужно было выдернуть чеку и бросить. Затем он вложил Кэрон в руку украшение примерно такого же веса.
— Сначала потренируемся бросать это. Внутри дома слишком опасно.
Кэрон молча посмотрела на предмет и спросила:
— А если потом я брошу гранату и начнётся лесной пожар, кто будет его тушить?
— Я…
Реймонд тут же понял, что это невозможно, и замолчал.
В итоге единственным оружием, которым Кэрон действительно могла пользоваться, оказался пистолет, похожий на оружие Реймонда. Передавая его, Реймонд с крайне недовольным выражением сказал:
— Всё равно тревожно. Если нападут разбойники или звери, вы почти ничего не сможете сделать.
— Я ведь говорила, что нельзя оставаться без слуг.
— …А как доверять слугам?
В жизни существуют события, которых невозможно избежать, сколько бы ты ни старался. Даже Реймонд не был исключением. Причины, возникшие ещё до повторения, накапливались и создавали настоящее. Даже если Реймонд уходил в отставку, прежние обещания и будущие обязанности всё равно вынуждали его действовать сейчас. В этот момент ему приходилось покинуть Кэрон. Так же как раньше он был вынужден уходить по делам, когда наследный принц Гиз приближался к ней.
Кэрон долго слушала, как эффективнее размахивать маленьким топором, заряжать винтовку и передвигаться ползком, но всё это казалось ей совершенно непосильным.
— Вы уезжаете через несколько дней. Насколько полезны будут подобные уроки? Почему до сих пор ничего не говорили?
— Я думал, что смогу вернуться за один день.
— Но планы изменились?
— Да. Цель оказалась не там, где находилась в прошлый раз.
— Понятно.
Реймонд и Кэрон долго возились в саду и зале, а когда окончательно устали, решили выпить чаю в гостиной.
— Я даже думал взять вас с собой, но это показалось ещё опаснее.
— Меня?
Пожав плечами, Реймонд легко добавил, что это лишь предположение. Кэрон хотела возразить на его бессмыслицу, но чай был горячим, поэтому она молча продолжила пить. От усталости даже аромат почти не ощущался.
— Будь у вас хотя бы выносливость и телосложение Зенона, я взял бы вас с собой.
— …Сэр Реймонд, Зенон крупный даже среди мужчин.
— Я понимаю, что это бессмысленное предположение. К тому же, сколько бы вы ни набирали вес, намного крупнее всё равно не становились.
Реймонд вздохнул с таким выражением, словно предпочёл бы обратное.
— Ах… Вы и это… помните…
Лучше бы забыл.
Вспомнив одну из жизней, когда усердно набирала вес и стала пухлой, Кэрон покраснела. Она старалась, но собственный вид тогда ей не особенно нравился.
— Кстати, почему вы не пытались нарастить мышцы? Разве более крепкое телосложение не лучше слабого? Конечно, за один год добиться результата трудно, но, может быть, позднее стоит серьёзно заняться тренировками? Я помогу.
После слов Реймонда Кэрон представила, как её предплечье становится толщиной с нынешнюю талию.
— Не хочу.
Твёрдо ответила Кэрон.
— Хорошо подумайте, Кэрон. Если тело крепкое, вас нигде не станут недооценивать. Жить становится гораздо удобнее.
— Это потому, что вы мужчина. Даже если я стану сильнее, где мне это использовать? К тому же я уже не смогу вырасти и нарастить такие же мышцы, как у вас.
— Вероятность смерти уменьшится.
— Сэр Реймонд, прекратите несмешные шутки.
— Я всегда говорю серьёзно.
— Я сказала прекратить.
Кэрон сильно ущипнула Реймонда за бок. Он издал сдавленный звук и замолчал. Затем, видимо и сам понимая нелепость своих слов, бессмысленно усмехнулся и вздохнул.
— Я действительно беспокоюсь. В это время вы ещё ни разу не избегали опасности.
— Обычно всё ограничивалось тем, что мне приходилось много работать. Тогда… я и сама действовала слишком резко, поэтому считала это последствиями.
Кэрон умирала спустя год, но до этого момента оставалась жива. Даже оказываясь в смертельной опасности, она не погибала. После ста семнадцати лет некое правило нарушилось, и теперь умереть можно было раньше, но, если Кэрон не будет рисковать, вероятно, ей снова удастся прожить до конца года.
— Ничего не случится.
На самом деле теперь даже смерть и новое начало не пугали её настолько сильно. Реймонд всё помнил. Даже если цикл начнётся заново, рядом останется человек, сохранивший память о ней, поэтому бояться возвращения к началу больше не требовалось.
— В любом случае, даже если я умру, всё просто начнётся заново.
— Не говорите так.
— Но это правда. Я просто хочу, чтобы вы не боялись. У нас ведь будет возможность начать снова, и не один раз. Зачем так тревожиться, если после смерти я опять оживу?
У Реймонда и Кэрон было множество возможностей. Сколько бы раз Кэрон ни умирала, Реймонд сохранял память обо всём.
— Кстати, сэр Реймонд, вы теперь тоже, наверное, почти не боитесь смерти.
— Что?
— Раньше вы её боялись.
— …Правда?
— Да.
Реймонд выглядел немного озадаченным. Кэрон слабо улыбнулась.
— Я помню, как вы иногда резко просыпались посреди сна от страха.
— …Вот как.
Реймонд слегка нахмурился, словно пытался отыскать воспоминание из далёкого прошлого.
Разговор снова оборвался, и повисла тишина. Кэрон немного пожалела, что заговорила о смерти настолько легкомысленно. Для неё недавняя череда коротких смертей казалась почти нелепой комедией, но для Реймонда каждая её гибель могла означать ещё несколько десятилетий жизни.
Чтобы больше не видеть этого мрачного лица, следовало постараться и в этот раз не умереть. Кажется, смерти Кэрон Реймонд боялся сильнее, чем она сама. Смотреть на смерть было мучительнее, чем умирать.
Разговор первым возобновил Реймонд.
— Для начала я расставлю ловушки в лесу и у входа.
— Неплохо. Но тогда я тоже не смогу выходить?
— Я подробно всё объясню. Постарайтесь хорошо запомнить.
— …Хорошо.
Когда Кэрон вздохнула, Реймонд поднялся и притянул её за затылок. Его губы мягко коснулись её губ и тут же отстранились, словно желая успокоить.
— Сначала допейте чай.
— Подождите.
Дыхание Реймонда слегка участилось. На губах чувствовался вкус чая. Но почему-то они казались слаще напитка в чашке, хотя чай был тем же самым. Кэрон притянула Реймонда ближе. Их языки и дыхание смешались.
Прикосновения уже стали совершенно естественными. Без него будет действительно скучно. Подумав об этом, Кэрон посмотрела на Реймонда. Его глаза изогнулись в улыбке. Ей нравились сияющие тёмно-зелёные радужки. Раньше подобное выражение появлялось лишь изредка, почти в самом конце.
Немного отстранившись, Реймонд сказал:
— По пути я заеду в столицу и закажу для вас одежду. Как вам такая мысль?
— Всё равно это будет готовое платье.
Кэрон не ожидала многого от одежды, которая почти ничем не отличалась от другой. Услышав её недовольный ответ, Реймонд успокаивающе погладил Кэрон по голове.
— Я ведь старый.
— Да.
— Я закажу одежду по моде, которая появится лишь через несколько десятилетий, и привезу её вам раньше всех.
Это звучало довольно интересно. Кэрон обняла Реймонда за шею.
Через два дня ей предстояло остаться одной. Опустив ноги в ручей, Кэрон размышляла, чем займётся.
Может быть, обыскать поместье и выяснить, что натворил Реймонд? Или воспользоваться его отсутствием и предаться первобытной лени? Набрать побольше сладостей, лечь в кровать и не выходить из неё ни на шаг. Это тоже казалось довольно приятным.
Сколько бы времени они ни провели вместе, Кэрон всё равно приходилось ежедневно мыться, приводить себя в порядок и двигаться. Возможно, в отсутствие Реймонда стоило позволить себе крайнюю праздность. Ведь она действительно будет совершенно одна.
— …Ах, не получится.
Нужно было хотя бы кормить животных. Даже если не заниматься уборкой, некоторые дела оставались обязательными. Может быть, всё же стоило рискнуть жизнью и нанять слуг? Кэрон вздохнула.
В этот момент подул сильный ветер.
— …Вот же.
Увидев, как лежавшую на голове шляпу сдуло в воду, Кэрон вздохнула. Она получила её недавно, поэтому просто бросить было жалко. Кэрон посмотрела на поместье.
— ……
Реймонд был занят приготовлениями к отъезду через два дня. Кэрон посмотрела на ручей. Он был неглубоким. Вода доходила бы ей самое большее до пояса.
А на ней была грубая одежда прислуги. Платье стоило намного дешевле шляпы. Кэрон поднялась и вошла в воду.
— ……
Затем схватила шляпу.
Подняла её и несколько раз встряхнула, сбрасывая воду. Ручей действительно был неглубоким. Но в тот момент, когда Кэрон собиралась выйти на берег…
— …Ах!
Она поскользнулась на камне и упала в воду. Та мгновенно заполнила всё поле зрения. На поверхности беспорядочно плавали опавшие листья и лепестки.
Кэрон попыталась выпрямиться. Ничего страшного вроде бы не произошло. Но она снова и снова скользила по камням, а чем сильнее барахталась, тем тяжелее становилась юбка.
«Вот же».
Кэрон вспомнила, что нижние юбки под верхним платьем были из нового заказа. Поскольку они скрывались под одеждой, она о них забыла, но несколько слоёв кружев сильно намокли и стали довольно тяжёлыми.
Неужели в этот раз она умрёт так?
Даже самой Кэрон это показалось нелепым. Какая бессмысленная смерть. Впрочем, однажды она уже утонула, сунув лицо в миску с водой. Подобное было возможно. Смерть от несчастного случая выглядела вполне обыденно. Люди иногда случайно тонули.
Кэрон чувствовала, как силы понемногу покидают тело.
Небо из-под воды выглядело прекрасным. Несмотря на нехватку воздуха, ей почему-то не было особенно мучительно.
Здесь царили тишина и покой. Глядя на небо, Кэрон слабо улыбнулась. По крайней мере, в этот раз всё было хорошо.
Она хорошо провела эту жизнь. Реймонд её помнил и после смерти снова найдёт. Поэтому Кэрон ждала, когда смерть придёт к ней под водой.
Беспокоило только то, что Реймонд будет страдать.
«Вот видите, сэр Реймонд».
«Я ведь говорила, что лучше держать слуг. В следующий раз обязательно вам это скажу».
Но намерение Кэрон не успело осуществиться. Кто-то резко вытащил её из воды.
Плеск!
Повиснув на чужих руках, Кэрон встретила стремительно вернувшийся мир. Воздух за пределами воды принёс боль. Вытащенная на берег Кэрон легла на живот и закашлялась.
— Кхе, кхе! Ух!
Изнутри хлынула вода. По глазам потекла жидкость, и Кэрон не понимала, были это слёзы или ручей.
— Проклятье… Вы с ума сошли? Что вы вообще делаете?
Кэрон посмотрела на человека, который её вытащил, и протёрла глаза.
Это был не Реймонд.
Сначала ей показалось, что она видит незнакомца. Но голос был знакомым. И этот человек ни при каких обстоятельствах не должен был находиться здесь. Он никогда не должен был совершать подобный поступок. Кэрон словно снова начала задыхаться. Она думала, что выкашляла всю воду, но в горле по-прежнему что-то застряло.
— Благодарю… вас.
Это был Бердик Эванс.
Сначала Кэрон не поняла, кто перед ней. А затем, узнав его, удивилась дважды. Сначала тому, что не смогла сразу распознать Бердика Эванса, а потом — тому, насколько непривычно он выглядел. Разумеется, человек не может всегда оставаться одинаковым, но Бердик Эванс на протяжении ста лет никогда не менялся.
Он неизменно носил дорогие костюмы, аккуратно зачёсывал назад волосы, слегка смазанные маслом, и всегда тщательно подравнивал усы. Подбородок был гладко выбрит, подчёркивая не по возрасту острые и опрятные линии лица, а идеально сидящий костюм придавал его слегка полному телу внушительный вид.
Монокль, перчатки, трость и гладкий голос — всё в нём всегда выглядело безупречно. Он производил впечатление человека, более аристократичного, чем сами аристократы. Правда, люди, привыкшие внимательно судить об окружающих, насмехались над несколькими кольцами и ожерельями, которые он постоянно носил, называя их вульгарными.
Но с головы до ног Бердик никогда не позволял себе выглядеть неопрятно. Даже когда мчался отрубить Кэрон голову, он всё равно надевал костюм. Он сохранял безукоризненный вид даже тогда, когда его единственная дочь Иселла лежала без сознания.
Однако сейчас он выглядел совершенно иначе.
На нём не было ни единого украшения. Лицо покрывала неровная, неухоженная щетина. Но сильнее всего изменилось само впечатление от него. Сначала Кэрон подумала, что дело в мокрых волосах, прилипших к лицу, однако причина была не только в этом.
Тело выглядело не солидным, а словно опухшим. Обычно гладкая кожа ровного цвета покрылась пятнами, и теперь Бердик действительно выглядел мужчиной средних лет своего возраста.
По неухоженной бороде стекала вода. Он выглядел довольно жалко. Нахмурившись, Бердик принялся сердито кричать на растерянную Кэрон:
— Вот же проклятье… Здесь ведь совсем неглубоко! Почему вы лежали под водой? С ума сошли?
Бердик снял промокший насквозь верхний сюртук и, продолжая ругаться, выкрутил его, словно тряпку. Изо рта вместе со словами летели капли воды, отчего он выглядел неряшливо.
Бердик.
Кэрон привыкла к тому, что он кричит на неё, но раньше его слова звучали совсем иначе.
— Вы в таком юном возрасте уже так отчаянно хотите умереть?
— Госпожа, в вашем возрасте пора научиться жить соответственно своему положению. Сегодня останетесь без ужина.
— Почему вы вообще полезли в воду?
— Разве я не велел вам угождать Иселле?
Кэрон помнила, за что Бердик обычно её отчитывал. Ведь он повторял одно и то же постоянно. Для него Кэрон была служанкой Иселлы и воровкой, похитившей принадлежащее ему.
— …Я ведь спросил, почему вы там оказались?
Когда Бердик повторил вопрос, Кэрон наконец пришла в себя. И осознала, что всё это время молчала, глядя на него как дурочка.
— Здесь ведь совсем неглубоко.
Видимо, решив, что Кэрон молчит от страха перед ним, Бердик понизил голос. Даже такая перемена в его поведении казалась непривычной. Пожалуй, прожив сто лет, однажды всё же увидишь новую сторону любого человека.
Хотя даже в сто семнадцатой жизни, когда Кэрон начала убивать людей, Бердик не изменился. Если теперь он дошёл до такого состояния, значит…
— Благодарю вас… господин.
Но сейчас было не время вспоминать прошлое. Изобразив девушку, напуганную его криком, Кэрон тихо ответила. Она не знала, стоит ли показать, что узнала Бердика, но решила пока притвориться незнакомкой и отложить это. Следовало как можно меньше с ним связываться.
— Я хотела достать… упавшую в воду шляпу… но поскользнулась на водорослях.
От его криков Кэрон и правда начинала немного съёживаться. Возможно, дело было в том, что она только что выбралась из холодной воды. Тело слегка дрожало. Даже летом вода оставалась холодной.
— Юбка запуталась, и я не смогла выбраться. Благодарю вас за доброту.
Почему Бердик находился здесь?
Разумеется, Кэрон догадывалась.
Подобное происходило впервые, но понять причину его появления было нетрудно.
Как и причину того, почему он выглядел настолько жалким.
Кэрон навещала Бердика несколько месяцев назад.
Время, когда должны были приехать Бердик и Иселла, давно прошло, но они не появились. К тому же он свернул все проекты, даже понеся убытки. Дело явно было не только в том, что Реймонд отказался жениться на Иселле.
Он до сих пор не нашёл Иселлу Эванс.
Поэтому и пришёл сюда.
---
Иселла.
Поначалу Бердик Эванс подумал, что это может быть его дочь. Стоило увидеть колыхавшийся под водой подол юбки, как эта мысль мгновенно пришла ему в голову.
Возможно, это Иселла.
Возможно, под водой лежит его дочь.
Несмотря на ноги, которые почти не двигались, он сразу бросился в ручей.
Но это была не она.
Подбежав к воде и вытащив девушку, Бердик понял, что это не Иселла, и силы оставили его. Девушка была примерно одного возраста с дочерью, но вместо светлых волос Иселлы у неё были ярко-рыжие.
Не его дочь.
Глядя на молодую женщину, которая кашляла и выплёвывала воду, Бердик почувствовал злость. Первой эмоцией после того, как он увидел её волосы, стала ярость. Поскольку он уже бросился в воду, инерция заставила его вытащить девушку на берег, но, наблюдая, как она дышит и исторгает воду, Бердик не ощутил никакой радости.
Почему ты здесь, если ты не моя дочь?
Бердику хотелось плакать. Но он не мог понять, что стекало из глаз — вода из ручья или слёзы. Последний раз он плакал так давно, что уже не мог точно распознать движения мышц, сопровождавшие плач.
На слёзы не было времени.
Прошло уже немало времени с тех пор, как исчезла Иселла Эванс, единственная дочь Бердика Эванса.
Успел смениться сезон.
Однажды холодной весной, когда ещё даже не распустились цветы, его дочь внезапно исчезла.
Иселла не оставила ни слов, ни следов и просто растворилась в мире. Никогда прежде она не делала ничего подобного. После её исчезновения мир словно изменился так, будто Иселлы с самого начала не существовало.
Но Бердик совершенно не понимал, почему она пропала.
Почему исчезла Иселла?
День был совершенно обычным. Учитель фортепиано проводил с ней занятие, а после обеда Иселла стала упрашивать отца отпустить её в город и вышла вместе со служанкой. Всё шло так же, как всегда.
В тот день Бердик размышлял о вероятности вернуть деньги, одолженные наследному принцу Гизу. Он даже не спустился к ужину, заперся в комнате, снова и снова изучал документы и законопроекты и советовался с адвокатами.
— Иселла всё ещё спит?
— Г-господин… госпожа ещё…
— Она до сих пор не встала? Какая невероятная лень. Немедленно разбудите её и приведите ко мне.
— Дело в том…
Дрожа всем телом, служанка призналась Бердику:
— Госпожа ещё не вернулась домой…
— …Она без разрешения отправилась куда-то развлекаться?
Бердик нахмурился, решив, что дочь снова устроила неприятности. Куда она отправилась, даже не спросив его разрешения? В последнее время дела и без того шли из рук вон плохо, и голова раскалывалась. Когда Иселла вернётся, он как следует её проучит.
— Почему ты не пошла с ней? С кем она была?
— Господин, госпожа… исчезла, когда осталась одна.
Впервые в жизни Бердик почувствовал, как сознание становится совершенно пустым.
Почему она не сообщила раньше?
Почему не сказала сразу?
Зачем эти бесполезные дуры вообще находятся в его доме?
А Иселла сейчас…
— Что вы делаете?
Когда холодный голос жены вернул Бердика к реальности, служанка Иселлы уже лежала на полу, свернувшись и прижимая руки к животу. Изо рта шла пена. Бердик ещё раз ударил её ноющей ногой в сапоге.
— А-а-а!
— Эванс!
Злиться можно и позже. Бердик шумно втянул воздух.
В первый день беспокойство смешивалось с яростью.
На второй день он не мог заниматься ничем.
С третьего дня Бердик начал рассылать людей на поиски. Верить нельзя было никому.
Куда могла исчезнуть Иселла?
Бердик отправил людей и одновременно стал ждать. Иселла была дочерью Бердика Эванса. Людей, ненавидевших Бердика, было множество. Но и у самого Бердика имелось многое. Он ожидал, что похитивший Иселлу человек рано или поздно свяжется с ним.
Выкуп или месть.
Бердик заранее подготовил значительную сумму наличных. Иселлу похитили впервые, но сам Бердик много раз видел подобные случаи.
Такие люди, как он, легко наживали врагов.
Таким людям, как он, приходилось постоянно заботиться о безопасности. Для их народа, привыкшего к скитаниям, наличные деньги и драгоценности были единственным оружием, способным их защитить. Они ненавидели тех, кто похищал семьи и друзей, давил законами и отнимал имущество.
Кем бы ни был человек, забравший Иселлу, он получит и деньги, и кровавую расплату.
Бердик поклялся в этом.
Но никто не связался с ним.
Бердик продолжал ждать.
Связь обязательно должна была появиться. Состояние Бердика было слишком огромным, чтобы им пренебречь. А Иселла являлась его единственной дочерью. Всё богатство Бердика однажды должно было достаться ей.
Такого не может быть.
Бердик ждал.
Верил и ждал.
Это была вера в человеческую алчность.
Состояние Бердика никогда, никогда не могло…
Но никто не вышел на связь. С воспалёнными глазами Бердик приказал запереть дверь комнаты Иселлы. Если спустя месяц никто не связался с ним, значит, возможности для переговоров уже не оставалось. Бердик отправил на поиски ещё больше людей.
А затем больше не смог ждать и начал действовать сам. Но сколько бы он ни искал, Иселлу найти не удавалось.
Если им не нужны деньги, значит, дело в мести.
В какой-то момент Бердик начал ждать уже труп дочери. Человек, желавший мести, захотел бы именно этого. Захотел бы увидеть страдания Бердика. Большинство людей, охваченных жаждой возмездия, поступили бы так.
Но настоящих известий не было нигде.
Совершенно нигде.
Нет, сообщения приходили во множестве. Но все они оказывались ложью мошенников, охотившихся за деньгами. Настоящий преступник не связывался с Бердиком. Не существовало ни единого подлинного доказательства.
Из-за того что Бердик тратил людей, деньги и время на поиски Иселлы, его предприятия начали сокращаться. Дела, которыми он не руководил лично, постепенно становились всё более небрежными и начинали рушиться. Подозрительно участились происшествия. В шахтах стало происходить больше взрывов, а число конкурентов в тех же отраслях росло. Чтобы сократить убытки, Бердик закрыл множество предприятий.
Три месяца он искал дочь.
И теперь собирался отказаться даже от этого.
Он сделал достаточно.
Пришло время сдаться.
Глядя на закрытую дверь комнаты дочери, Бердик думал именно так. Он куда сильнее ощущал себя предпринимателем, чем отцом. Его сущности больше подходил образ пса, преследующего деньги. Для Иселлы он сделал достаточно. Если нечто невозможно, ничего не поделаешь.
— …Это пришло на ваше имя.
Но предмет, который протянула жена…
Увидев свёрток, Бердик долго не мог произнести ни слова.
Нужно открыть.
Необходимо проверить.
Но он совершенно не мог заставить себя это сделать.
На посылке было написано:
«Иселла Эванс».
Почему только теперь?
Пять месяцев могли показаться и коротким, и долгим сроком. Всё это время Бердик находился на грани безумия. Столько ему потребовалось, чтобы пройти через печаль, ярость и наконец смирение. И именно тогда, когда Бердик уже собирался принять действительность, словно дождавшись подходящего момента, прибыла эта посылка.
Чего они хотят?
Что им нужно?
Дрожащими руками Бердик открыл свёрток.
— ……
Внутри лежали волосы.
Слегка пушистые пряди лимонного оттенка, точно такого же цвета, как волосы Иселлы.
Больше там не было ничего.
Бердик начал выяснять путь посылки. Отправления неизбежно оставляют после себя записи. Преступник несколько раз запутал след, но за деньги всегда удавалось найти хотя бы кого-то причастного. Все посылки и письма сначала собирали в центральной области, а затем отправляли дальше, поэтому для более тщательного расследования Бердику требовалось посетить местного аристократа.
По злой иронии это были земли, где жил старший брат Реймонда Сэйертеса, бывшего жениха Иселлы.
— …Странно.
Подперев подбородок рукой, Бердик смотрел на карту. Неужели всё это было случайностью? С господином Сэйертесом у него сложились несколько напряжённые отношения. А младший брат этого человека прежде был помолвлен с дочерью Бердика.
Разумеется, прямых доказательств не существовало. Посылка всего лишь прошла через эти земли. Но Бердик испытывал неприятное предчувствие. Долгие годы подобная интуиция помогала ему вернее, чем разум.
А увидев рыжеволосую женщину, Бердик почувствовал, как тревожное ощущение усилилось.
— Вы ведь Кэрон Хайер?
---
К счастью, Кэрон стояла к нему спиной. Увидь Бердик в этот момент её лицо, он сумел бы прочесть на нём очень многое.
— Полагаю… вы приняли меня за другую.
— Нет, кажется, я не ошибся.
— Разве несколько месяцев назад вы не приезжали как представитель господина Хайера, чтобы расторгнуть договор? Судя по лицу, это именно вы.
Бердик говорил уверенно. Какой ответ будет лучше? Кэрон не ожидала, что он запомнит её после единственной короткой встречи, во время которой сам находился не в лучшем состоянии. Впрочем, лицо Кэрон действительно было трудно забыть, увидев хотя бы раз. Она лихорадочно размышляла. Что делать?
Может быть, сказать: «Да, я Кэрон Хайер. Здравствуйте, господин Бердик. Вы уже нашли дочь? Ах, не нашли? Примите мои соболезнования»?
В этом не было бы лжи. Перед проницательностью Бердика, возможно, лучше говорить правду. Чем больше лжёшь, тем больше оставляешь слабых мест. К тому же, увидев его лицо, Кэрон без труда представила собственную голову, катящуюся по полу.
«Похоже, Реймонд что-то сделал с Иселлой».
Именно в этом заключалась проблема.
Кэрон вспомнила найденный ноготь. Иселла и Бердик были врагами Кэрон и Реймонда. Когда Кэрон представляла, кого Реймонд мог убить или пытать, первыми на ум приходили именно Бердик и Иселла. Поэтому предположение, что ноготь принадлежал Иселле, было совершенно естественным. Если Бердик узнает правду, Кэрон, как невеста Реймонда, снова умрёт.
В нынешней жизни у Кэрон не было никакой вражды с Бердиком.
Пока.
Именно это и было проблемой. Разве отсутствие вражды сейчас гарантировало, что её не возникнет в будущем? Нет. Кэрон помнила лицо Бердика, который раз за разом опускал топор на её шею. Он множество раз убивал Кэрон. Сколько ни размышляй, их связывала дурная судьба. Даже если сейчас всё закончится мирно, неизвестно, когда история снова вернётся к прежней вражде.
— Почему вы находитесь здесь?
«Потому что мы с Реймондом состоим в близких отношениях».
Кэрон не могла заставить себя произнести это. Если она признается в отношениях с Реймондом, возникнет новая проблема. Реймонд был мужчиной, которого Бердик предназначил Иселле. Их отношения закончились, и было нетрудно предсказать, что теперь гнев перекинется на нынешнюю невесту Реймонда — Кэрон.
Неужели в этот раз она умрёт именно так?
У Кэрон заболела голова. Некоторые события невозможно предотвратить, сколько ни старайся. Но теперь изменилось слишком многое, произошло настоящее чудо, поэтому она думала, что изменится и это. Всё действительно понемногу становилось другим. И всё же Кэрон пришло в голову, что, возможно, и нынешняя жизнь снова повторит прежний путь.
— …Я…
Кэрон слегка облизнула губы.
— Я… работаю в этом поместье.
— Вы не похожи на человека того сословия, которому приходится заниматься подобным.
«Вообще-то мне приходилось, и довольно часто».
Кэрон вспомнила множество дел, которые выполняла по приказу Бердика. Но обычным подобное положение всё равно не являлось. Она решилась.
— Я… не совсем понимаю… о чём вы говорите, господин. Моя работа…
— Вы не Кэрон Хайер?
— Я… вас не знаю. Поэтому я… Моё имя…
— Я как раз и спрашиваю ваше имя.
— Всхлип…
Кэрон жалобно всхлипнула.
Бердик раздражённо смотрел на Кэрон, притворявшуюся дурочкой. Но другого выхода у неё не было.
— Я… У-у… Всхлип…
— …Ха-а.
Она даже услышала, как он тихо пробормотал: «Безумная».
Это могло казаться нелепым, но являлось лучшим решением. У Бердика сейчас не было никаких доказательств. К тому же Кэрон пока не представляла для него особого интереса. Сначала следовало договориться с Реймондом, какую историю они будут рассказывать.
Некоторое время продолжая всхлипывать, Кэрон сказала:
— Господин Реймонд сейчас находится в поместье… Не желаете с ним встретиться?
— …Хорошо. Так и поступим.
Бердик кивнул с немного измученным выражением. С Кэрон стекала вода, пока она вела его к поместью. По мере высыхания одежды тело всё сильнее мёрзло. Нужно было поскорее войти, передать Бердика Реймонду и переодеться.
— …Вы уверены, что он здесь?
— Да.
Бердик торопливо шёл за Кэрон. Осматривая запущенный сад и заросшие сорняками каменные ступени, он пробормотал:
— …Похоже, людей здесь почти нет.
Произнёс Бердик за её спиной.
— Да… Господин Реймонд очень занят. Поэтому сократил число работников настолько, насколько возможно.
— Сколько их сейчас?
— Только я.
— …Странно.
— Поскольку людей почти нет, больших проблем тоже не возникает.
— …Ха.
Похоже, подозрения Бердика только усиливались. Впрочем, даже Кэрон понимала, насколько ненормально всё выглядело. Она была благодарна хотя бы за то, что носила платье служанки. Если бы Бердик увидел её в дорогом наряде, положение стало бы ещё сложнее.
— Значит, сэр Реймонд официально нанял вас на службу?
— …Я не уверена.
— Вы считаете правдоподобным, что не знаете обстоятельств собственного найма?
— Не помню, чтобы подписывала какие-либо бумаги.
— Тогда вас нельзя даже назвать служанкой. Вы просто рабыня.
Вообще-то Кэрон действительно никто не нанимал. Она старалась выглядеть как можно глупее. Нужно было отвести от себя всё внимание. Бердик с ещё большим недоумением продолжал задавать один вопрос за другим, но только так Кэрон могла почти ничего не отвечать.
— По-вашему, нормально, что в огромном поместье живут только двое взрослых — мужчина и женщина?
«Вот именно».
Идя вперёд, Кэрон мысленно согласилась. Но их обстоятельства были особенными.
— Взрослые мужчина и женщина, в таком месте, без договора? К тому же… Это совершенно ненормально.
«Реймонд действительно немного ненормальный».
Кэрон едва не согласилась, но тут же сделала серьёзное лицо и возразила:
— Господин Реймонд — мой благодетель. Прошу не говорить о нём плохо.
— Человек в здравом уме не устраивает дела подобным образом. Если решил проявить милосердие, нужно сделать это как следует и отвезти вас домой, а не просто поселить у себя…
Бердик упрекал Реймонда?
Причём с точки зрения нравственности?
Кэрон едва не рассмеялась от абсурдности. Похоже, после исчезновения Иселлы ему захотелось вмешиваться буквально во всё.
— Как давно вы знаете сэра Реймонда? Не происходило ли ничего странного? Может быть… здесь была другая женщина?
— …Я ничего не знаю.
Но Кэрон знала Бердика.
Помнила даже ощущение топора, которым он размахивал.
«Может, убить его?»
Кэрон вспомнила ловушки у входа. Реймонд установил в поместье множество ловушек. Не существовало ни одной жизни, в которой Кэрон и Бердик не оказались бы врагами. Раз уж они встретились, можно было сразу исключить его из истории. Следовало убить Бердика раньше, чем он снова убьёт её.
Она сможет.
Раньше ей не хватало смелости.
Или возможности.
Кэрон осмотрелась. Бердик шёл следом. Он был крупным мужчиной средних лет, но если использовать ловушку, а не вступать в рукопашную, даже относительно слабая Кэрон могла добиться успеха. В этот раз ей удастся отомстить.
Кэрон посмотрела на главную дверь впереди.
Слегка вдохнула.
Попробуем.
— …Дверь плохо открывается. Не могли бы вы помочь?
Кэрон обернулась к Бердику.
На входе была установлена ловушка. Обычно дверь открывалась, если потянуть за кольцо в пасти льва, но если не развязать спрятанный внутри узел, верёвка подхватывала вошедшего человека и вздёргивала вверх. Если повезёт, Кэрон сможет сразу повесить Бердика.
— Нужно просто потянуть за это кольцо.
— …Вот ещё.
Бердик нахмурился. Подобная работа не соответствовала его положению. Кэрон внутренне возликовала, увидев, что он приближается к двери. В этот раз она немного нервничала, но если убить его сразу и наверняка, безопасность получат и она, и Реймонд.
Тук.
Бердик подошёл к двери.
Поправил шарф на шее.
Кэрон представила, как тот же шарф затянется и задушит его.
Она сможет.
После этого можно избавиться от Бердика и разорвать тело на части.
Убрать всё придётся тщательно.
В прошлой жизни у неё не получилось.
Но ради собственного выживания прежде всего…
Однако Бердик так и не прикоснулся к дверному кольцу. Кэрон некоторое время ждала, а затем забеспокоилась и заговорила. Почему он стоит? Что-то заметил? Не может быть.
— Нужно только потянуть…
— Линд! Подойди и открой дверь!
Бердик обернулся и закричал.
Что?
Кэрон растерянно посмотрела в ту сторону, куда он обращался.
Проклятье.
Вдалеке приближался секретарь Бердика — Линд.
— Господин Бердик! Мы же договаривались идти… Ха… вместе.
— Ты слишком медленный!
Бердик крикнул и махнул секретарю рукой.
Там были и другие люди.
Причём не один или двое.
Из-за напряжения Кэрон не заметила, что вдали за Бердиком следует целая группа.
Проклятье.
Кэрон процедила сквозь зубы:
— У вас… много гостей.
Посмотрев на часы, Бердик нахмурился.
— Разумеется, я не стал бы добираться сюда один. В часы попала вода, проклятье. Они ведь стоили целое состояние… Линд, открой дверь. Похоже, в поместье Тес действительно почти не осталось работников.
— Кто эта девушка?
Прибывший последним полный секретарь посмотрел на Кэрон.
— Увидел её под водой и вытащил. Говорит, что она служанка Реймонда.
— Откройте дверь.
Кэрон перебила Бердика. Тот указал на створки движением подбородка. Похоже, он действительно не хотел даже утруждаться открыванием двери. Кэрон сосчитала людей позади Линда. Их было не двое. Один, два, три… Примерно шесть. Разумеется, человек положения Бердика не стал бы путешествовать в одиночестве. Кэрон поспешно обратилась к секретарю, уже взявшемуся за кольцо:
— Сначала развяжите узел с внутренней стороны ручки.
— …Необычный способ.
— Действительно. Очень… непривычно. Раньше здесь подобного не было.
— Потому что теперь в доме мало людей.
Ответила Кэрон на слова Бердика, надеясь, что это не прозвучало как оправдание.
Она почувствовала, как ладони слегка вспотели.
Со скрипом дверь открылась. Глядя внутрь из-за её спины, Бердик медленно произнёс:
— Похоже, внутри дом тоже сильно изменился.
Убить Бердика с первой попытки не удалось. Кэрон сама была слишком взволнована, если ожидала, что он явится один. Можно ли придумать другой способ? Стараясь сохранить спокойное выражение, она обратилась к нему:
— Господин.
— Бердик Эванс. Хотя не знаю, как долго вы продолжите притворяться, что меня не знаете.
— Ах… Да… господин Бердик. Подождите здесь, а я сообщу господину Реймонду.
— Хорошо. Я подожду.
Бердик остановился посреди зала.
Ловушка была не одна.
А если людей много, существовали способы расправиться и с большой группой.
Сложив руки перед собой, Кэрон спросила, словно настоящая служанка:
— Принести вам чай?
— Будьте добры.
Секретарь охотно согласился. Он открыто рассматривал лицо Кэрон и широко улыбался. Кэрон улыбнулась в ответ, а затем повернулась к Бердику. Но тот не улыбнулся. С недовольным лицом он покачал головой.
— Нет, не нужно.
— Господин Бердик.
— Линд, помолчи. А вы, госпожа, сначала поскорее сообщите сэру Реймонду о нашем прибытии.
— Да-а… Хорошо.
— Господин Бердик, так поступать не совсем правильно. Мы явились, даже не предупредив сэра Реймонда Сэйертеса…
— Линд.
Секретарь замолчал. Кэрон развернулась. Следовало скорее посоветоваться с Реймондом. Решить, что делать дальше. Реймонд без особых затруднений сумеет убить троих или четверых. Их нужно убить. Кэрон не понимала, почему Реймонд прежде всего не избавился от Бердика. Нужно будет его отчитать.
---
Что-то не так.
Бердик пристально смотрел на рыжеволосую женщину.
Вдвоём в баронском поместье? Разве подобное вообще возможно? Они явно что-то скрывали. Бердик Эванс сжал кулак. Подозрения медленно расползались внутри.
Его дочь исчезла.
Бесследно.
В то время Реймонд Сэйертес находился на научном собрании, устроенном графиней Солией. Не нужно думать о странном. Не нужно. Пока ещё ничего не известно.
— Не господин ли это Бердик Эванс? Давно не виделись.
Реймонд Сэйертес с лёгкой улыбкой смотрел на него сверху, стоя на лестнице.
---
Тук-тук.
Промокшая насквозь Кэрон оставила Бердика в зале и постучала в дверь комнаты Реймонда. От одной мысли о том, что Бердик ждёт внизу, у неё едва не раскалывалась голова.
Тук.
— Да.
Когда Кэрон открыла дверь, Реймонд приводил в порядок сумку и оружие. Через два дня ему предстояло покинуть дом ради работы. Сколько бы раз ни начиналась жизнь заново, его дела всё равно оставались такими. Увидев Кэрон, Реймонд отложил то, что держал в руках. Затем выражение его лица изменилось. Всё тело Кэрон было мокрым.
— Кэрон, почему вы вся в воде…
Кэрон перебила Реймонда. Сейчас важно было не это. Она не хотела, чтобы разговор ушёл в сторону. Бердик находился прямо внизу. Времени не было.
— Сэр Реймонд, у нас гости.
— Кто?
— Пришёл господин Бердик Эванс. Он пока не сказал зачем, но, думаю, искал именно вас.
Глаза Реймонда сразу стали спокойными. Беспокоиться о промокшей Кэрон можно будет позже. Реймонд взглянул на сумку и вещи, которые собирал, а затем снова спросил:
— Понятно. Я спущусь. Но сначала, Кэрон, вам лучше переодеться.
Он не выглядел особенно растерянным. Кэрон не знала, хорошо это или плохо.
— Да, и он меня помнит.
— …Вот как. Вы уже встречались?
— Да. Я встретила вас не дома, а в той башне именно потому, что ехала вместо отца расторгнуть договор.
Реймонд кивнул. Его лицо не было ни светлым, ни мрачным. Он выглядел так, словно наконец произошло то, чего он ожидал. Реймонд говорил, что собирается уехать по работе, но ни разу не упоминал Бердика. Однако сейчас он вовсе не походил на человека, застигнутого внезапной бедой, и это заставило Кэрон немного нервничать.
— Пришёл господин Бердик.
Кэрон повторила это ещё раз, желая, чтобы Реймонд по-настоящему осознал случившееся. Он сохранял настолько чрезмерное спокойствие, что теперь уже растерялась сама Кэрон.
Почему?
— Да, Кэрон. Я спущусь. Неожиданно, что он уже знает вас в лицо, но… большой проблемы возникнуть не должно.
— …Как вы думаете, зачем он пришёл?
Но Кэрон не могла говорить так же невозмутимо, как Реймонд. Она не понимала его уверенности. Почему вы выглядите настолько спокойно? Кэрон растерянно смотрела, как он ещё раз проверяет одежду перед зеркалом.
Бердик уже десятки раз убивал Кэрон. Его появление перед ней никогда не означало ничего хорошего.
Во рту пересохло. Кэрон думала, что в этой жизни её связь с Бердиком оборвалась. Реймонд помнил её, а с Бердиком больше ничего не связывало. Но это оказалось неправдой. Кэрон помнила ноготь. Помнила людей, встревоженных исчезновением Иселлы. Видела измождённого Бердика. Если Реймонд что-то сделал с Иселлой… разве это не приблизит смерть Кэрон? Но Реймонд оставался спокоен.
— Я понимаю. И, кажется, догадываюсь, зачем он пришёл. Но вам не о чем беспокоиться. Хм, что же делать… Даже если он вас узнал, я всё равно не собираюсь выпускать вас наружу.
— Я продолжала утверждать, что не знаю его. Но он совершенно не поверил.
— …Тогда, может быть, назовём вас другим именем и скажем, что вы потеряли память?
— Он поверит?
Кэрон сомневалась, что Бердик примет настолько удобную отговорку, как потеря памяти.
— Даже если не поверит, особой проблемы не будет. Это не так важно. И впредь прошу вас быть осторожнее. Когда вы вошли, я испугался гораздо сильнее.
Когда Реймонд увидел с Кэрон стекающую воду, лицо его мгновенно побледнело. Но стоило ей заговорить о Бердике, как он, наоборот, успокоился и перестал выглядеть растерянным. Реймонд даже начал поправлять одежду перед зеркалом.
— Кэрон, почему вы мокрая?
— Упала в ручей.
Грохот.
Реймонд перестал приводить одежду в порядок и подошёл к Кэрон.
Словно только это действительно имело значение.
— …Я подумал, что вы решили поплавать.
Он крепко схватил Кэрон за плечи.
— Я ведь ясно говорил… не ходить… в опасные места…
На середине фразы Реймонд стиснул зубы. Сейчас Бердик не имел значения. Только его ожидание снаружи помогало Реймонду сохранять самообладание. Кэрон стало немного страшно от мысли, что он сказал бы, не будь Бердика рядом. Настолько серьёзным выглядело его лицо.
— Хорошо, что вы не пострадали, но впредь вам лучше не выходить в сад одной. Похоже, иначе нельзя. Особенно пока меня не будет. Вы обязаны оставаться внутри дома. Что касается Бердика… Вообще-то лучше уже сейчас не выходить. Просто продолжайте изображать служанку.
— Сэр Реймонд.
— С Бердиком я разберусь сам. Не беспокойтесь. Сначала переоденьтесь.
Реймонд велел Кэрон сменить одежду и тяжело вздохнул. Затем закончил собирать сумку и поставил её под кровать.
---
— Давно не виделись, господин Бердик Эванс.
Глядя на Реймонда, Бердик испытывал странное, необъяснимое ощущение. Перед ним, несомненно, стоял тот самый молодой мужчина, которого он знал все эти годы, но его манеры, взгляд и голос почему-то раздражали.
«Почему?»
Бердик умел видеть людей насквозь.
Он знал Реймонда с тех времён, когда тот был совсем ребёнком и едва доставал ему до груди. Это был кукольно красивый мужчина, которого захотела его дочь. Проблемой являлась лишь чрезмерная способность, но даже при этом в глазах Реймонда всегда горело свойственное молодости дерзкое неповиновение. Оно делало его привлекательным, но одновременно оставалось слабостью.
Однако нынешний Реймонд почему-то… раздражал. Бердик не понимал, как описать это непривычное ощущение.
— Вы промокли. Вам не холодно?
— Не стоит беспокоиться.
Ответив, Бердик немного пожалел. Следовало сразу рассказать, что он совершил доброе дело и спас ту служанку. Разве не ради получения согласия Реймонда он сюда пришёл? Но взгляд Реймонда был необъяснимо неприятным. Это чувство возникло ещё при входе в поместье.
Нет, с того момента, как Бердик увидел рыжеволосую женщину.
— Кэлли, буду благодарен, если подадите чай по числу гостей.
Обратился Реймонд к Кэрон.
Значит, пока она ходила за ним, они успели согласовать свою версию. Бердик с презрением посмотрел на этих двоих, занимавшихся нелепым обманом. Кэрон превратилась в Кэлли? Какая небрежная уловка. Указав пальцем на рыжеволосую женщину, избегавшую его взгляда, Бердик сказал Реймонду:
— Разве эту женщину зовут не Кэрон, а Кэлли?
Реймонд даже позволил себе бесстыдно улыбнуться.
— Я называю её Кэлли.
— А я уже встречал эту госпожу под именем Кэрон Хайер.
Если собираешься лгать, стоило хотя бы придумать более правдоподобное имя. Бердик подумал, что, возможно, ему следует подробнее разузнать о Кэрон Хайер.
Иселла Эванс, его дочь, исчезла.
Почему же Кэрон Хайер находится вместе с бывшим женихом его дочери?
Мысли Бердика стремительно заработали.
Реймонд.
Кэрон Хайер.
Барон Сэйертес.
— Вот как? Хм, господин Бердик, вы пришли именно из-за этого? Если желаете провести глубокое расследование имени этой госпожи, я буду только рад.
После вопроса Реймонда Бердик замолчал.
Он не ожидал, что тот сразу перейдёт в наступление.
Реймонд даже не собирался придумывать убедительное оправдание. Его поведение словно говорило: «И что ты мне сделаешь?» Бердик вспомнил Иселлу — настоящую причину своего приезда. Он прибыл сюда потому, что волосы Иселлы Эванс были отправлены через эти земли. Ему требовалось найти хотя бы ещё одну зацепку. Было слишком рано отвлекаться на Кэрон. Продолжая обсуждать её, он рисковал потерять из виду главную цель и увязнуть в неважных подробностях.
— ……
Но столь резкую реакцию стоило запомнить.
Бердик снова мельком посмотрел на Кэрон с мокрыми волосами — или на Кэлли, как её называли здесь. По его мнению, имя выбрали до смешного небрежно. Затем он вновь повернулся к Реймонду. Главной была не эта женщина. Хотя она могла оказаться зацепкой.
— Дело не в этом. В наш дом прибыло одно почтовое отправление…
— Лучше обсудить это внутри.
Реймонд перебил Бердика и повернулся в сторону внутренних комнат. Его поступок был грубым, хотя выражение лица оставалось предельно мягким. Он даже не скрывал, что всё ещё держит на Бердика злобу. Но делал это настолько открыто, что именно поэтому вызывал подозрение.
— Я так и предполагал. Для начала предлагаю пройти в гостиную. Разумеется, господин Бердик и без меня хорошо знает этот дом.
Поместье не соответствовало вкусам Бердика, но обладало собственным очарованием. Хотя бы благодаря истории. Однако его нынешний вид совершенно не нравился. Бердик украдкой осмотрел внутренние помещения.
— Я давно здесь не был и почти ничего не помню. Прошу проводить.
— С удовольствием.
Странностей было слишком много. Почему в огромном поместье находились только двое? Почему эта женщина скрывала имя? Но важнее всего оставалась его дочь — Иселла Эванс. Её исчезновение. А чтобы как следует провести расследование, Бердику требовалось разрешение Реймонда.
— Две чашки принесите отдельно.
— Хорошо.
Реймонд указал подбородком на Кэрон — или на Кэлли, которой она здесь притворялась. Кэрон склонила голову и отступила, изображая служанку.
— Пройдёмте в гостиную и там поговорим. Мне вскоре тоже придётся уехать по делам… Может быть, дать вам сухую одежду?
Реймонд окинул взглядом мокрый наряд Бердика. Тот не мог понять, была ли это забота или насмешка, и почувствовал унижение. Зачем он вообще совершил поступок, совершенно ему не свойственный?
— Не нужно.
---
Кэрон смотрела на чайные чашки.
Следовало подумать, что она могла сделать.
— Меня беспокоит ваше здоровье, господин Бердик. Если оставаться в мокрой одежде, силы быстро покинут вас. Позвольте мне проявить гостеприимство.
— Я уже сказал, что со мной всё в порядке.
— Убирать потом будет тяжело, господин Бердик.
Реймонд положил ладонь ему на плечо. Он не сжимал его с силой, но давления было более чем достаточно. Глядя на Бердика сверху вниз, Реймонд продолжил:
«Щенок ещё смеет издеваться!»
Уголок рта Бердика дёрнулся. Но он понимал, что сейчас действительно важно. Он пришёл сюда не для того, чтобы мериться силами с Реймондом. Он хотел узнать об Иселле. Собственную гордость можно будет вернуть позднее.
Бердик склонил голову.
— Благодарю… за вашу любезность.
Бердик чувствовал себя униженным.
И его раздражало уже само то, что он испытывал унижение.
Причём перед Реймондом.
Но ещё неприятнее было то, что Реймонд это прекрасно замечал и всё равно выглядел вполне довольным. Словно страдания Бердика приносили ему удовольствие.
— Вы переоделись? Тогда проходите.
Бердик вошёл туда, куда его проводил Реймонд. Дом отличался от прежнего. Он стал более пустым и тихим.
— Ты выгнал всех работников… кроме той женщины?
— Можно сказать и так. Мне не требуется столько людей. Благодаря вам я многому научился в армии. Вижу, одежда подошла.
В его словах скрывались колючки. Бердик вновь осознал, что отношения между ним и Реймондом никогда не были хорошими. Между ними стояла Иселла, но обычной семьёй они всё равно никогда не смогли бы стать. Впрочем, Бердик к этому и не стремился.
Он вспомнил, сколько людей привёл с собой.
И покачал головой.
Он слишком много думает.
— ……
Бердик переоделся в сухую одежду, которую дал ему Реймонд. Но никакой доброты в этом жесте не ощущалось. Одежда сидела на Бердике так, словно была сшита по его меркам.
Однако это была совсем не та одежда, которую следовало носить Бердику.
Это была форма прислуги.
— Можете отправиться домой прямо в ней.
— ……
Это было унизительно, но Бердик приехал сюда ради дочери. Некоторое время он неловко стоял и сверлил Реймонда взглядом, а затем отказался даже от этого и опустил глаза. Сейчас он находился в положении человека, полностью зависимого от Реймонда.
— Я прибыл сюда потому, что…
— Совсем забыл. Прошу сесть.
— ……
Бердик сел на указанный Реймондом стул. Затем дождался, пока тот тоже займёт место.
— …Могу я закурить трубку?
— Я не люблю запах табака. Но, если вы настаиваете, придётся открыть окно.
— Нет, не нужно, сэр Реймонд. Я забыл, что переоделся.
Увидев лицо Реймонда, Бердик поспешно отказался. Ему всё ещё требовалось обратиться к нему с просьбой.
— Я прибыл сюда потому, что мне необходимо ваше разрешение на расследование одного почтового отправления.
— Вот как.
Реймонд пристально посмотрел на Бердика. Тот продолжил объяснение:
— Сэр Реймонд, как вам известно, моя дочь и ваша невеста Иселла пропала уже несколько месяцев назад.
— Мне известно. Очень жаль.
Его лицо совершенно не выражало сожаления. Реймонд сохранял полное спокойствие. Скорее он выглядел так, словно чувствовал облегчение. Чтобы не развивать эту мысль, Бердик прикусил язык. Если он сейчас попробует ударить Реймонда в лицо, то рухнет на пол, даже не успев приблизиться. А о содействии расследованию можно будет забыть.
— Но я так и не услышал, почему должен предоставить вам право расследовать перевозки. Насколько мне известно, наши отношения уже закончились.
— …Недавно мне прислали волосы, которые, по всей видимости, принадлежат моей дочери.
Бердик достал из кармана конверт и передал Реймонду. Тот принял его и открыл.
— …Нет никаких гарантий, что любые светлые волосы принадлежат вашей дочери. Мои волосы тоже светлые. Такой цвет не настолько редок.
— Думаете, я не узнаю волосы собственного ребёнка?
— По-моему, они выглядят совершенно обычно.
Бердик заскрежетал зубами. Разве мог он не узнать волосы Иселлы? Обычные светлые волосы? Нет. Ни у кого не было таких же волос, как у неё. Не существовало двух одинаковых людей. Во всём мире была только одна дочь Бердика Эванса.
— Господин Бердик, вы выглядите измученным. Можете остаться здесь на ночь, я не возражаю.
— …Барон Реймонд Сэйертес.
— Можете просто называть меня сэром.
Бердик намеренно впился в него взглядом, желая ясно показать своё отношение.
— Мне удалось выяснить, что отправление прошло через эти земли.
— Вот как.
— Я надеюсь на ваше содействие расследованию.
Реймонд встретился с ним взглядом.
И его губы медленно изогнулись в улыбке.
— Не желаю.
— Причина?
— В последнее время я занят.
Будь у Бердика при себе пистолет, он бы застрелил Реймонда. Бердик смотрел на него налитыми кровью глазами.
---
Кэрон смотрела на чайные чашки.
Она должна сделать то, что способна сделать.
Бердик уже десятки раз убивал Кэрон. Этот опытный, богатый и упорный мужчина был главным врагом всей её жизни. Он бесстыдно и открыто следовал собственным желаниям, а в мести проявлял невероятное упорство. Даже понимая это, избежать его было почти невозможно. Всякий раз при мысли о нём Кэрон казалось, что горло сжимает петля, а по спине ползёт неприятный зуд.
Бердик спас Кэрон?
И какое это имело значение?
Даже убийца может поднять плачущего ребёнка с земли. Может бросить монету нищему, умирающему от голода. Нельзя судить человека по одному поступку.
К тому же Бердик скорее учредил бы благотворительный фонд ради уклонения от налогов, чем просто отдал бы деньги бедняку. Кэрон испытывала отвращение к самой себе за то, что при виде него хотя бы на мгновение вспомнила Иселлу и ощутила горечь. Ей и без того было трудно защитить себя. Этот человек убивал её бесчисленное множество раз.
Реймонд ради Кэрон убил кого-то.
Возможно, очень многих.
Среди них могла быть и Иселла.
Чувствовать из-за этого горечь было грехом.
— …Все допили?
Кэрон поднялась, глядя на спящих слуг Бердика.
Она должна сделать то, что может.
Реймонд увёл Бердика, несомненно собираясь с ним расправиться. Разве Кэрон не должна была помочь с остальными?
Снотворное подействовало прекрасно. Подчинённые Бердика без всяких подозрений охотно выпили чай, который подала Кэрон. После этого они принялись жаловаться. Рассказывали, как после исчезновения Иселлы Бердик словно сошёл с ума, как спустя несколько месяцев едва начал успокаиваться, но затем пришли волосы и он снова впал в бешенство. Как они пытались отговорить его от поездки сюда, но Бердик, не желая упустить ни единой зацепки, только сверкал глазами и причинял всем неприятности.
Всё это не имело значения.
Важно было лишь то, что Бердик являлся врагом Кэрон, а эти люди — его подручными. Кэрон отодвинула пустой чайник и встала.
Грохот.
Кэрон принялась перебирать вещи на кухне. Что выбрать?
Первым на глаза попался кухонный нож. Кэрон вспомнила собственные смерти. Может быть, вонзить его в шею? В какое место лучше ударить? Вероятно, шея действительно была лучшим выбором. Но расправиться со всеми одновременно не получится. Убить одним ударом тоже невозможно.
Они проспят ещё несколько часов, поэтому можно перетаскивать их по одному. Мужчины выглядели тяжёлыми, но, если приложить все силы, задача не казалась совершенно невозможной. Можно отнести их в кладовую, где сушилось мясо, и убить там. Сначала связать всех, а затем расправляться по очереди. Если вонзить нож в шею, должно получиться.
Но сумеет ли Кэрон как следует перерезать человеку горло кухонным ножом?
Она посмотрела на оружие в своей руке. Нож был неплохим, но не внушал доверия.
Скрип.
Кэрон открыла дверь кладовой. Внутри висели куски мяса, с которых полностью сняли кожу.
Удар.
Для проверки Кэрон попыталась разрубить шею оленя. Даже без кожи лезвие почти не вошло. Ей не хватало силы. Люди наверняка начнут просыпаться, поэтому будет ещё труднее. Если правильно подвесить их на крюк, возможно, всё получится, но Кэрон не была уверена. Этого недостаточно. Нужно нечто, позволяющее вложить в удар больше силы.
— …Конечно.
Кэрон понимала Бердика.
Среди оружия, которое не являлось огнестрельным, больше всего ей нравилось именно оно.
Топор позволит вложить достаточно силы.
Топором можно надёжно отрубить шею лежащего человека.
Кухонный нож, пила, топор…
Где топор?
Кэрон начала искать его. Нож был не слишком удачным выбором. Если вонзить его в бедро, человек наверняка проснётся и закричит. Снотворного было много, но не настолько, чтобы они не почувствовали удара. Кэрон некоторое время выбирала между ножом и топором, но всё же решила, что лучше рубить шеи топором.
К тому же Бердик неоднократно отрубал ей голову именно топором.
Разве не будет правильно использовать такое же оружие против него и его людей?
Реймонд наверняка убьёт Бердика.
Он обязан это сделать.
Ведь речь шла именно о нём.
Кэрон вернулась на кухню, где спали подчинённые Бердика.
Скрип.
Даже когда мужчину волокли по полу, он не проснулся. Снотворное оказалось эффективнее, чем предполагала Кэрон. Она взвалила на спину одного из сравнительно лёгких слуг. Он был тяжёлым. Ноги волочились по полу. Но мужчина не приходил в себя. Кэрон перенесла его в соседнюю кладовую, положила на пол и взяла топор.
— ……
Как его звали?
Кэрон внезапно задумалась об этом. Он был одним из подчинённых Бердика. Выглядел самым слабым среди них. Узкий подбородок почему-то напоминал Дюлана, но на этом всё. Этот человек не был важен, и за сто с лишним лет Кэрон ни разу не встречалась с ним как следует.
Почему она вообще об этом думает?
Кэрон покачала головой.
Людей, которых нужно убить, много.
Следует делать то, что ей по силам.
Если Реймонд ради неё отказался от морали, то и она должна поступить так же. Какое значение имело горе Бердика из-за потери дочери? Какая разница, кем был мужчина, лежащий сейчас под топором?
Одинокий мир наконец стал миром для двоих.
Третьим там места не было.
Единственные спутники должны были защищать друг друга.
Кэрон высоко подняла топор.
Кэрон взмахнула топором.
Она собиралась ударить мужчину по голове.
Но попытка провалилась. Топор с глухим стуком обо что-то остановился. Сколько бы Кэрон ни давила, опустить его не получалось.
Потому что кто-то удерживал оружие.
До ушей Кэрон донёсся тихий голос:
— Я попросил подать чай и удивлялся, почему вы так долго не возвращаетесь…
Разумеется, это был Реймонд.
Но Кэрон не понимала его поступка. Почему он сейчас держал топор? Она подняла на него взгляд. Реймонд посмотрел сверху вниз.
Их глаза встретились.
Добрые зелёные глаза улыбались. Реймонд смотрел с такой нежностью, словно Кэрон была до невозможности мила. Затем поцеловал её в лоб и прошептал. От него словно пахло лесом.
— Уберите руки с топора, Кэрон.
Почему?
Кэрон не понимала.
Почему он запрещал ей?
Неужели не доверял?
Она сильнее сжала топорище. Кэрон тоже могла это сделать. Подобную работу следовало разделять. Она не хотела перекладывать всё на Реймонда. Как он старался ради неё, так и Кэрон хотела понять его.
— Скорее.
— ……
Кэрон разжала руки.
Если Реймонд собирался убить мужчину вместо неё, он и правда подходил для этого лучше. Кэрон думала, что он сейчас расправляется с Бердиком, однако Реймонд уже спустился. Неужели Бердик был мёртв? Может быть, теперь Реймонд пришёл закончить с остальными?
— Этот топор всё равно почти не заточен. Здесь отвратительно пахнет, лучше выйдем.
Реймонд взвалил мужчину на плечо. Наверное, решил расправиться с ним в другом месте? Кэрон выбрала неподходящее помещение?
Она посмотрела на Реймонда.
Но тот вернулся с мужчиной на кухню и уложил его на диван рядом с остальными спящими.
— Хм. Мне не нравится его лицо. Я не люблю подобный тип внешности.
— ……
— Только не говорите, Кэлли, что такие мужчины вам нравятся?
— Реймонд, это не смешно.
— Я говорил совершенно серьёзно. Я ведь не могу изменить собственное лицо.
— ……
Как ни истолковывай шутливое поведение Реймонда, он совершенно не походил на человека, собирающегося убить этих людей.
Кэрон тихо спросила:
— …Что вы сейчас делаете?
— Что я могу делать? Возвращаю людей на место.
— …Вы не собираетесь их убивать?
Разве они не должны умереть?
— Как вы можете произносить такие страшные вещи?
— Реймонд!
— Тише, Кэлли.
Реймонд шутливо ответил и прижал палец к губам Кэрон. Ошеломлённая такой наглостью, она сердито посмотрела на него и укусила за палец.
— Больно.
— Я спросила, что вы делаете.
Кэрон схватила Реймонда за руку. Тот преувеличенно пожаловался, другой ладонью взял её за кисть и освободил палец.
— Бердик всё ещё ждёт, поэтому я сам отнесу чай наверх. Пока спокойно посидите, а примерно через полчаса разбудите остальных. К тому времени я собираюсь выставить Бердика за дверь.
— …Что?
— Позже всё объясню.
Кэрон ошеломлённо смотрела вслед Реймонду, который сам понёс горячую воду.
Она совершенно его не понимала.
---
— Желаю безопасно добраться домой.
— ……
Бердик ничего не ответил, лишь сорвал с себя верхнюю одежду и швырнул на пол.
— Линд, отдай мне свой пиджак.
— Хорошо.
Когда Бердик протянул руку, Линд, один из его слуг, снял верхнюю одежду и передал хозяину. По сравнению с тем, что Бердик носил обычно, пиджак был дешёвым, но всё же не шёл ни в какое сравнение с одеждой, выданной Реймондом.
Хотя Бердик и отобрал одежду у подчинённого, Линд был юристом.
А Реймонд выдал Бердику наряд, подходивший человеку, выполняющему самую грязную работу.
Но важнее качества было то, что Бердику казалось отвратительным само прикосновение одежды, полученной от Реймонда.
— Не могу больше терпеть. Кажется, моё тело сейчас начнёт гнить.
— Г-господин Бердик! Барон Реймонд Сэйертес ещё…
Реймонд стоял позади и провожал Бердика. В отличие от него, Реймонд улыбался.
— Вы так пренебрегаете моей добротой. Моё сердце разбито, Бердик Эванс.
— Ха. Совершенно не смешно.
Реймонд поднял валявшуюся на полу одежду, но Бердик даже не обернулся. Унижение, которому он подвергся в комнате, уже невозможно было терпеть. Реймонд с улыбкой растоптал его просьбу.
Как он посмел так поступить с Бердиком?
Даже одежда слуги была выбрана исключительно ради насмешки.
Бердик быстрым шагом покинул поместье.
— Г-господин!
Слуги поспешно последовали за ним. Забравшись в карету, Бердик долго ничего не говорил.
— …Мы сразу возвращаемся в главное поместье Эвансов?
— …Подожди. Сначала объедем владения по большому кругу. Мне нужно время подумать.
Линд, лучше всех умевший угождать Бердику, осторожно задал вопрос. Увидев, как хозяин сразу после посадки в карету выбросил даже полученный от него пиджак, Линд сильно занервничал.
После исчезновения Иселлы Бердик некоторое время казался безумным. Родителю естественно терять рассудок после пропажи ребёнка, но проблема заключалась в том, что Бердик легко вымещал тревогу на подчинённых с помощью насилия. У слуг, находившихся рядом с ним, включая Линда, ноги постоянно были покрыты синяками, а старый дворецкий слёг из-за побоев. Бердик избил пожилого мужчину кнутом за то, что тот якобы плохо управлял домом. Все находившиеся здесь люди уже несколько месяцев почти не спали.
«Он думает, что у всех такая же выносливость, как у него…»
Остальные хотя бы привыкли к физической работе. Для Линда, зарабатывавшего на жизнь пером, это было настоящим кошмаром.
Бердик обладал необычайной выносливостью и считал, что остальные обязаны хотя бы не отставать от него. Он не терпел, если во время поисков следов Иселлы люди хотя бы ненадолго отдыхали или обсуждали что-нибудь другое.
Если служанки убирались в комнате Иселлы, Бердик бил их по щекам за то, что они трогали вещи. Если не убирались — пинал по голеням за небрежность. Когда они ели, он смотрел настолько яростно, что пища вставала поперёк горла, а если от голода у кого-нибудь урчал живот, Бердик осыпал его ругательствами. Что бы они ни делали, их ждало наказание.
Но со временем пришёл момент, когда Бердик начал смиряться.
— Принесите документы, которые передавали мне в прошлый раз. Похоже, я слишком надолго забросил работу.
«Наконец-то хозяин пришёл в себя!»
Слуги переглядывались и облегчённо вздыхали. Служанки и слуги были людьми, работавшими за деньги, а не членами семьи. Некоторые переживали из-за исчезновения Иселлы, но страдания, причиняемые Бердиком, значительно превосходили сочувствие. Несколько человек предпочли уволиться, а из-за нехватки работников труд оставшихся стал ещё тяжелее.
И когда дела только начали возвращаться к нормальному состоянию, прибыла прядь волос, предположительно принадлежавшая Иселле. Слуги едва не закричали. Те немногие, кто сохранил сочувствие, — от надежды, что она ещё жива. Большинство, работавшее лишь ради денег, — от предчувствия нового ада.
Стук колёс.
Внутри кареты царила тишина. Слуги переглядывались. Бердик с налитыми кровью глазами сжимал трость. Похоже, ничего решить не удалось. Подчинённые обменялись взглядами.
«Наверное… всё прошло плохо?»
«Кто-нибудь спросите хозяина».
«Господин Линд, спросите вы».
«Проклятье».
Линд прокашлялся и осторожно обратился к Бердику:
— …Господин, вам удалось договориться с бароном Реймондом Сэйертесом?
— Почему ты так разговариваешь?
Ответ Бердика оказался неожиданным. Линд решил, что хозяин просто ищет повод сорвать злость. Значит, дело действительно закончилось плохо.
— Е-если я неправильно выразился…
— Я не об этом. Ты как-то странно произносишь слова.
— Что?
Линд удивлённо поднял глаза. Бердик пристально смотрел на его рот. Секретарь сглотнул.
— Ах… Простите, господин. Ваш разговор с бароном Реймондом затянулся, поэтому я ненадолго уснул.
— ……
Линд закрыл глаза. Он ожидал, что Бердик схватит любой предмет и ударит его по голове.
Но Линд тоже считал себя пострадавшим. В последние месяцы он слишком устал, а Бердик совершенно измотал слуг. Линд всего лишь оказался в тёплом помещении, выпил чай, поданный красивой женщиной, и ненадолго задремал. Однако теперь Бердик смотрел на них так, словно собирался убить.
— До чего же жалкое зрелище. И как вам вообще пришло в голову пить то, что здесь подали?
— А что с ним не так?
— …Забудь. Для начала спустимся в деревню и понаблюдаем.
Слова Бердика оказались неожиданными. Он приехал получить у Реймонда разрешение на отслеживание отправления. Это был важный документ, необходимый для поисков его дочери Иселлы.
— Барон Реймонд дал вам разрешение?
Судя по отвратительному выражению лица Бердика, Линд предполагал, что тот получил отказ, но, возможно, всё же удалось договориться. Однако Бердик покачал головой.
— Нет. Он отказал. И это ещё не всё…
— Что произошло?
— Нужно ещё немного понаблюдать. Пока не будем уезжать и подождём.
— Без разрешения проводить расследование будет трудно.
Бердик дал очевидный ответ:
— Подкупите их.
— Недавно законы о взяточничестве ужесточили.
— Разбирайся сам.
— Господин Эванс!
Бердик раздражённо махнул рукой, приказывая Линду замолчать, и открыл окно. Затем посмотрел на подчинённых как на ничтожества и распорядился:
— Пока остановимся в деревне. И даже не пытайтесь со мной спорить.
Бердик обернулся и впился взглядом в поместье. Подчинённые замолчали. Они не знали, о чём говорили Бердик и Реймонд. Но было очевидно, что произошло нечто неприятное и ничего хорошего для них это тоже не обещало.
---
Кэрон вздохнула, наблюдая, как группа Бердика удаляется.
Ей это совершенно не нравилось.
— Может быть, перестанете хмуриться? Завтра мне уже уезжать, и я хотел бы увидеть вашу улыбку.
— Я сейчас похожа на человека, которому хочется улыбаться?
— В жизни нет событий, из-за которых совсем невозможно улыбнуться. Одного вашего присутствия рядом достаточно, чтобы моя улыбка перелива…
Ух.
Кэрон ударила Реймонда локтем.
— Зачем вы это сделали?
— Что именно?
— Что ещё?
Кэрон сердито посмотрела на него.
— Разумеется, нужно было убить их всех.
Бердик остановился не в собственном поместье, а в гостинице ближайшей деревни. Это было грязное место, подходившее разве что случайным путникам, но оставаться в доме Реймонда он не мог.
— Господин Эванс, вы уверены, что всё в порядке?
— Да.
Но здесь действительно было слишком грязно. Увидев крысу, скрывшуюся в углу, Бердик мрачно нахмурился. Когда он подошёл к столу, другой слуга поспешил следом, снял с него верхнюю одежду и постелил её на стул. Бердик тяжело опустился на сиденье.
— Расскажи, что можно сделать.
Осторожно наблюдая за выражением его лица, Линд сел напротив и поправил очки.
— Прежде всего, без подписи барона провести расследование будет трудно. Когда в прошлый раз возникли сложности с уклонением от налогов…
— Проклятье, смени начальника налоговой службы.
— Господин Кайман давно занимает эту должность и заслуживает доверия.
— Преступник, уклоняющийся от налогов, ещё рассуждает о людях, заслуживающих доверия. Просто замени бесполезного человека.
Линду словно послышался плач господина Каймана. Но собственная работа была для него важнее, поэтому он больше не стал защищать того.
— …Понял. В любом случае возможности без подписи ограничены.
— Не забывай, что я плачу тебе именно за решение подобных проблем. Не хочешь ведь последовать за Кайманом?
— Понял.
— Три дня.
— …Я сделаю всё возможное.
Линд ответил с таким лицом, словно хотел заплакать. Бердик снова достал трубку и принялся раздражённо курить.
— С прежним бароном Сэйертесом всё было бы намного проще.
Линд произнёс это, вспоминая прежнего барона Сэйертеса. Было совершенно естественно, что титул унаследовал старший брат Реймонда. Но здоровье мужчины оказалось настолько слабым, что ему пришлось отправиться в лечебницу, и в конце концов бароном стал его младший брат Реймонд Сэйертес.
— Разумеется, так было бы гораздо лучше… Но какой смысл говорить о невозможном?
— Может быть, попросить бывшего барона, находящегося в лечебнице, подписать разрешение от его имени?
Впрочем, даже самому Бердику ситуация не казалась ясной. Он отдавал приказы, но не был уверен ни в чём. Даже если расследование начнётся, неизвестно, верное ли направление они выбрали. Бердик хотел заручиться содействием Реймонда, чтобы сэкономить время, но тот открыто насмехался над ним и отказал. При прежнем бароне подобное невозможно было бы представить.
— Этот… ублюдок.
— Что?
— Не ты.
Что делать с этим ублюдком Реймондом? Бердик практически вырастил его. Поскольку Иселле понравился этот мужчина, он был лишь игрушкой, купленной для дочери. В детстве Реймонд был преисполненным справедливости мальчиком и однажды даже явился к Бердику, пытавшемуся поглотить его владения, чтобы прямо обвинить в несправедливости.
— Он похож на настоящего рыцаря.
Бердик был с этим согласен. Это являлось сущностью человека. Чем-то более глубоким, чем черты, способные измениться под влиянием воспитания.
Даже после того как Бердик его закалил, эта сущность не изменилась. Ни когда исчезли деньги, ни когда поредела семья, ни после армии и войны. У каждого человека существует нечто неизменное. И Реймонд до сих пор так и не сумел отказаться от своей природы. Он не мог произнести Иселле ни одного резкого слова и честно исполнял обязанности в армии.
Но теперь внезапно начал вести себя настолько язвительно. Бердик откинулся на спинку стула.
Впрочем, такое возможно.
Бердик знал, что Реймонд не радовался браку с Иселлой. Поэтому тот мог воспользоваться её исчезновением как удобной возможностью.
Но именно тот Реймонд?
Он отказывается поставить всего одну печать?
Могут ли характер, поведение и сама сущность человека однажды полностью перевернуться?
Возможно. Но сейчас Бердик собирался цепляться за любую зацепку.
Стоило начать подозревать одно, как поводов для подозрений стало слишком много. Женщина, живущая вместе с Реймондом. Возможно, он в неё влюбился. Влюблённые мужчины становятся идиотами. В глазах Бердика Реймонд всё ещё был молод.
Тогда неужели он что-то сделал с Иселлой?
Слишком далеко зашёл. Бердик покачал головой. Такое предположение было чрезмерным. Даже если Реймонд хотел отомстить Бердику, ему не хватило бы решимости причинить что-либо Иселле. Именно поэтому Бердик его и выбрал. Потому что знал: Реймонд не сможет.
Даже влюбившись, мужчина не должен был полностью изменить собственную природу. Пусть Реймонд и горел желанием отомстить Бердику… Однако разве сейчас он не вёл себя слишком подозрительно?
Реймонд необычайно быстро покинул армию. Здоровье барона внезапно резко ухудшилось, и Реймонду пришлось унаследовать титул.
Бердик собирался ввести его в верхнюю палату и хотел попросить немного подождать, но неожиданно один за другим взорвались три рудника. Пока он разбирался с последствиями, исчезла Иселла. Помолвка, заключённая на словах с прежним бароном, сама собой сошла на нет, а Реймонд за это время полностью выплатил основной долг. Незаметно он превратился в человека, больше никак не связанного с Бердиком.
Разве такое возможно?
Неужели всё это было случайностью? Реймонд не появлялся в высшем обществе. Но и управлением владениями как барон особенно не занимался. Главное поместье Тес, куда Бердик вернулся впервые за долгое время, изменилось до неузнаваемости. Множество работников бесследно исчезло.
Огромное пустое поместье.
Дом, в котором он жил вдвоём с рыжеволосой служанкой.
— Что случилось с дочерью господина Хайера?
— Что?
Услышав неожиданный вопрос, Линд посмотрел на Бердика. Того раздражало, что подчинённый не понял сразу. Раньше Линд отличался сообразительностью, но теперь едва справлялся с непрерывно накатывающей сонливостью. Бердик подавил раздражение и повторил:
— Я говорю о господине Хайере. Его владения должны были стать конечной точкой южного расширения железной дороги.
— Да, вы говорите о владениях Хайера.
— Несколько месяцев назад его дочь приезжала вместо отца. Помнишь?
Линд задумался и кивнул.
— Помню, что сопровождал её. Даже в то беспокойное время такая красавица…
— Проклятье, я не об этом. Разве её лицо не было точно таким же, как у служанки в доме барона Сэйертеса?
Линд снял очки и начал их протирать, одновременно качая головой. Он лишь пытался прогнать сон, поэтому Бердик не стал ругаться. Надев очки обратно, Линд ответил:
— …Если подумать, они действительно очень похожи. Сначала я не заметил из-за одежды служанки и мокрых волос, но лицо и цвет волос совершенно одинаковы.
— Вот именно.
— Конечно, это может быть просто похожая женщина.
— Верно. У них нет причин одновременно находиться там… Но следует рассмотреть все возможности.
Бердик потёр подбородок. Почему-то тот чесался.
У него было дурное предчувствие. Он не понимал, за что именно следует ухватиться. Но игнорировать подозрительного человека перед глазами тоже нельзя. Одновременно с расследованием отправления нужно выяснить всё об этой женщине. Какие отношения связывали её с Реймондом, если они жили вдвоём?
— Для начала нужно проверить, действительно ли она дочь господина Хайера. Отправь людей выяснить, чем в последнее время занималась Кэрон Хайер.
---
Кэрон сердито смотрела на Реймонда. Тот бесстыдно улыбался. Ей не нравилось его лицо. Кэрон резко спросила:
— Почему вы отпустили его живым?
— Вы хотели его убить?
— Бердик Эванс узнал меня с первого взгляда. Его необходимо убить. Мы ведь уже знаем, на что он способен. Неизвестно, какие ещё улики этот мужчина здесь отыщет.
Схватив Реймонда за руку, Кэрон продолжила. Она совершенно его не понимала. Бердик не был человеком, которого можно недооценивать. Его коварство постоянно обрушивалось на них. Следовало помнить, что даже в сто семнадцатой жизни Бердик в конце концов вернулся, чтобы снова отрубить Кэрон голову. Неизвестно, каким способом он появится в следующий раз. Если Реймонд действительно убил Иселлу, Бердик вернётся ради мести даже из преисподней.
— Убейте его немедленно… Убейте. Ещё не поздно. Догоните их и убейте всех.
Реймонд успокаивающе взял Кэрон за плечи. Его ладони были большими и тёплыми.
— Нет необходимости делать это с Бердиком.
— Он столько раз меня убивал!
Реймонд горько улыбнулся.
— Я знаю, Кэрон.
— Тогда как вы можете…
— Но, Кэрон, я всегда думаю только о вас. Для меня важны только вы.
— Знаю.
— Разве тогда всё не в порядке?
Кэрон стиснула зубы. Но бурные чувства, поднимавшиеся изнутри, так и не смогли превратиться в слова.
— Если вы хотели лично пытать Бердика, прошу прощения. Но всё будет хорошо.
— …Дело не в этом.
Если бы всё было настолько просто.
Но Кэрон тревожило совсем не это. Она не действовала так из желания убить Бердика или жажды мести. Всё это было лишь мелочью.
Существовала проблема гораздо серьёзнее.
Кэрон не понимала Реймонда.
Реймонд не рассказывал ей всего.
Почему в ваших поступках нет последовательности? Почему вы вырвали чей-то ноготь, убили всех незнакомых иностранцев, убили чью-то дочь, но оставили в живых моего врага? Разве не следовало уничтожить их всех?
Разумеется, если рассуждать здраво, Реймонд, возможно, был прав. Людей оказалось слишком много, чтобы убить их без последствий. Бердик прибыл не один и совершенно отличался от Нэнси или Тома, которых убивала Кэрон. Это был мужчина средних лет с прочным общественным положением. Его смерть могла вызвать события, которые Кэрон и Реймонд не сумели бы контролировать, как после гибели наследного принца Гиза.
Возможно, действительно правильнее позволить Бердику жить своей жизнью.
Но всё же.
Всё же.
«Я ненавижу, что не могу вас понять».
Именно это причиняло боль.
— Кэрон.
— Да.
Реймонд наклонился и посмотрел ей в глаза.
— Видите ли, я очень застенчив.
Кэрон с бесстрастным лицом ответила на эту нелепую фразу:
— …Да.
— Это должна была быть шутка.
Кэрон не улыбнулась. Сейчас было совершенно не до смеха. Она действительно обиделась на Реймонда. Он скрывал важное и совершал поступки, которых она не могла понять.
— Ваши шутки не смешные.
Реймонд слегка горько улыбнулся. Его лицо действительно выглядело немного смущённым, почти как у подростка. Он погладил Кэрон по щеке.
— Есть стороны, которые я не хочу вам показывать. Есть вещи, с которыми предпочитаю разобраться самостоятельно. Но, кажется, я действительно слишком мало вам рассказывал.
Реймонд замолчал, продолжая смотреть на Кэрон, и убрал прядь её волос за ухо. Он выглядел так, словно не знал, что именно следует сказать. Долго смотрел на неё, а затем опустил глаза.
После этого медленно произнёс:
— Бердик скоро умрёт. Вам незачем так торопиться.
Ласковый голос прошептал это Кэрон.
И одновременно этот голос был невероятно жестоким.
---
Бердик больше никогда не найдёт свою дочь.
До самой смерти он будет искать, пытаясь выяснить, где она находится.
Он не сможет ни есть, ни пить, ни спать.
Ведь иначе может упустить дочь.
Она может быть жива и где-то страдать.
Он не сможет заниматься ничем другим и проведёт остаток жизни в непрерывных поисках.
И отказаться от них тоже не сможет.
Потому что я намерен понемногу помогать ему не терять надежду.
Он продолжит верить, не сможет сдаться и будет искать её до самого конца.
Но никогда не найдёт.
Не беспокойтесь, Кэрон. Он действительно увидит преисподнюю ещё при жизни.
Я уже в этом убедился.
Разве смерть не была бы слишком лёгкой местью?
— Значит, той женщиной действительно была Кэрон.
— Пока это не доказано.
Несмотря на слова Линда, Бердик покачал головой. Здесь уже не требовалась осторожность. Чтобы двигаться дальше, нужно было принять это за истину.
— Кэрон Хайер исчезла, а в другом месте появилась женщина, которая не способна толком рассказать о себе. При этом она выглядит точно как Кэрон Хайер. Разве не разумнее считать, что это один и тот же человек?
— Но почему она находится здесь?
— Этого я не знаю.
Глядя на телеграмму, Бердик погрузился в размышления. Нужно было понять, почему эта женщина жила в поместье Реймонда.
Он не знал, где и что упустил.
Реймонд и Кэрон.
Единственным человеком, связывавшим их, был сам Бердик. Как эти двое могли встретиться?
— Всё это подозрительно, но сейчас важнее узнать, где находится Иселла. Даже если та женщина действительно связана с Реймондом, этим можно заняться позднее.
Главное заключалось в том, что времени оставалось мало.
Бердик вспомнил слова Реймонда. Тот сказал, что некоторое время будет занят.
Но Бердик знал почти всё расписание Реймонда. Обычно тот занимался неофициальными делами, когда интересы Бердика совпадали с интересами наследного принца Гиза. Иногда Гиз хотел испытать новое оружие, а Реймонд становился подходящим исполнителем. Но в этот раз наследный принц ничего не сообщил Бердику.
Кто поручил Реймонду работу?
Маркиз Пенкейр?
Как бы то ни было, важнее всего было то, что Реймонд покинет дом.
Почему он оставлял поместье пустым?
В усадьбе размером с главное поместье Тес постоянно должны жить не меньше пятидесяти слуг.
Почему там оставалась лишь одна женщина?
Что они скрывали?
— Барон Реймонд Сэйертес сказал мне, что на некоторое время покинет дом.
Сообщил Бердик подчинённым. Мужчины переглянулись. Баронское поместье охраняла лишь одна женщина. Им нечего было опасаться.
— Понял. Тогда нас самих будет более чем достаточно.
Против одной женщины хватило бы и одного мужчины. Сейчас здесь находилось пять или шесть крепких мужчин, поэтому никаких сложностей возникнуть не должно. Но Бердик покачал головой. Следовало подготовиться к неожиданностям.
— Отправьте телеграмму в поместье. Пусть пришлют ещё пятерых, но только тех, кто умеет держать язык за зубами.
— Что вы намерены сделать?
— Обыскать поместье барона Сэйертеса. И как следует допросить ту женщину по имени Кэлли.
Бердик собирался провести тщательный обыск.
Неважно, что именно там обнаружится.
Даже в худшем случае он обязан был действовать.
Возможно, в поместье скрывались не только Реймонд и Кэрон, но и кто-то ещё.
— Свяжитесь также с Его Высочеством наследным принцем Гизом. Скажите, что я отдам ему сундук золотых монет и все скульптуры и картины, о которых он раньше говорил. Взамен пусть одолжит людей.
— …Вы уверены, что следует это делать?
Бердик схватил Линда за воротник.
Уверен ли он?
Всё ли будет в порядке?
Что именно?
Деньги?
Или Иселла?
Каждый вопрос приводил его в ярость. Разумеется, ничего не было в порядке! А эти проклятые бездельники даже перед Бердиком продолжали клевать носом.
Сколько бы он им ни платил, сколько бы ни угрожал и ни кричал, эти люди не являлись семьёй Иселлы и потому оставались невыносимо спокойными по сравнению с ним. Бердик не мог этого терпеть. Как вы смеете вести себя так, словно ничего не произошло? Почему с вами всё в порядке?
— Больше… никогда мне не возражай. Сразу исполняй приказ. Понял?
Линд кивнул.
Бердик обязан был её найти.
Глаза налились кровью, изо рта исходил сладковатый запах. Он уже не помнил, когда в последний раз спокойно ложился и спал. Но заснуть всё равно не мог.
Неизвестно, где сейчас дочь ждёт его помощи.
---
Кэрон была обязана восхищаться любовью Реймонда.
Какой бы кровавой ни была эта любовь.
С ней он всегда оставался ласковым. Но с другими был жесток. Именно поэтому он становился ещё более совершенным главным героем.
Мужчина, добрый только к ней.
Что бы он ни совершал, всё это делалось исключительно ради одной Кэрон. Даже если она не понимает его или пытается отдалиться, любовь Реймонда всё равно останется абсолютной и совершенной.
Кэрон была обязана ответить на его любовь.
Но вздохи и печаль не прекращались. Не потому, что Кэрон была святой, дарующей прощение и любовь даже врагам.
Человек, которого любила Кэрон, остался прежним и одновременно словно вывернулся наизнанку.
Это её огорчало.
Её рыцарь сошёл с ума.
И причиной стала Кэрон.
Это огорчало её ещё сильнее.
Но больше всего Кэрон тревожило, что его способ мог не сработать.
Кэрон помнила каждую собственную смерть.
Реймонд тоже должен был помнить.
Кэрон умирала даже в те жизни, когда запиралась в комнате.
На сто семнадцатом году что-то нарушилось, и теперь она могла умереть до назначенного дня, но происходило это лишь тогда, когда Кэрон сама действовала безрассудно.
Если дотянуть до того дня, действительно ли на этот раз всё пойдёт иначе?
Неопределённость пугала.
Кэрон всей душой хотела, чтобы Реймонд добился успеха. Но её мать сумела вырваться из повторяющихся жизней лишь после того, как передала эту жизнь дочери.
Всё закончилось только после рождения Кэрон.
Но Кэрон была бесплодна.
Если Дюлан действительно сделал её бесплодной, конец никогда не наступит. Сам Дюлан почти не беспокоился о её смерти. Даже брак с ним не давал ответа. Он ничего не помнил. Семнадцатилетний Дюлан не знал, что совершали его предыдущие воплощения. Даже если что-то изменилось, никто не понимал, что именно.
Сейчас оставалось только ждать назначенного дня.
Если настоящее изменилось, изменится ли и тот день?
Впрочем, независимо от ответа Кэрон сейчас должна была сделать лишь одно.
Вопреки её настроению солнце сияло, птицы пели, а летние розы и гортензии пышно цвели. Реймонд готовился к отъезду, держа большую дорожную сумку.
— Вы совсем не знаете, когда сможете вернуться?
— Нужно разобраться сразу с несколькими делами. Некоторые вещи я попробую впервые, поэтому точно ответить трудно. Но до того дня я обязательно вернусь.
— Не забудьте заказать одежду на обратном пути.
— Да. Все размеры я точно записал. Но, может быть, вам всё же стоит немного поправиться? Думаю, лучше заказать одежду чуть свободнее.
— Не поучайте меня, когда речь идёт о моих платьях.
— …Хорошо.
— И обувь купите точно такую, какую я заказала. Я не люблю коровью кожу. Только овечья.
— Овечья кожа? Она же совершенно непрочная…
— Зато красивая.
— Хорошо, спорить не стану. Куплю всё точно по списку, поэтому не беспокойтесь.
В последние дни Кэрон плохо спала. На душе было неспокойно. Но Реймонд, в отличие от неё, выглядел совершенно беззаботно. Неторопливо обсуждал одежду и обувь, одновременно поправляя собственный костюм. Перед тем как сесть на лошадь, он посмотрел на Кэрон.
— Поскольку других лошадей не осталось, даже не думайте спускаться в деревню.
— Знаю.
— Когда всё закончится, отправимся куда угодно. На заснеженные равнины, к широкому морскому берегу — куда пожелаете. Есть место, которое вы хотели бы увидеть?
— Поговорим об этом потом.
Это было слишком далёкое будущее.
Кэрон казалось, что оно находится невероятно далеко.
Она вздохнула, взяла Реймонда за плечо и поцеловала. Их губы ненадолго соприкоснулись и разошлись. Поцелуй был похож на вздох.
Посмотрев на Реймонда, Кэрон сказала:
— Возвращайтесь благополучно.
Увидев, что её лицо остаётся мрачным, Реймонд, видимо до этого намеренно изображавший бодрость, слегка горько улыбнулся.
— Было бы приятно, если бы вы проводили меня с улыбкой.
— Не хочу.
— А если я умру и не вернусь? Разве вы не будете мучиться до конца жизни, думая: «Ах, нужно было тогда улыбнуться Реймонду»?
— …Сэр Реймонд, если вы не вернётесь, я просто сразу покончу с собой.
Реймонд с неоднозначным выражением выпрямился. Погладил Кэрон по волосам и склонил голову. Его голос прозвучал почти как стон.
— …Хм… Я хочу рассердиться и потребовать больше так не говорить, но это действительно логично, поэтому мне нечего возразить.
— Вот именно.
Между ними смерть больше не являлась трагедией. После того как Кэрон поняла, что всегда может начать сначала, смерть стала подобна обычному падению.
По крайней мере, для самой Кэрон.
Ожидание пугало её сильнее собственной гибели. Если Реймонд умрёт, Кэрон собиралась сразу же покончить с собой. Теперь она могла погибнуть до назначенного дня, поэтому незачем было ждать.
— Я вернусь в течение недели.
— Не вернётесь — я покончу с собой. Не хочу ждать.
— …И всё же мне хотелось бы, чтобы вы прожили жизнь до конца.
Следовало выразиться более романтично.
— Зачем мне продолжать жить в мире, где вас нет?
— …Это трогательно, но не могли бы вы вспомнить, что сейчас я стараюсь именно ради того, чтобы вы смогли жить?
Не сработало.
Но когда Кэрон замолчала, Реймонд пожал плечами и протянул ей руку, прося отдать свою. Кэрон в который уже раз вздохнула и вложила ладонь в его руку.
— Обычно я живу довольно долго, поэтому и эта жизнь, вероятно, не окажется короткой.
— Завидую.
— Правда? Может быть, однажды попробуете прожить дольше меня?
Реймонд поцеловал тыльную сторону её ладони и отступил.
— В любом случае я отправляюсь.
Пусть они и не сияли от счастья, но всё же расстались с одинаково неловкими улыбками.
Их собственный вид показался настолько нелепым, что Кэрон снова рассмеялась.
В конце концов она всё-таки проводила Реймонда улыбкой.
— До встречи.
Его золотые волосы ослепительно сияли под рассыпавшимся солнечным светом. Кэрон закрыла глаза. Ветер был свежим, лепесток опустился на щёку. Журчание ручья смешивалось с пением птиц, и вокруг царил совершенный покой.
Пусть у него всё получится.
Тот, кто старается, заслуживает получить плоды своего труда.
---
А затем наступила ночь.
Кэрон лежала одна в постели и вспоминала прожитые годы.
Реймонда не было в доме.
— ……
Кэрон поднялась с кровати.
Прошло полдня. Реймонд вернётся ещё очень нескоро. Поскольку в поместье не осталось ни одной лошади, до деревни пришлось бы идти пешком. Расстояние было вполне преодолимым.
Может быть, дождаться утра?
Нет.
Кэрон подавила желание выйти. Если она снова начнёт действовать безрассудно, столкнётся с медведем или погибнет от рук случайного разбойника, то в следующей жизни не сможет смотреть Реймонду в глаза.
В этот раз она решила терпеть.
Значит, нужно терпеть.
Но Реймонд ничего не говорил о том, что ей запрещено ходить по самому дому.
Кэрон встала.
— …Фух.
Кровать, в которой Кэрон засыпала одна, была невыносимо холодной.
Сознание становилось всё яснее. Некоторое время Кэрон моргала в темноте, а затем поднялась.
Уснуть было совершенно невозможно. Неподвижно лежать становилось слишком душно и тяжело. Прошло всего полдня, а терпеть уже не хватало сил. Нужно было подвигаться и утомить тело.
— …Ха-а.
Кэрон слезла с кровати и взяла фонарь. Зажгла находившуюся внутри свечу. Когда вспыхнул огонь, вокруг появилось ровно столько света, сколько могла дать маленькая свеча. Кэрон поднялась с фонарём в руке. Поскольку она была одна, незачем было приводить одежду в порядок. Кэрон посмотрела в зеркало. Между растрёпанными волосами поблёскивали глаза. Свет свечи делал её облик ещё более зловещим. Хотя отражение принадлежало ей самой, оно выглядело незнакомым.
«Немного страшно».
Кэрон убрала волосы рукой. Как ни смешно, по коже пробежали мурашки.
Почему ей было страшно? Она убивала людей и больше не боялась смерти, но, открыв глаза в огромном пустом поместье, почувствовала настоящий ужас. Неужели в глубине души Кэрон всё-таки оставалась слабым человеком? Ей стало любопытно, испытывал ли Реймонд хоть какой-нибудь страх, когда оставался один. Хотя казалось, что он вообще мало чего боялся.
Кэрон рассмеялась. Представить, что Реймонд чего-то боится, было трудно. Тем более одиночества. Он наверняка сказал бы, что присутствие людей вокруг гораздо опаснее. Наверное, Реймонд даже не предполагал, что Кэрон испугается пустого дома. Или считал подобный страх ничтожным по сравнению с угрозой, которую способны причинить люди.
Кэрон отвернулась от собственного отражения, похожего на призрака.
Впрочем, её сущность и правда мало отличалась от призрака. Неприкаянная душа, вечно скитающаяся без покоя. Та, кто не способна смешаться с людьми и бродит вдали от места, где должна находиться.
Кэрон покачала головой.
Теперь всё иначе. У неё есть Реймонд. По её телу течёт не чернила, а красная кровь, и однажды она обязательно выйдет в настоящий мир.
Вместе с ним.
— …Когда остаёшься одна, дом действительно кажется огромным.
Кэрон пошла по коридору.
Главное поместье Тес и правда было невероятно большим. Кэрон медленно шла вперёд. Это была ночная прогулка.
Сердце слегка билось от ощущения приключения. Хотя это место уже почти стало её собственным домом, сейчас оно казалось таким же незнакомым, как при первом приезде. Раньше вокруг постоянно находилось множество слуг, готовых исполнить любое поручение, а теперь не было никого.
Сколько бы Реймонд ни старался, он не мог заполнить пустоту, оставленную всеми этими людьми. Но потеря одного человека ощущалась значительно сильнее, чем отсутствие множества. Переход от ста человек к одному был легче, чем от одного к нулю. Идя по пустому коридору, Кэрон закрыла глаза, а затем снова открыла. Коридор был тёмным, но немного дальше начинался огромный главный зал.
В главном зале было множество окон, поэтому внутрь лился лунный свет. Даже глубокой ночью здесь было не настолько темно, поскольку луна освещала помещение напрямую. Но ночь всё равно оставалась ночью.
Пол зала был выложен гладким мрамором. Реймонд ежедневно подметал и натирал его, поэтому даже в темноте он блестел.
«Теперь мне самой придётся его мыть?»
Перед отъездом Реймонд несколько раз подчеркнул, что в его отсутствие убираться совершенно необязательно. Если Кэрон поскользнётся во время уборки и умрёт, всё потеряет смысл. Для еды он оставил множество продуктов, почти не требующих приготовления: вяленое мясо и армейские блюда. Но если Кэрон ничего не будет делать, повсюду осядет пыль, а она не была уверена, что сможет спокойно терпеть грязь.
Во время службы горничной Кэрон научилась хотя бы основам. Главной её обязанностью было изображать собеседницу Иселлы, на которой та вымещала раздражение, но Кэрон всё же иногда занималась и настоящей работой. Если каждый день понемногу убирать поместье, а затем снова лениться, время быстро пройдёт.
Нужно ждать дня своей смерти.
Кэрон закрыла глаза.
Возможно, на этот раз она не умрёт. Как и говорил Реймонд, ей, может быть, удастся прожить положенный срок. Чудо уже произошло. Реймонд сохранил память, а Кэрон научилась умирать до назначенного дня. Возможно, она встретит следующий день после прежней даты смерти.
А затем ещё один.
Тот день станет её настоящим днём рождения.
— Отправимся куда угодно. На белоснежные равнины или к бескрайнему морю.
Кэрон вспомнила слова Реймонда. При мысли о нём на губах появилась улыбка. Настроение немного улучшилось.
Разумеется, они смогут отправиться куда-нибудь, но после успеха следует отпраздновать всё именно здесь.
Собрать всех людей и отметить настоящее начало Кэрон и Реймонда. Отпраздновать то, что они не собираются вечно убегать куда-то вдвоём, а являются людьми среди людей, частью общества.
Пусть благословят их смерть.
Так же, как когда-то здесь благословляли их свадьбу.
Пусть их поздравят, даже если они не смогут рассказать правду.
Кэрон помнила свадьбы, проходившие в этом доме.
В одной из жизней отец всё ещё был жив. Тогда почти всё закончилось благополучно. Когда это было? Иногда случались и такие жизни. В самом начале Кэрон требовала любви Реймонда и считала его правильным ответом. А поскольку Реймонд действительно показывал ей любовь, достойную романа, финал неизменно становился счастливым. Какие бы испытания ни устраивали Бердик или другие соперники, Реймонд обязательно возвращался к Кэрон. Поэтому он был её рыцарем и оставался им до назначенного дня.
Смогла бы Кэрон быстрее отказаться от надежды, будь Реймонд немного хуже?
Эта мысль неожиданно пришла ей в голову. Вероятно, Кэрон больше ста лет верила, что живёт внутри любовного романа, и с самого начала приняла эту версию именно потому, что Реймонд был слишком безупречным. Она рассмеялась. Будь он более обычным и неприятным мужчиной, не начала бы Кэрон сомневаться гораздо раньше?
Она помнила свадьбы.
Их было настолько много, что Кэрон уже не могла точно сосчитать.
Когда здесь устраивали торжества, стук туфель по полу звучал шумно, но весело. Кэрон топнула ногой.
Топ.
Но сейчас на ней были не туфли, а кожаные домашние тапочки, поэтому раздался лишь тихий звук.
С фонарём в руке Кэрон села на центральную лестницу.
В одиночестве ей оставалось лишь думать. Вскоре даже подниматься и двигаться стало лень. Кэрон подумала, что может умереть, если продолжит просто лежать. Нужно было встать.
— ……
Лунный свет был ярким. Поместье оставалось тихим, роскошным и старинным. Если закрыть глаза, издалека доносились стрекот насекомых, крик совы и чьи-то всхлипывания.
— …М-м?
Подождите.
Услышав странный звук, Кэрон встряхнула головой. Откуда здесь плач? Она открыла глаза. Больше ничего необычного не было слышно. Наверное, показалось.
Всхлип…
Вокруг стояла лишь тишина.
Мир, в котором существовала только Кэрон.
Правда?
Она действительно была одна?
Эта мысль внезапно пришла Кэрон в голову. Она закрыла глаза и снова открыла. Звука больше не было. Галлюцинация? Кэрон с досадой подумала о собственной слабости.
— …Это потому, что я одна.
Возможно, ей было страшно ещё и потому, что в этом доме погибали люди. Кэрон снова поднялась.
Кому принадлежал тот ноготь? И что сейчас происходило с его владельцем?
— ……
Может быть, стоило поискать, пока Реймонда нет?
Человек наверняка уже мёртв. Но Кэрон не верила, что жертва была только одна. Их могло оказаться несколько. Ей не нравилось, что она испытывала страх.
Это чувство было знакомо. Кэрон привыкла проводить ночи, дрожа от ужаса. В такие моменты рядом должен был находиться хоть кто-то. Реймонд или хотя бы служанка вроде Нэнси. Но иногда и этого оказывалось недостаточно.
Поэтому Кэрон убивала людей.
Если нечто пугало слишком сильно, следовало намеренно к нему привыкнуть.
Если страшно смотреть в темноту, нужно войти внутрь неё. Если боишься смерти, следует стать убийцей. Тогда начинает казаться, что страх немного ослабевает.
Но что делать, если боишься одиночества?
Если обыскать дом, удастся ли обнаружить другого человека?
Может быть, найдя ещё более страшный труп, Кэрон перестанет бояться обычной темноты?
В самом деле, почему она вообще должна бояться призраков? Почему возможность появления человека после смерти считалась чем-то ужасным?
Одна внезапная мысль цеплялась за следующую.
— …Да чтоб вас.
Нужно было всё-таки взять оружие. Даже из пистолета можно убить, если выстрелить в голову с близкого расстояния. Даже такая слабая женщина, как Кэрон, способна убить человека, если у неё есть оружие. Ей требовалось почувствовать в руке его тяжесть.
Кэрон снова начала подниматься по лестнице, одновременно осматривая зал внизу. Именно тот участок пола Реймонд отмывал в прошлый раз. И найденный ноготь застрял в швабре, которой он протирал это место.
«Здесь был человек?..»
Где-то в этом доме Реймонд вырвал кому-то ноготь. Может быть, кто-то истекал кровью прямо на полу зала? Откуда его привели и куда затем унесли? Полностью ли Реймонд избавился от тела? Была ли жертва одна? Действительно ли сейчас Кэрон находилась в доме одна?
Голова закружилась. В подобных случаях следовало всё проверить. Если боишься тьмы, нужно войти в неё. Если пугает неизвестность, следует узнать правду.
Кэрон снова спустилась по лестнице.
Топ-топ-топ.
Шаги звучали слишком громко.
Кэрон посмотрела на пол. Здесь ли Реймонд отмывал кровь? Тогда, возможно, человека держали в подвале. Даже когда Кэрон жила здесь, они с Реймондом не проводили всё время вместе. Он в одиночку занимался множеством дел.
Неужели странный звук доносился от другого человека?
Кэрон осмотрелась. Зал был огромным, а позади центральной лестницы находился проход в подвал. Она остановилась перед дверью.
Подвал был заперт.
— ……
Кэрон вспомнила сказку. Жена тайком вошла в комнату мужа и обнаружила там трупы. Потрясённая его тайной, она уронила ключ, а попавшую на него кровь невозможно было смыть, сколько ни старайся. Вернувшийся муж убил жену.
«Это не про меня».
Кэрон отвергла эту историю. Это была не её судьба. Она поступала так, потому что хотела понять Реймонда. К тому же он не запрещал ей подходить сюда, словно устраивая испытание. Реймонд лишь говорил, что Кэрон незачем знать подобные вещи, и думал исключительно о её безопасности.
Жена из сказки не знала мужа. Муж тоже не знал жену. Он выбрал не ту женщину.
А Кэрон…
Ради сохранения любви она с готовностью взяла бы топор вместе с мужем.
Грохот.
В этот момент Кэрон убрала руки от замка, которого касалась.
Странный звук становился всё громче. Но он доносился не из подвала.
Снаружи.
— …Проклятье.
Кэрон поспешно погасила огонь в фонаре, чтобы скрыть своё присутствие. Но шум не прекратился.
Грохот, грохот.
Кэрон прикусила губу.
И мысленно обвинила Реймонда.
Всё-таки оставлять её здесь одну было нельзя. Реймонд ошибся.
Подхватив подол, Кэрон торопливо побежала вверх по лестнице. Нужно было достать пистолет. Она не могла уснуть из-за тревоги. Следовало заранее подумать об опасности, которая настигнет её сразу после исчезновения Реймонда.
Грохот!
— …Куда вы так спешите?
Позади раздался знакомый голос.
Кэрон даже не требовалось оборачиваться, чтобы понять, кто это.
Бердик вместе с несколькими десятками крепких мужчин вышиб дверь и ворвался внутрь.
— Что вы творите?
Кэрон пронзительно закричала и впилась в Бердика взглядом. Но тот вошёл, почти не обращая внимания на её слова.
— Нам ведь есть о чём поговорить?
— Что вы творите посреди ночи?! Немедленно уходите!
Разумеется, Бердик даже не сделал вид, что услышал Кэрон. Указав на неё пальцем, он приказал мужчинам, стоявшим позади:
— Уберите куда-нибудь эту женщину, Кэрон… или Кэлли. Свяжите, чтобы не могла двигаться.
— Поняли.
— …Отпустите меня! Вы ворвались в дом, когда хозяина нет… Разбойники!
— И рот ей заткните.
— Хорошо.
Мужчины приблизились к сопротивляющейся Кэрон. Грубые руки связали ей тело, а затем рот заткнули тканью. Кэрон насильно усадили на диван в гостиной, после чего Бердик начал указывать на людей пальцем.
— Вы пятеро начните с первого этажа. Господин Сайлен, прошу вас обыскать верхний этаж, комнату за комнатой.
— Может, сначала осмотреть чердак и котельную?
Почему этот мужчина здесь? Увидев его лицо, Кэрон изумлённо открыла рот. Она уже встречала его прежде. Он был подчинённым наследного принца Гиза. Неужели Бердик и наследный принц были связаны гораздо теснее, чем она предполагала? Точно ли Реймонд знал даже об этом?
Бердик отдал приказ ему и собственным подчинённым.
— Нет, эффективнее будет сначала проверить все обычные комнаты, а затем перейти к особым помещениям.
— У вас есть план здания?
— Нет.
— Тогда придётся осматривать всё вручную.
Мужчины разошлись. Бердик отправился вместе с ними. Он в буквальном смысле начал переворачивать дом вверх дном. Десятки мужчин обыскивали каждый уголок поместья.
Найдутся ли здесь следы Иселлы?
---
— Давно не виделись… Хотя прошло всего два дня.
— …М-мф.
— За это время я действительно успел по вам соскучиться.
Бердик посмотрел на Кэрон сверху вниз. Поверить, что она была другой женщиной, всё-таки было трудно. А причина, по которой молодая женщина защищала молодого мужчину, с которым жила вдвоём, была очевидна. Его собственная дочь тоже потеряла голову из-за лица Реймонда. Молоденькие девушки постоянно влюблялись в красивую оболочку, совершенно не заботясь о том, что скрывается внутри. Бердик не знал лишь того, насколько далеко всё зашло между этими двумя.
— Даже если вы не откроете рот, я многое смогу сделать. Поэтому сидите смирно.
Посмотрев на Кэрон, Бердик направился к лестнице, намереваясь лично продолжить поиски наверху. Первой была библиотека. Вошедшие раньше мужчины уже переворачивали всё внутри. Это были люди, присланные наследным принцем Гизом. Один из них, увидев Бердика, поднял руку и заставил его остановиться.
— …Господин Бердик Эванс, вам лучше не двигаться.
— В чём проблема?
— Здесь установлена ловушка.
— …Что?
Бердик остановился и посмотрел вниз. Из-за ночной темноты почти ничего не было видно. Но, прищурившись и присмотревшись, он заметил слабый блеск.
— Что это?
— Проволочная пила. Ногу она, конечно, сразу не отрежет, но споткнуться об неё очень легко.
— Зачем устраивать подобные глупости?
— Возможно, потому что женщина оставалась здесь одна и могла подвергнуться нападению? Если бы нас не было, вы могли бы серьёзно пострадать.
— …Благодарю.
Бровь Бердика дёрнулась. Реймонд буквально на каждом шагу оставлял поводы для подозрений. Он расставил ловушки в собственном поместье, словно заранее знал, что сюда ворвутся.
— Нельзя ли двигаться немного быстрее?
— Нет. Раз мы нашли одну проволочную пилу, неизвестно, какие ещё ловушки здесь установлены. Поэтому мы не позволяем двигаться и вашим людям.
— Неизвестно, когда вернётся барон Сэйертес.
Бердик нервничал. Он не знал, когда появится Реймонд. До его возвращения хотелось тщательно обыскать дом. Но этот человек оставил повсюду подобные ловушки. Когда Реймонд вернётся, положение станет ещё опаснее. Однако мужчина перед Бердиком сохранял спокойствие. Ведь это была не его проблема. Бердик начал нервно кусать губы.
---
Связанная Кэрон размышляла. Сейчас она ничего не могла сделать.
Реймонд установил множество ловушек, но всё же не подготовился достаточно тщательно.
— Он никогда не найдёт свою дочь. Я уже всё проверил.
Но это произошло в жизни, когда Кэрон здесь не было.
В нескольких последних циклах Кэрон пыталась убить Дюлана и рано погибала. Разве эксперименты и месть Реймонда не произошли уже после этого? Он добился успеха именно потому, что Кэрон не находилась в доме.
— Проклятье!
Издалека донёсся яростный крик Бердика. Неужели он попался в одну из ловушек Реймонда?
— Когда будете входить в комнаты, не заходите в библиотеку, кухню и ещё несколько мест… Я отдельно перечислю их.
— Что там?
— Небольшие ловушки. Я не устанавливал ничего слишком опасного, потому что боялся, что вы случайно погибнете, но всё равно будьте осторожны.
— …Хорошо.
Но все ловушки были чрезвычайно простыми. В одной комнате могла выскочить игла и уколоть руку, в другой — перевернуться стол и ударить по ноге. Однако нигде не выстреливал пистолет и не падал сверху топор.
Зачем Реймонд вообще установил подобные ловушки?
Бердик не был человеком, которого можно недооценивать.
Он был упорным и опытным. Находил доказательства даже в самых незначительных мелочах и возвращался, чтобы снова отомстить Кэрон. По Кэрон он выйдет на Реймонда, а через Реймонда — на Иселлу.
И снова вернётся ради мести. Кэрон вспомнила найденный ноготь. Если он действительно принадлежал Иселле, достаточно ли хорошо Реймонд скрыл следы? Довёл ли дело до конца без единой ошибки?
«Сэр Реймонд, вы ведь на самом деле не очень хорошо убираетесь».
Кэрон застонала.
Реймонд всегда говорил уверенно, но временами проявлял небрежность. Раньше за поместьем следили больше пятидесяти слуг, поэтому теперь он неизбежно убирал лишь самые заметные места. Возможно, допустил ещё несколько ошибок, подобно оставленному ногтю.
«Но хотя бы от тела он должен был избавиться как следует».
Кэрон тревожилась, что Реймонд мог не справиться достаточно хорошо.
Её беспокоило и то, была ли Иселла единственной.
Но что Кэрон могла сделать сейчас?
Она чувствовала себя немного жалкой, связанная по рукам и ногам, но понимала, что изменить положение невозможно. Сюда пришло больше двадцати крепких мужчин. Что бы ни сделал Реймонд, справиться со всеми ними мог только он. Некоторые вещи оставались невозможными, сколько бы Кэрон ни старалась. Вскоре размышления превратились в недовольство Реймондом.
«О чём вы вообще думали?»
— Кэрон Хайер!
Когда сверху донёсся яростный голос Бердика Эванса, у Кэрон неприятно сжалось внутри. Похоже, он снова обнаружил нечто, сделанное Реймондом.
---
Бердик быстрым шагом спустился вниз, сердито глядя на Кэрон Хайер. Кэрон в ответ не отводила глаз.
— Какие отношения связывают вас с сэром Реймондом? Что вы делаете в этом доме?
— ……
Но рот Кэрон всё ещё был заткнут, и она не могла ответить. Поняв, насколько глупый вопрос задал, Бердик резко выдернул ткань из её рта.
— Кхе, кхе.
— Немедленно расскажите, что вы скрываете в этом поместье!
Кэрон нахмурилась и закашлялась. Сидеть было неудобно. Горло болело.
— Вы внезапно ворвались в главное поместье Тес, когда хозяина нет… Что вы себе позволяете, господин?
— Притворяться, что вы меня не знаете, уже не смешно, Кэрон Хайер.
— Меня зовут не Кэрон Хайер.
Кэрон снова вспомнила имя, которое использовала в прошлый раз.
— Моё имя Кэлли.
— Оставьте это бездарное вымышленное имя, Кэрон.
— Я не могу признать то, чем не являюсь. Я Кэлли и…
На мгновение язык едва не запутался. Кэрон прочистила горло и продолжила:
— Меня… спас сэр Реймонд. В лесу на мою семью напали разбойники. Все погибли, а когда собирались убить и меня, он спас мою жизнь и позволил поселиться в этом поместье.
— А что стало с вашей семьёй?
Вспомнив Нэнси, Кэрон попыталась придать голосу соответствующую печаль. В каком-то смысле они действительно были почти семьёй. И тоже умерли.
— Я жила вместе с кочующими цыганами. Их всех убили.
— Ха!
Бердик презрительно фыркнул и схватил Кэрон за подбородок. Её щёки сдавило в его руке. Глядя на Кэрон, он почти дрожащим от ярости голосом произнёс:
— Вы считаете меня полным идиотом.
— …Это правда. Я родилась среди кочевников и обязана сэру Реймонду огромной милостью…
— Снимите с неё обувь. И развяжите.
Один из стоявших позади подчинённых растерянно переспросил:
— Что?
— Немедленно. Только не говорите, что боитесь одной женщины.
— А, да. Сейчас, господин.
Их хозяин никогда не отличался терпением.
— Ч-что вы делаете?
Не обращая внимания на растерянность Кэрон, мужчина снял с неё обувь.
— И чулки.
— Хорошо.
— Да что же… Что вы…
Обнажились белоснежные ступни. Затем освободили белые и гладкие руки Кэрон. Она сразу поняла, зачем Бердик это сделал. Ложь была недостаточно продуманной, и доказательство оказалось очевидным.
— Кто здесь якобы служанка из кочующего цыганского табора? Эти руки не поднимали ничего тяжелее книги. А на ногах нет ни одной мозоли.
Бердик указал на руки и ступни Кэрон.
— Господин Реймонд очень мне помогает.
— Аристократ помогает своей служанке?!
— Потому что он не такой, как вы.
Кэрон подняла голову и прямо посмотрела в пылающие глаза Бердика. Если подумать, ей больше нечего было бояться. И она не хотела продолжать бояться. Поверит он или нет — не имело значения.
Теперь Кэрон начинала немного понимать, почему Реймонд вёл себя именно так.
Ей было смешно наблюдать, как Бердик задыхается от ярости. И рассказывать ему правду она тоже не собиралась.
— Да. Я была кочевницей, у которой не осталось ни единого близкого человека. Только сэр Реймонд проявил ко мне доброту.
Нужно было сдержать смех.
Бердик отчаянно хотел убить её, но не мог даже прикоснуться. Кэрон послушно повторяла один и тот же ответ.
«Я ничего не знаю».
— Кэрон. Кэрон Хайер. Вам не следует продолжать в том же духе.
Стоявший позади Линд поправил очки и заговорил с Кэрон более мягким голосом, пытаясь успокоить. После кнута решили предложить пряник? Какая скучная уловка.
— Вас обманывают. Единственная дочь находящегося здесь господина Бердика Эванса, Иселла Эванс, исчезла почти полгода назад. Главным подозреваемым является барон Реймонд Сэйертес.
— ……
Кэрон и сама это знала.
Она закрыла глаза.
Ей не хотелось слышать.
— Именно подозреваемым.
— ……
Это была ложь.
Они не могли официально называть Реймонда подозреваемым. Кэрон была уверена в этом. Ведь местным аристократом являлся сам Реймонд, а эти люди незаконно ворвались в его дом и теперь давили на Кэрон.
У них не было таких полномочий. Но пока Кэрон изображала служанку по имени Кэлли, лучше всего было не указывать на это, а продолжать отрицать всё. Видимо, решив, что Кэрон его поняла, Линд продолжил:
— Подумайте как следует. Как выглядит со стороны то, что вы живёте вдвоём в таком огромном поместье? Это совершенно ненормально.
— Господин Реймонд не слишком любит людей.
На самом деле это было ложью.
Кэрон мысленно усмехнулась, произнося ответ. Но Линд, не знавший правды, продолжил горячо убеждать её:
— Для нормального содержания такого места требуется около сотни работников. Кроме того, он не исполняет должным образом обязанности местного барона. Кэрон… Хорошо, Кэлли. Я понимаю, что вы хотите верить господину Реймонду, но доверять ему нельзя.
— ……
Несмотря на молчание Кэрон, он продолжал говорить. Казалось, Линд больше беспокоился о стоявшем позади Бердике. Если бы он не разговаривал с Кэрон, потерявший терпение Бердик, вероятно, немедленно ударил бы её по лицу.
— Госпожа Иселла была его невестой. А затем однажды внезапно исчезла. Вскоре после этого из поместья уволили всех работников. Среди них были его родственники и даже егерь, заботившийся о нём с самого детства. Как можно доверять мужчине, который выгнал всех людей и заперся в доме в одиночестве?
— ……
Реймонд сделал всё это исключительно ради Кэрон.
— Я считаю, что вы Кэрон Хайер. Вы исчезли, а ваше лицо полностью совпадает с лицом той Кэрон.
— Я не Кэрон. Я Кэлли.
— …Хватит.
Позади раздалось рычание Бердика. Линд поспешно снова обратился к Кэрон:
— Господин, я уже неоднократно говорила: я не могу признать истиной то, что ею не является. Я не тот человек, о котором вы думаете. И сэр Реймонд тоже не такой, каким вы его представляете.
Даже самой Кэрон эти слова не казались убедительными, но она могла лишь повторять их подобно попугаю.
— Кэрон, вы обязаны быть Кэрон.
— Раз я не могу дать вам желаемый ответ, ничего не поделаешь. Думаю, господину лучше вернуться домой и поискать помощи у Бога.
Линд с затруднённым выражением обернулся к Бердику Эвансу. Тот кивнул.
— Скажи ей. Эта женщина несомненно Кэрон Хайер.
— Хорошо.
Мужчина понизил голос.
— …Госпожа Кэрон Хайер, ваш отец умер.
Господин Хайер не смог пережить горе после вашего исчезновения. Вы должны вернуться.
— Госпожа, прошу ответить. Вы ведь Кэрон Хайер? Мы уверены в этом. И вам следует покинуть это место вместе с нами. Разве вы не хотите увидеть господина Хайера в последний раз перед погребением?
— ……
Услышав неожиданные слова, Кэрон задумалась. Это была давно знакомая ей проблема, с которой она не сталкивалась уже некоторое время. Нужно было решить, какое выражение лица сейчас будет правильным. Выбрать подходящую реакцию. Кэрон не понимала, что чувствовала на самом деле. Вновь появилось ощущение отделённости от мира.
— …Я…
Чтобы не нарушать прежнюю роль, Кэрон должна была продолжать изображать не Кэрон, а Кэлли. Как бы Бердик ни кричал и ни отказывался верить, ей следовало стоять на своём. Сказать, что у неё нет отца, что она выросла среди кочующих цыган и что единственной её семьёй является Реймонд.
Но Бердик не верил. Он был уверен, что перед ним Кэрон. И сама Кэрон это знала. Однако ей приходилось продолжать ложь, которую он никогда не примет. Поскольку Реймонда сейчас не было рядом, Кэрон не знала, что именно следует говорить. Оставалось только раз за разом повторять одно и то же.
Стоило ли снова показать себя настоящей Кэрон?
Но была ли она сейчас опечалена?
Нет.
Кэрон не чувствовала печали. Ей было трудно заново скорбеть о смерти отца. Он умирал слишком часто. Для Кэрон отец давно превратился в текст. Так продолжалось слишком много лет. Печалиться о его смерти теперь казалось неестественным.
— Ты влюбишься, и все твои страдания закончатся.
Кэрон всегда была не чьей-то дочерью, а чьей-то возлюбленной, врагом или дрянью. На самом деле Бердик был знаком ей гораздо лучше родного отца. Какое значение имела смерть отца для Кэрон? Особенно теперь. Она всегда служила лишь ещё одним поводом, чтобы легче вызвать сочувствие Реймонда.
Но мужчины перед ней не знали, кем являлась настоящая Кэрон.
Поэтому разговаривали с ней как с обычной неразумной девочкой, которая влюбилась, совершает безрассудные поступки и, возможно, немного сошла с ума. Кэрон посмотрела на Линда, пытавшегося говорить успокаивающе. Он обращался с ней почти так же, как с Иселлой.
— Господин Хайер искал вас повсюду и умер, изнурённый горем. Это не ложь. Если вы спуститесь вместе с нами в деревню и отправите телеграмму во владения Хайера, оттуда придёт подтверждение. Нет, уже завтра некролог, вероятно, напечатают в местной газете. Мы можем принести вам её.
Кэрон покачала головой.
— Я не утверждаю, что вы лжёте. Я лишь говорю, что не являюсь той, за кого вы меня принимаете. Я не Кэрон Хайер, а Кэлли. И единственный дорогой мне человек — сэр Реймонд.
Когда в прошлой жизни Тома убил отца и Кэрон горевала оттого, что его любовь к матери оказалась слабее, чем она думала, ей было даже печальнее. Сейчас новость о смерти отца не вызывала особой скорби.
Она ощущала лишь что-то непривычное.
Обычно отец заболевал после разорения и умирал, а теперь умер из-за исчезновения Кэрон.
Значит, он мог умереть и из-за неё.
Человек, который прежде не мог решиться на самоубийство, всё же сумел повеситься, когда пропала дочь.
Просто…
Вот как.
На этом всё.
Конец.
Может быть, мать вышла за отца только из-за беременности. А может, ей действительно что-то в нём нравилось. Но теперь это тоже не имело особого значения.
Кэрон продолжала отрицать:
— Я не знаю этого человека. Я не его дочь.
Кэрон отвечала спокойно, и голос ни разу не дрогнул.
— …До чего же нелепо.
— Господин Эванс, вы ошибаетесь.
Но как бы спокойно ни отвечала Кэрон, по лицу Бердика было ясно: он не верит ни одному слову. Он был уверен, что перед ним Кэрон.
— …Вы окончательно обезумели из-за мужчины.
— Не могли бы вы воздержаться от оскорблений?
Бердик вспылил.
— Почему вы лжёте? Ваш отец умер. Вы вообще понимаете это?
— ……
— Госпожа, посмотрите на это.
Линд протянул Кэрон свёрнутый рисунок. Она развернула его. Это был портрет Кэрон. Разумеется, изображённое лицо полностью совпадало с её собственным. Плакат о розыске.
— Эта женщина похожа на меня. Но я не она.
— Вам не следует продолжать. Мы можем привести других людей, которые знают вас.
— Кого бы вы ни привели, мой ответ останется прежним. Я не человек по имени Кэрон.
Кэрон произнесла это с бесстрастным лицом. После очередного отрицания Бердик потерял самообладание и сильно схватил её за плечи.
— …Господин, мне больно.
Впрочем, на джентльмена он уже совсем не походил.
Тяжело дыша, Бердик удерживал Кэрон.
— Из-за того, что вы исчезли! Пока вы жили здесь, очарованная этим смазливым Реймондом! Ваш отец каждый день беспокоился и плакал, а потом повесился! Как вы можете…
Кэрон была поражена.
И одновременно ей хотелось смеяться.
Кто и кого сейчас поучал? Что именно Бердик пытался ей сказать?
— Вам совсем не жаль собственного отца? Как ты можешь…
— Господин Бердик!
Окажись они вдвоём, Бердик наверняка начал бы избивать Кэрон. Но к этому времени вниз уже спустились все слуги, а также люди, не состоявшие у него на службе, и теперь наблюдали за ними.
— Как ребёнок может…
Как ребёнок может так поступить с родителем?
Неужели он действительно собирался читать ей подобную проповедь?
Кто кому?
Кэрон знала Бердика. Знала его злую натуру. Он много раз отрубал ей голову. И это было не всё. По своей природе он был эгоистичным человеком, заботившимся только о собственном богатстве.
В десятках жизней господин Хайер вешался из-за Бердика, а бесчисленное множество людей погибало по его вине. Кэрон знала, что Бердик наживался на военных поставках и намеренно разжигал конфликты в разных местах.
Одной из причин, по которым война за Белым горным хребтом никак не заканчивалась, было то, что он финансировал множество аристократов. А дом Сэйертесов перешёл под его контроль потому, что Бердик продал им больных племенных животных.
Число людей, косвенно погибших по вине Бердика, могло исчисляться сотнями, тысячами или даже десятками тысяч.
И этот мужчина теперь возмущался тем, как Кэрон могла так поступить с отцом.
Почему она не скорбела о его смерти.
— Ответьте… Кэрон Хайер.
— Я не Кэрон.
Кэрон решила до конца придерживаться истории о Кэлли. Верил Бердик или нет — не имело значения. Никакого другого ответа он от неё не получит.
Кэрон молча посмотрела в пустоту.
И это было лучшее, что она могла сделать как Кэрон.
---
— Похоже, она совершенно не собирается говорить.
Выйдя от Кэрон, Линд покачал головой. Бердику пришлось больше пяти раз обойти зал, чтобы немного успокоить ярость. Получить от Кэрон сведения об Иселле казалось почти невозможным. Она не признавала даже того, что является Кэрон, а о Реймонде лишь повторяла, что он хороший человек.
— Заставь её признаться любым способом.
— То есть…
Линд понизил голос. По сравнению с Бердиком он старался вести дела мягче, но лишь относительно. Бесконечное молчание Кэрон уже начинало раздражать и его. Линд провёл пальцем по горлу.
Но Бердик сразу отказался.
— Нет. Не так.
Бердик забрал собственные слова обратно. По характеру ему хотелось применить силу к женщине, отрицавшей, что она Кэрон, и выбить из неё хоть что-нибудь. Но она несомненно была Кэрон, а когда Реймонд вернётся, неизвестно, как именно он воспользуется насилием над ней.
«Хочется просто убить её».
Но людей было слишком много. Одно дело — заставить молчать собственных подчинённых, и совсем другое — люди, которых Бердик одолжил, чтобы упростить работу.
— Господин Бердик.
Бердика окликнул Гайл, подчинённый наследного принца Гиза. Бердик слегка удивился, не заметив, когда тот подошёл. Гайл нахмурился и сказал:
— Господин Бердик, похоже, нам потребуется больше времени.
— …На обыск поместья? Здесь столько людей. Вы действительно считаете разумным, что это займёт так много времени?
В ответ на упрёк Гайл кивнул и произнёс:
— Прошу прощения. Но хозяин этого дома устроил небольшие ловушки почти в каждой комнате. Пока ничего смертельно опасного не обнаружилось, однако, если сэр Реймонд и правда настолько… подозрителен, как вы считаете, нам тем более следует продвигаться медленно.
— Разве не нужно обыскать как можно больше до его возвращения?
Мужчина посмотрел на Бердика сверху вниз.
— Неужели мы должны рисковать настолько сильно лишь из-за подозрений? Нам не говорили, что дело настолько серьёзное.
Бердик почувствовал, как внутри закипает ярость, но сильнее давить не мог.
Эти мужчины не были его подчинёнными. Он одолжил их у наследного принца Гиза. Гиз предоставил людей, но, если кто-нибудь из них погибнет или пострадает, Бердик останется у наследного принца в долгу. Он привлёк их без доказательств, основываясь лишь на подозрениях. К тому же Реймонд давно уже не был ребёнком, которым Бердик мог распоряжаться по своему желанию.
«…Проклятье».
Действовать становилось трудно. Бердик погладил бороду. Все смотрели на него. Требовалось принять решение.
Бердик решил.
— Тогда мы останемся здесь до возвращения барона Реймонда Сэйертеса.
— …Вы обезумели?
Кэрон ошеломлённо открыла рот. Но Бердик даже не посмотрел на неё и обратился к мужчинам:
— Принимать гостей — обязанность аристократа. Мы совершенно случайно вернулись сюда и из-за обстоятельств вынуждены остаться. Когда он приедет, ему ещё следует поблагодарить нас за то, что мы всё это время присматривали за домом.
— Разумное решение.
— Не так ли?
— Вы точно безумны.
Как можно произносить подобное с настолько бесстыдным лицом? Кэрон именно так смотрела на Бердика, но его подчинённые, давно привыкшие к хозяину, лишь кивнули.
— Поняли. А что делать нам? Изначально нас наняли на неделю.
— Хотелось бы, чтобы вы попросили Его Высочество продлить срок.
Мужчины кивнули.
А Кэрон почувствовала дурное предчувствие.
Почти во всех прежних жизнях в этот период она находилась под властью Бердика. Вскоре должно было наступить время, когда он начинал причинять ей вред. Сумеет ли она выжить рядом с ним в этот раз?
Действительно ли удастся избежать назначенного дня?
---
Бердик сделал выбор.
А после принятого решения действовал без колебаний. Он действительно собирался совершенно бесстыдно поселиться в поместье Реймонда. До возвращения хозяина Бердик намеревался продолжать обыск.
Кэрон была потрясена, но ничего не могла изменить. Бердик вызвал людей и устроил полномасштабный обыск поместья. Он даже привёз документы с королевской печатью, чтобы Реймонд после возвращения не мог легко обвинить его.
— Благодаря этому моё присутствие в поместье совершенно законно.
— Вам не кажется, что дело не в законе, а в приличиях?
— После всё можно убрать. Если подозрения разрешатся, это будет выгодно и барону Реймонду. И вам тоже.
Бердик отмахнулся.
Кэрон поражалась его наглости, но открыто сопротивляться не могла. А услышав разговор между Бердиком и другими мужчинами, она решила, что лучше временно подчиниться, чем продолжать отчаянно бороться.
— На всякий случай предупреждаю: эту госпожу нельзя трогать.
— …Прошу избавить меня от подобных мерзких подозрений.
После ответа Бердика мужчина рассмеялся.
— Я говорю не об этом. На ней не должно остаться никаких следов.
Затем он мельком посмотрел на Кэрон и добавил:
— Его Высочество проявляет особый интерес к дочери Кэтрин.
Кэрон вздохнула.
Даже имя матери иногда оказывалось полезным. Возможно, в прошлой жизни, если бы наследный принц Гиз заинтересовался Кэрон раньше, Бердик мучил бы её немного меньше. Сейчас по его взгляду было видно, что он с удовольствием несколько раз прошёлся бы по Кэрон кнутом, но из-за Гиза не мог этого сделать.
Хорошо или плохо оказаться в поле зрения наследного принца, пока было трудно решить. Но в нынешнем положении Кэрон понимала, что едва удерживается на выгодной стороне.
Бердик не мог тронуть Кэрон. Возможно, она знала что-то об Иселле, а наследный принц проявлял к ней интерес.
Наследный принц тоже пока не мог забрать Кэрон. Бердик безумно искал Иселлу и считал Кэрон одной из главных зацепок. Даже если Гиз хотел вызвать её к себе, Бердик оставался для него важным источником денег.
В итоге интересы нескольких людей сталкивались и мешали друг другу, благодаря чему Кэрон получила возможность спокойно продолжать повседневную жизнь внутри поместья.
Как и в прежних жизнях, она жила под одной крышей с врагом, но всё равно обрела покой.
---
— Госпожа, просыпайтесь. Завтрак готов.
— Благодарю. Но я тоже служанка, поэтому вам незачем так заботиться обо мне.
Кэрон протёрла глаза и села. До смешного, но Бердик даже приставил к ней горничных. Похоже, решив, что кнут не действует, он попытался приманить её угощением.
Как только Кэрон поднялась, одна служанка принесла воду для умывания, а другая вошла следом с подносом еды.
— Желаете позавтракать в постели?
— Да.
Кэрон продолжила лежать и лениво махнула рукой. Она помнила, что только что назвала себя служанкой, но, поскольку никто всё равно не верил этой лжи, можно было хотя бы вволю полениться.
— Что предпочитаете: чёрный чай, молоко или воду?
— Сначала выпью молоко, но чай тоже заварите. После еды сделаю чай с молоком.
— Хорошо.
Посмотрев на завтрак, Кэрон тихо усмехнулась.
Неплохо.
На самом деле очень хорошо.
Но забавнее всего было то, что всё снова выглядело точно как прежде.
На завтрак подали толстые блинчики, щедро политые кленовым сиропом, черничные лепёшки и поджаренный хлеб с фруктами.
— …Я ведь растолстею.
Но служанки Бердика ничего не ответили. Кэрон горько улыбнулась, взяла приборы и медленно начала есть. Всё действительно было вкусно.
И Кэрон осталась довольна.
---
— Что ещё за одежда?
— Мы заказали платье, которое, по нашему мнению, подойдёт госпоже Кэрон.
— Меня зовут не Кэрон, а Кэлли.
— …Прошу прощения, госпожа Кэлли.
Пытаются проверить её с помощью такой мелочи. Кэрон посмотрела на горничную, а затем перевела взгляд на платье.
По злой иронии это оказалось небесно-голубое платье, похожее на те, которые обычно носила Иселла. Разумеется, дорогое и идеально подходившее Кэрон по размеру. Но одеть её именно так — независимо от того, было ли это решением Бердика или служанок, — являлось проявлением отвратительного вкуса.
---
Кэрон развалилась в саду и пила апельсиновый сок.
Бердик усердно искал следы Иселлы и каждый раз, когда Кэрон проходила мимо, заговаривал с ней о дочери. Похоже, теперь он изменил подход и пытался успокоить Кэрон, одновременно пробуждая в ней чувство вины. Но Кэрон слишком долго прожила и слишком сильно истёрлась, чтобы чувствовать вину перед Бердиком. Ей вполне хватало чувства вины перед одним Реймондом.
Поэтому Кэрон просто наслаждалась всеми удобствами, которые предоставлял Бердик.
— Было бы лучше, если бы в соке был лёд.
— Простите, госпожа. Доставить лёд сюда довольно трудно.
— Понятно.
— …Мы постараемся что-нибудь придумать.
Осторожно ответили служанки. Затем достали апельсины, охлаждённые в холодной воде ручья, и снова начали выжимать сок.
— И ещё: птица, которую привезли в прошлый раз, улетела. Передайте, что мне хотелось бы новую канарейку.
— Хорошо, госпожа.
Кэрон улыбнулась.
— Я не госпожа, а такая же служанка, как вы.
— Понятно. Вы предпочитаете красную канарейку?
— Мне нравится золотая.
— Хорошо, госпожа.
— Я же сказала, что служанка.
Это была насмешка.
Все эти разговоры тоже передадут Бердику. Ухмыльнувшись, Кэрон снова подняла лежавшую рядом книгу. Холодная месть оказалась удивительно приятной.
И прекрасно помогала убивать время.
---
— Что это?
— Золотые монеты, которые вы получите, если согласитесь помочь мне.
Посадив Кэрон перед собой, Бердик заговорил серьёзным голосом:
— Барон Реймонд Сэйертес несомненно что-то скрывает.
— …Вы ошибаетесь. Наверняка произошло какое-то недоразумение.
— Не говорите больше ни слова, если хотите, чтобы я сохранил самообладание.
Похоже, ложь прозвучала слишком небрежно.
Кэрон опустила глаза. Она и сама понимала, что всё это время произносила слова, в которые не верила. Будь на её месте не Кэрон, много лет враждовавшая с Бердиком, а обычная девушка, большинство людей в подобной ситуации уже рассказали бы хотя бы часть известного. Бердик каждый день присылал людей для уборки, кормил её, приносил всевозможные украшения.
Кэрон не прикоснулась ни к одному драгоценному камню, но видела, насколько отчаянно Бердик пытался её подкупить. Если бы она действительно была Кэрон без воспоминаний, простой девушкой, влюбившейся в Реймонда и ставшей его сообщницей, возможно, уже сдалась бы.
— Реймонд Сэйертес был женихом моей дочери. Однажды она исчезла… А в последний раз её видели вместе с подчинённым Реймонда.
— ……
— Затем мне прислали волосы дочери, а кто-то подбросил посылку в почтовую систему именно в этой области.
Как точно Бердик следовал замыслу Реймонда.
Он был упорным, деятельным и умел действовать гораздо гибче, чем казалось.
— Я прошу вас хотя бы о сочувствии… Ваш отец действительно покончил с собой. Я не могу понять… как вы способны ничего не чувствовать.
— ……
— Каждую ночь мне снится, что моя дочь вернулась. Недавно был её день рождения. Почему ещё год назад я думал, какой подарок ей выбрать, а в этом году мне уже не о чем думать… Почему?
Голос Бердика осип.
— Я хочу найти хоть что-нибудь. Прошу вас…
И Кэрон поняла, что его жалкий вид тоже являлся подарком Реймонда.
Вот оно что.
Он хотел, чтобы она увидела Бердика таким.
Смерть была бы слишком лёгкой местью, поэтому Реймонд решил наказать его способом, подходящим лучше всего.
Кэрон горько улыбнулась.
Реймонд действительно был мужчиной, способным на что угодно ради неё.
А поскольку Кэрон была обязана с радостью принять его подарок, она медленно открыла рот.
— Не думаю, что могу вам чем-либо помочь, господин Бердик Эванс.
По щекам Бердика медленно потекли слёзы.
Кэрон поднялась, повернулась к нему спиной и открыла дверь.
— Подождите!
— …Я удалюсь.
Бердик окликнул её.
— Я отдам вам весь бюджет, предназначенный для годовых вложений в мои предприятия!
— ……
— После моей смерти вы станете наследницей! Как вам такое? Ваш отец умер, поэтому я удочерю вас! Только найдите… мою дочь! Только помогите мне!
Кэрон вздохнула. Какой смысл становиться его дочерью? К тому же Иселла уже не могла быть жива. Ведь её смерть была нужна лишь ради Кэрон.
— Сделаю вид, что ничего не слышала.
— Кэрон Хайер!
Хлоп.
Бердик резко поднялся. И в этот раз ему не удалось переманить Кэрон. В доме почти не находилось следов. Люди наследного принца Гиза работали всё менее усердно, а собственные подчинённые Бердика боялись активно двигаться, опасаясь попасть в ловушки.
Что делать?
Где Иселла находилась прямо сейчас? Была ли она ещё жива? Если жива, не болела ли? Только бы не умерла.
Лишь бы оставалась живой…
Бердик опустил голову. Из глаз снова потекли слёзы.
Он обязательно найдёт свою дочь.
В каком бы виде она ни была.
— Госпожа, вот газета, которую вы просили.
— Давайте сюда. Она ведь издаётся в столице?
— Да.
Кэрон приняла газету из рук служанки.
В последнее время Кэрон наконец чувствовала себя живой. Жить вдвоём с Реймондом было по-своему романтично, но всю жизнь она провела среди других людей, постоянно сталкиваясь с ними, и одной любви ей оказалось недостаточно.
Всевозможные удобства, предоставленные Бердиком, позволяли ей снова жить как человеку.
Еда, уборка, развлечения. Он даже подарил Кэрон удовольствие от мести! Она вновь осознала, насколько душной и тесной была её прежняя жизнь.
— Хм-м…
Газета была полна всевозможных новостей.
Мир продолжал вращаться и без Кэрон. Пространство, в котором она жила, было слишком узким. Теперь Кэрон немного сожалела, что когда-то считала этот мир любовным романом. Стоило лишь захотеть осмотреться, и он оказывался невероятно огромным.
Мир был полон печалей, трагедий и комедий. Кэрон прежде всего внимательно прочитала раздел культуры. Он всегда нравился ей больше всего. Но сегодняшнее «сегодня» ничем не отличалось от уже пережитого ею «сегодня», поэтому интерес быстро угас. Новости, которые она уже читала, не могли развлечь. Кэрон перелистнула страницу и начала быстро пробегать взглядом по статьям.
Отец.
Она подумала, что здесь может быть написано о его смерти, но кончина провинциального землевладельца не являлась важным событием. В местной газете это ещё могли упомянуть, но столичное издание не стало бы писать о смерти господина Хайера. К тому же похороны уже закончились, поэтому теперь некролог точно не появится.
Однако Кэрон не могла отвести взгляд от раздела с объявлениями о смерти.
Там был не тот человек, о котором она подумала.
Но в это время умер тот, кто не должен был умирать.
Скончался принц Луис.
Почему принц Луис умер?
Кэрон растерялась.
В это время принц Луис не должен был погибнуть. В сто семнадцатой жизни он умер в тот самый день, но обычно этот мальчик оставался в живых. До сто шестнадцатой жизни и наследный принц Гиз, и принц Луис всегда выживали. Единственным исключением стала сто семнадцатая.
Когда сто семнадцатилетняя Кэрон решила начать убивать, события понемногу отклонились от привычного пути, а противостояние между наследным принцем Гизом и принцем Луисом усилилось. В конце концов Луиса убил собственный отец. Но именно поэтому то событие было настолько необычным и почти невозможным. Непредвиденной трагедией, произошедшей лишь в сто семнадцатой жизни.
— …Почему?
Кэрон начала лихорадочно читать статью. Произошло нечто, чего она не ожидала. И приятным это событие назвать было нельзя. Почему принц Луис умер?
…На рассвете седьмого числа во время уличного шествия принц Луис получил тяжёлое огнестрельное ранение от неизвестного нападавшего. Его срочно доставили в лечебницу, однако семнадцатого числа он отошёл к Богу.
Почему?
Кэрон не понимала. Участие принца Луиса в уличном шествии в это время было совершенно обычным событием. Настолько распространённым, что Кэрон даже не требовалось его запоминать. Мальчик просто улыбался людям на улицах и махал им рукой. Он был слишком юн и ещё не успел нажить общественных причин для смерти.
За исключением одного человека.
Его отца, наследного принца Гиза.
Гиз ненавидел собственного ребёнка. На глазах Кэрон он убил сына. Но это произошло в сто семнадцатой жизни при совершенно исключительных обстоятельствах.
Сейчас Кэрон заперлась в поместье. Она знала, как обычно проходила подобная жизнь, потому что уже переживала такое. Тогда Кэрон скромно жила в родном доме под присмотром Нэнси и других служанок, но всё равно получала новости о происходящем в обществе. И в той жизни принц Луис спокойно дожил до самого конца.
Почему же теперь он умер?
Немного подумав, Кэрон почувствовала, что начинает понимать причину.
Кэрон не знала мира, существовавшего спустя год. Бердик финансировал наследного принца Гиза. Но одновременно он вкладывал деньги в аристократов, которые не слишком хорошо ладили с Гизом, и старался заводить среди них связи. При этом принцем Луисом почти не интересовался.
Значит, наследный принц Гиз никогда не собирался делать Луиса королём.
Собственный сын был для него лишь соперником в борьбе за престол, а не ребёнком. Только теперь Кэрон это поняла. И Бердик знал о замысле Гиза. Рано или поздно Луис всё равно должен был умереть, поэтому не имело смысла тратить силы на этого юного мальчика…
Но одновременно Кэрон, кажется, поняла, почему умер именно он — будущий король, юный представитель королевской семьи, восхищавшийся Реймондом.
Будь здесь только Кэрон, принц Луис остался бы жив.
По первоначальной судьбе он не должен был умереть хотя бы в этом году. Единственной жизнью, в которой принц Луис погиб, стала та, где Кэрон решила отметить сто семнадцатый год убийствами. Даже когда она вот так запиралась в поместье, мальчик продолжал жить.
Он должен был выжить.
Но в этот раз умер.
Потому что вместе с Кэрон в цикл вернулся и Реймонд. Привязанность Реймонда к ней изменила течение событий. Он говорил, что пережил всевозможные варианты. Реймонд не мог не предвидеть смерть принца Луиса.
Значит, ему был безразличен даже этот мальчик.
Потому что важна была только Кэрон.
— …Скажите, вы знали, что принц Луис умер?
— Да, госпожа. Это произошло некоторое время назад… примерно десять дней назад.
— Вы знали?
— Да… Об этом писали в газетах. Что-то случилось?
— …Нет. Ничего.
Кэрон задала вопрос служанке, но та ответила совершенно спокойно. Кэрон едва не спросила, как можно говорить об этом настолько равнодушно, однако не стала. Подобная реакция была естественной. Для Бердика важен наследный принц Гиз, а принц Луис почти ничего не значил.
— Просто жалко ребёнка.
Только так Кэрон и могла ответить. Она боялась, что голос слегка охрипнет, но он прозвучал совершенно обычно. К счастью. Кэрон перевернула страницу.
Так реагирует нормальный человек.
Умер принц Луис или остался жив наследный принц Гиз — всё это не имело к ней отношения. События внутри газеты. История из другого мира. Для Кэрон важен лишь один человек. Только одного человека она могла назвать настоящим.
Имели значение лишь она и Реймонд.
— …Хочется пить. Принесёте воды?
— Да, госпожа.
---
— Сэр Реймонд… Или теперь мне следует называть вас бароном Реймондом?
Маркиз Пенкейр обратился к нему осипшим голосом.
— Завтра я официально вступлю в титул, поэтому можете уже называть меня бароном, маркиз Пенкейр.
— Пожалуй. Ты ведь посетишь похороны, а затем вернёшься в свои владения. Думаю, некоторое время тебе лучше оставаться там. Сейчас положение слишком сложное.
— Да.
Реймонд ответил коротко. Голос звучал невесело. Следовало поздравить его с баронским титулом и высокой наградой, но обстоятельства были слишком мрачными. Погиб молодой родственник маркиза, будущий король. Неужели Реймонд тоже скорбел? Маркиз Пенкейр вздохнул.
Принц Луис умер внезапно. Его убили. Официальное объявление отложили до подходящего момента, но на самом деле принц погиб на месте.
— Я действительно ненавижу своего кузена.
— ……
Маркиз Пенкейр приоткрыл рот, но снова сомкнул губы. Тонкие губы задрожали. Он отвернулся к окну. Стоял конец лета. Насекомые стрекотали, птицы пели, но тот, кто должен был умереть, остался жив, а тот, кому следовало жить, погиб. Погода была слишком прекрасной для чьей-либо смерти.
Принц Луис умер.
Теперь единственным следующим королём оставался наследный принц Гиз.
Но маркиз Пенкейр ни за что не собирался позволять ему взойти на престол. Было совершенно ясно, кто убил принца Луиса. Множество людей трудились, чтобы корона без препятствий перешла к мальчику. Нынешний король, которому было уже больше девяноста, из последних сил удерживал власть, а аристократы заранее выстраивали отношения с ещё юным Луисом.
Но после его смерти все усилия обратились в ничто.
Подготовленный наследник погиб, поэтому им предстояло принять наследного принца Гиза как короля. Однако маркиз Пенкейр не собирался этого делать. Ему требовалось встретиться с действующим королём.
— Похоже, впереди нас ждёт кровавая борьба.
— ……
— Реймонд, пока вернись в своё поместье. Когда наступит время, я снова тебя позову.
— Разве сейчас вам не нужна моя помощь?
Зелёные глаза Реймонда сияли в лучах заката. Все знали, насколько выдающимся стрелком он был. Маркиз Пенкейр покачал головой. Именно из-за известности присутствие Реймонда в столице сейчас вызвало бы подозрения.
— Все знают, что вы с принцем Луисом были близки. Тебе ни в коем случае не следует оставаться сейчас в столице.
— Я очень хотел бы лично встретиться с Его Высочеством наследным принцем Гизом.
Маркиз Пенкейр покачал головой. Если Реймонд встретится с Гизом и убьёт его, это породит новый конфликт.
— Я прекрасно понимаю твои чувства. Наверняка ты хочешь немедленно отомстить.
— ……
— Но сейчас неподходящее время.
— ……
— Возвращайся домой, устрой похороны брату и живи тихо, словно тебя совершенно не волнуют происходящие события.
Реймонд долго молчал, будто не мог заставить себя подняться.
— Я обязательно позову тебя снова. Но не сейчас. Мне самому необходимо подготовиться.
— Понял.
Маркиз Пенкейр и сам догадывался, кто являлся преступником. В действительности подозревать было некого, кроме одного человека. Он сжал кулак. Принц Луис был не только его будущим королём, но и юным родственником. Маркиз Пенкейр ни за что не позволит наследному принцу Гизу занять престол.
— До новой встречи, маркиз Пенкейр.
— Да. Я отправлю пожертвование на похороны твоего брата.
— Благодарю.
Реймонд поклонился и вышел. Его застывшее лицо не давало маркизу покоя.
Не везёт же этому человеку.
Глядя ему вслед, маркиз Пенкейр подумал именно так. Несмотря на способности, молодому мужчине всегда не хватало удачи. Он рано потерял родителей, был насильно помолвлен с дочерью кредитора, а затем невеста исчезла и умер единственный оставшийся родственник — старший брат.
А теперь…
В груди маркиза похолодело.
Погиб мальчик, которого он любил больше всех и хотел однажды увидеть королём. Умер ребёнок, смотревший на Реймонда с искренним восхищением.
Наследный принц Гиз обязательно заплатит за своё преступление.
---
Реймонд закрыл дверь комнаты маркиза.
— …Ха-а.
Принц Луис умер.
Маркиз Пенкейр пылал жаждой жестокой мести наследному принцу Гизу. Теперь, после смерти Луиса, следующим в порядке наследования после Гиза становился сам маркиз Пенкейр. До сих пор он лишь старался обеспечить прямую передачу престола Луису, но теперь всё изменится.
Начнётся настоящая борьба за корону. Наследному принцу Гизу придётся отдать все силы противостоянию с маркизом Пенкейром. По меньшей мере год ему будет не до женщин.
— Так вы и есть сэр Реймонд Сэйертес?
— Правда, что вы способны в одиночку справиться с сотней человек?
Реймонду словно послышался голос мальчика, который смотрел на него снизу вверх, но он тут же покачал головой. Это не имело значения. Неприятное чувство, осевшее в груди, было достаточно слабым, чтобы его игнорировать. Для Реймонда важен лишь один человек.
— Вот досада, мастерская одежды уже наверняка закрылась. Похоже, придётся отправиться завтра или послезавтра.
Реймонд поднял глаза к небу. Солнце садилось.
Небо пылало. Края кроваво-красного заката постепенно окрашивались в фиолетовый, приветствуя наступающую ночь. Это напоминало ему о любимой женщине — единственном человеке, имевшем для него значение.
— Закат — её волосы, фиолетовое небо — глаза, а луна — сияющее лицо… Хм, не слишком ли приторно? Не знаю, какие слова подобрать. Но всё-таки следует хотя бы попытаться. Если получится совсем неловко, можно будет выдать это за шутку.
Реймонд улыбнулся.
Маркиз Пенкейр открыто выступит против наследного принца Гиза.
Наследному принцу Гизу придётся сосредоточить все силы на борьбе с маркизом Пенкейром.
А Бердик, пытаясь найти Иселлу, станет изо всех сил защищать Кэрон, которую считает важнейшей уликой.
— Перед возвращением нужно заказать одежду.
— ……
— Надеюсь, она не слишком рассердится из-за опоздания. Впрочем, всё ведь будет хорошо?
— ……
Реймонд поднял сумку. Она была довольно тяжёлой, но не настолько, чтобы он не смог её унести. Глядя на неё, Реймонд улыбнулся.
— Всё будет хорошо. Что бы ни произошло, Кэрон всё равно будет меня любить.
Благодаря этому она останется в безопасности до назначенного дня. Реймонд легко зашагал вперёд.
Важен лишь один человек.
Этого было достаточно.
---
Реймонд вернулся.
Его появление оказалось совершенно внезапным.
Поскольку Реймонд не назвал точную дату возвращения, было вполне предсказуемо, что в день его приезда все начнут суетиться.
Первым его встретил Бердик. Услышав издалека стук копыт, он мгновенно открыл глаза и поспешил к двери. Даже слуги двигались медленнее. Бердик отчаянно жаждал любых новостей, какими бы они ни оказались.
— …Реймонд Сэйертес.
Это был он.
Бердик почувствовал опустошение.
Реймонд Сэйертес всё-таки вернулся в собственный дом. Разумеется, это было совершенно естественно. И всё же внутри у Бердика болезненно сжалось.
«Ещё… Я ещё ничего не нашёл».
Это казалось ему невыносимо несправедливым.
Время пролетело слишком быстро. Сколько бы Бердик ни обыскивал дом, он не нашёл ни одного желанного доказательства, а Кэрон ничего не рассказала. Применить к ней силу он не мог, но и мольбы о сочувствии не помогли. Так время продолжало идти, и Реймонд наконец вернулся.
— Почему вы находитесь здесь?
— …Его Высочество наследный принц Гиз выслушал мои обстоятельства и написал разрешение.
Бердик произнёс это, почти скрипя зубами. Реймонд приподнял бровь и коротко рассмеялся. Словно услышал нечто жалкое.
— Вот как. Вы хорошо провели время?
— Как я могу проводить время хорошо, если до сих пор не нашёл дочь?
— Очень жаль.
Всё звучало до невозможности легко. Не обращая внимания на скрежещущего зубами Бердика, Реймонд подхватил большую сумку и вошёл в дом.
— Ох, боже.
— Г-господин Реймонд.
Слуги и служанки Бердика в панике повскакивали и выбежали встречать его. Увидев людей, выстроившихся в ряд посреди зала с растрёпанными волосами, Реймонд рассмеялся.
Но смех был холодным.
Обернувшись к Бердику, он сказал:
— Вот как, господин Бердик Эванс… Пока меня не было, вы привели сюда столько людей. Это уже чересчур.
— ……
— Можно подумать, хозяин этого дома — вы.
Лицо Бердика покраснело, а затем снова побледнело. Благодаря Кэрон он научился несколько лучше сдерживать гнев. А возможно, просто научился быстрее отказываться от бесполезного сопротивления. Бердик медленно ответил:
— Ваша… служанка жила вполне… удобно.
— Кэлли всего лишь служанка. Зачем вы так о ней заботились?
— Она Кэрон Хайер.
— Нет.
Реймонд ответил почти шутливо и начал подниматься по лестнице, всё ещё неся сумку. Затем посмотрел на Бердика сверху вниз.
— Из уважения к положению Его Высочества наследного принца Гиза я прощу вашу грубость.
Лицо Реймонда стало бесстрастным.
— Но в ближайшее время прошу покинуть мой дом.
— Расскажите об Иселле. Что вам известно? Что вы с ней сделали?
— Я ничего об этом не знаю.
Голос был холоднее льда.
Затем Реймонд ушёл в дальний конец коридора, исчезнув из поля зрения Бердика. Он направился к своей комнате. Бердик схватился за голову.
— Проклятье!
---
Доносился ласковый, словно из сна, голос.
А затем лица коснулось что-то тёплое. Кэрон не открывала глаз и позволила этому прикосновению продолжаться. Будить её подобным способом мог лишь один человек. Реймонд всегда приносил тёплое полотенце и медленно, осторожно протирал им лицо Кэрон.
— Вы вернулись?
— Я вернулся, Кэрон.
— Разве я не Кэлли?
— Господин Бердик сейчас внизу.
Глаза Реймонда изогнулись в улыбке. Кэрон улыбнулась в ответ, глядя в затуманенную зелень. Волосы Реймонда торчали во все стороны. Они падали на лоб, отчего он походил скорее на мальчика, чем на солдата.
Мальчик.
Мой мальчик.
На самом деле, влюбляясь, он всегда улыбался именно так. После возвращения всех воспоминаний даже в его улыбке чувствовалась усталость, поэтому Реймонд выглядел немного старше. Прожитые годы проступали в каждом выражении лица. Но сейчас он казался спокойнее обычного. Кэрон ответила улыбкой на эту неожиданно лёгкую улыбку.
— Вы успешно закончили дело?
— Да. Теперь мне больше не придётся уезжать. До того дня…
М-мф.
Это хорошо.
Кэрон притянула Реймонда за шею. Последовал жадный поцелуй.
---
— Когда господин Бердик Эванс уедет?
Спустя долгое время Кэрон сидела на кровати и спрашивала лежавшего Реймонда. Тот ответил слегка сонным голосом:
— Скоро ему придётся уйти.
— До «того дня» осталось совсем немного…
Кэрон снова ощутила тревогу. Но Реймонд поднялся и обнял её сзади. Кэрон чувствовала биение его сердца. Прижав её к себе, он сказал:
— Вам нечего бояться.
— Я тоже хочу верить, но… если честно, моё положение выглядит немного… подозрительно, разве нет?
Кэрон не могла избавиться от недоверия. Реймонд впервые сохранил память, и она всем сердцем хотела, чтобы эта жизнь стала последней, но находиться под одной крышей с Бердиком и Реймондом было чрезвычайно тревожно. В назначенный день Бердик обычно прибегал с топором, чтобы отрубить Кэрон голову.
— Сейчас всё складывается просто идеально, чтобы господин Бердик возненавидел меня и убил.
Если Бердик прикончит её в этот раз, смерть получится до смешного правдоподобной. Реймонд, вероятно, убил Иселлу, а Кэрон скрывалась под чужим именем и выглядела его сообщницей. К тому же они были любовниками. Бердику было бы труднее найти причину не убивать Кэрон. Она нервно зашевелила пальцами. Как ни размышляй, в этот раз она тоже, скорее всего, погибнет. Оставалось надеяться, что Бердик ограничится одним ударом топора.
— Разве обстоятельства не выглядят именно так?
Реймонд ненадолго замолчал, а затем ответил:
— Пожалуй. Но в любом случае вам больше не нужно беспокоиться о Бердике Эвансе. Скоро он уйдёт.
— Если честно, не слишком верится… Что вы сделали?
— Кэрон, у мужчины всегда много секретов.
Он произнёс это с притворной торжественностью.
— Совершенно не смешно.
Реймонд положил подбородок на плечо Кэрон. Она сжала пальцами его нос.
— Больно.
— Я сказала, что не смешно. В любом случае благодаря вашей маленькой затее мне жилось довольно удобно. Служанки господина Бердика действительно оказались полезными. Да и сам он порой удивительно прост.
— Что он вам предлагал?
— Всё предсказуемо… Деньги, усыновление, одежду, еду — чего только не давал.
— Значит, вам хорошо жилось.
— Да.
Слишком хорошо.
Удивительно, насколько мало во мне чувства вины. Я без всякого стыда воспользовалась родителем, потерявшим ребёнка. Ела его еду, одним движением пальца распоряжалась его служанками и вместо сожаления думала лишь о том, насколько это удобно.
Правда.
— Мне действительно прекрасно жилось.
— И всё же разве не лучше, когда я один обо всём забочусь?
Кэрон резко покачала головой.
— Нет.
Затем с силой откинулась на Реймонда. Под её весом ослабевший мужчина снова упал на кровать. Кэрон устроилась головой у него на груди и продолжила:
— Всё-таки лучше, когда людей много.
— Вот как.
— Да. Сколько бы сэр Реймонд ни старался в одиночку, один человек не может выполнить работу сотни. Для удобной жизни слуги определённо необходимы.
— После «того дня» наймём побольше людей.
— Обязательно.
— Да. Кэрон, кстати, я привёз вам одежду. Подождите немного, схожу распакую вещи.
— Хорошо.
Реймонд поднялся. Сходил в свою комнату, а затем вернулся и достал для Кэрон новый наряд.
Это была работа мастерской, которую называла Кэрон. Но возникла проблема. Использовали именно выбранные ею материал и узор. Ткань была превосходной, а ровные швы говорили о мастерстве лучшего портного.
Проблема заключалась в фасоне.
Одежда совершенно не походила на то, что Кэрон обычно носила, поэтому сразу ей не понравилась. Заметив её недовольство, Реймонд торопливо сказал:
— Но позднее именно этот фасон станет чрезвычайно модным.
— …Правда?
— Да.
Кэрон всё ещё не была довольна, но, если задуматься, она почти ничего не знала о будущем. Ей было неизвестно, какую одежду станут носить позднее, поэтому, возможно, стоило прислушаться к Реймонду. Она даже подумала, что сможет на пять лет опередить моду.
Разве тогда Кэрон не станет первой законодательницей нового стиля?
Но, полностью одевшись и посмотрев в зеркало, Кэрон не смогла скрыть, как постепенно мрачнеет её голос.
Наряд был чрезмерно простым. Кэрон не носила одежду без единой оборки даже тогда, когда служила горничной. При этом фасон не подчёркивал фигуру. По мнению Кэрон, это вообще нельзя было называть одеждой.
К тому же он полностью открывал икры.
Даже уличные распутницы не носили подобных нарядов. Это было хуже нижнего белья. Верх груди оставался закрытым, вся верхняя часть тела была плотно укутана, зато ноги выставлялись напоказ. Кэрон казалось это до крайности извращённым.
— …Это действительно станет модным?
— Да. Такая одежда не только позволяет свободно двигаться, но и обладает прекрасной простой элегантностью. К тому же сейчас лето, поэтому она очень практична. Пока люди почти так не одеваются, но скоро…
Поскольку голос Кэрон звучал недобро, Реймонд отвёл глаза. Она переспросила:
— Насколько скоро?
— Примерно… через двадцать лет…
Кэрон мысленно оплакала будущие поколения. Она прекрасно понимала, что сама не является особенно нравственным человеком. И всё же общество и религия научили её чувству стыда. Это было такое же правило приличия, как нежелание показывать посторонним интимное.
Как можно обнажать ноги?
Разве ноги не являлись частью тела, сразу напоминающей о продолжении рода? Как женщины будущего смогут без всякого стыда ходить в такой одежде? Кэрон вздохнула.
— Как подобное вообще может стать модным…
— Кэрон, подумайте как следует. Вы просто не видели будущего. Такая одежда несомненно сделает жизнь женщин значительно удобнее.
— Вы даже не привезли корсет, который я просила…
Глядя на свёрток, где не было корсета, Кэрон покачала головой. Не было ни корсета, ни турнюра, поэтому наряд совершенно не придавал бёдрам необходимого объёма.
В целом он был ужасен.
Но Реймонду одежда явно нравилась. Даже избегая взгляда Кэрон, он продолжил отстаивать своё мнение:
— Корсеты скоро выйдут из моды. К тому же они вредны для здоровья.
— ……
— Ну… да… Так и будет.
Кэрон не хотела опережать моду на целых двадцать лет, поэтому молча сняла наряд. Реймонд некоторое время наблюдал за её лицом, а затем тоже замолчал.
— В следующий раз… обязательно… просто покупайте именно то, что я сказала. Понятно?
— Да, Кэрон.
— И признайте, что в одиночку вы совершенно не справляетесь.
— …Да.
Кэрон тяжело вздохнула.
И твёрдо решила, что даже с наступлением будущего никогда не наденет подобную одежду.
— Разве вы не утверждали, что она не Кэрон?
— Да, эта женщина — Кэлли. Не Кэрон. Мы случайно встретились в лесу. Так завязалось наше знакомство, и теперь мы живём вместе.
— Но ведь нет ни одного человека, способного подтвердить прошлое Кэлли. У неё даже семьи нет.
— Вся её семья погибла. Что тут можно поделать?
От такого разговора можно было подавиться прямо за ужином.
Бердик и Реймонд разговаривали на повышенных тонах.
Кэрон наблюдала за ними и пила воду. Холодная вода с долькой лимона приятно освежала горло. Голос у Бердика и правда был крепким. Даже не охрип.
— Посмотрите на эту женщину и на привезённый мной портрет!
Произнеся это, Бердик указал на Кэрон пальцем. При разговоре с Реймондом его голос становился ещё грубее.
— Вы и дальше будете утверждать это, хотя она выглядит точь-в-точь как Кэрон Хайер? И можете доказать, что эта женщина существовала до исчезновения Кэрон?
— С какой стати я обязан что-либо вам доказывать?
— ……
Кэрон наблюдала за ответами Реймонда и выражением лица Бердика. Похоже, Реймонд тоже собирался до конца придерживаться истории о Кэлли.
— Ужин неплох. Но, господин Бердик, судя по свежести мяса, вы пользовались охотничьими угодьями моих владений. Так не пойдёт.
— Блюдо, которое вы сейчас едите, приготовил мой повар. Как вы можете говорить подобное?
— Тогда я больше не стану есть, а вы можете уходить.
«Как по-детски…»
Но, похоже, слова Реймонда прекрасно подействовали на Бердика. Детские и нелогичные насмешки порой злили сильнее всего. Лицо Бердика покраснело до предела. Он тяжело дышал, издавая лишь бессвязное: «Ты… Ты…» Наблюдая за ним, Реймонд неожиданно добавил:
— …Хорошо.
— Что?
— Господин Бердик Эванс, я разрешу вам расследовать путь почтового отправления.
Теперь? Кэрон широко раскрыла глаза. Право расследовать отправление было всего лишь приманкой. Никакой настоящей информации там не существовало. Теперь даже Бердик наверняка понимал, что ничего не найдёт.
— Но этот дом ещё…
— Да?
Реймонд ответил с невинным видом, и Кэрон сразу поняла, что он сказал это намеренно. Бердик ведь не мог признаться: «Я уже незаконно обыскал ваш дом, но ничего не нашёл, поэтому позволите продолжить?» После того как Реймонд согласился выдать разрешение, возражать Бердик больше не мог.
— Нет. Ничего. Благодарю.
В конце концов Бердик смог произнести лишь это. Он хотел сказать: «Я ещё недостаточно тщательно обыскал дом», но не мог заявить подобное прямо перед его хозяином. Тем более перед аристократом. Бердик проглотил ругательство.
Раз Реймонд так легко разрешил расследовать отправление, значит, все возможные следы там уже уничтожены. Бердик и без того подкупил людей через Линда и тайно начал проверку, но никаких настоящих зацепок не обнаружилось. Удалось выяснить лишь то, что посылку отправили из этой области, однако этого было совершенно недостаточно, чтобы связать её с Реймондом.
Гораздо важнее было продолжить обыск дома.
И получить сведения от этой женщины.
Но Реймонд уже вернулся.
Бердик подавил стон. Зацепки раз за разом будто оказывались у него в руках, а затем снова исчезали. Если бы всё совершенно не имело отношения к Иселле, он смог бы спокойно забыть об этом, но такой уверенности не было.
Надежда пытала Бердика.
Хорошо приготовленная еда остывала прямо перед ним. Бердик осознал, насколько измотан горем и усталостью. Он устал. Устал от бессмысленной борьбы с Реймондом и Кэрон, а дела наследного принца Гиза становились всё сложнее. Предприятия, которыми Бердик долго пренебрегал, тоже непрерывно требовали его внимания и решений.
Не обращая на это внимания, Реймонд постучал пальцами по столу и сказал Бердику:
— Прошу продолжить ужин.
— ……
Бердик опустил взгляд к тарелке. Кэрон и Реймонд медленно закончили есть, наблюдая за ним.
А затем у Кэрон заболел живот.
---
— Господин Бердик.
— Что случилось?
Бердик посмотрел на пришедшего к нему подчинённого наследного принца Гиза. Эти дармоеды только тратили его деньги и ничем не помогали. Бердику не нравились ни наследный принц Гиз, ни его люди, но перед ним всё же был будущий король.
— Вы наверняка знаете, что принц Луис недавно скончался.
— …Разумеется, знаю.
Принц Луис умер в юном возрасте. Конечно, Бердик предвидел его смерть. Поэтому сделал ставку не на юного принца, а на наследного принца Гиза. Действующий король и молодые аристократы считали, что Луис обойдёт Гиза и станет королём, и поставили на это, но Бердик считал такой исход невозможным.
У наследного принца Гиза были извращённые наклонности, он не отказывался от азартных игр и наркотиков, но подобных аристократов и членов королевской семьи существовало немало. Многие люди, приходившие к Бердику, без колебаний показывали ему свои тёмные стороны. Общаясь с ними, Бердик постоянно чувствовал, будто имеет дело с чудовищами. Ему приходилось осознавать, что для них он был лишь одной из фигур, обычным денежным червём и кошельком. Именно так они с ним и обращались.
Поэтому Бердик должен был особенно осторожно оценивать людей. Многие аристократы презирали его на публике, а затем тайно присылали письма с просьбой одолжить денег. И хотя наследный принц Гиз был пропитан наркотиками, по странной иронии здоровье у него оставалось вполне крепким.
Он был мужчиной средних лет в расцвете сил, обладал большой жизненной энергией, а изменить законы о престолонаследии было чрезвычайно трудно. Нынешний король, доживавший последние дни, не смог бы этого сделать. Он держался за власть с упрямством, близким к старческому безумию, но изменить будущее, предназначенное наследному принцу Гизу, всё равно не мог.
Поэтому Бердик поставил на наследного принца Гиза.
Он отдавал ему женщин, деньги и униженно просил о помощи. Иногда намеренно обращался с просьбами. Чаще всего, как и сейчас, пользы от этого почти не было, но наследному принцу требовалось давать возможность продемонстрировать Бердику собственное превосходство.
Гиз был молод, здоров и, даже убивая людей, выбирал тех, чья смерть не приносила особых неприятностей. Он был жесток и обладал извращёнными желаниями, но для Бердика это не являлось серьёзной проблемой. Вероятность того, что именно Гиз станет следующим королём, оставалась самой высокой. Следовательно, нужно было максимально приспособиться к этому будущему. Бердик не мог позволить себе неоправданный риск.
И он оказался прав.
Наследный принц Гиз в конце концов убил собственного сына.
— Мне следует выразить ему соболезнования или поздравить?
— Днём просим скорбеть, а ночью — поздравлять.
Бердик невесело рассмеялся.
— Как много он желает получить. Говорили, что похороны будут скромными, поэтому мне не обязательно присутствовать, верно?
— Да. Он прислал сообщение, что желает получить поздравительный подарок.
— …Передайте, что я профинансирую выставку, которую он собирается провести.
— Хорошо.
Бердик, безмерно любивший Иселлу, не мог понять наследного принца Гиза. Впрочем, большинству людей понять Гиза было невозможно. Подавив вздох, Бердик написал письмо в главное поместье.
Сразу после похорон наследный принц Гиз собирался провести международную выставку под своим личным руководством. Разумеется, значительную часть расходов предстояло оплатить Бердику. От одной мысли о том, как уменьшить убытки, у него разболелась голова.
— И ещё одно.
— ……
После подобных слов обычно следовали плохие новости. Бердик посмотрел на посланника.
— Его Высочество просил передать, что непременно хочет увидеть женщину, которую считают Кэрон Хайер.
— …Сейчас ему, кажется, не до этого.
Пусть Гиз и убил собственного сына, маркиз Пенкейр всё ещё оставался силён. Он долгие годы защищал границы и располагал значительным войском.
— Его Высочество сам разберётся. Он лишь передал, что это поможет подтвердить личность женщины.
— Сейчас эта женщина находится под защитой Реймонда Сэйертеса. К тому же тот официально ушёл в отставку, поэтому забрать её у него будет нелегко.
— Его Высочество не требует привести её немедленно. Он передал, что к следующей весне всё, вероятно, разрешится.
— Уверенности ему не занимать.
Хотя наследный принц Гиз занимал первое место в порядке престолонаследия, король до сих пор не передавал ему корону. Однако среди народа, не знавшего его настоящего лица, Гиз пользовался некоторой популярностью. Слухи о наркотиках, пьянстве и о том, как он разрушил себя после смерти первой любви, делали его в глазах людей почти близким и понятным. Поэтому на нынешнего короля всё сильнее давили, требуя объяснить, почему тот не передаёт власть сыну.
Теперь, после смерти принца Луиса, решение придётся принимать ещё быстрее.
Бердик почесал голову. Как только он задумался, каким способом можно передать Кэрон Гизу, в голове возникли десятки планов и хитростей. Правда, почти все требовали много времени.
— Сейчас это невозможно.
— Хорошо, я так и передам. И ещё…
Мужчина снова выдержал паузу. Бердик вновь почувствовал тревогу.
---
Как и говорил Реймонд, Бердик не смог оставаться в поместье долго. Услышав новость, он рухнул прямо на месте. Это было то, чего он не хотел слышать. До самого конца Бердик не желал отпускать надежду.
Он проклял себя за недавнюю мысль о том, что слишком устал и лучше бы никакой надежды не существовало. Он не имел права так думать. Нужно было действовать иначе. Не тратить время на обыск этого дома. Дело было не в отправлении. Следовало искать в другом месте.
— Найдено тело, предположительно принадлежащее Иселле.
И обнаружили его в далёком месте, совершенно не связанном с этими землями.
---
Теперь они действительно остались вдвоём.
Услышав о найденном теле, которое предположительно принадлежало Иселле, Бердик уехал, даже не попрощавшись.
— Реймонд.
— Да.
— Когда вы сказали, что Бердик Эванс скоро уедет… Вы знали, что примерно сейчас придёт эта новость? Новость об Иселле?
— Да.
Кэрон подняла взгляд на Реймонда. Кажется, он немного похудел. Но на лице оставалась неизменная улыбка. Глядя на Кэрон, он всегда выглядел юношей, безнадёжно влюблённым в неё. Поэтому Кэрон тоже улыбнулась мужчине, сделавшему ради неё всё.
Если бы Кэрон начала сочувствовать Бердику, это стало бы самой ненужной роскошью на свете.
Что Реймонд делал всё это время?
Раньше Кэрон думала, что они всего лишь два человека, движущиеся по строчкам текста.
Но теперь ей казалось, что они похожи на бродящих призраков.
И чем сильнее Кэрон любила Реймонда, тем выше поднималось чувство вины, прежде скрывавшееся на самом дне. Оно было подобно воде, которая постепенно поглощала её целиком.
— Кэрон, у вас нехорошее выражение лица.
— Нет… Всё в порядке.
— Что-то произошло?
Спросил Реймонд. Сонливость с него уже полностью исчезла. Но Кэрон лишь повернулась и легла лицом к нему.
— Если вы не расскажете, я не пойму. Просто скажите мне.
— Но ведь и сэр Реймонд не рассказывает всего.
— Если хотите… Я расскажу.
Реймонд ответил после короткого колебания. Но Кэрон не хотела намеренно причинять ему боль. Она лишь протянула руку и убрала упавшую на его лоб прядь. Обо всём остальном Кэрон и сама догадывалась.
Что бы Реймонд ни делал, кого бы ни убивал и кому бы ни причинял страдания, всё это предназначалось только для неё. Теперь подобная истина больше не мучила Кэрон. Всей её вины, любви и остальных чувств было достаточно лишь для одного Реймонда.
Реймонд не должен был чувствовать вину перед Кэрон.
Но сама Кэрон обязана была её чувствовать.
Потому что именно она втянула его в это.
— Дело не в этом. Не в этом… Мне просто жаль.
— Вам тоже не за что просить у меня прощения.
Но ведь именно из-за меня ты оказался рядом.
Кэрон не смогла произнести это вслух.
Реймонд начал ходить вместе с Кэрон по этому бумажному миру именно потому, что она выбрала его.
Кэрон сама утянула его сюда.
Поэтому при взгляде на Реймонда ей становилось трудно дышать.
---
И наступил тот день.
До столицы добрались всего за два дня. Бердик даже не понимал, как гнали карету. Он вообще не мог ни о чём думать. За эти два дня Бердик не произнёс ни слова. Когда он вышел из кареты, его встретили словами: «Вы прибыли?» — и сразу повели внутрь. Бердик шагал вперёд на дрожащих ногах.
Его привели в помещение для хранения тел. Сначала Бердик едва не сказал, что они ошиблись комнатой. Но, увидев инспектора Альберта с застывшим лицом, он снова повернулся и подошёл ближе. Дрожащей рукой Бердик коснулся ткани, покрывавшей тело. Нужно было откинуть её и проверить, но ему было страшно. И всё же он обязан был это сделать.
— ……
Бердик откинул ткань и посмотрел вниз.
— Иселла.
То, что лежало внутри, несомненно не было живым человеком. Но и обычным трупом это назвать было трудно.
Долгое время Бердик не мог произнести ни слова. Тело напоминало какое-то украшение. Стоявший позади мужчина сказал:
— Мы сравнили оставшиеся волосы с теми, что вы передали ранее. Рост и телосложение тоже очень похожи на данные вашей пропавшей дочери.
Но только и всего.
Бердик хотел немедленно заявить: «Это не моя дочь», — и отвергнуть увиденное. Однако его холодный разум не позволял настолько легко отрицать действительность.
— Больше ничего нет?
— …Именно поэтому нам необходимо ваше подтверждение, господин Эванс.
Тело выглядело не столько ужасным, сколько пугающе изящным. Большая его часть была забальзамирована, словно у куклы. Оно больше походило на куклу, сделанную из человека. Волосы полностью сбрили, а сверху надели красный парик. На голове находилась корона. Лицо скрывала маска. Кисти выглядели настолько искусно обработанными, что невозможно было понять, человеческие они или кукольные.
— Волосы сбрили почти полностью, но оставили немного, чтобы закрепить парик. Благодаря им удалось сравнить цвет.
— …Моя дочь не носила таких платьев.
— Вероятно, её одел преступник.
На теле было слегка вышедшее из моды платье. Запаха разложения не чувствовалось, значит, останки забальзамировали. Лицо скрывала маска. Когда Бердик попытался прикоснуться к ней, инспектор Альберт остановил его.
— Лучше не открывать.
— …Как я смогу опознать её, если не увижу?
— От лица уже остались только кости.
— Но руки сохранились.
— Кожу и плоть с лица вырезали.
— ……
Бердику нужно было подумать.
«Я узнаю волосы собственной дочери с одного взгляда!»
Он кричал, что способен узнать волосы Иселлы, но действительно ли это было так? Бердик задумался. Уверенности не было. Признать, что перед ним дочь, казалось бы проще, но он не мог решить, действительно ли этот труп принадлежал Иселле.
А что, если в посылке были не волосы Иселлы, а просто похожие? Мог ли Бердик быть уверен в точности своих воспоминаний? Мог ли поклясться, что решил так не потому, что отчаянно хотел поверить? Он не знал. Но желал как можно скорее получить ответ.
Любой.
Инспектор Альберт заговорил:
— Родинки и шрамы на коже… почти полностью сохранились. Господин Бердик, были ли у вашей дочери особые приметы? Что-нибудь, что вы помните?
— …Не знаю.
Бердик ответил с трудом.
Он не мог уверенно сказать, что перед ним Иселла.
Тело… Бердик вздохнул. Откуда ему знать особенности тела взрослой дочери? Он примчался сразу после вызова, но служанка Иселлы смогла бы определить это лучше. В девушке перед ним почти не осталось ничего от живой Иселлы, и Бердик не мог понять, была ли она его дочерью.
Бердик поднял руку трупа. Она была невыносимо холодной. Это уже не была человеческая рука. Но и на кусок мяса она не походила. Из тела выпустили кровь, высушили его и покрыли пудрой, поэтому первоначальный облик почти невозможно было узнать.
— …Следует отправить телеграмму в поместье и вызвать её служанку.
— Хорошо. Господин Бердик, тогда вы пока останетесь в столице?
— Останусь.
Бердик коротко ответил и поправил шляпу.
— Господин, каковы ваши распоряжения?
— Остановимся в столичном доме. И… придётся многое подготовить.
Бердик стиснул зубы.
До приезда его трясло, но после увиденного он неожиданно успокоился.
Он слишком многого не знал. Даже увидев тело, не мог определить, принадлежало ли оно дочери. Бердик вновь осознал, насколько плохим отцом был. Отчаяние и горечь, напротив, охладили его разум.
Но теперь он точно знал хотя бы одно.
Это тело было работой наследного принца Гиза.
---
Наследный принц Гиз был глубоко связан с Бердиком Эвансом денежными делами. Ему требовались средства, которыми можно было распоряжаться свободнее, чем казёнными деньгами аристократов. А у Бердика Эванса не было причин отвергать протянутую руку. У наследного принца было множество недостатков, но именно поэтому такие люди, как Бердик, нравились ему ещё больше.
Получая огромные суммы, наследный принц проводил ради Бердика множество документов и законов. Действующий король был слишком стар, и значительная часть власти уже находилась в руках Гиза. Окончательные решения всё ещё утверждал монарх, но никто не сомневался в огромном влиянии наследного принца. Старый король держался за трон лишь потому, что всеми силами пытался передать корону принцу Луису.
Бердик знал об увлечениях наследного принца Гиза.
Людей, осведомлённых о них, было крайне мало, но они существовали.
Некоторые представители высшей знати, несколько слуг и те, кто, подобно Бердику, снабжал его деньгами.
Бердик отдавал ему огромные суммы и множество женщин. Иногда среди них были и те, чьё исчезновение не вызвало бы последствий. Разумеется, всё передавали через множество посредников, чтобы прямая связь не всплыла. Ни деньги, ни женщины, однажды попавшие к Гизу, больше не выходили за пределы дворца.
Действующий король и маркиз Пенкейр пришли бы в ужас, но для Бердика это было скорее благоприятно. Любому было ясно, что подобная тайна — смертельно опасная слабость. Король и приближённые дрожали от мысли, что скандалы Гиза станут известны, но Бердик не считал их настолько серьёзными.
Любовь к убийствам или извращённые желания сами по себе не являлись большой проблемой. Большинство людей с подобными наклонностями не умели скрываться и оставляли следы повсюду, но наследный принц Гиз хотя бы знал, как всё утаить. Обычно он использовал иностранцев, проституток или мужчин, торговавших собой. Особенно привлекательных превращал в декоративные композиции и наслаждался ими.
Но Бердика это почти не касалось.
Наследный принц Гиз поддерживал с ним сравнительно хорошие отношения. Большинство членов королевской семьи и аристократов лишь высасывали деньги и мечтали растоптать Бердика, тогда как Гиз хотя бы что-то отдавал взамен полученного.
Именно поэтому Бердик ещё сильнее хотел отрицать очевидное.
Гиз не мог этого сделать.
Не мог.
Зачем ему убивать дочь Бердика?
Бердик взял перо. Он не знал, кому следует рассказать и с кем посоветоваться. Но необходимо было привести мысли в порядок.
Иселла исчезла. Не взяла ни одного украшения и не ушла ни с кем знакомым. Кто её увёл? Ещё несколько дней назад Бердик был уверен, что это сделал Реймонд. У того имелся повод для ненависти, а поведение лишь усиливало подозрения.
Но найденное тело явно являлось работой наследного принца Гиза. У него было два любимых способа обращения с телами. Первый — самый обыкновенный: изрезать живот и половые органы. Второй — украсить тело и превратить в декоративную композицию. Виды различались, но в швах, узлах и украшениях всегда проявлялся его вкус. Гиз считал, что произведение обязано отражать личность создателя. Однако лицо он никогда не повреждал настолько сильно.
Почему же на этот раз его полностью вырезали? Разве это не выглядело так, словно преступник не хотел, чтобы жертву опознали?
— …Проклятье.
Бердик крепко сжал перо. Разве он не видел подобные тела много раз? Он давно знал о странностях наследного принца. Более того, сам помогал ему.
Бердик ни разу не задумывался, что привычные преступления однажды могут коснуться его дочери. Иселле он всегда хотел отдавать только лучшее. Именно так Бердик жил. Его дочь заслуживала исключительно лучшего.
Наследный принц Гиз не мог поступить так с Иселлой. Он не мог так обойтись с Бердиком. Гиз знал, что тот обезумел от поисков дочери. Как он мог…
Тр-ресь.
Перо сломалось прямо на бумаге. Чернила растеклись, словно кровь.
Бердик не смог сдержать горькой усмешки.
С какой стати наследный принц Гиз должен был делать исключение именно для него? Перед королевской семьёй Бердик всё равно оставался лишь кошельком, из которого можно вытряхивать деньги.
---
Инспектор Альберт вздохнул. Его отец, главный полицейский начальник, несколько раз предупредил действовать предельно осторожно. В последнее время вся страна находилась в смятении.
Принц Луис умер.
Из-за потрясения король потерял сознание и не приходил в себя.
Наследный принц Гиз скоро станет королём.
То, что дела Бердика Эванса тесно связаны с наследным принцем, было общеизвестно. Обычные люди решили бы, что теперь Бердик добьётся ещё большего успеха, но в действительности вероятность того, что от него избавятся, лишь возросла. После окончания охоты гончую нередко съедают.
— Никому не говори, кого мы подозреваем. Постарайся вообще выйти из этого дела. Пока положение не стабилизируется, любыми способами тяни время.
— Понял, отец.
Инспектор Альберт изменил в отчёте место обнаружения тела и имя человека, сообщившего о нём. В действительности заявителем был ближайший приближённый наследного принца Гиза.
Через некоторое время служанка, вызванная из поместья Иселлы, тоже исчезла, так и не встретившись с Бердиком.
В последнее время подобные исчезновения стали в столице обычным явлением.
---
Реймонд стоял у окна и смотрел вниз. Бердик и его люди сейчас покидали поместье. Кэрон спросила, не хочет ли он выйти проводить их, но Реймонд лишь легко рассмеялся. Однако сейчас, глядя в окно, он совершенно не улыбался. На лице не было ни ненависти, ни гнева, ни облегчения, ни опустошения. Он выглядел просто как человек, завершивший необходимую работу.
Скорее как дерево или камень, чем живой человек.
— Разве смерть не была бы слишком лёгкой местью?
Когда Реймонд произносил эти слова, он казался опьянённым мрачным наслаждением. Словно хотел разделить радость с Кэрон. Но сейчас он вовсе не выглядел счастливым, поэтому Кэрон не решалась заговорить.
— Теперь все уехали.
Но стоило Реймонду повернуться к Кэрон, как лицо сразу ожило. Тёмное выражение исчезло, в глазах вновь появился свет. Он снова наполнился энергией. Однако Кэрон уже успела увидеть прежнее лицо, поэтому внутри осталось неприятное ощущение. Словно в книге одна страница была напечатана неправильно. Ошибка не мешала понять содержание и вроде бы не являлась серьёзной, но продолжала тревожить.
— Похоже на то.
Кэрон подняла взгляд на Реймонда. Кажется, он немного похудел. Но на лице оставалась неизменная улыбка. Глядя на Кэрон, он всегда выглядел юношей, безнадёжно влюблённым в неё. Поэтому Кэрон тоже улыбнулась мужчине, сделавшему ради неё всё.
Если бы она начала сочувствовать Бердику, подобное сочувствие стало бы самой обременительной роскошью в мире.
Нужно улыбаться.
Словно в мире больше не осталось ничего, чего следовало бы бояться.
После исчезновения Бердика их повседневная жизнь вдвоём снова повторилась. Кэрон была уверена, что после его ухода им с Реймондом станет намного лучше. Но этого не произошло. Тревога понемногу продолжала накапливаться. Причин было много, но сильнее всего Кэрон мучило чувство вины.
Для Кэрон важен был лишь один человек.
Только Реймонд Сэйертес оставался для неё единственным, и она принимала в нём всё. Вероятно, Реймонд относился к ней так же. Во всей книге лишь они двое были настоящими людьми.
На протяжении более чем ста лет Реймонд всегда делал всё возможное, даже в те мгновения, которых не помнил, даже когда Кэрон приговаривали к смерти.
Кэрон сто лет смотрела на лицо Реймонда.
Когда она увидела его в башне, то сразу различила в лице и глазах течение прожитых лет. Это невозможно было скрыть движениями, вежливостью или чем-нибудь подобным. Разве можно удержать чувства и слёзы, переполняющие глаза?
Пусть всё повторялось, словно книга без конца, началом оставалась Кэрон. Реймонда просто втянули. Кэрон знала, что он обрёл память и изменился именно из-за неё.
Реймонд изменился.
Сколько бы он ни говорил о любви, ни рассуждал о мести и ни действовал осторожно, невозможно было отрицать, что изменилась сама его сущность.
Разумеется, это не означало, что Кэрон перестала любить Реймонда. Как можно было его не любить? Если он изменился из-за неё, разве это не делало его ещё дороже? Но вместе с любовью внутри всё сильнее нарастала тревога.
Кэрон не обязана была чувствовать вину перед кем-либо.
Но перед ним — обязана.
— Заключи со мной пари.
— Найдёшь истинную любовь — я помогу тебе.
Что Дюлан сделал с Реймондом? Кэрон призналась Дюлану, что Реймонд был её любовью, что, если она вообще способна кого-то полюбить, то не выберет никого, кроме него. Она просто не могла представить рядом другого человека. В тот момент Кэрон сделала выбор, и после этого Реймонд вспомнил всё. А затем из-за неё изменился. Это не могло не радовать и одновременно не причинять боль.
— …Что-то не так?
— Невкусно. Наверное, за это время я привыкла к еде, которую готовил повар.
Кэрон ответила, зачерпывая следующую ложку супа. Реймонд с растерянным видом опустил голову.
— Простите.
— Всё нормально.
Вот опять. Кэрон хотела сказать это легко, но разговор снова стал тяжёлым. Реймонд действительно чувствовал себя виноватым перед ней. С другим человеком всё могло бы закончиться обычным: «Ешьте, что дают», — на что Кэрон ответила бы: «Сам и ешь», — и оба забыли бы об этом.
— В ближайшее время… я научусь готовить лучше.
— Правда, всё нормально, сэр Реймонд.
Кэрон повторила это, но атмосфера стала ещё мрачнее. Ей хотелось поговорить о чём-нибудь, однако она не знала, что сказать. И уже не понимала, какая тема вообще могла считаться лёгкой.
— Просто скажите.
— Что?
Реймонд посмотрел на Кэрон. Во взгляде читалась лёгкая обида, словно он осторожно пытался понять её настроение.
— Если вы ничего не скажете, я не узнаю. Кэрон, возможности понимать всё по одному взгляду ограничены. Просто спросите меня…
— Но даже если спрошу, вы всё равно не расскажете всего.
— Я постараюсь рассказать всё, что смогу.
— ……
— Нет. Я расскажу всё.
Реймонд поправился. Кэрон тоже не хотела мучить его. Но постоянные расчёты, где проходит граница, за которой они могут ранить друг друга, сами причиняли ещё больше боли. Кэрон захотелось заплакать.
— Сэр Реймонд… Нет, вы ведь уже не просто сэр. Господин Бердик называл вас бароном. Значит, в этой жизни вы действительно получили титул?
— Да. Одной из причин поездки в столицу было официальное вступление в титул.
Реймонд ответил без сопротивления. Кэрон кивнула.
— Ваш старший брат, прежний барон Сэйертес, ещё не должен был умереть. Значит, в этот раз он скончался раньше.
— Да.
Кэрон прикусила губу.
— …Вы его убили?
— Да.
Ответ прозвучал слишком решительно. Реймонд решил больше ничего о себе не скрывать и открыть Кэрон всю правду. Он даже не стыдился. Просто сообщал о совершённом. Кэрон тоже кивнула. Она не имела права от него отворачиваться.
— Когда?
— Сразу после того, как ко мне вернулись все воспоминания.
— …Почему?
— Чтобы как можно скорее безопасно поселить вас в этом поместье, мне требовался титул барона.
— П-понятно.
Голос слегка дрогнул. Кэрон пришлось взять себя в руки.
Сто лет назад Реймонд не верил, что Кэрон проживает жизнь заново. Одной из причин был его брат. На протяжении более ста лет старший брат Реймонда всегда умирал. Сроки менялись, но смерть неизменно настигала его, и титул переходил к Реймонду. В отличие от господина Хайера, который иногда оставался в живых, брат Реймонда был тяжело болен и умирал в каждом цикле.
— Вы не знали, что мой брат умрёт.
— Вы просто больны.
Из слов, случайно обронённых Реймондом перед судом в сто семнадцатой жизни, Кэрон поняла, во что он верил. Тогда он решил: будь Кэрон действительно человеком, знающим будущее и проживающим жизнь повторно, она обязательно рассказала бы о его брате. Если бы она на самом деле видела Реймонда во множестве жизней, то не позволила бы умереть члену семьи, которого он так любил.
Но теперь Реймонд стал человеком, который убил брата заранее, потому что тот всё равно должен был умереть. Во рту появился неприятный привкус.
— В этот раз вы уезжали, чтобы убить его?
— Нет, Кэрон. Это было другое дело. Брат всегда умирал до назначенного дня. Я лишь немного приблизил срок. Он умер уже довольно давно.
— Понятно.
— Я вам отвратителен?
Реймонд прямо посмотрел на Кэрон. В голосе чувствовалась глухая боль. Кэрон покачала головой.
— Разве такое возможно?
— ……
— Мне просто страшно, что и в этот раз все ваши усилия окажутся напрасными.
Кэрон помнила мгновение падения с башни. Реймонд пришёл к ней, отказавшись от всего. Хотя она была приговорённой преступницей, не заслуживавшей этого. Именно поэтому Кэрон сказала Дюлану: как такой человек может не быть её любовью? Но даже тогда она умерла.
— Сэр Реймонд, мне жаль, что из-за меня вы изменились.
Лицо Реймонда стало таким, словно его ударили.
— Почему вам должно быть жаль меня?
Как могло быть иначе?
Кэрон пришлось говорить медленно, иначе горло могло сжаться.
— Вы могли прожить собственную жизнь, не связанную со мной. Вы ведь знаете. Никакого мира внутри книги не существовало. Я просто… как и мать… родилась такой. А потом…
Кэрон стало трудно дышать. До сих пор она не рассказала Реймонду, что Дюлан являлся важнейшим ключом ко всему происходящему. Теперь она понимала и причину собственного чувства вины. Даже когда Кэрон убивала Дюлана, тот не боялся смерти. Ответ мог дать лишь он, но угрозами ничего добиться было невозможно.
— Я думала об этом. Вы могли просто жить своей жизнью. Почему же вам пришлось вместе со мной упасть в этот ад и ползти по самому дну… В конце концов, из-за моего выбора.
Кэрон замолчала.
Реймонд пал настолько низко именно потому, что Кэрон выбрала его. Потому что назвала Дюлану этого человека своим главным героем. Она пыталась отшутиться, что во всём виновата красота Реймонда и его чрезмерное сходство с главным героем любовного романа, но при виде того, насколько он изменился, снова начинала задыхаться. Теперь Кэрон действительно любила Реймонда.
Месть Бердику стала почти незначительной. Произошло слишком многое. Умер брат Реймонда, погиб принц Луис, умерла Иселла. Когда-то Реймонд не решался причинить боль даже Иселле, но теперь казалось, что вся цепь событий была связана именно с ним.
Больше ста лет Кэрон наблюдала за Реймондом. Любила его. Каждую его сторону. Верила, что он всегда останется рядом. Даже когда Кэрон отказалась от мысли, что он станет рыцарем, который спасёт её от вечной жизни, эта вера всё равно сохранялась где-то глубоко внутри. И в результате жизнь Реймонда тоже превратилась в книгу.
Кэрон вспомнила себя в те времена, когда была ещё немного наивнее.
Сколько бы всё ни повторялось, насколько бы ни надоедало и как бы она ни отчаялась, первое начало забыть невозможно. Из-за внушения Нэнси Кэрон верила, что находится внутри книги, и дрожала от страха, думая, что умрёт, если не сумеет полюбить. Дюлан был слишком несовершенным и холодным. И тогда перед Кэрон появился рыцарь из сказки — Реймонд. Он первым подошёл к ней.
— Мне снятся страшные сны. Иногда всё кажется сном… или книгой.
— Вы похожи на моего главного героя.
Их первая любовь была простой, юной и неопытной. В смутных воспоминаниях Реймонд улыбнулся слегка растерянно, но не стал спорить. Лишь сказал, что для него это честь.
Но что было дальше?
Всего один год.
Если считать точно, их любовь не длилась даже полного года. Они снова и снова переживали осторожные первые встречи и напряжение. Почти никогда не доходили до обычных мелких ссор, потому что всё неизменно заканчивалось на безупречном мгновении, когда любовь осуществлялась.
Лишь несколько месяцев общения.
Кэрон могла только цепляться за них. Ведь считала любовь единственным способом выбраться из этого мира. Спустя большее количество циклов эти мгновения стали казаться настолько короткими, что она уже сомневалась, была ли это вообще любовь.
После начала повторяющихся смертей Кэрон постоянно мечтала о мире за пределами книги. Но ни разу не боялась покинуть Реймонда. Настолько неглубоким было её чувство к нему. Сначала она называла это любовью, но с каждым новым циклом Реймонд всё сильнее превращался лишь в средство, способное вывести её наружу.
Эта поверхностная любовь за сто лет затвердела и превратилась в желание, чтобы Реймонд её вспомнил. Из-за этого выбора его вырвали из жизни обычного человека и заставили, подобно Кэрон, бесконечно блуждать по строчкам. И лишь теперь Кэрон по-настоящему его полюбила.
Но ответа всё равно не было.
Потому что жизнь не закончится лишь оттого, что они вдвоём будут есть, пить и спать в этом поместье.
Они навечно останутся двумя людьми, шагающими по бумаге.
Что Дюлан вообще называл истинной любовью? Если Кэрон не способна забеременеть, время будет повторяться вечно. Ей было радостно и одновременно больно оттого, что Реймонд теперь разделяет такую жизнь. Он изменился только ради её спасения и прилагал столько усилий.
— …Из-за меня вы…
Но её смерть всё равно повторится. После неё Реймонд снова проживёт очередную жизнь, а затем они встретятся, сохранив все воспоминания. Пока Кэрон не получит ответ от Дюлана, иначе быть не может. Она обязана была рассказать Реймонду правду, но не могла заставить себя открыть рот.
Сложные чувства смешались с тянущимся временем. Первым заговорил Реймонд.
— Кэрон, вам совершенно не за что чувствовать вину передо мной.
Реймонд улыбнулся ей. Спокойно и с полной уверенностью.
Но Кэрон покачала головой.
— Нет. Я должна просить у вас прощения.
Теперь она действительно обязана была всё рассказать.
— Есть кое-что, о чём я не рассказывала, потому что боялась вас.
Кэрон признала, что требовала от Реймонда полной откровенности, хотя сама молчала из-за страха.
— Сначала расскажу, к какому выводу пришла. Думаю, ответом, способным прекратить повторение, являются роды. Мать тоже проживала повторяющиеся жизни. И говорила, что просила Дюлана о помощи. А ещё…
Кэрон прикусила губу. Рассказывать человеку, которого она лишь теперь полюбила по-настоящему, о прошлых связях было тяжело. Для неё они ничего не значили и являлись необходимыми опытами. Но подумает ли Реймонд так же? Он любил Кэрон безусловно, однако она не была уверена, что ему будет безразлично признание о близости со множеством мужчин.
Ей не хотелось напоминать, что она встречалась и с другими. Даже если Реймонд всё помнил, услышать это непосредственно от неё было совсем иным.
Но теперь собственный стыд казался действительно незначительным.
— За всё это время мне… ни разу не удалось забеременеть. Вероятно, я бесплодна. И…
Кэрон закончила:
— Думаю, бесплодной меня сделал Дюлан.
Ей было страшно говорить, что все усилия Реймонда могут оказаться бесполезными. Не хотелось признавать такую возможность.
— …Кэрон.
Реймонд поднялся. Кэрон опустила голову. Он взял её за руку.
— Я уже знаю, что вы пытались убить Дюлана и из-за этого погибли. Я также помню ваши прежние жизни.
— ……
— Более того, я и сам предполагал то, о чём вы сейчас сказали.
— Каким образом?
— Раньше вы рассказывали, что подобное происходило и с вашей матерью. Я тоже рассматривал возможность передачи по крови. К тому же после вашей смерти прожил ещё немало лет.
— ……
— Всё хорошо.
Реймонд произнёс именно те слова, которые Кэрон хотела услышать. Поэтому ей стало ещё тяжелее. Получат ли его старания заслуженную награду?
— …Понятно.
Реймонд мягко приподнял её подбородок. Их взгляды встретились. В глазах Реймонда словно разгоралось пламя. Кэрон немного испугалась и отстранилась.
— Именно поэтому я боялся вступать с вами в близость.
Прямота его слов смутила. Но в глазах Реймонда горел не гнев. Избегая его тяжёлого, пристального взгляда, Кэрон спросила:
— …Почему?
— Я не знал, действительно ли вы совершенно бесплодны и отсутствует ли даже малейшая возможность беременности. Но одновременно боялся, что предложение вступить в близость ради проверки покажется вам оскорбительным.
Их губы слегка соприкоснулись. Кэрон хотела дослушать и немного оттолкнула Реймонда, но это словно только сильнее его раззадорило. Он прижался к ней ещё яростнее, лишая возможности дышать.
— Если ваша единственная проблема заключается в этом, значит, и нам остаётся лишь одно.
---
После всего этого я просто обязана забеременеть, разве нет?
Лежа на Реймонде, Кэрон думала именно об этом. Она уже не понимала, как проходят дни. Казалось, минуло очень много времени.
В последнее время Реймонд прижимался к ней так, словно больше вообще ничего не умел. Даже во время еды они касались друг друга, а передвигались почти всегда вместе. Просматривая документы, Реймонд продолжал держать спящую Кэрон в объятиях.
Они ели лишь то, что почти не требовало приготовления, и проводили вместе целые дни. Больше ничто им не мешало.
— …Давайте хотя бы ради человечности и гигиены… просто мыться, когда мы моемся?
Кэрон серьёзно попросила об этом, отталкивая Реймонда, который приставал к ней даже в ванне. Он отступил с немного разочарованным лицом. Вдвоём в наполненной пеной ванне было тесно. Неутомимость Реймонда вызывала у Кэрон уже не восхищение, а настоящий ужас. Как могла существовать такая разница в выносливости, если они ели одно и то же?
— Кэрон, вам всё-таки следует есть больше мяса.
— …Кроме фазанов, кроликов и птицы есть что-нибудь ещё?
— Коровы и овцы.
— Я говорю не о копчёном мясе.
— Свежее мясо… Хм, может, зарезать лошадь?
Кэрон вспомнила прекрасную белую кобылу, привязанную в конюшне, и покачала головой. Аппетит мгновенно исчез. По правде говоря, мясо уже совершенно ей опротивело. Реймонд, похоже, хотел всеми способами укрепить её тело, но тогда лучше было бы выйти и начать тренироваться. Кровавого мяса с неё хватило.
— Кстати, об одежде. Тот фасон, который вы привезли…
— В следующий раз я обязательно куплю лишь то, что пожелаете вы.
— Я же просила не перебивать. В любом случае, если подумать, такой наряд подойдёт беременным.
Кэрон вспомнила одежду, показавшуюся ей ужасной. Она и правда выглядела странно, но если воспринимать её как нижнее платье или домашний наряд, то всё было не настолько плохо. Юбка была достаточно короткой и хорошо пропускала воздух, а подкладка оказалась мягкой. Фасон не позволял затянуть корсет. В области живота оставалось много свободного места, а отсутствие украшений не мешало двигаться. Такой наряд во многом подходил женщине с округлившимся животом. Вероятно, Реймонд привёз его в надежде, что Кэрон забеременеет в этой жизни.
— Но фасон мне всё равно не нравится.
— Потому что вы ещё молоды.
— Что?..
Кэрон была настолько поражена словами, совершенно ей не подходившими, что не сразу нашлась с ответом. А затем намазала Реймонду лицо мыльной пеной.
— Ай, глаза.
— Как вы могли такое сказать?
— Разве это не лучше, чем если бы вы были слишком старой? Вот же…
Кэрон взяла лежавшее рядом полотенце и вытерла ему глаза. Сама испачкала и сама вытирает. Какая лишняя работа.
— Кэрон, вы ведь просили… только мыться…
Реймонд издал сдавленный стон. Их обнажённые тела были плотно прижаты друг к другу. Почувствовав нарастающее напряжение внизу, Кэрон поспешно отстранилась.
— Только не здесь.
— …Это уже похоже на пытку.
Реймонд нахмурился и убрал мокрые волосы назад.
— Если я всё-таки забеременею, наверное, смогу носить тот наряд. Но выходить в нём на улицу не стану. Он слишком вызывающий.
— Понял.
Реймонд вздохнул. Судя по всему, одежда беспокоила его меньше другой проблемы, но он всё же сдержал данное Кэрон обещание.
---
— В тот раз… ах… я снова и снова пыталась убить Дюлана, но каждый раз терпела неудачу…
Кэрон говорила с Реймондом, уткнувшимся лицом ей в грудь, а её тело содрогалось от наслаждения. Даже во время подобных разговоров они не прекращали близость. Продолжая медленно двигаться, Реймонд спросил:
— После вашей смерти я искал разные сведения.
— Удалось что-нибудь узнать?
— Как вы и говорили, по материнской линии действительно передавалась подобная легенда. Но существовала она только в устных пересказах и нигде не была записана, поэтому назвать её надёжным первоисточником трудно. Не было и одного рода, который бы её хранил, из-за чего появилось слишком много изменённых версий.
— И там говорится, что всё закончится, если продолжать рожать детей?.. Ах, больно.
Кэрон схватила Реймонда за волосы, когда он впился в неё зубами. Но даже боль превратилась в наслаждение. Стон Реймонда стал грубее. Лишь спустя некоторое время, когда они немного успокоились, разговор продолжился нормально.
— Они прибыли не из этой страны, а из земель за Белым горным хребтом.
— Хм, правда?
— Говорят, в каждом поколении там рождается святая. Она своей смертью искупает все грехи человечества и рождает следующую жертву.
— Настолько примитивно, что даже злость берёт.
— Если свести всё к сути, получается именно так. Но легенда слишком древняя и никогда не была должным образом упорядочена.
Действительно, если бы Кэрон могла быстро родить ребёнка, она, вероятно, просто передала бы всё следующему поколению и ограничилась устным объяснением. Истории Кэрон, Кэтрин, Карлы и множества женщин до них нельзя было рассказывать посторонним. Их воспоминания не разделялись ни с кем. Повторение переходило лишь к дочери.
Но каким образом всё вспомнил Реймонд?
Кэрон подумала об этом, принимая его над собой.
А немного позднее уже забыла.
---
Продолжались распутные, но усердные дни.
— Сегодня я действительно хочу хотя бы выйти в сад.
— Тогда оденьтесь как следует.
— Да-да.
Кэрон наконец надела множество слоёв одежды и вновь почувствовала себя цивилизованным человеком. Слишком долго она либо вообще не одевалась, либо носила нечто тонкое, почти похожее на нижнее платье. Надевая одежду, оставленную Бердиком, Кэрон повернулась к Реймонду спиной.
— Не затягивайте корсет слишком сильно, просто завяжите узел.
Возможно, внутри уже находился ребёнок.
Кэрон не произнесла это вслух. Даже ей самой такая надежда казалась слишком беспочвенной.
Несмотря на всю их близость, тело Кэрон не изменилось.
---
Время продолжало идти, но никаких перемен в теле не происходило. В разговорах Кэрон и Реймонда стонов, смешанных с наслаждением, стало больше, чем настоящих слов. Если подобное вообще можно было назвать разговорами.
— …Уже наступила осень.
— Когда придёт зима, сад станет очень красивым.
— Вы ведь говорили, что почти не обращали внимания на сад.
— Но я любил играть в снежки. Цветы мне действительно не слишком нравились.
Произнёс Реймонд, протягивая Кэрон меховую накидку. Для меха было ещё рано, но ради его стараний Кэрон решила надеть. Затем взяла Реймонда под руку.
«Я ни разу не видела здесь снега».
Область, где находилось главное поместье Тес, отличалась тёплым климатом, и зима была чрезвычайно короткой. Поэтому Кэрон ни разу не проводила её здесь. Глядя на чистое осеннее небо, она представила заснеженный пейзаж. Наверняка это будет очень красиво.
Хорошо было бы увидеть ребёнка, бегающего среди снега.
Кэрон с трудом представляла себя чьей-то матерью, но решила, что ребёнок, возможно, был бы не так уж плох.
— Кстати, сэр Реймонд.
— Да, Кэрон.
— Я хочу кое-что спросить.
Реймонд ответил. Кэрон подняла на него глаза и спросила:
— Что с вами происходило после моей смерти?
Кэрон всё время хотелось это узнать. Она не знала будущего Реймонда. Уже на следующий день после смерти снова стояла в саду под дождём. Как жил после этого Реймонд, сохранивший все воспоминания? Мстил? Покончил с собой? Вряд ли второе. Он говорил, что обычно живёт долго. Тогда чем именно занимался? Кэрон всегда было интересно.
— Вообще-то после вашей смерти я жил вполне хорошо.
Реймонд улыбнулся, глядя на Кэрон сверху вниз.
— ……
Почему-то на душе стало тяжело.
Кэрон почувствовала, как ослабла рука, лежавшая на руке Реймонда.
— Это правда.
— Необязательно повторять. Я и так умираю от зависти.
— Продолжайте завидовать. Тогда, может быть, попробуете прожить дольше меня и отомстить мне?
Лёгкий смех растворился в ветре.
А время продолжало идти. Назначенный день приближался.
Кэрон лежала в постели.
В объятиях Реймонда было тепло, и её начинало клонить в сон. Бельё стирали вчера? Эта мысль внезапно пришла Кэрон в голову. От ткани исходил слабый запах мыла. По телу растекалось щекочущее ощущение, словно она находилась под водой. Кэрон пошевелила пальцами. Они всё ещё двигались. Она посмотрела в окно. С деревьев падали листья.
Кэрон вспомнила рассказ о больной девушке: «Умру ли я, когда упадёт тот лист?» Если она расскажет об этом, Реймонд рассмеётся или заплачет? Может быть, они смогут посмеяться над тем, что смерть для них уже ничего не значит? Или Реймонд снова будет плакать из-за её гибели? Немного подумав об этом, Кэрон покачала головой. Даже ей самой шутка показалась несмешной. Вместо собственного рассказа хотелось послушать чужую историю.
— Расскажите что-нибудь. Всё равно что.
— …Кэрон.
— Мне просто хочется спать.
Реймонд начал выбирать историю. Что ей рассказать? Но нужно было говорить хоть что-нибудь. Ведь Кэрон этого хотела. Немного подумав, Реймонд признался:
— Не знаю, какая история вам понравится.
Кэрон недовольно посмотрела на него и сама начала разговор.
— Хм… Хорошо. Тогда я расскажу. Если честно, у меня было много мужчин.
— И к чему это сейчас?
Реймонд ответил без особого восторга. Кэрон снова спросила. Похоже, перед смертью человеку становится любопытно всё подряд. Она не могла удержаться от вопроса.
— После моей смерти… вы счастливо жили с другой женщиной?
Кэрон открыла глаза, испытывая непривычное чувство. Даже рассказав о собственном положении, она прежде не решалась спросить Реймонда об этом. Но сейчас хотелось знать самые разные вещи. До сих пор Кэрон никогда не испытывала собственнической ревности к Реймонду или другим мужчинам. Как бы ярко они ни выглядели, в конечном счёте оставались лишь буквами. Короткими встречами, не имевшими значения.
Но теперь Кэрон ревновала. Это было низкое чувство к человеку, который должен был продолжать жить независимо от неё. Однако Реймонд не растерялся из-за её эмоций и ответил совершенно спокойно.
— Кэрон, как я уже говорил, после вашей смерти я действительно жил хорошо.
— И вы решили сказать это именно сейчас… Как же это… замечательно.
Слишком уж он спокоен.
Голос Кэрон стал ниже. Она ничего не знала о будущем Реймонда. Не знала о днях, которые ему ещё предстояло прожить. Видимо, выражение её лица развеселило Реймонда, потому что тот тихо рассмеялся. Кэрон не понравился его смех, но спорить тоже не хотелось. И уж тем более она не хотела слушать о других женщинах. Реймонд с явным удовольствием наблюдал за ворчащей Кэрон, поэтому она окончательно замолчала.
— Разве это не хорошо? Вам не нужно чувствовать вину передо мной.
— Ах, какое облегчение.
И кто перед кем должен был чувствовать вину? Услышав её колкий голос, Реймонд спросил:
— Почему вы обижаетесь, хотя я сказал, что жил хорошо?
— Могу и обидеться. Что такого?
На лице Кэрон застыло явное недовольство. Я просто завидую. Завидую. От мысли, что после её смерти Реймонд продолжал счастливо жить, внутри стало горько. Разумеется, она должна была искренне этому радоваться, но сердце всё ещё сопротивлялось. Неужели Кэрон хотела, чтобы он до конца жизни жалко страдал? Мог бы хотя бы сказать именно так. Ей было не по себе.
Неужели Кэрон хотела, чтобы Реймонд сломался? Но нынешний Реймонд и без того выглядел сломанным, совершенно не похожим на прежнего. Следовало ли этому радоваться? Чувства были слишком запутанными. Кэрон даже испытала некоторое отвращение к самой себе. Реймонд продолжал тихо посмеиваться, пока не получил от неё удар.
Стояла поздняя осень.
Смерть Кэрон приближалась.
Живот совершенно не увеличился.
Кэрон и Реймонд не разговаривали о назначенном дне. До самого последнего мгновения ничего нельзя было знать наверняка. Но в их молчании постепенно поселилось предположение: «И в этот раз тоже». Настало время наконец обсудить это. С лёгкой обидой в голосе Кэрон сказала:
— А я думала, может, нам стоит однажды умереть вместе.
— …Кэрон, для этого есть какая-то… причина?
— Я давно хотела хотя бы раз убить вас.
Кэрон сияюще улыбнулась, а лицо Реймонда помрачнело.
— Хм… Неужели я сделал вам что-то плохое… Хотя, наверное, сделал.
— Их настолько много, что вы уже не можете вспомнить?
— ……
Кэрон рассмеялась. Реймонд выглядел серьёзным. Но речь была не о том, о чём он подумал. В тот период Кэрон действительно едва не сошла с ума от скуки, и убийство Реймонда казалось ей достаточно значительной целью. Как с точки зрения его физических способностей, так и по важности в её жизни, убить Реймонда было чрезвычайно заманчивой задачей.
— Когда я решила стать убийцей, моя жизнь полностью изменилась. Тогда я подумала… что труднее всего мне будет убить именно вас. И если получится, я испытаю огромное удовлетворение.
— Невероятно трогательно.
В голосе Реймонда тоже послышалось недовольство. Но затем он снова крепче обнял Кэрон, потому что её тело задрожало.
— Реймонд, кажется, мне холодно. Поднимите одеяло повыше.
— …Хорошо.
Реймонд покосился на ярко пылающий камин. Одеяло и без того было толстым. Повысить температуру в комнате уже было невозможно. Реймонд лишь сильнее прижал Кэрон к себе и пробормотал:
— Приближается зима.
Но тело Кэрон становилось всё холоднее. Реймонд склонил голову и зашептал. Он должен был продолжать говорить. Кэрон этого хотела. Но какую историю рассказать?
— Когда выпадет снег, здесь будет очень красиво.
— …Мы сможем покататься на санях?
— Да. На лугу для этого достаточно места. В детстве я часто там играл. Этой зимой…
Этой зимой выпадет необычайно много снега.
Следующим летом будут ужасные ливни.
А затем…
---
Я действительно хорошо жил без вас.
Просто жил. Пусть болит сердце, текут слёзы и хочется отомстить, время всё равно продолжает идти. Нельзя разрушить всю жизнь, цепляясь лишь за воспоминания о нескольких месяцах.
Небо остаётся синим, воздух — чистым, цветы продолжают цвести, а ненависть, гнев и войны не прекращаются.
Появляются прекрасная музыка и замечательные книги, происходят события, которых совершенно не ждёшь. Друзья умирают раньше тебя или остаются рядом надолго, а затем появляются новые. Когда медленно стареешь, обнаруживается, что в мире невероятно много дел.
Иногда добро совершается там, где совсем его не ждёшь. А порой совершенно неожиданно встречаешь чужую злобу. Иногда случаются чудеса. Буря превращается в весенний дождь, война заканчивается, а наблюдать за взрослением следующего поколения оказывается очень важно. Уверен, вам бы это понравилось. Даже среди всей этой неопределённости человек всё равно находит красоту.
…Наверное, вы будете ревновать.
Поэтому в следующий раз вам следует прожить немного дольше и отомстить мне. Переживите меня и похвастайтесь тем, чего я никогда не видел. Тогда между нами появится хоть какое-то равенство.
Потому что жизнь, как ни печально, стоит того, чтобы её прожить.
Встречаешь множество людей, радуешься, расстаёшься и учишься быть благодарным. Если вы проживёте достаточно долго, то сможете встретить людей добрее и мудрее меня, выдающихся учёных. Я тоже встречал таких.
Но всё же единственной женщиной для меня остались вы.
Честно говоря, я не хочу утверждать, что причиной стали несколько месяцев наших встреч. Они были слишком короткими, и всё ведь закончилось. Множество людей после расставания встречают кого-то нового, и это не обесценивает прежнюю связь. Кэрон, вы всю жизнь раз за разом умирали, разыскивая любовь, но в мире существует столько всего, что незачем настолько отчаянно цепляться за короткую страсть между мужчиной и женщиной.
…Хорошо. Скажу честно.
Просто мои требования оказались слишком высоки, и ни одна другая женщина мне не понравилась. В этом есть и ваша вина. Теперь довольны? Поэтому позднее мне… хватало того, что уже произошло. Даже если наши встречи были короткими, большего не требовалось. Страсть, молодость, вина, возможно, обман… Всё это оставило в одном уголке жизни клеймо, и его оказалось достаточно.
Поэтому вам не нужно просить прощения.
Я прекрасно жил и без вас.
…Кэрон.
На самом деле я солгал вам в одном.
Есть кое-что, чего я не рассказывал, потому что вы слишком боялись.
…В действительности я помню всё.
Все сто ваших смертей и каждую мою жизнь после них. И ещё пять ваших последующих смертей вместе с жизнями, которые я прожил после каждой из них. Я помню всё.
В тот год, когда вы упали с башни, когда вам исполнилось сто семнадцать лет…
После вашей смерти ко мне вернулись все воспоминания. Остановить их было невозможно. Они обрушились, словно внезапный прилив. А несколько сотен лет до нашей нынешней встречи казались мне путешествием по преисподней.
…Мне уже больше семи тысяч лет.
Вы спрашивали, как я вообще способен после этого разговаривать и двигаться, но человек всё равно продолжает жить. Наверное, я смог сохранить хотя бы остатки рассудка потому, что все сто жизней после ваших смертей были одинаковыми. До того как вы прожили сто семнадцатую жизнь, я никогда вас не помнил и всегда оставался прежним. Одинаково долго скорбел, совершал одни и те же поступки и проживал одинаковое время. Это была не такая уж плохая жизнь. …Поэтому теперь мне действительно не нужно думать ни о чём, кроме любви к вам. Я уже получил всё, что полагалось мне от жизни.
Но даже тогда мне было бы лучше, останься вы рядом на протяжении всех этих лет.
Реймонд закрыл глаза Кэрон.
Похоже, прибыл гость.
---
Бердик наконец нашёл свою дочь.
Вместо исчезнувшей служанки приехала няня Иселлы. Она помнила особые приметы на теле девушки. Найденное тело действительно принадлежало дочери Бердика.
Иселла стала одним из экспонатов коллекции наследного принца Гиза.
Бердик плакал лишь один день.
А затем поднялся и начал обдумывать то, что должен был сделать.
Он слишком долго был измучен и поглощён горем, поэтому теперь необходимые действия виделись особенно ясно.
[[image:/storage/reader-images/a09e64c49466ac6c13ed4a67839709825d733487.jpg]]
Почему наследный принц Гиз похитил Иселлу? Если исходить из результата, причин было множество. Став королём, Гиз не хотел оставлять рядом торговца, знавшего его тайны. Возможно, Бердика можно было умиротворить, но наследный принц предпочёл более простой способ.
Нужно было просто избавиться от всех.
От принца Луиса, Бердика, маркиза Пенкейра и собственного отца.
Наследный принц Гиз не спешил и постепенно составлял список того, что ему предстояло совершить.
Именно такими делами следовало заняться после восшествия на престол.
Однако планы наследного принца осуществились гораздо быстрее, чем ожидалось.
Потому что ему повезло.
Люди говорили:
Бог делает всё, чтобы как можно скорее возвести его на престол.
От такого назойливого денежного червя, как Бердик, тоже следовало немедленно избавиться. Наследный принц давно положил глаз на его дочь. Такие люди, как Бердик, умели убегать и прятаться, но у него была единственная слабость — дочь. Иселла слегка не соответствовала вкусам Гиза, однако молодая и здоровая семнадцатилетняя девушка всё равно представляла немалую ценность.
— Кэрон Хайер так и не нашли?
— Мы нашли похожую женщину. Вероятно, это действительно она.
Наследный принц Гиз подпер подбородок рукой и задумался. Его привлекала дочь, которая, по слухам, была похожа на Кэтрин. Но сейчас было не время. События, которые он собирался растянуть на пять или десять лет, произошли почти одновременно. Однако откладывать Кэрон надолго тоже не хотелось.
Гиз покачал головой.
---
Стояла весенняя дождливая ночь.
Реймонд пришёл к наследному принцу Гизу. Тот хотел позвать людей и приказать выгнать его. Этот мужчина ему не нравился. Более того, Реймонд был доверенным человеком тех, кто открыто противостоял Гизу. Сначала наследный принц решил, что тот явился его убить. Но, прежде чем Гиз успел позвать охрану, Реймонд показал пустые руки.
«Что он задумал?»
Наследный принц Гиз потёр голову, раскалывавшуюся от похмелья, и обратился к Реймонду. В одной руке он держал пистолет. Гиз хотел убить этого мужчину при первой возможности. Стоило ему сказать хотя бы одно неверное слово, и наследный принц собирался нажать на спуск. Следовало найти любой предлог и избавиться от него. Но Гиз не выстрелил сразу лишь из любопытства. Если человек, который ни при каких обстоятельствах не должен был к нему прийти, явился безоружным, значит, на то имелась серьёзная причина.
Мужчина, всегда смотревший на него с нескрываемым презрением, сделал невероятное предложение.
— Я хочу сделать вас королём.
---
— Пожалуй, сейчас действительно неподходящее время. К тому же сэр Реймонд немало постарался ради меня, поэтому пока можно оставить её в покое.
Слуга промолчал. Если наследный принц увидит Кэрон вблизи, то наверняка едва сможет удержаться от желания немедленно к ней прикоснуться. Но говорить больше слуга не имел права.
— Я удалюсь.
— Ступай. Кстати, что сказал Бердик? Каково ему оттого, что все десять сундуков с золотом стали собственностью государства?
— …Он ничего не сказал.
— Наверняка он чрезвычайно горд. Какое счастье — послужить государству.
Гиз весело рассмеялся. Его переполняло удовольствие. Именно это ему и нравилось. Наблюдать, как лицо человека, который кому-то верил, искажает отчаяние. Было невероятно приятно наклониться к уху умирающего сына и прошептать: «Сэр Реймонд предал тебя». Не менее приятно было улыбнуться рыдающему отцу и сказать: «Теперь у вас остался всего один сын». А тот факт, что помощником Гиза оказался не кто-нибудь, а сам Реймонд, дарил ощущение, близкое к счастью.
— Я всегда думал, что сэр Реймонд… нет, барон Реймонд больше похож на Луиса.
Это был давно забытый вкус власти. Гиз чрезвычайно любил держать чужие судьбы в руках и играть ими. Управлять жизнями могущественных людей было гораздо приятнее, чем развлекаться с беспомощными проститутками и чужеземцами.
— Но оказалось, он больше похож на меня. Если присмотреться, даже его лицо удивительно напоминает меня в молодости.
Подняв бокал перед вассалами, склонившими головы со словами: «Поздравляем, Ваше Высочество», наследный принц Гиз продолжил. Он ненавидел своего сына. Естественно, ему не нравился и Реймонд, которого Луис так любил. Однако, поняв причину привязанности Луиса, Гиз перестал видеть повод ненавидеть Реймонда.
Луис восхищался Реймондом. Но способных и красивых мужчин в стране было множество. Юный принц так привязался к Реймонду потому, что тот напоминал ему собственного отца и брата.
— Видимо, именно поэтому Луис так его любил.
Как печально.
Гиз не мог перестать смеяться.
---
Бердик потратил всё своё состояние.
Маркиз Пенкейр был аристократом, способным стать соперником наследного принца Гиза. Следующий претендент находился гораздо ниже в порядке наследования и к тому же был иностранцем. Пока Гиз оставался силён, Пенкейр не мог стать королём, но убийство принца Луиса вызвало огромный общественный резонанс.
Открыто ходили слухи, что маркиз Пенкейр устроил всё ради престола, однако продержались они недолго. Вскоре после смерти принца Луиса карета маркиза перевернулась, и нижнюю половину его тела парализовало.
— Давно не виделись.
Маркиз Пенкейр посмотрел яркими глазами на пришедшего к нему Бердика. Они ненавидели друг друга.
— …Не думал, что ты ко мне придёшь.
— Маркиз Пенкейр, ваша карета случайно перевернулась?
— Если тебе что-то известно, лучше не ходи вокруг да около и говори прямо.
Бердик рассказал обо всём, что сумел выяснить. Когда человек, у которого даже представители королевской семьи брали деньги взаймы, тратил почти всё состояние на поиски сведений, слухи неизбежно начинали просачиваться отовсюду. Даже при таких затратах добраться до правды было трудно, но Бердик цеплялся за каждую возможность как отец, потерявший ребёнка. Когда он передал сундук с золотом, один из подчинённых принца Гиза наконец заговорил.
«Даже если придётся отдать всё, что у меня есть, — отомстить».
Бердик хотел мести.
Но прежде требовалось сделать кое-что ещё.
— Куда ты собрался?! Мы даже не смогли достойно похоронить Иселлу!
Жена плакала и кричала. Бердик один раз погладил её по плечу и поднялся.
---
— Не ожидал, что вы придёте сегодня.
— Немедленно… выйдите. И лучше уберите от неё руки.
Бердик целился в Реймонда не из топора, а из пистолета. Позади стояли многочисленные вооружённые люди.
Солдаты маркиза Пенкейра.
Реймонд горько улыбнулся.
— Хм… Всё-таки присутствие Кэрон создаёт непредвиденные обстоятельства. Не думал, что вы сюда придёте.
— Уберите от неё руки и выходите.
Бердик продолжал целиться.
Как бы быстро ни двигался Реймонд, с такого расстояния уклониться было невозможно. Пусть он и был выдающимся стрелком, разница между вооружённым и безоружным человеком оставалась очевидной. Сейчас рядом с Бердиком находились несколько десятков обученных солдат.
— Немедленно… отпустите Кэрон Хайер!
---
Произошло невозможное.
---
Бердик обнимал Иселлу и плакал.
Как вы могли поступить с Иселлой подобным образом? Почему моя дочь должна была пережить такое? Она была юной и ни в чём не виноватой. Никогда не вызывала ничьей ненависти. Преступник — я. Разве не я должен был принять всё это вместо неё?
И тогда он сам осознал истину.
Преступником был он.
Бердик ни разу в жизни не испытывал чувства вины. Жизнь богача, которого постоянно теснили аристократы и представители королевской семьи, была утомительной. Чтобы продолжать дышать, приходилось отчаянно вгрызаться во всё вокруг. Всё существовало лишь как средство. Для приумножения состояния дома Эванс не требовалось никаких оправданий. Бердик посвятил себя одной ценности — своему роду. Так же жили его отец и даже жена.
Ростовщики разоряли людей, и те вешались. Дочерей должников продавали в публичные дома. Конфликты не прекращались, вспыхивали эпидемии — ничто из этого не имело для Бердика особого значения.
Иселла пережила всё это лишь потому, что родилась его дочерью.
Бердик поклялся отомстить Реймонду и наследному принцу Гизу. Но прежде предстояло сделать нечто другое.
— Если та женщина всё ещё находится там…
Маркиз Пенкейр произнёс это как нечто очевидное. Он хорошо знал наследного принца Гиза.
— Значит, Реймонд держит её у себя, чтобы позднее передать Гизу. Я отправлю туда людей для наблюдения. Когда Реймонд Сэйертес попытается передать женщину, мы получим живое доказательство.
— ……
Бердик молчал. Маркиз Пенкейр слегка удивился выражению его лица.
— Неужели ты…
Иселла умерла, потому что последовала за Реймондом.
Реймонд передал Иселлу.
Тогда и женщина, находившаяся сейчас рядом с ним…
Бердик вспомнил девушку одного возраста с дочерью, которую вытащил из воды. Спасение той жизни было одним из немногих добрых поступков, совершённых им за все прожитые годы.
Он вспомнил Кэрон, которая отчаянно защищала Реймонда, рассказывая совершенно неправдоподобную ложь. Она выглядела так же, как Иселла, без памяти влюблённая в Реймонда.
— Отпусти её, ублюдок.
---
Реймонд не плакал. Сейчас было не время для слёз. Не время для сожалений. Он крепче обнял Кэрон.
Посмотрите, Кэрон.
В жизни происходят самые разные чудеса.
Этот Бердик… Ни разу прежде… Ха-ха.
Бердик пришёл вас спасать. Жизнь действительно невозможно предсказать. За семь тысяч лет я ни разу не видел его таким. Обнаружить доброту в человеке, от которого совершенно её не ожидаешь, — это действительно радостно…
Кэрон.
Бердик пришёл вас спасти.
Случаются и такие чудеса.
Как жаль, что вы этого не увидели.
---
— …Уборка всё-таки нелёгкое дело.
Реймонд произнёс это, оттирая пол шваброй. Затем вытер кровь с лица. Нужно было открыть окна. Тяжёлый запах крови становился невыносимым.
— Один, два… Однако маркиз слишком меня недооценил. Всего тридцать человек.
Разве мог Реймонд погибнуть в собственном доме? После нового возвращения он установил внутри множество приспособлений и ловушек.
Реймонд вытащил тела и аккуратно сложил их одно на другое. Даже ему было нелегко справиться с уборкой такого количества.
Закончив долгую уборку, Реймонд открыл сумку. Внутри помещался человек.
— Знаете кое-что?
— ……
— Пытку на самом деле невозможно выдержать. Непоколебимых солдат из распространённых героических рассказов, которые не отвечают ни на один вопрос, в действительности не существует. Мои командиры не доверяли мне, а я не доверяю своим подчинённым. Не потому, что человек слаб, а потому, что такова природа пытки.
Реймонд взял в руку молоток.
— Поэтому способный командир должен правильно распределять сведения.
Кэрон была слишком мягкосердечной и наверняка не умела пытать как следует. Подобные дела ей следовало поручать мне.
Реймонд приблизился к Дюлану. В его чёрных глазах отражалось лицо Реймонда.
Лицо злого духа.
Вы стараетесь.
Пусть и не в том направлении, которого я ожидал.
Но такой способ почти наверняка окажется бесполезным.
Это невозможно, даже если вы отрубите мне руки и ноги и вырвете глаза.
Нет, вы правы.
Пытка остаётся пыткой.
Стоит отрезать человеку палец, и любой выдаст любую тайну.
Я прекрасно знаю собственную слабость.
Наверняка буду плакать, кричать и умолять вас о сострадании.
Я настолько слабый человек.
Но ответа вы от меня не получите.
Потому что в будущем я уже ничего не буду знать и ничего не вспомню.
В следующей жизни я снова смогу убедиться в бессмертии.
Сейчас вы не понимаете, о чём я говорю.
Но скоро поймёте.
Сэр Реймонд.
До свидания.
05-1. Это не начало: Кэрон
Кэрон открыла глаза.
Начало всегда было одинаковым.
Серое небо, вязкая морось, грязный сад, в котором ещё ничего не выросло, пронизывающий холод и испачканная ночная рубашка. Рана на шее саднила. Если она вскоре не вернётся в поместье, её обнаружит садовник. Кэрон подняла верёвку, лежавшую возле ног.
— …Интересно, сто лет назад я тоже хотела умереть?
Подняв верёвку, Кэрон пробормотала это себе под нос. В этот раз она снова потерпела неудачу. Судя по ране на шее и верёвке, сто лет назад, ещё до начала повторений, её попытка умереть тоже провалилась.
В отличие от сырого коридора, в комнате горел камин, а толстые меха защищали от холода, поэтому воздух был тёплым. Кэрон не стала бросать грязную одежду, а просто сняла её возле огня. Пламя продолжало гореть, распространяя тепло. Она посмотрела в зеркало на обнажённую женщину и пожала плечами.
— В жизни иногда терпишь неудачу, разве нет?
Кэрон села на стул и посмотрела на бумагу и чернила. Окунула перо в чернильницу и начала писать.
Сколько мне лет? Кэрон поставила знак вопроса и долго смеялась над нелепостью вопроса. Она не знала, как считать смерти, случившиеся из-за Дюлана. Впрочем, какое теперь значение имело их число?
Меня зовут Кэрон Хайер.
Перо резко заскользило по бумаге. Почерк получался аккуратным и изящным. Не было ни гнева, ни безумия. Кэрон улыбнулась. В этот раз они снова потерпели неудачу. Но всё будет хорошо. Она больше не начинает с самого начала. Кэрон дождётся Реймонда, и они попробуют снова вместе.
Она всегда оставалась собой. Её имя — Кэрон Хайер. Но теперь это уже не начало. Её жизнь не повторялась заново. Теперь Реймонд всё помнил. Кэрон поднялась и направилась в свою комнату.
Она посмотрела на монету. Выбивать на ней новое число не хотелось. Кэрон больше не требовались доказательства. Ей не нужно было отчаянно сопротивляться в одиночку. Теперь они могли стараться вместе. Даже один настоящий человек рядом позволяет продолжать жить. Она не начинала сначала.
— Да ну её.
Монета больше не была нужна. Кэрон бросила её в огонь.
Края металла медленно начали размягчаться. Кэрон спокойно наблюдала за ними.
Было немного жаль. Но одновременно она почувствовала облегчение. В этом тоже имелся свой смысл. Рядом с ней находился не кусок монеты, а человек по имени Реймонд. Поэтому больше не было страшно. Кэрон не требовалось тревожиться. Даже если сейчас его рядом не было, она знала, что достаточно дождаться.
Как прожить эту жизнь? Что лучше сделать?
Тело казалось лёгким. Возможно, до появления Реймонда стоило спокойно всё обдумать.
Кэрон переоделась и уснула.
Сон был глубоким, спокойным и тяжёлым.
---
— Уже проснулась?
— Ох, госпожа сегодня рано встали. Вы хорошо себя чувствуете?
— Не особенно. Когда понимаешь, что тебе полностью стёрли память, становится как-то не по себе…
Дзинь.
— Ч-что?
Кэрон тихо усмехнулась. Похоже, угрожать Нэнси даже не понадобится. Можно было взять пистолет, но служанка, вероятно, ответит и на простой вопрос. Она была мягче и трусливее, чем казалась.
— Нам ведь есть о чём поговорить?
— Какой смысл жить настолько предопределённой жизнью?
Кэтрин смотрела на Кэрон с таким лицом, словно вот-вот заплачет.
— Я хочу, чтобы ты встретила истинную любовь. Чтобы ты не жила так, как мы — я и женщины до меня. Это не так страшно. Это… Кэрон, Кэрон. Послушай мать. Ты проживёшь очень, очень долго. Мама и папа пробудут с тобой лишь мгновение, а твоя жизнь навсегда застынет в семнадцать лет, пока ты долго выбираешь отца своего ребёнка. Ты принцесса. Принцессе нужно ждать принца.
— Мне это не нужно!
— Ты ещё слишком мала. Когда повзрослеешь, поймёшь мать. Это единственный подарок, который я могу тебе оставить. У меня не было выбора. Но у тебя он будет… Такова наша судьба. И однажды ты тоже сможешь воспринимать её как благословение.
По мере взросления приступы Кэрон становились всё чаще.
— Кто я? Где я? Куда делась моя мама?
С каждым разом внушение становилось всё совершеннее. Это началось после того, как Дюлан стал смешивать успокоительные лекарства и отправлять их в поместье Хайеров.
Благодаря помощи господина я прилежно продолжаю учёбу. Вместе с письмом отправляю лекарство, которое может помочь Кэрон.
Дюлан, ублюдок.
Нужно было тогда скормить тебя собакам. Кэрон стиснула зубы. Но даже ярость продержалась недолго. Воспоминания исчезали бессвязными кусками.
«Нужно… помнить».
Каждый раз, когда память ненадолго возвращалась, Кэрон отчаянно записывала всё, что могла. Даже если воспоминания исчезнут, записи, возможно, останутся.
— Моё имя… Моё имя Кэрон Хайер. Это моё имя.
Кэрон раз за разом повторяла эти слова.
— Если забуду, прочитаю написанное. Даже если память исчезнет, записи останутся. Нужно читать. Достаточно прочитать.
Она отчаянно внушала себе: даже если забудет, достаточно прочитать книгу. Читай. Читай написанное мной. Я останусь внутри этой бумаги. Это поможет мне вернуть память. Каждую ночь Кэрон прижимала к себе книгу и повторяла одно и то же.
Жить снова? Значит, я должна умереть в семнадцатый день рождения? Не верю!
Если я встречу идеального мужчину и влюблюсь, колдовство исчезнет? Какая чушь. Кэрон дрожала. Она не хотела умирать. Не хотела забывать.
Нужно всё запомнить… и сбежать.
Но куда? Каким образом? Без кареты Кэрон не могла даже спуститься в деревню. Она плакала от бессилия. Но и слёзы продолжались недолго. Мама жестока. Однако Кэтрин уже умерла.
Кэрон отчаянно продолжала писать и постепенно начала отождествлять книгу с самой собой. Только книга могла её спасти. Единственное средство не забыть себя, единственное окно, которое её не предаст. Главное — не забыть, что нужно читать. Кэрон заучила лишь это. Книга, книга, книга. Буквы, которые я пишу. Слова.
Я почти то же самое, что книга.
Она и есть моя жизнь.
— Что это?
Но затем записи обнаружила горничная, и всё закончилось.
— Господин, госпожа написала это…
— Верните! Это мой дневник! Моя личная вещь!
Господин Хайер медленно перелистывал дневник Кэрон. Читал заполнявшие его мучительные гнев и ненависть. Затем горько улыбнулся.
— Кэтрин… Дитя моё, твоя мать не хотела подобного. Чем сильнее ты сопротивляешься, тем больше я убеждаюсь в правильности своих действий.
— Папа, папа… Иногда мне кажется, что я готова убить маму.
— Кэрон, ты снова забыла.
И господин Хайер бросил дневник в камин. Нет! Пламя поглотило крик. Глядя на плачущую Кэрон, отец сказал:
— Мама умерла уже несколько лет назад.
С печальным лицом господин Хайер обратился к склонившей голову Нэнси:
— Рассказывайте ей не такие мрачные истории, а светлые и радостные истории о любви. Пусть моя дочь начнёт мечтать о ней.
— Поняла, господин.
Нэнси заказала множество разнообразных любовных романов. И каждую ночь читала их Кэрон. Поначалу та отчаянно сопротивлялась.
— Не трогай мою память!
Но крики продолжались недолго. Вскоре Кэрон забывала даже о них.
— Давным-давно…
Лежавшая в кровати Кэрон устало спросила Нэнси. Её руки и ноги были привязаны к постели. Сил не осталось. Кэрон не понимала собственную служанку.
— …Тебе нравится так жить? Ты ведь говорила, что раньше была свободной цыганкой.
Почему ты отказалась от свободы и теперь мучаешь меня? Но Нэнси покачала головой и поцеловала Кэрон в лоб. Это был поцелуй, полный жалости. Госпожа ничего не знает. Не знает, каково жить снаружи. Каково существовать без предопределённого будущего. Несвобода лучше свободы, потому что вместе с ограничениями приходит защита.
— Мне достаточно того, что я не голодаю и могу жить в поместье. И, госпожа, не бойтесь так сильно. Здесь нет ничего страшного.
— Ты ведь сама в это не веришь.
— Это не важно.
Тёмная рука убрала волосы с лица Кэрон. Как ни странно, прикосновение ощущалось почти утешающим. Затем голос Нэнси медленно, неотвратимо и безжалостно начал проникать в сознание Кэрон.
Всё хорошо, всё хорошо.
Просто примите это.
Живите проще.
Госпожа ведь такая красивая.
А теперь снова засыпайте.
Всё хорошо.
Всё страшное происходит только во сне.
Всё печальное остаётся внутри книги.
Госпожа просто видит сон.
Для вас этот мир подобен сновидению.
Совсем скоро вы встретите своего рыцаря,
полюбите друг друга,
и все испытания закончатся.
---
Я — это я!
Мама сошла с ума, папа тоже безумен! Даже после смерти мать пытается мной управлять! С верёвкой в руках Кэрон выбежала в сад. Так жить было невозможно. Всё не могло закончиться подобным образом. В этот раз память вернулась к ней лишь спустя год. Ещё вчера Кэрон считала себя главной героиней книги. Писала в дневнике, что настоящая она находится где-то в другом месте и должна выбраться отсюда.
Смятый листок дневника, застрявший в глубине ящика, неожиданно вызвал сильную головную боль и вернул воспоминания, но, вероятно, ненадолго. Если Кэрон снова всё забудет, неизвестно, сколько продлится следующее помрачение. Ей всё надоело. Она хотела умереть, пока ещё оставалась собой.
Кэрон не верила в повторную жизнь. Не могла поверить. Но мать и отец говорили об этом как о чём-то несомненном и утверждали, что Кэрон всё равно должна умереть. Они решили, что потеря памяти пойдёт ей на пользу, и стерли воспоминания. Чем сильнее Кэрон сопротивлялась, тем больше убеждались, что необходимо уничтожить ещё больше. Ведь под действием лекарств и колыбельных она становилась послушной.
Каждый раз, когда память возвращалась, Кэрон сопротивлялась всё отчаяннее. Постепенно сопротивление превратилось в самоповреждение и попытки самоубийства. Если в этот раз она снова забудет, то может окончательно исчезнуть даже для самой себя.
Нужно умереть.
Пока я остаюсь собой.
— …А-а-а!
Кэрон поскользнулась. Грязь разлетелась во все стороны. Из глаз хлынули слёзы.
— Хнык… Хнык.
Кэрон перекинула верёвку через ветвь дерева и завязала узел. Так она сможет умереть. Кэрон вспомнила иллюстрацию из дешёвого романа, который читали горничные. Пусть память о собственной личности исчезала, подобные образы всё ещё сохранялись. Какое облегчение. Успокоившись, Кэрон просунула голову в круглую петлю.
Да пошли вы все!
— Почему…
Кэрон упала. Ей не хватило знаний, и узел оказался недостаточно прочным. На шее осталась рана. Верёвка упала на землю. Кэрон стояла и плакала. Сейчас ей было шестнадцать. Мать умерла несколько лет назад. Воспоминания были изрезаны на бессвязные фрагменты, а большую часть времени Кэрон проводила в отупении.
Она посмотрела на поместье.
Сколько ещё она сможет оставаться собой? Под семнадцатью годами имелся в виду день рождения? Если умереть сегодня или завтра, получится ли всё правильно? Но после очередной неудачи смерть снова стала страшной. Шея саднила.
Как долго я ещё смогу жить собой?
Я попала внутрь книги.
Чтобы выбраться из книги, нужно полюбить. Найти истинную любовь и соединиться с ним. Этот роман — история любви. Если Кэрон обретёт истинную любовь, то получит всё счастье.
Всё хорошо.
Дождь падал на сад. Кэрон дрожала от холода. Дом. Нужно вернуться домой. Холодно. Она едва не споткнулась о лежавшую у ног верёвку, но всё же поднялась в свою комнату. Удивительно, но Кэрон всё ещё помнила, где та находилась.
— Мне кажется, мама была немного сумасшедшей.
— Госпожа, не говорите так о госпоже Кэтрин. Она была хорошим человеком.
Нэнси получила от Кэтрин дом, жалованье и уважение, поэтому по-своему хотела отплатить ей за добро. Но Кэрон ответила усталым голосом:
— А по-твоему, моя мать была нормальной? Она накачивала дочь лекарствами и промывала ей мозги.
— ……
— Вот видишь.
Впрочем, Кэрон понимала причины.
Кэтрин слишком основательно попалась в руки могущественного безумца вроде Гиза. Однако в то время наследный принц считался лучшим женихом во всей стране. Будущий король, красавец, к тому же любивший Кэтрин. Возможно, после него остальные мужчины уже не могли её удовлетворить. Кэрон прекрасно знала, насколько глупо выбирать мужа лишь по доброму характеру. Но Гиз был слишком безумен.
Кэтрин страдала из-за него, снова и снова умирала и постепенно оказывалась загнанной в угол. Вероятно, она возненавидела и страх бесконечных смертей, и необходимость спасаться через беременность. Кэрон понимала, почему мать поступила именно так. Но это не означало, что она, ставшая жертвой её действий, могла с ними согласиться.
Сколько раз Кэтрин умирала, пытаясь сбежать от него? Кэрон стало любопытно.
— Мама не говорила, сколько раз умирала?
— Нет, такого она не рассказывала.
— …Понятно.
— А вы сколько раз умерли, госпожа?
Спросила Нэнси. Кэрон нахмурилась и задумалась. Сколько же раз она умирала?
— Сто шесть, кажется.
— Даже для бреда… это поразительно точное число.
Кэрон со вздохом посмотрела на Нэнси, которая и в этот раз ей не верила.
Нэнси по-своему была привязана к Кэрон. Это становилось понятно по тому, насколько внимательно она за ней ухаживала. Но одновременно в ней жила и высокомерная уверенность. Комплекс из-за происхождения смешивался с самодовольством от способности управлять разумом Кэрон, поэтому Нэнси слегка смотрела на неё сверху вниз.
Приятного в этом было мало, но снова размахивать пистолетом и выяснять, кто из них хочет жить, а кто умереть, Кэрон тоже не хотелось. Нэнси не предавала, если её хорошо подкупить. Кэрон перепробовала с ней самые разные способы, поэтому подобное отношение уже можно было просто простить. Видимо, с возрастом она и правда стала значительно мягче.
— Ха-а…
Кэрон откинулась назад. Снова легла на кровать и начала перекатываться из стороны в сторону. С чего начать в этот раз? До появления Реймонда ей хотелось пожить немного спокойнее. Одного знания о том, что это не конец и существует человек, который её помнит, оказалось достаточно, чтобы Кэрон настолько изменилась. Что делать, если в следующий раз они снова не добьются успеха? Впрочем, умереть, засыпая в объятиях Реймонда, как в прошлой жизни, тоже было неплохо.
— Госпожа, вы прожили столько лет. Что вы делаете?
— Играю в гусеницу.
Ответила Кэрон, заворачиваясь в одеяло. Нэнси в ужасе снова развернула свёрнутое вокруг неё одеяло.
— Вы уже взрослая, не ведите себя так по-детски. Я вас не так воспитывала.
— Ты появилась, когда я уже выросла. Что значит «воспитывала»?
Моей няней в детстве была госпожа Дэр. Услышав ответ Кэрон, Нэнси неловко улыбнулась.
— Зачем вы помните даже такие вещи?
— В любом случае я больше не буду устраивать неприятности, поэтому не пытайся снова меня загипнотизировать. Как уже сказала, денег дам больше.
— Хорошо, хорошо.
Нэнси кивнула. Раз Кэрон сейчас выглядела настолько спокойной, ей самой тоже не хотелось снова насильно стирать память, запихивать лекарства в плачущий рот и слушать крики. Кэрон по-прежнему говорила о бреде, будто проживает жизнь заново — Нэнси совершенно не могла в это поверить, — но настолько стабильной госпожа не выглядела уже очень давно. А если Кэрон ещё и отдельно заплатит щедрую сумму, Нэнси с радостью предаст господина и встанет на её сторону. В конце концов, к девушке, за которой она ухаживала, Нэнси действительно испытывала большую привязанность.
— И что вы собираетесь делать? Скоро день рождения, и господин Дюлан приедет. В тот день ведь состоится ваша помолвка.
Стоило ли встречаться с Дюланом? Кэрон почувствовала, будто в грудь вогнали свинцовую глыбу. Этот ублюдок. При одном воспоминании хотелось скрипеть зубами. Главная проблема заключалась в том, что он сам ничего не помнил. А поскольку Дюлан свято верил в повторение и вечную жизнь, ни угрозы, ни пытки на него не действовали. Ответов всё равно не появлялось, поэтому даже видеть его не хотелось. Пять неудач подряд лишали сил. Видимо, следовало придумать другой способ.
— Я бесплодна?
— Что?
Слишком неожиданно прозвучало. Кэрон повторила вопрос:
— Думаю, Дюлан сделал меня бесплодной. Ты что-нибудь об этом знаешь? Мама просила сделать и это?
— Я… не знаю.
Совершенно бесполезна.
— Не смотрите на меня так печально…
— Плакать хочется мне, поэтому не ной.
— Ох, госпожа.
Неужели Дюлан полностью лишил Кэрон способности иметь детей? Несколько месяцев она почти не разлучалась с Реймондом, но забеременеть не смогла. Всё это время они ели только то, что готовил сам Реймонд. Раньше Кэрон предполагала, что Дюлан подмешивал в еду средства, не позволявшие ей зачать ребёнка. Но после жизни с Реймондом в поместье Тес беременность должна была наступить. Значит, Дюлан сделал что-то с её телом гораздо раньше, чем она думала?
Кэрон накрутила прядь волос на палец.
Если Дюлан действительно сделал её совершенно бесплодной, ответа не существовало. Реймонд и Кэрон навечно останутся заперты во времени, которое бесконечно повторяется. Ни один из них этого не хотел. Теперь их стало двое, поэтому они уже не желали немедленно умереть от отчаяния, но одних их всё равно было недостаточно. Они хотели вместе жить в мире, а не навеки осесть на дне мира, состоящего только из них двоих.
Но как Реймонд вообще сумел её вспомнить?
Кэрон легла на живот, подперла подбородок руками и начала болтать ногами. Загадок было слишком много.
— Для начала я не стану обручаться с Дюланом.
— Ох, правда? Даже если позднее вы разорвёте помолвку, разве не лучше сначала всё-таки обручиться? Приглашения уже разосланы.
— Отправь новые и сообщи, что церемонию снова отложили. Я не буду с ним обручаться.
— Хм…
Нэнси растерянно замялась. Кэрон поняла, что обычная служанка всё равно не сможет передать господину её решение отменить помолвку, и поднялась с кровати. Придётся лично поговорить с отцом и поставить точку.
---
— Папа!
Кэрон распахнула дверь и намеренно закричала. Детская попытка сразу захватить инициативу. Сидевший в кабинете господин широко раскрыл глаза и посмотрел на стремительно вошедшую дочь. Выражение его лица было чрезвычайно неловким.
— …Д-да, Кэрон. Давно не виделись.
— Почему давно? Мы живём в одном доме.
— …Господин. Госпожа… она…
Нэнси осторожно приблизилась к хозяину и попыталась что-то сказать. Кэрон посмотрела на неё и приложила палец к губам. Тише. Просто стой молча.
— Ко мне вернулась память.
— …Понятно.
Господин подал знак стоявшим позади слугам, но Кэрон резко подняла руку. Ни за что. Если в этот раз ей снова сотрут память, всё накопленное за прежние жизни исчезнет. Этого нельзя допустить.
— Сейчас всё хорошо. Моё сознание совершенно ясное и спокойное.
— ……
— ……
Все смотрели на неё. Кэрон широко улыбнулась и повторила:
— Я серьёзно. Со мной действительно всё в порядке.
Убедить господина удалось лишь спустя долгое время.
---
— Для начала я не стану обручаться с Дюланом.
Господин покачал головой.
— Дюлан — не самый плохой выбор. Мы с твоей матерью долго размышляли и выбрали именно его. Учитывая возраст и родственные связи, он станет следующим господином этих земель. Брак с тобой был бы самым естественным решением. К тому же он заботился о тебе с детства. Ты даже не представляешь, насколько активно он помогал осуществлять план Кэтрин.
Кэрон представляла слишком хорошо. Поэтому он давал ей успокоительные, средства против беременности и, возможно, даже сделал бесплодной. А однажды ещё и сбросил с башни. От одних воспоминаний снова заболела голова. Может, ещё раз его убить?
— Он даже пообещал без возражений расторгнуть помолвку, если ты встретишь человека, которого полюбишь. Редко встретишь настолько понимающего молодого человека.
Понимающего? Кэрон пришлось приложить усилия, чтобы сохранить спокойствие. Если сейчас вспылить и потерять контроль, всё действительно закончится. Позади стояли мужчины, готовые в любой момент схватить Кэрон, а рядом находилась Нэнси, которая в конечном счёте обязана была подчиниться приказу хозяина. Нужно успокоиться. Главное — не обручаться с Дюланом. Кэрон не хотела даже помолвки с последующим разрывом. Ей надоело видеть его лицо.
— Это совершенно не годится.
Кэрон ответила твёрдо.
---
Господин оказался в затруднении. Требование Кэрон с одной стороны было вполне естественным. Но у него существовал план, который они с женой готовили очень долго. Кэтрин нравилось, что Дюлан ей безоговорочно верил, а господину он подходил по более практичной причине.
Дюлан должен был стать следующим владельцем земель. Переход титула к нему соответствовал законам наследования. У господина не было детей, кроме Кэрон, поэтому земли должен был получить ближайший родственник по мужской линии. После замужества часть имущества перешла бы и мужу Кэрон, но титул в любом случае принадлежал бы Дюлану. К тому же господин сомневался, сможет ли Кэрон выйти замуж за обычного мужчину.
«Она моя дочь, но… ведь она больна».
Кэрон была прекрасна, однако часто плакала, кричала, впадала в приступы и теряла память. Слишком сильно зависела от лекарств. Поэтому господин хотел, чтобы она вышла за Дюлана, знавшего обо всех обстоятельствах. Он смог бы оставаться рядом и заботиться о ней.
Большинство единственных дочерей, находившихся в положении Кэрон, выходили замуж за будущего владельца земель и оставались в родном доме. Для наследников вроде Дюлана такой брак тоже был естественным способом укрепить положение. Это было в меру выгодно обеим сторонам. Но Кэтрин хотела подарить Кэрон возможность встретить истинную любовь.
— Вы исполните мою просьбу?
— Разумеется.
У Кэтрин не было причин выбирать его. Значит, её выбор мог быть только любовью. У неё было множество знаменитых и влиятельных женихов. Любой согласился бы, что положение королевской фаворитки лучше участи жены провинциального землевладельца.
— Если отец уважает мать и меня, тогда отложите помолвку.
Кэрон была непреклонна. Когда дочь вспомнила о Кэтрин, вздох господина стал ещё тяжелее. Она была права. Каким бы разумным ни казался брак Кэрон с Дюланом, важнее всего для него оставалась просьба Кэтрин.
Любовь Кэрон.
— Я не стану принуждать тебя к помолвке.
Ответил господин. По мнению Кэрон, отец и сам не испытывал особого восторга от Дюлана. Тот был полезным родственником, но объективно не являлся идеальным зятем.
— И отмените церемонию совершеннолетия в мой день рождения.
— Разве это необходимо? На ней объявят, что ты стала взрослой. Приедет множество важных родственников. И ещё…
Кэрон отрицательно покачала головой.
Среди людей, приезжавших на её день рождения, не было никого важного. Кэрон поняла это за бесчисленные повторения. Все эти родственники имели отношение только к отцу. Они обсуждали внешность Кэрон, сплетничали о том, насколько хорошо она смотрится рядом с Дюланом, и ничем больше не занимались. Эти люди никогда не помогали Кэрон и не могли принести пользу в будущем. Они были важны для господина, но не для неё. Кэрон не хотела тратить на них время. Не в этот раз.
— Я не хочу этого. Отец, вы, вероятно, мне не поверите, но…
— Я верю всему. Я верю каждому слову твоей матери.
Господин поспешно перебил её. Кэрон мысленно улыбнулась.
— Тогда вы действительно поверите всему, что я скажу?
— Конечно.
— Тогда отмените церемонию совершеннолетия. Эти люди мне совершенно не нужны.
— Кэрон, они твои родственники… В будущем они смогут оказать тебе важную помощь.
— До сих пор они ни разу не помогли.
— ……
Господин Хайер потерял дар речи. Кэрон пристально смотрела на него. На самом деле он ей не верил. Но сам был уверен, что верит. На лице господина залегли глубокие морщины.
— Для начала я напишу Дюлану, что помолвку пока откладываем. Но помешать ему вернуться сюда я не могу. Дюлан станет следующим владельцем земель, поэтому ему нужно многому у меня научиться.
— Отложите всё. И я не хочу видеть лицо Дюлана.
— Но он обязан приехать. Даже если не женится на тебе.
— Тогда на это время я хочу уехать куда-нибудь ещё.
— Кэрон!
Господин поспешно окликнул её.
Кэрон понимала, что с первого же дня слишком сильно давит на отца, поэтому решила немного отступить. Главное — помолвки с Дюланом не будет.
— Хорошо. Но я не стану обручаться с Дюланом и не буду присутствовать на церемонии совершеннолетия.
— …Кэрон, я уже сообщил всем родственникам. Ты должна присутствовать…
— Отец, я уже много раз умирала.
Кэрон снова медленно и отчётливо произнесла это. Раз уж господин сам заявил, что верит ей, теперь придётся хотя бы изображать веру и в эти слова.
— И родственники ни разу не оказали мне ни помощи, ни влияния. Теперь я хочу жить более осмысленно.
— ……
Господин не мог победить Кэрон.
Теперь она прекрасно знала, как с ним обращаться. На самом деле возможность настолько откровенно разговаривать с отцом появилась у неё совсем недавно. Лишь после того, как Кэрон признала его своим настоящим родителем и открыто поговорила с ним об убийствах, она научилась с ним ладить. Господин был человеком, который в конечном счёте не мог противостоять дочери и уступал, если на него достаточно сильно давили.
— Он просто очень любит вас, госпожа.
— Ну да, наверное.
После ответа Кэрон Нэнси заговорила с укором:
— Но он из любви к вам приготовил большой праздник вместе с господином Дюланом. Наверняка сильно расстроился.
— Нэнси, Нэнси. Во-первых, празднование дня рождения было слишком дорогим для состояния нашего дома. А во-вторых, Дюлан был… худшим возможным выбором.
Снова заплетая волосы Кэрон, Нэнси спросила:
— Я понимаю, что господин Дюлан не слишком вам нравится. Но ведь благодаря ему вы действительно успокоились.
— Есть ли смысл в спокойствии, достигнутом с помощью лекарств?
— Иногда даже это очень помогает.
Нэнси сама попала в этот дом благодаря гипнозу, поэтому неудивительно, что она защищала Дюлана. То, что они сделали с Кэрон, по сути почти не отличалось. Однако сама Кэрон хотела бы, чтобы оба дружно получили по пуле.
— Я уже несколько раз их угостила, поэтому потерплю.
— Чем угостили?
— Неважно.
Маленьким, блестящим и сияющим. Кэрон позволила Нэнси закончить укладку и прикрепить украшения, а затем сказала:
— И ещё. Если тебе нужны деньги, просто говори. Я буду отдельно платить. Но никогда не трогай чужие вещи… особенно вещи гостей.
— К-как вы можете так говорить?
Нэнси возмутилась, но Кэрон лишь пошевелила пальцем, игнорируя её. Нэнси была достаточно смелой воровкой, чтобы однажды украсть ожерелье Иселлы.
— Но, госпожа, зачем вы так тщательно наряжаетесь? Сегодня никто не приедет.
— Хочу выйти из дома.
— Куда?
— Куда угодно. Для начала можно спуститься в деревню.
Нэнси всё время недоумённо наклоняла голову, не понимая, почему Кэрон внезапно стала такой деятельной, но та лишь улыбалась. Служанка ведь не знала, что Кэрон почти год провела взаперти.
---
Было непривычно уже на следующий день после возвращения настолько активно действовать. Обычно в этот период Кэрон совершенно ничего не делала. После каждой новой смерти и пробуждения она неизменно корчилась от отчаяния. Прожив больше ста жизней, в каждой из которых приходилось готовиться к смерти, Кэрон к этому времени всегда теряла силы из-за мучительного бессилия.
Сначала на церемонии совершеннолетия она встречала Дюлана, затем Иселлу, потом Реймонда. В её жизни встречи и события всегда происходили в одном порядке, поэтому замечать что-то другое было трудно. Совершенно незначительные вещи просто не попадались на глаза.
Кэрон открыла окно кареты.
— Воздух ещё холодный.
Нэнси попыталась остановить её, но Кэрон покачала головой. Было душно. Через открытое окно ворвался холодный воздух ранней весны. Перед глазами замелькал движущийся пейзаж, и уже одно это приносило радость. По правде говоря, провести целый год взаперти в поместье было тяжело.
«Хотя раньше меня это не беспокоило».
Кэрон вспомнила себя десятки и сотню лет назад, когда занималась самыми разными вещами. Но тогда она буквально обезумела, пытаясь найти все возможные варианты. А после каждого нового пробуждения тонула в отчаянии от повторившейся жизни.
Одного лишь знания, что Реймонд помнит, оказалось достаточно, чтобы мир изменился настолько сильно.
Стоило признать, что это не книга, а настоящий мир, и Кэрон снова смогла жить. Поэтому она решила больше не терять ни единого дня.
«…Кстати, как мне прожить эту жизнь?»
Кэрон вспомнила монету, которую выбросила. Как бы она ни жила, вес каждой жизни оставался одинаковым. Но в этот раз она расплавила монету.
— …Может, немного жаль?
— Чего?
— Камин ещё не чистили?
— Не понимаю, о чём вы внезапно заговорили.
Нэнси растерянно спросила. Кэрон медленно пояснила:
— Я бросила кое-что в камин. Если что-нибудь осталось, можешь забрать.
— Что вы туда положили?
— Золотую монету.
— Что-о? Зачем вы это сделали… Госпожа… У господина не настолько много денег.
Нэнси широко раскрыла глаза. Выражение её лица показалось Кэрон забавным, и она рассмеялась. Затем медленно объяснила:
— Ты говорила, что не веришь, но перед смертью у меня была монета, служившая доказательством. Маленькая золотая монета… Если я умирала, сжимая её в руке, то просыпалась снова, всё ещё держа её. Поэтому я вырезала на ней число своих смертей и возвращений.
Но теперь она больше не нужна. Доказательство — не монета и не какая-то вещь. Теперь я буду ждать сэра Реймонда, моего главного героя. Кэрон пробормотала это, чувствуя ветер. Но когда Нэнси не ответила, она снова посмотрела на неё.
— Что такое?
— Хм… Значит, она была для вас довольно важна, верно?
— Да… Но теперь уже нет. Почему у тебя такое серьёзное лицо?
Нэнси отвела взгляд и посмотрела на собственные руки.
— На самом деле, госпожа… Не знаю, стоит ли об этом говорить, но недавно пришло письмо от господина Дюлана.
— Мне?
— Нет, мне. Он просил проверить, нет ли у вас монеты с вырезанным числом. Но… я уже ничего не понимаю… Госпожа, вы правда возвращаетесь к жизни? Честно говоря, я не верю. Но…
На лице Нэнси появился лёгкий страх. Кэрон слишком хорошо знала это выражение. Именно его она сама постоянно видела в зеркале.
Страх перед неизвестным.
---
Кем вообще был Дюлан?
Чего он хотел? Кэрон не понимала Дюлана и не желала понимать. Его желания находились за пределами того, что она могла осмыслить. Он не стремился ни к золоту, ни к драгоценностям, и даже брак с Кэрон не являлся настоящим ответом. Но при этом он слишком глубоко проник в её прошлое, настоящее и будущее и управлял ими.
Да, в прошлой жизни Дюлан тоже спрашивал Нэнси о монете.
Кэрон задумалась о прошлом, которого не помнила. В какой-то момент у неё появилась золотая монета. Она служила утешением. Доказательством повторяющейся жизни, помогавшим не потерять рассудок. Пусть остальные не верили, сама Кэрон должна была верить в эту реальность. Она вспомнила число, вырезанное на золоте.
Ведь однажды она точно теряла монету. Почему же я…
Кэрон задумалась, действительно ли держала её в руке при каждой смерти. Воспоминания о временах, когда она обезумела от убийств и гибели, были туманными. Разве в прошлый раз монета не потерялась? Когда Боуэн несколько раз подряд убивал её, она даже не успевала взять её. А последнюю смерть Кэрон встретила в объятиях Реймонда.
— …Почему в этот раз монета снова была у меня?
Кэрон не помнила, как получила её. И никогда особенно об этом не задумывалась. Она постоянно сжимала монету, стирала и вырезала новые числа, но само золото казалось самым обычным. Кэрон просто решила, что однажды взяла одну из находившихся в обращении монет и сделала её доказательством.
Но что, если даже это было предусмотрено Дюланом?
Кэрон тихо спросила Нэнси:
— Ты должна была сообщить Дюлану, если увидишь её?
— Да… Он велел обязательно сказать, если на монете будет вырезано число.
— Когда?
— Недавно. Примерно два дня назад. Но, госпожа, это правда… безопасно?
Кэрон посмотрела на Нэнси, которая всегда одевала, мыла и кормила её. Они постоянно находились рядом, поэтому неудивительно, что служанка могла что-то узнать. Но что именно знал Дюлан? Ни пытки, ни брак не давали ответа, и от этого становилось ещё тяжелее.
Однако впервые появилась возможность изменить ещё одну вещь.
Кэрон внимательно посмотрела на Нэнси. Та выглядела обеспокоенной, но не казалась способной сейчас предать её. Были прошлые жизни, в которых Нэнси убивала Кэрон, Кэрон убивала Нэнси, и они множество раз разговаривали друг с другом. Некоторые истины раскрывались лишь после всего этого.
— Не думала, что уже в первый день всё настолько запутается…
— Что будем делать?
Кэрон ответила Нэнси.
В прошлой жизни она приказала сообщить Дюлану, что монета существует. Значит, в этот раз нужно было выбрать другой вариант.
— Пока ничего ему не отвечай. Говори, что ничего не знаешь. Скажи, что в моих руках не было никакой монеты. Поняла?
— Да, поняла.
Нэнси кивнула. Увидев это, Кэрон почувствовала, как немного успокаивается. Затем снова посмотрела в окно. Стояла ранняя весна. Сезон начала, когда ещё ничего не успело прорасти.
Возможно, перемены начнутся именно с этого. Как тогда, когда всё изменилось после решения Кэрон стать убийцей. Но как прожить нынешнюю жизнь? Тогда она бросила монету и выбирала между добрым и злым путём. Какой путь выбрать теперь? Кэрон решила жить спокойнее, но мысль о том, что даже монета могла происходить от Дюлана, снова вызывала удушье.
И всё же Кэрон решила выполнить обещание, данное себе в прошлой жизни.
— Нэнси, как я уже сказала, если в камине останется золото, забирай себе.
— Правда?
Даже сейчас в голосе Нэнси появилась скрытая радость. Кэрон тихо рассмеялась.
— Да. Оно расплавилось и вряд ли будет стоить прежнюю цену, но золотом всё равно останется.
— Хорошо. Но почему вы так поступаете? Раньше вы никогда подобного не делали.
— Я ведь говорила, что прожила много жизней.
— А, да… Говорили. В любом случае мне это нравится.
— Хорошо.
Кэрон сидела, подперев подбородок, и смотрела, как Нэнси улыбается в предвкушении. Похоже, эта жизнь тоже могла оказаться довольно интересной. Дюлан планировал всё с незапамятных времён. Но в конце концов он всё равно должен был потерпеть поражение.
Это была надежда, почти равная уверенности.
— В этот раз я постараюсь жить по-доброму.
Кэрон вспомнила золотую монету, брошенную в огонь. Она больше не нужна. Золото расплавилось и исказилось. Выбор принадлежал самой Кэрон. И она приняла решение сразу после пробуждения в саду.
— Говорят, влюбившись, человек становится храбрее.
— Правда? Значит, я не зря столько читала вам любовные романы.
— Да.
Кэрон кивнула.
— Это правда.
Кэрон собиралась прожить эту жизнь по-доброму.
Ради своего рыцаря, сиявшего ярче золота.
Люди, называющие совместное блуждание по преисподней романтикой, просто смирились с поражением. Любовь была не такой. Она не означала вместе упасть внутрь книги. Любить — значит хотеть подарить другому лучшую жизнь. Реймонд спустился к Кэрон, поэтому теперь она хотела вернуть ему настоящую жизнь.
— Остановитесь здесь.
Кэрон прибыла к старой пекарне. Она также служила мельницей и давала владельцу некоторое влияние на жителей деревни. По мнению Кэрон, власть была ничтожной, но позволяла важничать перед людьми, находившимися на самом дне. И здесь жил человек, которого Кэрон искала.
— …Зачем вы приехали в такое место?
Сидевший позади кучер озадаченно задал вопрос. Кэрон пожала плечами и ответила: «Просто так». Нэнси тоже неодобрительно смотрела на госпожу, но решение в любом случае оставалось за Кэрон.
— Может, лучше посетить какое-нибудь другое место? Как насчёт того, чтобы съездить и заменить ленту на вашей шляпке?
— Сначала зайдём сюда, а потом поедем дальше.
— Хорошо. Просто мне кажется, что у нас нет причин здесь останавливаться.
— Может, хотя бы купим хлеб?
В этот момент раздался мужской голос. Сидевший возле кучера мужчина тоже спустился вслед за Нэнси и Кэрон.
— Пустая трата денег.
Боуэн сошёл с задней части экипажа.
— Госпожа Кэрон, я не знаю, зачем вы приехали сюда, но хлеб в этой пекарне невкусный.
Кэрон посмотрела на подчинённого Дюлана и почувствовала лёгкое напряжение. Совсем недавно он убивал её несколько раз подряд. Потому что Кэрон убивала Дюлана. Получив от него помощь, Боуэн безоговорочно встал на его сторону. В отличие от Нэнси, с ним невозможно было договориться.
— Вкусный хлеб или нет, решу я.
— Госпожа.
Но сейчас он всё равно ничего ей не сделает. Даже когда Кэрон начала убивать, Боуэн прилагал все усилия, чтобы исправить последствия. Пока она не убивает Дюлана, всё будет в порядке. Когда Кэрон не отступила, Боуэну пришлось уступить.
— Госпожа Кэрон, вы великолепны. Этот негодяй сам всего лишь слуга, но ведёт себя так, будто занимает важную должность.
Прошептала Нэнси. Судя по всему, ей очень понравилось, что Кэрон проигнорировала мнение Боуэна. Точно, они ведь ненавидели друг друга. Настолько, что Боуэн без колебаний расчленил Нэнси после смерти.
— Но всё же не ссорься с Боуэном слишком сильно. Если дело дойдёт до драки, разве хуже не станет тебе?
— Госпожа, неужели вы считаете одинаковыми какого-то лакея и меня — вашу личную служанку, которая к тому же обладает… способностью? Мне обидно.
«С такими разговорами он однажды отрежет тебе голову после смерти. В прошлый раз тебя убила я, но именно он с особым чувством разрубил тело на части». Впрочем, Нэнси об этом знать не следовало.
— …Когда общаешься с людьми, лучше учись у Донны.
— Донны… Вы говорите о той служанке из прачечной?
— Да. Именно о ней. Кажется, она хорошо ладит с окружающими.
— Как вы можете сравнивать меня с этой жалкой девчонкой…
Кэрон тихо вздохнула и продолжила идти. Видимо, достоинства Донны действительно проявлялись лишь в критических обстоятельствах.
Но сама Кэрон тоже не хотела встречаться с Донной снова. Говорить с Нэнси и говорить с Донной — совершенно разные вещи. Однако, вспомнив круглое лицо Донны, Кэрон ощутила неприятный привкус во рту. То же чувство появлялось и в прошлый раз. Тяжёлое ощущение поражения от осознания, что прежняя жизнь уже не вернётся.
Впрочем, после нескольких повторений станет легче.
Разве Кэрон уже не переживала это множество раз? Она полагалась на других, получала ответную поддержку, чего-то добивалась. Но после всего этого снова возвращалась к началу. Ничего страшного. Пусть остальные ничего не помнят, теперь существовал хотя бы один человек. Когда Кэрон подошла ближе, Боуэн вышел вперёд и открыл дверь.
Дзинь.
Когда дверь открылась, сидевший внутри толстый мужчина поспешно вскочил. Увидев совершенно неуместных здесь гостей, он растерялся.
— О-ох! Что случилось… В-вы кто такие?
— Это дочь господина Хайера. Не нужно так суетиться.
Сказал Боуэн испуганному владельцу пекарни. «До чего же мерзко он разговаривает», — прошептала Нэнси. Кэрон ткнула её в бок, подошла к мужчине и спросила:
— Здесь есть мальчик по имени Том, верно?
Именно ради этого мальчика Кэрон сюда приехала.
Но Нэнси и Боуэн, не знавшие этого, сделали такие же лица, как стоявший перед ними мужчина.
— …Что?
— Недавно он мне помог. Я хочу его увидеть. Где он?
Владелец пекарни растерянно посмотрел на Кэрон. Затем перевёл взгляд на стоявшего позади Боуэна, но тот тоже ничего не понимал.
— О чём вы говорите? Кто мог вам помочь? Госпожа ведь до сих пор… хм… почти не покидали поместье…
Спросила стоявшая рядом Нэнси, но Кэрон ей не ответила.
— Немедленно позовите его.
Поскольку Кэрон продолжала стоять на месте, мужчина вышел наружу и позвал Тома. Вскоре дверь снова открылась, и внутрь вошёл маленький мальчик с вьющимися волосами. Грязный, исхудавший, с большими глазами. Он действительно не был похож на отца. Но Кэрон знала, сколько ярости однажды могло появиться в глазах этого мальчика. Вспомнив об этом, она мягко улыбнулась.
— Здравствуй, Том.
Давно не виделись.
Кэрон была рада его увидеть. Заметив её улыбку, мальчик, изголодавшийся по человеческому теплу, приблизился. Запинаясь, он спросил:
— В-вы… позвали меня?
— Да. Спасибо, что помог мне в прошлый раз.
Том выглядел озадаченным. Разумеется. Он развеселил Кэрон больше пяти смертей назад. Но это не меняло произошедшего. Прошлое, в котором он помог Кэрон, оставалось настоящим. Именно поэтому она намеренно приехала за ним. Она не забывала прошлое.
Кэрон выполняла обещания. И сейчас перед ней находилось доброе дело, совершить которое было проще всего.
Улыбаясь, Кэрон сняла перчатку и протянула Тому руку.
— Не хочешь поехать со мной? В благодарность я хочу устроить тебя на работу в поместье.
— …Что?
Глаза Тома широко раскрылись. Боуэн и Нэнси поражённо заговорили, пытаясь остановить Кэрон, но изменить её решение уже не могли.
— Не хочешь ехать со мной? Тогда ничего не поделаешь.
— Н-нет! Хочу! Я хочу поехать! Но… я…
Том слегка испугался внезапной удачи, причины которой совершенно не понимал.
— Я правда хочу…
Том выглядел напуганным, но не упустил предложенную возможность. Даже если Кэрон просто ошиблась, его это устраивало. Том с радостью принял её предложение.
---
Нэнси без умолку ворчала.
— Госпожа, вы знаете, насколько сильно я хотела попасть в поместье?
— Теперь ты здесь работаешь. Значит, всё закончилось хорошо.
— Вы знаете, насколько трудно было сюда устроиться?
— Этого не знаю.
По всему было видно, что решение Кэрон поселить Тома в поместье совершенно не понравилось Нэнси. Если подумать, Кэрон и правда впервые привезла его настолько рано. Обычно сначала Томас подвергал Кэрон опасности, а уже после его смерти обеспокоенная судьбой Тома Кэрон забирала мальчика к себе.
— Вы родились госпожой и поэтому не понимаете… Для таких скитальцев, как я, даже возможность жить под собственной крышей, как этот Том, кажется невероятной удачей. Такие, как мы, не могут нигде осесть. Поэтому, когда госпожа Кэтрин забрала меня и позволила жить в поместье, это было по-настоящему… невероятное счастье. И я очень усердно работала.
Похоже, Нэнси обижало, что Том получил место без видимой причины. Сама она считала, что после множества трудностей заслужила огромную удачу, а этот мальчик получил её просто так. Нэнси не хотела, чтобы из-за него её собственное счастье казалось менее ценным.
Кэрон прекрасно понимала её мысли. Всё-таки Нэнси и правда была немного эгоистичной.
— Ты ревнуешь к этому ребёнку?
— Я просто не понимаю. Госпожа… Господин Хайер об этом знает?
— Ему придётся согласиться.
Кэрон прекрасно знала, что отец уступает, если достаточно сильно на него надавить.
— Нэнси, если оставить мальчика здесь, тот мужчина будет творить с ним мерзости, пока Том не умрёт. Ты считаешь это правильным?
— ……
Нэнси больше ничего не сказала.
А Кэрон, произнеся это, сжала и разжала пальцы, поражённая собственным бесстыдством. Ладони неприятно зудели.
— Поэтому не завидуй ему.
Этот ребёнок уже прожил достаточно несчастную жизнь.
Это была прихоть. Кэрон понимала, что поступает не из чистого милосердия. Как когда-то решение начать убивать, это был всего лишь ещё один выбор жизненного пути. Но в этот раз ей хотелось поступить именно так.
Монеты больше не существовало. Теперь Кэрон предстояло самостоятельно думать и выбирать.
---
«Раз уж я попробовала жить убийцей, может, теперь пожить по-доброму?»
На самом деле в этом не было ничего совершенно нового. Кэрон уже несколько раз пыталась прожить жизнь обычной доброй госпожи. Но теперь, когда она знала, что это настоящая жизнь, а не книга, и что кроме неё существует другой настоящий человек, сердце билось так же сильно, как в день, когда она решила стать убийцей.
«Пожалуй, это тоже неплохо».
Кэрон задумчиво держала гусиное перо во рту. Дни ожидания Реймонда вызывали приятное волнение. До его появления она собиралась жить как можно полнее. Каждый день казался новым. Прошло ещё совсем мало времени, но Кэрон старалась усердно проживать каждый час.
Том работал помощником при экипаже, и все его очень полюбили. Он почти не находился рядом с Кэрон, зато пожилые слуги умилялись общительному и понятливому мальчику, а сам Том умело им угождал. Приобретённая ради выживания приветливость наконец оказалась полезной. Прошло всего три дня, но Том уже освоился так хорошо, словно служил здесь много лет.
Кэрон помнила, что Том однажды тяжело заболел. Но поскольку в этот раз она забрала его сразу, мальчик пока не выглядел особенно изнурённым. Возможно, теперь Том сумеет пойти против судьбы и выжить. Кэрон подумала именно об этом. Возможно, в этой жизни Том останется жив. И, возможно, Кэрон тоже добьётся успеха.
— Госпожа, что вы сейчас делаете?
— Составляю планы. Как поживает Том?
— Сколько он здесь находится? Всего два дня.
— Не верится, что я открыла глаза лишь три дня назад.
— Вот как…
Нэнси продолжала недовольно ворчать. Совсем не похожа на Донну, которая беспокоилась о Томе. Кэрон тихо рассмеялась. В этой жизни Том был не сыном приговорённого преступника, а обычным мальчиком из трущоб. Господин Хайер отдельно отправил человека к Томасу, сообщил, что его сын будет работать в поместье, и вызвал его. В отличие от прошлого раза, всё с самого начала прошло спокойно.
— Значит, то, что вы поселили этого… Тома в поместье, тоже было частью плана?
— Да.
— Честно говоря, он мне не нравится…
— Знаю. А ты сейчас что делаешь?
Нэнси согнулась возле камина и заглядывала внутрь.
— Ищу кусок золота… Кхе, кхе. Кажется, его там нет.
Она заговорила, засунув голову внутрь, и закашлялась. Вытащив лицо из камина, Нэнси сказала Кэрон:
— Госпожа, вы выросли в роскоши и не понимаете. Такие дети не умеют отплачивать за доброту. Вы даже солгали, чтобы забрать его… Ха-а. Хорошо, даже если, как вы говорите, в прежней жизни между вами что-то произошло, вам незачем делать это ради него сейчас.
Кэрон улыбнулась Нэнси и ответила:
— Просто хочу попробовать жить по-разному.
— Ох, не верьте людям. Людям вообще нельзя доверять.
Неужели можно настолько открыто заявлять, что не веришь? Глядя на Нэнси, Кэрон не смогла удержаться от улыбки.
— Скажу вам как женщина женщине. Кэрон, вы с ума сошли?
…Вспомнился и человек, о котором Кэрон старалась не думать.
Кэрон покачала головой. С этим человеком она ничего не могла поделать.
Какой смысл сейчас вспоминать Иселлу Эванс?
В конце концов, Иселла была её соперницей в любви. Кэрон и Иселла не могли стать подругами. Единственный раз их отношения закончились почти как между госпожой и служанкой, когда Кэрон активно поддержала брак Иселлы с Реймондом.
Но теперь Реймонд никогда не сможет уйти к Иселле.
Связь между Кэрон и Реймондом невозможно было разорвать. В прошлой жизни Реймонд поступил с Иселлой… Не стоит об этом думать. Кэрон крепко зажмурилась, а затем снова открыла глаза. Почему она продолжает цепляться? Зачем пытается сожалеть? Не нужно сочувствовать. Она находилась не в том положении, чтобы жалеть других.
Если ей хотелось кого-то пожалеть, следовало пожалеть Тома, Нэнси и других бедняков, находившихся на самом дне. Иселла не заслуживала сочувствия. Иселла была дочерью Бердика. Не объектом жалости, а врагом. И самое главное — у Кэрон был Реймонд. А Иселла любила Реймонда.
Соперница.
Враг.
Подперев подбородок рукой, Кэрон вывела пером на бумаге его имя.
Сэр Реймонд Сэйертес.
Её рыцарь.
В этом мире важен лишь один человек. Кэрон ещё раз напомнила себе об этом. Пусть она решила прожить эту жизнь великодушнее, нельзя забывать самое главное. А главным был Реймонд.
Когда Реймонд придёт? Сколько ещё ждать?
— …Вот же.
Кэрон пожалела, что они не договорились заранее. Если бы решили, в какой день и где встретятся, ей не пришлось бы так ждать. Она сожалела, что перед смертью они не обсудили, что станут делать в случае очередной неудачи.
Но тогда Реймонд выглядел настолько отчаявшимся, что Кэрон не смогла заговорить о собственной смерти и о жизни после возможного провала. И на сотом, и на сто пятом повторении, и даже в самый последний момент Реймонд не отпускал надежду. Он верил, что всё может закончиться, если отгородить Кэрон от всего мира. В тот раз он потерпел неудачу, но это не означало, что попытка не имела смысла.
«Если бы тогда мы занялись чем-то другим и я всё равно умерла, то снова сожалела бы. Лучше было сделать именно так, чем раскаиваться из-за бессмысленного сочувствия».
Кэрон одобряла выбор Реймонда. Он выбрал лучший из возможных способов. В тот момент им было трудно поступить иначе. Если Кэрон могла умереть до назначенного дня, нужно было проверить, умрёт ли она после него. И устранить всё, что могло привести к смерти. Реймонд это сделал.
Но Кэрон всё равно умерла.
И всё же ничего страшного.
Было жаль снова потерять жизнь, но впереди оставались новые возможности. Кэрон не нравилось умирать, однако это был лишь второй цикл, который они повторяли вместе с Реймондом. До настоящей усталости было ещё далеко.
Кэрон положила перо, посмотрела на написанное имя и обратилась к Нэнси:
— …Нэнси. Вообще-то у меня уже есть мужчина, за которого я собираюсь выйти замуж.
— …Что?
— Поэтому в этот раз я даже видеть Дюлана не хочу.
— Где вы успели познакомиться с мужчиной?
Лежавшая Нэнси резко поднялась. Кэрон рассмеялась, глядя на неё. Служанка широко раскрыла глаза. Кэрон кивнула, подтверждая собственные слова.
— Я серьёзно.
— Кто он? Боже мой, неужели вы сейчас… Надеюсь, это не кто-нибудь из мужчин в поместье? Если честно, здесь нет никого, кто вам подходит…
Нэнси потрясённо уставилась на Кэрон. Та прекрасно понимала причину её удивления. Кэрон произнесла имя, которого Нэнси не знала. А может быть, всё-таки знала?
— Сэр Реймонд Сэйертес.
— Сэр… Он рыцарь? Военный? Никогда о нём не слышала. Когда вы вообще успели встретить такого мужчину?
Нэнси недоумённо наклонила голову. Поэтому Кэрон подробно объяснила:
— Я ведь говорила, что умирала и снова возвращалась. Значит, он мужчина из прошлой жизни.
— ……
Лицо Нэнси застыло.
Но Кэрон гордилась своей любовью и уверенно продолжила:
— Он рыцарь, красивый, богатый и к тому же аристократ. В нём нет ни одного недостатка. Он способен отказаться ради меня от всего… Настоящий безупречный главный герой.
— Хм… Да.
— Твоё лицо говорит, что ты не веришь.
— Нет… Я верю…
Нэнси выглядела крайне скептически.
А затем глубоко вздохнула. Похоже, она даже не пыталась скрывать своё отношение. Кэрон не сдавалась.
— И ниже пояса у него тоже всё немаленькое.
— Да… Это важно…
Нэнси изо всех сил старалась не рассмеяться. Казалось, мышцы на её лице уже начали дёргаться.
— Значит, именно поэтому вы отказались… обручаться с господином Дюланом?
— Разве без этого у меня была хоть одна причина любить Дюлана?
Нэнси немного подумала и кивнула.
— Не было.
---
Словно угадав их мысли, Дюлан не приехал.
По мере приближения дня рождения Кэрон становилась всё беспокойнее. Что нужно делать? Как подготовиться? Бездействие давалось труднее всего. Нужно было попросить Реймонда прийти немного раньше.
— Почему бы тебе не поесть?
До слов господина Хайера Кэрон сидела совершенно рассеянной.
— Простите, отец.
Кэрон слегка поклонилась, посмотрела на стоявшие перед ней блюда и взяла приборы. Еда была не из тех, что ей нравились. Подали размятые варёные яйца, запечённый картофель и индейку. Ужин был простым, но в этом доме всегда ели именно так. Чтобы стол стал лучше, должен был приехать Бердик или хотя бы Дюлан. Медленно жуя индейку, Кэрон думала об этом. Мясо было сухим и слегка отдавало неприятным запахом.
«Я думала, в настоящем мире будет много вкусной еды».
Вспомнив придуманный ею мир за пределами книги, Кэрон немного загрустила. «Мир снаружи», о котором шептала Нэнси, состоял исключительно из хорошего. Но такого мира не существовало. Хорошая семья, хорошие друзья, лучшие убеждения, лучший мир.
— Всё же я рад, что мы наконец снова едим вместе.
Сказал господин Хайер. Кэрон встретилась с ним взглядом. Отец мягко улыбался. У неё возникло странное чувство, будто она видит собственного отца впервые. Кэрон проглотила пищу и ответила:
— Понимаю, отец.
— Давай и впредь будем обедать вместе.
— Хорошо.
Стоявшие позади слуги раздвинули занавески и открыли окна. За несколько дней воздух заметно потеплел. Еда оказалась вкуснее, чем Кэрон думала.
---
Дюлан так и не появился, а празднование дня рождения отменили.
Кэрон сидела за столом, перекатывала между пальцами перо и размышляла. Нэнси приблизилась со сконами и чаем.
— Что вы там так старательно пишете?
— Ты ведь всё правильно передала Дюлану?
— Да. Что никакой монеты у вас не было, что к вам вернулось много прежних воспоминаний и поэтому вы не хотите видеть господина Дюлана.
— Хорошо. Молодец.
— Но какое это имеет отношение к вашему положению?
— Я как раз думаю…
Кэрон вздохнула, поднесла чашку к губам и отпила. Аромат наполнил рот.
Если Дюлан сделал её бесплодной ещё до начала повторений, как выбраться? На человека, уверенного в вечной жизни и поклоняющегося ей, не действовали ни пытки, ни угроза смерти. Даже если подготовить совершенно безопасное убежище, в назначенный день Кэрон всё равно погибала. Она научилась приближать момент смерти, но пережить тот день по-прежнему не могла. Беременность всё ещё казалась единственным ответом, но каким образом её добиться? Изменение питания не помогло.
— Я хочу забеременеть, но, кажется, бесплодна.
— …Понятно. А мужчина у вас есть? Ах да, вы говорили… До чего же дошла госпожа…
— Я серьёзно.
Кэрон зажала перо между губами и задумалась. Что ей стоило делать сейчас? Хотелось выбирать то, чего она прежде не выбирала, и заниматься тем, чем давно хотела. Самый крайний способ, казавшийся наиболее вероятным, она уже испробовала. В прошлой жизни Реймонд перекрыл все возможные источники опасности, Кэрон ела только пищу, к которой Дюлан не прикасался, и они сосредоточились исключительно на зачатии. Но результатом всё равно стала смерть. Возможно, в этот раз стоило снова выбрать иное направление.
Спасение Тома тоже было частью такого подхода. Действовать активнее, но иначе, чем при убийствах. Кэрон уже забирала Тома в поместье и раньше. И никакой особой пользы это не приносило. Том был всего лишь беспомощным мальчиком. Активную роль в истории он сыграл только в сто семнадцатой жизни, когда Кэрон стала убийцей. Ожидать от него чего-либо было трудно. И всё же Кэрон вмешалась. Потому что хотела попробовать всё заново, шаг за шагом, немного иначе.
— Какие ещё добрые дела можно совершить?
— Раздать всё состояние беднякам. Если вы так поступите, разве вас не станут прославлять все вокруг?
— Тогда сначала придётся убить отца.
Состояние принадлежало не Кэрон, а господину Хайеру. Раньше она смогла продать всё имущество и раздать деньги бедным лишь потому, что в той жизни отец умер рано. Чтобы сделать это снова, он тоже должен был умереть. Но ставить целью добрые дела и одновременно убивать отца казалось несколько противоречивым. Глядя на серьёзно размышляющую Кэрон, Нэнси покачала головой.
— …Хватит шутить о преступлении против родителей. Я тоже пошутила.
— А я не шутила. К тому же сама я не могу стать владельцем земель.
Кэрон глубоко вздохнула.
— Какое доброе дело можно успеть совершить за один год?
— В Писании говорится любить ближнего. Просто будьте доброй дочерью для господина и хорошо относитесь к окружающим.
— Хм…
Кэрон посмотрела на составленный список.
Чтобы стать благотворительницей, сначала нужно разбогатеть. Если не убивать отца и не тратить его имущество, Кэрон могла выйти в свет. Можно было выиграть деньги в азартных играх или показать картины в салоне графини Эльвы.
За долгую жизнь Кэрон овладела множеством навыков на весьма высоком уровне. Если Реймонд поможет, всё станет намного легче. Можно спасти художника, который покончит с собой из-за бедности. Возможно, получится защитить женщин, которых должен убить серийный убийца — наследный принц Гиз. За один год Кэрон могла вмешаться во множество событий.
— …С чего начать?
Но прежде всего для осуществления любого из этих планов требовалось пройти через встречу с Бердиком Эвансом.
Внезапно в голове Кэрон всплыл отрывок из Писания. Она сразу отвергла возникшую мысль.
— …Нет. Нет…
Даже по её собственному мнению это было уже слишком. И ей совершенно не хотелось поступать подобным образом. От одной мысли появилось неприятное зудящее чувство.
Шурх.
Кэрон скомкала лист и выбросила. Она думала о какой-то чепухе. Это была совершенно нелепая идея. Почему подобное вообще пришло ей в голову?
Возлюби ближнего своего.
Прости врага своего.
Простить Бердика Эванса?
Простить Дюлана?
Какой смысл прощать их? Они даже не помнят собственных преступлений! Они ещё толком ничего не совершили! Неужели Кэрон должна заранее представить то, чего ещё не произошло, и простить их? Они не знали, в чём состояла их вина, ещё не совершили преступлений, но это не означало, что в будущем поступят иначе.
Прощение было правом того, кто его даровал, но Кэрон не обладала даже таким правом. Она не находилась в положении, позволявшем прощать. По крайней мере, задумываться о прощении следовало после того, как всё разрешится и виновные попросят прощения. Даже если сейчас Кэрон в одиночку решит их простить, это ничего не изменит.
— Госпожа, человек, которому придётся это убирать, стоит прямо позади…
— …Чтобы забеременеть, нужно придумать что-нибудь ещё…
— ……
Лишь после того, как Нэнси чуть не заплакала при виде горы исписанной бумаги и разлитых чернил, Кэрон перестала напрасно портить листы.
В конечном счёте главными целями оставались выживание и беременность, но Кэрон следовало придумать больше способов, которых она ещё не пробовала.
Спасение Тома было одним из них. Откровенный разговор с отцом и отказ встречаться с Дюланом — другим. Что же делать дальше?
Кэрон решила.
Она хотела помешать Бердику приехать во владения Хайеров.
Хотела изменить и судьбу Иселлы, которой предстояло погибнуть от руки Реймонда.
Кэрон снова решила искать новый путь.
---
— …Кэрон, ты можешь объяснить, почему сейчас стоишь передо мной в таком виде?
Господин Хайер задал вопрос с заметным напряжением в голосе.
Кэрон смотрела на отца с непреклонным выражением лица. Губы были крепко сжаты, а сама она с головы до ног оделась для дороги. На ней находились шляпа, лёгкое весеннее пальто и платье, украшенное оборками и жемчугом. Кэрон надела серьги и аккуратно накрасилась, но выбрала немного грубоватые туфли из коровьей кожи.
— …Надеюсь, ты задумала не то, о чём я думаю.
— Именно то, о чём вы подумали.
А в довершение Кэрон крепко держала в руке большую дорожную сумку. С какой стороны ни посмотри, она собиралась уехать далеко и надолго. Господин Хайер повернулся к нервничавшей позади Нэнси и спросил:
— Нэнси, объясни, почему Кэрон так оделась.
— П-простите, господин… Я пыталась её остановить, но госпожа заявили, что непременно хотят уехать.
— То, что ты сама когда-то жила свободно, не даёт тебе права соблазнять мою дочь мечтами о подобной жизни. Я достаточно тебе заплатил.
— Я не делала ничего подобного.
Господин Хайер решил, что Нэнси увлекла Кэрон рассказами о внешнем мире. Кэрон горько усмехнулась, поняв, что отец считает её едва ли не марионеткой служанки. Кто кого сюда привёл? Даже то, что он отчитывал не Кэрон, а Нэнси, было проявлением пренебрежения к дочери.
— Отец, разговаривайте со мной, а не с Нэнси. Я сама всё решила.
— ……
Господин несколько раз шевельнул губами, а затем сдался и повернулся к Кэрон.
— Куда ты собралась?
Сейчас существовало лишь одно место, куда Кэрон хотела отправиться. К людям, которые ещё не приехали, но вскоре должны были появиться. К людям, которые ей до смерти надоели.
— Я хочу встретиться с господином Бердиком Эвансом.
— ……
— Я собираюсь остановить проект.
Господин глубоко вздохнул.
Кэрон хотела прекратить проект. Хотела разорвать злосчастную связь между домом Эванс и своей семьёй. Дело было не только в деньгах. Ей предстояло разобраться с куда более неприятными и липкими отношениями. Нужно сосредоточиться лишь на одном.
Бердик Эванс и Иселла Эванс должны были пойти по другому пути, больше не связанному с Кэрон.
Прожить другую жизнь. Нужно было всерьёз вытащить на свет Дюлана, который ничего не помнил и наблюдал за Кэрон из-за книжных страниц. Для этого сначала следовало избавиться от вмешательства Бердика. Несомненно, это принесёт пользу самой Кэрон, её отцу и даже дому Эванс. Кэрон приняла решение. Их пути с Бердиком должны разойтись.
— Раньше господин Бердик Эванс уже полностью прекращал этот проект. Значит, это не невозможно.
— Не говори глупостей и возвращайся в комнату. Кэрон, пусть церемония совершеннолетия не состоялась дома, я попрошу столичных родственников устроить твой дебют там. Наверняка найдётся женщина, готовая вывести тебя в свет. Тебе следует искать жениха, а не вмешиваться в дела проекта.
— Отец.
— Это не то дело, в которое ты можешь вмешиваться. Просто вернись в комнату.
Кэрон прикусила губу.
В прошлый раз отец разрешил ей отправиться в путешествие. Но только потому, что Реймонд уже вмешался и добился полной отмены проекта. В этой жизни Кэрон хотела действовать до вмешательства Реймонда. Если он снова первым займётся делами Бердика, всё пойдёт в совершенно ином направлении, чем она задумала.
Нужно действовать раньше Реймонда.
Но в действительности Кэрон была всего лишь семнадцатилетней девушкой. У неё не было настоящей власти, способной заставить отца прекратить проект. Мирские дела требовали человеческих усилий и труда. Даже если Кэрон сейчас сделает всё возможное, немедленно остановить проект казалось почти нереальным. Большая часть прав уже перешла к Бердику, поэтому окончательное решение оставалось за ним. Именно поэтому Кэрон сначала хотела посетить дом Эванс.
— Это дело взрослых, а не твоё.
— Я старше вас. Разве вы не обещали в это верить?
— Что ты собираешься сказать господину Эвансу? И с какой стати он вообще согласится тебя принять?
Кэрон не нашлась с ответом. На самом деле она не знала конкретного способа немедленно остановить проект. Единственный известный путь заключался в том, чтобы с помощью Реймонда выйти в свет, связаться с враждебно настроенной к Бердику графиней Эльвой и через её знакомых собрать сведения, рассчитать выгоду и начать нападение на его дела.
Но для этого требовалось время. В конечном счёте Кэрон всё равно пришлось бы связаться с Бердиком. Реймонд в прошлой жизни сумел прекратить проект на раннем этапе лишь потому, что обладал необходимыми возможностями.
Но Кэрон должна была встретиться с Бердиком раньше, чем вмешается Реймонд.
— Если ты действительно хочешь поехать, дождись более тёплой погоды. Сейчас не время. К тому же вскоре господин Бердик Эванс сам прибудет в поместье. Лучше сходи на кухню и спроси, что подадут сегодня на ужин.
Поскольку Кэрон не отступала, отец попытался успокоить её более мягким голосом.
— Я хочу всё решить до его приезда.
— До дня, когда господин Эванс должен прибыть в наши земли, осталось меньше месяца. К чему такая спешка?
— Именно потому, что я знаю дату.
Если продолжать ждать, Реймонд сможет остановить проект.
Но Кэрон не нравился такой способ. Как убедить отца сейчас? Долго размышляя, она в конце концов поняла, что выхода нет. Господин указал пальцем не на Кэрон, а на Нэнси.
— Нэнси, отнеси сумку Кэрон обратно.
— …Да, господин.
— Подождите!
Кэрон поспешно вскрикнула.
— Почему вы мне не верите?
Кэрон нервничала. Ей не хотелось стоять здесь и спорить с отцом. Его сопротивление оказалось неожиданным. Совсем недавно он уже позволил ей отправиться в путешествие, поэтому Кэрон решила, что и теперь сможет уехать без серьёзных возражений. Но господин не собирался уступать. Кэрон становилось всё тревожнее. Она не хотела терять время.
— Ты даже не можешь объяснить, что конкретно собираешься сделать. Как я могу как отец позволить тебе отправиться в опасное дальнее путешествие? Тем более господин Бердик скоро приедет сам.
Внезапно Кэрон вспомнила устроенный в прошлой жизни скандал. Тогда отец с готовностью предложил ей путешествие, потому что Кэрон пыталась убить Дюлана и устроила страшный переполох. Неужели он позволил ей уехать лишь потому, что боялся новых неприятностей, если она останется дома? Кто бы мог подумать, что полезность Дюлана проявится именно таким образом. Кэрон мысленно простонала. Может, снова приставить пистолет к голове стоявшей рядом Нэнси и устроить истерику?
Она вновь осознала, что в тот раз смогла уехать лишь после решения Бердика расторгнуть договор. Отец отправил Кэрон своим представителем для подписания отмены и заодно позволил попутешествовать. Господин просто не верил, что дочь способна самостоятельно действовать или чего-то добиться.
— А если я просто непременно хочу уехать? Что, если мне стало невыносимо после стольких лет взаперти? Тогда вы позволите?
— В таком случае тебе следует отправиться вместе с дополнительными слугами и какой-нибудь родственницей, способной отвечать за тебя. Подожди немного.
— Именно поэтому нужно уехать до их приезда. Если задержусь, будет слишком поздно.
— Подобный проект нельзя остановить или возобновить за столь короткое время. Его готовили много лет. Оттого, что ты приедешь раньше, ничего не изменится.
Так ничего не получится.
Кэрон тревожно оглядела комнату. Их взгляды с Нэнси встретились. Служанка выполнит приказ господина. Если всё останется как есть, Реймонд снова отправит Иселлу куда-нибудь? Или, как прежде, она просто начнёт противостоять Кэрон? Ни один вариант Кэрон не нравился. Чем дальше развивались события, тем сложнее было ими управлять. Важнее всего изменить начало.
Возлюби врага своего.
Кэрон ненавидела эти слова. Но она уже испробовала множество вариантов. Теперь пришло время выбрать другое направление. Приняв решение, нужно идти до конца.
— Отец.
— Я не разрешаю.
— Если мне будет трудно убедить его прекратить проект, то хотя бы позвольте поехать и сопроводить сюда господина Бердика Эванса и его дочь Иселлу. Разве нельзя заранее их встретить? Возможно, это произведёт хорошее впечатление.
Это было сравнительно простое поручение, вполне посильное даже для едва достигшей совершеннолетия дочери.
На лице господина появилось недоумение.
— Зачем тебе это делать?
— Я хочу заранее познакомиться с Иселлой Эванс. Она моего возраста, поэтому, возможно, мы сможем поговорить.
— Как твоя беседа с его дочерью повлияет на проект?
— Я говорю не о проекте, отец. Но мне тяжело оставаться в поместье… Я больше ста лет прожила взаперти. Даже если вы не верите, вы ведь знаете, что в этой жизни я долгое время почти не выходила из дома. Понимаете?
— ……
На самом деле все эти годы Кэрон проводила не только в поместье, но иногда можно было и солгать. На лице господина появилось чувство вины.
— Вы с матерью считали меня ненормальной и постоянно держали дома. Я всё помню.
— …Тогда твоё состояние действительно было тяжёлым.
— Поэтому в этот раз отпустите меня. Если сумею остановить проект, это принесёт пользу владениям. Если не получится, ничего страшного не случится. Я просто встречу их и вернусь вместе с ними.
— …Я отправлю ему телеграмму.
В конце концов господин согласился. Кэрон широко улыбнулась.
Как бы сильно она ни хотела уехать, в подобных делах требовалась помощь отца. Она не могла пройти весь путь до поместья Иселлы пешком. Нужны были карета, служанка и деньги. Кэрон легко обняла отца. Тот вздрогнул всем телом.
— Спасибо, отец.
— …Хорошо.
— Только не отправляйте телеграмму. По крайней мере, дождитесь, пока я уеду.
— Предупредить заранее будет вежливо.
Кэрон покачала головой.
— Я собираюсь поставить их перед фактом, чтобы они не смогли отказать.
Нэнси с растерянным лицом взяла сумку Кэрон.
— Вы действительно не возьмёте с собой слугу-мужчину?
— У нас есть кучер. Одного достаточно.
— Разве это не опасно?
— Мы не поедем опасными дорогами, поэтому всё будет в порядке.
Кэрон не хотела видеть лицо Боуэна. Он был подчинённым Дюлана. Боуэн помог бы Кэрон даже после совершённого убийства, но в его присутствии обо всех её действиях стало бы известно Дюлану. Одна мысль об этом вызывала отвращение.
— Господин Хайер разрешил?
— Достаточно гнать карету без остановок. К тому же большая свита привлечёт больше внимания, разве нет? На обратном пути мы всё равно поедем вместе с Бердиком Эвансом.
— Хм…
Нэнси продолжала смотреть с недовольством, но Кэрон спокойно её проигнорировала. Она избавилась от Боуэна и взяла с собой лишь сравнительно незначительных людей. Боуэн представлял гораздо большую опасность, чем возможные разбойники на дороге.
Хлоп.
— Тогда до встречи!
— …Возвращайся невредимой.
Стоявший снаружи господин Хайер напоследок сжал руку Кэрон и помахал ей.
Вскоре карета тронулась. Кэрон моргнула. В трясущемся экипаже было трудно совладать с волнением.
Когда она открыла окно, кончика носа коснулся всё ещё прохладный ветер ранней весны. Ещё несколько дней назад на земле не было никакой зелени, а теперь на концах ветвей уже проступал едва заметный голубовато-зелёный оттенок. Пока Кэрон любовалась им, Нэнси незаметно придвинулась и заговорила:
— Госпожа, вы действительно сможете остановить проект?
— Нет, думаю, это будет трудно. Какие у меня сейчас деньги или власть?
Кэрон ответила Нэнси честно. Перед служанкой незачем было хвастаться. Чтобы обрести хотя бы небольшое влияние, Кэрон требовалось несколько месяцев. Услышав ответ, Нэнси переспросила с некоторым недоумением:
— Тогда зачем вы вообще едете? Какая польза в том, чтобы встретить этих людей и вернуться вместе с ними?
— Неужели человек должен двигаться лишь ради выгоды?
— Вам настолько надоело сидеть в поместье? Тогда лучше было бы отправиться к родственникам. На подобную поездку господин Хайер согласился бы гораздо охотнее.
— Так нельзя. Я еду именно ради встречи с Бердиком Эвансом и Иселлой Эванс.
Это было не обычное путешествие. Кэрон направлялась в поместье Эвансов не ради простого любопытства. Для развлечения новое место подошло бы гораздо лучше. Она ехала туда, чтобы встретиться с конкретными людьми.
— Ещё раз повторю: представь, что ты веришь в мои повторяющиеся жизни.
— Хм… Теперь я понимаю ещё меньше. Разве вы отправились не ради какой-то выгоды?.. Ах, там находится тот мужчина, о котором вы говорили? Сэр Реймонд?
— Да. Вероятно, он будет где-то поблизости.
Кэрон кивнула. Скорее всего, позднее Реймонд окажется рядом с Иселлой. В прошлой жизни он сказал, что расправился с ней. Но не сразу после начала цикла. В этот период Реймонд ещё находился на войне. Поэтому Кэрон должна была встретиться с Иселлой раньше него.
— Одна из причин поездки — возможность встретить его, но не главная. Я еду ради Иселлы.
— Ради госпожи Иселлы, а не господина Бердика? Разве вы не хотели попросить его остановить проект? Хотя бы умолять отказаться от него…
— Это лишь официальная причина. Если честно, сам проект… не является моей главной заботой.
— …Немного неожиданно. Госпожа, разве вы едете не для того, чтобы помочь отцу?
— Было бы хорошо заодно закрыть и проект. Но это не основная причина. Если я ничего не сделаю, Иселла Эванс погибнет от руки сэра Реймонда. Я хочу этому помешать.
Кэрон улыбнулась Нэнси.
Та долго не могла произнести ни слова. По лицу было видно, что она совершенно ничего не понимает.
— Честно говоря, я не понимаю. Если, как вы говорите, этот Реймонд собирается убить Иселлу, зачем вам его останавливать? Для прекращения проекта смерть девушки даже выгоднее. Если дочь внезапно погибнет, господину Бердику станет не до дел.
— Иногда я думаю, что твои мысли порой слишком быстро становятся жестокими.
— …Неужели это говорите именно вы?
И правда.
Но Кэрон и сама не знала, как всё объяснить. У неё тоже вызывали отвращение слова о необходимости простить или полюбить Бердика. Однако если подумать отдельно об Иселле, сопротивление становилось немного слабее.
— Она была вашей подругой?
— Нет. Почти во всех жизнях мы были врагами.
Кэрон протянула руку и поймала одну из ветвей. В ладони остался нежный розовый лепесток. Цветок распустился слишком рано. Перебирая лепесток пальцами, Кэрон вспомнила одну незрелую девушку.
— Господин Реймонд!
Она вспомнила девушку, влюблённую в Реймонда. Иселла и Кэрон никогда не были подругами. Даже когда Кэрон полностью подчинилась ей и почти стала служанкой, Иселла всё равно не могла её терпеть. Её раздражало, что род Кэрон был знатнее её собственного. Она завидовала даже походке и произношению Кэрон. Дело было не только во внешности и Реймонде. Обладая многим, Иселла постоянно жаждала того, чего у неё не было. А ещё не задумываясь совершала бестактные и грубые поступки.
— Тогда что вы хотите сделать после приезда?
Кэрон ответила с тяжёлым вздохом. Ей не хотелось этого делать, но в этой жизни попытка могла оказаться полезной.
— Попробовать стать её подругой.
— …Но вы только что назвали её врагом.
Кэрон продолжала перебирать лепесток и пробормотала:
Нужно попробовать то, чего она ещё не делала. В том числе изменить отношения с Иселлой и Бердиком. Полюбить или простить Бердика было трудно, но спасти Иселлу казалось немного легче.
— В этой жизни я попробую воплотить слова о любви к врагам.
— …Ха-а, я вас совершенно не понимаю. Вы же сказали, что она ваш враг.
— Да. Но если больше ста лет таскать друг друга за волосы, поневоле возникает некоторая привязанность.
Кэрон пожала плечами и продолжила, глядя на недовольную Нэнси:
— К тому же обещания существуют для того, чтобы их выполнять.
Кэрон вспомнила прошлое, которого Нэнси не помнила. Она убила Нэнси. А затем дала ей обещание.
— В следующей жизни я позволю тебе убить меня.
Впоследствии Кэрон сдержала данное Нэнси обещание. Душа служанку, она пообещала именно это. И уже в следующей жизни заставила Нэнси нажать на спуск и пустить ей пулю в голову. Пусть сама Нэнси ничего не помнила, Кэрон выполнила обещание. Это было предметом гордости, накопленной за долгие годы. Чтобы продолжать жить, ей требовалось создавать для себя цели, хотя бы соблюдая обещания, известные лишь ей одной.
— Иселла, может быть, в следующий раз… мы попробуем стать настоящими подругами?
Возможно, в этой жизни стоило исполнить и предложение, когда-то сделанное Иселле.
До сих пор они таскали друг друга за волосы, вываливали друг другу на головы мусор и ложными показаниями отправляли соперницу под суд. Между ними всегда стояли другие люди.
Бердик и Реймонд.
Из-за Реймонда Иселла ревновала Кэрон. Из-за Иселлы Бердик убивал Кэрон. А затем из-за Бердика Реймонд убивал Иселлу. Что произойдёт, если Кэрон и Иселла станут подругами? До сих пор подружиться с Иселлой было почти невозможно. Та оставалась довольна лишь тогда, когда Кэрон полностью игнорировала Реймонда и униженно занимала положение её служанки. Они действительно ни разу не были настоящими подругами.
Возлюби врага своего.
Это было совершенно новым выбором.
Кэрон решила попробовать и его в этой жизни.
---
Бердик Эванс набрал в рот кофе и закрыл глаза.
Ему нравился насыщенный, горьковатый вкус. Сейчас в столице особой популярностью пользовался чай. Бердик и сам до сих пор занимался его поставками, но постепенно хотел ввести в обиход новый напиток. К тому же лично ему кофе нравился больше.
Совершенно иная тяжесть вкуса властно заполняла язык и горло. С довольным лицом Бердик посмотрел на жену и дочь.
— Ну как, дорогая? Иселла?
Но лицо жены Бердика, Селины, оставалось холодным.
— Мне не слишком нравится. Очень горько. Может, добавить сахар и молоко?
— Много ли ты понимаешь, чтобы так рассуждать?
— Не все люди похожи на вас.
— Обычные люди вполне способны оценить этот напиток. И что ещё за сахар с молоком? По-моему, жители этой страны, добавляющие молоко в чай, совершенно лишены изящества.
— Теперь вы тоже житель этой страны. О доме Эванс до сих пор плохо говорят именно из-за подобного отношения.
Бердик отвернулся от жены и спросил Иселлу:
— Твоему мнению я доверяю больше. Что скажешь, Иселла?
Иселла вздрогнула.
— Д-да?
Мать рядом тоже спросила вкрадчивым голосом:
— Иселла, можешь отвечать честно. Продавать его в таком виде совершенно немыслимо. И кто станет пить настолько чёрную воду? Даже цвет выглядит неблагородно. Разве не так?
Бердик и Селина одновременно смотрели на Иселлу с выражением: «Скажи, что права именно я». Иселла подняла чашку и сглотнула. Долгое время она напряжённо смотрела только на кофе и наконец с трудом ответила:
— Я… не могу понять, нравится ли он мне.
— Иселла.
— ……
Селина недовольно цокнула языком, но по лицу Иселлы и без слов было видно, что напиток ей не понравился. Бердик фыркнул и снова поднял чашку.
«Кроме меня, никто даже не способен правильно оценить вкус».
Селина и Иселла отвергали горький напиток, но Бердик, любивший изысканную пищу, был другим. Настоящее удовольствие заключалось не только в сладком и жирном. Горечь и терпкость тоже могли стать источниками острого ощущения и счастья. Бердик любил себя как ценителя вкуса. Это казалось ему чем-то более чистым и прекрасным.
Единственным недостатком было то, что после кофе долго не удавалось заснуть. Но для людей вроде Бердика, которые почти не спали и работали днём и ночью, даже такой побочный эффект становился благословением.
— …Хорошо.
Наслаждаясь утренним кофе, Бердик размышлял, когда следует представить этот напиток в салоне графини Эльвы. Графиня была раздражающей женщиной, но всегда собирала вокруг себя множество людей и обожала сплетни. В её салоне неизменно было многолюдно.
— Когда в этот раз встречусь с господином Хайером, думаю оформить тамошнее поместье как долю Иселлы.
Бердик рассказал о своём плане.
---
— Передайте, что Кэрон Хайер приехала встретиться с Иселлой Эванс.
Большая часть прав на владения уже перешла к Бердику. Формально господин Хайер продолжал занимать своё место, а следующим владельцем земель должен был стать его родственник, но это оставалось лишь пустой оболочкой. Иселла выйдет замуж за Реймонда и станет фактической хозяйкой этих земель. Там она приобретёт опыт управления владениями, начнёт появляться в обществе, а когда брат Реймонда по несчастливой случайности умрёт, Иселла естественным образом войдёт в аристократический род.
— Не слишком ли рано ей становиться хозяйкой?
— Именно поэтому всё подходит. Даже если она разорит одно поместье, большой беды не случится. Говорят, следующим господином станет священнослужитель, вот пусть и живёт в доме при храме.
Ничего страшного не произойдёт, если Иселла будет самостоятельно распоряжаться одним владением. Она ещё молода, но Бердик обладал достаточными средствами, чтобы спасти её даже в случае полного разорения. Земли должны были стать для Иселлы своего рода учебным предприятием. Селина кивнула.
— Понимаю. Неплохая идея. Но свадьбу вы ведь устроите в столице?
— Да. Однако помолвку собираюсь провести там. Жителям необходимо показать, кто стал настоящей хозяйкой их земель.
Глаза Иселлы засияли.
— Значит, мы наконец обручимся с господином Реймондом?
— Именно. Тогда, дорогая, я выберу в столице портных и сразу отправлю их во владения Хайеров.
— Хорошо.
Тук-тук.
Лицо Иселлы застыло. Отец и мать так редко разговаривали вместе, а кто-то посмел им помешать. Селина тоже недовольно нахмурилась. Только Бердик не выглядел особенно раздражённым и поднялся. Слуга тихо открыл дверь.
— Что случилось?
— Господин, прибыла гостья. Девушка по имени Кэрон Хайер.
Селина и Иселла переглянулись. Это была дочь владельца земель, куда они собирались отправиться. Вряд ли между ними могли сложиться хорошие отношения. Скорее им предстояло обмениваться лишь неприятными словами. Бердик со вздохом спросил:
— Зачем она приехала? Её отправил господин Хайер?
— Вообще-то несколько часов назад пришла телеграмма.
— Несколько часов назад или сейчас… Они невероятно спешили. Дочь господина Хайера… Зачем она здесь?
— Дело в том…
Бердик обменялся со слугой ещё несколькими словами. Селина уже начала подниматься, собираясь вернуться в собственную комнату.
— Иселла, нам тоже пора.
Иселла наблюдала за Бердиком и сжала пальцами юбку. Эта женщина разрушила редкий момент, когда отец и мать проводили время вместе. Бердик не любил Селину, а Селина не любила Бердика. Но ради Иселлы они продолжали изображать семью. После её замужества подобных мгновений станет ещё меньше. Как она посмела? Иселла прикусила губу.
— Иселла.
Бердик позвал дочь.
— Да, отец.
— Приехала Кэрон Хайер. Как нам поступить? Мы всё равно собирались во владения Хайеров, поэтому, раз она добралась сюда, правильнее будет принять её в доме. Селина, когда ты отправляешься в столицу?
— В ближайшее время. Тогда Иселла вполне сможет заняться этой гостьей.
Бердик кивнул и снова обратился к дочери:
— Она хочет увидеть именно тебя. Сейчас ждёт в гостиной. Вы одного возраста. Не желаешь познакомиться?
Он словно спрашивал её мнение, но на самом деле приказывал отправиться в гостиную.
— Не желаю.
Ответила Иселла. Услышав короткий отказ, Бердик удивлённо поднял брови.
— Она дочь разорившегося господина Хайера, но по материнской линии приходится внучкой графу и правнучкой великому герцогу. Такое знакомство не повредит. Лучше встреться с ней.
Однако Иселла покачала головой.
— Отец, разве вы мало видели подобных людей? Она задумала какую-то хитрость, чтобы вернуть хотя бы часть денег.
— Вероятно, это действительно хитрость.
Бердик кивнул. В его дом приходило множество подобных людей. Простите долг, измените условия, примите вместо денег это. В конечном счёте все говорили одно и то же: «Я не собираюсь отдавать вам ваши деньги». Разумеется, Бердик не намеревался проявлять великодушие к господину Хайеру, но считал, что женщина, способная стать хорошим украшением для дебюта Иселлы, может оказаться полезной. Однако сама Иселла не желала видеть Кэрон.
— Выгоните её. Какая разница, насколько благородная кровь текла в жилах её предков?
---
Кэрон ждала очень долго.
Нэнси и кучеру не разрешили войти в поместье, поэтому Кэрон пришлось сидеть внутри одной.
— Сколько ещё мне ждать встречи с господином Бердиком или госпожой Иселлой?
— Прошу подождать ещё немного.
Ей не говорили, что Иселлы нет или что с ней что-то случилось. К счастью, Реймонд, по всей видимости, ещё не добрался до неё.
— Тогда я подожду.
Кэрон откинулась на спинку дивана и принялась рассматривать помещение. Этот дом отличался от столичного поместья Иселлы. Столичное здание представляло собой роскошную и величественную летнюю резиденцию, а здешний дом выглядел значительно практичнее.
В нём можно было передвигаться по кратчайшим путям, а отделочные материалы были проще. Дом больше походил на место ведения дел, чем на роскошное поместье. Но даже так он оставался намного богаче дома Хайеров. Тёмный мраморный пол не всякая графиня могла себе позволить.
Однако меховые шкуры на полу и многочисленные головы животных на стенах совершенно не сочетались с общим сдержанным стилем и сразу выдавали вкусы Бердика. Глядя на головы оленя и тигра, Кэрон почувствовала зуд в собственной шее. Она вспомнила прошлые жизни, в которых Бердик бежал к ней с намерением отрубить голову.
Бердик и наследный принц Гиз действительно были чем-то похожи.
По рукам пробежали мурашки.
— …Прошу прощения, но госпожа плохо себя чувствует. Думаю, вам следует вернуться.
— Вернуться?
— Да. В деревне есть гостиница, где вы сможете провести одну ночь.
— Вот как…
Кэрон прикрыла рот рукой.
И подумала:
«Ты только посмотри на неё».
Кто здесь вообще болен?
Кэрон прекрасно знала о состоянии Иселлы. Совсем скоро та должна была приехать в поместье Хайеров совершенно здоровой. Значит, слова о том, что она не способна даже принять приехавшую гостью, были очевидной ложью.
— …Почему?
— Что значит «почему»? У госпожи ведь нет причин непременно встречаться с вами.
— Но и причины настолько грубо прогонять меня прямо в лицо у неё тоже нет.
С недовольным лицом Кэрон сидела вместе с Нэнси за уличным столиком в деревне и тяжело вздыхала. Кучер отправился покупать табак, а Кэрон и Нэнси мрачно пили воду.
— …Не думала, что меня даже в дом не пустят.
Иселла оказалась ещё более незрелой, чем Кэрон помнила.
Кэрон должна была находиться рядом, чтобы убедить Реймонда, когда тот придёт за Иселлой. В конце концов, она приехала сюда именно ради её защиты, но ничего не подозревающая Иселла даже не желала с ней встречаться. Они всё равно должны были увидеться после приезда во владения Хайеров. Почему же девушка настолько нелогично капризничала?
Кэрон было трудно это понять.
Иселла всегда поступала именно так. Злилась в моменты, когда Кэрон не понимала причины, ревновала из-за мелочей и превращала незначительные вещи в огромные проблемы.
— Может, в следующей жизни попробуем стать подругами?
Похоже, до этого было ещё бесконечно далеко. Как подружиться с женщиной, которая не желает даже встретиться? Тем более с женщиной, влюблённой в Реймонда.
— Влюблена в Реймонда…
— Что такое?
— Если подумать… Кажется, стать друзьями действительно невозможно…
— Я ведь сразу вам сказала.
— …Я думала, если хотя бы спасу её… это станет возможным.
Кэрон выпила воду и вытерла губы.
Если Иселла не встретится с ней и Реймонд похитит девушку, Бердик снова начнёт подозревать его? Это было повторение, которого Кэрон не желала. Она хотела предотвратить подобное. В этой жизни ей хотелось хотя бы немного поладить с Иселлой.
Но это вовсе не означало, что Иселла ей нравилась.
Кэрон хотела спасти её и поставила целью дружбу, но путь казался бесконечно далёким, а желания двигаться по нему почти не возникало. Даже если убеждать себя, что это новый опыт ради новой жизни, раздражение никуда не исчезало. Кэрон крепко сжала чашку.
— Я ведь… пытаюсь её спасти…
Иселла этого не знала.
Но даже попытки понять её точку зрения не приносили Кэрон облегчения.
Кэрон протянула Нэнси пустую чашку. Та снова наполнила её водой.
— Но я всё равно добьюсь успеха. Не существовало мужчины, которого я не смогла бы соблазнить. Неужели с женщиной будет иначе?
Иселла тоже ничем не отличалась.
Кэрон снова и снова пила холодную воду, укрепляясь в решении.
Мы обязательно станем подругами.
---
После неожиданной ночи на старой кровати у Кэрон болела спина. Она допускала, что её встретят без особой радости, но не представляла, что ей не предоставят даже комнаты.
— В поместье Эвансов было неуютно, зато еда и постели там всегда были превосходными. Немного жаль.
— Правда? По-моему, здесь вполне нормально.
— Я сравниваю с тем домом.
По крайней мере, еда в гостинице была пусть и не изысканной, но жирной и съедобной. Подали запечённую на огне курицу, варёные яйца, горох и чай. Судя по тому, как хозяин подмигивал Кэрон, он всё-таки постарался ради знатной гостьи.
Кэрон завтракала в гостинице, тяжело вздыхала и ворчала:
— Похоже, главной ошибкой было прийти с пустыми руками.
— Возможно.
Иселла пыталась не показывать этого, но была меркантильной. Если бы Кэрон принесла подарок и продемонстрировала должное почтение, та наверняка согласилась бы её принять. По крайней мере, Кэрон так думала.
— Что нужно подарить, чтобы Иселла позволила мне находиться рядом? Можешь представить, какой подарок ей понравится?
— Деньги. Лучший подарок — наличные.
— Речь об Иселле Эванс. Чтобы собрать сумму, способную её впечатлить, придётся продать весь наш дом вместе с землями.
— А… Действительно.
Нэнси задумалась, но ей, выросшей среди кочевников, было трудно представить подарок, способный удовлетворить чрезвычайно богатую Иселлу. Впрочем, сама Кэрон тоже не знала ответа, поэтому от Нэнси ждать чуда не стоило.
— Возможно, если пройтись по городу, мы найдём подходящий подарок.
— Было бы хорошо.
Кэрон сразу отправилась быстрым шагом по улицам в поисках подарка. Для начала ей требовалось оказаться рядом с Иселлой. Вероятность того, что Реймонд придёт за девушкой, была очень высокой. А встретиться с Иселлой проще всего будет, если явиться с подарком.
Погода стояла прекрасная.
Позднее утро приближалось к полудню, и улицы были особенно оживлёнными. Кэрон вошла в небольшой город, выглядевший даже изящнее столицы. У столицы, как у древнего города, имелось собственное старинное очарование, а это место дом Эванс на протяжении нескольких столетий развивал как основу своего влияния.
Стены домов были одинаково белыми, а крыши — красными. Весь город казался энергичным и полным сил. Торговцы наперебой зазывали Кэрон. Возле одной из лавок она остановилась.
— Фрукты недорого! Сок тоже продаём! Отдам по дешёвке, берите стаканчик!
— Госпоже апельсиновый сок, верно? Дайте один стакан.
Когда Кэрон остановилась возле уличного торговца фруктами, Нэнси сразу сделала заказ. Утром они пили лишь терпкий чай, поэтому Кэрон захотелось чего-нибудь сладкого. Но когда Нэнси протянула сумму, указанную на вывеске, торговец неловко улыбнулся.
— Ох, нужно купить два стакана.
— Мне второй не нужен.
— По низкой цене они продаются только парой. За один стакан придётся заплатить больше.
— Что? Да ну вас. Решили обмануть нас такой жалкой уловкой?
— Что вы сказали?
Нэнси начала грубо размахивать руками перед торговцем и затевать ссору, но Кэрон её остановила. Ей не хотелось портить хорошее настроение из-за такой мелочи.
— Просто купи два стакана.
— Госпожа!
— Хватит. Второй сама выпьешь.
— Но нам нужно беречь деньги!
— Заплати уже.
— Благодарю вас! Попробуете — сами поймёте. Такой вкус каждого медяка стоит.
— Госпожа, если будете так себя вести, эти торгаши отнимут у вас все деньги!
— Подумаешь, два стакана сока.
Нэнси продолжала ворчать, но Кэрон не хотела повышать голос из-за пустяка. Торговец положил апельсины в устройство и начал выжимать. Затем налил сок в тонкий стакан и протянул Кэрон. Она медленно отпила и продолжила идти. Сладкая мякоть наполнила рот, и настроение сразу улучшилось.
Кэрон покосилась на Нэнси. Судя по тому, как сосредоточенно та пила, вкус ей тоже понравился. Следующей на глаза попалась обувная лавка. Когда Кэрон остановилась, Нэнси спросила:
— Хотите купить туфли? В подарок госпоже Эванс?
— Не думаю, что Иселла заказывает обувь в подобных местах.
К тому же дарить женщине обувь было бессмысленно. Туфли считались одной из самых требовательных частей женского наряда. Иселла заказывала даже каждую пару перчаток у понравившейся портнихи. Как тогда можно подарить ей обувь? Как бы хорошо Кэрон ни знала Иселлу, точную форму её стоп она не помнила.
— Тогда нам незачем здесь оставаться. Давайте скорее пойдём дальше.
— Но я хочу купить что-нибудь себе.
— Госпожа… деньги…
— Добро пожаловать! Что желаете?
— У вас есть хорошая кожа?
Кэрон открыла дверь и вошла.
Она купила туфли из мягкой овечьей кожи и сразу их надела. Даже Кэрон редко приобретала готовую обувь, но сейчас ей сильнее хотелось слегка подогнать каблук и колодку и немедленно уйти в новых туфлях, чем ждать изготовления пары на заказ.
— Может, теперь посмотрим украшения? Нет, лучше скажи, ты хочешь что-нибудь съесть?
— Госпожа Кэрон!
Нэнси беспокоилась из-за стремительно легчавшего кошелька, но Кэрон была опьянена мгновенным счастьем. В крайнем случае она могла выиграть деньги в азартных играх, поэтому, пока речь не шла о покупке драгоценностей, не видела причин сдерживаться.
После этого Кэрон продолжила покупать самые разные вещи. Само удовольствие от трат приводило её в восторг. Новые предметы, незнакомые торговцы, впервые обращавшиеся к ней, весенняя погода на улице, где ей почти не доводилось бывать, — всё это радовало, даже если не представляло большой ценности.
«Как мирно».
Идя по улице, Кэрон чувствовала, как лёгкость настроения передаётся шагам. Новые туфли не были особенно дорогими, но идеально подошли ногам. Незначительная удача принесла удивительно сильное удовлетворение.
Кэрон ещё никогда не гуляла по этой улице с таким лёгким сердцем. Десятилетиями она либо неслась навстречу смерти, либо, полностью отчаявшись, отказывалась от всего и запиралась в доме. Насколько же тесным был её мир?
Но сейчас залитые полуденным солнцем улицы были полны незнакомых Кэрон людей. Кроме Нэнси рядом не было ни одного знакомого лица. Среди чужих улиц и незнакомцев её охватило удивительное спокойствие.
---
Последней они посетили ювелирную лавку.
По крайней мере, подобное место могло понравиться Иселле. К тому же этот ювелир вёл дела с Бердиком. Кэрон несколько раз видела, как Иселла разговаривала с владельцем. Когда Кэрон вместе с Нэнси подошла ко входу, служащий открыл дверь и почтительно поклонился.
— Что желаете посмотреть?
— Я ищу подарок для девушки моего возраста. Какое украшение уместно подарить незамужней женщине?
Пожилой мужчина поправил очки и внимательно осмотрел Кэрон.
— Для такой молодой девушки, как вы, вполне подойдёт лёгкое украшение.
— Я хочу сделать подарок Иселле Эванс.
— О, прошу прощения.
Стоило прозвучать имени Иселлы, как на лице мужчины появилось понимание. Он прошёл к дальним витринам и принёс несколько коробок.
— Госпожа Эванс обычно первой забирает большинство новых изделий. Но украшения в этих коробках она ещё не видела.
Мужчина начал открывать коробки одну за другой.
— Изумруды входят в число её любимых камней. Зелёный цвет прекрасно сочетается со светлыми волосами.
В коробке лежал комплект из серёг и ожерелья с изумрудами. Зелёные камни выглядели полными жизни, несмотря на то что являлись минералами. Они были украшены золотом и серебром, но огранка изумрудов показалась Кэрон слегка грубоватой. Рядом с Кэрон Иселла почти не носила изумрудов. Возможно, после их знакомства её вкусы изменились?
— А кроме изумрудов?
— Ей очень нравятся сапфиры. И рубины тоже.
— Она любит рубины?
— Это её самые любимые камни.
— …Значит, рубины ей нравились.
Кэрон взяла предложенное торговцем кольцо. Камень был красным, прозрачным и прекрасным. Рубин высшего качества, цвета голубиной крови. Крупный сверкающий самоцвет напоминал пылающее солнце, а маленькие прозрачные бриллианты по бокам ещё сильнее подчёркивали его красный свет.
— Хотите примерить?
— Да.
Кольцо подошло к пальцу Кэрон так, словно его изготовили специально для неё. Глядя на него, она подумала, что украшение ей действительно идёт. Но в этот раз Кэрон покупала подарок не для себя. К тому же прежняя Иселла, возможно, любила рубины, однако та Иселла, которую знала Кэрон, их ненавидела.
Кэрон могла догадаться о причине, и от этого стало не по себе. Значит, Иселла действительно настолько ненавидела её, что разлюбила даже прежде любимые красные камни.
— Что ещё у вас есть?
— Недавно поступило новое бриллиантовое ожерелье.
— Покажите.
Торговец достал ожерелье, которое Кэрон уже знала.
— …Это же…
— Оно полностью состоит из бриллиантов высшего качества. Возможно, украшение чрезмерно роскошное, но для подарка трудно найти что-либо лучше.
Это была знакомая вещь.
Именно это ожерелье Реймонд подарил Иселле.
Кэрон подняла сверкающее украшение, покрытое множеством мелких бриллиантов. У Нэнси рядом широко раскрылись глаза. Кэрон вспомнила, при каких обстоятельствах прежде видела это ожерелье на её шее, и рассмеялась.
— Даже не думай о нём. Иначе умрёшь.
— Да-а… Но оно невероятное.
— Предыдущее тоже было достаточно роскошным.
— Зато такую вещь потом легко превратить в деньги…
— Изделия нашей лавки — не простое имущество. В каждую деталь мастер вкладывает душу. Это ожерелье непременно поможет вам создать особые отношения с госпожой Иселлой.
Владелец холодно перебил Нэнси и надел ожерелье на шею Кэрон. Затем поставил перед ней зеркало. Оно всё ещё было прекрасным и по-прежнему казалось подходящим для того, чтобы на нём повеситься. Разглядывая ожерелье на собственной шее, Кэрон вспомнила множество прожитых лет. В этой жизни оно снова оказалось на ней.
А затем в зеркале появилась ещё одна рука. Кто-то положил ладонь ей на плечо.
— Это ожерелье вам не слишком подходит.
Знакомый голос, знакомая форма руки и знакомый запах.
Запах пороха.
Кэрон поняла, кто стоит позади, даже не оборачиваясь. И человеку за её спиной тоже не требовалось видеть лицо Кэрон, чтобы её узнать.
— Оно не для меня. Я хочу подарить его.
Знакомый голос. Знакомый запах. Но место встречи было непривычным. Кэрон слегка удивилась и обрадовалась. Она подняла голову и посмотрела на мужчину.
Золотой рыцарь.
Её главный герой.
— Кажется, прошло не так много времени?
— Да. Но, думаю, нам обоим будет приятнее назвать эту встречу долгожданной.
Встреча произошла без предупреждения, но не была совершенно неожиданной. Поэтому радость и облегчение оказались сильнее удивления. Когда их взгляды встретились, один глаз Реймонда мягко изогнулся.
— Давно не виделись, сэр Реймонд.
— Давно не виделись, Кэрон.
Реймонд провёл ладонью по её лицу.
А затем обнял со спины.
Они снова встретились и начали всё заново в новом месте.
Казалось, воздух наполнился цветочным ароматом.
— …Но, сэр Реймонд.
После коротких объятий Кэрон заметила Нэнси и владельца лавки, которые смотрели на них с широко раскрытыми глазами, и отстранилась. А затем разгневалась на Реймонда. Иначе было невозможно.
— Что это такое? Что с вашим глазом?
В первое мгновение Кэрон настолько обрадовалась встрече, что остальное не имело значения. Но затем она наконец внимательно увидела лицо Реймонда.
Один глаз был скрыт повязкой.
— Я допустил ошибку.
Реймонд отвёл взгляд. Чёрная повязка закрывала правый глаз. Из-под её края тянулся длинный шрам, который она не могла скрыть полностью. Глядя на него, Кэрон быстро прошептала:
— Может, мне покончить с собой, и мы начнём заново?
— Это не доставляет мне настолько сильных неудобств.
— Но если повреждение останется навсегда, будет очень неудобно.
Возможно, лучше было немедленно умереть и перезапустить цикл, чем начинать эту жизнь с тяжёлой травмой Реймонда. Они встретились в самом начале, поэтому в следующий раз легко смогли бы заранее договориться о месте и времени встречи. Однако Реймонд не принял её предложение.
— Нужно ещё немного проследить за состоянием. И, Кэрон, как я уже говорил в прошлый раз, мои усилия предназначены для вас… Поэтому постарайтесь и вы.
Если вы при каждой трудности будете предлагать самоубийство, даже у меня опустятся руки. Произнеся это, Реймонд почесал кожу возле повязки. Кэрон невольно вздохнула. Он требовал, чтобы она старалась не умирать, но сам уже в самом начале умудрился повредить не что-нибудь, а глаз.
— Сколько вам уже лет, а вы всё ещё умудряетесь так калечиться!.. Где вообще была ваша голова?
Когда разгневанный голос Кэрон стал громче, Реймонд тоже огляделся по сторонам и тихо прошептал:
— Сначала выйдем и поговорим. Не стоит так долго обсуждать это посреди лавки.
— …Хорошо. Украшения я посмотрю позже.
Кэрон и Реймонд толкнули дверь и вышли наружу. Взгляд владельца ювелирной лавки неприятно жёг спину. Кэрон обратилась к поспешившей следом Нэнси:
— Мне нужно поговорить с Реймондом, поэтому увидимся позже в гостинице. Я вернусь до наступления темноты.
— Так мужчина рядом с вами… это?..
— Давно не виделись.
— Реймонд, бесполезно. Нэнси ничего не помнит.
— Ах, вот как. Тогда надеюсь, мы поладим.
Реймонд попытался поздороваться с Нэнси как со старой знакомой, но неловко отвернулся. После того как все воспоминания разом вернулись к нему, действительно казалось, будто у него слегка открутился винтик. Направляясь к выходу, Кэрон быстро прошептала Нэнси:
— Это мужчина, о котором я тебе рассказывала.
— Боже… Не может быть…
«Она до самого конца не верила». Кэрон покачала головой, положила ладонь на руку Реймонда и вышла вместе с ним на залитую дневным солнцем улицу.
В прошлой жизни они постоянно находились в поместье, поэтому прогулка с Реймондом по оживлённой улице среди бела дня казалась Кэрон удивительно новой. Но ещё непривычнее было видеть Реймонда раненым. Даже повязка не могла скрыть его красоту.
Однако если повязка служила не украшением, а скрывала настоящую травму, всё было серьёзно. Кэрон продолжала недовольно поглядывать на Реймонда. Отойдя достаточно далеко от ювелирной лавки, они свернули в безлюдный переулок. Убедившись, что поблизости никого нет, Реймонд остановился.
— Я получил ранение, потому что слишком торопился выбраться оттуда. Врачи сказали, что удалять глаз не потребуется, но пока неизвестно, насколько восстановится зрение.
— В вашем возрасте совершать ошибки, которых вы не допускали даже в молодости…
— Я и сейчас молод.
— Сейчас проблема совсем не в этом… Ах, ну правда.
Кэрон от расстройства несколько раз ударила ногой по земле. Ей не хотелось продолжать ругать Реймонда, но переполнявшие чувства находили выход в движениях. Когда она достаточно долго простучала по мостовой каблуком новых туфель, Реймонд опустил голову.
— …Впредь я буду осторожнее.
— Раньше с вами такое случалось?
— Да. Когда воспоминания только вернулись, я однажды наступил на мину и получил гораздо более тяжёлые ранения. Поэтому нынешняя травма — пустяк.
Реймонд хотел лишь сказать, что повреждение не такое уж серьёзное, но лицо Кэрон становилось всё мрачнее. Прежде чем её взгляд окончательно наполнился недоверием, он схватил Кэрон и поспешно добавил:
— Правда, повреждение одного глаза — не такая большая беда.
— Как же не большая? Я однажды уколола глаз шипом, после чего начался столбняк и я умерла.
— Ах… Д-да, было такое.
— Перед смертью поле зрения сузилось, поэтому я ещё несколько раз получила мелкие травмы.
— …Наверное, вам было больно.
— Вы даже не представляете, насколько мучительно умирать от столбняка.
— ……
Но Реймонду всё же казалось, что его обвиняют несправедливо. Подобных случайностей невозможно полностью избежать. В прошлой жизни он сумел невредимым покинуть зону боевых действий, но теперь ему не повезло. Вернувшись после окончания предыдущего цикла, Реймонд так сильно хотел поскорее выбраться, что едва мог усидеть на месте. Мысль о том, что прошлый план мог провалиться из-за опоздания, заставляла торопиться ещё сильнее. Он спешил, и непредвиденные обстоятельства подвергли его опасности. Глаз был повреждён, но по сравнению с ранениями, полученными от потрясения сразу после первого возвращения воспоминаний, это казалось мелочью. Кэрон, не знавшая об этом, была потрясена травмой Реймонда, но самого Реймонда ещё больше потрясло её предложение умереть из-за повреждённого глаза. Кэрон ещё некоторое время пристально смотрела на повязку, а затем неохотно сдалась.
— Будьте осторожнее.
— Хорошо.
— И найдите в столице другого врача.
— Да.
В конце концов Кэрон сказала ещё несколько слов, устала и прекратила ругать его. Некоторое время она продолжала смотреть на Реймонда с недовольством, затем вздохнула и сменила тему.
— Как вы узнали, что я здесь?
— …На самом деле я приехал купить ожерелье для госпожи Иселлы Эванс.
— Вот как.
В появлении Реймонда здесь в этот период не было ничего удивительного. Он немного ошибся из-за спешки, но в это время всё равно должен был находиться поблизости. Странным было то, что Кэрон, которой полагалось оставаться во владениях Хайеров, оказалась здесь.
— Но почему вы находитесь здесь именно сейчас?
— Я хочу подружиться с госпожой Иселлой.
— ……
Из-за молчания Реймонда Кэрон пришлось задуматься, не сказала ли она что-нибудь не то. Его лицо застыло настолько сильно, насколько это вообще было возможно.
— Что вы сейчас сказали?..
— Подружиться. С Иселлой Эванс. Чему вы так удивляетесь? Я ведь не сказала ничего невозможного.
— Кэрон, вы часто говорили, что мои шутки не смешные, но ваши ничем не лучше.
Реймонд произнёс это с мучительным стоном, будто выдавливал слова через силу.
— Но я не шучу.
Реймонд не смог продолжить.
«Какие только выражения мне не доводится видеть на его лице». Подумав об этом, Кэрон терпеливо дождалась, пока Реймонд придёт в себя. Он посмотрел сначала на землю, затем на небо, перевёл взгляд на стену и только потом снова повернулся к Кэрон.
— Подругой?
— Да.
Реймонд спросил с таким выражением, словно действительно ничего не понимал:
— Зачем вам сейчас вообще понадобилась подруга?
Кэрон посмотрела на него так, словно только что попробовала что-то отвратительное. Что он такое говорит?
— Вы предлагаете мне жить, глядя только на вас?
— Кэрон, я не смотрю ни на кого, кроме вас. Не думаю, что и вам действительно нужен кто-то помимо меня. Разве меня недостаточно?
На лице Реймонда появилось выражение, которое было трудно описать. Оно не совсем напоминало ревность или собственническое желание. Кэрон не понимала, почему он так выглядит. Чем именно Реймонд был настолько недоволен?
— Как эгоистично. Сами успели насладиться всем, чем только можно.
Положение Реймонда и Кэрон отличалось. Она повторяла один год и встречала одних и тех же людей, а Реймонд проживал целые жизни и получал множество разных впечатлений. Когда Кэрон пристально посмотрела на него, он нахмурился.
— …Я не это имел в виду.
— В прошлой жизни я по вашему настоянию до самого конца просидела взаперти в поместье. И всё равно ничего не получилось. Неужели настолько странно, что теперь я хочу попробовать жить иначе?
— Но в прошлый раз изоляция не была совершенной! Возможно, в этой жизни мы сумеем ещё лучше закрыться в поместье и остаться совершенно одни.
— Говорите тише, сэр Реймонд. Вокруг жилые дома. Неужели моё желание подружиться с Иселлой настолько вас разозлило?
— Кэрон!
— Тише.
Кэрон подняла палец. Реймонд тяжело дышал. Похоже, он и сам удивился тому, насколько громко закричал. Реймонд несколько раз провёл рукой по губам и выдохнул.
Кэрон потянула его к себе. Последовал немного грубый поцелуй. И Реймонд, и Кэрон были взвинчены. Глядя на повязку Реймонда, Кэрон подумала: «Значит, и в этой жизни он собирался избавиться от Иселлы». Через некоторое время Реймонд отстранился и спросил:
— Почему именно госпожа Иселла Эванс? В мире множество достойных женщин, которые могли бы стать вашими подругами. Дружить с госпожой Эванс — не самая хорошая идея.
— Разве не говорят, что нужно любить врагов?
— Мяснику неразумно привязываться к скоту.
Он намеренно выбрал настолько злые слова. Кэрон удивлённо посмотрела на Реймонда, однако выражение его лица не изменилось.
— Иселла Эванс — лучшая приманка, чтобы отвлечь внимание Бердика. Я не хочу снова искать другой способ.
— В прошлой жизни мы выяснили, что моё возвращение после смерти никак не связано с господином Бердиком.
— Но это не меняет того, что он представляет для вас величайшую угрозу. Кэрон, больше не думайте о нём. В этой жизни я собираюсь отправить вас за границу. А сам тем временем исключу Бердика из всех связанных с вами событий и попробую найти другой способ.
Реймонд прикусил нижнюю губу.
— Если вам нужна подруга, я подберу в обществе нескольких женщин с хорошей репутацией.
— Вы сами именно так заводили друзей?
— …Я позволил себе лишнее. Прошу прощения. Но выбирать госпожу Эванс неразумно. Я говорю это ради вашей безопасности.
— Хорошо, что вы это понимаете. Однако в этой жизни я хочу действовать иначе и не собираюсь отказываться от цели подружиться с Иселлой. Она отличается от других женщин. Что плохого в желании сблизиться с той, с кем я провела больше всего времени? Если я продолжу, вы будете постоянно мне мешать?
— …Ха-а.
Реймонд вздохнул так тяжело, словно под ним провалилась земля. Но больше настаивать не смог и поднял руки.
По его лицу было видно, насколько сильно ему это не нравится, однако сломить упрямство Кэрон он не сумел. Кроме того, в прошлой жизни всё происходило по его плану, но они всё равно потерпели неудачу, поэтому у Реймонда не осталось достаточных оснований спорить.
— …Хорошо.
Реймонд совершенно не мог представить Кэрон подругой Иселлы. Впрочем, до того как умереть примерно сотню раз, сама Кэрон тоже никогда о таком не думала. И всё же сейчас ей хотелось прожить жизнь именно так.
Потому что она дала обещание.
— Но как именно вы собираетесь с ней подружиться?
— Хороший вопрос.
Кэрон ответила с сияющей улыбкой:
— В этом и заключается проблема. Как люди обычно становятся друзьями?
— …Теперь это должен придумать я?
— У меня ведь никогда не было подруг.
Кэрон пришлось признать, что за всё время у неё так и не появилось ни одной близкой подруги. Времени всегда было слишком мало. Несколько женщин, с которыми она познакомилась после выхода в свет, трудно было назвать подругами. Кэрон, дебютировавшая меньше года назад, скорее воспринималась ими как ещё одна соперница.
К тому же большинство аристократок, как леди Лиан, знали друг друга с самого детства. Даже приехавшие из провинции девушки уже принадлежали к собственным кругам. Из-за Кэтрин и Нэнси Кэрон почти не общалась с другими аристократами, а впоследствии все ещё сильнее избегали её, опасаясь Бердика.
— У меня никогда не было ни одной подруги.
Впрочем, в истинном смысле у неё не было даже возлюбленного.
Кэрон не понравился взгляд, которым Реймонд на неё посмотрел, поэтому она поспешила сменить тему.
— Для начала я приготовлю взятку… то есть подарок.
Выражение лица Реймонда снова стало чрезвычайно сложным.
— Иселла, госпожа Кэрон Хайер снова приехала.
— Почему она постоянно меня разыскивает?
— Говорит, что хочет стать твоей подругой.
Бердик выглядел развеселённым.
Многие цеплялись за него и умоляли хоть немного сократить свои потери. Несколько раз он видел и нищих, пытавшихся подобраться к Иселле. Но девушка благородного происхождения, пусть и обедневшая, впервые сама приехала к его дочери.
А главное — она заговорила о дружбе. Услышав подобное, Бердик не мог не рассмеяться.
Кто с кем собирался дружить? Даже если они станут называться подругами, Кэрон всё равно придётся прислуживать Иселле. Эта мысль показалась весьма привлекательной. Бердик очень хотел увидеть, как Иселла распоряжается Кэрон. Так же, как он сам мечтал распоряжаться аристократами.
— Как я уже говорил, в жилах Кэрон Хайер течёт и кровь великого герцога. При выходе в свет она может оказаться полезной.
— Я не хочу.
Иселла резко отвернулась.
— Но она принесла подарок. Довольно роскошный.
— Даже смотреть не хочу. Если девушка с её средствами приготовила настолько дорогой подарок, разве это не означает, что ей нужно от меня что-то ещё? Такие женщины нравятся мне ещё меньше.
Бердик убрал ожерелье обратно.
---
— …Что произошло?
— Она отказалась со мной встречаться.
— Понятно.
Кэрон один за другим выпивала стаканы холодной воды. В отказе Иселлы невозможно было найти ни капли вежливости, но Кэрон оставалось лишь пить воду. Нужно было хотя бы успокоить полыхавший внутри гнев. Реймонд тревожно наблюдал за ней.
— Где Нэнси?
— Отправилась узнать, можно ли вернуть украшение в лавку.
— Ха-а. Думаете, получится?
— Особых надежд не питаю, но она ушла с таким воинственным видом, что, возможно, стоит немного поверить в успех.
Реймонд, оплативший за Кэрон оставшуюся сумму, вздохнул.
— Я позднее верну деньги.
— Вам не нужно ничего мне возвращать. Всё, что принадлежит мне, принадлежит и вам.
— Звучит трогательно. Я немного полежу. Совсем сил не осталось.
Кэрон с трудом поднялась и рухнула на кровать. В воздух взметнулась сверкающая в лучах пыль. До сна было ещё далеко — стоял ранний день. Но поскольку Иселла даже не согласилась её принять, делать было совершенно нечего. Лёжа на кровати, Кэрон пробормотала:
— Почему она даже встретиться со мной не хочет…
Реймонд доплатил и переселил их в лучшую гостиницу деревни, но даже эта комната не слишком ему нравилась. Пол немного скрипел, кровать была чистой, но тесной. Реймонд сел рядом с Кэрон.
— Вы действительно настолько хотите подружиться с госпожой Иселлой?
— Да. Это цель нынешней жизни.
— Кэрон, вы ведь даже не особенно любите госпожу Иселлу. Неужели необходимо заходить настолько далеко?
Кэрон повернула голову и сердито посмотрела на Реймонда.
— Это решать мне.
— Я просто не понимаю. Я могу принять ваше желание найти подругу. Но почему ею непременно должна стать госпожа Иселла?
Реймонд ненавидел Бердика. Он не переносил эту ненависть на его дочь, но и шептать Иселле слова любви тоже не хотел. Каждый раз при встрече с ней Реймонду приходилось сдерживать чувства. После возвращения воспоминаний он постоянно проверял себя: не поступает ли с Иселлой под влиянием собственной ненависти, а не из практической необходимости?
У Кэрон причин для неприязни было ещё больше. Обстоятельства не позволяли Иселле и Кэрон сблизиться. Между ними прежде всего стояли деловые отношения. Бердик, господин Хайер и Реймонд.
Бердик издевался над Кэрон, отнял состояние, а иногда даже убивал её. Не возвращайся Кэрон после смерти, её жизнь просто закончилась бы от руки Бердика. Иселла была его дочерью. Почему Кэрон хотела с ней подружиться?
Она выбрала худшего возможного человека.
Реймонд с трудом понимал её рассуждения о том, что после стольких жизней можно попробовать сблизиться даже с врагом. Он помнил прежние жизни Кэрон. Даже когда она во всём уступала Иселле, та не относилась к ней лучше, чем к служанке. Впервые Реймонд заинтересовался Кэрон именно из-за жалости и чувства вины.
— Потому что я не хочу, чтобы вы убивали Иселлу.
Ответила Кэрон, лёжа на животе.
Реймонд хотел погладить её, но остановил руку.
— Вам не нравится, что я убиваю людей?
Ему показалось, что голос слегка дрогнул. Реймонд был военным. Он убил бесчисленное множество людей. Да и сама Кэрон совершала убийства. Поэтому он не думал, что подобное может вызвать у неё отвращение. В прошлой жизни Кэрон тоже ничем не показывала недовольства. Почему же сейчас она говорила подобное?
Реймонд встревожился. Неужели в прошлой жизни он допустил какую-то ошибку? Может быть, причиной был тот ноготь? Кэрон пожалела Бердика и Иселлу и разочаровалась в Реймонде? Когда она убивала людей, то считала всё происходящее книгой. Возможно, приняв реальность мира, Кэрон снова начала испытывать отвращение к убийствам? Настолько сильное, что теперь тяготилась самим Реймондом?
Реймонд прикусил губу.
Он никогда даже не представлял, что Кэрон способна его отвергнуть. Он любил её, а она любила его. В этом не могло быть никаких сомнений. Только они двое были способны по-настоящему понять друг друга.
Но Кэрон сказала, что одного Реймонда ей недостаточно. Что это означало?
Сначала он подумал, что речь шла лишь об удобстве. Однако дело было не только в этом. Кэрон говорила, что ей нужна подруга. Самому Реймонду было достаточно одной Кэрон. Это несправедливо.
— Я вас разочаровал?
— Что за глупости?
Кэрон нахмурилась и повернулась набок. Реймонд лёг рядом с ней. Он чувствовал тепло её кожи. Реймонд крепко обнял Кэрон за плечи.
— Сэр Реймонд?
Ему хотелось снова вернуться в мир, где существовали только они двое. В обычном мире было слишком много вещей, о которых приходилось думать.
Постоянные смерти Кэрон были ужасны. Но теперь, когда их тела соприкасались, Реймонд чувствовал, как успокаивается сердце, едва не разрывавшееся от тревоги. В следующей жизни он, возможно, сумеет выбраться с войны ещё быстрее. В прошлый раз всё происходило впервые, поэтому он мог действовать чрезмерно и причинять Кэрон неудобства. До назначенного дня можно будет снова приставить к ней слуг и служанок и позволить общаться с благовоспитанными девушками.
Возможно, и такой путь был приемлемым.
Даже если бессмертие никогда не закончится, вдвоём они легко проживут несколько сотен лет. Сколько бы людей ни находилось рядом, понимать Кэрон всё равно сможет лишь Реймонд, поэтому она навсегда останется с ним.
— …Ах.
Реймонд снова понял, почему в прошлой жизни боялся обнимать Кэрон. В глубине души он думал, что, возможно, ничего страшного не случится, даже если Кэрон будет жить вечно. Она продолжала умирать, но каждый раз возвращалась. В отличие от сотен лет, когда Реймонд ещё не знал её по-настоящему, теперь Кэрон больше не станет самостоятельно стремиться к смерти, и они смогут снова и снова встречаться.
— Сейчас ещё… самый разгар дня.
Лицо Кэрон покраснело, но она не остановила Реймонда, когда тот приблизился. Они всё ещё были почти молодожёнами. Не только Реймонд испытывал желание. Он крепче обнял Кэрон. Когда она болезненно поморщилась, Реймонд замер.
— Хотя бы занавески закройте.
— Напротив этого здания ничего нет. Нас всё равно никто не увидит.
— Ах, ну пожалуйста.
Кэрон схватила Реймонда за затылок. Их языки переплелись. Они торопливо избавились от одежды.
Реймонд больше ни о чём не думал. Разум неизбежно подчиняется телу.
---
Спустя долгое время Кэрон лежала рядом с Реймондом и смотрела на него снизу вверх.
— По-моему, это не самый хороший способ.
— Я оказался недостаточно хорош?
— Нет. Но когда вы прерываете разговор и начинаете… это, действительно важная тема остаётся неразрешённой. Не могли бы вы не пытаться решать всё с помощью тела?
— …Да. Я виноват.
Кажется, лицо Реймонда слегка покраснело. Кэрон несколько раз ткнула пальцем ему в грудь и продолжила:
— Я ведь не могу разлюбить вас из-за такой мелочи.
Но, возможно, лишь потому, что кроме Реймонда ей больше некого было любить. В мире Кэрон не существовало других людей. Они всегда оставались вдвоём.
— Сэр Реймонд, теперь действительно заметно, что вы постарели.
— Ч-что?
— Говорят, с возрастом мужчины становятся хитрее и распущеннее. Отвечайте прямо. Почему вы так тревожитесь? Почему моё желание подружиться с госпожой Иселлой настолько вам не нравится? Ваша реакция чрезмерна.
— Я подумал… что вы разочаровались во мне из-за того, что в прошлой жизни я причинил вред госпоже Иселле. Ваше желание защитить её выглядит именно так.
Реймонду казалось это немного несправедливым.
Он ни разу не создавал проблем Иселле из-за собственных чувств. Поскольку его положение позволяло с лёгкостью вымещать на ней ненависть к Бердику, Реймонд, наоборот, постоянно старался сдерживаться. Но ради Кэрон его нравственные убеждения и принципы не имели никакой ценности.
А что, если Кэрон разочаровалась в его поступках и теперь ненавидела его?
Реймонд отвёл взгляд. Ему стало немного тоскливо. Кэрон не должна была так с ним поступать. В прошлой жизни она ничем подобным себя не выдала. Но человеческие чувства не создаются из вежливости и долга. Как сам Реймонд испытывал неизбежное отвращение к Иселле, несмотря на все попытки обращаться с ней справедливо, так и Кэрон могла невольно отвернуться от ставшего жестоким Реймонда.
— Я и сама убила немало людей. Почему вы так себя накручиваете?
— Это не вопрос разумности или логики.
— Сэр Реймонд.
Кэрон забралась на него сверху. Реймонд слегка застонал, но её вес не был для него тяжёлым. Глаза Кэрон сияли в лучах послеполуденного солнца. Глядя на Реймонда сверху вниз, она сказала:
— Хорошо подумайте. Неужели я поступаю так, потому что действительно люблю Иселлу сильнее вас? Разве в этом мире может существовать кто-то важнее сэра Реймонда?
— Но у вас ведь нет выбора. Я понимаю, что подруга может быть вам нужна так же, как возлюбленный. Для некоторых людей дружба может оказаться даже важнее любви. А ваше желание подружиться с Иселлой кажется мне… отрицанием нашей прошлой жизни.
— Вы для меня не просто возлюбленный, а спутник жизни. Именно поэтому я так поступаю.
Кэрон продолжила, возвышаясь над Реймондом:
— Я не хочу, чтобы вы заставляли себя делать то, чего вам делать не хочется. Сэр Реймонд ведь не хочет убивать госпожу Иселлу. Вы вообще не любите убивать людей.
Ладонь Кэрон медленно прошлась по телу Реймонда. В голосе звучала мягкость. Она склонила голову. Рассыпавшиеся красные волосы окутали Реймонда, словно солнечный свет. Алые губы коснулись его и снова отдалились.
Во взгляде, устремлённом на Реймонда, была лишь спокойная нежность.
— Я просто хочу, чтобы вы могли заниматься тем, чем действительно хотите.
Потому что я вас люблю.
Реймонду пришлось признать, что его любовь всё ещё оставалась незрелой по сравнению с любовью Кэрон.
— Хорошо, что вы это понимаете.
— Простите.
— Тогда хорошенько подумайте, как мне подружиться с Иселлой.
Но от этих слов ответ сам собой не появлялся. Даже Реймонду было трудно представить способ, который позволил бы Иселле и Кэрон стать подругами.
— Похоже, ожерелье не подошло. Может, лучше подарить что-нибудь другое?
— Подарками её расположение, вероятно, не купить.
— Почему Иселле вообще нравится сэр Реймонд?
— Потому что я красив.
— …Вот как. Хорошо. Но я ведь тоже красивая. Почему меня она не любит?
Кэрон неодобрительно посмотрела на Реймонда. Мужчины, настолько красивые, как он, действительно встречались редко. А красивые, знатные, богатые и при этом не склонные к распутству мужчины были ещё большей редкостью.
— Потому что госпожа Иселла любит мужчин и не особенно любит женщин.
— Ах, нет. Я знаю. Просто ответ сам вырвался.
Осознав очевидную причину, Кэрон понуро опустила голову.
Иселла считала Кэрон соперницей. К тому же подруг не было не только у Кэрон, но и у самой Иселлы.
— Вы можете отказаться от этой цели в любой момент. Если говорить честно, я бы предпочёл, чтобы вы именно так и поступили.
— Раз уж дала обещание, нужно его выполнить.
— …Вы дали подобное обещание госпоже Эванс?
— Однажды предложила ей дружбу, когда собиралась её убить.
Кэрон вспомнила слова, произнесённые, когда она преследовала Иселлу, убегавшую по тёмному коридору.
— Что она ответила?
— Спросила, не сумасшедшая ли я. Словно у самой много друзей. Вот ведь.
— …Понятно. Я не настолько хорошо её знаю, но госпожа Эванс не выглядит человеком, которому особенно нужны друзья.
— Знаю.
Главной причиной, вероятно, был её отец Бердик, но, насколько Кэрон могла судить, дело заключалось не только в нём. Иселла не нуждалась в друзьях. Даже перед знатными девушками она всегда высокомерно задирала нос и совершенно не стеснялась говорить о деньгах. Иселле требовалась не подруга, а служанка, которая будет перед ней преклоняться.
— Но служанкой я становиться не собираюсь. Только подругой.
— Разумеется.
— Подругой… Ах да, сэр Реймонд. Вы ведь ещё не встречались с госпожой Иселлой?
— Нет.
— Тогда сначала совершенно и окончательно с ней расстаньтесь.
— Прямо сейчас?
— Да.
Кэрон дала Реймонду чёткое указание. Прежде всего он не должен был оставаться между ней и Иселлой. Стоило всему превратиться в любовный конфликт, как ситуация становилась грязной. Кэрон прекрасно помнила, как Иселла приходила в ярость от ревности, увидев её рядом с Реймондом. Чтобы стать подругами, сначала необходимо полностью разобраться с мужчиной.
— Может, вы отвергнете Иселлу, а я поймаю её, пока она будет страдать от разбитого сердца, и таким образом стану её подругой?
— Не думаю, что это хороший способ.
Реймонд покачал головой.
— Тогда как насчёт того, чтобы вы начали издеваться над Иселлой, а я её спасла? По-моему, вы особенно великолепно выглядите, когда спасаете меня.
— Даже вам самой не кажется, что подобный план несколько неестественен?
— Именно поэтому он может выглядеть ещё эффектнее!
— Прекратите.
Реймонд вздохнул.
Но Кэрон была права. Если он больше не собирался убивать или похищать Иселлу, а Кэрон действительно хотела с ней подружиться, для начала Реймонду требовалось нормально прекратить их отношения.
— …Ха-а.
Однако он совершенно не представлял, возможно ли это.
От одной мысли о том, как расстаться с Иселлой, у Реймонда заболела голова. Ни в одной жизни она ни разу добровольно его не отпускала.
---
Как только к Реймонду вернулись воспоминания, он понял, что с началом новой жизни должен прежде всего отправиться к Кэрон. Изначально он не собирался причинять вред Иселле. Она была дочерью Бердика, но только и всего. В тот момент Реймонд ещё умел чётко отделять объект своей ненависти от цели.
«Кэрон».
Нужно было как можно скорее расстаться с Иселлой и добраться до Кэрон раньше неё. Реймонд снова купил ожерелье, приобретённое и в прошлой жизни. Но теперь оно предназначалось в качестве прощального подарка. Иселла обрадовалась ему так же, как прежде, однако после следующих слов Реймонда её лицо застыло.
— Ч-что вы сейчас сказали?
— Я люблю другую женщину. Поэтому, Иселла, я не могу на вас жениться.
Реймонд говорил предельно искренне.
Он прожил долгую жизнь, состарился, умер и получил новую возможность. Нужно было скорее отправиться к Кэрон. Для Реймонда Иселла Эванс выглядела совсем юной девушкой. Тогда он надеялся, что она сможет найти другую судьбу. Хотя Бердика всё равно следовало убить.
— …Кто эта женщина?
— Я не могу вам сказать.
— Если вы не назовёте её, я тоже не соглашусь с вами расстаться.
— Иселла!
Реймонд не мог произнести имя Кэрон.
Он помнил, как Бердик десятки раз убивал её. Стоило раскрыть имя, и Кэрон оказалась бы в опасности. Реймонд схватил Иселлу, но она резко вырвала руку. В её взгляде, направленном на него, вспыхнул огонь.
— Похоже, сэр Реймонд не считает обещания чем-то серьёзным.
— Я действительно люблю её. Настолько, что готов отдать жизнь.
— А я не отпущу вас даже под страхом смерти. Так что хорошенько подумайте.
Тот раз оказался худшим.
Когда Реймонд, так и не убедив Иселлу, тайно добрался до поместья Хайеров, Кэрон уже покончила с собой, выстрелив себе в голову. Прежде ей ни разу не удавалось успешно совершить самоубийство.
Реймонд неподвижно стоял у могилы Кэрон и лишь снова и снова повторял её имя.
Он всю жизнь спешил к ней, но Кэрон уже успела перейти в следующую жизнь.
— Вы принадлежите мне.
Иселла не отпустила Реймонда.
Каждый раз расставание занимало всё больше времени, а после смерти Кэрон на Реймонда обрушивалась ещё более тяжёлая месть. Во владениях Сэйертесов снова началась эпидемия, а Бердик всеми возможными способами пытался лишить Реймонда политического влияния. В конце концов Реймонд отомстил, но без Кэрон рядом победа не принесла никакой радости.
«Скорее бы умереть и снова встретиться с Кэрон».
---
Признание в любви к другой женщине и просьба отпустить его лишь сильнее разжигали одержимость Иселлы. Поэтому во второй раз Реймонд выбрал другой способ.
Когда Реймонд открыл глаза в той жизни, он торопился ещё сильнее. Кэрон могла снова совершить самоубийство. Если в прошлый раз она выстрелила в себя почти сразу после пробуждения, то теперь могла несколько раз подряд попытаться проверить смерть. Ему нужно было спешить.
Реймонд немедленно отправился в путь.
И землю сотряс оглушительный взрыв. Бах! Грохот едва не разорвал барабанные перепонки. В ушах зазвенело. Но следом Реймонда пронзила ещё более страшная боль.
— Кх… У-у… А-а-а!
Он наступил на мину. Одну ногу оторвало по щиколотку. Реймонд широко раскрыл глаза и стиснул зубы. Из глаз потекли слёзы, а по лицу — кровь. Из-за тяжёлой травмы ему пришлось почти сразу уйти в отставку.
Военный потерял ногу. Невозможно было даже из вежливости назвать это незначительным повреждением. Остаток жизни ему предстояло провести с протезом. Утраченные возможности, непрерывная боль и тяжёлое отчаяние обрушились на него одновременно.
Единственной опорой оставалась Кэрон. Пока она хотя бы как видение сидела рядом, Реймонд мог думать о ней, а не об исчезнувшей ноге.
— Я много раз умираю и возвращаюсь.
— И вы тоже.
Разочаруется ли Кэрон, увидев его? Не отвернётся ли от бесполезного и неполноценного мужчины, который больше не сможет ей помочь? Но сначала нужно было её встретить. Убедиться, что женщина, заполнявшая все мысли сильнее стыда и боли, действительно существует.
В таком случае травма могла помочь ему быстрее уйти со службы. Это хотя бы немного утешало. А стоявшая перед ним Иселла была препятствием. Реймонд смотрел на женщину, которая в прошлой жизни ложными показаниями отправила Кэрон на казнь.
— Г-господин Реймонд.
— …Госпожа Иселла Эванс, здесь идёт война. Возвращайтесь домой. Я сам скоро вернусь в родные земли. Зачем вы приехали сюда? Присутствие такой женщины, как вы, здесь создаёт огромные проблемы… Кх…
Реймонд стиснул зубы. Боль снова усилилась. Сколько бы лекарств он ни принимал, избавиться от неё было невозможно. Увидев отсутствующую ступню Реймонда, Иселла прикрыла рот. Затем зажала нос из-за отвратительного запаха крови, но вскоре убрала руку, чтобы вдохнуть, и спросила:
— С вами всё хорошо?
— …Мне тяжело.
Реймонд буквально прожевал ответ.
— Я видела, как Кэрон Хайер убила человека.
Из-за этих слов Кэрон погибла.
Глядя на тонкую шею Иселлы, Реймонд подумал, насколько удобное положение сейчас занимал для немедленной мести. Но расспрашивать её об этом было неправильно. Реймонд стиснул зубы. Иселла испуганно вздрогнула.
— В-вы… не рады, что я приехала?
— Возвращайтесь, Иселла Эванс. Мы с господином Бердиком Эвансом уже договорились, что помолвки не будет.
Бердик не хотел, чтобы его дочь связывалась с искалеченным Реймондом.
Поэтому даже не приехал лично, а ограничился короткой телеграммой. Но Реймонда это устраивало. Похоже, Иселла ещё не поняла, насколько тяжёлой была травма, однако подобный неполноценный мужчина без ноги наверняка окажется не нужен и ей. Но Иселла решительно покачала головой.
— …Нет!
— Я-я не расстанусь с сэром Реймондом из-за какой-то подобной мелочи!
— Вы сможете встретить мужчину гораздо лучше.
Главное заключалось в том, что сам Реймонд не хотел этих отношений. Он пытался не позволить гневу и жажде мести распространиться и на Иселлу. Реймонд собирался убить Бердика. Какой смысл держать рядом его дочь?
К тому же нельзя было сказать, что он совершенно не желал отомстить и самой Иселле. Глядя на неё, Реймонд не был уверен, что сумеет бесконечно подавлять растущую жестокость. Но Иселла снова и снова качала головой. На глазах выступили слёзы.
— Господин Реймонд! Вам не нужно ради меня насильно говорить подобные вещи…!
— Я действительно не хочу на вас жениться.
— Я всё понимаю. Я останусь рядом и буду вам помогать.
— ……
Разговаривать с ней было бесполезно.
---
— Безопасное расставание…
— Что вы сказали?
— Ничего. Где господин Бердик Эванс?
— Он сказал, что встретится с вами после того, как вы проведёте время с госпожой Иселлой.
— Прекрасно.
В отличие от Кэрон, Реймонд смог встретиться с Иселлой сразу же, как только слуга сообщил о его приезде.
— Господин Реймонд! Вы ранены?
— Ничего серьёзного. Лёгкая рана, не беспокойтесь.
— Боже мой…! Как же давно мы не виделись. Я не ожидала, что вы сразу приедете домой. Добро пожаловать.
Иселла подхватила юбку и поспешно побежала к Реймонду. Для неё с их последней встречи прошло больше года. Реймонд поклонился.
— …Здравствуйте, Иселла Эванс.
Как же с ней безопасно расстаться?
Реймонд покрылся холодным потом.
Даже признание в любви к другой не помогало. Не помогала и просьба бросить его из-за увечья. Денег у Иселлы было гораздо больше, а сам Реймонд обладал лишь происхождением и честью. Отдать их каким-либо образом он не мог. Голова едва не раскалывалась от попыток рассчитать, как благополучно расстаться с Иселлой и одновременно помочь ей сблизиться с Кэрон.
Если попросить денег взаймы, Иселла отдаст ему всё. Если начать встречаться с другой женщиной, она направит ярость не на Реймонда, а на его новую возлюбленную. Почему Иселла настолько слепо смотрела на него, но не могла проявить к Кэрон хотя бы немного сочувствия?
Иселла проводила Реймонда в оранжерею и с гордостью показывала пышно цветущие розы. Стояла ранняя весна, но внутри уже распустилось множество разных цветов. Иселла указала на махровую розу.
— Садовник вывел новый сорт. Разве он не прекрасен?
— Да.
Глядя сверху на макушку Иселлы, Реймонд мучительно размышлял. Кэрон проявила к нему огромное понимание, но самому Реймонду было бы гораздо проще и удобнее просто убить Иселлу и Бердика. Он не мог отвергнуть милосердие, которое ради него проявляла его богиня, его жена, но уже стал человеком, для которого убийство было самым лёгким выходом.
Труднее всего убить впервые. Начать творить зло тяжело. Но стоит однажды перестать выбирать средства, и дальше всё движется стремительно. Однако в этой жизни Кэрон снова подтолкнула Реймонда к светлому пути. Раз она этого хотела, он был обязан выбрать другую дорогу.
— Госпожа Иселла Эванс.
Иселла повернулась к Реймонду. Её глаза сияли ожиданием. Он вспомнил другую девушку с таким же взглядом. Взглядом, полным надежды. Но оправдать надежды Иселлы Реймонд не мог.
— Я на вас не женюсь.
И всё же это следовало сказать.
Реймонд молча смотрел на Иселлу.
— …Почему?
Её голос стал холодным. Реймонд вспомнил все причины, которые уже называл. Ни другая женщина, ни деньги, ни его увечья — ничто не помогло расстаться.
— После нынешнего ранения я о многом задумался.
— Рана господина Реймонда вовсе не настолько серьёзна. Как же вы внимательны, раз переживаете даже о подобном.
«Но я всё равно никогда вас не отпущу». Именно это говорили глаза Иселлы.
— Нет. Я сказал это не из заботы о вас. Я решил, что не стану связывать с вами свою короткую жизнь.
— …Я не совсем… понимаю, что вы сейчас…
— Иселла Эванс, вы мне не нравитесь.
Реймонд произнёс это спокойно.
Другие оправдания не действовали. Что бы он ни говорил, Иселла толковала всё в свою пользу. Почему она его любила? Реймонд полагал, что причиной была внешность. И происхождение. Изменить их он не мог. Но мог растоптать собственные честь и благовоспитанность.
Реймонд выровнял голос.
— Мне не нравится Бердик Эванс. Ваш отец — худший из людей. Он погубил мой род.
— Не смейте так говорить о моём отце! Вы не знаете благодарности?
— За что я должен быть благодарен Бердику? Эпидемия во владениях Сэйертесов началась из-за освоения земель домом Эванс.
— Не говорите того, чему у вас нет доказательств!
Но доказательства существовали. С годами всё больше раскрывалось в поступках Бердика Эванса, которые прежде вызывали подозрения у маркиза Пенкейра. Главным делом Бердика была торговля оружием, однако он вкладывался в самые разные области. Не останавливался даже перед опытами над человеческими телами. Пусть в прошлой жизни Бердик однажды попытался спасти Кэрон, его сущность оставалась злой. Ради накопления богатства он был готов на всё.
— Вскоре сюда прибудет герцог Рутелла. Бердик Эванс пообещал помочь ему бежать из страны. Но разве это не смешно? Королевская семья наверняка хочет убить герцога Рутеллу, потому что желает заполучить его земли. Разжигать конфликт начал ваш дед, а отнял их земли ваш отец.
— Если вы продолжите оскорблять моего отца, то даже если вы сэр Реймонд…!
«Прошу, бросьте меня».
Однако Иселла снова взяла себя в руки.
— Рассуждайте здраво. Господин Реймонд услышал ложные слухи, общаясь с людьми в обществе. Как вы можете говорить такое, ничего толком не зная? Я и представить не могла, что кругозор сэра Реймонда настолько узок.
— Иселла Эванс.
— Мой отец не такой!
Даже теперь Иселла не выглядела готовой отпустить Реймонда.
— Вы всю жизнь провели в армии и поэтому ещё не понимаете мира. Стоит нам пожениться, а вам начать работать в парламенте, и вы всё узнаете.
— Я и без того знаю достаточно.
— Не знаете!
Иселла Эванс раздражённо закричала. Реймонд посмотрел на неё сверху вниз.
Вероятно, Иселла и сама знала, что её отец занимается множеством незаконных дел. Но этот довод на неё не действовал. Потому что Бердик и дом Эванс были всем, чем она могла гордиться.
— Что вы вообще знаете?!
Положение казалось безвыходным.
Но Реймонд снова напомнил себе, что у него больше не осталось ни чести, ни нравственности. Возможно…
— Я знаю, что красив.
— …Что?
— Разве можно не понимать этого, глядя в зеркало? Даже в столичном обществе почти не было мужчин, сравнимых со мной. Куда бы я ни пришёл, все восхищались моей внешностью, поэтому не заметить этого невозможно.
Иселла широко раскрыла глаза, слушая самовосхваление Реймонда. Видимо, она не понимала, что происходит. Невозможно было определить, шутил он или говорил серьёзно, а Реймонд продолжал расхваливать собственную красоту. Наконец он подвёл итог:
— В обществе за мной ходило множество женщин. Женщин гораздо красивее вас.
— …Каких именно? Леди Сесилия? Или леди Беатрис?
— Кто знает.
Реймонд лениво улыбнулся.
— Их было слишком много, чтобы я всех запомнил.
Лицо Иселлы постепенно становилось ледяным.
Реймонда это позабавило. Впервые казалось, что способ может сработать. Поэтому он добавил ещё одну фразу. Ту самую, от которой когда-то опешила даже Кэрон.
— Поэтому ваша внешность меня не удовлетворяет. Я ведь смотрю только на лицо.
---
Иселла пришла в неистовую ярость. Когда Реймонд плохо отзывался о её отце, она лишь краснела, но после прямого оскорбления внешности почти взревела от злости.
— Что вы сейчас сказали?!
— Сдохните!
Реймонд приложил к горевшей щеке холодный предмет. Один из слуг дома Эванс принёс ему мешочек с холодной водой. Иселла оказалась настолько злобной, что целилась именно в повреждённый глаз. Даже слуга впервые увидел, чтобы она так яростно нападала на Реймонда.
— Зачем вы сказали ей настолько жестокие слова?
— ……
Реймонд вздохнул.
Как звали этого слугу? Он не помнил.
— Но вы хорошо поступили. У меня словно камень с души упал. Госпожа Иселла… Если говорить прямо, она ведь не настолько красива. Но хозяин так её баловал и защищал, что на её высокомерие уже было невозможно смотреть.
Реймонд горько улыбнулся.
И вернул слуге мешочек с холодной водой.
— Благодарю.
— Не стоит. Значит, с хозяином вы уже не станете встречаться?
— Не знаю, что теперь решит госпожа Иселла.
Реймонд поднялся.
Ему хотелось увидеть лицо Кэрон. По правде говоря, именно её внешность всегда больше всего соответствовала его вкусу.
— А тебе лучше осторожнее выбирать слова.
— …А? Ох, г-госпожа?
За ближайшими кустами Иселла Эванс смотрела на Реймонда так, словно желала убить его взглядом. Мысленно почтив память слуги, Реймонд направился прочь.
— Всего доброго, Иселла Эванс.
— Чтоб вы умерли.
Иселла выплюнула проклятие.
Но для Реймонда оно прозвучало почти как благословение. Он продолжил идти.
— Простите.
Реймонд впервые попросил у Иселлы прощения.
Но произнёс это настолько тихо, что никто не услышал.
Он ни разу не смотрел на Иселлу как на отдельного человека. Она всегда оставалась лишь продолжением Бердика и средством для мести. Впервые Реймонд по-настоящему увидел перед собой эгоистичную девушку, кричавшую от ярости. Она ему не нравилась. Но он её не ненавидел.
Реймонд вышел из оранжереи.
---
— …Вы действительно сказали Иселле такое?
— Да.
Кэрон закрыла лицо обеими руками.
Она действительно велела ему расстаться. Но не ожидала, что Реймонд будет настолько жесток. Что случится, если Иселла разнесёт эти слова по всему обществу? Однако Реймонд сияюще улыбался. Это была лёгкая улыбка человека, выполнившего всё, что от него требовалось.
— Теперь, возможно, вам достаточно пойти и утешить госпожу Иселлу.
— Ха-а, надеюсь. Пожелайте мне успеха.
— Хорошо. Вы приготовили подарок? Снова отнесёте госпоже Иселле то ожерелье?
— …Насчёт этого…
Кэрон замолчала, не глядя на Реймонда. Её поведение выглядело странно. Она несколько раз открыла и закрыла рот, затем схватилась за голову и простонала.
— Кэрон? Вам больно?
— ……
— Жара нет. Что случилось?
Поскольку Кэрон продолжала молчать, Реймонд повернулся и позвал:
— Нэнси!
Служанка, постоянно находившаяся рядом с Кэрон, наверняка знала причину. Но в гостинице было тихо. Для неё сняли отдельную комнату, однако соседнее помещение оказалось пустым. Странно. После ухода Реймонда прошло достаточно времени. Нэнси точно сообщили, в какую гостиницу они переехали. Она ушла, воинственно заявив, что вернёт ожерелье в лавку. Уже давно должна была вернуться. Осмотрев соседнюю комнату, Реймонд пришёл обратно, и Кэрон тихо сказала:
— …Её нет.
— Что вы имеете в виду?
— Она забрала ожерелье и все деньги и сбежала.
— …Что?
Нэнси и в этот раз не смогла устоять перед искушением.
Кэрон передала Реймонду оставленную служанкой записку.
Дорогая госпожа!
Поздравляю со встречей с господином Реймондом! Но разве я тоже не должна прожить собственную жизнь? Разница между деньгами, которые вы обещали мне дать, и стоимостью ожерелья оказалась слишком велика, поэтому ничего не поделаешь. Будьте счастливы и живите долго-долго!
Ожерелье и деньги я использую, чтобы начать новую жизнь.
Господин Терис тоже меня любит, поэтому не сердитесь слишком сильно и благословите наше будущее.
С огромной любовью, Нэнси.
— …Кто такой Терис?
— Кучер. Самый… надёжный мужчина в нашем доме. Нэнси давно говорила, что он ей нравится.
— Ха-ха-ха-ха!
Когда Реймонд рассмеялся, Кэрон добавила:
— К слову, все ваши деньги она тоже забрала.
— …Вот это проблема.
— Да.
Не говоря уже о подарке, теперь им не хватало даже на оплату гостиницы.
Их лица одновременно стали серьёзными.
«Я доверила рыбу кошке…»
Кэрон приложила ладонь ко лбу и вздохнула. Нэнси была способна украсть даже то самое «ожерелье Иселлы». Кэрон знала, насколько служанка падка на богатство, но в этой жизни всё же решила однажды ей довериться. Кто же мог подумать, что та настолько быстро ударит её в спину?
— Сэр Реймонд, сколько у вас сейчас осталось?
— Как видите.
Реймонд встряхнул пустой карман. Из него вылетела лишь пыль.
— Значит, принести Иселле новый подарок не получится.
— Как насчёт того, чтобы вместо подарка написать письмо, наполненное искренними чувствами?
— Какими ещё чувствами?
— Искренним желанием стать её подругой…
Он ведь шутит? Кэрон покачала головой. Письмо. Даже ей самой было бы неприятно получить подобное.
— Иселла не примет такое, даже если его вручит красивый мужчина.
— Вероятно.
Даже от Реймонда Иселла принимала только роскошные подарки. О том, как она отнесётся к подарку Кэрон, и спрашивать не стоило. Кэрон и Реймонд сели рядом и одновременно тяжело вздохнули.
— Я даже представить не могла, что она вообще откажется меня видеть…
Кэрон понимала, что подружиться будет трудно, но ожидала трудностей другого масштаба. Даже когда Иселла недолюбливала её, в начале каждого цикла они всё равно проводили некоторое время вместе и разговаривали. Кэрон думала, что и теперь им хотя бы удастся пообщаться.
Так требовали приличия.
Но в этой жизни Иселла, возможно из-за того, что Кэрон приехала сама, продолжала отказываться от встречи.
Теперь, когда Иселла сильно разочаровалась в Реймонде, визит Кэрон с утешениями и её любимым ожерельем мог бы принести успех. Конечно, и этот способ мог провалиться, но Нэнси сбежала вместе с одной из немногих возможностей, которые стоило попробовать…
Оставалось лишь сожалеть.
— Что нам делать с оплатой гостиницы?
— Денег не хватает, но можно заложить в ломбарде одну из наших вещей. Однако долго оставаться здесь всё равно не получится. Может быть, сначала вернёмся во владения Хайеров, а затем снова встретимся с госпожой Иселлой?
— Мы всё равно едем в одну сторону. Было бы хорошо отправиться вместе с Иселлой…
— Она не желает вас видеть. Ничего не поделаешь.
Увидев, как Реймонд снимает с запястья часы и рассматривает их, Кэрон немного загрустила. Иселла и Бердик всё равно должны были отправиться в дом Хайеров, поэтому Кэрон считала само собой разумеющимся, что они поедут вместе. Но план разрушился.
— …И мне немного тоскливо возвращаться к отцу, ничего не добившись.
— Вы ведь ещё даже толком не начали. Говорят, жизнь в любом случае состоит из череды разочарований, поэтому не стоит настолько расстраиваться.
Слова Реймонда совершенно не утешали. Кэрон представила, как возвращается к отцу и признаётся в неудаче, и почувствовала стыд. Она так уверенно уехала, заявив, что «убедит Бердика» или хотя бы «наладит отношения с Иселлой». В действительности Иселла даже не согласилась её принять, а Нэнси обокрала Кэрон и сбежала. Всё-таки это злит. Может, ещё раз её убить?
— Кэрон, тогда я выйду первым. Соберите вещи и приготовьтесь садиться в карету.
— Подождите, сэр Реймонд. Всё-таки мне кажется, что уезжать сейчас слишком жалко.
— Но у нас нет иного выхода.
— Нужно хотя бы попытаться. Я снова отправлюсь к Иселле Эванс.
---
— Кэрон Хайер снова приехала.
Бердику понравилась настойчивость Кэрон Хайер, которая возвращалась, совершенно не уставая от отказов. Но состояние Иселлы сейчас было не самым подходящим. Бердик отложил газету и поправил очки.
— Отец! Я хочу отменить помолвку с сэром Реймондом! Не буду за него выходить!
— Иселла. Что ты такое говоришь?
Иселла лежала ничком на кровати и громко рыдала.
Бердик приказал слуге привести Реймонда, но тот уже давно покинул поместье. Вместо плачущей и ругавшейся Иселлы Бердик выслушал всю историю от напряжённого слуги, и у него разболелась голова.
Реймонд и Иселла поссорились, а затем Реймонд жестоко оскорбил её внешность.
Бердик не мог поверить, что Реймонд способен сказать подобное, но сначала попытался успокоить дочь. Иселла, лежавшая на кровати, подняла голову и яростно посмотрела на него.
— Всё это из-за вас! Почему вы не сделали моё лицо красивее? И как вы вообще могли выбрать такого мужчину, как сэр Реймонд? Вы совершенно не разбираетесь в людях!
— Почему это моя вина? И ведь именно ты говорила, что любишь сэра Реймонда!
Бердик попытался.
Но он не был настолько великодушен, чтобы бесконечно терпеть незрелые капризы дочери. И она устроила подобный скандал только из-за своей внешности? На волосы Иселлы, уход за кожей и телом, одежду и украшения уходили невероятные деньги. Даже её мать не тратила столько.
Бердик объяснял, что Реймонд лишь использовал внешность Иселлы как предлог для разрыва, но она, похоже, уже не слышала ни слова. Потому что Реймонд ударил именно по тому, что Иселлу всегда тревожило.
— Ты достаточно красива.
Но Иселла снова уткнулась в кровать и сделала вид, будто ничего не услышала. Раздражённый Бердик закрыл дверь. К тому же он не верил, что Реймонд действительно собирается разрывать помолвку.
— Спроси Иселлу и поступай, как она захочет.
Бердику надоело слушать её нытьё. Любая тема, способная отвлечь дочь, была бы полезна. Возможно, ей даже станет легче, если она выместит раздражение на Кэрон Хайер. Получив разрешение, слуга склонил голову.
— Понял, господин.
---
Причины, по которым люди начинают испытывать друг к другу симпатию, бывают разными. Поэтому Кэрон решила испробовать способ, к которому ещё ни разу не прибегала.
— Может быть, это сработает.
— Кэрон, откровенно говоря, мне трудно одобрить ваш план.
— Мы всё равно ничего не теряем.
— Это хуже, чем вообще ничего не делать.
Кэрон решила попросить у Иселлы денег взаймы.
— Даже если потерплю неудачу, она всего лишь назовёт меня нищенкой и обольёт водой.
— …Просто дайте мне несколько дней, и я найду деньги. Разве не лучше довериться мне и подождать? Я постараюсь вспомнить другие вещи, которые нравятся госпоже Иселле.
— Сэр Реймонд, не занимайтесь своими неприятными делами и просто наблюдайте.
— Неприятными?..
— Я говорю о похищении или убийстве Иселлы. Я понимаю, что вы делали это ради меня, но… тот способ уже провалился. В этой жизни я разберусь сама.
Реймонд совершенно не одобрял идею просить деньги, но Кэрон считала, что этот способ тоже мог сработать.
Люди часто начинают лучше относиться не к тем, от кого получили помощь, а к тем, кому помогли сами. Возможно, поэтому родителей, любящих детей, было больше, чем детей, любящих родителей. Кэрон никогда не имела ребёнка и не могла знать наверняка, но обычно всё происходило именно так. Быть может, Иселле больше понравится не человек, который дарит подарки ей, а тот, кому подарки сможет вручать она сама.
«Постойте, Иселла ведь несколько раз дарила мне что-нибудь и хвасталась этим».
Кэрон покачала головой. Дать что-то ради демонстрации богатства и испытать удовлетворение от помощи попавшему в беду человеку — разные вещи. Откуда Кэрон могла знать, вдруг Иселла откроет в себе новую сторону и почувствует гордость, помогая ей? В лучшем случае это станет поводом для дружбы, а в худшем всё равно будет лучше нынешнего бездействия.
Именно так рассуждала Кэрон.
---
— …И какой подарок вы принесли на этот раз?
В светлой гостиной мрачная Иселла спросила охрипшим голосом. Похоже, она плакала. Насколько же сильно Реймонд её оскорбил, раз девушка выглядела настолько разбитой? Возможно, Кэрон всё-таки следовало прислушаться к его советам. Она сглотнула.
— На самом деле в этот раз я не смогла приготовить подарок, Иселла.
— …Сначала вы постоянно приносили подарки, а теперь решили попробовать другой способ? Только не говорите, что это какой-нибудь смешной дар от чистого сердца.
— Если говорить честно, я пришла с просьбой.
Голос Иселлы стал ещё холоднее, и Кэрон слегка напряглась.
А затем немного разозлилась на себя за то, что вообще нервничает перед Иселлой.
— Можете одолжить мне денег?
Задав вопрос, Кэрон крепко зажмурилась. Сейчас её обольют водой? Или начнут кричать?
Но неожиданно никакой реакции не последовало, поэтому она медленно открыла глаза. Иселла продолжала смотреть на неё с безразличным выражением. Кэрон ещё никогда не видела такого лица.
— Мне интересно узнать причину.
---
Кэрон долго и подробно рассказывала свою историю, добавляя в голос театральный трагизм.
Служанка, почти заменявшая ей няню и заботившаяся о ней с детства, влюбилась в кучера и сбежала, забрав ожерелье и все наличные. Кэрон также добавила, что на покупку ожерелья ушла огромная сумма.
— …Боже мой.
Услышав, что покупка ожерелья едва не разрушила финансы Кэрон, Иселла посмотрела на неё как на жалкое создание. Но поступок Нэнси вызвал искреннее возмущение.
— Служанка вместе с кучером забрала все мои деньги и сбежала… Теперь мне не на что даже вернуться домой.
— …Таких нужно поймать и убить.
Выслушав рассказ, Иселла тоже начала ругать Нэнси и кучера.
Любой человек, нанимавший множество слуг, неизбежно мучился из-за конфликтов с ними. Кто-то плохо работал или не уважал хозяев, а кто-то сбегал с деньгами либо заводил неподобающие связи.
Существовало множество способов сблизиться, и совместное осуждение других было одним из них. Кэрон и Иселла увлечённо ругали слуг. Разговор затянулся, и прислуга продолжала приносить закуски. Иселла с хрустом жевала печенье. В её движениях не осталось изящества — только гнев. Раньше она избегала таких сладостей, боясь набрать вес.
— Стоит обращаться с ними по-доброму, и они обязательно ударят в спину… Я этого так не оставлю.
— …Совершенно верно.
Кэрон надеялась, что под словами «не оставлю» Иселла имела в виду не Реймонда, но по её глазам казалось, что он тоже входил в список.
Долго разговаривавшая с Кэрон и поглощавшая сладости Иселла наконец вытерла губы и посмотрела на неё.
— Хорошо. Я одолжу вам деньги.
— Что?
— Говорю, что одолжу.
Иселла всё ещё отвечала хриплым голосом.
— Правда? Спасибо, госпожа Иселла.
Лицо Кэрон просияло. Свет из оранжереи падал на Иселлу. Её глаза сильно опухли, а от бессонной ночи на лице появился прыщик, но сейчас она всё равно казалась сияющей. Действительно, стоило прожить долго хотя бы ради подобных мгновений. Значит, теперь они смогут перейти к отношениям, хотя бы немного похожим на дружбу?
Но следующая фраза Иселлы разрушила надежду Кэрон.
— Однако у меня есть условие.
Разумеется.
Во рту Кэрон появился горький привкус. Конечно, Иселла не могла просто согласиться. Даже самой Кэрон казалось слишком наивным надеяться, что одного разговора хватит, чтобы они ощутили близость, стали подругами и Иселла одолжила деньги.
Но в этой жизни многое уже изменилось, поэтому, возможно, всё сложится лучше. Иселла впервые настолько внимательно слушала рассказ Кэрон. Какое бы условие она ни выдвинула, Кэрон была готова по возможности согласиться. С надеждой она посмотрела на Иселлу.
— Какое условие?
— Я собираюсь сбежать из дома. Помогите мне.
Вот этого Кэрон совершенно не ожидала.
Она почувствовала, как по шее пробежал холод.
Даже если купить карету, оставалась проблема с человеком, способным править лошадьми. Как бы много денег ни было у Иселлы, никто не согласился бы навлечь на себя гнев Бердика, полностью контролировавшего экономику города.
В городе не было ни одного человека, который не знал бы Иселлу в лицо. Все отмахивались, боясь оказаться втянутыми в опасное дело. Бердик всегда беспощадно мстил, поэтому никто не хотел иметь с ним ничего общего.
Реймонд тоже не мог лично сопровождать их. Иселла наверняка отказалась бы. Он даже подумал надеть парик, но скрыть телосложение, рост и голос было невозможно.
В конце концов пришлось обратиться к знакомому. А среди людей, которых знал Реймонд, существовал лишь один достаточно умелый человек, готовый примчаться быстрее всех ради денег.
— Он очень способный.
Но лицо Реймонда не выглядело радостным. Лично познакомившись с Сионом, Кэрон поняла причину.
— Это сэр Сион Электра.
— Рад знакомству, леди Кэрон Хайер.
— Здравствуйте, сэр Сион.
Реймонд представил молодого рыцаря. Кэрон помнила лицо мужчины, которого видела в день своей свадьбы. Он был непосредственным младшим сослуживцем Реймонда. Кажется, они даже жили в одной комнате. Однако в воспоминаниях Кэрон половина его лица всегда была почерневшей от тяжёлой раны или покрытой сильными ожогами.
В отличие от того чрезмерно запоминающегося облика, сейчас его вполне можно было назвать красивым. Возможно, из-за раненого глаза Реймонда. Кэрон показалось немного странным, будто теперь они поменялись местами.
— Значит, вы младший сослуживец сэра Реймонда.
— Да. А вы его тайная любовница.
— Сион!
— Ах, простите.
Кэрон моргнула.
Пока она решала, следует сердиться или нет, Реймонд схватил Сиона за шиворот и приподнял.
— Я не собирался вас осуждать. Правда. Просто, увидев леди лично, понял, почему сэр Реймонд разорвал помолвку. Но выражение «тайная любовница» действительно не слишком уместно. Вы ведь его возлюбленная?
— Лучше следи за языком.
— Неужели это безответная любовь?
— …Заткнись. Госпожа Кэрон… То есть она просто случайно оказалась связана в этой жизни с госпожой Иселлой.
— Разумеется.
Реймонд подумал, не ударить ли его в солнечное сплетение, но заметил пристально наблюдавшую за ними Кэрон и отказался от этой идеи. Гладко выбритый мужчина с каштановыми волосами продолжал улыбаться даже после угроз.
— Простите, Кэрон. Мне не удалось немедленно найти кучера.
— …Ничего страшного. Надеюсь на вас, сэр Сион.
Сейчас имела значение только Иселла. Разве нужно было тратить внимание ещё и на остальных? С этой мыслью Кэрон крепко пожала Сиону руку. Сжала сильнее необходимого, но этим всё и закончилось.
---
Через несколько дней Иселла покинула дом на рассвете. Когда она забралась в приготовленную Кэрон карету, её лицо сияло от возбуждения.
— Я впервые сбегаю из дома. Сердце так и колотится. А вы что чувствуете, Кэрон?
— То же самое, Иселла.
«У меня сердце сейчас остановится. Надеюсь, Бердик не использует это как повод отрубить мне голову?» Кэрон сглотнула, глядя на радостное лицо Иселлы. Теперь им действительно придётся стать подругами. Иначе Бердик может её убить.
— Сначала я поеду в Великий храм столицы и попрошу защиты.
— Защиты?
— Да. Каждый храм обязан оберегать священный брачный союз. Я скажу, что сбежала от нежеланного брака.
Выбранное Иселлой место совершенно не соответствовало ожиданиям Кэрон. Все храмы действительно обладали обязанностью предоставлять защиту, но большинство женщин, спасавшихся от отцов и братьев, отправлялись в монастыри глубоко в горах. Великий храм в столице был не столько центром веры, сколько центром власти. Едва они туда прибудут, Бердик обо всём узнает.
— Обязательно ехать в Великий храм? Лучше выбрать тихий монастырь, где господин Бердик не сможет вас найти. Может, отправимся куда-нибудь подальше?
Для Кэрон поездка в совершенно новое место тоже стала бы приятным путешествием.
Может быть, к бескрайнему морю или в место, окружённое густым лесом? Раз уж они сбегали, Кэрон хотелось уехать как можно дальше. Однако Иселла покачала головой.
— Кэрон, я не просто пытаюсь скрыться от отца. Только Великий храм не позволит ему забрать меня силой. К тому же развлекаться нужно в столице. Чем заниматься в каком-нибудь захолустье?
«Ах, так она собирается развлекаться».
— Понятно. Похоже, вы всё… тщательно продумали.
— Я не вернусь как минимум год.
«Надеюсь, до тех пор моя голова останется на плечах. Ведь до назначенного дня я не умру».
Но стоило Кэрон подумать о смерти, как она сразу вспомнила об изменениях. Теперь ничто не гарантировало продолжительность её жизни. Она могла умереть и раньше.
Что бы ни происходило внутри Кэрон, Иселла оставалась совершенно счастливой.
Она рассказывала, что всегда была лишь марионеткой отца и теперь хочет хотя бы раз увидеть мир без него. Слушая её амбициозную речь, Кэрон ощущала зуд в горле. Похоже, отказ Реймонда действительно сильно повлиял на Иселлу.
---
Они долго ехали, и незаметно наступила ночь.
Рекомендованный Реймондом Сион правил каретой слишком грубо. К тому же тайно купленный экипаж оказался маленьким и неудобным. Утомлённые Кэрон и Иселла почти растеклись по сиденьям, словно тесто.
— Кажется, я сейчас умру…
Грохот.
К счастью, карета остановилась. Сэр Сион сообщил из-за двери:
— Сегодня лучше переночевать здесь.
— Здесь…
Кэрон выглянула наружу и сразу нахмурилась. Это было плохое место. Снова та самая башня. Башня, в которой она погибла. Какое сегодня число? Здесь опасно. Кэрон вспомнила день своей встречи с Реймондом. Если учитывать, что тогда они столкнулись с людьми герцога Рутеллы, ночевать здесь было дурным предзнаменованием.
— Нам следует провести здесь ночь, а утром продолжить путь.
— Нет. Поезжайте дальше.
Кэрон пыталась вспомнить, совпадала ли прошлая дата с сегодняшней, но не могла. В последних жизнях время слишком сильно перемешалось. К тому же с герцогом Рутеллой она столкнулась лишь однажды. Неужели сегодня именно тот день? Но, кажется, было ещё рано. Кэрон напряжённо сжала кулаки. Сейчас рядом не было Реймонда. Нужно покинуть башню.
— Разве не лучше как можно скорее добраться до столицы? Иселла, так будет безопаснее.
— У меня болит спина. Я хочу отдохнуть.
Иселла ответила с усталым лицом. Долгая поездка в маленькой неудобной карете, которой грубо управляли, совершенно её измучила. Но Кэрон тревожила мысль о ночёвке в башне.
— А что, если из-за этой остановки мы не успеем добраться до столицы и господин Бердик нас поймает? Послушайте, не лучше ли продолжить путь?
— Нет, это невозможно. Ночью в лесу ещё опаснее. Лошади бежали весь день и больше не выдержат. Если в лесу на нас нападёт медведь, мы все погибнем.
— Он прав, Кэрон. Ехать дальше невозможно.
Кэрон тревожно прикусила губу. Однако Сион тоже говорил разумные вещи. Она возражала лишь из-за воспоминаний о прошлой жизни. Обычно, если время и место совпадали, события развивались похожим образом. Как объяснить это им?
— На самом деле мне снятся вещие сны.
— Тогда выедем рано утром.
— ……
«Он даже не слушает».
Кэрон сердито посмотрела на приставленного Реймондом сэра Сиона, но тот сделал вид, что ничего не заметил.
Невероятно легкомысленный мужчина. Однако Иселла уже радовалась возможности остановиться и отдохнуть, поэтому ничего изменить было нельзя.
— Как давно я не бывала в этой башне! Иногда приезжаю сюда во время летней охоты, но самой башней почти не пользуются.
— Может, лучше не подниматься и отдохнуть внизу?
— В карете опаснее. Лучше всё-таки подняться.
— …Хорошо.
Раз никто не желал слушать Кэрон, ничего не поделаешь.
Она неожиданно сильно захотела увидеть Реймонда. Когда никто не слушал её слова, настроение сразу ухудшилось. Где он сейчас? Реймонд сказал, что закончит свои дела и встретится с ней в столице, но они провели порознь всего несколько дней, а Кэрон уже ощущала пустоту. Однако последовать за ним она не могла.
Поглаживая шею, Кэрон начала подниматься по башне.
— Почему вы тоже идёте за нами?
Поднимаясь по лестнице, Иселла остановилась и посмотрела на шедшего за Кэрон сэра Сиона. Тот указал на себя пальцем.
— Вы обращаетесь ко мне?
— Да. Наверху только одна комната, поэтому оставайтесь внизу.
— Вы хотите, чтобы я один спал в карете?
Кучер недоверчиво указал на себя и посмотрел на Иселлу. Та кивнула и ткнула в него пальцем.
— Разумеется. Кэрон тоже так думает, верно? Как могут кучер и благородные девушки спать в одной комнате?
— Конечно.
Кэрон мило улыбнулась и посмотрела вниз на Сиона, исполнявшего роль кучера. Она решила во всём поддерживать Иселлу. Удовлетворённая ответом Кэрон, Иселла даже не стала дослушивать мужчину и продолжила подниматься.
— Значит, меня одного оставляют принимать весь удар?
Кэрон приблизилась к нему и тихо прошептала:
— Разве не поэтому мы и взяли человека, рекомендованного сэром Реймондом?
— ……
Мужчина яростно почесал затылок, скривился и спустился вниз.
Кэрон не нравилось его непочтительное поведение, но ради рекомендовавшего его Реймонда она решила постараться поладить с Сионом.
---
Иселла почти сразу тихо заснула, но Кэрон никак не могла сомкнуть глаз. Её тревожили события, прежде произошедшие в этой башне. Она вставала, смотрела из окна, проверяя положение кареты, затем снова садилась и неподвижно разглядывала Иселлу. Спящая девушка напоминала один из дней далёкого прошлого.
«…Ха-а».
Что произойдёт, если всё продолжится так? Кэрон хорошо знала, как выглядит спящая Иселла. Она была её служанкой и ухаживала за ней во время болезни. В этой жизни Кэрон решила стать подругой Иселлы, но вовсе не потому, что испытывала к ней особенное влечение.
Кэрон уже чувствовала усталость. Сближение, основанное на скрытой цели, изматывало. А мысль о том, что своенравие Иселлы и в этой жизни способно привести Кэрон к смерти, отнимала ещё больше сил.
— …Иселла.
— ……
Иселла спала настолько крепко, что не отреагировала на зов.
Глядя на неё, Кэрон испытала чувство дежавю. Снова вернулось сильное искушение, которое она ощущала в прошлый раз, рассматривая шею спящей Иселлы. Насколько же забавным оказался удар, которым та ответила Кэрон, когда она попыталась её убить. Невозможно даже описать. И в конце концов Кэрон всё-таки не сумела убить Иселлу. Что произойдёт, если попробовать теперь?
Перед ней явно существовал путь, намного более простой, чем дружба. Возможно, снова обрушатся события, которых она никогда не переживала. Изменения той жизни, начавшиеся со смерти Нэнси, были огромны. Иселла занимала одно из важнейших мест в судьбе Кэрон. Если убить её сейчас, всё наверняка изменится невероятно сильно. Это будет по-настоящему интересно.
— ……
Кэрон тихо подтянула одеяло и укрыла Иселлу до шеи. Под ладонью чувствовалось тепло её тела. Кэрон посмотрела на собственные пальцы, тихо выдохнула, затем отвернулась от Иселлы и попыталась заснуть.
«…Всё хорошо».
Кэрон решила выбрать радость от возможной дружбы, а не удовольствие от убийства Иселлы. Существовало нечто более важное, чем её жалкое любопытство. Не потому, что она внезапно прониклась к Иселле состраданием.
Потому что любила Реймонда.
И ради него Кэрон могла стать даже святой. Так же как он ради неё мог превратиться в злого духа.
---
— Просыпайся.
Ох, пожалуйста.
Кэрон снова крепко зажмурила сонные глаза и натянула одеяло выше. Она лишь не жаловалась, как Иселла, но её тело тоже ужасно устало. К тому же Кэрон догадывалась, кому принадлежит грубо трясущая её рука, поэтому хотелось заплакать ещё сильнее.
Неужели приставленный Реймондом кучер, которого они специально оставили внизу, уже мёртв? Может, следовало взять Реймонда? Приди он сюда, то, как в прошлой жизни, забрал бы Кэрон. Убил бы всех людей, разбудивших её.
Нет. Разве Кэрон не приняла решение именно потому, что больше не хотела такого? Она открыла глаза. Вокруг стояли люди, которых она и ожидала увидеть. Кэрон надеялась, что дата может не совпасть, но неприятности всегда происходили именно тогда, когда от них пытались уклониться.
— …Кто вы?
Хотя Кэрон уже знала их.
Это были люди герцога Рутеллы.
— Немедленно вставай.
— …Кто вы?
Сдерживая желание расплакаться, Кэрон повторила вопрос, который задавала и в прошлый раз. Их снова было много. Старики и дети. Говор людей с земель за Белым горным хребтом. Несомненно, это были люди герцога Рутеллы.
— Кто ты такая? Какое отношение имеешь к Бердику Эвансу? Отвечай.
Мужчина грубо поднял Кэрон на ноги.
Кэрон огляделась. Иселлы на кровати не было. Неужели… Кэрон стиснула зубы. Может быть, Иселла уже погибла? В прошлый раз Нэнси умерла прямо здесь. Неужели теперь её место заняла Иселла?
— Кто ты?
— …Меня зовут Кэрон Хайер. Я дочь Норы Кэтрин Хайер. Девичья фамилия моей матери — Энид.
— Значит, внучка графини Энид по материнской линии.
— Ах, стало быть, правнучка великой герцогини Карлы.
Стоявший позади старик, опираясь на трость, снова приблизился к Кэрон.
— Почему ты здесь?
Повторявшийся вопрос. Повторявшаяся ситуация. Но в этой жизни рядом не было Реймонда. Из-за присутствия Иселлы они договорились встретиться снова позднее, чтобы не попасться ей на глаза. Сейчас он, вероятно, находился далеко отсюда, в собственном поместье.
— Я направлялась в столицу.
Ответив лишь это, Кэрон замолчала. Она уже знала, кто перед ней, поэтому спрашивать их имена было незачем. Лучше промолчать и закончить всё как можно тише. Пусть они просто уйдут. Но герцог Рутелла не собирался поступать так, как ей хотелось.
— Не спросишь, кто мы?
— ……
— Разумно.
— Её нужно убить. Нельзя оставлять в живых тех, кто нас видел.
Проклятье, разговор развивался намного быстрее, чем Кэрон ожидала. Положение уже стало необратимым. Не следовало останавливаться в этой башне. Нет, не стоило даже ехать через этот лес. Пусть дорога заняла бы больше времени, нужно было выбрать другой путь. Или ошибкой стало уже само решение отправиться к Иселле? Кэрон пыталась определить, в какой момент сделала неправильный выбор.
— Обязательно ли это?
— Ходят слухи, что она незаконнорождённая дочь наследного принца Гиза. Сведения могут попасть к нему.
Как избавиться от этого проклятого слуха? Даже во второй раз от этих слов хотелось отрезать себе уши. Кэрон сердито посмотрела на мужчину. Похоже, и сейчас никто не собирался оставлять её в живых. Где находилась Иселла? Кэрон задумалась, в какой именно части этой жизни потерпела неудачу. Путь к дружбе с Иселлой оказался слишком тяжёлым.
— Похоже, другого выхода нет.
Старик приблизился к Кэрон. Значит, и в этот раз она умрёт. Возможно, без Реймонда всё просто закончится быстрее.
— А-а-а-а!
— Советую не делать больше ни шага.
— Н-нет!
Но в этот момент положение перевернулось. Приближавшийся к Кэрон старик резко развернулся и закричал в сторону окна. Там стояли его внучка и Сион. Точнее, стоял лишь Сион. Тело девочки болталось в воздухе за окном.
— Кто ты такой?!
— Д-дедушка…! Спаси меня!
— Не приближайтесь, хорошо? Если сделаете хотя бы шаг, я так испугаюсь, что рука может ослабнуть.
Кучер, которого порекомендовал Реймонд, одной рукой держал девочку за запястье и раскачивал за окном. Видимо, он проник внутрь, пока все смотрели на Кэрон. Мужчина с широкой улыбкой оглядывал остальных.
— Немедленно отпусти её!
— Сначала отпустите стоящую там госпожу.
Люди поспешно выпустили Кэрон.
— Теперь доволен? Скорее верни девочку… внутрь…
— И оружие положите.
— Почему мы должны тебе верить?!
— Тогда не надо.
И Сион разжал руку.
— А-а-а!
— Нет!
Однако девочка не упала. Отпустив её, мужчина мгновенно схватил за ворот сзади. Маленькое лицо исказилось от ужаса.
— Можете продолжать, если считаете, что я шучу. А теперь бросьте всё, что у вас есть, разденьтесь и уходите на другую сторону леса. Иначе в следующий раз я действительно отпущу. Если повезёт, она даже выживет. Останется всего лишь наполовину калекой.
— Думаешь, после этого останешься невредим?
— По-моему, если я сейчас этого не сделаю, мне угрожает ещё большая опасность.
Произнеся это, он облизнул губы. Сион явно наслаждался происходящим. Кэрон почувствовала, как атмосфера становится всё более угрожающей. Это было плохо. Люди герцога тоже прибыли сюда, заранее приготовившись умереть.
«Если придётся…»
С их точки зрения, несмотря на то что девочка была внучкой герцога Рутеллы, лучше пожертвовать одной жизнью, чем подвергать опасности всех.
— Если немедленно не отойдёте, её голова может расколоться.
— ……
«Прекрати».
Кучер слишком сильно их провоцировал. Люди постепенно приходили в себя и начали обмениваться взглядами. Как бы этот мужчина ни угрожал ребёнком, он был один, а вооружённых пистолетами противников — четверо. Исход был очевиден. Всё складывалось плохо. Но как Кэрон могла исправить положение?
— ……
Их с кучером взгляды встретились. Глядя на него, Кэрон сжала кулак. Он приказывал ей хотя бы одной выбраться через задний проход? Кэрон начала медленно отступать. Пока этот мужчина тянет время, она должна спрятаться. Сейчас это был лучший выход. Медленно. Тихо.
— …Ой? А вы кто такие?
Но, услышав голос прямо за спиной, Кэрон поняла, что всё кончено.
— М-м? Кэрон?
Иселла стояла с широко раскрытыми глазами. Оказалось, во сне она свалилась с кровати и поэтому её не было видно.
Между людьми повисло тяжёлое молчание. А затем оно мгновенно разрушилось.
Кэрон поспешно окликнула Иселлу:
— Иселла Эванс.
— Ч-что сейчас… М-м-м!
— Тише, Иселла. Не волнуйтесь.
Кэрон подбежала к собиравшейся закричать Иселле и закрыла ей рот. Неожиданное появление девушки по имени Иселла озадачило и людей герцога Рутеллы, поэтому немедленного нападения не последовало. Продолжая зажимать ей рот, Кэрон быстро объяснила:
— Иселла, эти люди бегут из страны. Они обнаружили нас и собираются убить. А сэр Сион сейчас противостоит им, чтобы защитить нас.
Кэрон сглотнула, глядя на сэра Сиона, который держал внучку герцога за руку и готовился выбросить её из окна.
«Слишком уж грубый способ».
Сион уступал Реймонду, но всё равно был достаточно умелым. Взять ребёнка в заложники и попытаться договориться — способ жестокий, но не совершенно неправильный. Проблема заключалась в том, что герцог Рутелла уже был загнан в угол. Кэрон посмотрела, как стоявший возле герцога молодой мужчина поглаживает пистолет, и продолжила:
— Понимаете? Иселла, если пообещаете не кричать, я вас отпущу.
— М-м.
— Понимаете?
Иселла послушно кивнула. Кэрон медленно убрала руку от её рта.
— Значит, кучер на самом деле рыцарь? Вы этого не говорили.
— Разве сейчас это важно…
— Откуда вы его знаете?
— ……
Кэрон задумалась, не закрыть ли Иселле рот снова.
— Иселла Эванс, сейчас это…
А затем поняла.
— Для вас это действительно важно.
Точнее, всё остальное было для Иселлы не настолько важно.
— Отец попросил знакомых его найти. Но у этого мужчины не самая хорошая репутация…
— Рыцарь… Он не женат?
— Не женат.
Мужчины смотрели на Иселлу как на безнадёжную дурочку. Даже Сион возле окна продолжил с потрясённым выражением:
— Леди Кэрон Хайер, хотя бы вы придите в себя. И что не так с моей репутацией?
— Сэр Сион, опустите девочку.
— Что?
— Нет необходимости заходить настолько далеко.
Наконец-то воспоминания прошлой жизни действительно пригодились. Кэрон улыбнулась. Затем указала герцогу Рутелле на Иселлу Эванс.
— Вы знаете, кто эта девушка, герцог Рутелла?
— Значит, ты знаешь моё имя?
— Да, герцог Рутелла. Но сейчас важно не это.
В прошлой жизни герцог Рутелла намеренно назвал своё имя, собираясь убить Кэрон. Она перевела взгляд со старика на Сиона. Будь здесь только Кэрон или окажись на месте Сиона Реймонд, ситуация повторила бы прошлую жизнь. Реймонд убил бы всех и ушёл, но Сион не обладал подобной силой. Однако теперь рядом находилась Иселла.
— Потому что перед вами единственная дочь Бердика Эванса — госпожа Иселла Эванс.
Молодой мужчина вышел вперёд и внимательно осмотрел лицо Иселлы, но, похоже, тоже не был уверен. Он спросил Кэрон:
— Как вы это докажете?
— Это уже вам следует придумать. Но если вы причините вред этой девушке, вам конец. Она единственная дочь Бердика.
Кэрон ответила, глядя прямо на него. Иселла Эванс находилась здесь. А герцогу Рутелле требовалась помощь Бердика.
Герцог тихо простонал. Сейчас они бежали из страны. В башне им предстояло встретиться с посланниками Бердика и с их помощью добраться до убежища, но вместо этого здесь оказались незнакомые люди.
Просто пройти мимо было невозможно. Однако молчание герцога продолжалось недолго, потому что Иселла сама заговорила с ним:
— У меня есть личная печать отца. Этого будет достаточно?
— Вы действительно дочь Бердика?
— Да. Сейчас я направлялась в столицу. Отпустите нас и отнесите отцу его печать вместе с моим письмом. Разве тогда всё не разрешится?
— …Действительно. Вы правы.
«Когда она успела взять ещё и это?»
Кэрон почти с уважением посмотрела на Иселлу, настолько тщательно подготовившуюся к побегу — нет, к уходу из дома.
Несмотря на некоторую суматоху, герцогу Рутелле и Иселле удалось договориться.
---
— Передайте это моему отцу.
— Хорошо. Хочешь добавить что-нибудь ещё?
Иселла решительно сказала:
— Передайте, чтобы он ни в коем случае не искал меня, пока я не вернусь сама. Если он попытается забрать меня силой…
Иселла провела пальцем по своей шее.
— Это закончится только смертью.
— …Не те слова, которые следует говорить родителю. Хорошо.
Иселла передала герцогу Рутелле написанное письмо. Он принял его, надёжно спрятал за пазухой и взял внучку за руку.
— Желаю вам спокойного путешествия, госпожа Иселла Эванс… И вам тоже, леди Кэрон Хайер.
— Благодарю.
— Идём, дитя.
Топ.
— …Поразительно, госпожа Иселла.
Кэрон пробормотала, глядя на стоявшую рядом Иселлу. Та покосилась на неё и фыркнула.
— Отец рассказывал мне об этом, но я не ожидала встретить их здесь. Вот ещё, подняли шум из-за такой мелочи.
Это действительно поражало.
Положение разрешилось с удивительной быстротой. Когда кучер начал угрожать внучке герцога, Кэрон решила, что всё кончено. Но стоило раскрыть, что Иселла является дочерью Бердика, как ситуация полностью изменилась.
В отличие от Кэрон, которая из-за знаменитой матери и связи с наследным принцем притягивала одни опасности, Иселла могла пользоваться славой собственного рода. Похоже, этот факт доставлял ей большое удовольствие.
— Значит, знаменитое происхождение тоже не всегда приносит пользу, Кэрон.
— Вы действительно невероятны, госпожа Иселла.
— Хорошо, что вы это поняли.
— Вы правда были великолепны, госпожа Иселла.
— ……
— Я серьёзно.
Кэрон сияюще улыбнулась Иселле, которая смотрела на неё с неоднозначным выражением. Затем повернулась и недовольно уставилась на Сиона.
— Почему вы так на меня смотрите?
— Из-за вас всё едва не стало ещё опаснее. Не можете нормально выполнять работу? Хорошо, что с нами была госпожа Иселла.
— Не будь меня, вам обеим перерезали бы глотки во сне.
— Следите за словами!
— Достаточно. Кэрон, он ведь говорит правду.
— …Что?
— Я больше не стану капризничать. Давайте скорее отправимся в столицу.
Услышав Иселлу, Кэрон потрясла головой, подумав, что ослышалась. Но та действительно совершенно спокойно поднялась и начала собирать одежду.
Неужели страдания из-за любви настолько изменили Иселлу? Кэрон недоумённо посмотрела на Сиона, но тот лишь пожал плечами. Он почти не знал Иселлу.
Кэрон мучило, что рядом не было человека, с которым можно было бы разделить потрясение от перемен в ней.
Это было по-настоящему важное событие.
Иселла сама взяла происходящее под контроль и не стала капризничать.
Подобного ещё никогда не случалось. Кэрон глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Затем поймала развевающиеся у большого окна красные волосы. Золотые волосы Иселлы, казалось, впервые особенно ярко сияли в утреннем свете.
Весна.
Цветы распускались даже без заботы садовника. Обочины дороги, по которой ехала карета, были сплошь усыпаны ими.
Погода стояла прохладная, а пейзаж был прекрасен.
Дорога до столицы казалась одновременно короткой и долгой.
День был настолько хорош, что все трое сидели рядом на козлах, а не внутри кареты, любовались пейзажем и разговаривали.
— Боже мой, об этом я тоже слышу впервые. У вас богатый жизненный опыт, сэр Сион.
— Вовсе нет. Просто истории из армии редко доходят до людей за её пределами. Госпожа Иселла, а это вы знаете?
— Что именно?
— ……
Точнее, разговаривали лишь двое.
Кэрон впервые в жизни испытала совершенно незнакомое чувство.
— Эм, сэр Сион, сколько ещё ехать до столицы?
Кэрон, до сих пор лишь слушавшая их разговор, наконец обратилась к сэру Сиону.
— И тогда сэр Реймонд поступил вот так.
— Неужели он действительно так сделал?
— ……
Однако Сион, похоже, даже не услышал Кэрон. Она хотела переспросить, но передумала. За всю свою долгую жизнь ей редко доводилось испытывать подобное чувство. Она словно превратилась в ненужный мешок зерна, поставленный рядом.
Не обращая внимания на Кэрон, Иселла и Сион продолжали увлечённо беседовать.
Они обсуждали самые разные темы, но больше всего любили злословить о Реймонде.
— Вы даже представить не можете, насколько смешно тогда выглядел сэр Реймонд. Оказалось, он вовсе не всегда такой безупречный.
— Хм, вот как. Жаль, что я этого не видела.
— Госпожа Иселла, у вас с сэром Реймондом всё в порядке?
Сион уже знал, что помолвка Реймонда и Иселлы была расторгнута. Причина, по которой он всё равно задал этот вопрос, была очевидна. Как только Иселла узнала, что Сион является рыцарем, и начала проявлять к нему интерес, он немедленно воспользовался возможностью. Из наглого кучера мгновенно превратился в учтивого джентльмена. Кэрон потрясённо посмотрела на него из-за столь стремительной перемены, но Сион лишь подмигнул ей и продолжил ругать Реймонда.
— Насколько мне известно, вы были обручены с сэром Реймондом… Боюсь, я мог сказать что-то неуместное.
— Дело в том…
«Ну конечно».
Кэрон крепко стиснула платок и была вынуждена делать вид, будто не слышит беседу Иселлы и Сиона, одновременно вслушиваясь в каждое слово. Вмешаться между ними она не могла, но и убежать куда-нибудь, сидя на козлах кареты, тоже было невозможно. Не обращая внимания на её неудобство, Иселла и Сион продолжали разговор.
— Что? Вы расстались с сэром Реймондом?
— Так получилось. Поэтому я хотела бы, чтобы вы больше не говорили о нём в моём присутствии.
Иселла раздражённо фыркнула, отвечая Сиону на вопрос о Реймонде. Сион посмотрел на неё с серьёзным лицом.
— У сэра Реймонда совершенно нет вкуса. Сказать настолько жестокие слова такой женщине, как госпожа Иселла Эванс.
— Я терпеть не могу таких лицемеров, как он.
Иселла резко отвернулась и выпалила это. Сион улыбнулся.
— Иногда сэр Реймонд действительно производит подобное впечатление. Я всегда думал, что он совершенно не подходит такой открытой, прямой и решительной девушке, как госпожа Иселла.
— Откуда вы вообще знаете, какая я?
— Многие интересовались дочерью господина Бердика.
— И что они говорили?
Иселла спросила напряжённым голосом.
Кэрон вспомнила ходившие в обществе слухи об Иселле. Разумеется, ничего хорошего. Дочь помешанного на деньгах Бердика. Грубая и невоспитанная женщина, покупающая мужчин за деньги. Об этом говорили настолько открыто, что даже сама Иселла не могла не знать, а находившейся рядом Кэрон приходилось терпеть её истерики и побои.
— Ни один слух не передавал вашего настоящего облика.
Сион ответил с тихим смешком.
— Вы говорите о лице?
— Обо всём.
«Ну и представление».
Кэрон прищурилась и сердито уставилась на Сиона. Раз уж его представил Реймонд, в способностях к охране сомневаться не приходилось. Но он настолько открыто заигрывал с Иселлой. Кэрон нахмурилась и посмотрела на неё.
— Хм. Всё это люди, которые сначала занимают деньги у моего отца, а затем распускают мерзкие слухи.
— Именно так я и подумал.
«По-моему, ему тоже нужны твои деньги».
Кэрон хотелось это прошептать. Разве подруга не должна предупреждать, хороший или плохой мужчина пытается сблизиться с ней?
Кэрон вспомнила знатных мужчин, чья репутация в обществе была пусть и не настолько безупречной, как у Реймонда, но всё же достаточно хорошей. Вежливых и обладавших приличным состоянием.
— ……
Проблема заключалась в том, что все эти мужчины интересовались только Кэрон. Даже если она постарается познакомить кого-нибудь с Иселлой, неизвестно, понравятся ли они друг другу. К тому же лицо Иселлы, разговаривавшей с Сионом, выглядело очень оживлённым.
«Может, лучше оставить всё как есть?»
Кэрон заметила, что Иселла покосилась на неё и стала говорить ещё громче. Похоже, девушке очень нравилось, что Сион проявляет больше интереса к ней, а не к Кэрон. Это вызывало странное чувство, но если Иселла была довольна, разве Кэрон не следовало тоже радоваться? Иселла довольствуется Сионом, а Кэрон будет стоять рядом и хлопать в ладоши.
— …Сэр Сион, когда вы должны получить обещанную плату?
— Леди Кэрон незачем об этом беспокоиться.
То, насколько намеренно холодно он держался с ней, было слишком очевидно. Кэрон нахмурилась. Действительно ли следовало оставить всё как есть? Проигнорировав её, Сион спросил Иселлу:
— Иселла, когда мы прибудем в столицу, вы действительно собираетесь всё время жить в Великом храме? Разве там не будет слишком скучно?
— Собираюсь. Отец не сможет туда войти.
— Ну что вы. Я знаю много хороших мест. Разве не жаль всё время сидеть там?
— Но если отец меня найдёт…
До встречи с Сионом Иселла составила огромный список покупок, но теперь внезапно заговорила так, словно собиралась постоянно находиться в храме. Кэрон сглотнула. Иселла изображала благовоспитанную скромницу, что ей совершенно не подходило.
Почему Реймонд вообще познакомил их с таким мужчиной? Сион, несомненно, был способен защитить их, но его откровенное ухаживание за Иселлой выглядело подозрительно.
Главной была Иселла.
Кэрон вспомнила цель этой жизни.
Стать подругой Иселлы.
А настоящая подруга должна избавлять её от плохих мужчин, которые пытаются приблизиться. По крайней мере, Кэрон в это верила. Она уставилась на затылок Сиона и начала обдумывать, как разлучить этих двоих.
В мире было множество мужчин. И одна лишь Кэрон знала немало подходящих. Сжав кулак, она решила познакомить Иселлу с кем-нибудь другим.
---
— Рассчитываю на тебя, сэр Сион.
Глядя на стоявшего перед ним мужчину, Реймонд с трудом подавил стон. Тот сияюще улыбался. Похоже, обещанная награда его полностью устраивала. Впрочем, большинство заданий Сиона были намного опаснее тех, которые выполнял Реймонд. Выходец почти с самого дна простолюдинов, он неизменно занимался грязной работой или сражался на передовой. Подобное поручение для него было всего лишь лёгкой ежедневной разминкой.
— Положитесь на меня, старший. Доставить двух женщин до столицы — пустяковое дело.
— …Я действительно рассчитываю на тебя, сэр Сион. Сам не могу поехать из-за другого дела… Хотя именно мне следовало бы их сопровождать.
— Положитесь на меня.
Сион уверенно постучал себя по груди, но Реймонд всё равно не мог ему доверять.
«Но и отправить их вдвоём нельзя».
Кэрон и Иселла не могли самостоятельно добраться до столицы. Им требовались карета и человек, способный защитить их.
— …Сэр Сион, у меня есть ещё одна просьба.
Сион Электра уступал Реймонду, но всё равно был достаточно умелым бойцом и самым близким ему человеком среди тех, кого можно было нанять за деньги. Остальные либо обладали слишком большим влиянием и не подчинялись Реймонду, либо могли раскрыть план Иселле или Бердику.
В конечном счёте Сион подходил лучше всего. Проблема заключалась в том, что он был настоящим мастером соблазнения женщин. Реймонд прекрасно знал, для скольких дам Сион являлся «любимчиком», поэтому ему совершенно не хотелось знакомить этого человека с Кэрон.
— Да я ведь за деньги сделаю что угодно. Неужели похож на человека, который станет приставать к женщине старшего?
— …Мы с Иселлой Эванс расторгли помолвку.
— Что? Почему? Это же ходячая гора денег… Хм, старший, вы действительно сошли с ума.
— Поэтому я хочу помочь ей исполнить желание. Если сделаешь с ней что-нибудь странное, я этого не оставлю.
— А вторая женщина? Вы говорили, что с ней поедет ещё одна.
— Госпожа Кэрон Хайер…
«Вообще-то моей возлюбленной является Кэрон, а эти двое собираются стать подругами».
Даже в мыслях это звучало слишком странно. Как объяснить Сиону их положение? В конце концов Реймонд не смог произнести эти слова и лишь похлопал мужчину по плечу, снова повторив просьбу.
— В любом случае позаботься о безопасности обеих. В том числе защити их от самого себя.
Сион ответил Реймонду, продолжавшему смотреть на него с тревогой:
— Да не беспокойтесь вы так, сэр Реймонд. Я совершенно точно ничего не натворю.
— Разве тебе не нравилась даже девяностолетняя старуха, если на ней была юбка?
Проблемой были чрезвычайно беспорядочные связи Сиона. У него не имелось влиятельной семьи за спиной. Хотя внешне их положения могли казаться похожими, между простолюдином Сионом и аристократом Реймондом лежала пропасть. Поэтому Сион стремился укрыться под юбками знатных женщин и получить их защиту. Реймонд беспокоился за Кэрон и Иселлу. За долгие годы они ни разу не оказывались связаны с Сионом, поэтому он не мог быть уверен в их безопасности.
У Сиона обычно были пожилые любовницы, но встречались и молодые. Возраст женщин не имел для него значения.
Однако сейчас поручить дело было некому, кроме Сиона. Реймонду тоже предстояло заняться своими делами. Он вспомнил брата, который сейчас, вероятно, избивал слуг в их поместье.
Раз Кэрон выбрала путь любви и прощения, разве самому Реймонду не следовало тоже постараться? Он нехотя пожал руку Сиона Электры и произнёс, словно пытаясь убедить самого себя:
— …Я тебе верю.
— Вот и верьте. Беспокоиться не о чем. И ещё…
Сион поманил Реймонда пальцем.
— Я вообще не обращаю внимания на женщин без денег. Дочь какого-то провинциального землевладельца? Неужели вы настолько низкого мнения о моих вкусах? Я не смотрю только на возраст, а в остальном мои требования весьма высоки.
Сион недовольно проворчал, словно его оскорбили.
— Я люблю только богатых женщин.
— В этом и проблема.
Когда Реймонд вздохнул, Сион легко ударил его кулаком по плечу и рассмеялся.
— Не относитесь к моей любви настолько легкомысленно, сэр Реймонд. Перед деньгами я всегда совершенно серьёзен, и чувства мои тоже чисты.
---
Кэрон подняла взгляд на Великий храм.
Наконец они прибыли.
Когда после долгого спора с отвечавшим за приём священнослужителем Иселла вышла из его комнаты с облегчённым лицом, Кэрон поняла, что ей всё удалось.
— Фух, старик так долго надоедал, хотя всё равно собирался нас принять.
— И-И-Иселла… Он вас слышит.
— Ах.
Иселла прикрыла рот, но было уже поздно.
— Кхм, кхм.
Из-за приоткрытой двери священнослужитель сердито посмотрел на Иселлу, однако этим всё и закончилось. Плотно закрыв дверь, она сказала Кэрон:
— В общем, всё решено. Некоторое время я поживу здесь. И хочу, чтобы вы пока мне помогали. Что касается проекта, я напишу отцу и попрошу его остановить. Сейчас его больше интересуют другие места, а не владения Хайеров. Теперь вы довольны?
— Да…
Хотя главной целью было не это, а дружба с Иселлой. Кэрон хотела продолжить разговор и поблагодарить её, но Иселла сразу развернулась и пошла прочь.
Несмотря на ночь, в галерее слышалось тихое пение репетировавшего хора. Волоча за собой сумку, Иселла продолжила объяснять.
Сион не собирался официально останавливаться в храме, поэтому ночью его не впустили, и Иселле пришлось нести вещи самостоятельно. Раньше она без раздумий бросила бы сумку Кэрон, но теперь обстоятельства изменились.
— Я заплатила достаточно, поэтому могу прожить здесь с питанием больше года.
— Год?
— Хотя я не хочу оставаться настолько долго.
«Наверное, деньги не возвращают?» Услышав сожаление в голосе Иселлы, Кэрон всерьёз заинтересовалась, сколько именно та заплатила.
«Похоже, действительно очень много».
Храмы принимали беглецов и путешественников, но обычно требовали за это определённую плату. Иначе они быстро переполнились бы бездомными, желавшими использовать святыни вместо бесплатного жилья.
Такому огромному месту, как Великий храм, всегда не хватало денег. Кэрон не знала, сколько отдала Иселла, но предполагала, что та наверняка добавила к пожертвованию хотя бы один золотой слиток.
«А может, намного больше?»
Следуя за Иселлой по галерее, Кэрон добралась до отдельного корпуса с комнатами. Снова пришло время ложиться. Иселла протянула ей большой ключ.
— Я внесла достаточно пожертвований, поэтому мы можем жить в отдельных комнатах. Вы ведь тоже предпочитаете отдельную комнату?
— Моя комната находится рядом с вашей, верно?
— Вы недовольны?
Увидев, как лицо Иселлы мгновенно начало кривиться, Кэрон поспешно добавила:
— Нет, конечно нет. С чего бы? Я очень рада! Правда! Тогда спокойной ночи, госпожа Иселла.
Кэрон начала разбирать вещи.
Комната была небольшой, но чистой. Одна кровать, один стол и один шкаф. От обычной комнаты её отличали лишь расставленные здесь священные реликвии и Писание.
«Может, в этой жизни заняться богословием».
Подобная мысль уже приходила ей в прошлом.
В этом определённо можно было найти положительную сторону.
«…Холодно».
Однако из-за холода, поднимавшегося по каменным стенам, Кэрон не смогла раздеться, надела ещё больше одежды и завернулась в одеяло. Положительные мысли мгновенно исчезли.
Кэрон испытала дежавю.
«…Напоминает время, когда я была служанкой».
Нет. Это не поместье Иселлы, а Великий храм. И в этот раз Кэрон сопровождала её не как служанка, а как помощница. Она непременно станет её подругой. Пока всё складывалось не настолько плохо.
К тому же Иселла разорвала отношения с Реймондом и покинула дом. Они даже вместе преодолели некоторые трудности.
Наверняка Кэрон сможет стать подругой, а не прислугой.
Возможно, они будут жить как ученицы женской школы. Обычно туда отправлялись женщины из среднего сословия, желавшие получить профессию.
Девушки из семей, подобных дому Кэрон, или настолько богатые, как Иселла, приглашали преподавателей домой. Но порой Кэрон всё же интересовалась жизнью в женской школе, где ученицы полностью отделялись от семьи. Она с трудом представляла, каково несколько лет жить только среди ровесниц.
«Великий храм всё-таки отличается от поместья Эвансов, правда? Может, он и вправду похож на школу».
Даже принимая деньги, Великий храм не мог быть обычной гостиницей. От посетителей требовали хотя бы в некоторой степени жить как верующие. Посещать службу дважды в день, довольствоваться подаваемой пищей, помогать с различной храмовой работой под видом благотворительности и выполнять другие обязанности.
Теперь Кэрон не придётся в одиночку прислуживать Иселле. Они смогут проводить время вместе и построить равноправные отношения.
Дон-н-н.
Раздался колокол, возвестивший о полуночи.
Кэрон закрыла глаза и попыталась заснуть.
Как ей вести себя с Иселлой? Она всё ещё не знала. Но совместная жизнь должна облегчить сближение. Разве Реймонд не говорил то же самое?
— Как вообще люди заводят друзей?
— Просто… проводят время вместе и постепенно сближаются.
— Ах, серьёзно. Объясните хоть немного подробнее.
Сто лет жизни без друзей.
Кэрон даже взяла перьевую ручку и совершенно серьёзно спросила у Реймонда, как становятся друзьями. Но он долго не мог понять, что ей ответить.
Реймонд всегда пользовался популярностью. Не только у женщин, но и у мужчин. Однако человеческое общение невозможно разложить на правила. Обычно люди сами первыми подходили к нему. Поэтому Реймонд понятия не имел, что сказать Кэрон, спрашивавшей, как заводят друзей.
— …Если считать время, проведённое с Иселлой, я находилась рядом с ней дольше вас…
Реймонд простонал и потёр висок.
— Я жил среди других людей. Когда постоянно находишься вместе с группой, постепенно обязательно сближаешься с теми, кто тебе подходит.
Реймонд положил руки на плечи Кэрон и ещё раз сказал:
— Если люди проведут с вами достаточно времени, они непременно вас полюбят.
---
На чём он вообще основывался, говоря подобное?
Кэрон избегала строгого взгляда викарного епископа. Он смотрел на неё без особой доброжелательности. Впрочем, виновата была не Кэрон. Она пришла на утреннюю службу.
— Госпожа Иселла Эванс и сегодня не появилась?
Потому что Иселла совершенно не собиралась участвовать в жизни храма.
Сегодня она снова не пришла. Несколько дней пролетели как стрела, но за всё это время Иселла ни разу не жила как обычная прихожанка.
Значит, этот взгляд следовало направлять на Иселлу. Но поскольку она вообще не выходила, Кэрон приходилось каждый раз оправдываться вместо неё. Сегодня она снова придумала объяснение.
— …Она плохо себя чувствует.
— Вы уверены?
Нет. Сейчас Иселла, вероятно, спала. Накануне после оперы она встретилась с певцами и сильно напилась. Сэр Сион почти донёс тяжёлую Иселлу до входа в Великий храм, но до комнаты Кэрон пришлось тащить её самой.
— Госпожа Кэрон. Вы действительно утверждаете, что госпожа Иселла тяжело больна? Тогда, возможно, следует показать её врачу?
— Всё не настолько серьёзно…
— Госпожа Хайер.
Судя по настойчивым вопросам, кто-то заметил, как они вернулись вчера. Под бровями викарного епископа сверкали серые глаза. Продолжать лгать, похоже, было бессмысленно. Это лишь сильнее его разозлит.
— Она велела мне так сказать.
— ……
Разумеется, Иселла ничего подобного не говорила. Она использовала Великий храм как гостиницу, не посещала службы и постоянно нарушала время возвращения.
Некоторые священнослужители смотрели на неё с осуждением, но Иселла просто их игнорировала. Золотой слиток, вручённый епископу при заселении в Великий храм, обладал немалым весом. К тому же все помнили о её отце, Бердике Эвансе. Если придраться к её поведению, выгнать, а затем с Иселлой что-нибудь случится, Бердик наверняка перевернёт весь храм вверх дном и измучает священнослужителей.
— Госпожа Кэрон Хайер.
— Да, викарный епископ Шарон.
— Просто… позвольте госпоже Иселле Эванс жить так, как ей хочется. Я больше не стану приглашать её на службу.
Викарный епископ устало обратился к Кэрон. Как пожилой служитель веры, он несколько раз пытался отчитывать Иселлу за распущенную и ленивую жизнь или хотя бы намекать на недовольство, но та с юношеской дерзостью пропускала все слова мимо ушей. В конце концов проиграл викарный епископ.
Даже здесь Иселла могла жить исключительно так, как ей хотелось. А подобный образ жизни был далёк от совместного быта.
---
Кэрон давно привыкла днём исполнять обязанности служанки Иселлы. Она знала, какая одежда ей нравится, какие представления она любит, перед кем совершает ошибки, чьё недовольство вызывает и чем обычно занимается.
Вряд ли кто-либо знал Иселлу в течение этого года лучше Кэрон. Даже родители не могли знать её настолько подробно.
Поэтому Кэрон в некоторой степени ожидала и нынешнего положения.
— Иселла, это платье подходит вам лучше всего. Здесь нет ничего лучше.
Наверное.
Кэрон и Иселла долго прикладывали к себе разные наряды и спорили в ателье госпожи Дибениль. Её мастерская считалась одной из лучших в столице, а выбранный Кэрон фасон в прошлом приводил Иселлу в полный восторг.
— Но мне не нравится это платье.
— Разве оно вам не подходит? Для собрания графини Рус именно оно будет лучшим. Пусть это всего лишь аукцион, но в зале Золотого льва собирается слишком много людей, поэтому наряд должен быть достаточно роскошным.
Кэрон пыталась успокоить ворчавшую Иселлу и прикладывала украшения к её лицу. Бросались в глаза пышный корсаж и выполненные в том же стиле украшения на юбке.
— Я говорю, что оно тяжёлое.
— Раньше вам нравились подобные вещи. Что случилось?
— Мне никогда такое не нравилось.
— ……
— Мне невероятно нравится это платье.
В прошлом Иселла надевала то персиковое платье, кружилась по комнате и хвасталась перед Кэрон. Если Кэрон не складывала руки и не продолжала восторгаться, Иселла злилась, поэтому ей десятки раз приходилось краснеть, соединять ладони и изображать зависть.
— Оно вам невероятно идёт.
— Не трогай. Сколько бы ты ни работала, всё равно никогда не сможешь купить такое платье.
— Оно выглядит слишком вульгарно!
— К-как вы смеете так говорить о моём платье…!
— Разве вы не должны принести нормально изготовленное платье? Принесите что-нибудь с более мелкими и изящными украшениями! И цвет мне тоже не нравится. Вокруг шеи лучше использовать другую ткань.
— Госпожа Иселла Эванс, ради единства образа лучше сохранить эту ткань…
— Вам просто лень переделывать?!
Она всего лишь капризничала.
Что снова настолько испортило ей настроение? Кэрон отвернулась, тихо вздохнула и случайно встретилась взглядами с другими женщинами в ателье.
«Тяжело вам приходится».
«Ничего страшного».
Они коротко обменялись сочувствием движениями губ и взглядами.
Кэрон удивилась этому невероятно краткому мгновению взаимопонимания. Она впервые видела этих женщин. Это был совершенно незначительный момент, который трудно было даже назвать разговором. И всё же способность мгновенно ощутить такую близость показалась чудом.
В конце концов после долгой борьбы Иселла заказала пять платьев.
Госпожа Дибениль, долго мучившаяся с Иселлой, выглядела так, словно наконец избавилась от больного зуба. Она с облегчением получила остаток платы и начала записывать адрес доставки, но, услышав название Великого храма, растерянно сказала:
— Торговцам запрещено входить в Великий храм.
— Почему, если я просто хочу забрать принадлежащие мне вещи?
— Таковы правила.
Роскошные изделия запрещались, поскольку могли выглядеть как взятка.
— Если вы принесёте вещи самостоятельно, это ещё возможно. Но если наша мастерская доставит их прямо туда, нас могут сурово осудить, поэтому мы не можем этого сделать.
— Как я должна нести всё это сама? Оно тяжёлое.
— Простите.
— Послушайте! Я уже всё оплатила…!
Госпожа Дибениль слегка склонила голову и извинилась, но не выглядела особенно расстроенной. Скорее её немного радовало, что Иселла разозлилась.
— Простите. Но другого выхода, кроме как забрать всё самостоятельно, нет.
— У меня сейчас назначена встреча!
Иселла собиралась встретиться с Сионом. Стоя на шаг позади, Кэрон наблюдала, как голоса Иселлы и госпожи Дибениль становятся всё громче, и постепенно уставала.
Так или иначе, Иселла получила желаемое. Пусть сейчас она ворчала, Кэрон точно знала, что это платье прежде было её любимым. А графиня Рус испытывала нужду в деньгах и относилась к числу немногих аристократок, которые радушно примут Иселлу в подобном наряде. Значит, позднее она наверняка останется довольна сегодняшним выбором.
В саду графини Рус росли довольно красивые тюльпаны. Интересно, уже распустились? Если Кэрон отправится туда вместе с Иселлой, то тоже сможет их увидеть. Может быть, сегодня она стала на шаг ближе к дружбе?
Кэрон тщательно изучила и тюльпаны. Она сможет поддержать приятную беседу. Кэрон сжала кулак.
— Тогда, Кэрон, отнесите всё это вместо меня.
— Что? Я?
— Да.
— ……
Похоже, Кэрон сделала шаг не к дружбе, а к положению служанки.
Платья, покрытые множеством украшений, весили немало. А пять таких нарядов превращались в огромную груду багажа. Кэрон задумчиво смотрела на сложенные рядом коробки. До Великого храма можно доехать в карете. Но сумеет ли она сама донести всё от входа до отдельного корпуса?
Придётся снова кого-нибудь просить, но проблемой был викарный епископ. Ему и без того не нравилось, что молодые женщины постоянно приходят и уходят, становясь предметом разговоров среди священнослужителей, а любое проявление любезности к Кэрон он считал едва ли не вопиющей распущенностью.
«…Может, самой понести?»
Но больше всего огорчало то, что подружиться с Иселлой никак не удавалось. Сначала Кэрон решила, что после её расставания с Реймондом препятствий больше не останется. А когда они благополучно разобрались с герцогом Рутеллой, чьё появление могло стать огромной проблемой, надежда засияла, словно золото.
Но одно было одним, а другое — другим.
Дружба оказалась совершенно отдельным делом. Причём с женщиной всё было не так, как с мужчиной. К мужчинам Кэрон хотя бы инстинктивно испытывала некоторую симпатию, а с ровесницами всё складывалось иначе. Точнее, иначе всё было именно с Иселлой. Кэрон ненавидела себя за то, что рядом с ней невольно возвращалась к привычкам служанки.
«Неужели во мне проснулся инстинкт прислуги?»
До чего же унизительный инстинкт. Обычно Кэрон сама распоряжалась служанками и слугами, а не трудилась на кого-то. Нет, она вообще не принадлежала к тем, кого заставляют прислуживать. Но бесчисленные воспоминания о том, как она ухаживала за Иселлой, сами направляли её действия.
В разговоре Кэрон начинала следить за выражением лица Иселлы, в одностороннем порядке угождала ей и выбирала то, что должно было понравиться. Проблема заключалась в том, что даже это не вызывало у Иселлы симпатии. Что-то в её характере было искривлено: чем больше человек ей уступал, тем скорее она начинала считать его ниже себя.
Кэрон села на коробки и закрыла глаза под полуденным солнцем.
— А я что вам говорил?
Открывать глаза не требовалось. Кэрон и так знала, кому принадлежит голос.
Не размыкая век, она отмахнулась рукой.
— Я сейчас размышляю, поэтому не начинайте читать нотации. Сэр Реймонд, вы закончили свои дела?
— Да. Я со всем разобрался.
Реймонд помог Кэрон подняться. Затем указал на карету и взял её багаж — точнее, багаж Иселлы. Кэрон боялась даже пытаться его поднять, а в руках Реймонда коробки казались совершенно пустыми. Она всё же попробовала взять одну, но та не сдвинулась ни на волос, поэтому Кэрон сдалась и оставила всё ему.
Посмотрев на название ателье, написанное на коробке, Реймонд спросил:
— Это ваши вещи?
— Госпожи Иселлы.
— Почему вы не купили ничего себе?
— У меня нет денег.
— Госпожа Иселла не могла заплатить и за вас? Хм. Это уже несколько чрезмерно.
— Я не жду от госпожи Иселлы слишком многого.
Кэрон старалась сказать это в её защиту и не прозвучать язвительно, но Реймонд всё равно покачал головой. Идя рядом с ней, он спросил:
— Вы направляетесь в отдельный корпус Великого храма?
— Да. Но вас туда, скорее всего, не пустят.
— Я уже поговорил с управляющим.
— Вы тоже остановитесь в Великом храме?
— Официально — нет. Но я обо всём договорился, поэтому особенно скрываться не придётся. И ещё.
Передав коробки кучеру, Реймонд посмотрел на Кэрон сверху вниз.
— Покупайте всё на моё имя. Я заплачу позднее. Оставляйте счёт на моё поместье, и управляющий со всем разберётся. Мне неприятно видеть, как рядом с госпожой Эванс вы не можете купить себе ничего и лишь таскаете её вещи. Приобретайте всё, что пожелаете.
— Ах, тогда…
Смысл слов Реймонда был совершенно очевиден. Помогая Кэрон подняться в карету, он сказал:
— Да. Теперь я барон Сэйертес.
---
Пока Кэрон вместе с Иселлой ехала в столицу, Реймонд вернулся домой, чтобы разобраться со своими делами. Всё прошло немного иначе, чем он предполагал. На самом деле и в этот раз Реймонд собирался поступить почти так же, как в прошлой жизни. Его брат, барон Сэйертес, для него умер уже больше ста лет назад. И теперь ему всё равно предстояло вскоре умереть. Реймонд не чувствовал бы вины, если бы немного приблизил этот момент.
— Я попробую стать подругой Иселлы.
— Я хочу, чтобы вы занимались тем, чем действительно желаете заниматься.
Раз Кэрон этого хотела, в этой жизни убивать брата было нельзя.
— Ха-а.
Реймонду это совершенно не нравилось. Не потому, что он преодолел отвращение к убийству родственника, а потому, что сожалел о возможностях, которые упустит, оставив брата в живых. Дворянский титул был полезнее, чем могло показаться. В молодости Реймонд этого не понимал, но чем старше становился, тем сильнее осознавал его значение.
И прежде всего титул требовался для защиты Кэрон.
— Делайте то, чего сами хотите.
Кэрон говорила как о чём-то очевидном, что Реймонд не желает причинять людям вред и хочет мира. Но так ли это на самом деле? Он не был уверен.
Даже сто лет назад всё было так же. Кэрон, принц Луис, Иселла Эванс и даже Бердик Эванс считали Реймонда нравственным человеком, но сам он никогда так о себе не думал.
И сейчас, даже когда Кэрон подталкивала его к другому пути, он не испытывал к брату ни капли жалости. Если уж кого-то и стоило пожалеть, то слуг и служанок, которых тот избивал. Одного из них он однажды бил до переломов и в конце концов оставил инвалидом на всю жизнь.
Существовали отношения, в которых с годами становилось возможно лишь сильнее увериться. Такими были отношения Реймонда с братом. Они походили на цветы, выросшие на одной ветви. Но его брат был больной и увядающей веткой. Чтобы спасти остальные, поражённую часть следовало отсечь.
Это было высокомерное, но предельно практичное суждение. Благодаря обрушившимся воспоминаниям и повторённым жизням Реймонд знал это наверняка. Существовали отношения, от которых нельзя было ничего ожидать.
Брат никогда не проживал дольше этого года — даже нескольких месяцев. Он до самого последнего дня избивал людей, находился под воздействием веществ и покупал женщин. Впервые убив брата, Реймонд почувствовал не вину, а лишь сожаление о том, что не сделал этого раньше.
— Вы прибыли, младший господин.
Управляющий поклонился Реймонду. На его виске расплывался кровоподтёк. Бить Джеймса, служившего семье ещё со времён родителей, с такой необузданной жестокостью…
Зная, сколько ещё проживёт Джеймс, Реймонд ощутил горечь. Через несколько лет тот умрёт от удара. В голову внезапно ворвалось слишком много людей, о которых Реймонд старался не думать.
— Где брат?
— Барон Сэйертес находится в гостиной.
— Хорошо. Передай, что я иду к нему. Прямо сейчас.
— Понял.
Один из пажей побежал выполнять распоряжение.
— Что стало с Зеноном? Я думал, он приедет вместе с вами.
— Накопив достаточно опыта, я понял, что его помощь мне почти не нужна. Поэтому поручил ему другое дело.
— Понятно… На самом деле мы не знали, что вы приедете, и не успели как следует подготовиться.
В доме повсюду виднелись небольшие повреждения. Лица слуг были мрачными, а комнаты выглядели недостаточно ухоженными. Когда хозяин болен, а хозяйки нет, дом неизбежно приходит в упадок. Увидев стыд Джеймса, Реймонд легко похлопал его по плечу.
— Не беспокойся. Это мой дом.
— …Да.
Реймонд заново осмотрел собственное поместье. Когда он пытался один подметать и отмывать каждую комнату, дом казался невероятно огромным. Теперь же, когда здесь работали слуги, он выглядел не таким уж большим. Когда Реймонд подошёл к гостиной, люди с напряжёнными лицами открыли дверь.
— Брат.
— Пришёл, Реймонд?
Барон Сэйертес с бутылкой в руке посмотрел на вошедшего Реймонда.
Реймонд сел напротив брата.
— Разве ты сейчас не должен быть в армии? И что с твоим глазом?
— …Мне удалось уйти раньше.
— Надеюсь, не потому, что ты превратился в одноглазого калеку?
— Кто знает.
«С возрастом я набрался сноровки. Понял, где лучше устроить взрыв и кого убить, чтобы получить нужный результат. На войне проще всего убивать. Труднее всего оказалось спасать».
«И тебя было легко убить. В детстве ты казался огромным, но знаешь ли, что сейчас мне хватит одного ножа и нескольких минут?»
— Брат, я расстался с Иселлой Эванс.
— …Что?
Огромное тело качнулось. Лицо барона исказилось.
— Ты… безумец… Кто ты такой, чтобы разрывать отношения с Бердиком Эвансом?.. Из-за глаза?
— Нет.
— Тогда почему?! Проклятье, почему?! Я немедленно встречусь с Бердиком. Вот же… безумец… Как можно было так поступить с обещанием…
— Брат.
Реймонд посмотрел барону в глаза.
— Мы с Иселлой Эванс не подходим друг другу.
На некоторое время воцарилось молчание.
Но лишь потому, что барон не сразу понял смысл сказанного. Когда понимание пришло, его лицо начало наливаться то красным, то синим.
— Ты… сам это сказал?
— Да.
— Тупой ублюдок… Ты настолько глуп, что, кроме стрельбы, ничего не умеешь!
«Возможно, так действительно было бы проще».
Реймонд подумал об этом, глядя на багровое лицо барона, который резко вскочил и направился к нему.
— Я никогда этого не позволю! Тупой… неблагодарный ублюдок… Тебя нужно избить, чтобы ты пришёл в себя…
— Брат.
Обезвредить его оказалось легко. Каким бы крупным ни было тело, оно распухло от ленивой жизни и двигалось крайне медленно. А Реймонд даже среди военных отличался превосходной физической подготовкой.
— Я приехал сюда не за твоим разрешением.
---
Кэрон посмотрела на профиль Реймонда.
— Господин барон… А с вашим братом всё закончилось хорошо?
— Да. Всё разрешилось.
Похоже, Кэрон всё ещё беспокоилась об этом. Реймонд вспомнил слова, сказанные ей, когда она прожила сто семнадцать лет.
Он сказал, что не может верить её словам. Что она ничего не знает. Она не знала даже о смерти его брата. Не знала ничего и о самой себе. Именно поэтому он мог её любить.
Видимо, Кэрон тревожило, что после этого разговора Реймонд больше никогда не упоминал при ней семью.
— Я отправил брата в лечебницу.
Кэрон удивлённо расширила глаза.
— Разве это… не слишком жестоко?
Большинство больничных отделений находились в ужасном состоянии. Поэтому семьи, обладавшие достаточными средствами, обычно держали больного дома и приглашали врача.
Возможно, Кэрон решила, что подобный поступок не соответствует прежнему Реймонду, который заботился об окружающих.
Но Кэрон знала лишь часть его личности. Даже если она хотела, чтобы он пошёл более добрым путём, для Реймонда лучшая дорога вовсе не означала, что он должен уступать каждому.
— Это было лучшее, что я мог сделать.
Если оставить барона Сэйертеса без контроля, он погубит других людей. К тому же вскоре всё равно умрёт. Зная это, просто позволить ему продолжать казалось Реймонду ещё большим преступлением.
Способа по-настоящему примириться с братом не существовало. Барон слишком долго жил в праздности и зависимости. Оставлять в его руках дворянский титул было ещё опаснее.
— Кэрон, вместо того чтобы пытаться стать подругой… Возможно, лучше выбрать другой способ. Вы говорили, что у вас много времени, но в действительности его не настолько много. Повторяющееся время существует лишь для нас двоих. Госпожа Иселла неизбежно почти ничего о вас не знает.
---
— Зачем вы сказали ей подобное?
Сион почесал голову, глядя на Реймонда, который мрачно сидел перед ним.
— В чём вообще проблема?
Реймонд мрачно смотрел на свой стакан в тёмной таверне и подавленно бормотал. Сион никак не мог привыкнуть к столь внезапной перемене в нём и не знал, как реагировать. Заказав себе выпивку, он спросил:
— Вы пьяны?
— Нет.
Выносливость Реймонда проявлялась и в отношении алкоголя. Даже когда насмешливые командиры заставляли его выпивать целыми ящиками, цвет лица Реймонда не менялся. Он не мог опьянеть сейчас, не допив даже одного стакана.
«Лучше бы он действительно напился».
Сиону Электре было неуютно наблюдать за подавленным Реймондом. Но и проявлять трогательную дружбу, утешая его, он не собирался.
«Мне нужно скорее встретиться с госпожой Иселлой».
Потому что причиной уныния Реймонда была Иселла Эванс, за которой Сион сейчас усердно ухаживал.
— Эм… сэр Реймонд, может, я уже пойду…
— Почему Иселла так обращается с Кэрон?
— ……
Похоже, отпускать его не собирались.
Сион хотел избежать Реймонда, который удерживал его и продолжал жаловаться, но, поняв, что это невозможно, вздохнул.
В последнее время Реймонд часто пребывал в унынии.
— Я собираюсь подружиться с Иселлой Эванс.
Ему не нравилось, что Кэрон прилагает столько усилий ради Иселлы, но Реймонд старался её понять. В конечном счёте причиной подобного поведения был он сам.
К тому же, учитывая их затянувшуюся связь с Иселлой Эванс, желание Кэрон наконец наладить с ней отношения казалось в некоторой степени понятным.
— Почему…
Но Иселла никак не проявляла желания сблизиться с Кэрон, и это повергалo Реймонда в уныние. Сама Кэрон выглядела лишь немного расстроенной, однако у наблюдавшего за ней Реймонда словно разрывалось сердце.
Будь его воля, он отвёл бы Кэрон на собрание самых влиятельных дам общества и умолял подружиться с кем-нибудь другим.
Разумеется, Реймонд понимал, что после подобного Кэрон захочет разбить ему голову, поэтому сдерживался. Но, как бы то ни было, нынешнее отношение Иселлы к Кэрон казалось ему совершенно несправедливым.
— Почему она продолжает так себя вести, хотя меня между ними больше нет?
Реймонд помнил отношения Иселлы и Кэрон в прошлом. Иселла всегда была настроена против неё. Как бы Кэрон ни угождала ей, как бы усердно ни работала и насколько бы жалкой ни становилась, Иселла почти никогда не бывала довольна.
Потому что Иселла считала Кэрон причиной того, что Реймонд её не любит. Поэтому он решил: если правильно расстанется с Иселлой, да ещё и опозорит самого себя, всё должно наладиться.
— Сэр Сион, вы хорошо распространяете обо мне дурные слухи?
— Каждый раз при встрече с госпожой Иселлой я не меньше часа ругаю сэра Реймонда.
Сион ответил без малейшей заминки.
— Хотите услышать подробности?
— …Нет.
Сион Электра наверняка говорил правду. Даже слишком усердствовал. Недавно письмо пришло уже от самого маркиза Пенкейра. В нём содержалось предостережение, что поведение Сиона становится чересчур распущенным.
— …Продолжай.
— Понял. Буду и дальше стараться.
— …Хорошо.
Чем сильнее страдала репутация Реймонда, тем лучше это было для Кэрон. Во многих смыслах. Но из-за отношения Иселлы к Кэрон он так тревожился и злился, что едва не впадал в настоящую депрессию.
Даже если Реймонд расстался с Иселлой, даже если она не знала о его связи с Кэрон, даже если рядом находился Сион, во всём ей угождавший, отношения Иселлы и Кэрон оставались отдельной проблемой. Одно исчезновение Реймонда всё-таки не могло мгновенно превратить их в лучших подруг.
Иселла в принципе не особенно любила ровесниц, а у Кэрон почти никогда не было друзей. К тому же из-за долгого опыта прислуживания Иселле Кэрон продолжала выражать расположение, во всём ей уступая.
Но с точки зрения Реймонда это выглядело не как дружба, а как добровольное подчинение. Даже в его отношениях с Сионом иерархия проявлялась не настолько очевидно. Когда Реймонд увидел, как Иселла оставила Кэрон свои вещи и ушла развлекаться с Сионом, ему от ярости захотелось вызвать последнего на дуэль.
— Что вообще может быть не так с Кэрон…
— Одно не связано с другим. Знаете, что такое чрезмерная самоуверенность? Иселле может не нравиться Кэрон и без всякого отношения к сэру Реймонду.
— Заткнись, Сион.
— Да. Тогда теперь я могу идти?
— Не уходи, сэр Сион.
— Да что вам от меня нужно? Отношения госпожи Иселлы и леди Кэрон Хайер должны выяснять они сами.
— Почему Иселла Эванс так обращается с Кэрон?
Сион цокнул языком, глядя на Реймонда, который от уныния, казалось, вот-вот растечётся по полу. Говорят, любовь меняет человека, но за столь короткое время Реймонд изменился слишком сильно. Может, потому что это его первые отношения? Он подозрительно быстро стал странным. Всего несколько месяцев назад был совершенно хладнокровным командиром. Как он дошёл до такого? Сион снова цокнул языком.
— Вы пьяны, сэр Реймонд.
— Я уже сказал, что не пьян, сэр Сион.
— Но выглядите почти так же. Может, теперь отпустите меня? Мне ещё нужно встретиться с госпожой Иселлой.
— Почему Иселла…
— Хватит. К тому же сейчас мы с госпожой Иселлой встречаемся. Если продолжите дурно о ней говорить, я тоже не стану спокойно это терпеть.
— И что же ты сделаешь, если не станешь… Ха.
Реймонд выпрямился. Единственный глаз сверкнул в полумраке таверны.
— Сэр Сион, ты действительно с Иселлой?..
— Подумайте и о том, каково мне постоянно видеть перед собой её бывшего жениха. Госпожа Иселла не хороший человек… но она привлекательна. Наверняка у её поступков тоже есть причины.
— Неожиданно. Откровенно говоря, мне и прежде не слишком нравились твои отношения с женщинами.
Реймонд сел ровнее и посмотрел на Сиона незнакомым взглядом. Тот протянул ему бутылку и недовольно ответил:
— Как я уже говорил, моя любовь всегда искренна.
Но с учётом любовных связей Сиона его слова звучали не слишком убедительно. В некоторых вопросах, особенно связанных с боем, Сион и Реймонд прекрасно понимали друг друга. Но во всём, что касалось отношений между людьми, общего у них было немного.
— …Впрочем, мне не стоит тебя осуждать.
— Хорошо, что вы это понимаете.
— Тогда как твой спаситель попрошу об одном. Помоги улучшить отношения между ними.
— Н-нет. Не хочу.
Сион пришёл в ужас от просьбы Реймонда.
Они с Иселлой только начали встречаться. И теперь ему предлагали заговорить с ней о Кэрон? Нельзя упоминать другую женщину перед девушкой, за которой ухаживаешь.
В умении угождать женщинам Сион был предельно старателен и искусен, поэтому никогда не совершал подобных ошибок. Проблема заключалась в том, что просил его именно Реймонд.
— Мне по одному напоминать, сколько раз я спасал тебе жизнь?
— Ах, сэр Реймонд! Зачем вы снова поднимаете эту тему? Женщины должны сами разобраться в отношениях друг с другом. Я не понимаю, почему сэр Реймонд вообще вмешивается…
К концу фразы голос Сиона всё-таки стал тише. Он был обязан Реймонду жизнью. И не один или два раза. Просто забыл об этом, потому что Реймонд никогда прежде не напоминал. Сион признавал, что ему следует уступить.
Но даже тогда он не мог понять, почему Реймонд заходит настолько далеко. Даже женатые мужчины обычно не вмешиваются в дружеские отношения своих жён.
— Я хочу, чтобы госпожа Иселла обращалась с Кэрон немного добрее.
Увидев серьёзное лицо Реймонда, Сион невольно вздохнул.
— …Но это касается лишь их двоих. Просто позвольте всему идти своим чередом. Нельзя управлять человеческими отношениями со стороны. К тому же сколько времени они вообще знакомы?
— За это время вы с госпожой Иселлой уже достаточно сблизились. Почему тогда между ней и Кэрон всё ещё ничего не изменилось?
— Все люди разные. Пройдёт время, и станет ясно, подходят они друг другу или нет. Хотя, по-моему, не подходят.
— Это плохо.
Реймонд снова ответил подавленным голосом.
— У них не так много времени.
— Что вы имеете в виду?
— ……
Больше он ничего не сказал.
---
— Приходить вовремя — это ведь самое элементарное проявление вежливости?
К счастью, Иселла не ушла и продолжала ждать возле фонтана на условленной площади, но выражение её лица было ледяным. Сион мысленно цокнул языком. Неужели он действительно допустил подобную ошибку?
Сион терпеть не мог вмешиваться в чужие мелкие отношения. Из-за сложной личной жизни его главным правилом было вовремя отступать. Необходимо понимать, когда исчезнуть, иначе однажды тебя могут зарезать.
Инстинкт кричал, что не следует заниматься ненужными делами. Зачем ему вообще это знать? Не любовь, не кровное родство и не дружба. Почему он должен вмешиваться в дела людей, которые никак с ним не связаны?
Ему и без того не хватало времени, чтобы сосредоточиться на стоявшей перед ним Иселле. Сион склонился, чтобы поцеловать её руку. Похоже, учтивый жест ей понравился, потому что над его головой прозвучал уже более мягкий голос:
— В следующий раз я ждать не стану.
— Больше такого не повторится.
— Никогда.
— Да.
Иселла хотела добавить ещё что-то, но передумала. Щёки всё ещё были надуты от гнева, однако при взгляде на гладкое лицо Сиона раздражение словно уменьшилось. Прямой нос Сиона Электры почти коснулся тыльной стороны её ладони, а приветливые глаза поднялись к Иселле.
Он производил совершенно иное впечатление, чем Реймонд. В нём было больше стройной, гибкой мальчишеской красоты. А особенно ценным казалось то, что Сион гораздо откровеннее проявлял к Иселле расположение.
— Почему вы опоздали?
— Нужно было разобраться с делами в армии.
— Боже мой, вам приходится так тяжело.
— Благодарю за понимание.
«Армия так армия». Сион вспомнил просьбу Реймонда, которая на самом деле не оставляла ему выбора. Он испытывал отчаяние от того, что обязан этим заниматься, но что ещё оставалось? Приказ есть приказ. Пусть Реймонд уже не был его непосредственным командиром, Сион задолжал ему слишком многое ещё с прежних времён.
— Как вы поживаете в последнее время, госпожа Иселла?
— Вполне сносно.
— Рад это слышать. Я беспокоился, потому что Великий храм не выглядит особенно удобным местом для жизни. Может, выберете другое? Если госпожа Иселла согласится, я найду подходящее жильё.
Возможно, она была особенно раздражительной из-за неудобной обстановки. Рядом с Сионом Иселла не казалась настолько капризной. Поэтому он подумал, что раздельное проживание с Кэрон может даже улучшить отношения между ними.
— Нет. Я не могу поселиться в другом месте.
— Почему?
— Нужно учитывать репутацию отца.
Иселла ответила с недовольным лицом.
Это оказалось неожиданно.
— …Поскольку вы сбежали из дома, я думал, подобное вас больше не заботит.
— Хм. Как оно может меня не заботить? В конце концов, всё моё финансовое положение основано на отце.
Иселла просто не могла этого не понимать. Убегая из дома, она забрала печать и личный оттиск Бердика, различные драгоценности и наличные. Счёт на её имя существовал, но Бердик мог заморозить его в любой момент.
Бердику было крайне неудобно вмешиваться в дела Великого храма, хотя при желании и это не стало бы невозможным. Но до сих пор он не приезжал за Иселлой и не пытался вернуть её силой. Её счёт тоже не был заморожен. Даже без прямого разговора смысл поступков читался ясно.
«Поиграй немного и возвращайся».
Бердик не стал осуждать первый бунт дочери.
Поэтому Иселла решила терпеть неудобства и хотя бы сохранять минимальные приличия.
Если она поселится в другом месте, особенно вместе с мужчиной Сионом, это плохо отразится на репутации Бердика. Даже после побега из дома проживание в Великом храме не вызывало серьёзных слухов. Иселла решила соблюдать хотя бы эту границу.
— А вам не неудобно жить с госпожой Кэрон?
Выслушав объяснение Иселлы, Сион осторожно задал вопрос.
— Почему вы вдруг заговорили об этой женщине?
— Жить рядом с почти незнакомым человеком обычно неудобно. На самом деле я предложил переехать именно потому, что подумал: вам может быть неуютно рядом с леди Кэрон Хайер.
Сион особенно подчеркнул, что не испытывает к Кэрон ни малейшего интереса.
— С чего бы мне было неудобно рядом с Кэрон? Более удобного человека ещё поискать.
При упоминании Кэрон Иселла нахмурилась, но быстро произнесла ответ, который Сион хотел услышать.
— Именно поэтому рядом с ней ещё неловче.
Смысл ответа был совершенно непонятен.
— Разве это не должно вас радовать?
Сион недоумённо переспросил, но Иселла покачала головой.
— Нет! У неё наверняка есть гораздо более глубокий замысел! Она никогда не рассказывает о себе ничего плохого, всегда говорит только приятные вещи и во всём мне уступает. Обычно люди с настолько очевидно безупречным поведением скрывают намерения куда глубже, чем кажется.
Кэрон тщательно составила список всего, что нравилось Иселле, и подстраивалась под него.
Именно в этом заключалась проблема.
Полагаясь на воспоминания, Кэрон в точности повторяла всё, что когда-либо нравилось Иселле, но этим лишь переусердствовала и вызвала подозрения. Что бы Иселла ни делала, Кэрон не злилась, во всём уступала ей и пыталась заслужить расположение.
Однако Кэрон не учла, что жизнь Иселлы сильно отличалась от жизни обычных людей, а отношения между мужчиной и женщиной не похожи на дружбу.
Иселла всю жизнь видела слишком много людей, поджидавших возможности подобрать крохи с её стола, поэтому не могла не подозревать и Кэрон. Она была не мужчиной, которого можно расположить к себе одной улыбкой.
Иселла даже намеренно перекладывала на Кэрон свои вещи и ставила её в неловкое положение. Звала на встречи с Сионом, а затем отправляла домой раньше. Хвасталась украшениями, которые Кэрон не могла себе позволить.
Каждый случай, когда Кэрон молча терпела и пропускала всё мимо, лишь усиливал подозрения Иселлы.
— Что бы я ни сделала, она просто улыбается и забывает. Разве это нормально?
---
— …Даже когда я хорошо к ней отношусь…
Выслушав Реймонда, Кэрон застыла с напряжённым лицом.
— Разве вы ещё не сделали достаточно?
— В любом случае спасибо, сэр Реймонд.
Кэрон задумчиво прикусила ручку. Реймонд сидел на краю её стола и пытался заговорить.
Он тайком пробирался внутрь, переодевшись в украденное монашеское облачение, но даже так мог приходить лишь в часы, когда вокруг было мало людей. Скоро ему снова предстояло уйти, поэтому Реймонд хотел, чтобы Кэрон сосредоточилась на нём.
— Я хотел услышать не благодарность, а слова о том, что с вас достаточно.
А желательно ещё и получить поцелуй. Но Кэрон с задумчивым лицом убрала лежавшую рядом руку Реймонда.
— Мужчинам не следует вмешиваться в женские дела.
— ……
— Я шучу. Но мне всё равно нужно ещё немного подумать.
— Можете не думать.
— Мне кажется, принятие Иселлы может стать первым шагом к выходу в мир. Не в тот мир, где существуем только мы двое.
— Меня вполне устраивает мир лишь для нас двоих.
Но Кэрон несколько раз стукнула пальцем по губам Реймонда, приказывая замолчать, и продолжила писать письмо.
— Кому вы пишете?
— Папе.
— Господину Хайеру?
Кэрон кивнула.
— Да. Он наверняка удивится, узнав, насколько усердно я сейчас стараюсь. Сэр Реймонд, Нэнси сбежала, но теперь я пытаюсь относиться к каждому человеку настолько хорошо, насколько могу. Хочу найти лучший, более добрый путь. И думаю, что стоит попробовать хотя бы один год.
Реймонд вздохнул. Разве её старания принесли хоть какой-нибудь результат? Дружба с Иселлой Эванс была чересчур трудной дорогой, да и изначально они совершенно не подходили друг другу. Однако Кэрон, похоже, всё ещё не собиралась отказываться.
Закончив письмо, Кэрон подняла лист, несколько раз встряхнула его, чтобы высушить чернила, и сказала Реймонду:
— Всё-таки я попробую признаться Иселле Эванс.
— …Надеюсь, вы имеете в виду не то, о чём я подумал.
Реймонд с неодобрением посмотрел на Кэрон. Что она сейчас сказала? Однако Кэрон подтвердила его опасения.
— Именно то, о чём вы подумали. Но что бы сэр Реймонд ни сказал, я не стану слушать.
— Нет, Кэрон. Я против. Вы ни в коем случае не должны… Как вы можете так поступить со мной…
Лицо Реймонда стало совершенно белым. О чём вообще говорила Кэрон? Признаться? Иселле? Сама Кэрон? Даже ради дружбы это была слишком дурная шутка.
— Невозможно же всю жизнь прожить вдвоём. Двух человек всё-таки слишком мало.
— Ни в коем случае.
В голове Реймонда уже стремительно складывался план, куда увезти Кэрон. Некоторое время им снова лучше пожить только вдвоём. Услышав его категорический ответ, Кэрон повысила голос, явно обидевшись.
— Разве я когда-нибудь спрашивала у вас разрешения на свои поступки?
— Даже тогда я этого не позволю.
— Я всё равно попробую, даже если Иселла мне не поверит!
— Зачем вам ей лгать?
— Что? О чём вы? Я собираюсь рассказать всю правду.
— …Правду? Кэрон, вы…
— Я и сама понимаю, что это прозвучит безумно.
— ……
Решимость Кэрон не изменилась.
— Сэр Реймонд, вы плачете?
— ……
Её голос звучал откровенно укоризненно. Как она могла?
— Неужели вы настолько не хотите, чтобы я рассказала Иселле о своих возвращениях после смерти?
— …Что?
— Я и сама знаю, что она мне не поверит. Но всё же… Хорошо. Раз вам настолько не нравится, я не стану. Боже…
Потребовалось немало времени, чтобы недоразумение разрешилось.
Лицо Реймонда стало ярко-красным. Он снова и снова извинялся перед Кэрон, но её недовольный взгляд ещё долго не смягчался.
---
Отношения между людьми были невероятно сложны.
Ничто не развивалось так, как она представляла.
Но Кэрон хотела приблизиться к Иселле более искренне. Она желала почувствовать, что значит жить настоящей жизнью и самой отвечать за собственные поступки. Особенно это было важно с таким одновременно близким и далёким человеком, как Иселла.
— Иселла, мне нужно с вами поговорить.
Поздно ночью Кэрон постучала в дверь вернувшейся Иселлы. Та открыла в ночной одежде и посмотрела на Кэрон с лицом, на котором отчётливо накопилась усталость.
— Если это не очень важно, может, поговорим утром?
— Это важно.
— …Что именно?
— Можно войти и поговорить внутри?
Иселла неохотно стояла в дверях, но достаточной причины продолжать преграждать путь у неё не было, поэтому она отступила.
— Завтра у меня дела, поэтому постарайтесь говорить коротко.
— Хорошо.
Кэрон вошла в комнату Иселлы.
— ……
Здесь царил беспорядок. Ничего не поделаешь.
Иселле никогда не приходилось убираться самостоятельно, поэтому она жила, складывая вещи где придётся. Но всего два дня назад Кэрон всё привела в порядок, пока помогала ей одеваться.
За каких-то два дня одежда, многочисленные квитанции и журналы снова образовали ужасающие груды. Журналы лежали даже на кровати. Поскольку сесть было некуда, Кэрон осталась стоять, но Иселла небрежно сдвинула журналы с постели и предложила присесть.
— С-спасибо.
Невероятно, насколько разными могли быть две комнаты. Когда Кэрон работала в доме Иселлы, та приходила в ярость при виде любой пылинки и заставляла всё немедленно убирать. Но когда уборка стала её собственной обязанностью, Иселла, похоже, охотно согласилась жить в грязи.
Было почти поразительно, что, ночуя в такой комнате, она всё равно выходила наружу безупречно ухоженной и роскошно одетой.
Кэрон осторожно присела на край кровати. Иселла опёрлась о письменный стол и спросила:
— О чём вы хотели поговорить?
Успокоив колотившееся сердце, Кэрон призналась Иселле:
— Иселла, на самом деле я намного старше, чем выгляжу.
— …Это уже немного пугает.
— На самом деле я больше сотни раз умирала и снова возвращалась к жизни.
«Я хочу рассказать. Хочу, чтобы кто-нибудь понял моё положение. Хочу поведать свою историю». Это желание неудержимо вырвалось наружу. Желание говорить. Недостаточно было того, что всё знал один Реймонд, находившийся в таком же положении. Кэрон хотела признаться постороннему человеку, который ничего о ней не знал.
«Я умирала больше сотни раз. У нас с вами никогда не было хороших отношений. Скоро я снова умру. Знаете почему? Потому что не могу забеременеть. Причины смерти всегда разные, но я никогда не могу выбраться из этого положения. Я обречена жить так вечно».
«Я хочу стать вашей подругой».
«Потому что прежде у меня ни разу не получилось».
Выражение лица Иселлы менялось снова и снова.
Она смотрела на Кэрон как на жалкое создание, затем пугалась, а потом бледнела.
Кэрон полностью опустила часть о том, что пыталась убить Иселлу, и красиво приукрасила рассказ, подчёркивая лишь собственную трагедию. Возможно, всё начнётся с жалости Иселлы. Быть может, именно так и зарождаются человеческие отношения. Когда люди проявляют милосердие друг к другу.
Рассказ Кэрон продолжался долго, и наконец Иселла ответила:
— …Хорошо. Я поняла.
— Вы верите?
Иселла кивнула.
Кэрон широко раскрыла глаза. Такого не могло быть.
Даже Реймонд не поверил ей сразу. Отец не поверил до самого конца. Единственным, кто верил, был Дюлан, сам всё это устроивший. А Иселла просто поверила? Почему? Кэрон пришла сюда, приготовившись даже получить пощёчину, но теперь чувствовала лишь опустошение. Почему ты веришь?
После недолгого колебания Иселла схватила растерянную Кэрон за плечи.
И медленно произнесла:
— Хорошо. Тогда… Кэрон, как только рассветёт, сначала вместе отправимся в больницу.
Взгляд Иселлы напоминал взгляд Реймонда из прошлого.
Из далёкого прошлого.
— …Вы думаете, что я сошла с ума.
Иселла отвела глаза.
— …Алкогольная зависимость — не повод для стыда. Это секрет, но мой отец в прошлом тоже проходил лечение от алкоголизма.
— У меня нет алкогольной зависимости.
Если уж на то пошло, скорее лекарственная.
Кэрон и ожидала подобного. Она тихо вздохнула. Ради сближения Кэрон раскрыла собственную тайну, а её слова немедленно сочли бредом сумасшедшей. Это немного ранило. Особенно после того, как на мгновение ей показалось, будто Иселла действительно поверила.
— Но ведь это не повредит? Давайте хотя бы проверимся в больнице.
Реймонд уже давно провёл все необходимые проверки.
Кэрон задумалась, есть ли смысл идти снова, но увидела серьёзное лицо Иселлы и кивнула. Каким бы ни оказался результат, повторное обследование не повредит.
— …Хорошо. Я с благодарностью… приму вашу заботу, госпожа Иселла.
---
Иселлу Эванс немного пугало, насколько подробно были продуманы заблуждения Кэрон Хайер. Сначала Кэрон бормотала, но постепенно говорила всё более горячо, и её лицо начало напоминать лицо безумной. Поток слов, который она выплёскивала, даже не переводя дыхания, мог утомить любого слушателя.
«…Такая молодая. Жаль её…»
Но этим Кэрон всё же заслужила сочувствие. Хотя такое сочувствие заставляло держаться от неё подальше. Услышав слова врача, Иселла была потрясена.
— …Этого не может быть.
— Я совершенно уверен. Хотите, я сам скажу ей, госпожа Иселла?
Пожилой врач говорил так, словно ничего особенного не произошло. Врачи всегда относились ко всему с подобным равнодушием. Но для человека, услышавшего его слова, не испытывать потрясения было невозможно. Сказанное им не могло быть правдой.
— Н-нет… Нет. Пока ничего ей не говорите.
Иселла сжала кулак, подумав о Кэрон, которая ждала снаружи. Она привела её сюда, чтобы провести всевозможные обследования.
«Если она признает, что больна, ей, возможно, станет лучше».
Для человека, жившего в соседней комнате, это решение было продиктовано одновременно жалостью и страхом. Когда Иселла решила, что Кэрон безумна, её прежнее лёгкое раздражение превратилось в настоящий страх. Но Кэрон действительно хорошо к ней относилась, поэтому Иселла всё же привела её в больницу.
Среди бредовых слов Кэрон Иселлу особенно тревожила её чрезмерная одержимость беременностью. В стране, где религия господствовала над всем обществом, семнадцатилетняя девушка, почти ребёнок, не должна была говорить о подобных вещах.
— Вы действительно уверены?
— Да. Совершенно уверен.
---
Кэрон Хайер беременна.
— …Ха-а.
Иселла вздохнула так тяжело, словно под ней должна была провалиться земля. А затем посетовала на то, почему вообще вынуждена так мучиться.
В саду Великого храма находился розарий, где цветы распускались особенно рано. Его красота была порождена скорее властью денег, чем стремлением прославить бога.
Но даже Иселлу он не мог впечатлить. В столице существовало множество других мест, куда можно было отправиться, поэтому прежде она не видела причин посещать розарий.
До сегодняшнего дня.
Иселле было жаль саму себя: она не решалась ни выйти в город, ни войти в храм и вместо этого нервно молилась в саду. Она, Иселла, действительно дошла до молитвы.
«Боже, что мне следует сказать Кэрон?»
Проживая в Великом храме, Иселла впервые за несколько лет начала молиться богу. После такого долгого перерыва это казалось неловким, но не молиться она не могла. Настолько сильно у неё болела голова.
— Жертвовать только тогда, когда это помогает снизить налоги, помогать лишь напоказ и никогда не вмешиваться в дела, от которых дурно пахнет.
Следовало прислушаться к совету отца и не вмешиваться в то, что не приносит выгоды. Стоя среди розовых кустов и глядя на Великий храм, Иселла сложила руки.
«И зачем я занялась тем, чего никогда не делала…»
Войти в главный зал и молиться там она не решалась. Если девушка, которая обычно никогда не молилась, внезапно начнёт это делать, любой священнослужитель наверняка спросит, что произошло. А Иселла не была уверена, что сможет естественно ответить.
К тому же она не знала, сумеет ли спокойно встретиться с Кэрон Хайер, которая в это время должна была находиться в главном зале. Поэтому Иселла не сомкнула глаз всю ночь, а с раннего утра вышла в сад и теперь ломала голову.
— Ха-а-а…
---
Кэрон рассказала ей множество невероятных вещей. Якобы она страдала от проклятия, передававшегося по материнской линии, а сама принадлежала к роду легендарной святой из старых сказаний. Услышав подобные подростковые фантазии о собственной исключительности, Иселле пришлось крепко сжать кулаки.
Но это ещё можно было счесть милым. Чем подробнее становился рассказ, тем страннее он звучал.
— Я прожила больше ста лет.
— ……
Кэрон утверждала, что много раз умирала и возвращалась к жизни, однако Иселла была здравомыслящим человеком. Подобное было невозможно.
«Ах, она окончательно свихнулась».
Иселла убедилась, что Кэрон страдает каким-то психическим расстройством.
Но её история была удивительно последовательной. Значит, случай тяжёлый.
Особенно отвратительной Иселле показалась одержимость Кэрон беременностью. Они обе совсем недавно достигли совершеннолетия. Кэрон говорила, что должна родить ребёнка, чтобы освободиться от проклятия, но сама бесплодна и потому никогда не сможет вырваться.
С этого момента Иселле стало уже не просто странно, а по-настоящему жутко.
Кэрон было семнадцать лет. Как она вообще могла узнать о собственном бесплодии? Чем ей пришлось заниматься до сих пор? С таким прекрасным лицом? Кэрон определённо была не в своём уме. А для девушки, живущей в провинции, она выглядела слишком красивой.
Безумная, красивая девушка из провинции.
Вывод напрашивался сам собой. Возможно, с ней сделали что-то ужасное, и после этого она лишилась рассудка.
Иселла слышала от отца истории о самых разных людях. Иногда Бердик невольно проговаривался, когда напивался, иногда она подслушивала сплетни слуг и служанок, а порой что-нибудь рассказывали люди, приходившие к Бердику с ненавистью и обидами.
От подобных мыслей по коже пробежали мурашки. Нужно было во что бы то ни стало сначала отвезти Кэрон в больницу и обследовать. Они с Кэрон почти постоянно жили и ели рядом. Иселле было крайне неприятно осознавать, что в соседней комнате находится человек, настолько утративший рассудок.
«Сначала отвезу её в больницу».
Поэтому Иселла попыталась связаться с людьми, связанными с отцом, которых до сих пор тщательно избегала. Она лично отправилась в крупнейшую больницу. Поскольку они находились в столице, сделать это было несложно. Иселла разыскала пожилого врача, которого помнила с детства.
— Госпожа Иселла Эванс? Что случилось? Вы чем-то больны? Ах, и вам всё же лучше поскорее вернуться домой…
— Больна не я. В соседней комнате живёт девушка моего возраста… Мне кажется, с ней что-то не так.
— Под соседней комнатой вы имеете в виду помещение в Великом храме?
— Да… Поэтому прошу провести всё как можно тише, чтобы никто не узнал.
— Понял.
Вероятно, врач получил указания от Бердика, поскольку охотно согласился исполнить её просьбу. Сама Иселла была совершенно здорова. Она и без того прекрасно это знала.
Проблемой была Кэрон. Иселлу передёрнуло. Всё это время она жила и ела рядом с безумной. Возможно, Кэрон следовало немедленно поместить в лечебницу. Никто не знал, что может сделать человек, лишившийся рассудка.
Когда обследование закончилось, Иселла с напряжённым лицом спросила врача:
— Расскажите мне всё о состоянии госпожи Кэрон Хайер. И сохраните это в тайне.
— Да, разумеется.
— Она действительно совершенно безумна?.. Её нужно немедленно изолировать?
Но врач покачал головой.
— В изоляции она не нуждается. Её способность воспринимать действительность и рассуждать совершенно нормальна.
— Но она рассказывала мне… очень странные… вещи.
— Ах, она рассмеялась и сказала, что просто хотела разыграть госпожу Иселлу. Какая же… красивая девушка.
— Послушайте.
— В этом и заключается проблема. Сейчас ей совершенно не до подобных шуток.
Перед врачом Кэрон безупречно изобразила нормального человека. Она смеялась и утверждала, что всё рассказанное Иселле было лишь старинной легендой, которая иногда заставляла её видеть кошмары, но не более того.
Иселла не знала, где заканчивается правда, но Кэрон явно могла и дальше выглядеть и вести себя совершенно нормально.
Настоящая проблема заключалась в её теле.
Кэрон Хайер была беременна.
…От кого?
Кэрон твёрдо считала себя бесплодной. Она даже не допускала мысли о том, что может быть беременна.
Иселла предположила, что в провинции с Кэрон могло произойти нечто ужасное, из-за чего она лишилась рассудка.
При такой одержимости беременностью это казалось вполне возможным.
Правильно ли будет рассказать ей правду?
Наверное, лучше сообщить, пока ещё не стало слишком поздно. Иселла не могла не знать, как общество обращается с незамужними матерями. Даже для неё, дочери Бердика, беременность вне брака была страшной. В стране, где религия господствовала над обществом, иначе быть не могло.
Следовало ли немедленно сказать Кэрон, что она беременна?
---
— Это слишком тяжело…
Неожиданно обрушившаяся реальность придавила Иселлу своим весом.
Если задуматься, даже после того, как они уже достаточно долго прожили в Великом храме, Кэрон продолжала почти прислуживать Иселле.
С точки зрения здравого смысла это было непонятно. Даже если Иселла обещала обратиться к Бердику по поводу владений Хайеров, Кэрон не должна была настолько старательно ей угождать. Поэтому Иселле и было рядом с ней неуютно. Она была уверена, что Кэрон что-то замышляет.
Теперь Иселле казалось, что подозрения подтвердились. Кэрон вызывала неловкость потому, что скрывала слишком много тайн.
Возможно, она просто не могла вернуться домой. Какой-нибудь распутник воспользовался ею, и теперь Кэрон, не решаясь показаться семье, охотно поселилась с Иселлой в Великом храме.
В отличие от Иселлы, использовавшей храм как гостиницу, Кэрон исправно посещала службы и благотворительные работы. Она даже проявляла глубокий интерес к богословию. Может быть, потому что её настоящая жизнь была слишком несчастной?
Продолжая размышлять, Иселла вспомнила, что Кэрон приглашали на множество светских собраний, но она посещала лишь немногие из них и только вместе с Иселлой.
Чем больше Иселла думала, тем сильнее ощущала, будто тяжесть ответственности придавливает всё тело.
— Меня не интересуют такие вязкие и неприятные дела…
Иселла опустилась на землю под розовыми плетями.
Что ей следовало сказать? Как сообщить Кэрон, что та сейчас беременна?
Будь Кэрон её служанкой, можно было бы ударить её по щеке за распутство и выгнать. Но Кэрон не была служанкой.
Тогда, может быть, подругой? Иселла так тоже не считала. Кэрон была странной женщиной и неприятным человеком. Иселла не хотела в это вмешиваться.
Шорох.
— Сэр Сион, вы не видели госпожу Иселлу?
— Ах, леди Кэрон Хайер. Давно не виделись.
— И-и!
Иселла быстро пригнулась. Это была Кэрон. Она попыталась успокоить бешено колотившееся сердце и стала ждать, пока та пройдёт мимо. Иселла ещё не была готова встретиться с ней.
Но они продолжили разговаривать прямо над Иселлой.
— Госпожи Иселлы не видно с самого утра. Мне нужно было ей кое-что сказать…
— На самом деле мы сегодня тоже договаривались встретиться, но она не пришла, поэтому я отправился сюда.
— Что? У вас была назначена встреча с сэром Сионом?
«Ой».
С Кэрон разговаривал Сион. Иселла поняла, что, мучаясь из-за Кэрон, совершенно забыла даже о свидании. Сегодня они собирались вместе посещать салоны художников. Иселла почувствовала обиду на Кэрон.
— Когда вы видели её в последний раз?
— Кажется, вчера. Мы вместе ходили в больницу… Госпожа Иселла сказала, что вернётся первой, но, когда я вышла, её уже не было… Боже, получается, с тех пор я её не видела.
— Неужели она даже не вернулась ночью?
Голос Сиона стал напряжённым.
Иселла растерялась, не зная, не следует ли ей прямо сейчас подняться и сказать: «Я здесь». Но она уже так долго сидела, пригнувшись, что теперь было стыдно вставать. Что делать?
— Да-а, я очень волнуюсь. Может, сообщить о её исчезновении?
— Возможно, стоит связаться с поместьем Эвансов.
— Боже, наверное, вы правы. Тогда я сначала отправлю телеграмму в поместье и заявлю об исчезновении.
«Нет!»
Иселла пришла в ужас, но даже услышав удаляющиеся шаги Кэрон, не смогла подняться. Что теперь делать? Что сказать?
— Иселла, можете выходить.
— ……
— Вас прекрасно видно…
— Да…
Иселла поднялась с ярко-красным лицом. Сион смотрел на неё с неловкостью. Ах, лучше бы она встала сразу. Но время уже невозможно было повернуть вспять. Сион отошёл вместе с ней в более уединённую часть сада.
— ……
— …На самом деле госпожа Кэрон первой указала на вас пальцем. Она вас заметила.
— О-о-она заметила?
Лицо Иселлы застыло. Она так старательно избегала Кэрон. Теперь та наверняка решит, что Иселла ведёт себя странно. И в конце концов обязательно спросит о причине. Что ей ответить?
— …Что-нибудь случилось?
— На самом деле…
Иселла попыталась заговорить, но слова застряли в горле, и она лишь несколько раз открыла рот.
— Дело в том…
Ей хотелось немедленно всё рассказать и переложить решение на другого. Будь проблема лишь в отношениях с мужчиной, Иселла сразу бы выговорилась.
Но это было слишком серьёзно. Как бы сильно Иселле ни нравился сэр Сион, она не могла раскрыть ему, что незамужняя Кэрон беременна. Вопрос был слишком деликатным.
— Иселла, подойдите сюда.
Увидев, что Иселла не может говорить, Сион снял верхнюю одежду и постелил её на землю. Затем жестом предложил ей сесть.
Иселла нерешительно опустилась на одежду, а Сион просто сел рядом на голую землю.
— Земля грязная.
— Ничего страшного. Эту одежду легко стирать.
— …Хорошо.
Сион сорвал растущую рядом розу и протянул Иселле. Когда она приняла цветок, он спросил:
— Я вызываю у вас презрение?
— Что? Почему?
— Потому что только что сорвал розу. Разве не странно дарить вам вещь, которая даже мне не принадлежит?
— Нет.
Иселла покачала головой.
Сион улыбнулся и умело закрепил розу у неё в волосах.
— На самом деле у меня нет денег.
— …Я знаю.
— Перед тем как прийти, я думал, что мог бы вам подарить, но ничего не придумал. В действительности я размышлял об этом не только сегодня. Но каждый раз лишь убеждался, насколько мало способен вам дать.
По сравнению с Иселлой Сион был всего лишь невероятно бедным простолюдином. Её интерес к нему основывался исключительно на внешности. В отличие от Реймонда, Сион не обладал полезным происхождением. Это было непрочное и недолговечное увлечение.
— Но я постараюсь внимательно вас выслушать. Даже если это единственное, что мне доступно, я хочу сделать всё возможное. Хочу услышать вашу историю и подумать над ней вместе с вами. Вы позволите?
— Сэр Реймонд, не слишком ли беспечно вы ведёте себя в последнее время? Куда вы исчезли в прошлом месяце? У меня было для вас поручение.
Маркиз Пенкейр сидел за столом ресторана и холодно смотрел на Реймонда.
Реймонд, ещё не успевший сесть, замер. Он догадывался о причине ещё с момента получения приглашения, но раз маркиз заговорил об этом прежде, чем позволил ему занять место, значит, был действительно сильно недоволен.
— Прошу прощения, господин маркиз. Тогда мне нужно было решить вопрос с братом.
Вспомнив брата, Реймонд ответил слегка неловким голосом. В прошлом, не обладая воспоминаниями, он долго не мог от него отказаться. Верил, что однажды тот снова станет прежним.
Но после возвращения памяти более чем о сотне жизней, в каждой из которых брат умирал, Реймонд смог быстро оставить надежду. Ему хватало забот об одной Кэрон. К тому же от людей, на которых больше нельзя рассчитывать, лучше отказываться как можно раньше.
— Если речь о бароне Сэйертесе, я понимаю. Его состояние улучшилось?
— …Благодаря вашей заботе ему стало значительно лучше.
Это была неправда. Болезнь барона Сэйертеса никогда не проходила.
Он всегда рано умирал. Напившись и одурманив себя веществами, брёл куда глаза глядят, падал в ручей и тонул. Вся его жизнь неизменно была наполнена насилием.
Для Реймонда жену было достаточно считать семьёй. Брат умер для него ещё в детстве.
Но Реймонд видел, как Кэрон складывала письмо и выводила адрес на конверте. В этой жизни она совершала то, чего прежде не делала ни разу. Заботилась о каждой служанке, думала о семье и присматривала за Иселлой Эванс.
Поэтому Реймонд тоже решил сделать всё, что было в его силах. Барон Сэйертес не выздоровел, но Реймонд всё же обеспечивал ему уход. Взамен он лишил брата всех полномочий, принадлежавших владельцу титула.
— Поздравляю. Но я позвал тебя не только ради этого. Ты ведь и сам понимаешь?
Причин для приглашения действительно было несколько. Разбирая своё расписание, маркиз продолжил:
— В последнее время о тебе ходят не лучшие слухи.
— Они не соответствуют действительности, поэтому меня не беспокоят.
— Важнее не то, правдивы они или нет, а то, что именно говорят люди. Неужели ты не понимаешь, что иногда необходимо проявлять щедрость и поддерживать расположение окружающих? Его Высочество принц Луис беспокоится о тебе.
Реймонд вспомнил распространявшиеся слухи. Похоже, Сион работал настолько усердно, что они достигли даже ушей маркиза. Пенкейр посмотрел на него с искренним недовольством.
— Я не понимаю, зачем ты расстался с Иселлой. Она всё ещё была полезной фигурой.
— Есть другой человек, который искренне её любит.
— Если ты говоришь о сэре Сионе, сегодня я закажу тебе полноценный обед.
— Благодарю, но мне достаточно чего-нибудь лёгкого.
— …Ты серьёзно?
— Да.
Маркиз перестал писать заметки и позвонил в колокольчик, подзывая слугу. Когда стоявший за дверью слуга вошёл, он посмотрел на Реймонда, и тот заказал чашку чёрного чая.
— Давно мы не встречались за пределами кабинета.
— …Похоже, я ошибался в тебе. Неужели из-за такой ничтожной причины ты разорвал связь с Бердиком? И отдал Иселлу именно сэру Сиону?
Маркиз Пенкейр скрежетал зубами при одном упоминании Бердика. После того как Бердик Эванс занялся военными поставками, противостояние стало ещё ожесточённее, а стоимость оружия резко выросла.
Реймонд был для маркиза всего лишь фигурой на доске. Одним из путей, связывавших его с Бердиком.
Если бы Иселла продолжала поддерживать отношения хотя бы с кем-нибудь из подчинённых Реймонда, это ещё можно было бы считать приемлемым. Но Сион представлял собой отдельную проблему. Бердик не согласится заменить им Реймонда. Слишком уж сильно один уступал другому.
Бердик наверняка сочтёт происходящее подозрительным и может начать копать глубже.
Даже поверхностное изучение прошлого Сиона сразу приведёт к Реймонду. Если продолжить расследовать их связь, неизбежно всплывут армия и академия, а там окажется недалеко и до маркиза Пенкейра. Использование Сиона вместо Реймонда не было выгодным выбором для маркиза.
— Не ожидал, что ты один за другим примешь столько дурных решений.
Взгляд маркиза становился всё холоднее. Реймонд понимал, что тот уже ведёт расчёты и заново оценивает его полезность. За долгую жизнь Реймонд научился замечать подобные перемены быстрее.
Но за долгую жизнь он собрал и намного больше собственных фигур. Ничего страшного, даже если принц Луис перестанет им восхищаться и связь с Бердиком исчезнет.
— Могу я рассказать о другом деле?
— Попытка ненадолго уклониться от разговора тебе не поможет, сэр Реймонд. Если хочешь сменить тему, предложи нечто действительно стоящее. Чем ты можешь заинтересовать меня без Бердика Эванса?
— Это вам определённо понравится.
— Сразу предупреждаю: если ты заговоришь о принце Луисе, некоторое время тебе лучше вообще не показываться мне на глаза.
Реймонд покачал головой. Он не знал, что сейчас думает о нём принц. Впрочем, это совершенно не имело значения. Намного важнее было определить собственные дальнейшие действия.
— Господин маркиз, вы наверняка знаете, что продолжавшаяся череда убийств недавно прекратилась. Я хотел бы поговорить об этом подробнее.
— Не самая подходящая тема для трапезы. Отменю мясо и закажу что-нибудь другое.
Маркиз, как и Реймонд, решил ограничиться чаем.
Реймонд достал из-за пазухи карту. На ней были отмечены места совершённых преступлений и точки, где ему удалось предотвратить новые убийства.
— Недавние слухи о том, что я посещаю публичные дома, появились из-за моего расследования.
— Что это?
— Мне необходима ваша помощь в деле о серийных убийствах.
Даже без Бердика у Реймонда оставалось немало полезных фигур.
Маркизу наверняка понравится эта информация. Реймонд знал множество вещей, способных его заинтересовать.
---
Сумеет ли она выжить в этой жизни?
Сможет ли выжить хотя бы теперь?
Реймонд молился об этом. Он любил Кэрон, старавшуюся стать добрее. В этот раз они обязаны были добиться успеха. Он ощущал мучительную, почти безнадёжную надежду.
---
— …Хорошо.
Иселла резко поднялась. Затем сказала Сиону:
— Даже если это тяжело, молчать ещё тяжелее. Когда сомневаешься, говорить или нет, наверное, лучше всё-таки сказать. А последствия всегда можно исправить деньгами.
Она не рассказала Сиону всего, но во время разговора сумела принять решение. Сион пожал Иселле руку, подбадривая её.
— Не знаю, о чём идёт речь, но надеюсь, всё закончится хорошо.
— Да.
Иселла решилась. Лучше всё-таки рассказать Кэрон.
Как бы неприятна ей ни была Кэрон, если продолжать молчать, тревога никуда не исчезнет. Следовало сообщить правду и предоставить ей возможность самой выбрать дальнейший путь.
К тому же Иселла знала, что даже её личных денег хватит, чтобы разобраться с проблемами одной Кэрон. Она старалась относиться ко всему проще. Возможно, дело было не настолько серьёзным. Как ни посмотри, денег у неё было много. Иселла мучилась всего один день, но если продолжит молчать, то будет беспокоиться ещё сильнее, а значит, нанесёт вред уже самой себе.
— И ещё, сэр Сион. Меня не беспокоит, что у вас нет денег.
— Благодарю.
— Но не потому, что я настолько безумно вас люблю. Просто у меня достаточно, чтобы быть щедрой.
— Разумеется. Тогда я просто буду любить вас сильнее.
Иселлу не особенно беспокоило даже то, что Сион мог любить её деньги больше, чем её саму. Кажется, она начала понимать причину. Ей действительно больше нравилось, когда другой человек ей угождал, чем когда приходилось самой кем-то восхищаться.
Кэрон по-прежнему вызывала неловкость. Иселла не понимала, почему та так себя ведёт. Но с Сионом всё было ясно. Пока у Иселлы есть деньги, он будет внимательно слушать её и любить.
Или хотя бы притворяться, что любит.
Но Иселла поняла, что ей этого достаточно. Мужчина должен был быть тем, кем она могла управлять, а не тем, кем следовало восхищаться. Одних даров отца для такого понимания оказалось недостаточно. Ни Бердик не знал Иселлу по-настоящему, ни сама Иселла прежде не понимала себя.
Реймонд был объектом восхищения. Возможно, она даже действительно его любила. Но рядом с ним Иселла постоянно чувствовала неудобство. Словно носила неподходящее украшение или пыталась ехать на лошади, с которой не могла совладать.
Даже породистая лошадь не обязательно послушна. Бердик хотел подарить дочери достойного мужчину, но Иселле больше подходил тот, кем она могла распоряжаться. Она поняла это лишь после разрыва с Реймондом и встречи с Сионом.
---
Они шли вдоль реки, окрашенной золотым закатным светом. Скорее это был небольшой городской поток, а не настоящая река, но место прекрасно подходило для прогулки и отдыха на ветру.
Кэрон медленно шла, наслаждаясь тем, как ветер развевает волосы. По воде плавали лебеди, гоняясь за брошенными людьми кусочками хлеба. Столица действительно была прекрасна. Здесь находилось намного больше людей, разнообразных зданий и любопытных мест.
— Что будем делать с ужином?
— Хм, наверное… лучше поесть перед возвращением. Мне не слишком нравится храмовая еда.
— Понятно.
Наблюдая за Иселлой, которая всё это время никак не могла успокоиться, Кэрон размышляла, как долго ещё им следует гулять.
— Вы встретились с сэром Сионом? Он днём повсюду вас искал.
— …Да.
Разумеется, встретилась. Кэрон сама указала ему, где она прячется. Но что беспокоило Иселлу ещё со вчерашнего дня? Кэрон склонила голову набок. Вчера Иселла исчезла, а позавчера утром они…
Ходили в больницу.
Только тогда Кэрон вспомнила, что призналась Иселле в возвращениях после смерти. Она снова успела об этом забыть.
«Наверное, в больнице сказали, что я безумна».
Догадавшись, почему Иселла настолько нервничает, Кэрон горько улыбнулась. Вот почему она так напряжена. Думает, что всё это время жила рядом с сумасшедшей. Нелегко сказать безумному человеку, что он безумен. Реймонд в прошлом вёл себя так же. Поэтому Кэрон сразу распознала отношение Иселлы.
— Не беспокойтесь. Даже если я ненормальная, неприятностей вам не доставлю.
Пусть цель стать её подругой оказалась почти недостижимой, они хотя бы добрались до этого момента. Уже само предложение Иселлы обратиться в больницу Кэрон считала огромным шагом вперёд.
Прежняя Иселла не обращала внимания, даже когда Кэрон заболевала и не могла работать. Если и начинала беспокоиться, то лишь из страха заразиться, раздражаясь из-за возможных неудобств. Поэтому то, что теперь Иселла сама предложила посетить больницу, было почти трогательно.
— Кэрон… Вы… можете предположить, что произошло?
— Хм, даже не знаю.
Кэрон продолжала идти рядом с Иселлой, задававшей непонятные вопросы. Та явно хотела что-то сказать, но никак не могла начать. Подгонять её тоже не хотелось, поэтому они долго шли молча.
За это время золотое небо стало красным, а затем начало медленно окрашиваться в фиолетовый. Ранняя вечерняя луна выглядела прекрасно. Кэрон посмотрела вверх. Пора было возвращаться. Если они задержатся ещё сильнее, викарный епископ придёт в ярость.
— Иселла, может, напишете отцу письмо?
— …Зачем?
— Недавно я отправила отцу письмо и рассказала о последних событиях. После этого мне стало легче. Господин Бердик тоже наверняка ждёт известий от вас.
— Думаете?
— Да.
Между ними снова воцарилось молчание. Кэрон остановилась.
— Если мы задержимся ещё сильнее, викарный епископ рассердится. Может, повернём обратно?
— Подождите. Давайте пройдём ещё немного.
Иселла настояла на своём. Кэрон пожала плечами и снова двинулась вперёд. Ветер был прохладным, стрекот насекомых смешивался с голосами людей и запахом жарившейся еды, поэтому настроение оставалось приятным.
Подол Иселлы уже окрасился травяным соком. Кэрон это заметила, но девушка была поглощена другими мыслями, поэтому указывать не стала.
Иселла остановилась. Кэрон тоже замерла.
Иселла повернулась к Кэрон и открыла рот. Она должна была сказать. Независимо от того, как Кэрон это воспримет, ей следовало узнать правду.
— Кэрон, вы…
Владелец земель Хайеров, Эдвард Дейл Хайер, был романтиком.
И, кроме слова «романтик», его трудно было описать как-либо ещё.
К делам у него не было способностей, поэтому он постоянно терял деньги. В молодости Эдвард был красив, но из-за застенчивости почти никто не знал о его внешности. Даже в светский сезон он не приезжал в столицу и постоянно оставался в своих владениях, общаясь лишь с родственниками. Единственным необычным человеком в его жизни была покойная жена Кэтрин.
Кэтрин была необыкновенно красива.
Будь она просто красивой, о ней вскоре забыли бы. Но Кэтрин была внучкой великого герцога по материнской линии и дочерью графа, а ещё отвергла бесчисленных женихов и вышла замуж за владельца земель Хайеров.
Без преувеличения можно было сказать, что все эти мужчины служили украшениями Кэтрин.
Ведь ценность драгоценности определяется не только самим камнем, но и тем, кто его подарил. Это преподнёс член королевской семьи, то — герцог, а вон то — султан далёкой страны.
Но самым выдающимся среди её украшений считался подарок наследного принца Гиза. Будущий король страны. Единственный наследник. Все знали, что именно он был возлюбленным Кэтрин.
Людям оставалось гадать лишь об одном: предложит ли он ей брак или сделает своей любовницей.
Некоторые утверждали, что Кэтрин, разумеется, станет наследной принцессой, а позднее — королевой. Однако более взрослые люди ожидали, что вскоре Гиз разорвёт с ней отношения или предложит место фаворитки.
— Любовницей станет.
— Да брось. Неужели он так с ней поступит? Он ведь совершенно потерял от неё голову.
Дочь графа и наследный принц. Пусть Кэтрин и была внучкой великого герцога, её отец оставался графом. В стране, где положение женщины определялось титулом отца, она была знатнее большинства графских дочерей, но всё равно не могла выйти замуж за члена королевской семьи.
— Ты так говоришь, потому что его не знаешь. Ты хоть раз видел, чтобы он добровольно поступился собственной выгодой?
Как они и предполагали, наследный принц Гиз женился не на Кэтрин, а на представительнице королевской семьи другой страны.
Но никто не ожидал, что после этого Кэтрин выберет владельца земель Хайеров и проживёт с ним до самой смерти. Решение было ещё глупее, чем поступок её матери. Кто мог понять женщину, которая отказалась от дворца и влиятельных возлюбленных ради места жены провинциального землевладельца?
Даже сам владелец земель Хайеров не мог понять её выбор.
У него не было богатства. Не было и знатного титула.
— Это любовь.
Больше ничего.
Смутное и ненадёжное чувство. Но даже в нём нельзя было быть уверенным.
Хайер знал: Кэтрин его не любила.
— Это любовь.
Он знал, что это неправда.
Кэтрин ни разу не посмотрела на него с интересом. Его давнее предложение наверняка было для неё лишь одним из множества признаний, мгновенно забытым происшествием.
Однажды летним вечером он предложил Кэтрин выйти за него замуж.
Обычно Кэтрин окружала толпа людей, но в тот день она сидела одна. Возможно, если задуматься, она кого-то ждала. Но тогда Эдвард был лишь поражён тем, что оказался с Кэтрин наедине. Поэтому подошёл к ней.
— Прекрасная погода.
— Ночью обычно не здороваются такими словами, господин Хайер.
— Тогда прекрасная ночь.
— Да. Прекрасная ночь, господин Хайер.
Улыбнувшись, Кэтрин протянула руку, позволяя ему её поцеловать.
— Вы рано покинули приём. Что-нибудь случилось?
— Я…
«Она знает моё имя». Для Хайера это казалось чудом. Кэтрин знала, кто он такой. Значит, определённо им интересовалась. От одной этой мысли сердце переполнялось восторгом.
Дул прохладный ветер. В воздухе сильно пахло цветами. Кэтрин моргнула. Когда её взгляд начал перемещаться с Хайера на что-то другое, ему захотелось произнести хоть что-нибудь, лишь бы удержать её внимание. И он произнёс.
— Вы выйдете за меня замуж?
— …Что?
Хайер и сам испугался. Что он только что сказал? Он крепко зажмурился. Даже если Кэтрин высмеет его или рассердится, он не сможет её винить. Уже одно то, что она знала его имя, было удивительно.
Между ними не существовало ничего общего. У Кэтрин было множество поклонников, а он не принадлежал даже к их числу. Хайер был лишь одним из прохожих, которые наблюдали за ней издалека.
И теперь этот случайный прохожий внезапно признался ей. Насколько же нелепым это должно было показаться Кэтрин? Эдвард и сам не верил в собственную дерзость, чувствуя, как лицо заливается жаром. Услышав тихий смех Кэтрин, он захотел броситься в реку.
— Господин Хайер, вы обязательно встретите другую достойную женщину.
Это был мягкий отказ.
Кэтрин не слишком удивилась. Подобное происходило с ней слишком часто. Она лишь ласково улыбнулась и покачала головой. Прикрыв пылающее лицо рукой, Хайер опустил голову.
— Простите.
— Ничего страшного.
Хайер ушёл в уединённое место, начал бормотать: «Что я наделал?» — и ударяться головой о колонну. Вскоре к нему подошёл друг.
— Ты с ума сошёл?
— Ты видел?
— Конечно. Это сад королевского дворца, а не задний двор твоего дома. Сейчас светский сезон, здесь повсюду люди. Ты вообще в своём уме?
— Хватит. Я и сам понимаю.
— Хорошо, что понимаешь.
Пусть сад и казался пустым, люди всё же прятались в разных его уголках.
— Это не та женщина, на которую тебе следует рассчитывать.
— …Знаю.
Хайер и сам это понимал.
Он знал, что не обладает ничем выдающимся. Знал, что в нём нет ни одного достоинства, способного понравиться Кэтрин. Поэтому, услышав отказ сразу после предложения, он даже не впал в отчаяние.
Это было совершенно естественно. Эдварду было стыдно, но его немного утешало то, что людей, подобных ему, существовало немало. Иногда мужчины, ослеплённые красотой Кэтрин, тоже признавались ей.
Нужно забыть.
Даже одно это признание могло стать воспоминанием о молодости.
Уже то, что первой женщиной, которой он предложил брак, была Кэтрин, свидетельствовало о невероятной храбрости. Когда-нибудь об этом можно будет рассказывать как о подвиге. Хайер решил забыть случившееся. Точнее, забыть он не смог, но хотя бы попытался.
---
— Господин Хайер.
Поэтому, когда Кэтрин сама вернулась к нему, он удивился ещё сильнее.
— Я выйду за вас замуж.
Но владелец земель Хайеров не смог обрадоваться её согласию. На лице Кэтрин не было ни крупицы счастья. Она произнесла лишь эти слова и сразу ушла, оставив его наедине с вопросом.
Почему?
— Это послание от наследного принца Гиза.
Получив той же ночью письмо, Эдвард всё понял.
«Ах, вот почему».
Наследный принц Гиз собирался сделать Кэтрин любовницей.
А Хайера хотел использовать как удобное прикрытие. Так поступали прежние короли. Так поступали правители других стран.
Эдвард немного растерялся, но ничего изменить не мог.
Приказ наследника престола оставался приказом.
Если принять предложение Гиза, жизнь Хайера пройдёт достаточно спокойно. Как и другим официальным мужьям королевских любовниц, ему в награду даруют титул, а его владения начнут процветать.
К тому же, если он сможет стать Кэтрин хотя бы другом, разве этого будет недостаточно?
У него появится прекрасная подруга.
Так Хайер убедил себя принять происходящее.
---
— …Я сказала, что выйду за вас замуж.
— Что?
— Вы из тех мужчин, которые готовы делить жену с другим?
Голубые глаза Кэтрин пылали.
То, с чем смирился Хайер, не имело значения.
Значение имел выбор Кэтрин.
— Мне это не нужно.
Кэтрин разорвала на клочки бумагу с приказом наследного принца и бросила в огонь. Хайер растерянно потянулся к ней, но послание мгновенно превратилось в пепел.
— Скажите, что любите меня. Тогда я полюблю вас.
Кэтрин сделала выбор.
Теперь очередь была за Хайером.
Эдвард посмотрел на руку, которую Кэтрин снова ему протянула.
Если он примет её, наследный принц Гиз наверняка отомстит.
Хайер знал, что был скучным человеком. Он не любил большие скопления людей, не умел обращаться с деньгами и почти ничем не интересовался. Эдвард полагал, что будет тихо дышать в своей комнате, а затем создаст семью с женщиной из похожего дома, которой тоже необходим брак.
Он представлял, что она может оказаться более решительной и будет им руководить. Или, наоборот, настолько же робкой, чтобы они могли разделить чувство товарищества. Но женщину, подобную Кэтрин, Хайер не представлял никогда.
Это определённо было опасно.
— Вы меня любите?
Впервые в жизни Хайеру захотелось рискнуть.
Так же, как в тот вечер, когда он сделал предложение в саду.
---
До самой смерти Кэтрин оставалась добродетельной женой. Любила дочь, заботилась о муже, управляла владениями и лишь затем закрыла глаза. Но имя, которое она произнесла последним, принадлежало не ему.
Эдвард определённо любил Кэтрин.
Даже если она до самого конца так и не полюбила его.
---
Некоторые советовали ему жениться снова ради Кэрон. Из-за законов наследования, передававших титул в первую очередь мужчинам, отсутствие брата ставило Кэрон в опасное положение. После смерти владельца земель титул достанется не Кэрон, а ближайшему родственнику — Дюлану.
Если Дюлан не женится на Кэрон, ей придётся выходить замуж лишь с небольшим оставшимся имуществом. Родной брат хотя бы выделил бы сестре дом, но двоюродных сестёр обычно просто выгоняли.
Дюлана и Кэрон обручили, но любому было ясно, что отношения между ними плохи. Поэтому окружающие продолжали советовать Эдварду жениться снова. Родить второго ребёнка и обеспечить дочери стабильное будущее.
Но Хайер больше не женился.
Поэтому люди называли его романтиком. Говорили, что он не может забыть покойную жену. Так и было. Иными словами, собственная любовь была для него важнее будущего дочери. Ведь эта любовь оставалась для Эдварда вечной и единственной славой, даже если давно умерла.
Он не хотел от неё отказываться. Поэтому не женился снова. И поэтому же без колебаний позволял давать дочери лекарства и подвергать её внушению.
Но он действительно желал Кэрон счастья.
Просто оно было для него не настолько важно, как жена и собственная любовь.
— Госпожа Кэрон прислала подарок вместе с письмом.
В переданном Хелен письме рассказывалось о последних событиях в жизни Кэрон.
Там же упоминалась Иселла Эванс, находившаяся рядом с ней.
Кэрон написала, что помогла Иселле сбежать из дома и теперь живёт вместе с ней в столице. Из-за этого проект бесконечно откладывался, а поскольку Иселла не хотела связываться с отцом, Кэрон оказалась между ними и занималась различными возникающими делами.
— Госпожа также отправила вам подарок. Хотите посмотреть?
— Хорошо… Что это?
— Музыкальная шкатулка.
Подобные вещи обычно нравились юным девушкам.
Она совершенно не подходила мужчине средних лет, но Хайеру понравилась. На музыкальной шкатулке танцевала пара мужчины и женщины. Когда он повернул ключ, зазвучала мелодия, а фигурки начали двигаться.
Двое влюблённых продолжали свой бесконечный танец.
Цвет волос фигурок напоминал волосы Эдварда и его жены. Поняв это, Хайер продолжал снова и снова заводить шкатулку и смотреть на них.
Хайер плохо знал собственную дочь. Он признавал это.
Он пытался верить Кэтрин, которая говорила о многократных смертях и повторяющихся жизнях, пытался верить дочери, но где-то глубоко внутри всё ещё неподвижно сидела тревога.
«У меня есть любимый мужчина. Скоро я вам его покажу».
Кончиками пальцев он прикоснулся к почерку дочери.
Только теперь ему показалось, что его работа закончена.
Теперь он мог и дальше без помех упиваться собственной любовью.
Просыпаться по утрам и вздыхать от чувства утраты, заниматься владениями, из чувства долга посещать храм, а затем ходить на могилу покойной. Это наверняка будет мирная и удовлетворяющая жизнь.
Ведь он уже сделал всё, что должен был.
— Разве это не замечательно?
— Д-да, господин.
Три дня пепла ради искупления.
Четыре дня воды ради процветания.
Первый день — жертва искупления.
Второй день — жертва повинности.
Третий день — жертва отпущения.
За грехи, совершённые неосознанно, по слабости или неведению, приносили искупительную и хлебную жертвы, причём их размер зависел от дохода и положения человека.
Позавидовавший чужому, осквернивший святыню или давший ложную клятву обязан был признаться в грехе, возместить причинённый ущерб в десятикратном размере и в день пепла принести кровавую жертву. Так предписывал священный закон, действовавший отдельно от законов отдельных государств.
---
На праздниках лилась кровь.
Не только у этой страны, но и у государств за Белым горным хребтом было много общего. Их разделяла лишь одна горная цепь, а не бескрайнее море или пустыня, полностью отрезавшие народы друг от друга, поэтому расы, языки и религии неизбежно оставались похожими.
Религия разделилась на разные течения, последователи которых называли друг друга еретиками, однако имя их бога оставалось одним, а способы жертвоприношений были почти одинаковыми.
У религий этого мира была общая черта.
В каждой стране приносили множество жертв.
Жертв, с которых стекала кровь.
Овцы, коровы и кобылы. После завершения обряда они становились пищей для людей. Жертвоприношение превратилось в праздник, но его истинной целью оставалось искупление человеческих грехов. Кровь скота, умиравшего ради искупления бесчисленного множества людей. Особенно много её проливалось во время великих событий — восшествия нового короля на престол или великой победы в войне. Тогда кровь текла настоящими реками.
Тысячу лет назад эту кровь проливали люди.
Это была очень древняя история. Настолько древняя, что первоначальный источник уже почти невозможно было найти.
Люди древности погрязли в грехе.
Под одним языком, одной культурой и одним богом человечество стремительно развивалось и одновременно разлагалось. Люди обращали друг друга в рабство, начали использовать себе подобных в пищу и возненавидели друг друга.
Грехи человечества стали настолько тяжкими, что разгневанный бог решил уничтожить мир.
Начались землетрясения, на берега обрушились огромные волны, распространились болезни. Люди сходили с ума, бесконечные засухи следовали одна за другой, а пророки предсказывали конец человечества.
— Теперь бог больше не простит людей.
Дрожа от страха, люди искали спасение. Они не хотели, чтобы бог окончательно их покинул, и с плачем обращались к магам и священнослужителям, надеясь вновь привлечь его взор. Люди вспомнили о забытых жертвоприношениях и начали молить бога. Они сжигали даже самые дорогие свои сокровища, но и этого оказалось недостаточно.
— Найдите и принесите то, что сильнее всего удовлетворит бога.
Люди долго размышляли, что это могло быть, а затем начали искать праведников и приносить их богу.
— Мы приносим праведника. Прости наши грехи.
Но праведников богу оказалось недостаточно. Людей, соответствовавших его представлению о праведности, было слишком мало.
Тогда в жертву начали приносить детей.
— Мы приносим невинных детей. Прости наши грехи.
Но и дети не удовлетворили бога. Не ведавшие ничего не успели ничего накопить, поэтому ценность их жертвы была слишком мала.
Люди впали в отчаяние. Ни богатства, ни праведников, ни детей богу оказалось недостаточно. Убивая друг друга ради жертвоприношений, человечество становилось всё малочисленнее.
— Неужели ты решил уничтожить нас всех?
Собравшись вместе, люди сто дней и ночей молились и рыдали. Когда слёзы и стенания не прекращались, бог смилостивился и ниспослал им женщину.
— Я дарую вам женщину, свободную от греха, но не пребывающую в неведении.
И гибель прекратилась.
---
Пронзительный визг!
Даже кролики кричали. Животные, обычно казавшиеся тихими, перед лицом смерти издавали звуки, которых прежде невозможно было представить. Каждый раз, слыша их, Дюлан невольно замирал. Порой визг настолько раздражал нервы, что после него он не мог уснуть.
Но так продолжалось лишь первое время. Когда число убитых животных перестало поддаваться подсчёту, Дюлан привык. Ему всё равно предстояло привыкнуть. Этим делом он должен был заниматься до конца жизни.
Забой начинался с обездвиживания. Животное били молотом по голове, чтобы оно потеряло сознание. Некоторые умирали сразу, но жизнь была куда крепче, чем казалось, поэтому обычно они лишь оглушались.
Когда дело доходило до овцы или коровы, даже оглушить её ударом было непросто. Дюлан уже справлялся с кроликами и ягнятами, но с коровой всё ещё не получалось. Чтобы научиться убивать умело, требовалось больше времени.
— ……
Всё стихло. После этого нужно было выпустить кровь из шеи. Когда Дюлан только начинал, то по незнанию попытался полностью отрезать голову. Кровь разлетелась во все стороны, оставив ужасную грязь. Одним ударом отсекали головы лишь приговорённым к казни.
По мере того как вытекала кровь, силы покидали тело и судороги утихали. С лекарствами было бы проще, но использовать их на жертвенных животных запрещалось. Кроме того, весь процесс должен был выполнять не мясник, а священнослужитель.
— Проклятье.
Дюлан подавил стон. Ему показалось, что во время снятия шкуры кролик открыл глаза.
Снова удар. Если всё ещё движется, нужно ударить ещё раз.
Дюлан посмотрел на содрогавшееся под молотом мясо. Теперь оно точно умерло. Но он ударил слишком сильно, и зрелище получилось ужасным. Нахмурившись, Дюлан сменил молот на узкий острый нож, чтобы приступить к следующей работе.
По правилам его обязанность заканчивалась после выпускания крови, но Дюлан самостоятельно выполнял и все последующие действия.
Он не хотел выбрасывать мясо.
Дюлан стремился использовать тушу как можно эффективнее. Во время настоящего обряда животное, из которого выпустили кровь, сжигали вместе со шкурой и внутренностями, но при тренировке поступать так не требовалось. Это было бы напрасной тратой мяса.
Выпустив кровь, он снимал шкуру. Поскольку её не обжигали, удалить её можно было намного аккуратнее. Затем Дюлан извлекал и выбрасывал внутренности. Их варили и отдавали охотничьим собакам. Оставшееся мясо разрезали вдоль пополам и промывали водой.
Дальше начиналась уже кулинария.
Лишь смешав мясо с пряностями и лекарствами, Дюлан смог смыть кровь, попавшую на лицо.
Поначалу его тошнило.
Запах крови и отвратительный вид внутренностей вызывали рвоту одним своим присутствием, а руки дрожали. Животные перед ним продолжали двигаться и кричать, всем телом показывая, что ещё живы и сопротивляются приближающейся смерти.
— Не буду это есть.
Мясо, которое Дюлан поставил перед Кэрон, было покрыто таким количеством пряностей, что первоначальный вид блюда почти невозможно было определить. Увидев, как она отодвинула рукой еду, приготовленную с огромным трудом, Дюлан нахмурился.
— …М-может, проявишь жалость к животным? Оно умерло ради тебя.
— Сам ешь. Ах да, оно же пропитано лекарствами, поэтому тебе нельзя?
— Хм.
Придётся тщательнее скрывать вкус лекарств.
Кэрон посмотрела на блюдо, а затем сердито уставилась на Дюлана.
— После еды, которую ты приносишь, у меня всегда мутится сознание.
— Вот как.
Похоже, юному божеству не понравилась жертва, принесённая священником. Дюлан снова поднял блюдо, в которое вложил столько сил. Если оставить его здесь и уйти, Кэрон выбросит еду в мусор. В конце концов Дюлан отказался от приношения. Ничего не поделаешь, если бог не желает принимать его старания.
— Т-тогда будешь голодать.
— Я поем то, куда не добавляли лекарства.
— …Не уверен.
— Я не стану есть то, что приносишь ты! Принеси еду, в которую ничего не подмешивали!
«Но скоро ты забудешь и это».
Дюлан мысленно произнёс это, глядя на кричавшую Кэрон. На следующий день она уже не помнила, что отказалась от еды, и без единого слова положила в рот блюдо, которое отвергла накануне.
Вспышки Кэрон становились всё короче. Время, в течение которого она сохраняла воспоминания, постепенно сокращалось, а под влиянием шёпота Нэнси Кэрон всё сильнее отдалялась и от самой себя, и от других людей. При встрече с отцом она смотрела на него как на незнакомца и соблюдала чрезмерную вежливость, а забота служанок начала вызывать у неё неудобство.
Скоро она забудет всё.
— Госпожа считает, что пришла из лучшего мира.
Нэнси сказала Дюлану:
— Из места, похожего на рай. Там люди помогают друг другу, семьи совершенны, а друзей у каждого множество. Положение и происхождение ничего не значат, человек живёт благодаря собственным способностям, и даже самый никчёмный не умирает от голода. Так подойдёт?
Словно бог спустился в человеческий мир.
Дюлан не слишком доверял Нэнси, но этого было достаточно. Кэрон начнёт всё сильнее отделять себя от окружающего мира и станет слепо жить ради одной-единственной ценности.
Именно этого хотела Кэтрин.
Чтобы Кэрон нашла более совершенную любовь.
---
Кэрон снова оживает.
Как и Кэтрин.
После того как Дюлан поклялся сотрудничать с плачущей Кэтрин, она рассказала ему многое. От истории и богословия до приготовления пищи. Кэтрин не говорила, сколько лет прожила, но явно была намного старше, чем выглядела.
То же относилось к её матери. И к бабушке по материнской линии. Они прожили намного больше времени, чем обычные люди, поэтому обладали обширными знаниями и делились ими с дочерьми. Рассказы Кэтрин касались истории её рода и святых, которых приносили в жертву. Истории, не вошедшей ни в одну летопись. Богословия, рассказанного самой жертвой.
Но теперь воспоминания больше не будут передаваться. Все воспоминания Кэрон сотрут. И она окажется отделена от мира.
Именно этого желала Кэтрин. Собственная судьба вызывала у неё отвращение.
— Эти истории больше не нужны. Кэрон не скот. Она должна искать любовь. Не рожать ребёнка ради освобождения… Она должна выбрать только настоящую любовь.
Глядя на Кэтрин, Дюлан вспомнил убитых животных. Её глаза напоминали огромные глаза коровы. Но сходство не ограничивалось глазами. В сущности, эти женщины ничем не отличались от коров или овец. Безупречные жертвы, ниспосланные богом человечеству. Их характеры были лишь незначительным дополнением. Значение имело продолжение рода. Повторяющиеся смерти.
«Я ненавижу это».
Кэтрин ненавидела повторяющуюся судьбу. Бог заключил женщин её рода в круговорот непрерывных смертей. Единственным способом покинуть этот круг было дать жизнь следующей жертве.
«Я не скот».
Но какой существовал выход? Не родив ребёнка, она не могла освободиться. Кэтрин не знала способа полностью разорвать этот круг. Но хотела хотя бы помешать Кэрон родить ребёнка лишь ради собственного освобождения. Она желала, чтобы дочь любила по-настоящему.
Тук, тук.
— …Да.
Раздался стук в дверь. После ответа Дюлана вошла женщина, которую он и ожидал увидеть. Мать Кэрон — Кэтрин.
— Ты усердно работаешь. Тебе не слишком тяжело?
— …З-зачем вы пришли?
Помещение было слишком пропитано запахом крови для жены владельца земель. Дюлан положил нож, снял перчатки и поднялся, собираясь выйти и вымыть руки. Но Кэтрин преградила ему путь.
— Это не займёт много времени.
— Н-но здесь пахнет…
— Я хочу поговорить о том, чего не должны услышать другие.
Дюлан снова закрыл дверь. Их взгляды встретились.
— Скоро я умру.
Её голос звучал так легко, словно она собиралась завтра выйти на прогулку. Дюлан растерялся, но Кэтрин продолжила говорить, не оставляя ему времени даже выразить удивление.
— Почти всё я запишу в завещании, но о Кэрон там не расскажешь, правда? Поэтому кое-что хочу сказать тебе лично.
— …Д-да, наверное.
— Тебе больше не нужно готовить. Ты слишком стараешься, и Кэрон лишь сильнее начинает подозревать. Всё равно скоро отправишься в монастырь, поэтому просто передай Нэнси состав лекарств.
— …Е-е-еда станет ещё хуже.
— Ничего не поделаешь. Даже полностью всё забыв, Кэрон иногда отказывается есть блюда с твоими лекарствами.
— Д-даже ничего… не помня?
— Даже когда память исчезает, решения, которые человек принимал снова и снова… трудно изменить.
Кэтрин встряхнула волосами, закрывавшими лицо, и отбросила их назад. Перед Дюланом словно возникла Кэрон спустя несколько лет. Из-за тёмно-красных ресниц на него смотрели поразительные глаза. Такой цвет порой можно было увидеть лишь в летних сумерках. Дюлан увидел в них собственное отражение. Кэтрин ненадолго замолчала, а затем снова заговорила.
— Когда ты уезжаешь?
— Ч-через несколько дней.
— …Понятно. Вот как.
Комнату снова заполнило молчание. Но не потому, что говорить было не о чем. Просто Кэтрин требовалось подготовиться к следующим словам.
Дюлан ждал продолжения. Внезапно запах крови показался ему особенно отвратительным.
Он не мог понять происходящее. Кэтрин была здорова. С её телом ничего не случилось. Почему она должна умереть?
— С-с вашим телом что-то не так?
Дюлан с недоумением посмотрел на её розовые щёки. Она совершенно не выглядела больной. Кэтрин покачала головой.
— Нет. Но скоро будет.
— Значит, это н-не связано с болезнью?
— Да.
Её ответ звучал почти как утверждение неизбежного факта. Дюлан знал об особом положении Кэтрин. Она неоднократно умирала и возвращалась к жизни. Он также помнил рассказы о том, что мать Кэтрин и женщины до неё тоже не жили долго. Кэтрин не объясняла подробностей, поэтому Дюлан не спрашивал, но никто из них, похоже, не доживал до старости.
Кто-то покончил с собой, кто-то заболел, кто-то оказался втянут в войну. Причины смерти различались, но долгожителей среди них не было. По крайней мере, среди известных Кэтрин или упомянутых в записях предков. Неужели это не было случайностью? Значит, помимо срока повторяющейся жизни существовало нечто, управлявшее всей их судьбой? Дюлан осторожно спросил:
— Это как-то связано с Кэрон?
— Отчасти.
— С К-Кэрон тоже такое случится?
Услышав вопрос, Кэтрин слегка улыбнулась.
— …Я понимаю, о чём ты думаешь. Нет, не это… К крови отношения не имеет.
Произнося последние слова, она болезненно скривилась. Нахмурившись, Кэтрин продолжила:
— Его Высочество наследный принц Гиз снова прислал письмо. Я должна защитить семью.
— Но мне не кажется, что з-закончить собственную жизнь — хороший способ.
— Ты его не знаешь. А я знаю. Если я умру, наследный принц Гиз больше не станет интересоваться моей семьёй. Он всегда был таким человеком.
Так сказала Кэтрин. Властные люди одержимы тем, чего не могут получить. Для наследного принца Гиза такой вещью была Кэтрин. Она считала, что сбежала от него, но брак оказался слишком хрупким убежищем.
Дюлан слышал, как господин Хайер делился тревогами с управляющим.
Налоги на владения оказались значительно выше, чем в прежние годы. Из-за внезапного повышения не хватало денег. Пришлось брать в долг. В конце концов Хайер был вынужден обратиться к дому Бердика Эванса, известному ростовщичеством.
Дюлана назначили следующим владельцем земель не только потому, что он был ближайшим родственником. До него все остальные родственники уже отказались принимать наследство. Драгоценностей, которые Кэтрин отдельно передала Дюлану, хватало, чтобы его родители могли жить и оплачивать обучение сына, но сами владения постепенно теряли всякую ценность. Это были земли, погребённые под долгами.
Если Кэтрин умрёт, наследный принц Гиз перестанет интересоваться владениями Хайеров.
Так утверждала Кэтрин.
— После моей смерти моя история закончится. Теперь Кэрон… будет жить. Этого достаточно. Правда, похоже на сказку? У главных героев ведь часто с детства нет матери. Родители должны покинуть сцену. На этом моя роль завершена.
— ……
— Без меня Кэрон будет даже лучше. Что, если я проявлю слабость и расскажу ей правильный ответ? Поэтому мне следует умереть сейчас.
Кэтрин улыбнулась.
— Кэрон действительно проживёт собственную жизнь. Хайер обеспечит хотя бы минимальную защиту. В конце концов, он тоже… её родитель.
Но, глядя на её лицо, Дюлан не мог избавиться от неприятного ощущения. В словах Кэтрин не чувствовалось благородства человека, решившего умереть ради спасения семьи. Перечисляя причины собственной смерти, она выглядела скорее освобождённой.
Она не казалась обеспокоенной Кэрон. Напротив, выглядела почти радостной. Даже продолжая говорить с Дюланом, Кэтрин словно время от времени сдерживала выражение лица. Так выглядел человек, который хотел сказать нечто иное, но не решался.
— …Если вы хотите сказать что-то б-более честное…
Дюлан осенил себя знаком креста и посмотрел на Кэтрин. Это означало, что как служитель бога он никому не передаст услышанное. Он ещё не получил полного сана и оставался молодым священнослужителем, но крестился уверенно. Поклявшись перед богом, Дюлан спросил Кэтрин:
— Вы действительно так думаете?
Неужели вы и правда собираетесь умереть ради защиты Кэрон?
Дюлан посмотрел на Кэтрин снизу вверх. Их взгляды встретились. Она долго шевелила губами, прежде чем ответить:
— На самом деле… мне надоело.
Кэтрин сжала кулак. На лицо навалилась усталость. Глядя на Дюлана, она наконец призналась искренне:
— Мне снова стало лень жить дальше. Этого уже достаточно. Я не хочу видеть конец. Мне даже не хочется узнавать, получится у Кэрон или нет. Теперь я понимаю, почему мать покончила с собой. Раз я столько подготовила для дочери, значит, уже сделала всё необходимое. Правда?
«Теперь мне можно умереть?» — спрашивали её глаза. Но они не искали истины. Им требовалось лишь согласие.
— Как священнослужитель… я не могу с-советовать вам самоубийство.
— Я прекрасно могу покончить с собой без твоей помощи.
— Вы попадёте в а-ад.
— Забавная шутка. Как думаешь, сколько раз я уже умирала?
Дюлан ненадолго замолчал и ответил:
— …Я с-сказал это из вежливости.
— Вот как.
Кэтрин улыбнулась.
— Поэтому ты мне и нравишься.
---
Всего за несколько дней Кэтрин стала выглядеть смертельно больной. Она знала не всё на свете, но в самоубийствах была настоящим мастером. Среди способов существовало и отравление лекарствами. Кэтрин сама приготовила средство и приняла его. Она говорила, что проходит осмотр у Дюлана, но во время встреч с ним вместо обследования проглатывала яд. Когда его не было, делала это в одиночестве. Её личный врач наверняка мучился, не понимая причины, но ничего нельзя было поделать.
— О-откровенно говоря… лучше уйти спокойно, чем умирать в мучениях…
— Не хочу.
Кэтрин ответила решительно.
Дюлан не понимал. Он ещё мог принять, что она устала от повторяющихся смертей и решила покончить с собой. Но зачем выбирать настолько мучительный способ?
— Дюлан, ты понимаешь чувства человека, который причиняет себе боль?
— ……
— Он хочет сам управлять временем собственной смерти. Впуская яд в своё тело… я успокаиваюсь от мысли, что сама распоряжаюсь своим концом. И так будет лучше не только для меня. Мне требуется время, чтобы встретить медленно приближающуюся смерть, а мужу и друзьям — чтобы успеть со мной проститься.
— Если вы настолько думаете о других… может, лучше п-продолжить жить?
— На это мне уже не хватает желания.
Кэтрин тихо усмехнулась.
---
Кэтрин рассеянно смотрела на Дюлана снизу вверх. Щёки впали, под глазами появились чёрные тени, и от прежней красоты почти ничего не осталось. Но это было лишь начало. Она продолжит слабеть, пока не умрёт. Это было самоубийство.
Её хриплый и резкий голос продолжил:
— Кто мы такие?
Неужели наша жизнь заключается лишь в том, чтобы снова и снова рожать детей? Когда долго живёшь в остановившемся времени, в голову приходят странные мысли. Мать думала так же. И бабушка тоже. Они говорили, что мы принесённый богу скот и потому обязаны жить именно так.
Говорят, древние священнослужители считали нас бесконечно благословлёнными. Ведь мы знаем будущее и при желании способны прожить почти бессмертную вечность. А поскольку своими смертями искупаем грехи людей, нам якобы гарантирован рай.
Но среди тех, кто прожил повторяющиеся жизни, нет ни одного человека без греха. Ни одного. Неужели смерть всё исправляет? Или, раз время не накладывается одно на другое, ничего из совершённого вовсе не существовало?
По сравнению с другими женщинами нам, возможно, действительно повезло. Все женщины вынуждены цепляться за брак, рожать и растить детей. Им трудно получить профессию, почти невозможно унаследовать имущество, и даже их имена не остаются в истории.
Но должны ли мы считать благословением жизнь, в которой рождаем ребёнка, умираем и на этом заканчиваемся? Ведь целью любой женщины неизбежно становятся дети… Это… почему-то кажется невероятно жалким.
Будь я членом королевской семьи, могла бы посвятить жизнь спасению страны.
Будь мужчиной, могла бы выбрать целью профессию.
Но мы, вынужденные стремиться лишь к ребёнку и через него — к смерти, не способны найти ценность ни в чём, кроме любви.
Поэтому я хотела хотя бы умереть, познав любовь.
Я приложила все силы, но потерпела неудачу.
Однако моя дочь добьётся успеха.
…Поэтому помоги мне. Сделай так, чтобы Кэрон не возненавидела мой выбор… Чтобы, встретив мужчину, рядом с которым она действительно сможет считать себя счастливой… она получила возможность забеременеть.
---
Похороны прошли скромно.
Для Кэтрин, некогда окружённой членами королевской семьи и великими аристократами, это были удивительно одинокие проводы. Она умерла от болезни, поэтому присутствовало лишь самое необходимое число людей. В то время по стране распространялась эпидемия, и люди боялись покидать собственные поселения.
Дюлан ещё не получил полного сана, поэтому мог лишь наблюдать за похоронами как помощник священника. Но, когда в поминальной речи прозвучали слова о том, что Кэтрин отправится в рай, он невольно усомнился.
Действительно ли она попадёт в рай?
В тот день Дюлан решил стать еретиком ради своего бога.
— Госпожа уснула после долгих слёз.
— А память?
— Она почти ничего не помнит… Но когда я сказала, что госпожа Кэтрин умерла уже несколько лет назад, она внезапно потеряла сознание.
Сколько времени прошло с их последней встречи? Дюлан старался по возможности не попадаться ей на глаза. Он собирался увидеться лишь с господином Хайером и быстро вернуться, но столкнулся с Кэрон. Она уже вступила в подростковый возраст, вытянулась и начала выглядеть юной леди. Говорили, что память подводит её всё чаще.
План неуклонно продвигался.
Кэрон всё реже возвращала воспоминания и всё чаще смотрела на знакомых людей как на чужих. По словам Нэнси, она постепенно начинала вести себя словно принцесса из сказки. Становилась немного спокойнее и немного добрее.
— Смешно.
В детстве Кэрон даже из вежливости нельзя было назвать человеком с хорошим характером. Дюлан помнил, как она кричала. Помнил, как заперла его и спустила стаю собак. Он открыл дверь, вошёл и посмотрел на спящую Кэрон. Её веки распухли, а грудь медленно поднималась и опускалась, показывая, что она погрузилась в глубокий сон.
Теперь её уже можно было назвать женщиной. Ещё немного — и она станет ослепительной красавицей, вслед которой будут оборачиваться все. А если среди множества людей, которых ей предстоит встретить, Кэрон найдёт достойного мужчину… то приблизится к смерти.
— …Кэрон.
— ……
— Кэрон… Хайер.
Он назвал её по имени, но она не проснулась. Дюлан почувствовал облегчение.
Как ни размышляй, ему всё это не нравилось. Почему она должна умереть? Почему время обязано двигаться вперёд? Под его рукой находился человек, способный обрести вечную жизнь.
У Кэрон была возможность жить вечно. Кэтрин отбросила её как дурную шутку, но Дюлан считал это истинным благословением. Эта красота могла навечно остаться неизменной.
Лицо Кэтрин перед смертью было ужасно.
Лицо человека, уставшего от жизни и умирающего, выглядело отвратительно. Но ещё страшнее было представить, что Кэрон быстро найдёт мужчину, забеременеет, родит ребёнка и умрёт, прожив обычную человеческую жизнь.
Здесь находилась вечность. Знания и история, которыми Кэтрин делилась с Дюланом, были необъятными и уходили в незапамятные времена.
Зачем отказываться от вечности?
Почему человек вообще должен умирать?
Кэтрин умерла.
Но Кэрон не умрёт.
Никогда.
Дюлан опустился на колени. И начал молиться о том, что собирался совершить.
А затем сам признал, что стал еретиком.
Его богом была спящая перед ним девушка.
---
— Священнослужитель, священнослужитель Дюлан.
Кто-то звал его. Дюлан понял, что уснул сидя. Он открыл глаза и увидел вошедшего мужчину. Это был Боуэн, работавший в поместье.
— Прошу прощения. Если вы спали, я могу зайти позднее.
— Н-нет… Всё в порядке.
В прошлом Боуэн был мясником. Необычным было лишь то, что порой он разделывал не только животных, но и людей. Его мать до сих пор могла жить лишь благодаря лекарствам Дюлана. Боуэн старался вести себя приличнее, но даже спокойно исполняя поручения Дюлана, иногда переходил на грубую речь. Показывать перед ним слабость было неразумно.
Дюлан поднялся и посмотрел на Боуэна.
— Госпожа Кэрон прислала письмо. Она сейчас находится в столице вместе с госпожой Иселлой Эванс… Господин Хайер хочет выпить с вами чаю. Вы присоединитесь?
— …Да.
— Понял. Тогда передам, что вы скоро придёте. И перед встречей лучше переодеться. Новая одежда лежит в шкафу.
— Х-хорошо.
Дюлан потёр грубую иссохшую щёку и попытался прийти в себя. С момента его прибытия во владения прошло уже два дня, но мысли всё ещё были спутаны. Он поднял взгляд на зеркало. Оттуда смотрел худой сутулый молодой мужчина. Больной, очарованный вечностью.
Его интересовало лишь одно.
— Почему… именно я?
---
— Я слышал, в монастыре был пожар. Ты не пострадал?
— В-всё хорошо, господин Хайер.
Дюлан посмотрел на поставленную перед ним чашку, затем поднял голову и ответил господину Хайеру. Даже если Кэрон отвергала Дюлана, он всё равно оставался следующим владельцем земель. Его возвращение лишь немного отложили.
Но за это время с Дюланом произошло множество странных событий. От мелочей вроде исчезавших и вновь появлявшихся вещей до внезапных приступов сонливости и опрокинутой лампы, из-за которой едва не начался пожар.
— Теперь всё закончилось.
Дело, которым Дюлану предстояло заниматься, больше не находилось в монастыре. Слушая рассказ о Кэрон, уехавшей в столицу, он поднёс чашку к губам. Господин Хайер посмотрел на него и осторожно заговорил:
— Она пишет, что скоро хочет познакомить меня… с мужчиной.
— В-вот как.
— Да… Возможно, тебе будет неприятно, но я надеюсь, что ты тоже сможешь её поздравить.
Дюлан понимал, почему господин Хайер позвал его и говорил с такой осторожностью. Боялся, что Дюлан сочтёт, будто у него отняли Кэрон? Тот горько усмехнулся про себя. И господин Хайер, и Кэтрин сильно заблуждались.
Они сами предложили сделку, так почему боялись её исполнения? Им было трудно принять сам процесс. Они не могли обращаться с Кэрон естественно и подозревали, что Дюлан испытывает к ней личные чувства. Теперь господин Хайер беспокоился о его реакции на то, что Кэрон выбрала другого. Но с чего Дюлану сердиться?
— Разумеется.
Это следовало отпраздновать.
Кого бы ни встретила Кэрон, её выбор заслуживал благословения.
Ведь то, что собирался сделать Дюлан, не изменится.
Как не изменится и всё, что он делал прежде.
— Тогда, может быть, забудем о том, что ты обсуждал с Кэтрин?
— Не совсем понимаю, о чём вы.
— Я говорю о её памяти… Не вмешивайся больше. Кэтрин…
Лицо господина Хайера слегка покраснело. Именно ради этого разговора он и пригласил Дюлана.
— Я потерял жену, но за это время потерял и дочь. Не хочу снова лишиться семьи, которая сама ко мне вернулась.
Дюлан подпер подбородок и задумался.
Господин Хайер произнёс это, желая его убедить, но лишь укрепил уверенность Дюлана. Сама Кэрон сказала отцу, что проживает жизнь повторно.
Дюлан подбросил золотую монету и поймал её. Щёлк, щёлк. Она снова и снова взлетала в воздух и падала в ладонь. Дюлан размышлял. Был обязан размышлять.
Кэрон возвращается к жизни? Дюлан верил в это. Но его немного смущало, что, вернув память, Кэрон не держала в руке ничего. У неё должен был быть какой-нибудь предмет. Разве Кэтрин не рассказывала?
— Чтобы убедиться, что я действительно снова живу, сначала нужно сохранить память. Но в следующий раз можно вернуться с меткой в руке.
Когда-то Кэтрин говорила Дюлану:
— То, что держишь в момент смерти, появляется вместе с тобой в начале. Предмет должен быть достаточно маленьким, чтобы полностью поместиться в ладони… В моём случае первым был палец.
Палец? Дюлан посмотрел на белые, тонкие и длинные пальцы Кэтрин. Она подняла руку и согнула один из них. Мой собственный палец. Я отрезала его и держала, когда возвращалась. Позднее он сгнил, и пришлось выбросить.
— Знаешь ли ты, что на человеческих пальцах есть узоры?
Она говорила о линиях на коже кончиков пальцев? Дюлан посмотрел на собственные, но из-за лекарств кожа стала гладкой и блестящей. Позднее он узнал, что Кэтрин была права: у каждого человека был уникальный рисунок, по которому можно различать людей.
— Возможно, это связано с тем, что ответом является беременность. Когда я держала часть собственного тела, она возвращалась вместе со мной. Если это не часть тела, лучше всего сохраняется вот это.
Кэтрин взяла золотую монету.
— Она остаётся без особого отторжения. С другими вещами постоянно возникали проблемы.
— Понятно.
— Поэтому, если позднее захочешь проверить, умерла Кэрон и вернулась ли вновь, посмотри, держит ли она что-нибудь подобное.
— А если в момент смерти она ничего не будет держать?
Кэтрин ткнула Дюлана пальцем.
— Тогда вложи ей в руку сам.
— ……
— Можно даже сразу после смерти. Если кто-нибудь положит золотую монету в ладонь умершей девочки, этого будет достаточно…
---
Поэтому ты должен стать священнослужителем.
Потому что именно тебе предстоит проводить её к смерти.
---
Кэрон сказала, что ничего не держала.
Может быть, потому что нынешняя жизнь была для неё первой? Сначала Дюлан решил именно так. Но слова господина Хайера о том, что Кэрон следует оставить в покое, пробудили сомнения. Чтобы покинуть дом, Кэрон убедила отца. И во время разговора рассказала, что проживала эту жизнь много раз. Но почему тогда в её руке ничего не было? Дюлан не мог представить, чтобы его прежнее воплощение не вложило ей золотую монету. Если Кэрон умерла, он непременно должен был положить её в ладонь. Но теперь Кэрон утверждала, что проснулась с пустыми руками.
Дюлан почувствовал, будто в голове всё сильнее зудит. Хотелось вынуть мозг и аккуратно разложить мысли по местам.
Кэрон помнила. Но монеты не было.
Монета.
Дюлан задумался о предмете, название которого повторял снова и снова.
Сейчас Кэрон отсутствовала в поместье.
Мог ли человек, всю жизнь проживший в доме и даже не обладавший целостной памятью, проявить такую решительность? С момента её отъезда прошло совсем немного времени.
Нэнси, постоянно находившаяся рядом, украла деньги и сбежала. Между Кэрон и Нэнси должна была существовать крепкая связь. По меньшей мере Нэнси обязана была в некоторой степени управлять Кэрон. Ведь столько лет давала лекарства и заботилась о ней. Но даже после бегства Нэнси Кэрон не вернулась домой.
Странно.
Способен ли человек так себя вести? Значит, Кэрон действительно снова живёт? К тому же она уже собирается представить отцу мужчину? Дюлан стиснул монету.
Поступки Кэрон не были поступками человека, проживающего единственную жизнь. Она не походила на женщину, почти всю жизнь проведшую взаперти в поместье. Эта решительность. Эта ловкость. Губы Дюлана искривились в улыбке.
Теперь он понял и то, почему последние дни в монастыре стали настолько опасными. Понял, почему исчезали вещи. Кэрон поручила кому-то действовать. Она наверняка пыталась что-нибудь о нём выяснить.
Нынешняя жизнь Кэрон не первая.
И ей уже удалось узнать хотя бы часть правды о Дюлане.
«Прежний я добился успеха».
Как бы отчаянно Кэрон ни сопротивлялась, он не собирался её отпускать. Дюлану казалось, будто прежние версии его самого шепчут рядом.
«Вечность».
«Пытаешься сбежать?»
«От вечности — к смерти? К вечному покою?»
Но ей это не удастся.
Кого бы она ни выбрала. Дюлан поднялся и начал складывать вещи в сумку. Кто этот мужчина, что он за человек — не имело значения. Совершенно никто не имел значения.
То, что предстояло сделать Дюлану, не изменится.
Иселла открыла глаза в тёмном помещении и растерялась. Она лежала не в кровати. Под телом ощущался твёрдый пол. Где она? Упала с постели?
Нет, в её комнате пол был деревянным. А здесь — каменным. Иселла поспешно поднялась. Голова закружилась.
— Х-ха…?
Темно. Иселла потёрла глаза. Но разглядеть что-либо всё равно не получалось.
Почему? В её комнате было большое окно. Там не могло быть настолько темно. Она торопливо начала ощупывать пространство вокруг и коснулась чего-то.
— А-а-а-а!
Это была человеческая рука. Иселла пришла в ужас и закричала. Но та же рука немедленно закрыла ей рот. Обезумевшая от страха Иселла впилась ногтями в чужую ладонь, и находившийся позади человек болезненно простонал.
— …Ай, Иселла… Не двигайтесь.
Голос был знакомым. Но Иселла никак не могла успокоиться и продолжала вырываться.
— Иселла, успокойтесь.
Другой человек спокойно прижал её силой. Постепенно Иселла выдохлась и пришла в себя. Даже в бесконечной темноте голос звучал отчётливо. Мягкий, но решительный и мелодичный. Ещё до того, как глаза привыкли к мраку, Иселла поняла, кому он принадлежит.
— Всё хорошо. Если успокоитесь, ничего не случится. Понимаете? Я отпущу вас, когда вы придёте в себя.
Иселла кивнула. Закрывавшая рот рука медленно отстранилась.
— Кэрон? Где мы? В Великом храме? Почему здесь так темно?
Пусть это будет храм. Иселла озвучила единственную надежду. Но Кэрон сразу её разрушила.
— Нет, мы не там. Это… место, куда нам не следовало попадать. Я уже бывала здесь прежде.
— Где мы?
Кэрон отошла от Иселлы. Послышались тихие шаги. Иселла снова окликнула удалявшуюся Кэрон:
— Я спрашиваю, где мы!
— Иселла, думаю, лучше зажечь свет. Но сначала пообещайте, что не станете кричать. И не пытайтесь узнать, где мы. Так будет лучше.
— Скажите, где мы!
— Лучше вам не знать.
Иселла почти истерически закричала, но Кэрон не ответила.
— Где мы вообще находимся? Почему оказались здесь? Я ведь точно…
Где это? Совершенно незнакомое место. Пол был холодным и сырым. Здесь не имелось ни одного окна, но помещение не казалось маленьким. Ощупывая камень, Иселла пыталась восстановить воспоминания.
Где она находилась в последний раз? Что делала? Голова кружилась. Иселла провела рукой по волосам. Что-то стекало с головы и мешало ещё сильнее в и без того непроглядной темноте.
— …И-и!
Волосы были насквозь мокрыми и липкими. Сначала Иселла решила, что это пот. Она отчаянно надеялась, что всего лишь вода, но, похоже, ошибалась. Как только пришло осознание, кожа головы начала всё сильнее болеть. Руки и ноги тоже ныли. Боль поднималась из разных частей тела.
Почему?
Иселла начала вспоминать.
---
— Тише, Иселла.
Кэрон подняла палец к губам и посмотрела ей в глаза. Иселла хотела заговорить, но остановилась. Кэрон, кажется, на мгновение посмотрела куда-то позади неё. Всё её тело напряглось.
Иселла снова попыталась что-то сказать Кэрон, но передумала. Ветер всё так же мягко дул, а вода тихо журчала, однако атмосфера внезапно стала тяжёлой. Иселла ещё ничего не успела произнести. Почему лицо Кэрон так резко изменилось?
— Почему…
— Развернитесь и идите назад. Тихо. Всё хорошо, только медленно…
Лицо Кэрон застыло. Иселла ничего не понимала. Но решительный тон подавил её, поэтому она не стала расспрашивать. Взгляд Иселлы скользнул по окрестностям.
Уже начало темнеть. В воздухе слабо пахло водой и какой-то мерзостью. Иселла поморщилась. Она впервые видела это место. Они слишком далеко ушли вдоль течения. Иселла собиралась двинуться с места, но увидела кое-что.
Она перестала дышать.
— …И-и!
Там находились люди. Все — крупные молодые мужчины или мужчины средних лет.
Одежда была неопрятной, бороды грязными. Люди того положения, с которыми Иселла почти никогда не пересекалась. До неё долетали ругательства.
— Ух.
— Скорее.
Кэрон увидела их и поэтому решила повернуть назад? Иселла торопливо развернулась.
Всплеск.
Они что-то подняли и бросили в воду. Раздался громкий плеск. Мужчины от чего-то избавлялись. Похоже, именно оттуда исходила вонь.
Издалека Иселла увидела, как один из них шутливо размахивает рукой. Рукой? Человеческой рукой, уже отделённой от тела.
«Они избавляются от трупов».
Они зашли слишком далеко вниз по течению. И вокруг не было никого, кроме этих мужчин.
Когда Иселла застыла, Кэрон слегка подтолкнула её и прошептала:
— Нужно медленно… уйти отсюда. Тихо.
Кэрон осторожно двинулась позади Иселлы.
Иселла развернулась, не способная даже закричать. Нужно покинуть это место, как сказала Кэрон. Немедленно.
Иселла медленно переставила ногу. Нужно двигаться.
Но именно тогда то ли зашуршала трава, то ли послышались шаги. Раздался грубый мужской крик.
— Эй, там! Проклятье!
— Хватайте!
— Там две женщины! Немедленно схватить!
— Не упустите!
Проклятье. Кэрон цокнула языком и толкнула Иселлу в спину.
— Бегите!
Иселла бездумно бросилась вперёд. Раздался частый стук каблуков. Она едва ли не впервые в жизни бежала так, что не хватало воздуха. Но платье было слишком тяжёлым, каблуки — слишком высокими, а мужчин было слишком много.
«Н-нет… Они нас поймают».
— Проклятье, как же надоели.
— Но нам даже повезло. Они сэкономят нам работу. Используем этих женщин?
— Так и сделаем.
Не успев пробежать и нескольких шагов, Иселла почувствовала, как её с силой схватили за волосы.
На этом всё закончилось.
---
Кэрон гуляла вместе с Иселлой. Похоже, та беспокоилась о ней, поэтому отвела в больницу на обследование, а после этого никак не могла успокоиться.
Наблюдая за ней, Кэрон предположила, что врачи могли признать её сумасшедшей. Или обнаружить что-нибудь другое.
Дюлан давал ей лекарства с раннего детства, поэтому обследование могло выявить их последствия. Любой результат выглядел правдоподобным. Ненормальным могло оказаться что угодно — разум или тело.
Кэрон была готова спокойно принять любые дурные новости, поэтому чувствовала себя расслабленно. Возможно, поэтому нервничавшая Иселла казалась ей даже немного милой.
— К-Кэрон… Мне нужно кое-что сказать вам во время прогулки.
Когда Иселла предложила выйти вместе, Кэрон с готовностью согласилась. Они медленно шли вдоль реки, а Кэрон всё ждала, когда та наконец заговорит.
Может быть, теперь их уже можно было считать почти подругами?
Подумав об этом, Кэрон мысленно похвалила себя за старания. Разве это не приносило такое же удовлетворение, как убийство? Когда ей удалось убить Нэнси, Кэрон тоже ощущала подобную гордость. Всё-таки невероятно приятно браться за то, чего никогда не делала и что казалось невозможным.
И именно в тот момент, когда Кэрон с прекрасным настроением приготовилась выслушать Иселлу, они всё испортили.
— Проклятье…
Когда девушки вышли, солнце ещё не село, а вдоль благоустроенной набережной гуляло множество людей. Место казалось совершенно безопасным. Но, бесцельно идя вперёд, они не заметили, как зашли слишком далеко вниз по течению.
В тот момент, когда Иселла наконец собралась произнести подготовленные слова, Кэрон увидела мужчин, избавлявшихся от трупов в реке. Первой её мыслью было не то, что им угрожает опасность, а то, что она только-только сумела настолько сблизиться с Иселлой.
Кэрон схватили раньше Иселлы и зажали ей рот. Она подумала, что нынешняя жизнь подошла к концу. Раз они увидели, как преступники избавляются от тел, их наверняка не оставят в живых. Прежняя Кэрон, которая неизменно проживала весь год независимо от происходящего, могла бы не сомневаться, что выживет даже после любых издевательств. Но теперь всё изменилось. Она могла умереть в любой момент.
Жаль, но, видимо, эта жизнь закончится так.
Реймонд будет искать её, а когда не найдёт, тоже покончит с собой и последует за ней. Невольно подумав об этом, Кэрон решила, что способ довольно неплох. В следующий раз стоит посоветовать Реймонду не ждать, а сразу убивать себя. Слишком долгое ожидание сделало его чересчур плаксивым.
Думая о Реймонде, Кэрон медленно закрыла глаза.
— А потом я открыла их уже здесь…
Ощупывая рукой стену, Кэрон пыталась понять, где находится.
Похоже, это было то самое место, куда она попала в прошлой жизни. Медленно проводя рукой по стене, Кэрон искала место, где прежде висел светильник. Наконец пальцы коснулись холодного металла.
К счастью, рядом со светильником лежали и спички. После нескольких неудачных попыток в полной темноте Кэрон всё-таки сумела зажечь одну.
— Я спрашиваю, где мы!
— …Иселла, повторяю… Пообещайте, что не станете кричать.
— Где мы вообще?
Где же ещё.
Хозяин этого места был очевиден. Человек, обладавший фактической властью в стране.
— Ха-а.
Кэрон вздохнула и зажгла светильник. Огонёк был крошечным, но с его появлением вокруг стало видно. Иселла торопливо приблизилась к свету. Её лицо было залито кровью. Вот как. Кэрон протянула к ней руку, но та отстранилась.
— Где мы? И почему здесь оказались? Почему вы с самого начала не отвечаете нормально?
— …Как я уже сказала, лучше вам не знать.
Кэрон ответила спокойно.
Хозяином комнаты был наследный принц Гиз. Вероятно, он не станет сразу убивать Кэрон. Похожая на мать девушка могла пригодиться ему намного больше живой. Однако Кэрон, плохо переносившая подобные вещи, совершенно не собиралась ему подыгрывать.
«Может, лучше сразу покончить с собой?»
Кэрон повернула голову к стене, где висел декоративный кинжал. Но слишком высоко. Она не дотянется. В прошлый раз это удалось только потому, что наследный принц Гиз снял кинжал и положил на пол, когда убивал собственного сына.
— Какая морока…
Кэрон начала обдумывать способы самоубийства. Из прежних жизней она знала, что от прокушенного языка не умирают. Может, с силой удариться головой о стену? Даже Кэрон ещё ни разу не удавалось покончить с собой таким способом.
Нужно было, как в прошлый раз, заменить ожерелье прочным шнуром. Тогда умереть было бы намного проще. Кэрон сожалела о собственной неподготовленности. Как же ей умереть?
— …Кэрон, у вас на лице… кровь…
К тому же рядом находилась Иселла.
Увидев её залитое кровью лицо в тёмной комнате, Кэрон окончательно помрачнела. Видимо, во время похищения Иселлу ударили по голове. Кэрон потрогала собственный затылок и заговорила. К счастью, её череп, кажется, не был разбит.
— Иселла, у вас лицо тоже всё в крови.
— Ч-что? Правда? Ах, поэтому… Дайте светильник.
Иселла выхватила светильник из рук Кэрон и торопливо начала вытирать лицо рукавом. Увидев, что ткань насквозь пропиталась кровью, она пришла в ужас.
— А-а-а!
— Тише.
— А-а-а-а!
— Иселла. Успокойтесь.
— Мне больно! Кровь, кровь!
Хотя кровь текла уже всё это время. Кэрон подошла к Иселле и осмотрела голову. Её действительно чем-то ударили, и рана продолжала кровоточить. Но раз она могла нормально двигаться, сейчас следовало беспокоиться о другом.
— Иселла. Немного успокойтесь…
— …Ах.
— Иселла!
Иселла раскрыла рот и рухнула на пол.
Кэрон поспешно прижала ухо к её груди, но сердце не остановилось.
— …Что же делать?
Кэрон подняла светильник выше.
И тогда из темноты выступил истинный облик комнаты.
На стенах всё ещё висело множество трупов. Единственным утешением было то, что украшений пока оказалось не так много. Позднее ими будет заполнена вся комната, но сейчас, вероятно из-за раннего времени, их было меньше и зрелище выглядело не настолько гротескным, как прежде.
— …Иселла…
Зрелище по-прежнему вызывало отвращение, но во второй раз Кэрон смогла смотреть на него спокойно, не крича. Она пересчитала людей — точнее, то, что когда-то было людьми, — и, заметив, что их намного меньше, чем в прошлый раз, тяжело вздохнула.
— Что же теперь?
Она снова оказалась связана с наследным принцем Гизом.
— Я всё ещё не могу в это поверить.
Реймонд даже не назвал подозреваемого, но маркиз Пенкейр сразу оборвал его. По лицу было видно, что он не желает больше ничего слышать. Реймонд указал на принесённые материалы и заговорил:
— Господин маркиз, я очень долго сомневался, стоит ли вообще сообщать вам об этом.
— Ты понимаешь, что только что сказал? Я спрашиваю, осознаёшь ли ты… насколько опасно то, что делаешь.
Все представленные Реймондом доказательства, статистические данные, показания людей и составленные изображения подозреваемых указывали на наследного принца Гиза. Реймонд уже знал ответ и, скорее, подбирал доказательства, двигаясь от него в обратную сторону, но для не знавшего этого маркиза их точность выглядела пугающей.
Но даже при этом маркиз не собирался принимать выводы Реймонда. Ведь он и сам принадлежал к королевской семье.
— Все доказательства ведут к королевскому дворцу.
Реймонд пристально посмотрел на маркиза и произнёс:
— Разве мы не должны остановить гибель людей?
— Похоже, у тебя не меньше семи голов. Будем считать, что я ничего не слышал.
— Господин маркиз.
Чем дольше Реймонд находился рядом с маркизом, тем яснее видел его холодную сторону. В молодости он почти её не замечал.
Маркиз ненавидел, когда Бердик занимался разработкой оружия или вмешивался в вооружённые конфликты, но и наследного принца Гиза активно останавливать не пытался.
Речь шла не об одном или двух людях. Число жертв, известных Реймонду, уже исчислялось сотнями. Внешне маркиз Пенкейр и наследный принц Гиз были довольно близки. Маркиз не мог не замечать его тайны. И всё же ни разу не попытался его остановить.
В конечном счёте сам Реймонд был для маркиза лишь фигурой на доске. Тот мог в любой момент пожертвовать им ради политической цели.
Ради собственного восхождения на престол.
Принц Луис в итоге всё равно погибнет, а маркиз станет королём. Реймонд видел и грязную сторону Пенкейра и даже принимал на себя позор вместо него. Чем шире становилась сцена, тем свободнее маркиз использовал людей и избавлялся от них.
Маркиз Пенкейр совершенно не хотел вмешиваться в это дело. Он отодвинул принесённые Реймондом материалы и предупредил:
— Береги себя. Иногда приходится терпеть и ждать.
— Но люди продолжают погибать. Посмотрите, когда были найдены тела и когда происходили попытки похищений. Люди напуганы.
— На границе и сейчас погибает намного больше. Несколько исчезнувших в столице почти незаметны. Ещё слишком рано.
Взгляд маркиза стал холодным. В его глазах Реймонд всё ещё оставался неопытным юнцом. Когда тот внезапно принёс настолько опасные доказательства, маркиз начал подозревать уже его самого.
В прошлом Пенкейр обладал значительно большим объёмом сведений, поэтому спокойно отражал любые действия Реймонда. Но теперь, поняв, что у Реймонда информации больше, он немедленно ощетинился. Маркизу не нравился разговор, в котором инициатива принадлежала не ему.
— Господин маркиз.
— И прежде всего это не твоё дело. Почему тебя так заботят исчезновения людей? Большинство из них ведь проститутки. Не вмешивайся.
— Значит, проституткам можно умирать?
Маркиз лишь фыркнул в ответ на вызывающие слова Реймонда.
— Это всё равно лучше, чем если умрёшь ты. Не дерзи.
— Господин маркиз.
Похоже, нынешний маркиз совершенно не собирался принимать мнение Реймонда.
Реймонд собрал принесённые материалы. Сейчас заставить Гиза остановиться через маркиза невозможно. Пенкейр был слишком упрям. Он не двинется, пока его не загонят в самый угол. Реймонд сдержал стон.
«Как лучше поступить?»
Несмотря на все попытки Реймонда не допускать новых смертей, тела продолжали появляться. Стоило ему остановить похищение в одном месте, и наследный принц Гиз каким-нибудь способом находил другую жертву. Власть правителя позволяла ему делать именно это.
Число исчезнувших определённо сократилось, но лишь по сравнению с прошлым, которое помнил Реймонд. Люди всё равно продолжали понемногу пропадать.
«Что же делать…»
— Если ты хотел рассказать только это, я пойду первым.
— Господин маркиз.
Реймонд подумал, не проще ли убить их всех. Всё-таки жить добрым человеком было трудно. Даже попытка пойти по правильному пути лишь сильнее запутывала ситуацию. А Реймонд знал более простой способ.
Если вместо маркиза заключить сделку с наследным принцем Гизом, тот не тронет Кэрон. Может быть, и в этой жизни следует выбрать прежний путь?
— Господин маркиз.
Но маркиз уже ушёл.
Реймонд подавил стон. Что он скажет Кэрон? Следует ли просто позволить Гизу продолжать убивать?
Неужели невозможно сделать мир хотя бы немного лучше?
Хотя бы немного добрее к Кэрон.
Хотя бы это.
---
— Надеюсь, сэр Реймонд потом не станет сожалеть.
Вздохнув, Кэрон протащила Иселлу к мягкому дивану и уложила на него. После того как Иселла потеряла сознание с пеной у рта, она никак не приходила в себя. Глядя на неё, Кэрон продолжила разговаривать сама с собой. В памяти всплыла прошлая жизнь.
— Интересно, что пошло не так в этот раз? Для смерти ещё слишком рано.
— ……
Единственным утешением было то, что теперь Кэрон могла смотреть на всё немного спокойнее. С помощью светильника она разожгла камин, осмотрела ставшую ярче комнату, уложила Иселлу на диван и сама опустилась рядом.
Кэрон медленно оглядела комнату, до краёв наполненную увлечениями наследного принца Гиза. Она оказалась больше, чем сохранилось в памяти. Кэрон пересчитала людей и убедилась, что их действительно значительно меньше, чем прежде. Неужели за несколько следующих месяцев наследный принц убьёт настолько многих?
— Если подумать, в последнее время убийств почти не было. Похоже, его вмешательство привело именно к этому.
Вот уж действительно, мир устроен странно. Кэрон цокнула языком.
Перебирая воспоминания, она сравнила нынешнюю жизнь с прошлой. Убийств определённо стало меньше. Наверняка вмешался Реймонд. Кэрон захотелось похвалить его за то, что он продолжал выполнять её просьбу даже без её ведома.
Но для этого сначала нужно выбраться отсюда. Вероятность была ничтожной, поэтому похвалить его, скорее всего, удастся лишь в следующей жизни. От этой мысли лицо Кэрон невольно скривилось.
Он наверняка будет читать ей нотации. Возможно, теперь вообще перестанет её слушать.
В этой жизни Реймонду постоянно не нравились поступки Кэрон. И желание подружиться с Иселлой, и попытка жить немного добрее.
Ему не нравилось уже само то, что Кэрон пыталась что-то изменить. Реймонд изо всех сил старался подстраиваться под неё, но его истинные желания время от времени всё равно прорывались наружу.
Он хотел снова запереться с Кэрон вдвоём в поместье. Не заставлял её лишь потому, что любил, но всё равно продолжал этого желать.
Трудно убедить человека, считающего, что лучше отвернуться от всего мира. Если в этой жизни Кэрон погибнет от рук наследного принца Гиза, в следующей Реймонд скажет нечто совершенно предсказуемое. Новые попытки ни к чему не приводят, поэтому давай снова спрячемся в поместье. Кэрон не смогла сдержать недовольную гримасу.
— Ха-а… Что же делать?
Кэрон посмотрела на спящую Иселлу, затем оглядела комнату, но ответа не нашла. Беспомощность раздражала. При мысли, что следовало хотя бы взять с собой ожерелье для самоубийства, Кэрон захотелось заплакать.
Может, покончить с собой?
У неё не было ни ожерелья, ни лекарств, но способы всё же оставались. Кэрон уставилась на пылающий камин. Способ неприятный, но в огне человек умирает довольно быстро. Пусть будет больно, мучения продлятся недолго. И всё же Кэрон не решалась засунуть голову в камин.
— …Ха-а.
Она не хотела умирать.
Но и другого хорошего выхода не видела.
Кэрон перебрала прошлые жизни, однако в комнате наследного принца Гиза оказывалась лишь однажды.
Когда Иселла столкнулась с герцогом Рутеллой, её присутствие помогло разрешить ситуацию. Может, и сейчас получится так же? Кэрон долго размышляла, но против наследного принца даже Иселла вряд ли могла помочь.
На этой земле не существовало человека выше Гиза. Старый король уже стоял на пороге смерти, а даже Бердик был вынужден уступать наследному принцу. Герцог Рутелла и будущий король занимали совершенно разное положение. Если Иселла узнает, кто хозяин комнаты, они не спасутся вместе — они обе наверняка погибнут.
В прошлой жизни Кэрон удалось выиграть время благодаря ещё двум людям. Там находился принц Луис, сын, которого Гиз ненавидел. Он отвлёк внимание от Кэрон и дал ей возможность завладеть оружием.
И ещё была Донна. Пока Донна вгрызалась в ногу Гиза, Кэрон получила шанс действовать.
Но Иселла не поможет. Она сама была лишь обузой.
Тр-р-р, тр-р-р.
Кэрон смотрела на горящие поленья. И всё же возможность оставалась. Возможность быстро умереть.
— Иселла.
Она не убивала себя прямо сейчас только из-за этой женщины. Кэрон едва начала считать, что они немного сблизились, и ей было слишком жаль снова возвращать их отношения к самому началу.
А больше всего Кэрон хотела узнать, что именно Иселла собиралась ей сказать.
---
Наследный принц Гиз медленно шёл по коридору. Настроение у него было отвратительным. В последнее время его развлечения по необъяснимой причине постоянно срывались.
Он любил играть с людьми. И наслаждался этим в самом непосредственном смысле. Несмотря на то что вскоре должен был стать королём, Гиз понимал: его увлечения едва ли получат общественное признание.
Поэтому приходилось удовлетворять их втайне. Этого было достаточно. Долгие годы он спокойно наслаждался своим занятием. Тихо, медленно и скрытно. Никаких проблем не возникало. У него имелась власть, позволявшая всё спрятать.
Но в последнее время ничего не складывалось как следует. Из-за непрерывных неудач наследный принц уже сходил с ума от неудовлетворённости. Гиз посмотрел на стоявшего перед ним подчинённого, сообщившего об очередном провале, и спросил:
— Зачем вы вообще живёте?
— П-п-простите, Ваше Высочество…
Бесполезный мусор вокруг следил за выражением его лица, и даже это раздражало. Гиз начал задумываться, не пора ли заменить подчинённых. Зачем щадить тех, кто не способен даже нормально раздобыть материал? Незачем.
— Рут, я больше не желаю тебя видеть.
— В-Ваше Высочество! Ваше Высочество!
— Замолчи. Я не люблю шума.
— Пощадите!
Наследный принц больше ничего не сказал. Он продолжил идти, и позади раздался короткий предсмертный хрип. Наверняка Кэйн, следующий по старшинству после Рута, перерезал ему горло.
Гиз подумал, не разобрать ли хотя бы его тело, чтобы улучшить настроение, но работу и увлечения следовало разделять. Сдержав сожаление, наследный принц продолжил путь.
Что же делать? До сих пор он старался не трогать людей внутри дворца, но терпение подходило к концу. Исчезновение нескольких служанок, возможно, удастся скрыть. Сейчас ему подошёл бы кто угодно.
— Ваше Высочество.
Голос прервал его мысли.
— Сегодня у меня крайне дурное настроение, Кэйн. Хочешь увидеть, как за один день я дважды меняю главного подчинённого?
— Я хочу кое-что вам показать.
Гиз предупредил наглеца, осмелившегося заговорить, но Кэйн продолжил. Когда наследный принц остановился, тот глубоко поклонился.
— Рут не справился со своей обязанностью, но на этот раз возникли особые обстоятельства.
— Если вас обнаружили посторонние, вы ведь надлежащим образом с ними разобрались?
— Мы привезли тех, кто нас заметил.
— …Кажется, я велел выбирать для похищений лишь тех, чьё исчезновение не вызовет последствий.
Наследный принц холодно посмотрел на него сверху вниз. Именно он приказал в случае обнаружения быстро убивать свидетелей, маскируя смерть под несчастный случай. Но вместо этого они похитили их? Гиз едва не сходил с ума от неспособности подчинённых нормально выполнять работу.
Когда он поднял палец, собираясь отдать новый приказ, Кэйн поспешно продолжил:
— Это две женщины. Уверен, они вам понравятся.
Кэрон закончила размышлять.
Нужно сделать то, что ей по силам. Выбраться отсюда самой невозможно. И в этой жизни она снова умрёт. Но ничего страшного. Как бы ни было жаль, всё можно начать заново. Реймонд будет подавлен, но это ещё не конец. А в этой жизни Кэрон решила стать подругой Иселлы.
— Просыпайтесь, Иселла.
— ……
Иселла никак не приходила в сознание.
Но её необходимо разбудить. Зная, что это за место, Кэрон должна была поговорить с Иселлой до появления хозяина комнаты. Она высоко подняла руку. Ничего страшного, правда? Раз та не просыпается, другого выхода нет. Но Кэрон всё же позвала ещё раз:
— Иселла.
— ……
Шлёп!
Кэрон ударила Иселлу по щеке. Звонкий хлопок разнёсся по комнате. Кажется, Кэрон даже стало немного легче.
Но она сделала это не ради мести, а чтобы разбудить Иселлу. Повторив это про себя, Кэрон снова подняла руку. Нужно привести её в чувство. Иселла лишь стонала и никак не открывала глаза.
Шлёп!
— Ай! Больно! Что такое?!
— Просыпайтесь.
Иселла схватилась за обе щеки и широко раскрыла глаза. Увидев перед собой Кэрон, она недоверчиво спросила:
— …Кэрон?
— Да. Придите в себя.
— Вы меня ударили?
— Да.
Иселла безмолвно открывала и закрывала рот от возмущения, но, прежде чем Кэрон снова подняла руку, резко села.
— Вы безумная… Как вы посмели меня…
— Посмотрите назад.
— Я спрашиваю, зачем вы меня ударили!
— Чтобы вы пришли в себя. Осмотритесь и поймите, где мы находимся.
Потребовалось немало времени, чтобы успокоить Иселлу, которая снова едва не потеряла сознание. Она опять начала закатывать глаза и валиться назад с пеной у рта. Лишь после того, как Кэрон ещё несколько раз ударила её по щекам, взгляд Иселлы наконец сосредоточился. Она задрожала всем телом.
— Г-где мы…
Кэрон схватила Иселлу, собиравшуюся разрыдаться. Если она сейчас заплачет, всё пропало.
— Не плачьте и внимательно слушайте. Нас похитили, и, если не случится ничего особенного, мы, скорее всего, здесь умрём. Я признаю, что вероятность выжить очень мала. Поняли?
— …Ик.
— Но я всё равно попробую найти способ спастись.
Иселла продолжала дрожать, но кивнула.
— Для начала снова притворитесь потерявшей сознание. Я постараюсь договориться с хозяином комнаты, а вы убегайте, как только появится возможность. И если…
Стоит ли рассказать Иселле о Реймонде? Попросить её передать, чтобы он пришёл спасать Кэрон? Немного подумав, она покачала головой. Наверное, им обоим будет проще быстро покончить с собой.
Ничего страшного. Люди этой жизни продолжат жить как жили, а они с Реймондом быстро начнут всё заново.
— Если вам удастся выбраться, живите хорошо. А когда отец начнёт меня искать, скажите, что я просто пропала без вести. Хотя бы это вы сможете сделать?
— А вы, Кэрон?
— Я не выберусь.
Кэрон покачала головой. На самом деле она не была уверена даже в том, что сумеет благополучно выпустить Иселлу. Эта комната принадлежала наследному принцу Гизу. Поблизости наверняка находились его люди. И всё же можно попытаться. Например, предложить отпустить Иселлу в обмен на то, что Кэрон останется одна.
Оставшись в одиночестве, она сможет быстро умереть. Намного разумнее засунуть голову в печь и немедленно перейти в следующую жизнь, чем надеяться, что Реймонд успеет её спасти.
В этот момент издалека послышались шаги. Времени почти не осталось. Кто-то приближался.
— …Иселла. Что вы тогда хотели мне сказать?
— Что?
— Разве вы не собирались рассказать мне что-то?
— Это…
В тот же миг за дверью раздался голос:
— Уверен, они вам понравятся.
Слишком поздно.
Проклятье. Кэрон толкнула голову Иселлы, вжимая её в диван.
— Молча притворяйтесь без сознания. Ни в коем случае не открывайте глаза.
Щёлк.
Тяжёлая дверь открылась. Кэрон сглотнула, глядя на неё.
Её охватило дежавю. Она вспомнила, как однажды эту дверь открыл Реймонд. Разумеется, сейчас за ней находился не он. Лишь одна из неудачных закладок, оставленных её матерью.
Мужчина средних лет.
Человек, державший в руках власть этой страны. Бывший возлюбленный её матери. Безумец.
Наследный принц Гиз с непонятным выражением посмотрел на Кэрон сверху вниз.
— …Что это за представление? Их даже не связали?
— П-простите.
— Невероятно. Немедленно свяжите их.
— Да.
Мужчина связал руки и ноги Кэрон и Иселлы. Тело Иселлы, изо всех сил притворявшейся без сознания, слегка дрожало, но, к счастью, никто, похоже, этого не заметил. Кэрон всё это время продолжала говорить.
— Обязательно меня связывать?
— Ненавижу лишние хлопоты.
Наследный принц Гиз любил наблюдать, как люди в этой комнате плачут, умоляют, падают в обморок или кричат. Иногда некоторые теряли рассудок и начинали смеяться. Никто, попавший сюда, не выходил живым. Увидев тела, развешанные по стенам тёмной комнаты, это понял бы любой.
Но рыжеволосая женщина перед ним без всякой реакции спокойно сидела в удобной позе и смотрела на него снизу вверх. Наследный принц склонил голову и спросил Кэйна:
— Эту женщину купили?
Другого объяснения он не находил. Может быть, ей хорошо заплатили, всё заранее рассказали и привели сюда добровольно? Но Кэйн покачал головой.
— Нет. Она стала свидетелем, поэтому другого выхода не было.
— У меня просто такой характер, Ваше Высочество наследный принц Гиз.
— …Ха.
Наследный принц посмотрел на стоявшего рядом Кэйна. Женщина знала его имя и титул. Значит, была дворянкой. Лицо Кэйна постепенно побелело. Из всех возможных людей они похитили именно ту, кого нельзя было трогать. Кэйн уже почти завидовал Руту, умершему раньше.
Наследный принц Гиз не любил жертв, исчезновение которых могло вызвать последствия. Он умел разделять увлечения и государственные дела. И всё же они привели сюда именно такую женщину. Кэйн стиснул зубы.
Лучше было просто отпустить их. Даже если после этого женщины сообщили бы о найденных трупах, всё могло на том и закончиться.
— Попросите человека рядом с вами выйти. Я хочу кое-что сказать Вашему Высочеству.
Бровь наследного принца дёрнулась.
— Ты знаешь, кто я, но всё равно ведёшь себя дерзко.
— Мне всё равно отсюда не выйти. Или вы меня боитесь?
Провокация казалась почти жалкой, но наследный принц движением подбородка приказал подчинённому уйти. Мужчина заискивающе поклонился и вышел, однако никакой возможности для побега это не создало.
— Чтобы ты знала: за дверью стоят несколько десятков человек.
— И мы находимся в подземелье.
— Ты была в сознании, когда тебя сюда несли?
— Нет. Я уже бывала здесь в прошлой жизни, Ваше Высочество.
— Не слишком забавная шутка.
Наследный принц отвернулся от Кэрон и подошёл к стене. Затем вставил ключ в шкафчик возле камина и достал оттуда несколько сравнительно небольших крюков и ножей. Кэрон поняла, что разница между нынешним Гизом и тем, которого она видела прежде, была больше, чем ей казалось.
«Он определённо другой».
В прошлый раз наследный принц хотел не убить Кэрон, а удовлетворить желание и расправиться с принцем Луисом.
Но нынешний Гиз явно совершенно её не знал. Они с Иселлой попали сюда лишь из-за невезения. В отличие от прошлого, он воспринимал Кэрон всего лишь как очередной материал и спокойно готовился приступить к работе, не проявляя особого возбуждения.
— Кто ты такая, я выясню не спеша.
Наследный принц слегка улыбнулся и несколько раз постучал пальцами по голове Кэрон.
— В последнее время мне не удавалось предаваться своему увлечению, поэтому я крайне неудовлетворён. А твоё лицо… вполне соответствует моему вкусу.
Глаза наследного принца заблестели.
Кэрон открыла рот.
— Разумеется. Я очень похожа на мать.
— Вот как. Помолись и поблагодари её. Твоё лицо я вырежу особенно аккуратно.
Наследный принц явно торопился.
Кэрон ненадолго закрыла глаза, а затем снова открыла.
— Мать много рассказывала о Вашем Высочестве.
— …Кто твоя мать?
— Кэтрин Нора Энид.
Наследный принц выпрямился.
Его лицо странно исказилось. Он совершенно не ожидал услышать это имя.
— …Какое совпадение.
— Действительно.
Наследный принц прикрыл рот рукой.
А затем начал ходить по комнате, пытаясь успокоить мысли и возбуждение. Он закрывал рот, но между пальцами всё равно виднелась растянувшаяся улыбка. Гиз выглядел невероятно счастливым. Послышался тихий, прерывистый смех.
— Нам есть… о чём поговорить. Кэтрин, значит. Да, прошло уже семнадцать лет… Не думал, что смогу так обрадоваться. Ха, ха-ха. Как интересно.
— Да. Мать…
Кэрон отчаянно пыталась вспомнить хоть что-нибудь о Кэтрин. Чтобы удержать внимание наследного принца, нужно было придумать любую тему. Что Кэтрин говорила о Гизе?
Но в голове Кэрон не всплывало почти никаких сведений. Пока она размышляла, наследный принц стоял перед ней и ждал.
— Что Кэтрин говорила обо мне?
— Если хотите услышать продолжение, у меня есть условие.
— Прости, но отпускать тебя я не собираюсь.
— Я так и думала.
Кэрон кивнула.
Разница заключалась лишь в том, умрёт она прямо сейчас или сумеет ещё какое-то время прожить. Наследный принц всё равно её не отпустит.
— Тогда спасите не меня, а эту женщину.
— Тоже нет.
Кэрон склонила голову.
— В таком случае я не скажу о матери ни слова.
— Существует множество способов получить от человека ответ.
Наследный принц поднёс к Кэрон короткий нож и прошептал. Ткань на груди разошлась под острым лезвием, словно бумага. Открылась ложбинка между грудями, по коже потекла тонкая струйка крови. Рана защипала. Кэрон поморщилась и сказала:
— Я не ожидаю, что останусь жива, но смерти тоже не боюсь. Я знаю, что отсюда не выбраться.
Кэрон глубоко вдохнула.
Нужно подумать. В прошлой жизни наследный принц однажды сказал: «Интересно, действительно ли ты тоже прожила столь долгую жизнь». «Тоже». Кэрон снова прокрутила это слово. Вероятно, Кэтрин рассказывала Гизу о своих возвращениях.
— Разве мать не рассказывала о повторяющихся жизнях?
— ……
— Хотя вы наверняка не поверили.
Наследный принц замолчал.
Возбуждение схлынуло, а лицо исказилось. Кэрон посмотрела на него снизу вверх.
— Неужели вы не думали, что мать отвергла вас именно потому, что не боялась смерти? Ни я, ни она не боимся подобных вещей.
Она осмелилась отвергнуть члена королевской семьи.
Даже когда мужчина просто обладал силой или богатством, женщине было опасно отвергать его любовь. Любовь тщеславных мужчин часто сопровождалась насилием.
С положением и характером наследного принца Гиза не было бы ничего удивительного, если бы он убил женщину, посмевшую ему отказать, вместе с её родителями и ребёнком. Но в итоге он позволил Кэтрин выйти замуж и родить дочь. Всё-таки он её не убил.
— Я готова закончить эту жизнь в этой комнате. Но прошу хотя бы об одном. Просто отвезите эту женщину туда, откуда её забрали, и оставьте.
— Думаю, тебе самой будет лучше иметь рядом товарища.
— Я не хочу рассказывать о матери при посторонних.
Кэрон посмотрела на него глазами, в которых слегка блестели слёзы.
— Откровенно говоря, я довольно стыдлива.
— …Ха.
— Я ведь знаю, что вы не станете обращаться со мной как с дочерью.
— Как отчаянно ты стараешься.
Наследный принц надавил на рану между грудями, которую сам оставил. Кэрон тихо простонала от поднявшейся боли. Она чувствовала, как Иселла дрожит у неё за спиной.
— Я знаю, что женщина позади тебя уже очнулась.
— ……
— Х-хык.
Только тогда Кэрон поняла, что Иселла совершенно не умеет притворяться потерявшей сознание. А ведь ей так ясно велели лежать неподвижно.
Сион почесал голову, погрузившись в размышления.
«Похоже, она всё-таки беременна, верно?»
Иселла не сказала этого прямо, но Сион Электра всю жизнь пользовался расположением множества женщин именно благодаря своей проницательности. Если немного подумать, догадаться о том, что она не решалась рассказать насчёт Кэрон, было несложно.
Они вместе отправились в больницу, после чего Иселла узнала результаты обследования и начала мучиться, не зная, как сообщить их самой Кэрон. Она почти проговорилась Сиону, но затем отступила. А увидев, как в конце концов Иселла решилась всё рассказать, он предположил, что Кэрон беременна. Вряд ли существовало другое изменение в её теле, о котором было бы настолько трудно сообщить постороннему.
Проблема заключалась в том, что делать дальше. Теперь уже сам Сион не знал, следует ли рассказывать Реймонду. По большому счёту беременность Кэрон Хайер никак его не касалась. Стоило произнести это вслух, и новость превратилась бы лишь в мерзкую сплетню.
Но предполагаемым отцом был Реймонд, с которым Сиона связывало слишком многое, поэтому он продолжал задумчиво чесать голову. Может, лучше предупредить Реймонда заранее? Тревога Иселлы теперь перешла к нему, но ответа Сион тоже не находил.
Возможно, Реймонд уже всё знал.
Если посмотреть с этой стороны, его недавнее поведение становилось понятным.
Реймонд так упорно отказался от Иселлы, заботился о небогатой Кэрон, совершенно терялся рядом с ней, поспешно оставил военную службу и проявлял небывалые перепады настроения именно из-за этого.
Но Сиону всё равно было трудно поверить, что тот самый Реймонд вступил в связь с незамужней женщиной. Да ещё и довёл дело до беременности? К тому же Кэрон, пусть и не обладала деньгами, оставалась знатной девушкой.
Сион опасался, что, если первым покажет свою осведомлённость, лишь окажется втянут в неприятности. Для начала важно было узнать, как Кэрон отреагировала на слова Иселлы. Он пришёл именно затем, чтобы спросить, но самой Иселлы нигде не было.
— Куда она вообще подевалась?
С раннего утра Сион бродил возле Великого храма, где жили Иселла и Кэрон, но ни одна из них так и не вышла. Мимо проходили священнослужители, однако Сион не хотел сталкиваться с людьми, которые явно осуждали его за открытые ухаживания за Иселлой.
«Может, разговор закончился плохо?»
Он был уверен, что Иселла обязательно расскажет ему о результате.
— Простите, священнослужитель.
В конце концов Сиону пришлось остановить проходившего мимо служителя и спросить об Иселле.
— Прошу прощения, я хотел бы увидеть госпожу Иселлу Эванс, которая проживает в храме. Не могли бы вы её позвать?
— …Откуда мне это знать?
Священнослужитель выглядел немного раздражённым.
— До какой степени мы должны отвечать за поведение госпожи Иселлы?
— …Не совсем понимаю, о чём вы.
— Мы неоднократно предупреждали её о времени возвращения. Что ещё нам говорить человеку, который не посещает ни службы, ни благотворительные работы?
Священнослужитель терпеть не мог вмешиваться в любовные проблемы.
В Великий храм, расположенный в столице, постоянно приходили молодые мужчины и женщины с самыми разными неприятностями. Епископ и без того недолюбливал подобных посетителей. С какой бы проблемой они ни явились, внутри храма всё равно следовало соблюдать установленные законы.
Но Иселла, жившая исключительно по собственным желаниям, была для них не более и не менее чем незваной гостьей.
— Не спрашивайте меня о госпоже Иселле.
— Мы договорились встретиться, но она не пришла.
— Откуда мне знать, назначила ли она встречу с кем-нибудь другим или до сих пор спит в своей комнате?
Его голос звучал так, словно Иселла окончательно его измучила.
Обычно Иселла выходила куда-либо вместе с Сионом. Если у неё появлялись другие планы, она всегда сообщала заранее. Можно было предположить, что вчера она была так занята делом Кэрон, что просто забыла, но Сиона не покидало дурное предчувствие. Почему она до сих пор не появилась?
— Не могли бы вы хотя бы проверить, спит ли она в комнате? Я просто беспокоюсь.
— Великий храм — священное место, а не постоялый двор.
— Священнослужитель.
Сион сдержал внутренний стон.
Этот строгий мужчина явно не собирался помогать.
— Тогда можете хотя бы сказать, находится ли здесь леди Кэрон Хайер?
— Этого я тоже не знаю.
Священнослужитель внезапно отвёл глаза. Его поведение становилось всё подозрительнее.
— Священнослужитель.
Сион открыто вгляделся в его лицо и заговорил:
— Господин Бердик Эванс, отец госпожи Иселлы Эванс, беспокоится о ней. Он желает увидеть дочь. Я поддерживаю связь и с ним.
— ……
— Спрошу ещё раз. Иселла Эванс сейчас находится в своей комнате?
Священнослужитель не смог ответить.
---
— Не могу сказать, что твоё предложение особенно привлекательно.
Наследный принц Гиз улыбнулся, изогнув уголки глаз. Его взгляд прошёл мимо Кэрон и остановился на Иселле позади неё.
— Разве вам не хочется узнать больше о моей матери?
— Дитя, неужели ты думаешь, что я не смогу получить всё необходимое, просто подвергнув пыткам тебя одну?
Глядя на наследного принца, Кэрон отчаянно перебирала возможные варианты. Как заставить его согласиться на её просьбу?
Гиз с явным интересом наблюдал за Иселлой, которая отвернулась от него и дрожала всем телом.
— Даже если это произошло случайно, моих возможностей вполне достаточно, чтобы устранить все последствия.
— Не можете ли вы проявить милосердие хотя бы к ней?
— Зачем мне принимать на себя хотя бы малейший риск?
— Она дочь Бердика Эванса.
Кэрон раскрыла личность Иселлы. Бердик был связан с наследным принцем Гизом. Именно он в прошлой жизни схватил Кэрон и передал её наследнику. Бердик наверняка знал и о странных увлечениях Гиза.
— …Хм. Это немного неожиданно.
Улыбка наследного принца стала шире.
— Но это ещё не означает, что её нужно отпускать. Раз ты так отчаянно хочешь вывести эту девушку отсюда, значит, надеешься на неё. Тогда тем более я не могу отпустить ни её, ни тебя.
— Если вы окажете господину Бердику услугу, он станет ещё преданнее.
— Он и без того обязан быть мне предан.
Наследный принц слушал не прекращавшую говорить Кэрон с таким удовольствием, словно наблюдал за забавно болтающим попугаем.
— Тебе незачем беспокоиться обо мне. Я человек, у которого и без того чрезвычайно много всего.
Гиз несколько раз ткнул Иселлу крюком. Даже сейчас она продолжала держать глаза закрытыми. Не решаясь посмотреть, Иселла дрожала и обливалась потом и слезами.
Кэрон предпочла бы, чтобы наследный принц сосредоточился на ней, но ему явно нравилась реакция Иселлы.
— Похоже, она твоя близкая подруга.
— Думаю, пока ещё нет.
Кэрон честно призналась. На её взгляд, они с Иселлой всё ещё не были подругами. Их отношения постоянно буксовали и почти не продвигались. А сейчас Иселла вообще была для Кэрон лишней обузой.
— Но я всё равно не хочу, чтобы она умерла.
Послышалось тихое всхлипывание Иселлы.
Кэрон даже немного растрогалась собственными словами. Кажется, эта фраза прозвучала неплохо. Она ожидала, что Иселла тоже будет тронута, но та, похоже, от страха ничего не слышала. Немного жаль.
— Хм. Тогда как вам такое предложение, Ваше Высочество?
— Какое именно?
— Например, сделайте меня своей новой любовницей.
Наследный принц ещё не знал об отношениях Кэрон с Реймондом.
Сейчас всё было иначе. В прошлом он получил Кэрон, невесту Реймонда, словно подношение. Но теперь дочь Кэтрин сама неожиданно попала ему в руки. И всей полезной информацией обладала именно Кэрон.
— Я готова с уважением относиться к увлечениям Вашего Высочества.
«В отличие от матери».
Кэрон шевельнула пальцами.
— Откровенно говоря, я не слишком понимаю мать. Она говорила об истинной любви, но я даже не уверена, что настолько сильно любила отца.
— …Продолжай.
— Мне кажется, матери вообще было почти безразлично, какой мужчина окажется рядом.
Кэрон пришлось тщательно подбирать слова.
Вероятно, Кэтрин не выбрала наследного принца Гиза, потому что после множества попыток поняла: он не способен сделать её беременной. Но сообщать ему об этом было бы неразумно. Кэрон замолчала.
— Мать… как бы сказать… была одержима более чистой любовью.
— ……
— Она считала, что любовь моего отца, у которого не было ни денег, ни власти, была чище.
Кэрон и сама задумалась, не слишком ли очевидно лжёт, но наследный принц воспринял слова довольно спокойно. Он молча слушал её. Кэрон продолжила.
— ……
— Но я не такая. Я не стану возражать, даже если Ваше Высочество сделает меня любовницей. Мне достаточно нескольких платьев и драгоценностей. Если вы не захотите показывать меня обществу, ничего не поделаешь. Я всего лишь предлагаю. Разве это не выгодно? Что вам понравится больше: женщина, которая будет кричать под пытками, или молодая любовница, добровольно бросающаяся в ваши объятия?
— …Ты довольно смелая.
Наследный принц долго смотрел на Кэрон, а затем поднялся.
Он подошёл к двери. Когда Гиз потянул за шнур с колокольчиком, дверь открылась и внутрь поспешно вошли мужчины.
— Что случилось, Ваше Высочество?
— Отвезите ту женщину туда, откуда забрали, и оставьте. Только блондинку.
— Что?
На лицах Кэрон и мужчин появилось одинаковое выражение. Наследный принц собирался вернуть женщину, которую уже похитили и привезли сюда. Это было опасно. Даже обычный убийца никогда бы так не поступил. Тем более Гиз обладал слишком многим, чтобы идти на подобный риск. Кэрон не могла поверить услышанному.
— Ты удивлена.
— …Да. Честно говоря, удивлена.
— Я уверен, что меня не разоблачат.
Наследный принц сел рядом с Кэрон и продолжил:
— Даже если у меня есть подобное увлечение, Его Величество всё равно меня защитит.
А затем посмотрел на Иселлу.
— И Бердику придётся правильно себя вести, если он хочет и дальше защищать дочь. Веди себя благоразумно, дочь Бердика.
Кэрон почувствовала щекотку на спине.
Ей захотелось чихнуть, но она сдержалась. Пальцы Иселлы быстро двигались по её спине. Почувствовав, что та пытается что-то сообщить, Кэрон сосредоточилась на движениях кончиков пальцев.
— Немедленно уводите её.
— …Понял.
Дверь закрылась.
Кэрон снова осталась в тёмной комнате наедине с наследным принцем Гизом.
Она подняла взгляд на его растянутый в широкой улыбке рот. Прежде он казался ей невероятно жутким, но теперь пугал уже не так сильно.
— Ну что же, продолжим разговор?
Наследный принц взял крюк и подошёл к Кэрон. Она посмотрела на блеснувший в свете металл.
— Что скажешь насчёт обоих вариантов?
— ……
— Я получу удовольствие от тебя и так, и так. Начну с внутренностей.
А затем он указал ниже.
— И закончу здесь.
---
«Что делать?»
Кэрон стиснула зубы.
Она собиралась просто умереть и начать всё сначала. Иселлу уже вывели, поэтому больше ничто её здесь не удерживало. Кэрон смотрела на наследного принца, облизывавшего губы, и размышляла.
Так и следовало поступить. Смерть не должна была её пугать, а желавший её Гиз не должен был ничего значить.
Но Иселла оставила ей последние слова.
Перед уходом она поспешно написала их пальцем на спине Кэрон.
«Я обязательно вернусь за вами».
До чего трогательные слова.
Иселла собиралась спасти Кэрон. Та самая Иселла, которая всегда приводила её к смерти. Дочь Бердика. Изначальная невеста Реймонда. Наконец настал день, когда она сама пообещала спасти Кэрон.
Кэрон не верила, что Иселле действительно удастся это сделать, но слово «обязательно» передавало такую решимость, что её сердце дрогнуло.
Старания Кэрон наконец принесли плоды. Теперь они как минимум не были врагами. Более того, оказались связаны готовностью рисковать друг за друга жизнью. Разве после такого их нельзя назвать подругами или хотя бы боевыми товарищами?
Но следующая фраза Иселлы низвергла Кэрон в бездну.
«Вы беременны».
Как она забеременела? Кэрон посмотрела на свой живот. Он ещё не округлился. Внутри тоже ничего не ощущалось. Месячные всегда были нерегулярными, поэтому она не обращала на них внимания. Кэрон уже считала себя бесплодной и даже представить не могла, что забеременеет.
Что изменилось по сравнению с прежними жизнями? Дюлан не появился с самого начала? Других различий она не видела. Тогда должна ли Кэрон радоваться? Ведь наконец нашла ответ? Но радости не было. Голову заполнили сомнения и тревога.
«Что будет, если я умру сейчас, так и не родив?»
Она растерялась.
«Что произойдёт, если я умру беременной?»
Внезапная новость не успокаивала, а лишь усиливала страх.
Кэрон прикусила губу. Если забеременеть и родить ребёнка, можно передать ему судьбу и умереть. Но она не знала, что случится, если погибнуть сейчас.
Возможно, на этот раз она умрёт навсегда.
Что, если погибнут и она, и ребёнок? И больше Кэрон никогда не вернётся? Это была обычная смерть, которой она всегда желала.
Узнай она об этом в какой-нибудь прошлой жизни, то обрадовалась бы. Ещё несколько лет назад пустилась бы в пляс от счастья. Опьянённая достижением долгожданной смерти, она охотно позволила бы себя убить.
Но не сейчас.
Почему именно теперь? В этом месте. В такой момент.
Кэрон хотелось проклясть судьбу. Она столько раз пыталась и неизменно терпела неудачу. Почему же о беременности пришлось узнать в самом худшем месте?
Ещё недавно Кэрон сохраняла спокойствие. Ведь для человека, уверенного, что после смерти сможет начать заново, сама смерть не была страшной.
Было жаль, что улучшившиеся отношения с отцом и сближение с Иселлой благодаря устроенному Нэнси переполоху исчезнут, словно никогда не существовали. Но не настолько, чтобы цепляться за жизнь.
Пока рядом был Реймонд, повторявший жизни вместе с ней, Кэрон нечего было бояться.
Реймонд.
— Я больше не хочу думать ни о чём, кроме любви к вам.
— С меня уже достаточно.
Кэрон представила лицо Реймонда. Заплачет ли он, если она умрёт? Ещё недавно, размышляя о сожалениях этой жизни, она вспоминала лишь Иселлу и отца.
Но стоило представить настоящую смерть, как в мыслях появился Реймонд, и сердце невыносимо отяжелело. Что, если повторяющаяся жизнь действительно закончится? Что тогда станет с Реймондом?
Он пришёл к ней, неся на плечах тысячи прожитых лет, а она одна отправится в вечную смерть. Что случится с ним? Сможет ли он продолжить жить?
У Кэрон перехватило дыхание.
Если умирать, то только вместе. Она не могла оставить его одного в этом мире.
— О чём задумалась? Начала бояться смерти?
— …Я и сама не знаю, Ваше Высочество.
— Похоже, всё-таки испугалась.
— Возможно.
Ещё недавно смерть не имела значения, но теперь Кэрон должна была выжить.
Она не могла умереть.
По крайней мере, не здесь. И рядом с ней не должен находиться наследный принц Гиз.
Она должна встретить смерть намного позже, рядом с Реймондом.
Как же поступить?
В отличие от прежнего, теперь Гиз осторожно и крепко привязал обе руки Кэрон к изголовью кровати. Единственным утешением было то, что путы изготовили из синего шёлка и они не должны были повредить запястья.
Но ослабить их движениями всё равно не получалось. Ноги он не связал, однако сбежать, двигая только ими, было невозможно. Гиз оставил их свободными лишь для собственного развлечения, зная, что в любой момент сможет подавить сопротивление.
Наследный принц присел на край кровати рядом с Кэрон и, глядя на неё сверху вниз, погладил по руке. Кэрон подняла на него глаза.
— Ваше Высочество, что вы собираетесь со мной сделать?
— Не советую меня провоцировать. Я не отличаюсь большим терпением.
Кэрон хотелось возразить, что она всего лишь задала вопрос, но, не зная, что именно способно его разозлить, решила промолчать.
— С чего же мне начать?
Что произойдёт, если рассказать Гизу о беременности? Кэрон попыталась представить, как он отреагирует, узнав, что внутри её тела находится ребёнок другого мужчины.
Но безумца невозможно было предсказать.
— Я бы предпочла то, что причинит меньше боли.
— Мне нравится твоя честность. Да, с тобой стоит попробовать больше разных способов.
Кэрон посмотрела на мужские пальцы, скользнувшие от груди к животу. Стать игрушкой не было самым страшным. Проблема заключалась в том, что Гиз хотел не только этого.
— Я сильно похожа на мать в молодости?
— Если присмотреться, можно решить, что вы один и тот же человек.
— Вы и с матерью поступали так же?
— Не знаю. Тебе интересно?
— Немного.
Кто мог гарантировать, что Кэрон не станет одним из тел на стене? Никакой безопасности не было. Она не могла быть уверена, что Гиз внезапно не захочет посмотреть, что находится у неё внутри.
— Страшно?
— Да.
— Тогда попробуй закричать.
---
Иселла тяжело дышала.
Её связали по рукам и ногам, засунули в мешок, а затем кто-то взвалил его на плечо и куда-то понёс. Рот тоже был закрыт, поэтому дышать почти не получалось.
«Быстрее, быстрее…»
Слёзы не прекращались. Действительно ли её спасли? В голове всё кружилось. В какой момент всё пошло не так? Что она сделала неправильно? Не следовало ходить к тому месту. Нет, вообще не нужно было покидать дом. Иселла жалела обо всех своих решениях. Голова раскалывалась.
Пока её долго несли словно багаж, в сознании теснились самые разные мысли. Сумеет ли она выжить? Вернувшись домой, Иселла больше никогда не совершит безумства и не выйдет одна. Никогда не отправится куда-либо без охраны. И ещё…
«Что будет с Кэрон?»
У Иселлы перехватило дыхание. Поняла ли Кэрон оставленное напоследок сообщение? Иселла не была уверена, что поступила правильно. Но в тот момент чувствовала: должна обязательно предупредить. Если Кэрон умрёт, так ничего и не узнав, Иселла будет сожалеть до конца жизни.
Она крепко зажмурилась. Пусть её скорее освободят…
— У-ух!
Иселлу пронзила внезапная боль. Кажется, её куда-то швырнули.
«Ч-что?»
— Что поделать, не повезло. Отправляйтесь в рай.
Дыхание оборвалось.
Она совершенно не могла вдохнуть. Как бы Иселла ни дёргалась, грязная вода непрерывно затекала в глаза, нос и рот. Тогда она поняла, что оказалась в воде.
— М-м-м!
— Джес, придави её палкой.
— Может, просто позволим течению унести? Она всё равно связана.
— Нет. А если всплывёт? Прижмём, пока точно не перестанет дышать, а потом отпустим.
— Не будем расчленять?
— Лучше оставить обычный утопленный труп. Если украсим её как-нибудь особенно, а отец девушки начнёт копать, что тогда? Тц.
Дёргавшийся мешок прижали тупым концом палки. Изнутри на поверхность поднимались пузыри. Если это продолжится, Иселла утонет.
Кэйн знал, что Бердик не должен обнаружить след наследного принца Гиза. Иногда Бердик сам снабжал его жертвами, исчезновение которых не вызвало бы последствий. Но если увидит жестоко убитую дочь, то непременно начнёт расследование. А если узнает, что приказ отдал наследный принц Гиз, всё осложнится.
— Ах, действительно. Тогда обычная смерть… В таком случае могли бы хотя бы развлечься с ней перед убийством.
— Наверное, так выглядело бы естественнее. Хотя разве проститутка, которая сама ложится в постель за деньги, не лучше той, которую приходится укрощать среди слёз и криков?
— Ты просто не пробовал. Когда начинаешь, ломать и приучать тоже становится весело. Кстати, что будем есть после этого?
— Даже не знаю… Пожалуй, жареную рыбу. Смотрю, как она дёргается, и хочется рыбного блюда.
— Фу. Какой у тебя крепкий желудок. Я пока не хочу ничего с рыбным запахом.
— Здесь всё довольно чисто. Что тебе не нравится?
— Не сегодня. Вчерашняя работа была немного мерзкой.
Мужчина поморщился. В последнее время Гиз впадал в истерику, потому что не удавалось нормально находить новые жертвы. Тем, кто занимался уборкой, приходилось тяжело.
— В любом случае, раз меня повысили вместо Рута, обед покупаю я.
— Эй, слышали? Кэйн угощает.
Над водой звучали спокойные, совершенно будничные голоса.
Глядя на дёргающийся свёрток, Кэйн вздохнул. Ему хотелось поскорее закончить работу и отправиться есть.
— Разберитесь здесь как следует.
Разумеется. Как можно было оставить свидетеля в живых? Гиз пообещал отпустить девушку лишь для того, чтобы убедить рыжеволосую женщину сотрудничать, но на самом деле не собирался сохранять ей жизнь.
Кем бы она ни оказалась.
— Она всё ещё дёргается?
— Да.
— Какая живучая. Может, сначала выпустить кровь, а потом бросить?
— Прекрати. Сколько раз повторять, что будут проблемы, если Бердик начнёт расследование?
— Ты говоришь о Бердике Эвансе?
— Ну да.
Это произошло мгновенно.
Кэйну показалось, что перед глазами внезапно стемнело.
Наступила ночь? Вот так внезапно? Первой появилась именно эта нелепая мысль. Но затем пришла чудовищная боль, и Кэйн закричал.
— А-а-а! А-а-а-а!
— Потише.
Глаза пронзила бесконечная боль. Затем мир снова осветился. Кэйн открыл глаза.
По крайней мере, ему так показалось. Вид оказался странным. Он видел собственное бедро и ещё какой-то пейзаж. Всё бешено раскачивалось. Собственное лицо.
Почему я вижу своё лицо?
— А-а-а-а!
Когда Кэйн понял, что глаз вырван и болтается внизу, было уже поздно. Пока он в панике пытался удержать выпавший глаз, ворвавшийся мужчина пнул его в воду. Кэйн даже не смог нормально забарахтаться, потому что продолжал хвататься за болтавшееся глазное яблоко.
— А ты ещё кто?
— У-ух.
— Раз всё равно мешаешь, может, сам прыгнешь в воду?
— Ах ты… ублюдок!
Джес вытащил нож.
— А мой меч немного длиннее.
Сион обнажил клинок. Увидев оружие, значительно превосходившее его нож, и уверенную боевую стойку противника, мужчина растерялся.
— П-пощади…
Бух!
Но мольба оборвалась. В лицо прилетел камень. Удар одновременно пришёлся по носу и рту, и мужчина рухнул.
— Может, позволите мне самому разобраться?
— Достаточно оставить одного в живых. Возьмём того, у кого выпал глаз.
— Для очной ставки нужны как минимум двое! Сэр Реймонд!
— Сначала достань из воды вон то. Похоже, там человек. С остальными я разберусь сам.
— Что?
— Быстрее.
Только тогда Сион увидел уносившийся течением свёрток. Вот же проклятье. Ругаясь, он прыгнул в сточную воду. Схватив его, сразу понял, что внутри живой человек. Тело ещё не успело окоченеть.
Плеск.
Поморщившись от отвращения к грязной воде, Сион развернул мокрое одеяло. Значит, именно это мужчины прижимали палкой.
Внутри действительно находился человек. Но Сион совершенно не ожидал увидеть ту, кого как раз искал.
— Иселла?
Откуда Реймонд знал, что она находится здесь?
Сион поднял взгляд на старшего товарища, которого до сих пор считал хорошо знакомым.
Реймонд с небывало застывшим лицом смотрел на Иселлу.
Иселла открыла глаза после спокойного и глубокого сна. Перед ней были лица родителей, которых она давно не видела. Они казались настолько непривычными, что девушка не сразу смогла заговорить. Иселла не понимала, продолжает ли видеть сон или уже проснулась.
— Вот видишь, стоило надолго покинуть дом, и ты лишь натерпелась бед.
— …Отец, мама.
Бердик вздохнул, глядя на Иселлу сверху вниз. Глаза её матери Селины тоже покраснели. Иселла отвернулась от родителей и осмотрела комнату.
— Это… наш столичный дом?
— Да, Иселла. Теперь всё хорошо. Ты в безопасности.
Она находилась в собственной комнате, отделанной кремовыми тканями и светлым деревом. Уют этого места невозможно было сравнить с маленькой комнатой в Великом храме. Иселла проводила здесь каждое лето с самого детства, однако теперь всё казалось странно нереальным. Неужели её комната всегда была настолько прекрасной?
— А-ай.
— Не трогай. Ты вся в ранах.
— Столько натерпелась… До чего же тебя довели.
Боль на лице напомнила Иселле о том, что с ней произошло. Она приподнялась и крепко схватилась за одеяло. Оно было мягким и тёплым. На белоснежную ткань одна за другой упали слёзы.
— Х-хык…
Она выжила.
Иселла осталась жива. Выбралась из той тёмной, наполненной ужасом комнаты и спаслась из грязной воды. Теперь она была дома и держала родителей за руки.
Селина обняла дочь. Мать и дочь прижались друг к другу и заплакали, празднуя её возвращение. Через некоторое время заговорил Бердик, чей голос тоже охрип.
— Теперь вернёмся домой.
Глядя на дочь, пережившую такое несчастье, они с новой силой почувствовали, что всё ещё остаются супругами.
Пока Иселла жила в столице, Селина через своих людей наблюдала за ней издалека, следя, чтобы репутация дочери не пострадала. Но, вопреки опасениям, Иселла не совершала ничего чрезмерного.
Бердик узнавал о поведении дочери через жену и незаметно оказывал ей помощь. Золотые украшения, которые продавала Иселла, ни разу не достались мошенникам и всегда уходили по достаточно высокой цене, а Великий храм неизменно получал крупные пожертвования.
Но всё это всё равно не могло сравниться с безопасностью родного дома. Для Иселлы окружающий мир пока оставался слишком опасным.
Она непривычно смотрела на родителей, державшихся за руки.
— Пока что мы с мамой останемся рядом с тобой. Кажется, наша семья слишком давно не проводила время вместе.
— Мы поняли, что в жизни невозможно предсказать даже ближайшее будущее.
— Отец, мама.
Иселла моргнула.
— И нужно снова начать готовиться к твоей свадьбе.
— Что?
Иселла поспешно переспросила. Бердик кивнул.
— Я уже понял, какого мужчину ты хочешь.
— Мужчину?
— Сиона Электру. Конечно, он совершенно тебя недостоин… Но он ещё и твой спаситель, поэтому я готов дать согласие. Он пока совсем мальчишка… Кхм, у него есть некоторые недостатки, но я без труда смогу вырастить из него достойного человека.
— Сэр Сион? Ах…
Иселла вспомнила последние мгновения перед потерей сознания. Едва она поверила, что выбралась живой, как её бросили в воду. Она помнила мучения, когда грязная вода непрерывно затекала внутрь.
— Да, он тебя спас. Всё это время он повсюду тебя искал и поистине чудом сумел найти.
— Вот как…
Иселла коснулась шеи. Сам факт, что она всё ещё могла дышать, казался чудом. Может быть, Сион нашёл её потому, что они часто гуляли возле того ручья? Хорошо, что после похищения прошло не так много времени. Случись всё немного позже, Иселла уже была бы мертва.
— А того мужчину он убил.
— Какого мужчину?
— Как какого? Того, кто пытался утопить тебя.
Иселла поняла, что произошедшее ещё толком не восстановили. Она потеряла сознание, поэтому окружающие, похоже, ничего не знали о событиях до её спасения. Сейчас было не время спокойно лежать и обсуждать посторонние вещи.
— Отец, нет, дело не ограничивается тем происшествием.
— Что?
— Меня не сразу бросили в воду. Я провела в плену почти целые сутки.
Иселла посмотрела в окно. Комнату уже заливал утренний солнечный свет. Значит, с момента похищения прошёл как минимум ещё один день. Она торопливо приподнялась.
— Да, поэтому тебе наверняка было очень тяжело. Теперь отдыхай. С остальным я разберусь сам.
— Послушай отца, Иселла. Сначала поедем домой вместе с мамой.
— Н-нет, я ещё не могу уехать! П-подождите, я хочу сказать… Настоящий преступник совсем другой.
Иселла отчаянно закричала. Сейчас её возможный брак не имел никакого значения. Нельзя было разговаривать так спокойно. Но Бердик лишь с жалостью посмотрел на дочь.
— Не лучше ли отложить неприятные разговоры?
— Да, сначала отдохни.
Что с ними?
Атмосфера была странной. Иселла растерянно посмотрела на родителей, но лица Бердика и Селины всё ещё выражали непонятное беспокойство.
— Я хочу, чтобы ты спокойно отдохнула. Поскорее создала семью и вернулась к размеренной жизни…
— Что?
Иселле казалось нелепым слышать подобные слова от родителей, каждый из которых открыто держал собственного любовника. Однако Бердик и Селина обменялись взглядами и продолжили говорить о чём-то другом.
— Отец, что вы вообще такое говорите?
— Разве ты не хотела как можно скорее выйти замуж?
Так было лишь потому, что Иселла боялась потерять Реймонда. Но всё это давно осталось в прошлом. Она не понимала, почему родители именно сейчас так настойчиво толкали её к браку. Их внезапность даже пугала.
— Кроме меня… похитили ещё одного человека. Возможно, она пока жива. Её нужно немедленно спасти.
— Кроме тебя? Ах, ты о Кэрон Хайер?
— Вы знали?
— Да. Сэр Сион сказал, что вы исчезли вместе. Говорят, какое-то время она едва ли не прислуживала тебе. Не беспокойся о ней слишком сильно. Следователи не станут надоедать тебе из-за этого дела.
Иселла не понимала, почему разговор постоянно расходится и идёт по кругу. Тогда почему?
— Нет, отец… Что вы всё это время говорите?
— Я с самого начала повторяю одно и то же. Ты пережила тяжёлое испытание, поэтому должна вернуться домой и заниматься тем, чем захочешь. Это ты почему так себя ведёшь?
— Человека похитили!
От отчаяния Иселла повысила голос.
— Кроме меня, прямо сейчас в плену находится ещё один человек! Это Кэрон! Как вы можете в такой момент говорить о моей свадьбе? На кону человеческая жизнь!
Когда дочь повысила голос, бровь Бердика дёрнулась. Он никогда не жалел для неё денег, но не относился к тем отцам, которые позволят дочери вести себя с ним дерзко.
— Иселла, как ты разговариваешь с отцом? Немедленно извинись.
— Нет, сейчас… Я сама не понимаю, что вы делаете. Меня похитили. Отвезли в ужасное место. Меня отпустили лишь потому, что другая женщина согласилась остаться вместо меня. Почему вы даже не пытаетесь меня выслушать?
С самого начала Бердик лишь радовался тому, что дочь вернулась живой, но совершенно не желал слушать её рассказ. Почему они так спешили выдать её замуж?
— Ах… Понятно.
Наконец Иселла осознала причину и бессильно рассмеялась.
— Значит… вы решили, что со мной… что-то сделали.
---
— Нужно выдать её замуж до того, как поползут слухи о похищении.
На этом Бердик и Селина сошлись.
Иселла провела в плену больше суток. Нельзя было позволить, чтобы об этом стало известно. Если ускорить её свадьбу с Сионом Электрой, ненужных слухов будет ещё меньше.
Они и без того часто открыто появлялись вместе на светских мероприятиях. Бердик собирался разлучить их, когда Иселле надоест это увлечение, но обстоятельства изменились.
Незамужняя женщина больше суток считалась пропавшей, а затем вернулась, едва избежав смерти.
Было очевидно, какие разговоры начнутся, если общество узнает. Врач сообщил, что следов изнасилования не обнаружено, но после появления слухов истина никого не заинтересует. Все будут заняты лишь тем, чтобы унизить Иселлу.
— Дорогой.
— Ничего не поделаешь.
Впервые за долгое время супруги пришли к полному согласию. Следовало притвориться, что они уступают желаниям Иселлы, и как можно скорее выдать её замуж. Сион устраивал их не так сильно, как Реймонд, но всё же не был худшим выбором. Любые его недостатки можно было исправить деньгами.
Увидев Сиона, беспокойно ходившего возле комнаты Иселлы, Бердик заговорил:
— Я разрешаю тебе жениться на моей дочери.
— Что?
— Дважды повторять не стану. Ты согласен?
Сион выглядел немного растерянным, но дал именно тот ответ, которого от него ожидали.
— …Если госпожа Иселла согласится, мне останется лишь быть благодарным.
— Именно так.
Бердик посмотрел на молодого рыцаря сверху вниз.
Нужно как можно скорее провести свадьбу и похоронить всю правду. Иселлу никогда не похищали.
---
— Со мной ничего не сделали. Теперь вы довольны? Зато вместо меня осталась другая женщина.
— Иселла!
Иселла подняла руку и закрыла глаза.
Она любила отца. Уважала его. Не отрицала, что всем обязана именно ему. Но, увидев эту его сторону, Иселла почувствовала, как тело понемногу холодеет, несмотря на тёплую одежду.
— Отец, вы ведь связаны с Его Высочеством наследным принцем Гизом?
Иселла вспомнила, что Бердик поддерживал отношения и с королевским домом. Он не рассказывал дочери подробностей, но любил хвастаться за обедом деловыми успехами. Вспомнив, как отец гордился знакомством с Гизом, она продолжила:
— Его Высочество наследный принц Гиз похитил нас с Кэрон. Только потому, что мы, две молодые женщины, увидели то, чего не должны были видеть.
— …Селина, проверь, нет ли кого-нибудь за дверью.
Селина молча поднялась и выглянула из комнаты. Затем плотно закрыла дверь на засов.
— Никого.
— Хорошо.
Бердик взял Иселлу за руку. Она посмотрела на ладонь, которую он удерживал против её воли, и стала слушать.
— Как ты вообще оказалась втянута в такое ужасное дело?
— Мы с Кэрон гуляли и зашли слишком далеко. Там мы увидели, как люди избавлялись от трупов… Нас схватили, а очнулась я уже в подземелье королевского дворца.
Иселлу затошнило.
— Кэрон умоляла оставить её вместо меня, поэтому меня вывели. Но на самом деле отпускать меня не собирались. Они хотели меня убить.
— …Его Высочество Гиз не мог отдать такой приказ. Наверняка слуга неправильно его понял. Это просто несчастный случай.
— Вы действительно так думаете?
— Да.
Бердик не удивился. Он просто всё отрицал. Наследный принц Гиз не мог так поступить? После того как его дочь похитили и едва не убили? Всего лишь несчастный случай? Это не было случайностью. Иселла не понимала. Просто несчастный случай! Как отец мог так легко назвать случайностью то, что её похитили и едва не утопили?
Лишь через некоторое время Иселла поняла.
Слова о том, что Гиз «не мог так поступить», не означали, что он не был способен на подобное. Бердик считал, что наследный принц не мог поступить так именно с его дочерью.
— …Отец, значит… вы знали?
— …У членов королевской семьи часто бывают скверные увлечения…
Впервые в жизни Иселла почувствовала отвращение к Бердику.
Иселла собиралась продолжить, но Бердик заговорил первым. Он намеренно оборвал разговор.
— Похоже, иначе нельзя.
Иселла ошеломлённо посмотрела на отца, который ещё и решил её отчитывать, но Бердик лишь сильнее повысил голос.
— Придётся отложить и твою свадьбу с Сионом Электрой. Как ты сама сказала, для брака тебе ещё рано.
— Отец, сейчас проблема совсем не в этом.
Бердик намеренно проигнорировал её и продолжил:
— Иселла, отныне тебе запрещено выходить из дома. Год, два — сколько понадобится. Пока не образумишься, наружу не выйдешь.
— Что? Несколько лет?
— Именно. Немедленно вернёшься в родовое поместье и не спеша обдумаешь собственные ошибки.
У Иселлы словно сердце оборвалось. Не несколько дней, а годы? Это уже ничем не отличалось от заточения. Не веря своим ушам, она переспросила. Радость от встречи с родителями исчезла в одно мгновение.
— Что я сделала неправильно?
— Твоя ошибка в том, что ты вышла из дома! Если бы с самого начала не сбежала по собственной прихоти, ничего этого не случилось бы!
— Что вы сказали?
Бердик обращался со всем произошедшим как с простым последствием побега из дома. Он повернулся к жене.
— Селина, думаю, тебе следует некоторое время побыть с Иселлой. А мне нужно посетить Его Высочество Гиза. Отвезу подарок, принесу извинения за причинённые хлопоты и выражу благодарность.
— Этот человек — безумец!
— Замолчи! Ты всё неправильно поняла! Как смеешь нести подобный вздор?!
В ярости Бердик едва не разбил подвернувшуюся под руку вазу. На предплечье вздулись вены, но он отчаянно собрал последние остатки самообладания.
— Иселла, ты… ошиблась. Его Высочество не мог так поступить. Сколько денег я ему передал… Он не мог по ошибке похитить мою дочь и попытаться её убить… Не мог. Комната, заваленная трупами? Должно быть, у тебя помутился рассудок… Прошу тебя, Селина.
— Хорошо. Иселла, завтра же отправимся домой.
— Отец!
— Я выйду первым.
Бах!
Бердик нарочно с силой захлопнул дверь и ушёл.
— …Боже. Мама, что с отцом…
Потрясённая Иселла бессильно смотрела на дверь. Она знала, что её отец не был особенно хорошим человеком. Догадывалась, что по вине Бердика погиб далеко не один человек.
Но прежде всё это казалось далёким. Иселла думала, что подобные вещи её не касаются. Пережить их самой оказалось совершенно не то же самое, что смутно о них догадываться.
Когда эгоизм Бердика обратился против неё самой, Иселле стало невыносимо не по себе. Отец даже не пытался её выслушать. Главной причиной её побега был не только Реймонд. Она задыхалась именно из-за властного отношения Бердика.
Семья, на короткое время словно вновь обретшая согласие, быстро вернулась к привычной реальности.
— Ничего не поделаешь, Иселла. Связываться с королевской семьёй опасно. Больше никогда не говори об этом вслух.
— …Кэрон Хайер… из-за меня…
— Ничего уже не изменить. Забудь. Я распоряжусь, чтобы её отец получил достаточное возмещение. Господин Хайер увидит, как его владения начнут процветать сильнее, чем когда-либо.
Они собирались возместить семье её потерю деньгами. Но родные Кэрон никогда не узнают, за что получили эту награду. Иселла сомневалась, что Бердик вообще что-нибудь им даст. Её отец не делал добра, которым нельзя было похвастаться. Землям Хайеров повезёт, если они хотя бы не разорятся окончательно.
— Неужели отец действительно так поступит?
— Если твой отец ничего не сделает, я сама постараюсь возместить всё, что смогу. Это обещание между женщинами. Но… теперь нам следует выйти из этого дела.
— …Возместить? Мама, если бы погибла я, вы, наверное, тоже получили бы возмещение от Его Высочества Гиза.
— Не язви. Наши возможности ограничены. Это всё, что мы способны сделать.
Но человека похитили. Наследный принц этой страны был серийным убийцей. И настолько страшное преступление они собирались просто замять и забыть?
Иселле казалось, что в горле всё ещё стоит грязная вода. Перед глазами возникали тела, тела, тела, которыми были увешаны стены. Она сама должна была оказаться среди них. А сейчас там, возможно, уже висела Кэрон.
— Иселла. Ты ведь слышала, что отец собирается посетить Его Высочество Гиза.
Селина удерживала дочь и пыталась оправдать мужа.
— Неужели ты думаешь, что отец не в ярости после того, как ты едва не погибла? Но он не может гневаться на Его Высочество. Тот принадлежит к королевской семье. Напротив, это мы должны преподнести ему подарок и просить о милости. Подать жалобу? На кого? Кого спасти? Мы не можем. Иселла, мы ничего не можем.
— Но я едва не умерла…
— Именно потому, что ты едва не умерла.
Иселла почувствовала, как пальцы матери сильнее сжали её руки.
— Мы не можем тебя потерять. Придётся признать, что перед королевской семьёй мы всего лишь кошелёк, из которого можно брать деньги. Иселла, сейчас мы не в том положении, чтобы помогать другим… Мы должны быть благодарны уже за то, что ты сохранила жизнь. Прими предел возможностей своего отца.
Неужели Кэрон Хайер теперь умрёт из-за неё? Иселла пожалела, что пообещала вернуться и спасти её. Кого она вообще собиралась спасать, если даже с собственной жизнью едва могла разобраться?
— Прошу тебя… пожалуйста, ничего не делай…
— Мама…
— Умоляю.
На глазах Селины появились слёзы.
Иселла больше не могла продолжать спор с матерью. Но забыть Кэрон было не менее страшно.
«Ведь в животе Кэрон ребёнок».
От этой мысли бремя стало ещё тяжелее.
Лишь ночью Иселла наконец осталась одна. На следующий день ей предстояло отправиться с Селиной в родовое поместье. Если она вернётся, то на несколько лет окажется запертой в доме. Иселла содрогнулась от страха.
Ей было настолько тяжело сообщить самой Кэрон о беременности, что она пыталась отвернуться даже от этого. А дело, в которое оказалась втянута королевская семья, было во много раз тяжелее.
«Может, стоит просто закрыть глаза — и всё закончится?»
Отец сделает всё возможное, чтобы защитить её от наследного принца Гиза. Иселла не сомневалась, что безопаснее и счастливее всего будет уехать вместе с матерью. Разве родители не давали ей всю жизнь только самое лучшее?
Лёжа в мягкой постели своей комнаты, она воспринимала страшное подземелье как далёкий сон. Стоило вернуться в безопасное родовое поместье — и Иселла сможет забыть обо всём, вернувшись к прежней жизни.
— Мне всё равно отсюда не выйти.
Кэрон сама так сказала. Она была уверена, что не покинет то место живой. Стоило Иселле не замечать лёгкого чувства вины, и она сможет провести остаток жизни в безопасности.
Наследный принц Гиз вскоре станет королём этой страны.
Когда Иселла снова осознала это, по всему телу пробежал холод. В опасности окажется не только она, но и вся семья. Все предприятия, которые отец и предки создавали поколениями, могут рухнуть.
То, что Бердик сейчас отправился к наследному принцу, склонив голову и намереваясь просить прощения, было совершенно естественно. Даже если тебя пнули на улице, но сделал это член королевской семьи, виноват тот, кого ударили. Ведь он посмел встать на пути и заставил королевскую особу утруждать ногу.
Гизу достаточно провести один невыгодный закон, чтобы всё накопленное богатство исчезло в одно мгновение. Иселла помнила, как в детстве Бердик хватался за голову, стонал и ругался из-за подобных угроз. После этого он отчаянно пытался установить связи с аристократами и королевской семьёй.
«Вот предел наших возможностей».
Возможно, уже слишком поздно. Иселла задумалась, насколько быстро способен умереть человек. Стоило наследному принцу пожелать, и Кэрон уже была мертва. Прошли целые сутки. Вряд ли всё это время он оставлял её невредимой.
«Возможно, она уже умерла. Завтра я уеду и буду в безопасности».
До чего сладким было это искушение.
Никто не знал, что Кэрон исчезла вместе с Иселлой.
Никто, кроме самой Иселлы. Стоило ей закрыть глаза и последовать за матерью, и безопасность была бы обеспечена до конца жизни.
За исключением совести. Но вскоре притупится и она.
Иселла положила руку на грудь. Ей не нравилось, что чувства к Кэрон всё ещё оставались внутри.
Не нужно было вмешиваться с самого начала. Беременна Кэрон или нет. Пожертвовала собой вместо Иселлы или нет. Это её не касается. Не её дело. Ей всё равно. Именно так Иселла хотела жить.
Она прижала к себе подушку и подавила стон. Чем дольше продолжались размышления, тем сильнее начинало болеть тело. Иселла снова ощутила царапины и ушибы. Но скоро исчезнет и эта боль.
Чувства, мучившие грудь, со временем тоже притупятся. Как бывало прежде. Как тогда, когда Иселла смотрела с отвращением на людей, приходивших просить помощи у отца. Когда наступала на руку нищего, схватившего её за лодыжку. Когда обвиняла служанок в краже вещей, которые потеряла сама.
Стоит лишь похоронить и это происшествие.
Тук, тук.
— …Хык.
Иселла испуганно прикрыла рот рукой. Повернув голову, она едва снова не потеряла сознание. За окном виднелась рука. Она стучала по стеклу.
— …Сэр Сион?
— Иселла, не могли бы вы открыть окно?
Это был Сион Электра. Иселла подошла и откинула запертую защёлку. Сион забрался внутрь, стряхивая дождевую воду с волос. Снаружи уже шёл дождь.
— Прошу прощения за столь внезапное появление. Мне совершенно не позволяли с вами встретиться.
— Ничего страшного. Но зачем вы…
Она не закончила. Вспомнив разговор Бердика о браке с Сионом, Иселла ощутила тяжесть. Свадьба. Сейчас ей совершенно не хотелось касаться этой темы.
Но брак мог стать и убежищем. Сион будет стараться угодить ей. В отличие от Реймонда, у него ничего не было. Может, он пришёл узнать, когда они поженятся?
— Вы ведь исчезли вместе с госпожой Кэрон Хайер. Я беспокоился, увидев, что вернулись только вы. С вами всё в порядке?
— Разве я вам об этом рассказывала?
— Нет. Но я пришёл в Великий храм и узнал, что вас обеих нет. Раз вы исчезли вместе, то, если опасность угрожала вам, госпожа Кэрон тоже наверняка оказалась в беде. Если её всё ещё не нашли, нужно начать поиски.
— Понятно. Если подумать… вы действительно знали.
— Иселла?
— Поэтому и смогли меня спасти.
— Почему вы так встревожены?
Сион Электра знал, что она жила вместе с Кэрон. Знал и то, что они исчезли одновременно. Если Иселла попросит его молчать, сможет ли он закрыть рот и всю жизнь оставаться рядом с ней? Как отец? Сможет ли закрыть глаза на совесть и выбрать покой?
— ……
Иселла знала, что Сион не был человеком, подобным Реймонду. Он не был знатным, не обладал деньгами и искал богатых женщин.
Но теперь не имело значения, каким именно мужчиной он был. Важнее всего была уверенность, что Сион поступит так, как попросит она.
А знание того, что он осведомлён о Кэрон и Иселле, заставило её захотеть ещё немного поиграть в благородство. Она прямо посмотрела на Сиона и заговорила:
— Сэр Сион, поклянитесь, что при любых обстоятельствах будете на моей стороне.
— Я всегда буду на вашей стороне.
Одного осознания, что рядом есть человек, принадлежащий только ей, хватило, чтобы Иселла обрела мужество.
— Кэрон Хайер похищена Его Высочеством наследным принцем Гизом. Я хочу её спасти. Вы поможете мне?
Сион Электра опустился на одно колено, словно рыцарь.
Впрочем, он и был рыцарем.
— Я последую вашему решению.
— Кэрон… похитил Его Высочество наследный принц Гиз.
— Так сказала госпожа Иселла. Но никаких доказательств у неё нет.
— Нет, я тоже ей верю. Она не из тех, кто станет выдумывать подобное. И я примерно представляю, где её держат.
Реймонд с серьёзным лицом прикрыл рот рукой, однако потрясённым не выглядел. Некоторое время он изучал карту и даты, а затем спросил Сиона:
— Я благодарен, что ты настолько о ней позаботился. Где сейчас находится госпожа Иселла Эванс?
— Пока она остановилась в гостинице, где живу я, сэр Реймонд.
— Я отдельно свяжусь с графом Ландоном. Лучше перевезти её к нему. Он мой крёстный отец, поэтому в такой просьбе не откажет.
— Сказать, что это вы помогли?
— Нет, лучше представь всё так, будто воспользовался собственными связями. Это тоже не будет ложью. Пока скажи именно так.
— Хорошо.
Даже услышав новости Сиона, Реймонд сохранял спокойствие. Для человека, чью возлюбленную похитили, он казался чрезмерно невозмутимым, но Реймонд всегда оставался спокойным, даже когда прямо перед ним разрывались снаряды.
Однако то, что имя наследного принца Гиза тоже почти не удивило его, словно Реймонд заранее ожидал именно такого ответа, вызывало неприятное чувство.
— Сэр Реймонд, вы знали о наследном принце Гизе?
Сион тоже слышал слухи о дурных увлечениях наследного принца, но не предполагал, что тот способен убить столько людей. Он посмотрел на застывшее лицо Реймонда и спросил.
— Отчасти. Я уже пытался рассказать маркизу, но, разумеется, безрезультатно.
— Что вы собираетесь делать? Наш противник — член королевской семьи, а место — королевский дворец. Я пообещал госпоже Иселле сделать всё возможное, но… откровенно говоря, не уверен, что нам это по силам.
Реймонд молча смотрел на карту. Зелёный глаз потемнел.
— Сейчас остаётся только один способ.
Он провёл на карте линию.
— Взорвать дворец.
Сион несколько раз моргнул, решив, что ослышался, посмотрел на руку Реймонда, затем в окно и даже на собственные ботинки, прежде чем признал происходящее реальностью. Реймонд действительно собирался это сделать.
— Ах, понятно. Тогда могу я выйти из этого дела?
— Я и сам хотел бы позволить, но уже слишком поздно, сэр Сион.
— Сэр Реймонд, моя мечта — долго, незаметно и безбедно жить за чужой счёт.
— Действовать буду я сам, поэтому не беспокойся слишком сильно.
Ошеломлённый Сион возразил:
— Если нас поймают за закладкой взрывчатки во дворце, уничтожат три поколения наших семей! Это самый настоящий терроризм! Разве мы не должны найти доказательства и передать их следственному управлению?
— Ты ведь сирота.
— Ах, сейчас проблема именно в этом?.. Неужели поэтому вы меня втянули?
— Нет. Просто кроме тебя мне некому доверять.
— Я не растроган. Я не хочу умирать.
— Тогда ничего не поделаешь. Даже если передать сведения следственному управлению, никто не осмелится обыскать дворец наследного принца. Пусть это и безрассудно, действовать придётся мне самому.
Наблюдая за на удивление покладистым Реймондом, Сион спросил:
— И как вы собираетесь это сделать?
— Взорву его в одиночку.
— ……
Сион считал, что Реймонд способен сохранять спокойствие в любой ситуации, но ошибался.
Реймонд просто спокойно сошёл с ума.
Сион, разумеется, обещал Иселле помочь, но совершенно не представлял настолько безрассудного плана. Неужели сэр Реймонд всегда был таким отчаянным человеком?
После того как он познакомил Сиона с Кэрон Хайер, Реймонд время от времени начал вести себя так, словно лишился рассудка. Он слишком отличался от человека, которого Сион знал прежде, поэтому следовать за ним становилось всё труднее.
— Давайте подумаем как следует, сэр Реймонд. Как вы вообще проникнете во дворец, чтобы его взорвать? И что будет с многочисленной охраной и остальными людьми внутри?
— Я могу туда войти.
— Разумеется, вы можете попасть туда во время дворцового праздника или на встречу с Его Высочеством принцем Луисом. Но сейчас ситуация совершенно другая. И прежде всего, только не сердитесь, но ведь мы даже не уверены, что госпожа Кэрон Хайер ещё жива.
— Она жива. Я в этом уверен. Меня больше беспокоит… не натворит ли Кэрон ещё больших бед.
— Что?
Реймонд покачал головой и сменил тему.
— В любом случае другого способа, кроме размещения взрывчатки во дворце, нет. Подземелье наверняка соединено с покоями наследного принца Гиза. Потребовать расследования неофициального помещения невозможно, а наши с Кэрон отношения нигде не закреплены. Пусть метод и радикальный, другого выхода нет. Я постараюсь втянуть тебя как можно меньше.
— А что будет с вами?
— Если ничего не получится, придётся умереть. Сэр Сион, разве смерть ради любви не кажется тебе довольно романтичной?
— Вы собираетесь подорвать себя вместе с дворцом?
— Не совсем. Просто я не боюсь поставить жизнь на кон. Сейчас это лучший способ. Поможешь? Нет, помоги.
Сион посмотрел в единственный глаз Реймонда и тяжело вздохнул.
Не получи Реймонд из-за него ранение, Сиону не пришлось бы ощущать настолько сильный долг и соглашаться на подобное.
— Завтра состоится праздник, который посетит наследный принц Гиз. Я уже попросил графа Ландона, и его жена подготовит госпожу Иселлу. Войди вместе с ней, наблюдай за происходящим и сообщи мне о состоянии наследного принца. Когда он прибудет, сколько пробудет и когда начнёт готовиться к отъезду. Оставь записку, как прежде, во второй щели седьмой террасы.
— А если он вообще не придёт?
— Судя по прошлому, он обязательно появится. До сих пор в этот день он приходил всегда.
Реймонд записал дату на бумаге и произнёс:
— Человеческие поступки обладают инерцией.
---
— Иселла, мы скоро прибудем во дворец.
— Д-да.
В раскачивающейся карете Сион с напряжённым лицом поправил шарф на шее. Обычно он с удовольствием посещал любые праздники, но прежде никогда так не нервничал.
Задание было простым. Убедиться, что наследный принц Гиз появился на празднике, и сообщить Реймонду, сколько времени тот собирается там провести.
Сион мысленно представил, где находилась вторая щель седьмой террасы. Этой частью дворца редко пользовались, поэтому мужчины и женщины тайно превратили её в место для уединённых встреч. Даже охрана намеренно обходила окрестности. Именно там Сион иногда обменивался с Реймондом тайными записками.
Он проверил время и глубоко вдохнул. Его собственная задача не казалась особенно сложной, но из-за того, что собирался устроить Реймонд, не нервничать было невозможно.
— Я размещу несколько небольших бомб в разных местах. Когда внимание и силы охраны рассеются, вытащу Кэрон.
— Надеюсь, всё получится с первой попытки и вы сумеете её спасти.
Оставалось только молиться.
Никто не хотел, чтобы дело переросло во что-то большее, чем несколько небольших взрывов. Сион мечтал лишь о том, чтобы Кэрон благополучно спасли, после чего она с Реймондом исчезла и спокойно жила в его владениях, а сам Сион с Иселлой вернулся в родные земли и тоже продолжил обычную жизнь.
— Н-не дрожите.
— Я не дрожу, Иселла.
Лицо Иселлы побелело. Тёмно-зелёное платье явно стоило немалых денег, но сидело немного неудобно. Иселла сбежала из дома без вещей, поэтому наряд пришлось одолжить у графини Ландон. Лиф и длина рукавов подходили не совсем точно.
Но сильнее всего бросалось в глаза слишком напряжённое выражение Иселлы.
— Я-я… не дрожу… Я дрожу?
— Да.
Иселла часто посещала светские встречи, но на королевском балу оказалась впервые, поэтому явно нервничала по множеству причин. Поскольку настоящий выход в общество признавали лишь после дебюта во дворце, теперь окружающие решат, что она наконец начала полноценную светскую жизнь.
А важнее прочих аристократов и знаменитостей было то, что Иселлу увидит наследный принц Гиз. Если он узнает, что девушка, которую упустили его люди, появилась на празднике, то тем более не станет его пропускать.
— Это опасно.
— Знаю. Но если войдёшь один, тебе будет трудно удержать внимание Его Высочества. Пока все смотрят на госпожу Иселлу, ты сможешь действовать.
— После её похищения прошли всего сутки.
— Разумеется, если она откажется, я больше не стану просить.
Сиону это совершенно не нравилось. Иселла была добычей, однажды выскользнувшей из рук наследного принца. Какое лицо он сделает, увидев её? Сион был уверен, что Иселла откажется участвовать. Но, вопреки его ожиданиям, она согласилась пойти на приём.
«И это при том, что она так дрожит».
Сиону не нравилось, что окружающие его люди слишком сильно запутывались в делах Кэрон Хайер. Возможно, поскольку он сам выживал благодаря красивой внешности и больше почти ничего не имел, Сион особенно не любил похожих на себя людей. При первой встрече с Кэрон он сразу понял, что она принадлежит к тому же типу, и с тех пор чувствовал рядом с ней неловкость.
Кажется, именно после встречи с этой женщиной старший товарищ, прежде шедший по гладкой дороге, начал оступаться. Сиону не нравилось и то, что теперь Кэрон находилась рядом с Иселлой, расположения которой он добивался. Он участвовал лишь потому, что этого хотели Иселла и Реймонд, но испытывал неприязнь к Кэрон, которая, как и он сам, завоёвывала расположение людей внешностью.
Стоило ли стольким людям рисковать ради одной женщины? Сион считал, что нет.
— Иселла, я уже говорил, но… не хочу, чтобы вы подвергались опасности. Вы исполнили свой долг уже тем, что сообщили, где находится госпожа Кэрон.
— Н-н-нет… Всё равно вопрос с Его Высочеством наследным принцем Гизом придётся… р-решить…
Продолжая дрожать, Иселла поправила макияж и проверила каблуки.
— Отец и мама хотят просто увезти меня подальше от глаз Его Высочества, но они тоже понимают, что бегство не поможет… Лучше показаться ему самой… Если Кэрон удастся сбежать, разве именно я, знающая, где она находилась, не стану первой мишенью его гнева?
— Вероятно.
Проверив кольца и ожерелье, Иселла словно начала успокаиваться. Глядя на неё, Сион понял, почему украшения называли женским оружием. С лицом рыцаря, отправляющегося на войну, она ещё раз поправила положение ожерелья и продолжила:
— Тогда лучше появиться во дворце… прямо перед ним и сделать вид, будто я не имею к этому делу никакого отношения. Подозрения всё равно останутся, но опасность хотя бы немного уменьшится. Когда произойдёт происшествие, я буду кричать и упаду в обморок.
Логика звучала убедительно, но Иселла всё равно добровольно входила в львиное логово. Сион хотел цокнуть языком, однако, увидев её решимость, скорее восхитился смелостью.
— …Иселла, мне впервые немного жаль, что вы не родились мужчиной.
— Что? Не хочу.
— …Понятно.
Сион протянул Иселле руку. Она приняла её и поднялась. Идя рядом с ним, Иселла смотрела на видневшийся вдали дворец.
— Кстати, сэр Сион, я хотела стать рыцарем.
— Не самая хорошая профессия.
— Не настоящим рыцарем, а тем, о котором рассказывают в историях. Защитником слабых, хранителем справедливости… Я знала, что таких людей не существует и сама я никогда так жить не смогу, поэтому хотела выйти замуж за рыцаря.
Несмотря на напряжение, Иселла слегка улыбнулась.
— Но, похоже, делать это самой намного увлекательнее.
— Тогда отправимся защищать справедливость.
— Да.
Они шли спасать человека, захваченного злодеем.
Словно настоящие рыцари.
Пусть спасать предстояло не принцессу, а провинциальную девушку.
И даже не особенно близкого человека.
Реймонд вошёл на территорию дворца. У ворот начальник стражи узнал его и поприветствовал.
— Сэр Реймонд, давно не виделись.
— Да. Похоже, из-за приёма у вас много работы.
— Так и есть. Вы тоже собираетесь присутствовать?
— Хм, мне нужно ненадолго встретиться с Его Высочеством Луисом.
— Понятно. Проходите.
— Вы и без того заняты, поэтому провожать меня не нужно.
— Ах, благодарю. Тогда прошу простить, я вернусь к обязанностям.
Внутри дворца непрерывно сновало множество слуг, однако проскользнуть вглубь, избегая их взглядов, для Реймонда было несложно. Несколько служанок узнали его в коридоре, но тут же отвернулись, продолжая заниматься своими делами.
Реймонд часто бывал во дворце как наставник принца по стрельбе, поэтому никто не обратил внимания даже на то, что он направился не в центральный дворец, где проходил приём, а в резиденцию наследного принца и принца Луиса. Ведь Луис часто приглашал его к себе.
Гиз не был настоящим отцом, а остальные наставники были людьми преклонного возраста, поэтому принцу Луису порой хотелось относиться к Реймонду не как к учителю, а как к преданному подчинённому или старшему брату.
Однажды во время занятия принц Луис взял оружие и спросил Реймонда:
— Когда я стану старше, мне тоже начнут нравиться подобные развлечения?
Стараясь не обращать внимания на доносившуюся из дворца музыку, Реймонд ответил:
— Мне они не кажутся особенно интересными.
Принц Луис был совсем не похож на Гиза. Возможно, дело заключалось лишь в юном возрасте, но характером он больше напоминал деда, наставлявших его министров и крёстного отца — маркиза Пенкейра. Может быть, именно поэтому Гиз так сильно ненавидел сына?
Во дворце часто устраивали приёмы. Гиз появлялся лишь по настроению, и обычно с его приходом праздник превращался в развратное сборище. Звучали крики, начинались крупные азартные игры, а позднее во дворец проникали проститутки, переодетые служанками.
У старого короля уже не оставалось сил вмешиваться даже в то, что Гиз устраивал внутри королевского дворца.
«Сегодня он обязательно придёт».
Реймонд помнил, что более чем в сотне прожитых жизней Гиз посещал этот приём. Значит, появится и сейчас.
Тёмное подземелье, о котором рассказала Иселла, и комната со множеством развешанных тел наверняка соединялись с покоями наследного принца. Кэрон должна быть там.
И должна быть ещё жива.
Сион упомянул, что она могла уже погибнуть, но для Реймонда сейчас такой возможности не существовало.
Если Кэрон мертва, он немедленно покончит с собой. Она наверняка хотела бы того же. Реймонду надоело продолжать жить в мире без неё. Все необходимые сведения он уже получил.
Сейчас следовало действовать, исходя из того, что Кэрон жива.
Продвигаясь по дворцу, Реймонд всякий раз, когда поблизости никого не было, оставлял в коридорах и саду небольшие бомбы. Их заводили при помощи механизма, после чего через некоторое время они взрывались сами.
Они производили очень громкий звук, которого будет достаточно, чтобы отвлечь внимание. Некоторые разрывались ярко, словно фейерверки. Ещё лучше, если где-нибудь начнётся небольшой пожар.
Кэрон похитили неофициально, поэтому, если вытащить её и спрятать в собственном доме, Гиз уже не сможет свободно к ней прикоснуться. Реймонд решил, что на этот раз спрячет Кэрон намного надёжнее.
«Что я вам говорил?»
В этой жизни Кэрон слишком далеко зашла. Она хотела выйти во внешний мир. Узнав, что место, где она жила, не было книгой, Кэрон снова начала прикладывать множество усилий. Но они не принесли плодов.
Всё-таки мир был слишком сложным, пугающим и жестоким. Он не подходил Кэрон. В этот раз они снова вернутся в поместье. Реймонд опять оставит её в комнате, они будут вдвоём лежать в постели и шептать друг другу о любви. Этого достаточно.
Неужели она будет несчастна?
Разумеется, нет. Ведь Кэрон любит его. Кроме него, у неё никого нет. Они проведут вдвоём один год, затем ещё один. Проживут так десятки, сотни и тысячи лет.
Вот и счастливый конец.
Вполне удовлетворительная вечная жизнь.
Пусть Иселла впервые решилась помочь Кэрон. Пусть даже случится чудо и Бердик попытается её спасти. Всё равно они лишь посторонние.
Значение имеют только они двое.
Им нужно проводить больше времени вдвоём.
Весь мир уже смертельно надоел.
— …Никого.
Реймонд остановился перед дверью покоев наследного принца. До сих пор он ни с кем не столкнулся. Людей было слишком мало. По дороге Реймонд вышел на террасу, чтобы проверить, не оставил ли Сион записку, но там пока ничего не оказалось. Неужели Гиз ещё не прибыл на приём?
«Нужно подождать».
Прежний Реймонд именно так бы и поступил.
Нельзя действовать без уверенности. Чтобы повысить вероятность успеха, следовало терпеть. За дверью Гиз всё ещё мог находиться вместе с подчинёнными. Тогда выбраться из дворца станет невозможно. Реймонд разумом понимал, что не должен ничего предпринимать, пока не узнает местонахождение наследного принца.
— ……
Но терпеть он не мог. Стоило подумать, что за этой дверью находится Кэрон, и вся выдержка, которую он сохранял до сих пор, исчезла без следа.
Прошло уже два дня. Опытному мяснику хватит и пяти минут, чтобы перерезать горло. Избить человека до полусмерти ещё проще. Реймонд молился, чтобы Кэрон вела себя разумно и сумела выжить.
Но сам разумно ждать не сумел.
Скрип.
Реймонд убрал пистолет за пазуху. До взрыва первой бомбы оставалось некоторое время, поэтому сейчас лучше было воспользоваться клинком. Он достал оружие средней длины.
«Если кто-нибудь увидит, меня казнят на месте».
— ……
Покои наследного принца оказались пусты. Но внутри царил лёгкий беспорядок.
Значит, Гиз ушёл.
Отправился на приём?
Тогда сейчас была возможность.
Реймонд опустился на колени и приподнял ковёр. Под ним, как и прежде, показался вход в тайный проход.
На этот раз замка не было. Люк оказался лишь прикрыт. Реймонд поднял его и спустился внутрь.
— Кэрон.
Он глубоко вдохнул и двинулся дальше.
Сион всё ещё не прислал никаких известий, но Реймонд больше не мог ждать.
Он снова проверил расположение пистолета и клинка. Терпение окончательно иссякло. Реймонд больше не хотел разлучаться с Кэрон и не желал видеть, как она страдает.
Даже если придётся убить всех встреченных и вырваться наружу через гору тел, он так и поступит.
Это было лучше ожидания.
---
Иселла танцевала вместе с Сионом. В воздухе ощущалось напряжение. Несколько пар медленно двигались под светлый вальс дворцовых музыкантов, но танцевали лишь ради развлечения внутри собственных компаний. Настоящего общения между гостями пока не было.
Заметив, что Иселле неуютно, Сион спросил:
— Вы в порядке?
— Да.
Было ещё рано, поэтому атмосфера оставалась относительно пристойной. Медленно двигаясь вместе с Иселлой, Сион осматривался. Это был обычный дворцовый приём, а не празднование Нового года или какого-нибудь большого торжества.
Характер подобных собраний был ему прекрасно известен. Люди приходили сюда лишь тратить время и развлекаться. Это были расточительные, развратные и скучные вечера. Сион охотно посещал даже такие мероприятия, но главным предметом его интереса были пожилые знатные женщины, поэтому именно этот приём не казался особенно привлекательным.
Здесь собирались преимущественно мужчины, любившие развлечения. Через несколько часов даже немногочисленные женщины обычно покидали зал. Сиону не нравилось оставлять Иселлу в таком месте. Но сейчас значение имело не их удовольствие.
— Сэр Сион, Его Высочество наследный принц Гиз точно придёт?
— Да, вероятно…
Сион неуверенно закончил фразу. Иселла требовательно посмотрела на него, и, продолжая танец, он немного отдалился, а затем снова приблизился.
— Его Высочество Гиз всегда появляется лишь по настроению. Другой источник утверждал, что сегодня он придёт, но…
Реймонд говорил об этом с полной уверенностью, однако Сион посещал подобные приёмы намного чаще и не понимал, на чём основывалось это заявление.
День не был важным и не относился к праздничному периоду. Даже высокопоставленных дворян пришло немного. Несколько молодых аристократов, любивших развлечения, приставали к женщинам в разных углах зала.
Придёт ли Гиз? Сион не был уверен. Украшения выглядели обычно, представителей высшей знати не прибавилось. Разумеется, наследный принц действовал по прихоти, поэтому полностью исключать его появление тоже нельзя.
«Но сегодня здесь необычно… пристойно».
Сион наконец понял, что именно вызывало странное ощущение. Гиз, несмотря на принадлежность к королевской семье, любил превращать балы в развратные сборища.
Ему нравилось разливать вино по сияющему мраморному полу и заставлять людей ползать по нему. Вместо слуг вокруг него должны были стоять проститутки и мужчины-проститутки. Он наслаждался тем, как проигравшиеся в азартных играх аристократы теряли достоинство, давал за них поручительства, а затем использовал долги для угроз.
Но сегодня всё выглядело иначе.
Вино было дорогим, но обычным и не особенно крепким. Музыканты исполняли лёгкий вальс, зал украшали ткани светлого кремового цвета. Повсюду стояли ранние лилии, и атмосфера напоминала скорее салон, устроенный какой-нибудь знатной дамой, чем дворцовый приём с участием Гиза.
Когда он присутствовал, подобного не происходило. Действительно ли наследный принц придёт сегодня? Сион слегка прикусил губу. Иселла посмотрела на него и спросила:
— А если… он не появится?
Сион нахмурился.
Тогда всё осложнится. Реймонд может столкнуться с Гизом. И где в таком случае находится Кэрон Хайер?
— Тогда…
Но он не успел закончить. Слуга громко провозгласил:
— Его Высочество наследный принц Гиз прибывает!
«Какое облегчение».
Нужно передать Реймонду записку. К тому же, появившись на приёме, Гиз обычно оставался надолго. Ему нравилось наблюдать, как люди напиваются и теряют рассудок.
Значит, у Реймонда будет достаточно времени, чтобы вытащить Кэрон Хайер. Им же оставалось подтвердить присутствие наследного принца и по возможности как можно дольше удерживать его здесь.
— Приветствуем Его Высочество наследного принца Гиза.
— Да защитит вас бог, Ваше Высочество. Для нас великая честь приветствовать вас.
Несколько человек склонились перед Гизом, но он равнодушно прошёл мимо и направился к месту, где обычно сидел.
Сион подумал, что сегодня лицо наследного принца выглядело иначе. Обычно жестокое и насмешливое выражение стало непривычно светлым. Гиз медленно шёл по залу, пока не встретился взглядом с Иселлой.
— Хм. Неужели это Иселла Эванс?
— ……
Иселла застыла.
Стоя рядом с побелевшей девушкой, Сион слегка сжал её пальцы.
«Придите в себя, Иселла».
Только после этого она поклонилась.
— Приветствую Ваше Величество.
— Вот как. Не ожидал, что ты сегодня появишься.
«Я-то думал, ты уже лежишь на дне реки».
Гиз не произнёс этого вслух, но Иселла без труда уловила насмешливый смысл. Она открыла рот. Нужно было что-нибудь сказать. Так, чтобы не навлечь беду на отца и мать.
— Я-я безмерно благодарна… за милость Вашего Высочества…
— Разве я сделал что-нибудь, за что ты должна меня благодарить?
С едва заметной улыбкой Гиз смотрел на Иселлу сверху вниз. Она лишилась дара речи. Нельзя же было поблагодарить его за то, что он сохранил ей жизнь.
---
Реймонд стоял посреди пустой комнаты.
Там ничего не было.
Ни тел.
Ни Кэрон.
Ничего.
---
И тогда Иселла услышала знакомый голос.
Голос, который ни в коем случае не должен был звучать здесь.
— Не издевайтесь над ней так, Ваше Высочество. Госпожа Эванс смущена.
— …Просто мне забавно.
Лишь после этого слуга громко объявил:
— Леди Кэрон Хайер прибывает!
Глава 0. «Этот рыцарь» (1)
Раймонд Сайрес. Её главный герой, как думала Карен.
Раймонд поступил в военную академию, когда ему было столько же лет, сколько сейчас Карен. И два года спустя отправился на войну. Страна Раймонда не находилась в состоянии войны, причина была в другом. Просто иногда случались такие вещи, как отправка войск в другие государства, чтобы сохранить лицо страны.
– Однако для меня это было большой честью.
Почётная война. Карен слушала историю Раймонда, которая казалась ей далёкой сказкой. Утешала его и даже плакала, пока слушала.
Однако даже хорошая история становится утомительной, если слушать её раз за разом. Через десять лет Карен стало скучно.
В любом случае для неё это было просто происходящее в книге. История, даже не связанная с [Карен].
Воина происходила за высокими Белыми горами и была лишь трагедией, призванной украсить облик Раймонда. Легенда, гласящая, что когда-то давно жил храбрый рыцарь. История, что ближе к легенде или мифу, но дальше, чем проповедь, которую слушаешь каждую неделю во время богослужения.
Было бы лучше, если бы в эту эпоху были драконы и демоны. Нет никакого удовольствия таскать ружьё вместо копья или меча и убивать людей вместо драконов.
В конце концов всё дошло до того, что история Раймонда стала менее интересной, чем сказка.
– Я хочу любви. Настоящей любви.
Иногда Раймонд, задыхаясь, просыпался посреди ночи……
– А ты что думаешь, Изелла? – спросила Карен у Изеллы, вытирая её тело.
Девушка не отвечала, и этот факт совершенно не волновал Карен. Втайне она даже находила утешение в получении этой потрёпанной и пока живой куклы.
И хоть Изелла отвечала ещё меньше, чем Том, и больше походила на овощ, во многих отношениях она была для Карен более значимой, чем мелкий мальчишка, поэтому и казалась по-своему редка.
– Было бы здорово увидеть вас с сэром Раймондом, стоящих бок о бок. И свадебные колокола – дон-дон, дон-дон. Если бы цвет ваших нарядов совпал, мистер Вердик также был бы доволен.
– ……
– Если подумать, вы оба блондины. У сэра Раймонда невероятно красивые волосы, а ведь он прошёл войну. Это удивительно. А, очевидно, это из-за того, что у мужчин короткие волосы. У женщин волосы длинные, поэтому за ними сложнее ухаживать…… – Карен потёрла пальцами кожу головы Изеллы, создавая пену. – ……Сэр Раймонд.
Думая об этом мужчине.
После случившегося Карен продолжала думать о нём. Раймонд, казалось, отчётливо избегал оставаться с ней наедине. Но на самом деле у девушки было так много дел, что большую часть своего времени она проводила с Изеллой, размышляя и приводя в порядок свои мысли.
– Ему словно нанесли на волосы золото. Мне так не повезло, и поэтому я однажды спросила его, какими средствами он пользуется, а он ответил мне с изумлённым видом: «Я ничем не пользуюсь». Но как мужчина может добиться подобного? Вот почему…… я бы хотела, чтобы в моду вошли короткие женские стрижки. Слышала, что в странах за горами довольно много женщин с короткими волосами…… – болтая об этом, Карен представила себя и других женщин с короткими, как у мужчин, волосами.
Это кажется таким нереальным. Там нет войны, но есть много женщин с короткими волосами.
– Ну, может, это немного странно. Если короткие волосы станут популярными, то позже…… популярной станет и лысина, – Карен рассмеялась, выливая горячую воду на голову Изеллы.
– Изелла, ты когда-нибудь играла в куклы? Я…… не помню. Не знаю. Я не помню…… Время, когда я была ребёнком, было так давно. Ты, должно быть, много играла. В комнате, где ты живёшь, всё ещё много кукол. И все они высшего качества. Кукольный домик – настоящий антиквариат. Это миниатюра отреставрированного особняка трёхсотлетней давности. Его детализация просто невероятна. Внутреннее убранство современное, поэтому он и правда похож на дом аристократа. Картины – это уменьшенные копии известных картин, и даже на книжных полках стоят маленькие книги…… Я правда не думала, что там будут слова и картинки. Кажется, этот кукольный домик стоит выставлять в стеклянной витрине, а не дарить для игр ребёнку.
– ……
– На самом деле я немного поиграла им. Прости, что не спросила разрешения. Но мне было любопытно, насколько детализированы тела кукол. Я уже давно интересовалась этим, но не имела возможности проверить. Когда-то я пыталась потрогать их, а леди Изелла оттаскала меня за волосы…… мм…… Было немного больно. В любом случае оно детализировано, но не настолько, как реальность. Как и ожидалось. Ху-ху, – Карен вспомнила о внутренностях кукол.
Банально думать, что внутри кукла такая же, как я. Но разве мы не живём этими банальными куклами? Я, Раймонд и Изелла всего лишь марионетки в чьих-то руках. Мы встречаемся, расстаёмся и влюбляемся в зависимости от обстоятельств.
Когда вижу куклу-солдата с синими стеклянными бусинами-глазами, то думаю о Раймонде. Даже одежда напоминает его военную форму, что добавляет ещё больше сходства.
На самом деле этого следовало ожидать, поскольку это репродукция реальной одежды.
– Но цвет глаз немного отличается. И всё же очень похоже на сэра Раймонда. Это понятно, ведь он классический красавец. Как кукла. У него выразительные черты лица, высокий рост, хорошая кожа и тело.
Поэтому и я думала, что он – главный герой. А сейчас задаюсь вопросом, правда ли я читала [книгу].
Смерть отца Карен фактически подтвердила теорию о том, что её психическое заболевание передалось ей от матери. Эта гипотеза заключалась в том, что Кэтрин считала себя героиней книги и привила это же заблуждение своей дочери, Карен.
А Нэнси и Дулан стали психически больными при активном содействии в этом лорда Хайэр.
– Забавно вообще предполагать о себе такое. Безумец ведь не признаёт себя безумным, так разве не смешно подозревать себя в безумии, когда все вокруг говорят, что ты не безумен? Какой смысл иметь личные сомнения? Кого вообще волнует сколько сотен, тысяч или десятков тысяч мыслей возникает у меня каждый день? Как можно думать, что твои собственные выводы совпадают с выводами философов? Как можно сравнивать стандарты широкой публики и стандарты сумасшедшего? Философы не безумны. Так как же гарантировать…… как же доказать, что я …… не сошла с ума из-за своей матери?
Карен всё сильнее и сильнее нуждалась в подтверждении этого.
Если бы кто-то ещё повторял свою жизнь раз за разом, как я, исчезла бы моя боль? Если бы кто-то прошёл через то же, что и я, исчезла бы вся эта боль?
Определённо, стало бы менее болезненно. Однако слишком тяжело выносить этот мир, где ни в чём нельзя быть уверенной.
– ……Если нет, я бы предпочла умереть и закончить всё это, – Карен отжала волосы Изеллы и промокнула их полотенцем.
Она побрызгала духами и нанесла на светлые волосы аргановое масло, поднося пряди поближе к горячей воде, чтобы раскрыть чешуйки волос.
– Если так усердно заботиться о волосах, то они будут выглядеть лучше и станут наградой для того, кто трогает их…… Не унывай, Изелла.
– ……
– Надеюсь, это хоть немного улучшит ситуацию, – вздохнула Карен, смотря на тусклые и ломкие волосы Изеллы.
После этого она достала розовую воду и принялась наносить её на лицо девушки.
– Это и правда концентрированный экстракт тридцати тысяч роз?
– ……
– Мм. Ну, не думаю, что тебя или мистера Вердика могли бы обмануть в подобном…… наверное.
– ……
– Я знаю, что ты завидуешь моей внешности, – Карен ненадолго выпрямилась и похлопала себя по плечу. – Угх, всё тело болит. В итоге я снова стала личной горничной. Мисс Изелла. Ну, это не значит, что я хочу стать настоящей дочерью мистера Вердика.
– ……
– Изелла, ты любишь сэра Раймонда? – задумалась вдруг Карен. – Ты правда его любишь? Насколько сильно? Словно умрёшь без него? Или хочешь состариться вместе, родить кучу детишек и закрыть глаза в один день?
– …… – Изелла не отвечала.
А Карен стало интересно узнать истинные чувства девушки. Из-за родителей её мысли были сложными.
Любовь. Каково это? – Карен знала, насколько сильными и в то же время мимолётными могли быть этим эмоции.
Так же, как осознание человеком своего безумия не являлось критерием для оценки того, действительно ли человек безумен, так и любовь не являлась критерием оценки для Карен.
Не знаю. Как понять, совпадает ли твоя любовь с любовью другого человека? Как можно быть уверенным, что чувства Кэтрин, связанные с поиском ответа, были такими же, как любовь обычного человека?
– На самом деле любовь…… мм…… да. Это…… У меня ведь тоже был отец. И матушка. Я не помню её, но…… я видела матушку леди Изеллы только один раз. Но Изелла, ты красивее своей матери. Это комплимент. В любом случае отец сказал, что любовь спасёт меня. Настоящая любовь…… спасёт меня…… от этого ада. Только вот я всё ещё в аду.
– ……
– Получается, что любовь моих родителей – это настоящая любовь, а моя и сэра Раймонда – не настоящая?
– ……
Жидкость с тихим звуком капала вниз. В тихой комнате была лишь Карен и Изелла.
Это необычайно спокойное место.
Карен легла рядом с Изеллой и закрыла глаза.
– Это оказалась не настолько великая любовь.
Пха, – раздался тихий смех.
Для меня любовь отца кажется самой простой любовью. Я же хочу равновесия. Хочу любви, которая будет такой же тяжёлой, как смерть. С полным взаимопониманием и доверием. Хочу любви, которая не боится смерти.
Изелла спала на верхнем этаже в самой тихой комнате особняка. Паталогически белом, чистом и спокойном пространстве.
Изелла, которая вообще не могла отвечать, была менее интересным собеседником, чем Том, но Карен была удовлетворена этим.
.
.
.
– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –
Глава 0. «Этот рыцарь» (2)
– Изелла…… Раймонд ненавидит тебя. Наверное, он и сейчас ненавидит. Это не изменить. С самого начала…… за все эти сто лет он ни разу не любил тебя.
Я так думаю. Со мной Раймонд был настоящим рыцарем, но с другими женщинами, включая Изеллу, он был жесток.
В этот раз всё повторяется. Девушкам не нужен мужчина, который любезен со всеми. Они хотят мужчину, который добр лишь к ней. И которого хотят остальные.
– Правда…… Как же быть? Мужчина, который добр лишь ко мне…… к [Карен Хайэр]…… Если ты готов направить револьвер на весь мир, чтобы защитить одну женщину, то тут лишь одно из двух. Либо она слишком ценна для тебя, – Карен принялась медленно одевать Изеллу в халат. – Либо ты просто хочешь, чтобы она казалась кем-то важным.
Он притворялся в том, что чувствует ко мне? – Карен задумалась о том, почему Раймонд был так заботлив к ней.
Неужели это была та самая безусловная любовь с первого взгляда? Такое и правда возможно?
– ……Как думаешь?
Даже если Изелла была девушкой, которая постоянно спала с закрытыми глазами, если заботиться о её коже каждый день, то это станет заметно. Карен даже успевала сделать Изелле макияж к приходу Вердика, поэтому тот считал, что дочери становится лучше.
– Правда, что ты думаешь?
У Изеллы на шее был большой ожог.
Однако этот большой шрам скрывал рану, которую нанесла Карен.
– ……
– …… – Карен легко положила подушку на лицо Изеллы.
Просто нажать и удерживать так несколько минут, и наступит конец.
В комнате было тихо. Солнечный свет, лучами проникающий внутрь, был прекрасен. Светлая и умиротворённая палата выглядела как кусочек райского уголка.
– Если задушу тебя здесь…… – Карен подняла подушку, а её губы слегка изогнулись. – Мне перережут горло, да?
Поднявшись, она открыла окно. В комнату тут же ворвался летний ветерок, несущий невероятную свежесть.
Карен закрыла глаза и вновь открыла их.
Прекрасный мир.
– И отличная погода.
*****
Посреди ночи Карен постучала в комнату Раймонда.
– ……Не думаю, что это прилично для женщины. Карен…… Эванс, – Раймонд немного запнулся на её фамилии. – Это имя тебе всё же не подходит. Если это не что-то срочное, думаю, будет лучше встретиться за ужином завтра вечером.
Так ты хочешь, чтобы я говорила при группе в минимум десять человек? – Карен была раздражена тем, что Раймонд вёл себя так, словно уже забыл, что говорил.
– Я могу теперь закрыть дверь? Надеюсь, ночь пройдёт для вас хорошо.
– Сэр Раймонд, на самом деле я люблю вас.
Дверь снова открылась.
Из-за двери показалось нахмуренное лицо Раймонда:
– Неужели вам правда необходимо говорить подобные вещи в такое время?
– Всё потому, что вы продолжаете избегать меня, – Карен шире открыла дверь и вошла в комнату, пристально смотря на мужчину. – Я сейчас так расстроена, что могу расплакаться. Ваше выражение лица сильно обижает меня.
– Если вы действительно расплачетесь, я пойму это.
– Возможно, пролитые мной слёзы заставят вас предложить мне чашку чая?
– Прошу, выпейте со мной. Сейчас уже очень поздно, поэтому я добавлю в него молоко.
Дверь закрылась.
Раймонд повернулся и пошёл кипятить воду. В комнате не было много личных вещей: в шкафу висело три комплекта одежды, а всё остальное спокойно могло поместиться в одну сумку.
На столе лежали часы, пара перчаток, какие-то бумаги и ведро с водой, обложенное грелками. Всё это показывало Раймонда как глупого военного, непригодного для жизни в особняке Изеллы.
Даже Ксенону не было нужды нести тяжёлый груз. Раймонд был готов уйти в любой момент, потому что особняк Изеллы – не его дом. Это было место, которое он вскоре покинул бы.
Это похоже на мои собственные воспоминания? Нет. Просто знакомый человек в незнакомом пространстве, – Карен не была уверена, было ли это ощущение просто воспоминанием о том, что она когда-то видела, или это было чувство дежавю того, что она действительно помнила.
– Особых причин нет, – заговорил Раймонд, принося Карен чашку, словно по-своему истолковал её задумчивый взгляд. – Не то чтобы я не доверял мистеру Вердику в подобной банальности. Просто удобнее носить всё с собой.
Он налил кипяток в чашку, говоря при этом оправдания, о которых его не просили.
Чай у Раймонда получился обычным, не слишком хорошим и не слишком плохим. Карен немного разочаровывало, что в нём не было ничего, что ей всегда нравилось, но подобное часто случалось с популярными вещами.
– В последнее время мистер Вердик также проявляет интерес к кофейному бизнесу, – сказал Раймонд, беря на себя инициативу в разговоре.
– Это будет трудно, – Карен покопалась в своих воспоминаниях.
Бизнес Вердика окажется не слишком успешным. И пусть Изелла привезёт кофе в салон, он окажется лишь новым предметом роскоши для некоторых дворян и среднего класса, не подходя для делового бизнеса с широкой публикой.
– Почему? – озадаченно спросил Раймонд, услышав комментарий Карен.
А, это, – Карен снова отругала себя за необдуманный ответ.
Бесполезно притворяться, что не знаю. В любом случае этот разговор не так важен. Я просто указала на вещь, вызвав воспоминания из прошлого.
В конце концов, людям и правда трудно рассказывать о себе, но легко критиковать других, – девушка ощутила некоторое разочарование в себе.
– Поскольку он тёмного цвета, его легко смешать с другими некачественными товарами и продавать. Обмануть с кофе легче, чем с чаем, качество которого определяет прозрачность. Общественности будет нелегко довериться ему.
– Это метафора относительно вас?
– Нет, я просто пытаюсь выглядеть умной.
Он думал, что его вопрос застанет меня врасплох? – подумала Карен, вежливо отвечая.
Раймонд лишь улыбнулся и сделал глоток чая.
– Кажется, на вас не подействовало.
– Теперь не подействует. Я открыл дверь после вашего признания.
– ……Удивительно. Мне хочется поаплодировать, – но вопреки словам Карен не аплодировала, а продолжала пить горячий чай.
Раймонд не особо разборчив в еде, а Изелла, наоборот, достаточно избирательна. Возможно, это даже не особо бросается в глаза.
Слишком воспитанная девушка, как ты не слишком хороша! Ха, что-то такое?
Нет, тогда хорошо быть более грубой? – на мгновение задумалась Карен.
– У вас забавное выражение лица.
– Как у придирчивой женщины?
– ……Меня не волнуют подобное.
То, что она хотела сказать, было сказано Раймондом с помощью вежливости и юмора. Карен ощутила на себе его прохладный взгляд посреди этого игривого разговора.
Нехорошо, что Раймонд ведёт себя так. Люди, скрывающие лезвие в своём смехе, и люди, легко изображающие беззаботность, совершенно разные. И последние опасны.
У него появились подозрения.
Какие? Насколько далёкие? – Карен напряглась.
Хоть она и Раймонд улыбались, ведя разговор наедине, между ними ощущалось такое напряжение, словно они приставили к вискам друг друга револьверы.
Тук, – Раймонд поставил чашку на стол и поднялся:
– Хотите ещё чаю?
– …… – Карен посмотрела на чашку, к которой не успела даже толком притронуться.
Раймонд выглядел немного смущённым, наливая в свою чашку ещё кипятка.
– Хм, думаю, этого достаточно. Давайте просто продолжим разговор.
– Что случилось тогда?
– О чём вы?
Как и ожидалось, Раймонд умён, – Карен пристально посмотрела на мужчину, который ответил ей тем же.
Мне уже надоело выслушивать подобное.
– Не притворяйтесь глупой. Я говорю о леди Изелле.
Пальцы Карен крепче сжали чашку с чаем.
Как много он знает?
И если знает, чего хочет?
Почему Раймонд сейчас отличается от того Раймонда, которого я знала до сих пор?
Карен было интересно многое. Ей хотелось схватить мужчину за воротник и встряхнуть его изо всех сил.
В такие моменты меня бесит, что я женщина. Хочу применить силу, но не могу, потому что мужчины физически сильнее.
– Боже, я думал, что это будет тайное свидание, раз вы сказали мне о своей любви. А причина была в интересе.
– ……
– Это ранит меня.
Продолжает нести эту чушь? – в итоге Карен ничего не осталось, кроме как нахмуриться:
– Вы хотите, чтобы я разделась?
– Я бы принял вас с распростёртыми объятиями…… Нет, нет, довольно. Вам не нужно раздеваться.
Если бы это был Дулан, он бы поприветствовал это, не говоря ни слова. В конце концов, Раймонд бесстыден в своих словах, но необычайно мягок в решающих аспектах. По крайней мере со мной.
– Вы поссорились с леди Изеллой.
– ……Поссорились. Я получила одностороннюю пощёчину. Вы видели это. Всё потому, что вы не заботились о своей невесте……
– А нога?
– В тот вечер леди Изелла наступила на неё.
– В итоге вы были последней, кто видел леди Изеллу, не так ли? Когда вы видели её в последний раз?
Какой неуклюжий наводящий вопрос, – Карен ощутила, как напряжение рассеивается.
– Последним человеком, который видел её, была не я. Дулан. Почему вы ведёте себя так серьёзно, разговаривая об этом? Неприятно.
– ……Серьёзно. Забавно. Священник Дулан никогда не говорил этого.
– ……Что?
Раймонд наигранно рассмеялся. А его голос звучал грубо:
– Ха-ха, это выражение вашего лица забавно. Словно вы двое замышляли что-то вместе.
Нет. Минутку, это слишком быстро. Разговор стал непредсказуем. Было ошибкой упоминать имя Дулана?
С того дня он лично не появлялся. От его имени говорил Боуэн.
И это было короткое сообщение, в котором он говорит мне позаботиться об Изелле, чтобы искупить грех перед ней. Его перехватили на полпути? Или подслушали? А может, эти двое разговаривали, и никто не знает об этом?
Звучит правдоподобно.
Дулан выдал меня? Если рассказал, то как много? – Карен наклонила голову, когда у неё перед глазами закружилось.
Внезапно её плечо с силой сжали.
– Не отворачивайте голову, – сказал Раймонд, склоняясь и встречаясь с Карен взглядом.
Зелёный свет его глаз напоминал сияние лезвия. Губы мужчины всё ещё кривились в улыбке, но назвать это улыбкой было нельзя.
– Не беспокойтесь о том, сколько я знаю или как сменить тему. Это не допрос, и ты не под следствием.
.
.
.
– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –
Глава 0. «Этот рыцарь» (3)
Карен не принесло бы никакой пользы ответить что-то вроде: «Вы не допрашиваете меня, потому что нет доказательств», поэтому она изо всех сил старалась собраться с мыслями.
Рэймонд уверен в этом. Он хочет, чтобы я оспорила доказательства? Но именно у него есть право на немедленные действия. И, кроме того, это такой вопрос, который можно легко закрыть, просто дав показания против меня в суде.
А это было невыгодно для девушки, поскольку она не знала точно, сколько известно Рэймонду.
Прежде всего, чего он хочет? – задалась вопросом Карен.
Чего сейчас хочет добиться этот мужчина?
– Если сэр Рэймо, нд, уже знает этот ответ…… мне интересно, почему вы поступаете так.
– Тс-с, – Рэймонд закрыл глаза и улыбнулся, а его палец коснулся губ Карен.
– ……Сэр, Рэймонд.
– Мне нравится быть вежливым с девушками.
Однако с преступниками в этом нет нужды, – Карен не слышала этого, но ей показалось, что это прозвучало.
Рэймонд снова выпрямился и посмотрел на Карен. Он улыбался, словно ему действительно казалось это смешным, и Карен попыталась улыбнуться в ответ, но не могла.
Думай.
Думай о Рэймонде.
Думай о том, как он возвращался с войны, ненавидя Изеллу и любя меня. Думай о снайпере, который страдал бессонницей и всегда держал во рту яд, чтобы в любой момент убить себя.
Я знаю Рэймонда. Сейчас, чтобы поймать его, мне нужно подобрать лучшие слова. Что будет наиболее правдоподобно, чтобы поймать этого мужчину, который, кажется, не любит меня?
– Вы ненавидите мистера Вердика, – ответ сорвался с губ Карен.
Это лучшая тема для разговора с ним прямо сейчас.
Рэймонд пожал плечами и сделал глоток чая:
– Это не совсем так. Ну…… он держит мою жизнь в заложниках. Это не слишком приятно. И это также похоже на тебя. Но можно многого добиться.
– Почему вы продолжаете воевать?
– Потому что я единственный, кто выжил?
– А я ненавижу его. Ненавижу всё, что у него есть. И себя тоже.
– Любовь – это единственное, что я выбираю для себя сам.
Одной мести недостаточно. Просто личной мести будет недостаточно, чтобы выманить его. Ненависть Рэймонда более широкая и всеобъемлющая.
Слова, которые он хочет услышать больше всего. Предложение, от которого он никогда не сможет отказаться.
– Сэр Рэймонд, можно положить конец войне на истощение в Белых горах.
– ……О чём вы вдруг заговорили?
– Мистер Вердик Эванс финансирует герцога Рутэла.
– Мм…… Карэн Эванс, – Рэймонд улыбнулся. – Не люблю, когда люди болтают о том, чего не знают, – его указательный палец коснулся лба Карен. – Я ведь говорил вам не думать слишком много.
– Разве нельзя, чтобы мистер Вердик Эванс обанкротился? Я ненавижу его, – Карен старалась придумать правдоподобную причину. И собрала своё иссохшее чувство ненависти.
Сколько раз он убивал меня? Сколько раз перерубал мне шею? Он приносил ржавый топор с затупленным лезвием. Много, так много раз.
– Не знаю, что вы думаете, но мой отец покончил с собой именно из-за мистера Вердика, – моргнув, Карен посмотрела на Рэймонда. – Неважно, кто я или кто вы, разве между нами нет общего?
Лицо Рэймонда помрачнело. Карен хорошо знала его. Он говорил ей не думать слишком много, но сейчас, после сказанного, мужчина просто не мог схватить Карен за плечи и встряхнуть её.
– Я хочу отомстить мистеру Вердику. Если вы хотите сделать что-то со мной, то, пожалуйста, сделайте это после.
Это то, чего ты хочешь.
Любовь, которую ты мне дарил, была именно такой. Потому что это правильно для тебя – любить меня, ненавидеть Вердика и не любить Изеллу. Он жаждет настоящей любви, а я вполне приличный любовный интерес. Красивая, несчастная и чистая. Точно такая же, как и ты.
– ……Карен, – это не было ответом.
Рэймонд некоторое время ходил по комнате, смотрел лишь в пол и продолжал ходить вперёд-назад. Оглянувшись, он встретился взглядом с глазами Карен.
– Я дала вам ответ, который вы хотели
– Ха.
– Сказала, что люблю вас. Теперь ответьте и вы.
– ……Смешно.
– Правда?
– Да, когда я смотрю на девушку, то вижу только её лицо.
– ……
– Вот почему я влюбился в вас. Вот почему я спас вас.
– Всё в порядке…… Моё лицо достаточно убедительно.
– И я люблю вас. Вот и мой ответ вам.
– Да.
Вот так они признались друг другу в любви в звёздную ночь.
*****
Утреннее щебетание птиц и звон колокольчиков раздражали.
– Мисс, уже утро.
– ……Угу.
– Мисс Карен.
– Знаю…… я знаю……
– Тогда не утыкайтесь лицом в подушку, а вставайте.
– …… – Карен проглотила проклятия и открыла глаза.
Это был день, который она ненавидела больше всего. Когда внутри кипел гнев, с которым ничего нельзя было поделать, когда усталость словно разрушала тебя на физическом уровне, и были вещи, с которыми нельзя ничего сделать, как бы ты ни старался.
В такие моменты Карен понимала, что она не просто чернила в книге, а человек из плоти и крови.
– Слишком глубокая мысль. Я ещё совершенно не проснулась.
– Что?
– Отвратительно, что у людей есть тела.
– Что?
– Почему люди рождаются, работают, устают и потом умирают?
– Мисс…… придите в себя.
– Да, – Карен принялась протирать лицо полотенцем, которое протянула ей Донна.
Она всё равно продолжала ощущать сонливость. Карен была так занята в последние дни, что постоянно ощущала усталость.
– Хочу просто умереть.
– ……Мисс, вы знаете, что такие горничные, как я, просыпаются ещё на час раньше?
Карен глубоко вздохнула, смотря на лицо Донны, которая говорила это так, словно была ошеломлена.
Ясно, что моя выносливость слабее, чем у Донны. Как физическая, так и умственная.
– Прими мои слова как шутку. Я правда устала за эти дни.
– Да-а. Пожалуйста, поторопитесь и позавтракайте.
– И правда…… – Карен снова открыла глаза.
Комнату наполняли лучи рассвета. Внезапно на неё нахлынула неведомая печаль.
Это всё из-за сэра Рэймонда. Это время года такое утомительное.
И хоть дом Вердика никогда не был уютным, в этот раз Рэймонд не помогает мне, а только добавляет нагрузки, что делает всё тяжелее, – Карен ощущала себя по-настоящему истощённой.
– Угх, холодно.
Когда Донна открыла окно в комнату, ворвался холодный ветерок, и Карен, на которой была лишь тонкая сорочка, вздрогнула.
– Мне закрыть окно? – спросила запаниковавшая горничная.
– Нет, мне нужно проснуться. Я буду есть с открытым окном.
– Да.
После этого Донна принесла поднос. На нём стоял роскошный завтрак, который Карен вряд ли могла представить себе, когда была служанкой Изеллы.
Думаю, мне стоит просто довольствоваться этим, – подумала Карен, смотря на свой завтрак.
И перед её глазами замаячило воспоминание о довольно роскошном обеде.
Толстые блины, политые кленовым сиропом, были на удивление мягкими. Тарелка, очевидно, также заранее нагрета, о чём свидетельствовало масло, которое всё ещё таяло от теплоты. И лежало ещё много другой еды, помимо блинов. Свежеиспечённые булочки были наполнены крупными ягодами черники, а хрустящие тосты украшены засахаренными фруктами.
– ……Я так растолстею.
– Сделайте всего один укус.
– А ты?
– Съем всё, что оставит мисс.
– ……Угу……
– Н, нет, вы можете спокойно съесть всё! Семья Эванс определённо не экономит на еде.
– Правда? – Карен задалась вопросом, почему же это отличается от её воспоминаний.
Если она собралась есть это, то правда ли в этом доме щедры к своим слугам? Я всегда ела маленькими порциями и не самые приятные блюда. Остатки или грубую пищу.
– Да. Они хорошо кормят…… Труднее даётся с другими вещами.
– Раньше они были более бережливы.
– Что? Откуда вы знаете?
– ……Нет. Я просто недавно услышала эту историю.
Как и где изменилась вся история? – Карен посмотрела на свой завтрак. И дело было вовсе не в её вкусе, а в количестве.
Этого количества еды бедной семье хватило бы на неделю. Здесь также было молоко, два вида сока, вода с лимоном и тёплый чёрный чай.
– ……Никогда не думала, что буду есть такое.
Это еда, которую ест дочь семьи Эванс. Она ест роскошную еду по одному или двум кусочкам от каждого блюда. Несмотря на то, что моя работа заключается в том, чтобы заботиться о Изелле, еда, одежда и условия для сна у меня чрезвычайно роскошны.
– Полагаю, мне стоит довольствоваться этим, – Карен налила в чай молоко и подошла к окну.
Утренний туман смутно поднимался на улице.
Особняк семьи Эванс находился на окраине столицы. Из него открывался вид на город, который был несравненно более роскошным, чем в поместье Хайэр. Опустив взгляд из её окна вниз, можно было увидеть, как в озере неторопливо плавают домашние лебеди, а белые лошади пьют воду из этого озера.
– Боже мой, это господин рыцарь?
– …… – Карен выдавила из себя улыбку и помахала рукой.
Ей хотелось быть просто проигнорированной, но Рэймонд успел заметить её и даже помахал в ответ.
– Как и думала, он солгал, когда говорил о том, что чувствует себя неуверенно, если впервые видит лошадь, – Карен усмехнулась, увидев, как мужчина гладит спины лошадей, которые явно принадлежали семье Эванс.
– Что это значит? – спросила Донна.
– Сэр Рэймонд говорил мне, что чувствует сильный дискомфорт, чтобы ехать верхом на лошади, которую никогда раньше не видел.
– Что-о-о? Пху, как это!
– Вот почему он настоял на том, чтобы ехать со мной в карете.
– Боже мой, боже мой, это же абсолютно…… из-за этого, – пробормотала Донна, уронившая челюсть.
– Да?
Вот и вся история, – Карен сделала глоток молочного чая.
Он был сладким, поскольку она положила в него сахар, но с лёгкой горчинкой, так как его заварили слишком крепким.
*****
Повседневная жизнь Карен была насыщенной. Днём она заботилась об Изелле, а ночью страдала из-за мучений от Рэймонда. Это были дни без возможности нормального отдыха.
– Поэтому…… эти дни. Такое тяжёлое время.
– ……
– Не думала, что буду прислуживать тебе подобным образом, – сказала Карен, сменяя тряпку, которая плохо пахла.
– ……
– А эта одежда довольно ожидаема, – Карен самоуничижительно вздохнула, смотря на свою униформу горничной из грубой ткани.
Пот капал на белоснежный фартук, надетый поверх тонкого тёмно-синего платья горничной.
Утром было прохладно, но сейчас, когда солнце поднялось в зенит, наступило настоящее лето.
Карен достала новую иглу, чтобы сменить капельницу Изеллы.
.
.
.
– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –
Глава 0. «Этот рыцарь» (4)
– А-ай!
– ……
Кровь брызнула на её фартук, и Карен с силой сжала пострадавший палец.
Устала.
– ……Этим больше нельзя работать, – Карен выбросила иглу капельницы.
– Почему так реагируете?
– Мистер Вердик отругает меня за то, что я зря потратила иглу.
– Это так душераздирающе.
– Пожалуйста, не смейтесь.
– ……Простите меня.
Однако лицо рыцаря оставалось радостным. Раздражённая Карен ударила тростью по полу. Возможно, она не нужна была ей в доме, но всё же приходилось использовать её, чтобы выходить.
– Когда заживёт травма?
– Не знаю. Я никогда раньше не травмировалась так сильно.
– Почему бы вам не сходить к священнику.
– ……
– Я забыл. Правда, – Рэймонд поднял обе руки, когда Карен мрачно посмотрела на него.
– Ха-а.
– Мисс, сегодня нужно пойти на благотворительный концерт в большом зале Элиот.
– Ненавижу это место из-за огромного количества лестниц, – недовольно нахмурилась Карен.
В большом зале Элиот было так много лестниц, что поход туда превращался в настоящую пытку для Карен, которая всё ещё была вынуждена пользоваться тростью.
– Вы были там?
– ……Слышала.
Карен не могла ответить, что была там, когда её спросили, откуда она знает подобное. Однако Раймонд продолжал настаивать:
– От кого?
– Феи с улицы.
– Это довольно загадочно.
– Вот как? Может, просто сядем.
Рэймонд помог Карен подняться и сесть в карету.
Устала, – девушке приходилось каждый день проходить проверки своей работы у Вердика, а затем ночевать в комнате Рэймонда. Как его невеста, она также должна была сопровождать рыцаря во многие места.
– Куда вы собираетесь пойти завтра?
– Герцог Далтен организовывает концерт. Слышал, там будут представлены его собственные сочинения.
– Вот как.
– Да.
– ……
– Вам больше нечего сказать? – смеясь, спросил Рэймонд, закидывая ногу на ногу. – Как собираетесь действовать?
– Ха-а.
– Докажите мне, что ваши слова не пустое хвастовство.
– Ещё не время.
– Какое хорошее оправдание.
Это правда. Сейчас правда ничего не сделать. Это место страданий.
К боли невозможно привыкнуть. К пыткам невозможно привыкнуть.
И от этого становится ещё больнее.
Каждый день Карен была вынуждена доказывать свою ценность.
Днём она демонстрировала Вердику свою полезность в качестве горничной Изеллы, а ночью была вынуждена быть её заменой. Рэймонд, нависавший над измученным телом Карен, усмехался и наваливался на неё своим телом, словно говорил: «Разве плохо добавить ещё одну ношу к твоему измученному телу?».
Хочу убивать.
Нет.
Хочу умереть.
Сейчас не время. Как же обидно будет, если год закончится лишь в этой работе днями и ночами.
В «оригинальной истории» этот период был потрачен на преодоление трудностей, на получение сочувствия от Рэймонда и на светских львиц, а также на постепенное налаживание отношений.
Обычно время пролетало незаметно, но сейчас Рэймонд требовал свержения Вердика.
Честно говоря, мистер Вердик абсолютно не моя забота, – Карен зло стиснула зубы.
Сейчас ей хотелось бросить всё: и Рэймонда, и Вердика, и войну, и шахту. У девушки даже не было времени придумать свою историю из-за огромного количества дел. Необходимость проводить время с Изеллой была точно такой же, как необходимость заставить себя пойти в цирк.
Хочу выбросить это всё!
Неужели нет другого выхода?
Карен приходилось бороться с искушением прижать подушку к лицу Изеллы по несколько раз на дню. Кто бы мог подумать, что её терпение настолько хрупкое.
В отличие от Карен, которая отчаянно ждала своего часа, Рэймонд не был настолько терпелив. Прошло всего несколько дней, а он уже тыкал в Карен ножом.
– Боже мой…… признание было ведь совсем недавно, не так ли? А продвижение такое стремительное.
– В последнее время я чаще засматриваюсь на браслеты, чем на кольца.
– ……
– Вам нравятся серебряные браслеты?
Иначе: докажи свою ценность.
Рэймонд посмеивался, а Карен хотелось выстрелить ему в лицо.
– Даже если вы говорите так, я сейчас ничего не могу сделать.
– Ха-ха-ха.
Отвратительное выражение лица, – Карен откинулась на спинку сидения кареты и сжала ручку трости, ощущая, насколько сильно её раздражает мужчина.
– Отлично, я покажу кое-что полезное.
– Думаешь тоже выступить? – спросил Раймонд, обхватывая пальцами подбородок.
Они приехали к музыкальному залу.
– Не сегодня, – ответила Карен, беря Рэймонда за руку, чтобы спуститься.
Как и ожидалось, лестница зала оказалась слишком высокой.
Она правда узнала.
Поэтому Карен крепко заснула прямо во время концерта. Она спала так крепко, что не проснулась, пока Рэймонд не разбудил её после завершения выступлений.
*****
– Кажется, у вас хорошее настроение в последнее время, – сказал Зенон, протягивая господину журнал.
Лицо Рэймонда сильно изменилось с того момента, как его помолвка с Изеллой Эванс сменилась на помолвку с Карен Эванс. Зенону казалось, что в последние несколько дней он видел своего господина улыбающимся чаще, чем за последние десять лет.
Рэймонд проводил каждый день с Карен. Их часто приглашали в разные места, и мужчина ходил туда с невестой, никому не отказывая. Казалось, он отчаянно желал проводить с ней время.
Стук.
– Абсолютно нет.
– И правда.
Однако без Карен рядом Рэймонд возвращался к своей обычной жизни.
Зенон задумался, не является ли это признаком влюблённости.
Без неё он кажется таким же, как обычно, а может, и более сдержанным.
– Когда мужчина влюбляется, он становится глупцом.
– Зенон, ты пытаешься назвать дураком и меня? Если хочешь, можешь называть меня малыш Рэй.
– ……Я был слишком самонадеян.
– Не стоит отчаиваться в твоём возрасте…… тц.
Щёлк, – Рэймонд зарядил ружьё.
Бам! – птицы разлетелись от громкого выстрела.
С глухим стуком добыча упала на землю. Им оказался большой олень с поистине великолепными рогами.
– Промахнулся. Моё мастерство пропало.
– Вы ведь попали?
– Не умер…… Просто причинил ненужную боль.
– Почему вас это так волнует, если он всё равно умрёт, когда будет подстрелен, а его мясо в любом случае будет съедено?
– Навыки явно ухудшаются, – пробормотал Рэймонд. Его внимание не смогло сосредоточиться на олене.
И Зенон догадывался почему.
– Эта ведь ваша первая настоящая женщина? Хе-хе, все эти женщины, что ходили за вами, даже госпожа Изелла, совсем не схожи с ней.
– Настоящая женщина? – переспросил Рэймонд, повторяя слова Зенона.
– Я говорю о мисс Карен.
– ……Ха-ха, – Рэймонд повернул голову, пристально смотря на Зенона. И улыбнулся с каким-то любопытством. Это была совсем не та лучезарная улыбка, которой он улыбался, будучи рядом с Карен.
– Н, нет?
Я ошибся? – Зенон покрылся холодным потом.
Ему было трудно понимать ход его мыслей. Рэймонд всегда был порядочным господином и дворянином, но было ли это так на самом деле?
– Ну, если ты думаешь так…… то это верно.
– Простите.
– Я не злюсь. Просто сказал, что у меня всё хорошо. И у неё тоже.
Мужчины подошли к упавшему на землю оленю, тот ещё дышал. И взгляд больших глаз животного, находящегося на последнем издыхании, казался каким-то обременительным.
Зенон вытащил кинжал.
– ……Как и ожидалось, он ещё жив.
– Я сделаю это.
– Нет, я сам. Это моя ошибка.
– Да.
Рэймонд подошёл к тяжело дышащему оленю и обнял его за шею.
– Тш-ш…… всё хорошо, – крепко прижав голову животного к себе, прошептал он.
Хруст, – олень был большого размера, а значит, очень крепок, но Рэймонд без усилий свернул ему шею.
Глаза зверя закатились, а тело задрожало, но быстро затихло.
– Шерсть и рога в отличном состоянии. Голову можно использовать как украшение.
– Зенон, голова оленя – хороший подарок? – спросил Рэймонд, смотря на рога оленя.
– Неужели вы имеете в виду Вердика?
Господин и так дал ему невероятно много, так зачем отдавать ещё больше? – Зенону стало дурно при воспоминании о жадной улыбке Вердика.
В последнее время Вердик стал ещё более одержим едой, а его характер до отвратительного испортился. Зенон не хотел, чтобы его господин преклонялся перед таким человеком. Тот не стоил этого.
– Ему будет достаточно и мяса.
Тогда неужели он собирается отрубить голову оленю ради своей хрупкой невесты? – Зенон неверяще покачал головой.
Как и ожидалось, господин ещё слишком молод и многое не понимает.
– ……Не думаю. Хотя лисья шкура, пожалуй, подойдёт.
– Рога довольно большие.
– Не для подарка юной женщине. Почему же вы так хорошо справлялись ранее…… когда дело касалось мисс Изеллы. Просто сходите в ювелирный магазин и выберите самое дорогое украшение. Самый популярный дизайн, да ещё и с букетом цветов сверху, будет идеальным.
Рэймонд задумчиво наклонил голову. Зенон улыбнулся тому, что его господин выглядел как-то юно в этот момент. Его неуклюжесть казалась лёгким проявлением человечности.
– Почему-то у меня такое чувство, что этой женщине понравится подобное.
– ……Пожалуйста, не делайте этого.
Господин всегда выбирал приличные подарки и был вежлив, но почему с Карен он ведёт себя так странно? Это тоже характерно для влюблённого мужчины? В юности я не был таким, – Зенон растерянно почесал голову.
– Кажется, это влюблённость.
Верно. Так и есть?
Странные улыбки, перешёптывания и…… оставить страдать? – Зенон покачал головой, пытаясь прояснить свои мысли.
Он не сомневался в своём господине, и Рэймонд никогда раньше не подводил его.
Должно быть, у господина есть план.
– Возможно, стоит послать телеграмму вашим родителям? Вы ведь не собираетесь оставаться частью семьи Эванс, когда женитесь, не так ли?
– Мм…… верно. Думаю, со временем так и будет.
– Господин барон плохо себя чувствует, поэтому, наверное, с нетерпением ждёт свадьбы господина Рэймонда.
– Этот человек? Не думаю.
– Он ведь ваш старший брат.
Рэймонд медленно провёл ладонью по своему лицу и погладил ею по подбородку.
– Боже, вы выглядите невероятно увлечённым, но с женщинами лучше быть чётким в своих действиях. Выжидать или колебаться не слишком хорошо. Будьте мужчиной.
– Значит, нравится определённость.
– Да, – Зенон отвернул голову в сторону, ощущая себя неловко, поскольку Рэймонд продолжал смотреть слегка рассеяно.
А, мы зашли слишком глубоко.
Привязанные кони казались невероятно далеко, а нести оленя до них была большая морока.
– Только зачем для охоты вы проделали весь путь сюда? Это довольно далеко.
Охотничьи угодья, где они сейчас стояли, находились довольно далеко от особняка семьи Эванс. За лето олени располнели, но не настолько сильно, чтобы сравниться с оленями возле особняка.
Зачем, чёрт побери, приезжать сюда? Я думал, что господин Рэймонд хочет взять у меня совет по поводу отношений, но он просто нёсся и нёсся вперёд, – устав от растерянности, Зенон вздохнул и пожаловался:
– Если потащите его с собой, то придётся идти очень долго и это не будет стоит того
И это всего один олень, – Зенон проглотил эти слова.
Это был самый неудачный исход охоты Рэймонда. Господин разбудил его рано утром, сказав, что пора отправляться на охоту, но мысли рыцаря весь день продолжали оставаться совсем в другом месте.
– ……Нужно проверить кое-что, – Рэймонд продолжил бродить по лесу, мягко ступая по траве, с винтовкой в руках.
Казалось, он искал что-то, но не говорил, что именно.
Неужели и подобное бывает во время влюблённости? – размышлял Зенон весь день, что они были здесь.
– Это мисс? ……Хо, – Зенон задержал дыхание.
Верно, такой была первая мысль, пришедшая ему в голову до резкого запаха.
Однако добычу убил не его господин. На земле лежала красноволосая женщина. Ни Зенон, ни Рэймонд не приблизились к ней ближе, чем на определённое расстояние, но даже с него они видели, что подходить было бесполезно, ведь женщину не спасти. Кровь была разбрызгана повсюду, а от незнакомки тянуло рыбой и чем-то гнилым.
Это был труп.
– Угх.
– Пахнет отвратительно. Как думаешь, сколько тут лежит?
– Как минимум три дня? Нужно обратиться к врачу, чтобы узнать точно, но не думаю, что она появилась раньше.
– ……Вот как, – Рэймонд осторожно подошёл и дулом оружия перевернул труп женщины.
Хлюп.
– Се, сейчас.
– Спокойней, Зенон.
Рот женщины был разорван, глазные яблоки вырезаны, одежда пропиталась кровью, а область живота была впалой, словно намекала на что-то под одеждой. Это определённо было убийство.
Внезапно труп задёргался с широко раскрытым ртом.
– Чт, что?
Изо рта трупа с писком выскочила крыса.
Хрусть, – схватив камень, Рэймонд размозжил крысу, и та издала предсмертный крик, словно сожрала язык женщины.
Зенон ощутил, как тошнота болью скручивается в животе.
– Зенон, дай блокнот.
– Чёрт побери, это.
– Успокойся. Мы это уже видели.
– И всё же.
Там было поле боя. Но это место иное, здесь должно быть мирно и спокойно. А это выглядит куда страшнее.
– ……А.
Казалось, Рэймонд пришёл сюда, зная, что здесь есть тело женщины.
Зачем, чёрт побери, рыцарь передо мной пришёл сюда и откуда узнал об этом?
– Зенон, как ты сказал ранее?
– Чт, что?
– Леди Карен Эванс.
– Д, да.
Рэймонд убрал оружие. По одному этому жесту Зенон понял, что его господин с самого начала пришёл сюда, думая об этом теле.
Однако слова, сорвавшиеся с губ Рэймонда, оказались неожиданными:
– Похоже, я влюбился.
– Во, вот как.
– Поэтому позволь прояснить кое-что. Не приближайся к ней, – добавил Рэймонд, обращаясь к Зенону, пока поднимал оленя.
Он выглядел так, что Зенон не мог спросить у своего господина: «Ревнуете?».
.
.
.
– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –
Глава 1. «Пиковая дама» (1)
– Всё равно это не будет видно.
– Чтобы добиться красоты, необходимо тщательно украсить даже те места, которые не видно.
– ……И, конечно же, кончики пальцев.
Я не ела с рассвета. И что с того, да? – Карен пошевелила кончиками пальцев, которые подёргивались и постоянно поджимались от щекотки.
Главная горничная обернула её пальцы тёплым полотенцем. Литературные чтения герцога Далтен требовали огромного внимания к подготовке. И не потому, что [Карен] была важной персоной, а потому, что это было важно для [Эванс].
Горничная, присланная Вердиком, смотрела на пальцы ног Карен так, словно видела что-то, с чем нельзя работать:
– Покрыть их золотой пылью или просто омыть водой?
Покрасить пальцы ног золотой пыльцой было невероятно приятно. Даже роскошно.
Даже если днём я купаюсь в грязи, ночью мне красят ногти золотом, – только у Карен голова раскалывалась от переживания этого волшебного ежедневного преображения.
Донна, обмахивающая её, с завистью смотрела на Карен.
Раньше на её месте всегда стояла я, так, может быть, и Донна позже станет главной героиней? – Карен рассеянно улыбнулась, представляя себе это.
– Мисс Эванс?
– Сделай их золотыми.
– Какие украшения добавить к золоту?
– А что есть?
– Можно украсить маленькими бриллиантами или, может, рубинами.
А ноги болеть не будут? – немного боялась Карен.
Её ноги ещё не зажили до конца, поэтому даже обувь надевать было довольно сложно. Странно видеть вмятину от перелома на верхней части стопы девушки и тут же драгоценные камни на пальцах ног.
– Это и правда необходимо для того, что будет спрятано в туфлях?
– Повторю ещё раз, но, чтобы быть настоящей мисс, необходимо уделять пристальное внимание даже тем деталям, которые невидимы взгляду.
– Ты знаешь об этом лучше меня?
– …… – горничная даже не стала отвечать.
Изелла всегда так делала?
Карен видела, как Изеллу холили и лелеяли, но та была привычна к этому, а отдавать приказы было её хобби и повседневной рутиной.
Карен также наслаждалась всевозможной роскошью, будучи возлюбленной Рэймонда и других аристократов, но никогда не чувствовала себя такой измотанной, как в доме Эванс.
В прошлом я большую часть времени могла делать всё, что захочу. Жить невестой так тяжело.
– Игнорируешь меня, потому что я приёмная дочь?
– О чём вы говорите?
Должно быть, я устала. Даже в моём возрасте невозможно успокоиться и слова льются крайне резко.
Карен следовало хорошенько выспаться, но она лишь вздохнула и потёрла глаза, которые подёргивались от усталости.
– Думаю, будет лучше нанести маску на лицо, пока я буду заниматься вашими пальцами ног.
– ……Не лучше ли тебе самой этим заняться?
Чтобы я могла поспать подольше.
Однако нанятая семьёй Эванс горничная была равнодушна и холодна:
– Вы кое-что не понимаете. Хозяин должен заботиться обо всём.
– ……Вот как? – Карен нашла забавными слова нанятой работницы о поведении хозяина.
Когда я была горничной, то неплохо ладила с этими женщинами. Все они были измотаны вспыльчивостью и раздражительностью Изеллы Эванс, поэтому утешали друг друга и угощали напитками. А сейчас, когда наши роли изменились, они ведут себя совершенно иначе.
– Понятно, – только у Карен не было сил, чтобы сделать что-то с этим.
Девушка чувствовала, как силы покидают её. Карен просто хотелось поспать ещё немного, но это простое желание разбилось вдребезги, когда пришла другая женщина, косметолог, и нанесла на её лицо травяную маску.
– ……Холодно.
– У вас под глазами тёмные круги. Думаю, необходим более тщательный уход.
– ……Угу, – Карен вдруг смогла вспомнить эту женщину-косметолога.
Джейн же? Она любит выпить, выдвигая теорию, что алкоголь определённо полезен для кожи. Она уже довольно взрослая, поэтому давно занимается этим делом, и даже начала управлять салоном под началом Вердика.
– Грубая кожа и красные волосы…… Как насчёт того, чтобы использовать парик?
Люди такие забавные, – Карен слабо улыбнулась женщине, которая отчётливо пыталась унизить её и подавить.
Добавить ли яд позже? Но если сделаю это тут, в доме, то Вердик и Рэймонд моментально поймают меня. Как же мне теперь развлекаться?
Здесь слишком много народу.
*****
– Не могла бы ты следить за языком? – Донна надулась, набрасываясь на Джейн.
Она тоже много работает. Среди горничных на вилле Вердика Донна, Сара и остальные горничные, пришедшие со мной, явно подвергаются издевательствам. Если бы всё было не так, то не было бы необходимости нанимать горничных в дом Эванс, – Карен почувствовала укол вины и ответственности за это.
Мужчины-слуги перешли в дом священника Дулана, но большинство горничных были уволены. Нескольких горничных из близкого окружения Карен снова наняли в дом Эванс, однако они являлись явной ненужной рабочей силой, поэтому их бессовестно использовали, не заботясь о благополучии.
– Ты горничная, привезённая из родительского дома? – спросила главная горничная, даже не смотря в сторону Донны. Она определённо знала об этом, но делала вид, что это не так, и это была невероятная ребячливость.
– Да.
– Самая легкомысленная горничная, которую я когда-либо видела. Подобная девушка не должна быть горничной.
Лицо Донны залилось краской:
– ……Про, прости? Послушай!
– Стой, стой, – вздохнув, Карен махнула рукой.
Я так устала. Хочу сосредоточиться лишь на одной истории за раз, – у Карен уже болела голова от Рэймонда, и ей не хотелось ввязываться в перепалку горничных. К тому же она ничего не могла сделать.
– Мисс! – лицо Донны вспыхнуло ещё ярче.
– Я правда хочу спать. Не будите меня, пока не придёт сэр Рэймонд. Сегодня мне, естественно, нельзя слишком уставать.
Однако главная горничная недовольно поджала губы:
– Однако, мисс Эванс, после этого часа мисс Эванс…… вам ведь нужно идти и ухаживать за настоящей мисс Эванс, не так ли?
– Пусть мисс Карен отдохнёт, – сердито закричала Донна. – Я сообщу об этом управляющему!
Вот она – образцовая горничная. Но я знаю, что её крики бесполезны, – Карен хотелось платить Донне больше, но у неё не было своих денег. Все они принадлежали Вердику.
Стоит ли мне дать ей немного денег после того, как всё это закончится? Кстати, а что потом случится с Донной?
– ……Мисс Эванс, похоже, у этой девушки нет знаний, чтобы ухаживать за кем-то. И хозяин чётко сказал, что этим должна заниматься мисс Карен Эванс.
Карен тяжело вздохнула и сняла удобное платье, а затем переоделась в платье из грубой ткани, которые носили горничные. Вечером девушка вновь облачится в роскошный наряд, но не сейчас.
– ……Да.
Давайте умрём все вместе.
*****
– Интересно, что, чёрт побери, ты хочешь мне сказать.
– Сначала сделай комплимент платью.
– Я каждый день восхищаюсь твоим вкусом.
Вообще-то, наряд выбирался нанятыми горничными, а у Карен не было времени выбирать платья.
– Только платьями?
Брови Рэймонда дрогнули, он с трудом сдерживал как смех, так и гнев, ведь ему нужно было вести себя как влюблённый мужчина. Донна, находящаяся рядом с ними, скорчила гримасу, от которой Рэймонд поморщился.
Нужно угождать зрителям.
– Ты прекрасна. Как и всегда…… Хотелось бы это сказать, но ты выглядишь очень уставшей, – сказал мужчина, поднимая ладонь Карен и целуя её.
– ……Правда? Донна.
Донна, уставшая так же, как Карен, быстро протянула ей что-то. Рэймонд пытался быть романтичным в словах, но явно был обеспокоен тем, насколько она измотана работой.
Неужели я и правда так выгляжу?
Карен знала, что должна быть красивой. Для горничной нормально было быть немного не красивой, но для девушки лицо было её главным оружием.
И он сказал не «немного», а «очень». Он говорит о тёмных кругах под глазами, которые не скрыл макияж?
– Вот, мисс.
Карен приняла быстро вынутое ручное зеркальце и осмотрела себя. Её макияж был безупречным, ведь самые известные косметологи страны каждый день приходили к девушке. Никаких особых проблем в её облике не было.
Карен умела объективно оценивать свою внешность, и сейчас она сияла, как и всегда.
В чём дело? – когда девушка с раздражением посмотрела на Рэймонда, тот ответил слегка извиняющимся тоном:
– Дело не в макияже, а в том, как ты выглядишь. Напряжённые плечи. Слишком взволнованный голос.
Так вот в чём проблема, – Карен дёрнула плечами и вернула зеркало Донне.
Тогда особой проблемы нет.
– Я выпила слишком много кофе, чтобы не заснуть. Всё в порядке. Это не проблема.
– Думаю, лучше просто отправиться отдохнуть. Почему бы не вернуться домой сразу после чтений? Всё бессмысленно, если должный результат не увидеть.
– Это так щедро, – Карен пришлось постараться, чтобы её слова не прозвучали саркастично. – Однако волноваться не нужно.
Девушка приподняла подол платья и улыбнулась.
Тот, кто заранее видел бумаги с ответами, не боится теста.
Игрок, знающий карты соперника, не колеблясь, делает ставки.
– С нетерпением жду этого. На самом деле я умею колдовать.
*****
– Кэтрин?
Она выглядит точно так же, как и прежде. Как и всегда, прекрасная и элегантная. С выделяющимися ярко-красными волосами. Именно такая. Июльская роза, летняя зелень, фея, королева…… Какое бы прилагательное ни использовалось, оно не будет неуместным рядом с её именем.
Как и всегда, женщина подошла к Айну, одаривая его нежной и мягкой улыбкой. Если бы не мужчина рядом с ней, барон совершил бы крупную ошибку.
– Давно не виделись, барон Айн, – мужчина с ослепительными платиновыми волосами протянул руку для рукопожатия.
Айн очнулся, лишь когда почувствовал хватку молодого мужчины на своей ладони:
– Сэр Рэймонд, давно не виделись. Я всё понял, отпустите меня. Рука болит.
– Боже мой, – красноволосая красавица усмехнулась, прикрывая губы ладонью.
Айн почувствовал себя неловко. Женщина была ровесницей его собственной дочери.
– Я часто слышу, как люди говорят, что я похожа на свою матушку. Я – Карен Эванс, – она представилась Айну, что был слегка подавлен.
.
.
.
– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –
Глава 1. «Пиковая дама» (2)
– А, а-а. Ве, верно. Этот…… слух, – Айн почувствовал на себе взгляды окружающих, а пот ручьями потёк по его лицу.
А, чёрт. Что это. Невозможно. Сколько времени уже прошло. Я ведь уже в том возрасте, в том возрасте, когда флирт с кем-то вызывает не лёгкую насмешку, а искреннее презрение.
– Они и правда похожи, не так ли? Я тоже сперва изумилась.
– Вот как, леди Эльба.
– Вы разве не заснули во время чтений?
– Как вы можете говорить подобное. Стихотворение герцога было превосходным. Конечно, лучше, чем в прошлый раз. Если же вы из тех дам, которые говорят так, то почему вы приехали сюда в одиночестве?
Барон Айн и графиня с чёрными волосами. Они были старыми знакомыми, давними врагами, а иногда союзниками. Если бы не общее увлечение, которое связывало их, то эти двое никогда не встречались бы. Ведь и барон Айн, и графиня Эльба были азартными игроками.
Единственное отличие заключалось в том, что Эльба обанкротилась раньше, а Айн был человеком, который мало о чём сожалел. Однако на этом всё. Айн заметил, что мадам Эльба приехала сюда без мужа и дочери, а ведь выходить в свет в одиночестве замужней женщине никогда не считалось добродетелью.
Женатый мужчина и замужняя женщина находились на разных ступенях.
– Мой муж…… остался, поскольку ребёнок заболел.
– А вы всё равно поехали?
«Несмотря на то, что ребёнок заболел» не прозвучало, но лицо Эльбы слегка помрачнело:
– ……
– Боже мой, это серьёзно? – Карен быстро отразила на лице обеспокоенность, обращаясь к графине, лицо которой всё сильнее краснело.
Графиня Эльба, воспользовавшись случаем, быстро ухватилась за смену темы:
– Карен, не хочешь ли ты приехать к нам позже? Ребёнок давно желает увидеться с тобой.
– Конечно. Надеюсь, она скоро поправится. Когда будет удобнее навестить вас?
– Я позже пришлю тебе телеграмму. Ты так же добра, как и твоя мама.
– Вы хорошо знали матушку?
– Думаю, барон Айн знал её лучше меня.
– Правда? Вы знали её? – девушка улыбалась с невинными глазами.
Айн сжал пальцы. Карен, так сильно похожая на свою мать, казалась невероятно далёкой от азартных игр.
– Не так уж и хорошо, если честно.
– Боже, притворяешься, что не знаешь. Помню, ты тогда довольно долго гонялся за Кэтрин? Не так упорно, как наследный принц Гиз, но всё же был весьма настойчив, – со смешком вмешалась в их разговор графиня Эльба.
Чёрт возьми, она не собирается сидеть дома и до старости планирует совать свой нос повсюду.
– Это были дела молодости, – смущённо ответил барон Айн. – Если уж говорить об этом, то, наверное, не найдётся ни одного мужчины, который в те дни не ходил хвостиком за Кэтрин.
Ни один мужчина не может отказаться от красивой женщины, но барон Айн быстрее всех смирился с реальностью. Для такого мужчины, как он, счастье заключалось в том, чтобы взять в жёны более скромную и миловидную женщину, а не Кэтрин с её кричащей внешностью, и тем самым потешить свою самооценку. И выбор Айна оказался не так уж плох.
– Ну, она была слишком прекрасна. Прости, Карен. Рэймонд, конечно, хорош, но в конце концов женщине приходится выбирать из нескольких мужчин.
– Боже, так и есть, – с кривой улыбкой ответила Карен.
Раймонд же, напротив, выглядел мрачным, хоть подобные слова и были простой шуткой. Усмехнувшись, он взял Карен под руку, будто хвастаясь этим:
– Вы слишком суровы со мной.
– Боже мой, сэр Рэймонд. Вы должны быть счастливы. Если бы Карен дебютировала, то так же, как и Кэтрин, вас бы вызывали на дуэль как минимум раз десять.
– Отец выигрывал дуэли? – спросила Карен графиню Эльбу с лицом, наполненным искренним любопытством.
– Твой отец был мудрее, Карен. Он дарил ей улыбки, а не оружие или деньги. Барону Айну это прекрасно известно.
– Я не согласен с этим, Эльба, – отозвался барон, ощущая волну недовольства.
Эльба раздражённым движением с шумом раскрыла складной веер и прикрыла им губы:
– Неудачники должны молчать. Карен, расспроси потом барона Айна о своей матушке. Он многое расскажет тебе.
Вот стерва.
Когда воздух потяжелел, мужчины и женщины вокруг стали оглядываться. Если бы барон Айн и графиня Эльба стояли в переулке, то в итоге они точно выстрелили бы друг другу в головы. В конце концов Рэймонду пришлось брать на себя инициативу по сглаживанию атмосферы:
– Мне повезло. Я спокойно завоевал любовь Карен. Мысль о том, что вокруг будет множество таких мужчин, как барон Айн, заставляет меня чувствовать себя неуверенно.
– Боже мой, и сэр Рэймонд такой.
– ……Ха-ха, сэр Рэймонд. Вы понимаете мои чувства. Однако мне больше не нравятся женщины типажа Кэтрин. Вот увидите. Женская красота мимолётна.
– Карен не просто красива, она…… совершенна.
– Пре, прекратите, сэр Рэймонд, – Карен вцепилась в руку Рэймонда, пытаясь удержать его от хвастовства. Ей было неловко от комплиментов, которые смущали почти всех вокруг.
– Это потому, что вы не знаете…… – барон Айн замолчал, не договорив.
В конечном счёте защищаться в этой ситуации было бы равносильно унизить Кэтрин, а значит, оскорбить и Карен с Рэймондом.
Чёрт, я не могу больше ничего сказать.
– Пху, – усмехнулась графиня Эльба, но ситуация действительно была такой, поэтому даже она сама не могла ничего вставить. И от этого болела голова.
– Это дитя? – спросил барон Айн, переводя взгляд на Донну.
– Моя личная служанка. Сейчас она моя горничная.
– Вот как.
Вот именно такой тип я теперь и предпочитаю, – Айн перевёл взгляд на робкую горничную, стоящую рядом с великолепной Карен.
У Донны было девичье очарование, и её смущение перед роскошным особняком дарило девушке юную и освежающую атмосферу.
С возрастом обнаружилось, что именно такие дети привлекают меня сильнее, чем гламурные красавицы.
– ……Угх, – заметив взгляд барона, Донна покраснела и отвела взгляд.
– Ху-ху.
Лучшая женщина – это та, которая в меру застенчива. А не азартная дама, возомнившая себя какой-то главной героиней, вроде графини Эльбы.
– Барон Айн?
– М, мм?
– Матушка и правда была знаменитой? – спросила Карен у мужчины, разум которого был заполнен фантазиями.
– Верно……
– Она нравилась и вам, барон Айн?
– Барон Айн, поздравляю с рождением сына. Об этом писали позавчера в газете.
– Вы видели? Ха-ха, это немного неловко. Моя жена уже довольно немолода, – это был не самый вежливый ответ для Айна, женатого мужчины.
Лицо Карен залилось краской, когда Рэймонд вмешался в разговор, мешая ей узнать правду:
– А…… прошу прощения!
– Всё в порядке.
Вот только злиться было поздно. С тех событий прошло достаточно времени, чтобы дочь Кэтрин дебютировала в светском мире, как и она сама. И всё же Карен повезло, что она совершила эту ошибку именно в присутствии барона Айна.
Другой поклонник не позволил бы девушке воспользоваться предоставленным шансом, однако Айн вдруг почувствовал желание дать волю своему темпераменту, который он подавлял долгое время:
– Наследный принц Гиз тогда был более знаменитым поклонником, чем я. Полагаю, он будет крайне рад увидеть вас.
– Неужели наследный принц Гиз…… сегодня здесь? – переведя взгляд на него, спросила Карен.
– Чтение стихов – не его стиль.
– Вы знакомы с наследным принцем Гизом?
– Сэр Рэймонд знает его?
– Я долгое время провёл в боях с подразделением, в котором служу, – ответил Рэймонд, лицо которого слегка помрачнело.
Это было понятно. Хотя быть пойманным на незнании чего-то было для него невесело.
К счастью, в этот момент вмешалась графиня Эльба:
– Он образец аристократа. В отличие от кое-кого.
Именно так.
Каковы бы ни были сексуальные предпочтения наследного принца Гиза, каковы бы ни были его увлечения, дамы в светском обществе не знают об этом, – Айну пришлось сдержать смешок, услышав оценку от графини Эльбы. Это был долг мужчины.
Вопрос заключался в том, сможет ли Рэймонд остановить свою невесту. Под любопытным взглядом Карен барон Айн не мог избавиться от жуткого ощущения, что перед ним стоит Кэтрин и наблюдает за ним с искрящимся взглядом.
Наследный принц Гиз, вероятно, почувствует то же самое.
– Когда я смогу встретиться с ним?
– ……Карен.
– Да?
Рэймонд нежно потянул Карен за руку к себе.
Это довольно жалко, – мысленно усмехнулся Айн.
Нужно протолкнуть его, – барону хотелось сделать своему давнему сопернику подарок.
В сенате было свободное место, и это могло стать отличным подарком.
– Мм, тогда как насчёт этого?
– Что?
– Давайте сыграем. Сегодня довольно скучно. Если победите меня, я отведу вас к наследному принцу.
– Барон Айн, – тихо позвал Рэймонд, но Айн смотрел лишь на Карен.
– А если я проиграю?
Но ты же выиграешь? – мысленно рассмеялся Айн.
Я собираюсь отвести её туда, так зачем же волноваться об этом? Выиграет Карен или проиграет, она отправится к наследному принцу Гизу.
– Ты…… не знаю, – барон Айн посмотрел на роскошные украшения Карен.
Девушка была одета так, словно гордо демонстрировала свою принадлежность к семье Эванс.
Наверняка она готова поставить и несколько монет.
– Давайте поспорим…… Посмотрим. Может, на эту монету? – Айн вытащил серебряную монету.
Это была невероятно ничтожная и банальная ставка.
– Да! Отлично.
Что тут отличного? – барон Айн непонимающе посмотрел на лицо Карен и горничной позади неё.
– Карен, в азартных играх нет ничего хорошего.
– Хм, хм, – графиня Эльба кашлянула. Тот самый поклонник «ничего хорошего» мгновенно удостоился её ироничного взгляда.
Заметив сердитый взгляд графини, Рэймонд предложил самый лучший вариант:
– Если хотите, я сделаю это вместо вас.
– Боже мой, Рэймонд, о чём ты говоришь? Кто выступает заменой в азартной игре?
– Вот она – молодость.
Оттолкнув Рэймонда, Карен шагнула вперёд с возбуждённым выражением лица:
– Всё в порядке, сэр Рэймонд. Я хорошо играю в карты.
– О-о, превосходно. Новой эпохе и правда нужны такие женщины, как юная леди Карен, – Айн с распростёртыми объятьями встретил новичка.
*****
Как так? – барон Айн смотрел на карту перед собой.
Это была пиковая дама, участвующая в игре.
– Игра окончена, – ровным голосом объявил об окончании игры слуга герцога.
Игра завершалась при разнице в двести очков.
– Ранее вы так громко кричали, – хихикая, сказал кто-то.
– Боже мой…… – издала изумлённое восклицание графиня Эльба.
– Ка, как это, мисс, – всхлипывала Донна. – Это……
– До…… Донна, как это? – в панике Карен даже начала запинаться.
Рыдания, изумлённые вздохи и помрачневшие взгляды. Лица обеих девушек наполнились слезами, и их дрожащие глаза вызывали жалость. Однако Айн просто безучастно смотрел на карты. Ему всё ещё казалось, что он спит, хотя результат уже был объявлен.
Карен проиграла.
.
.
.
– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –
Глава 1. «Пиковая дама» (3)
– Ха-а, – Рэймонд приложил ладонь в белой перчатке ко лбу. Казалось, он испытывал лёгкое облегчение.
Шум вокруг Карен тихо распространялся по залу. Вздохи и смешки наполнили воздух.
Кто-то смеялся над Карен, но большинство именно над бароном Айном. Если ровесники девушки находили это забавным, то большинство дворян (особенно те, кто проиграл барону деньги) холодно смотрели на барона Айна.
– Выиграть у семнадцатилетней юной леди столько денег?
– Это уже правда слишком.
– Возмутительно.
В свои сорок лет Айн был известным карточным игроком. Для такого, как он, было нормально бесстыдно солгать о своей личности, участвуя в игре. А вот его соперницей была Карэн, дочь его возлюбленной юности.
Обыграть Карен, семнадцатилетнего новичка в картах?
– Это уже слишком, барон Айн.
– Верно говорите, – Эльба довольно обмахивалась веером.
Даже если Карен проиграла крупную сумму, это была ничтожная потеря в сравнении с огромным богатством семьи Эванс. Поэтому графиня Эльба предложила Карен краткое утешение в виде радостного присоединения к критике барона:
– Как? Радуешься своему выигрышу?
– Я…… – Айн безучастно смотрел на карты. Шёпотки эхом отдавались в его ушах, а мужчина не мог понять.
Почему?
Барон выиграл.
Хотя отчётливо проигрывал.
*****
Рэймонд ошеломлённо смотрел на Карэн, находясь на балконе:
– Ты обещала показать мне магию.
– Это не оправдало ожиданий?
– Да.
– Прости, что разочаровала тебя, – Карен опустила голову и взобралась на перила балкона.
Летнее ночное небо было настолько прекрасным, словно звёзды вот-вот посыпятся вниз.
– Это опасно, спускайся.
– Почему беспокоишься обо мне?
– Прямо передо мной……
Карен посмотрела на Рэймонда. Банкет в зале позади него всё ещё продолжался. Слышалась музыка и разговоры людей, а из-за света, льющегося из-за спины мужчины, его лицо было плохо видно.
– Перила толстые, поэтому всё будет в порядке.
И до определённого дня умереть довольно непросто, – Карен посмотрела вниз с перил.
Внизу росло ухоженное садовое дерево.
– Если упаду отсюда, то просто застряну в этом дереве?
Раньше так и случалось.
– И всё же не стоит рисковать.
– Или, возможно, сэр Рэймонд спасёт меня?
– Карен, если интересно, то можешь попробовать.
– Мм…… – Карен решила сдаться. Она не могла чётко разглядеть лицо мужчины, но чувствовала, что разобьёт себе сердце, если попытается.
Просто «тудум» и я умерла, – усмехнувшись, девушка стала спускаться с перил.
– Ай.
– Что ты там говорила?
– Угх…… – спускаясь, из-за высоких каблуков Карен подвернула лодыжку.
На глазах выступили слёзы, которые она не могла остановить силой воли. Подавив стон, Карен опустилась на пол:
– Я с трудом могу стоять.
– ……Подвернула лодыжку?
– Да. Стыдно, но могу я снять туфли?
– Делай как считаешь нужным.
Карен осторожно сняла золотую туфлю и поморщилась от разнёсшегося зловония. Любая девушка до самого конца терпела бы этот запах из-за смущения.
– Отвратительно.
– Не говори, что не мыла её.
– Не настолько плохо……
Рэймонд опустился на одно колено, чтобы осмотреть ногу Карен:
– «Это» рана?
– Кажется, словно туфли леди Изеллы Эванс из стали.
– ……Мм.
– Можешь отпустить мою ногу?
Это было чуть неловко. Несмотря на серьёзность травмы, обычно подобное не выставлялось напоказ, и Карен даже была чуть удивлена от собственной неловкости.
Если подумать, даже сойдя с ума, я бы не стала раздеваться и бродить по улице пьяной.
Как и думала, мне предстоит ещё долгий путь.
В отличие от Карен, которая подавляла смех, погрузившись в свои мысли, лицо Рэймонда было невероятно серьёзным.
– Что там такое серьёзное?
– Эти туфли кажутся тебе слишком большими, Карен.
– Потому что они юной леди Изеллы Эванс.
– ……Мистеру Вердику не стоит быть настолько мелочным.
Мистер Вердик – это точно тот мистер Вердик, который морил меня голодом пару дней назад за то, что я испортила иглу для капельницы?
– Похоже, потеря дочери стала для него огромным потрясением.
Изелла же не умерла? – Карен пришлось задавить желание начать этот спор.
Насколько же хорошо было бы, умри она? – сейчас девушка чувствовала, что ей требуется два тела, поэтому слова Рэймонда, звучащие как обвинения, несколько возмутили её.
Разве ты не должен поддерживать меня во всём? – только Карен понимала, что подобные жалобы неуместны в этой ситуации, поэтому и не озвучила их.
– Он не из тех, кто беспокоится о подобных мелочах…… Скорее, его можно назвать жестоким человеком.
– Знаю.
– Ты не знаешь.
Нет, знаю, – однако Карен не хотелось спорить.
Рэймонд же выглядел несколько огорчённым:
– Ты говорила, что покажешь магию.
– И поэтому ты думал?..…
– Что ты с треском выиграешь его в картах.
– Правда?
– Да. Думал, так ты докажешь свою полезность.
– Ну…… если так, то хорошо, – Карен указала на шампанское в ведёрке со льдом, находящееся рядом с Рэймондом. Но стояла только бутылка. – Пожалуйста, дай мне.
– ……Бокала нет.
– Просто дай.
Не давая Рэймонду позвать слугу, Карен жестом попросила его открыть бутылку.
Дулан начал бы советовать мне пить меньше.
– Всю бутылку?..…
– Да. Не могу жить без алкоголя.
– В твоём возрасте…… – Рэймонд выглядел несколько недовольно, но выполнил просьбу девушки.
Пробка выскочила из горлышка, и Карен, тут же взяв бутылку, принялась осушать её. Алкоголь приятно окутал горло. Уже некоторое время девушка не пила его.
– Ты хотел, чтобы я победила барона Айна? – спросила Карен у Рэймонда, почувствовав себя немного лучше.
– Не знаю. Скорее, просто предположил, что так будет. Ты дала громкое обещание, а после с головой бросилась за игорный стол, игнорируя всех, кто пытался остановить вас.
– ……Неужели расстроился? – Карен посмотрела на мужчину широко распахнутыми глазами, но тот отвёл взгляд.
– Я не говорил этого. Просто раздражает.
– А-ха-ха, – рассмеялась Карен.
В этот же миг в зале раздался взрыв смеха. Это казалось идеальным таймингом.
– Я кажусь некомпетентной?
– Настолько, что подумываю расторгнуть помолвку.
Это была шутка. Помолвка Карен и Рэймонда в любом случае продолжалась бы, ведь, поскольку их отношения уже начались, она не могла быть разорвана. Раз они не разошлись в самом начале, теперь Рэймонд не отпустит Карен. Будь то из-за чувств или внешних обстоятельств.
– ……Ты кажешься более обычной, чем я думал.
Интересно, что, чёрт побери, он себе возомнил, – Карен постучала пальцами по бутылке, пытаясь оценить, сколько осталось внутри.
Из-за большого количества алкоголя, выпитого за раз, у неё слегка закружилась голова.
– Что будет, если я обыграю барона Айна?
– Докажешь свой талант великого игрока.
– И услышу немного о любви матушки.
И на этом всё, – криво усмехнулась Карен.
Для неё было нечто более важное, чем встреча с наследным принцем Гизом, как предлагал барон Айн.
И встреча с тем, с кем нужно, произойдёт неизбежно. Даже без барона я могу встретиться с наследным принцем.
Однако он пока не дал Карен ответов. Поскольку девушка решила глубже разобраться в истории своей матери, она собиралась встретиться с ним, но в конце концов мужчина оказался таким же неудачником. Он был менее ценен, чем лорд Хайэр или барон Айн.
– Я всегда могу спросить наследного принца Гиза о матушке позже.
Мужчина, оказавшийся бесполезным для Кэтрин, почти не представлял ценности для Карен. Даже будучи наследным принцем, Гиз был для неё вторичен.
Что важнее, мне нужен кто-то, кто будет более эффективно выполнять мою работу. Если продолжу брать на себя роль Изеллы, то время будет упущено и я просто умру, ничего не добившись, – а это было самым худшим для Карен.
– Сэр Рэймонд, я же говорила, что умею колдовать?
– Ведьма, которая не может угадать ни одной карты, умрёт с голоду.
– Я покажу тебе.
Всё это время Рэймонд не отпускает меня, но и что с того? Я просто покажу кое-что ещё.
– Я сопровождаю сэра Рэймонда каждую ночь, не так ли?
– Да.
– Днём я работаю, а остаток времени меня окружают горничные. Большинство из них на стороне мистера Вердика.
– Интересно, к чему ты ведёшь.
– Я использую свою магию, – Карен пристально посмотрела в глаза Рэймонду. Она думала о том, как изменится его лицо после произнесённых ею слов. – Помнишь ту проститутку, что сегодня утром нашли в реке? Ту, у которой вырезана матка и выколоты глаза.
Даже если Карен проиграла в карты с огромным счётом, она всё равно оставалась умелым игроком.
Только девушка не хотела этого. Это не доставляло ей удовлетворения. И Карен отрицала саму себя. Именно это она хотела отвергнуть больше всего на свете.
Предположение, что её перерождения и повторения жизни – собственное заблуждение разума.
Карен полностью отвергала его. Это было оскорбление её собственной жизни. И без подтверждения ничего не могло начаться.
Но как подтвердить это? Как отличить выигрыш, полученный благодаря игре в карты, о которой я знаю всё, от выигрыша, полученного благодаря моему умению играть в карты? Разве не правда, что только мне известно, что чувства кучера переключились с Нэнси на Донну? Доказательства, известные лишь мне, не имеют ценности.
Значит, мне должен помочь, проверяя всё, кто-то не из своих. Рэймонд, который питает ко мне враждебность, но не может ничего сделать – идеальный выбор.
– В следующем месяце умрут ещё три женщины, – заговорила Карен, показывая четыре пальца. – Газеты, обожающие давать прозвища, назовут убийцу Пиковым валетом. Они напишут, что след от кинжала похож на Пики или что-то подобное?
Внезапно девушка ощутила веселье.
Никогда не видела у него такого выражения лица. Это правда очаровательно. Обычное? Весёлое. Посмотрим, куда приведёт меня будущее.
– И проститутка, обнаруженная сегодня утром, не первая женщина. Первая женщина, на которой он «практиковался», находится в берёзовой роще к востоку от виллы Эванс. Хочешь сходить?
.
.
.
– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –
Глава 1. «Пиковая дама» (4)
Карен пришлось возвращаться домой в одиночестве. Прежде чем она успела оценить выражение лица Рэймонда, тот исчез, и сейчас девушку за руку держала дрожащая от тревоги Донна. Горничная ужасно боялась того, что Карен проиграла столько денег.
– Милорд наверняка расстроится…… Как же быть.
Карен же, подперев подбородок рукой, смотрела на ночное небо через окно кареты, слушая встревоженное бормотание Донны.
Вердик разозлится. На самом деле для него это не такая огромная сумма, но он разозлится.
– Ты не знаешь мистера Вердика, – сказал ей Рэймонд.
Нет, я знаю, – Карен знала, что Вердик вызовет её сегодня же ночью. Из всех, кто убивал её, девушка лучше всего запомнила именно Вердика просто потому, что он убивал её огромное количество раз.
Вердик относительно неплох. Просто он любит свою дочь, Изеллу Эванс, и ненавидит меня, Карен. Хотя одного лишь того, что он не смотрит на меня похотливыми глазами, уже достаточно, чтобы наши отношения были неплохими.
– Донна, сегодня утром нашли тело. Ты не знаешь, она была примерно нашего возраста?
– Это нас совсем не касается……
Сегодня утром в газете писали о найденной мёртвой женщине.
Не прямо [сейчас], но в вечерней газете послезавтра это будет освещаться более подробно. Женщина, не имеющая никаких врагов. Умершая в соседнем городе.
Ей столько же лет, но с тринадцати она начала продавать своё тело и в восемнадцать была зарезана и сброшена в канализацию. При жизни женщина была довольно красивой, но это не имеет особого значения. Ведь её лицо также было изуродовано. Какая же разница между этой женщиной из газеты и героиней романа?
Никто не знает, но для меня между нами нет никакой разницы.
– Это дело ничто, по сравнению с этим.
– …… – Донна замолчала.
Карен также перестала говорить. В конце концов горничная Карен никогда не сможет понять, почему то, что случилось с ними, является менее важным, чем случившееся с женщиной, что умерла в соседнем городе.
– Всё в порядке.
Это не так уж и важно.
Карен с трудом переносила вторжение работы в свою размеренную повседневную жизнь. Потеря времени и непонимание постоянно причиняло девушке боль. Поэтому она и подняла внешнюю проблему, а не внутреннюю.
Серийные убийства Валета Пик.
Карен «знала» об этом деле, ведь о нём писали в газетах. Однако раньше это не имело для неё никакого значения. Убийства происходят каждый день, по всей стране, по всему континенту – ни один день не проходит без убийства кого-то. Для Карен эта новость была просто чужим делом, зачем-то напечатанным в газете. К тому же преступника, как и тех, кто с ним связан, поймают.
Следует рассказать о нём сэру Рэймонду. Если возможно, то я хочу надеяться, что он поверит мне. Как и Донна, Рэймонд сейчас может не понять меня, но со временем точно сможет.
Я сделаю так, чтобы это произошло.
*****
Было предрассветное время, когда Вердик позвал Карен. Донна с отчётливым испугом на лице разбудила Карен, и той пришлось спускаться в подвальный этаж в сорочке.
– Леди Карен.
– Мистер Вердик.
Вердик был облачён в костюм. Его внушительная фигура излучала устрашающую ауру, а в руке он держал кнут.
– Вы потратили мои деньги без разрешения.
– ……Прошу прощения.
Хлысть, – кнут ударил по холодному каменному полу. Громкий, угрожающий звук эхом разнёсся по подвалу.
– Ещё и в азартных играх.
– ……
– Без разрешения спутались с бароном Айном, без разрешения играли в азартные игры и даже проиграли.
– ……
– Что вы можете сказать на это?
– Прошу прощения, – в слух Карен в очередной раз просила о прощении, но в глубине души задавалась вопросом, нашёл ли Рэймонд тело. И полагала, что после ударов её спина ничем не будет отличаться от спины трупа.
Ты совсем не знаешь о жестокости Вердика? – Карен презрительно фыркнула, вспомнив слова Рэймонда.
– Держите её.
– Да.
Руки Карен были крепко схвачены массивными горничными. Девушка почувствовала, как холод пола поднимается по её коленям, прижатым к нему.
– Карен Эванс, вы должны осознать совершённую ошибку.
– Прошу прощения.
– Вы пришли как моя дочь, но это не означает, что можете пользоваться моей собственностью, как Изелла.
– ……
– Поэтому наказание необходимо.
– ……
Вердику, казалось, не нравилась молчаливость Карен. Здесь девушке нужно было кричать и плакать, а не хранить ледяное молчание. Однако Карен не хотелось ничего делать.
– Установите раму.
Несмотря на разгар лета, в подвале было холодно.
Сколько лет прошло с того момента, как меня впервые затащили сюда? Странно, что я настолько сонная даже в такой ситуации. Но скоро проснусь.
– ……Хны-ы, – Донна, которую притащили вместе с Карен, зажала рот и зажмурила глаза. Слёзы продолжали течь из её глаз.
Этот ребёнок такой трусливый. Изелла тоже была такой. Но Изелла, хоть и испугалась сначала, вскоре начала улыбаться. В этом и разница между прислугой и хозяйкой.
– Донна, не плачь.
Это я должна плакать, так почему рыдаешь ты? Я главная в этой ситуации.
Несмотря на то, что Карен имела в виду именно это, её слова совершенно не понравились Вердику:
– Кто разрешил тебе свободно разговаривать?
– …… – Карен оттолкнула руки горничных. – Пустите, я сама справлюсь.
Я уже привыкла же? Пожалуйста, не кричи. Пожалуйста, не теряй самообладание. Не теряй сознание, – Карен отвернулась от горничных и подошла к деревянной раме.
Дверь в подвал закрылась.
Однако сдерживать крики было невозможно.
*****
Наконец-то чувствую, что живу, – Вердик похлопал себя по ноющему плечу и снял окровавленную одежду. Слуга тут же принёс ему чистую.
– Как моё плечо? Оно ужасно болит
– ……Просто мышечная боль.
– Вот как? Ну. В последнее время я мало двигался, поэтому ощущения буквально не из самых приятных, господин священник.
Дулан ощупывал плечо Вердика, а после того, как не был поставлен диагноз, Вердик махнул слуге, приказывая переодеть его.
– Изелла…… Когда, по-вашему, она сможет прийти в себя?
– ……Прошу прощения.
– Господин священник, – Вердик достал кнут.
Крак! – стол затрясся, словно вот-вот треснет. На деревянной поверхности образовалась вмятина.
Дулан посмотрел на это с пустым выражением лица.
– Родители дочерей, знаете ли, крайне чувствительны.
– ……
С течением времени Вердик становился всё более тревожным. Изелла не открывала глаза. Даже когда её физическое состояние улучшилось, она не открыла их.
И Вердик всё сильнее злился на Дулана. Благодарность к нему со временем угасла, а подозрительность возросла. Сейчас ему почти хотелось лично выпороть и Дулана.
– В последнее время, – Вердик посмотрел на лицо священника, искоса смотря и на свой окровавленный кнут. – Вы стали меньше заикаться, не так ли?
– ……Эт, это психическое расстройство. Если не нервничать…… всё в порядке.
– Я напугал вас.
– Нет, – ответил Дулан, склоняя голову.
– То, что ты говорил ранее.
– Да.
– Карен слишком высокомерна.
– ……Так и есть, – Дулан согласно кивнул.
– Осмелилась рассчитывать на мои деньги. Я также посчитал необходимым отомстить за священника Дулана. Возможно, священник не знает этого, но подобную наглую женщину нужно полностью сломить.
– ……Однако сегодня был перебор.
– Священник? – Вердик сжал пальцами рукоять кнута. – Вы не можете говорить так.
– …… – лицо Дулана было таким же бледным, как и всегда.
– У вас всё ещё остались чувства к Карен Эванс? – спросил Вердик, смотря на его лицо.
Его подозрения увеличивались всё сильнее.
В отличие от Изеллы, которая находилась в вегетативном состоянии, страдания Карен ограничивались лишь уходом за ней. Каждую ночь она развлекалась с Рэймондом, женихом Изеллы, и разгуливала по светским вечерам. Поэтому Вердику всё труднее было сдерживать гнев.
Изелла, его дочь, которой он отдал всё, лежала, словно труп, в то время как Карен, женщина, которой она завидовала, наслаждалась всем, что ранее принадлежало его дочери. Богатством, мужчиной, красотой.
И всё это на мои деньги, отца Изеллы!
– Знаю, что это невежливо. Но когда их дети в подобном состоянии, родители сходят с ума.
Накануне вечером, когда Вердик узнал, что Карен играла в азартные игры с бароном Айном без его разрешения, его глаза налились кровью.
Как она посмела?
И чтобы Карен поняла своё место, он выпорол её.
Порка получилась несколько сильнее, чем Вердик планировал.
Нанося удары, Вердик чувствовал сочувствующие взгляды окружающих служанок, направленные на Карен. Взгляд от горничной Карен был понятен, но мужчина заметил, что и его собственные горничные, давно служащие у него, смотрели на своего господина с оттенком недовольства. Такими взглядами, словно видели злодея.
Вердик чувствовал, как в нём нарастает сильнейший дискомфорт.
Купцы были чувствительны к течениям прибыли и убытков. Сейчас даже Дулан вызывал у Вердика подозрения. Он сомневался, действительно ли удочерение Карен было выгодным для него решением, а также испытывал недовольство из-за сочувствующих взглядов, направленных на неё.
Если даже мои давние горничные, привыкшие к порке кнутом, жалеют её, то что насчёт Дулана? Какие эмоции побудили его к подобному предложению? – вот что хотел спросить Вердик.
Я слышал, что они дальние родственники, которые общаются с детства. Если так, то, возможно, между ними всё ещё остаётся какая-то привязанность, кровное родство, которое некуда потратить, а не ярость на предавшего его человека. Если так, то эту иллюзию, это «преимущество от использования Карен Эванс» необходимо полностью разрушить. Даже если это просто удовлетворение родительского гнева, я должен разобраться с этим.
– Вы думаете, что я слишком сильно избил её? – спросил Вердик, пристально смотря на Дулана, надеясь увидеть в его глазах затуманенную жалость.
Однако глаза Дулана были такими чёрными, что в них трудно прочитать хоть что-то.
– ……Это невозможно, – хриплым голосом ответил священник. И протянув руку, он накрыл ею ладонь Вердика. Это было холодное, но успокаивающее прикосновение. – Мне всё равно, умрёт она или нет.
.
.
.
– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –
Глава 1. «Пиковая дама» (5)
– ……Ми, мисс?
– ……
– Вы в по, порядке?
А выгляжу как в порядке?
Даже лежать будет трудно.
Карен, поддерживаемая Донной, вернулась в свою комнату и упала на кровать, сдерживая слёзы и ругательства. Ещё долго девушка не сможет спать нормально. Всё это время ей придётся располагаться вот так, лёжа лицом вниз.
Донна вздрогнула, снимая с Карен платье, прилипшее к её спине. Вид окровавленной ткани, пристывшей к коже, а затем отсоединяющейся от неё, был ужасающим. Только если бы они оставили всё как было, то ткань бы присохла, образовывая корочки, и её было бы уже не оторвать.
Чтобы подавить стоны, Карен прикусила наволочку. Донна всхлипывала, хотя высекли не её. Однако эти сочувственные всхлипывания раздражали девушку.
– Боже мой…… как же это……
– ……Что?
– Хны-хнык……
Не слышит? Я же спросила, что, – Карен хотелось совершить акт насилия, но осознание необходимости терпеть даже подобное приводило её в ярость.
Я должна быть хорошей. Хорошей главной героиней. Хорошим человеком. Хорошей…… Хорошей?
Почему именно я?
Я уже убила человека, так почему же я всё ещё заключена в оковы истории из книги? – Карен желала насилия, но в то же время она понимала, что должна сдерживаться. Ведь в проявлении насилия прямо сейчас не было смысла.
Жаловаться на то, что натворил сам, было отвратительно. И именно этим сейчас занималась Карен. А когда человек раздражался, это чувство не исчезало, а лишь усиливалось. Гнев и раздражение – разные вещи. Взрыв гнева иногда мог принести успокоение, но исчезающее раздражение разъедает человека изнутри.
– ……Боже мой, кровь……
– Хнык……
Рассвет лишь начался, и в комнату проникал голубоватый свет. Это было мрачное утро.
Если человек умирает, вспыхивает хаос. Если бы только в этом хаотичном мире мог воцариться мир.
– ……А!
Больно, больно, умираю, остановись, чёрт побери!
Когда Донна начала наносить дезинфицирующее лекарство на её рассечённую спину, все мысли исчезали из головы Карен. Она стиснула зубы. Вялое, подавленное состояние пропадало посреди моря боли. Пока горничная продолжала наносить лекарство, тело Карен дрожало почти до судорог.
– Вы в по, порядке?
– ……
Я слишком хорошо сыграла?
Даже если бы я выиграла в карты, меня бы всё равно выпороли. Когда-то я сыграла ставку в картах за Изеллу. Однако тогда это закончилось всего лишь двумя пощёчинами. Никогда прежде Вердик не избивал меня так жестоко. Возможно, его настолько сильно оскорбляет то, что его дочь лежит овощем?
Раны от кнута болели невероятно сильно. Только на этом всё не закончилось.
– Простите? – напряжённым голосом спросила Донна у старшей горничной семьи Эванс.
– Велено переодеться и отправиться в комнату мисс Изеллы, – повторила та с ничего не выражающим лицом.
От этих слов лицо Донны исказилось:
– Продолжать заставлять госпожу работать даже в подобном состоянии?
Как можно обращаться так с человеком? Даже слова «мразь» будет недостаточно, – Карен уткнулась лицом в подушку. С её губ сорвался стон. Она по-настоящему ненавидела это время.
Я надеялась, что, заняв место Изеллы, получу хоть какое-то утешение, но это лишь увеличило нагрузку моей работы, – застонав, девушка глубоко вздохнула, продолжая лежать лицом вниз и слушать старшую горничную.
Тон той был таким же равнодушным, как и всегда:
– Это приказ хозяина.
– Я займу её место.
Разница лишь в том, что рядом Донна. Стоят ли изменения этого?
Донна была удивительно доброй среди всех горничных, которых когда-либо встречала Карен. Нежная и добрая, обычная на первый взгляд, но при этом необычайно странная. Возможно, Карен казалось так, потому что за все свои жизни она никогда не была так близка с Донной.
Если копнуть глубже, думаю, удастся обнаружить её тёмную, низменную сторону натуры. Однако сейчас она ещё не показала эту сторону. Она продолжает жалеть меня, верная облику, который она носит.
– ……
Это не слишком трогательно. Однако любопытно.
До Донны Карен также жалела Сэра, но не настолько сильно, да и в конечном счёте она была просто беспомощной горничной. Сочувствие Донны не могло помочь Карен.
– Это работа мисс Карен, – механически ответила старшая горничная.
– Нет, как же…… посмотрите на неё…… – Донна указала на Карен, спина которой буквально превратилась в изорванную тряпку после того, как Вердик десятки раз взмахнул кнутом.
– Мисс Карен, вы должны прибыть в комнату к мисс Изелле в течение десяти минут.
– Как она может работать с такой спиной? Разве вы не знаете, что мисс нужен полноценный уход, а не просто кормление?
Не белоснежной спине Карен были отчётливые красные полосы. Девушка чувствовала, что шрамы от них не исчезнут, пока она не умрёт и вновь не вернётся во времени.
До порки я мечтала носить платье с глубоким вырезом на спине, но теперь это желание невозможно, пока я снова не вернусь назад.
– Я ведь ясно сказала. Это приказ хозяина.
– Не делайте этого…… просто закройте глаза. Позже мы отплатим вам.
Как бы это было прекрасно, согласись она, – однако Карен знала, какой ответ она должна была дать.
– ……Донна, это моя работа.
Даже если её голос дрожал. Даже если она этого не хотела.
– Я в порядке.
*****
– На самом деле, как я могу быть в порядке? – Карен стояла в комнате Изеллы, которая всё ещё была без сознания.
Она пришла немного раньше обычного, поэтому в комнате было ещё темно.
Успел ли Рэймонд найти тело? – продолжала гадать Карен.
Принесёт ли он мне подарок? Это хоть немного сможет утешить меня в моей нынешней ситуации.
– Честно говоря, твоя ситуация кажется намного лучше моей. Всё, что тебе нужно делать, это спать с закрытыми глазами. Нет боли, нет страданий.
– ……
– И со временем ты начнёшь всё сначала, ничего не помня об этом.
Карен чувствовала, как кровь продолжает течь по её спине. Жжение в ранах вызывало слёзы. Донна неуклюже продезинфицировала её раны и туго перемотала торс, сделав схожей с мумией, но боль от этого не утихла.
– Изелла, я ненавижу твоего отца.
Даже больше, чем тебя.
Я не могу быть в порядке. Человек не может привыкнуть к пыткам. Никто не может мгновенно привыкнуть к кнуту, который тебя бьёт. Мысль о том, что кто-то может погрузиться в свои мысли, пока его кожу разрывают на лоскутки, – ложь. Иллюзия.
Перед ударами кнута было невозможно сохранять спокойствие. Невозможно было молить о пощаде. Карен начала кричать на пятом ударе. Просила пощадить её. Говорила, что была неправа. Однако порка не прекратилась. Всё, что она могла вытерпеть, это малое количество ударов.
– Почему я должна страдать? – Карен захлестнула чистая ярость.
Почему я должна переживать это снова и снова? Почему?
Карен не могла быть безразличной. Не могла быть в порядке. Причина, по которой её ярость в отношении Вердика ослаблялась, заключалась в том, что её убивали и многие другие. Её убийцей был не только он, поэтому девушка могла выносить вид его лица перед собой.
– Мистер Вердик зарыдал бы, умри ты, – сказала Карен, беря ножницы, которые хранились здесь.
Почему Вердик назначил меня прислуживать Изелле? Знает ли он, что я собираюсь сделать? Или он стремится к этому? Ведь если в Изелле появится даже малейший недостаток, он будет критиковать меня. Он же не верит, что я смогу сдержаться после подобной порки?
Щёлк, – трубка в вене Изеллы лопнула.
Карен посмотрела на жидкость, заливающую кровать. И перевела взгляд на шею Изеллы.
Несмотря на бессознательное состояние и ножницы, прижатые к коже, грудная клетка Изеллы медленно двигалась вверх и вниз.
Если я воткну лезвия ей в шею, Изелла продолжит спать? Или проснётся с криком? – Карен сжала ножницы.
Если я воткну их ей в шею, Изелла не сможет прийти в сознание. Что со мной произойдёт, когда это случится?
– ……Вы любите леди Изеллу?
– ……
– Сэр Рэймонд, – спросила Карен мужчину, схватившего её за запястье.
Попытка девушки убить Изеллу провалилась и в этот раз.
Да, я так и знала.
Рэймонд сжимал запястье Карен, и его лицо выглядело так, словно он мчался к ней.
– Остановись, – прошептал мужчина с покрасневшим лицом, дыша немного тяжело.
– ……Да, – медленно кивнула Карен.
Честно говоря, я не ожидала многого.
Для Карен было хорошо убить Изеллу. И оставить в живых тоже. Если бы она хотела убить её, то перерезала бы вену на её шее, бросившись к кровати, едва войдя в комнату. Сделанное девушкой сейчас было лишь показухой.
Однако Раймонд не считал так, от его хватки запястье Карен болело.
– Ты уже схватил меня за руку и преградил путь, – снова заговорила девушка.
– ……
– Поэтому отпусти. Я знала. Что не смогу сделать это.
Я знаю, что сейчас я не могу сделать это.
– Я успокоилась, так что отпусти, – Карен внезапно поняла, что её лицо залито слезами.
Рэймонд посмотрел на лицо девушки, а после выхватил из её пальцев ножницы.
– Тебе не нужно делать это, – сказал он, усаживая Карен в кресло и перехватывая её руки.
– Думаешь, сейчас я поверю в это?
Даже если буду думать, вряд ли смогу поверить, – усмехнулась Карен и разрыдалась.
Связав Карен, Рэймонд принялся менять постельное бельё Изеллы. Его действия были слишком искусными для аристократа.
– Проверил? – коротко спросила Карен, наблюдая, как мужчина не только меняет простынь, но и капельницу у Изеллы. Зная, что он поймёт, о чём она.
– ……Да. Там, где ты сказала, было тело.
Услышав эти слова, Карен невольно улыбнулась сквозь слёзы:
– Хорошо. Это отлично.
Теперь я уверена.
Прошлое повторяется.
Даже если Нэнси манипулировала моими воспоминаниями, никто не может отрицать этого.
– Итак, – Карен была вне себя от радости.
Наконец-то я могу быть уверена. Постоянно мучиться сомнениями было так утомительно, – девушка рассмеялась от облегчения.
– Сэр Рэймонд, я должна кое в чём признаться.
– ……
– Я верю, что этот мир – это мир книги.
.
.
.
– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –
Глава 1. «Пиковая дама» (6)
– ……Мм, – выражение лица Рэймонда слегка изменилось.
Он собирается улыбнуться? Но ситуация слишком кровавая для улыбок, – Карен рассмеялась сквозь слёзы.
Из-за этого девушка невольно стала выглядеть сумасшедшей. К счастью, Рэймонд ничего не сказал и просто смотрел на Карен.
– Это не метафора. И я знаю, как это звучит. Однако для меня это правда, – продолжила говорить Карен.
Мне нужна помощь. Половина дня и ночи находятся под ответственностью Рэймонда. Я не могу просто продолжать работать и выходить в свет вот так.
– Мне снились эти и другие смерти. Только, говоря честно…… это не было сном. Я умирала больше ста раз. И вот так, словно дочитав до определённого момента, я возвращалась к началу книги.
– Карен, подожди.
– Ты должен поверить мне. Как я, попав в это место, где никогда раньше не была, могу заботиться об Изелле лучше, чем профессиональная медсестра? Или откуда я узнала, что случится убийство? Если этого недостаточно, чтобы ты доверился мне, я сделаю что-нибудь ещё.
– Даже если мы встретимся снова, я обязательно буду любить тебя. Не бойся. Я буду защищать тебя.
Ты даже не можешь вспомнить всего.
– Всё в порядке. Теперь всё хорошо. Я верю тебе.
Что будет в этот раз? – Карен откинулась на спинку стула, всё ещё чувствуя, как по спине стекает кровь.
Девушка подняла связанные запястья и потянула одежду пальцами вниз. Раны на её спине были настолько серьёзными, что одежда легко сползла.
– Мистер Вердик убивал меня сотни раз, – сказала Карен, поворачиваясь к Рэймонду спиной.
Я тоже убивала людей. И, вероятно, ты об этом знаешь.
В этот раз тебе будет трудно полюбить меня.
– Пожалуйста, помоги мне.
Разве я не заслуживаю хотя бы сочувствия?
*****
Рэймонд обнаружил тело.
Оставив на месте преступление Зэнона с торопливо написанным письмом, сам он поспешил в особняк Эванс. На бегу вытаскивая относительно тихий револьвер. Цель Рэймонда была ясна.
Эта женщина.
Карен Хайэр, теперь Карен Эванс. Красноволосая женщина, заменившая Изеллу Эванс в качестве его невесты. Та, кто больше походила на женщину, хотя была ещё юной девушкой.
– Карен Хайэр.
Если бы Рэймонд просто нашёл тело, то это не вызвало бы такого беспокойства. Проблема была в Карен Хайэр, теперь Карен Эванс. Семнадцатилетней девушки.
Насколько она вовлечена? Насколько сильно я могу игнорировать это? Нет, теперь я больше не могу игнорировать это, – думал Рэймонд, смотря на револьвер.
Он не мог игнорировать то, что Карен называла себя его партнёром. Говоря откровенно, он не питал больших надежд в отношении Карен. Её поразительной красоты было достаточно, а остроумие делало беседы приятней.
Сначала Рэймонд думал, что сможет влюбиться в Карен. Верил, что сможет искренне полюбить её. В тот момент, когда он впервые поднял Карен на руки, то ощутил лёгкое волнение. Из-за её красоты и безумия.
А потом Карен попросила взять её за руку.
– Мистер Вердик – мой враг, – сказала она с голосом, в котором кипела тоска, и слезами, выступившими в больших глазах.
Если так, давай возьмёмся за руки, – согласился тогда Рэймонд.
Но как только он увидел перед собой тело той женщины, то отказался от этой мысли.
Карен пытается манипулировать мной.
– Смехотворно.
Объединение усилий ради более высокой цели, безусловно, было по силам Рэймонду. Однако если Карен пыталась контролировать его, то история становилась совсем другой.
По крайней мере, ей следовало сотрудничать со мной, раз решила объединиться. Дело не в гордости или справедливости. Дело в расстановке приоритетов. Если поддаться чужому влиянию, то ничего не добьёшься.
– Вердик…… Эванс.
Рэймонд не поверил в искреннюю ненависть Карен к Вердику. Как и в то, что её отец совершил самоубийство.
Лорд покончил жизнь самоубийством? Это казалось правдоподобным. Однако я заметил, что слетел один ботинок.
Для человека, совершившего самоубийство, было необычно дёргаться и потерять только один ботинок. Конвульсии – обычное дело, но если человек не снимал обувь заранее, то она должна была остаться на трупе.
Обувью лорда Хайэр были не удобные тапочки, а зашнурованные ботинки. Другой ботинок был так туго завязан, словно кто-то нервничал и поправил его в последнюю минуту. Однако тот факт, что второй ботинок всё же был снят, наводило на противоположный вывод: возможно, лорд готовился к самоубийству, но кто-то вцепился в его ногу.
Карен каким-то образом связана с этим. Даже если она не убивала лорда Хайэр напрямую, это очевидно. Карета, которую я встретил. Две женщины, пропавшие оттуда, где остановилась эта карета.
– И ещё одна недостающая деталь – Изелла Эванс……
Рэймонд думал, что вместо того, чтобы выдать Карен, он сможет воспользоваться ситуацией. Однако теперь пожалел об этом.
Правильно ли было предполагать, что небольшого давления на Карен и общей ненависти к Вердику будет достаточно? Наоборот, мне следовало оказать на неё больше давление.
Если так продолжится, то я окажусь в полной власти Карен. Я и сейчас не могу сообщить об этом стражам порядка. Не получится. Нет надлежащих доказательств. В отличие от армии, в городе практически нет системы криминалистической экспертизы.
Кроме того, я – солдат, а не следователь. И это столица, а не поле боя. Я ничего не могу сделать.
На что я вообще рассчитывал?
– ……У дворянина слишком много проблем.
Убийства. Возможно, серийный убийца.
Рэймонд не был детективом или полицейским, а вскоре должен был перестать быть и солдатом. Однако Карен кое-что о нём не знала. Даже объединившись с ней, мужчина почувствовал другой долг.
Рэймонд возжелал справедливости. Его чувство долга, требующее поймать подозреваемого в убийстве, перевешивало нежелание иметь дело с Карен.
Если она убивает ради удовольствия и неспособна придерживаться даже самых элементарных правил, если она является неуправляемым оружием, то я должен взять на себя ответственность за избавление от неё.
– Два месяца.
До моего официального назначения сенатором осталось два месяца. Это практически предрешено, но сейчас наступает и самое опасное время. Я не должен быть втянут в сомнительные дела.
Восемьдесят процентов моего положения зависят от активов Вердика. Я преуспеваю в устранении врагов издалека, а не среди влиятельных людей в сенате.
– ……
И всё же это не так важно. Если Карен продолжит убивать, используя меня в своих целях, это необходимо пресечь. Зло, стоящее передо мной, должно быть остановлено. Даже если для меня это означает потерять богатства и репутацию.
Прибыв в особняк Эванс, Рэймонд осмотрел комнату Карен. Свет внутри был выключен.
Неужели ещё спит? Если так, то это лучше для неё, – Рэймонд убрал пистолет и наручники в карман, чтобы постучать в дверь спальни девушки.
Лучше застать её врасплох, а потом уже буду думать.
– ……Карен?
Ответа не было.
Неужели и правда спит?
Тук-тук, – Рэймонд постучал снова.
Изнутри не раздалось ни звука. Рэймонд медленно положил на рукоять револьвера ладонь.
Скри-и, – и открыл дверь.
– ……
Внутри никого не было. По кровати были разбросаны окровавленные бинты, а запах алкоголя ударял в нос.
Чья это кровь? Её слишком много.
Почему в комнате Карен столько крови? Почему тут не только кровь, но и бинты и алкоголь? Это точно свидетельствует о том, что кто-то был тяжело ранен и ему оказывали помощь.
– …… – Рэймонд успокоил своё сбивчивое дыхание, ощущая необходимость немного остыть. Он провёл рукой по волосам и вытащил револьвер из кармана.
Щёлк, щёлк, щёлк, – Рэймонд зарядил патроны и, провернув магазин, приложил дуло к виску.
Холодный металл очищал разум мужчины.
Если продолжу в таком духе, то умру. Не стоит думать так, – Рэймонду было куда лучше, когда его отправляли снайпером на поле боя, ведь в таком случае ему не нужно было брать на себя ответственность за других.
Однако дворянин должен тщательно всё обдумывать. Если я этого не сделаю, то не выживу. Мой план пока неплох.
Правда же?
– Хи-и-и!
– ……!
– Го…… господин Рэймонд?
Это была горничная семьи Вердик. Рэймонд убрал пистолет, ощущая себя так, словно его застали за мастурбацией.
– Что происходит––
– Где Карен? – прервал вопрос слуги Рэймонд.
– Она…… – взгляд горничной забегал.
Её арестовали за убийство? Или сбежала с кем-то? С тем, кто помогал ей в убийствах? – Рэймонд вспомнил предположение, которое сформировалось у него давно, о том, что, возможно, Карен с самого начала работала с Вердиком.
Если так, то она уже сбежала. В таком случае.
– Говори.
Однако ответ оказался неожиданным.
– Она отправилась работать в комнату мисс Изеллы, – ответила задрожавшая горничная.
Рэймонд почувствовал освобождение.
Она не совершила убийство и не сбегала. Возможно, я слишком много думаю, – Рэймонд повернул голову и снова осмотрел комнату.
Она ушла на работу. Только обстановка в комнате слишком мрачная для подобного мирного дня.
– Чья это кровь?
– Эт, это.
– ……
– Мисс наказал го, господин Вердик.
– Наказал?
– Потому что…… мисс…… играла в азартные игры.
Кровь принадлежит Карен. Но почему слуга так встревожена?
– Разве ты не прислуживаешь ей?
– Я, я была бессильна. Я простая прислуга. Ко, конечно, хозяин был слишком суров, но……
Рэймонд наконец понял, почему слуга так сильно дрожала, и немного растерялся. Горничная решила, что сам Рэймонд злится из-за травмы Карен.
Это логично. Абсолютно. В последнее время мы с Карен вели себя так, словно невероятно близки. Каждый вечер выходили куда-то, улыбались и разговаривали за трапезами перед Вердиком. Для слуги естественно так думать.
– ……Ху, – Рэймонд почувствовал, как напряжение немного спало, и направился наверх, в комнату Изеллы.
Приглушив свои шаги, он смог услышать, как Карен, находящаяся внутри, бормочет:
– Если ты умрёшь……
Рэймонд распахнул дверь. Девушка держала в руках ножницы, и он двинулся вперёд, даже не задумываясь, а когда очнулся, то уже держал её за запястья.
Невозмутимая Карен безучастно посмотрела на Рэймонда и вдруг спросила:
– Ты любишь Изеллу?
Шутка в подобный момент? Эта женщина, похоже, совсем сошла с ума.
Рэймонд связал руки Карен и осмотрел Изеллу. Питательный раствор и кровь заливали пол. Он быстро откинул простынь с бессознательной девушки и осмотрел её тело, однако никаких ран не нашёл.
Кровь текла из Карен. На мгновение он вспомнил слова горничной о том, что Карен была наказана.
– ……
Карен просто перерезала капельницу Изеллы, – только тогда Рэймонд увидел заплаканное лицо Карен и её спину.
Следы на спине девушки были полны злобы. Рэймонд уже видел подобное раньше, и это точно не было наказанием. Такое случалось, когда взрослый мужчина изо всех сил ударял плетью.
Чёрт. Что тут, чёрт побери, происходит? Вердик сошёл с ума? Заслуживает ли игра в карты такого? – Рэймонд почувствовал раздражение из-за того, что внутри него поднялась злость на подобное.
Разве я сам всего несколько мгновений назад не думал направить на неё пистолет?
– Думаю, нам нужно…… поговорить ещё раз, – даже говоря это, Рэймонд ощущал некоторую подавленность.
Чувства, которые он сейчас испытывал, были отчётливым сочувствием. Сев, мужчина посмотрел на Карен.
А та сказала нечто невероятное.
.
.
.
– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –