Аделия широко раскрыла глаза, уставившись на стоявшего перед ней мужчину — Лоэрстона.

— Что… что вы сейчас сказали?

— Я сказал, что если ты действительно хочешь вернуть мне долг, есть один способ.

— Нет! То, что было после этого!

— А-а, тот самый способ?

Лоэрстон улыбнулся краешком губ, и в тот же миг воздух вокруг словно изменился.

Не зря его называли красивейшим мужчиной во всей империи.

Пламенно-рыжие волосы, будто окрашенные закатным солнцем. Безупречно правильные черты лица, словно высеченные искусным мастером. Взгляд, одновременно мужественный и удивительно утончённый. И та непринуждённая уверенность человека, который всем своим существом словно говорил: «Благородная кровь должна выглядеть именно так».

Проблема была лишь в одном.

Этот невозможный красавец говорил совершенно невероятные вещи.

— Всё просто. Ты хочешь продолжать свои исследования, а я хочу избавиться от назойливых родственников. Есть решение, которое устроит нас обоих: выйди за меня замуж. Если полноценный брак кажется слишком обременительным — заключим контрактный.

По устланной бархатом лестнице быстро стучали каблуки изящных туфель из светло-лилового атласа, отделанных белым кружевом.

Тук. Тук-тук!

— Госпожа! Подойдите, пожалуйста! Нужно кое-что проверить!

— Сейчас!

— Госпожа, герцогиня... простите, маркиза, которой вы недавно писали, снова прислала письмо...

— Потом посмотрю. Положите на мой стол.

— Госпожа! Вы должны взглянуть на это!

— Я уже опаздываю!

— Госпожа! Это необходимо подписать до полудня!

— Госпожа, вы меня слышите?!

Женщина, которую все называли госпожой, резко остановилась, схватившись за перила.

Со всех сторон к ней стекались люди.

‘Господи... прости меня за этот обман...’

Она мысленно вцепилась себе в волосы.

‘Кто-нибудь... спасите меня!’

Восемь часов утра.

Столовая герцогского дома Ипсел.

В тот самый миг, когда напольные часы отбили восемь, раздался сухой хлопок — газету сложили.

Слуги, терпеливо ожидавшие поодаль, один за другим поставили на стол завтрак, кофе и серебряные приборы.

Во главе стола сидел хозяин дома — герцог Ипсел.

Лёгким движением поправив прядь своих огненно-рыжих волос, он молча наблюдал за часами.

Восемь часов одна минута.

Две.

Три.

Бах!

Дверь в столовую с грохотом распахнулась.

Лишь тогда герцог едва заметно усмехнулся и неторопливо сделал глоток кофе.

Тем временем девушка с совершенно растрёпанными каштановыми волосами буквально влетела в комнату, быстро перебирая ногами, и рухнула на стул напротив него.

Пока она, запрокинув голову, пыталась отдышаться, перед ней столь же безупречно сервировали завтрак.

Когда слуги удалились, девушка резко выпрямилась и дважды стукнула ладонью по столу, привлекая внимание мужчины.

Его глаза были цвета густого изумрудного леса.

Обычно они казались завораживающе прекрасными.

Но сегодня раздражали до невозможности.

— Это совсем не то, о чём мы договаривались, стар...

Аделия резко осеклась.

Она украдкой взглянула на дворецкого, неподвижно стоявшего позади герцога, крепко сжала губы и, едва не прикусив язык, проглотила окончание слова.

‘...старший.’

Нет.

Теперь нужно говорить:

‘...дорогой.’

Герцог мельком посмотрел на неё поверх чашки, неспешно достал карманные часы и, не сводя с неё взгляда, щёлкнул пальцами.

— Проверьте, не пришли ли важные приглашения.

— Слушаюсь, лорд Лоэрстон.

Пожилой дворецкий поклонился и вышел.

В столовой остались только двое.

Лоэрстон наконец расслабился, опёрся подбородком на ладонь и улыбнулся.

— И чем же опять недовольна моя очаровательная младшая?

Едва дверь закрылась, Аделия снова ударила ладонью по столу.

— Старший! Вы серьёзно собираетесь продолжать?!

— Что именно?

— Как вы можете вытворять такое каждое утро?!

— И что же такого я делаю?

— Меня все ищут! Все вокруг! Я... я даже с собственной жизнью едва справляюсь! А теперь ещё приходится умываться три раза подряд! Это же пустая трата времени... и воды!

— Все благородные дамы так делают, Аделия.

Она на мгновение замолчала, а затем упрямо возразила:

— В договоре, который я подписала, нигде не было написано, что мне придётся умываться трижды и каждое утро разбираться с такой кучей дел!

Лоэрстон спокойно достал из внутреннего кармана аккуратно сложенный лист бумаги.

Наверху огромными буквами красовалось:

«Стандартное руководство и договор для успешной фиктивной супружеской аферы между Аделией Уиттон и Лоэрстоном Ипселом».

— Так.

Он развернул лист.

— Смотри пункт третий.

Аделия молча уставилась на текст.

— После регистрации брака Аделия Уиттон обязуется вести себя подобающим образом как хозяйка дома герцога Ипсел.

Лоэрстон подчеркнул последние слова:

— Как хозяйка дома.

Из груди девушки вырвался странный стон.

Ей ужасно хотелось потереть лицо, но тогда бы испортился макияж.

Поэтому она лишь бессильно замахала кулаками в воздухе.

— Вот видишь? Всё чёрным по белому. Умываться три раза — тоже обязанность хозяйки дома.

— Тогда внесите дополнительный пункт: «разрешается умываться один раз».

Лоэрстон цокнул языком и покачал пальцем.

— Не выйдет. Обычно аристократки тратят по два часа после пробуждения только на то, чтобы привести себя в порядок. Для тебя я и так сделал исключение.

— Но после целого дня в лаборатории лицо всё равно будет выглядеть так, будто я не умывалась несколько дней!

— Возможно. Но если сократить время на уход ещё сильнее, слуги начнут судачить.

— ...

Он взглянул на часы.

— Уже почти половина девятого. Не собираешься завтракать? Если уйдёшь в лабораторию голодной, к обеду свалишься без сил.

Аделия испуганно ахнула и торопливо принялась за еду.

Глоток чая.

Кусок хлеба.

Ложка супа.

Одной рукой — фасоль на вилку.

Другой — ещё хлеб.

Наблюдая за этим, Лоэрстон тихо рассмеялся.

— Вообще-то так есть тоже запрещено условиями договора. Но сегодня я сделаю исключение.

Щёки Аделии тут же надулись, словно у рассерженной рыбы-фугу.

Лоэрстон снова усмехнулся.

— Я отвезу тебя в лабораторию на своей карете. Так что ешь спокойно. И не вздумай опять заработать несварение, как в прошлый раз.

‘Могли бы сказать об этом раньше...’

Рука Аделии, державшая ложку, едва заметно задрожала.

Карета, мчавшаяся по центральной улице, постепенно замедлила ход.

Аделия уже потянулась за кожаным футляром с документами.

— Подожди, младшая.

Лоэрстон протянул руку.

До неё донёсся лёгкий аромат лаванды и свежих яблок.

Он поправил немного сбившийся воротник её платья, и кончики его пальцев случайно коснулись её шеи.

Каждое едва ощутимое прикосновение аккуратно подстриженных ногтей заставляло её невольно вздрагивать.

Колени предательски слабели.

Пальцы ног сами собой поджимались.

— И бантик...

‘Да когда же это закончится?!’

Изо всех сил стараясь не опустить голову, Аделия принялась обмахивать себя рукой.

Пока он развязывал и снова аккуратно завязывал шёлковую голубую ленту, сердце девушки колотилось как безумное.

‘Ну когда мы уже приедем?..’

В этот момент карета с тихим скрипом остановилась.

От толчка пальцы Лоэрстона легко скользнули вдоль её подбородка.

‘Почему даже его пальцы такие... мягкие?..’

Лицо Аделии вспыхнуло до самых ушей.

— М-м... Красиво. Всё-таки голубая лента подходит тебе гораздо больше.

— Я... мне уже можно выходить... старший?

— К чему такая спешка? Мы всё равно приехали на десять минут раньше.

— Но...

Она растерянно переводила взгляд то в окно, то на него.

Щёки горели.

Лоб буквально пылал.

‘Такие прикосновения с самого утра — это уже слишком!’

Однако, словно не замечая её внутренней паники, Лоэрстон спокойно продолжил:

— Хорошего дня. Когда закончишь работу, дождись карету. И даже не думай возвращаться пешком. Поняла?

— Здесь совсем недалеко... Ходить полезно для здоро...

— Что написано в третьем пункте договора?

— ...

— Мне снова его зачитать?

Он уже полез во внутренний карман пиджака.

‘Только не этот договор опять!’

Аделия в ужасе замахала руками.

И без того времени почти не оставалось.

— Нет-нет! Не нужно! Я подожду. Обязательно подожду карету.

— Вот и умница.

Удовлетворённо улыбнувшись, Лоэрстон первым вышел из кареты.

Затем он протянул Аделии руку и помог ей спуститься на мостовую.