Будучи бессмертным, остаётся лишь притворяться вампиром Pigeon Butcher Фан Чэну снесли голову с плеч. Пробили грудь насквозь. Затолкали в рот чеснок до отказа. Выволокли под беспощадное солнце. Взбешённые недруги изорвали его в клочья. Фан Чэн вернулся к жизни и, разведя руками, заявил врагам: — Секрет раскрою: я вовсе не вампир! Толпа взревела от ярости: — В жизни не поверим! ==================== Только перенёсся, а уже укушен женщиной Восточноазиатский Альянс Человеческих Инноваций, 11-й район, многострадальный город Токио. Глубокая ночь, улицы, омытые недавним дождём. Воздух словно обновился, став кристально чистым, а скопившаяся на асфальте вода зеркально отражала далёкие, пёстрые огни неоновых вывесок. Больше десятка камер наружного наблюдения, рассредоточенных по улицам и переулкам, были уничтожены, их обломки и детали усеивали землю, а на длинном светодиодном экране, висящем над круглосуточным магазином, безостановочно вспыхивала строка ярко-красных иероглифов: «Просим горожан как можно скорее вернуться в свои дома и воздержаться от выхода на улицу». ... Исида приподнялась на цыпочках, ловко избегая лужи, окрашенной свежей кровью в багровый цвет. На улице позади неё разворачивалась картина, напоминающая последствия пронёсшегося урагана: повсюду виднелись следы разрушений. На земле в самых неестественных позах лежали полтора десятка изуродованных трупов, судя по одежде и снаряжению, принадлежавших солдатам. — Кхе-кхе... Внезапно раздавшийся кашель заставил Исиду, уже собиравшуюся уходить, остановить шаг. Она обернулась и посмотрела назад: в углу, среди тел, единственный труп, одетый в повседневную одежду, вдруг сел. По ощущениям Исиды, это тело, как и полтора десятка убитых солдат, было мертвее мертвого. А сейчас оно ожило. — Кхе-кхе... Фан Чэн с трудом поднялся с земли, одной рукой опираясь о стену, на его лице застыло крайнее недоумение. Буквально секунду назад он сидел дома в туалете и играл в мобильную игру, а в следующее мгновение оказался в чужом теле на этой незнакомой улице. Увиденная сцена сразу же заставила его опешить: неужели сразу после переноса он по ошибке попал на поле боя? Или на съёмочную площадку? В поле зрения маячила блеклая цифра 4, которую трудно было заметить, если не присматриваться. Фан Чэн опустил голову, потер глаза и снова поднял взгляд, осматриваясь по сторонам. Мертвенно тихая, разрушенная улица, разбросанные вокруг в беспорядке трупы, и золотоволосая женщина с алыми зрачками, стоящая в нескольких десятках метров от него. Этой женщине на вид было около двадцати лет, глаза словно рубины, точёный нос и вишнёвые губы — в чертах лица не было ни единого изъяна. Фигура обладала идеальными золотыми пропорциями, а копна длинных золотых волос водопадом ниспадала до самой талии, в ночной тьме излучая слабое сияние. На ней было лишь простое белоснежное платье, и создавалось ощущение, будто перед ним богиня, спустившаяся из небесных чертогов. Набожная, прекрасная, неприкосновенная. Фан Чэн подсознательно хотел нащупать телефон. Такая красавица, обязательно нужно сфотографировать и выложить в круг друзей. Пусть та группа коллег-женщин, которые фотошопят себя так, что родная мать не узнает, узрят, что такое природная красота, что такое материал для колдовства. Но он тут же осознал, что уже перенёсся, и больше никогда не увидит ту группу ищущих драмы людей. К тому же, телефона он не нащупал, зато пальцы коснулись вязкой жидкости. Фан Чэн опустил взгляд и увидел, что вся ладонь в крови, окрасившей белоснежную футболку в алый цвет. Что за ситуация, неужели сразу после появления пробита защита? — С тобой что-то не так! Полный очарования голос внезапно прозвучал прямо над ухом. Золотоволосая женщина, находившаяся в нескольких десятках метров, в один миг оказалась рядом с Фан Чэном. Фан Чэн инстинктивно хотел уклониться, но тело внезапно окоченело, он не мог пошевелить даже кончиком пальца. — Ты должен был умереть, почему ты всё ещё жив? Слова, слетевшие с уст Исиды, были на чистом английском языке, и Фан Чэн со своим строительным, наххватанным английским смог их понять. В данный момент он не мог пошевелить ни единым мускулом, только рот всё ещё мог говорить. — Я... Я не понимаю, что вы имеете в виду. Что он мог сказать? Сказать, что перенёсся и только поэтому воскрес из мертвых? Палец Исиды нежно скользнул по щеке Фан Чэна, опускаясь вниз к груди, но ничего не нащупал. Она очень чётко помнила, что этот мальчишка был всего лишь невезучим прохожим, ошибочно попавшим на поле боя, и как только он появился, пуля попала ему прямо в грудь, убив наповал. Почему же теперь пулевое отверстие исчезло? Исида выпрямила два пальца и с лёгкостью вонзила их в грудь Фан Чэна, ведя поиски внутри грудной клетки. Фан Чэн открыл рот, желая закричать, но в итоге не смог издать ни звука. Вскоре Исида извлекла из грудной клетки Фан Чэна пулю, подтверждая, что увиденное ею ранее не было иллюзией. Она улыбнулась и уже собиралась что-то сказать, как вдруг подняла голову и посмотрела на далёкий ночной небосвод. В кромешной тьме ночного неба, казалось, что-то двигалось. На лице Исиды промелькнуло лёгкое нетерпение, она сделала шаг вперёд, положила руку на плечо Фан Чэна и приблизила лицо к его уху. — Маленький братец, старшая сестра сделает тебе сюрприз. Как только слова отзвучали, она открыла рот и впилась в шею Фан Чэна. Два тонких и длинных острых клыка пронзили артерию, теплая, свежая кровь хлынула безумным потоком и была втянута ею в рот. Фан Чэн чувствовал себя словно невинный маленький пруд, а эта женщина была мощным насосом. Он хотел сопротивляться, но тело было сковано невидимой силой, не позволяя пошевелиться. Вместе с утекающей кровью стремительно исчезали и физические силы. Проклятье, только перенёсся и уже умирать? Тогда не получается ли, что я зря перенёсся? В голове Фан Чэна осталась только эта мысль, в глазах потемнело, сознание начало рассеиваться. Исида разжала руки, и Фан Чэн, словно кусок раскисшей грязи, повалился на землю, безжизненным взглядом смотря в ночное небо, его рот был слегка приоткрыт, он отчаянно пытался вдохнуть глоток свежего воздуха. Исида языком слизнула остатки свежей крови с уголка рта, на её лице отразилось разочарование: «Обычный вкус, посредственный товар». Полуобморочный Фан Чэн, услышав оценку золотоволосой женщины, мгновенно ощутил прилив ярости. Ты, воспользовалась бесплатно, да ещё и смеешь брезговать? Исида присела на корточки рядом с Фан Чэном, её глаза, подобные рубинам, пристально наблюдали за изменениями в его теле, желая увидеть, сможет ли он снова исцелиться. Казалось, какие-то оковы были сняты, и тело Фан Чэна наконец смогло двигаться. Его взгляд остановился на золотоволосой женщине, и, используя последние оставшиеся в теле силы, он медленно поднял руку, тянясь к её груди. Исида, увидев действия Фан Чэна, не разозлилась, а наоборот, расцвела в улыбке. — Настоящий маленький пошляк, уже при смерти, а всё ещё хочешь пощупать старшую сестру? Она не стала уклоняться, её взгляд был полон насмешки, позволяя руке Фан Чэна приблизиться. В тот момент, когда рука Фан Чэна уже почти коснулась груди Исиды, она резко ускорилась, яростно ткнула вверх, и два пальца вонзились в её ноздри. Исида: (⊙⊙) Она прожила неизвестно сколько лет, видела бесчисленное множество мужчин, желающих сделать с ней самые разные вещи. Но она ни разу не видела никого, кто ткнул бы ей в ноздри. Из-за того, что это было слишком неожиданно, она в какой-то момент даже не уклонилась. Исида внезапно появилась с другой стороны от Фан Чэна, её палец уже давил на область сердца Фан Чэна. Она опустила голову, смотря на Фан Чэна, и с улыбкой спросила: «Маленький братец, ты знаешь, что делаешь?» Фан Чэн тоже выдавил слабую улыбку: «Ну ты и выдала!» «...» Улыбка Исиды исчезла, палец слегка надавил вниз, и сердце Фан Чэна мгновенно разлетелось на куски. Блеск в его глазах стремительно померк, дыхание оборвалось, он был мертвее мертвых. Убив Фан Чэна, Исида не ушла сразу, а внимательно понаблюдала некоторое время, обнаружив, что у Фан Чэна нет признаков воскрешения, он был мертвее мертвых. Она с некоторым разочарованием встала, заложила руки за спину и лёгкой походкой развернулась, исчезая в глубокой ночной тьме. Погружённая во тьму улица снова замерла в мертвой тишине. Примерно через десять минут лежащий на земле трупом Фан Чэн резко сел, обхватил грудь и начал жадно, глубоко дышать, словно утопающий, добравшийся до свежего воздуха. Тяжело дыша, он осмотрелся по сторонам, обнаружив, что Исида уже давно исчезла. «...Не умер?» Фан Чэн опустил голову, смотря на залитое кровью тело, немного недоумевая, а рана на груди затягивалась со скоростью, видимой невооружённым глазом. Он уже собирался подняться, но, издав глухой стон, снова сел, в голове началась распирающая боль. Огромное количество чужих воспоминаний безумно замелькало в голове, словно при просмотре видео, ускоренного в сто раз, отчего у него закружилась голова. Лишь спустя приличное время, закончив принимать эти воспоминания, принадлежащие прежнему владельцу тела, Фан Чэн, опираясь о стену, встал. Во всём теле чувствовалась слабость и отсутствие сил, словно после фазового рывка наступило почечное истощение, он почти не мог идти. Определив направление, он медленно покинул это место. В небе над улицей бесшумно пролетел маленький беспилотник. ... Согласно воспоминаниям в голове, Фан Чэн вернулся домой, в квартиру этого тела. Место с крошечной площадью. Когда он вернулся домой, рана на его груди уже затянулась, и физические силы постепенно восстановились до нормального уровня. Сняв с себя пропитанную кровью одежду, Фан Чэн совершенно нагим вошёл в ванную и начал обмывать тело. Прохладная вода заставила разгорячённое сердце Фан Чэна постепенно успокоиться, а хаотичные воспоминания в голове наконец прояснились. Он уже знал, в какой мир попал. Этот мир похож на Землю, но в нём существуют сверхъестественные силы и различные причудливые монстры, из-за чего история тоже стала другой. Под ударами идеологий и в условиях всё более суровой среды выживания страны с одинаковым культурным прошлым сформировали политические союзы для противостояния кризису. Сейчас установилось трехполярное доминирование Восточной Азии, Западной Европы и Северной Америки, которые одновременно и соперничают, и сотрудничают друг с другом. Политической организацией Восточной Азии является Восточноазиатский Альянс Человеческих Инноваций, Япония — это 11-й район. Это тело принадлежало обычному старшекласснику, учащемуся в 11-м районе. По традиции, тёзка Фан Чэна, родители рано умерли, сестры нет, есть квартира, жил один. Прежний владелец просидел дома целый день, играя в игры, вечером выбрался наружу, чтобы найти поесть, и не ожидал, что по ошибке попадёт на поле боя, где правительственные вооружённые силы преследовали монстра, а затем шальная пуля отправила его на встречу с родителями. Согласно определению сверхъестественных видов в этом мире, та золотоволосая женщина должна быть вампиром, существом крайней степени опасности. Фан Чэн не мог не почтить память прежнего владельца тремя секундами молчания: первый раз в жизни укушен женщиной, и в итоге перед смертью так и не смог её увидеть. Минута молчания закончилась, Фан Чэн подошёл к зеркалу. В зеркале был длинноволосый, худощавый юноша. Волосы, закрывающие уши и глаза, он зачесал назад, открывая правильное, красивое лицо, бледный цвет кожи, и два чёрных круга под глазами, вызванных ночными бдениями. «Ничего так, есть одна десятая моей красоты до переноса, иначе не было бы чувства сопричастности». Фан Чэн запрокинул голову, рукой потирая шею. Здесь только что той женщиной-вампиром были прокушены две кровавые дыры, теперь они уже затянулись. Но то чувство замирания сердца от утекающей свежей крови всё ещё оставалось в голове, не желая исчезать. Когда пиявка сосет человеческую кровь, в её теле выделяется анестетик, уменьшающий боль, вызванную сосанием крови. Эта вампирша даже хуже пиявки. Однако его тело, к удивлению, смогло воскреснуть из мертвых, а раны исцелились, неужели он уже превратился в вампира? Фан Чэн вспомнил, что собеседница сказала, что хочет сделать ему сюрприз, неужели это он и есть? Это и правда сюрприз, если в следующий раз удастся встретиться снова, Фан Чэн готов подарить ей многомиллиардную крупную сделку, чтобы хорошенько отблагодарить за этот «сюрприз». «Мм?» Фан Чэн снова заметил, что в поле зрения маячит блеклая цифра 3. Он приблизился к краю зеркала, чтобы посмотреться, и обнаружил, что в зрачке левого глаза действительно отражается тройка. «Что за штука?» Сердце Фан Чэна слегка ёкнуло, только что при переносе это число было 4, а теперь превратилось в 3? А за это время он был один раз убит той женщиной-вампиром, и снова воскрес. Неужели это число представляет собой количество его воскрешений? Пока Фан Чэн размышлял, его уши вдруг шевельнулись, услышав слабое движение снаружи ванной комнаты. ---------- Издеваешься над честным человеком После воскрешения чувства Фан Чэна стали намного острее. Звук, донёсшийся из-за пределов ванной комнаты, хоть и был очень тихим, но он чётко уловил его — это был звук открывающегося дверного замка. Первая мысль Фан Чэна была о том, что та женщина-вампир выследила его до самого дома. Но он тут же почувствовал, что это неправильно. С тем отношением той вампирши к убийству людей походя, даже если бы она выследила его до дома, она не стала бы крадучись взламывать дверь. А прежний владелец был настоящим сиротой, без родных и друзей, и не существовало никакого друга детства или закадычного друга, который мог бы прибежать к нему посреди ночи. Неужели вор? Фан Чэн оглядел ванную комнату, не найдя ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия. Единственным подходящим был вантуз, которым пользовались несколько лет, его патина дерьмово-жёлтого цвета с первого взгляда выглядела очень угрожающе. Вся одежда была брошена снаружи, Фан Чэн мог использовать только полотенце, чтобы прикрыть жизненно важные места, но полотенце было немного маловато, прикрывая лишь малую часть. Одной рукой он придерживал полотенце, а другой держал вантуз, осторожно открыл дверь ванной и вышел. Планировка квартиры была очень простой: за ванной комнатой находилась гостиная, соединенная с кухней и спальней. Фан Чэн только высунулся, как увидел девушку, стоящую в гостиной. Этой девушке на вид было около семнадцати лет, одета в чёрный камуфляж и тактический жилет, армейские ботинки на толстой подошве и перчатки с обрезанными пальцами — вид экипированного полицейского. Но полицейский не может быть такого юного возраста, неужели заблудившийся косплеер? ... Кандзаки Рин, поворачивая голову, осматривала обстановку квартиры, первым впечатлением о которой было мрачность, грязь и беспорядок — типичное жилище одинокого затворника-отаку. Её взгляд как раз переместился в сторону ванной комнаты, и их взгляды с Фан Чэном встретились. Оба одновременно опешили. Фан Чэн чётко разглядел лицо Кандзаки Рин, первой мыслью было, что она красивая, а затем показалось, что он где-то её видел. Не успел он вспомнить, как Кандзаки Рин, смотря на этого внезапно появившегося перед ней голого мужчину, уже нахмурила ивовые брови и холодно произнесла: «Грязный извращенец!!» Она резко подняла руку и щёлкнула пальцами в сторону Фан Чэна. Сопровождаемый резким хлопком, шар испепеляющего, яркого пламени возник из ниоткуда и полетел прямо в лицо Фан Чэну. Фан Чэн остолбенел от удивления, поспешно согнулся, уклоняясь. Пламя пролетело над его спиной, врезалось в стену позади, языки пламени брызнули, словно волны, издав глухой рокот, обжигая стену до черноты. Спину Фан Чэна обдало жаром и болью, он не обращал внимания на то, был ли ожог, и поспешно с силой швырнул вантуз в девушку. Внимание Кандзаки Рин было привлечено вантузом, и, заметив, что это за штука, её лицо слегка изменилось, она поспешно уклонилась в сторону. Снова подняв голову, она увидела, что Фан Чэн, спотыкаясь и перебирая руками, уже убежал обратно в ванную, с грохотом заперев дверь. Кандзаки Рин подбежала к двери ванной, не решаясь безрассудно толкать её, а закричала: «Выходи!» Фан Чэн стоял, прижавшись спиной к двери ванной, тяжело дыша, и снова поспешно повернулся к зеркалу, чтобы осмотреть спину. На спине явно были какие-то ожоги, но раны затягивались со скоростью, видимой невооружённым глазом. Услышав крик Кандзаки Рин снаружи, Фан Чэн сразу же вышел из себя, ярость мгновенно вспыхнула. Он проорал наружу: «Ты, твою мать, кто такая?» Сам только перенёсся сюда меньше часа назад, сначала был игрушкой и подвергся надругательству со стороны вампирши, а теперь ещё и преследуется неизвестно откуда взявшейся девушкой, поджигающей задницу пламенем. Даже приговорённые к смертной казни не подвергаются такому бесчеловечному обращению. Главное, что сам-то он ничего предосудительного не сделал. Разве это не издевательство над честным человеком? Снаружи воцарилось молчание на несколько секунд, голос Кандзаки Рин раздался снова, на этот раз тон был более спокойным: «Выходи, я из Отдела Контрмер, если будешь вести себя смирно, я не причиню тебе вреда». Хе～туи! Фан Чэн прямо через дверь сплюнул. Он же не дурак, как он может так легко поверить словам женщины, которая вломилась в частное жильё и ещё использовала огонь, чтобы сжечь его. Это называется «не причиню вреда»? Просто сейчас он заперт ею в ванной, захочешь убежать — не убежишь. Единственным окном в этой ванной было маленькое вентиляционное отверстие, даже если бы он заточил голову, он бы не пролез. Кандзаки Рин подождала снаружи немного, голос вдруг снова повысился: «Ты думаешь, если спрячешься внутри, то всё будет в порядке? Если сейчас же не выметишься наружу, я снесу дверь». Фан Чэн, будучи в полном замешательстве, не забыл огрызнуться в ответ: «Это тебе надо выметаться, это мой дом, если сейчас же не уберёшься, я вызову полицию!» Эти слова были ложью, потому что Фан Чэн не знал, где потерял свой телефон. Но собеседница не должна знать, что у него нет телефона, в наши дни кто принимает душ без телефона? Услышав, что Фан Чэн велит ей убираться, Кандзаки Рин с безразличным лицом подняла руку, нацелившись на дверь ванной, и слегка щёлкнула пальцами. Яркое пламя хлынуло из кончиков её пальцев, более стремительное и яростное, чем из огнемета, с силой врезавшись в плотно закрытую дверь ванной. Дверь ванной с грохотом содрогнулась, через стекло можно было видеть бушующее снаружи пламя. Фан Чэн испугался, неужели эта женщина собирается сжечь его заживо? Эта смелость слишком уж велика, разве она не знает, что в этом многоквартирном доме есть и другие жильцы? Однако у Фан Чэна сейчас тоже не было времени заботиться о других, сначала нужно спастись самому. Он поспешно подставил ведро под водопроводный кран, чтобы набрать воды, открыл гели для душа, шампуни и всё прочее, выливая в ведро. Алюминиевая дверь ванной под обжигающим пламенем стремительно плавилась, стекло посередине тоже начало с треском трескаться. Температура внутри ванной быстро росла, заставляя Фан Чэна обливаться потом, взгляд пристально следил за дверью ванной, которая вот-вот будет уничтожена. Он не был на сто процентов уверен, что обладает бессмертным телом, и даже если бы обладал, не хотел бы быть сожжённым заживо один раз. Наконец, сопровождаемая резким взрывом, стекло на двери разбилось и разлетелось, вся дверь тоже расплавилась и рухнула. В момент падения двери ванной Фан Чэн поднял ведро и с силой швырнул его за дверь. Когда ведро вылетело, Кандзаки Рин метнулась в сторону, с лёгкостью уклоняясь от ведра и выплеснувшейся из него воды. Она уже давно слышала звук водопроводного крана внутри ванной, догадавшись, что Фан Чэн может использовать воду против неё, поэтому была морально готова. Но из ведра выплеснулась не только вода, но и туча пены. «Что...» Кандзаки Рин только догадалась, что Фан Чэн использует воду, но не догадалась, что он ещё и затеял химическую атаку, оба глаза мгновенно были ослеплены обрушившейся на лицо пеной. Фан Чэн попутно прихватил стаканчик для чистки зубов, воспользовался возможностью и выскочил из ванной комнаты, с разбегу врезавшись плечом в Кандзаки Рин. Этот удар он нанёс, совершенно не экономя сил, разом сбив Кандзаки Рин с ног, сам тоже не удержался на ногах и упал следом. Кандзаки Рин упала в гостиной, быстро перевернулась, глаза всё ещё немного плохо видели, но смутно могли определить местоположение Фан Чэна, она поспешно подняла руку, целясь в него, собираясь щёлкнуть пальцами. Фан Чэн уже поднялся с земли, находясь на некотором расстоянии от Кандзаки Рин, завидев это, прямо швырнул стаканчик в руке, отбив её руку в сторону. Следом последовал бросок голодной собаки, яростно придавив Кандзаки Рин. Кандзаки Рин явно прошла подготовку по рукопашному бою, мгновенно согнула колени, уперевшись в живот Фан Чэну, одновременно нанося яростные удары кулаком прямо в его лицо. Бам-бам, несколько последовательных ударов, Фан Чэн был избит до звёздочек в глазах, следом же почувствовал боль в груди. Кандзаки Рин неизвестно откуда нащупала серебряный кинжал и вонзила его в сердце Фан Чэну. Фан Чэн слегка приоткрыл рот, успев лишь произнести «Трава», всё тело потеряло силу, обмякнув на Кандзаки Рин. Кандзаки Рин столкнула Фан Чэна в сторону, полусидя, непрерывно тяжело дыша. Изначально думала, что пришла всего лишь разобраться с несчастным парнем, превратившимся в вампира, не ожидала, что он окажется таким трудным. Опустив голову и взглянув на распластанного на земле Фан Чэна, Кандзаки Рин в душе мысленно произнесла слова извинения. Она знала, что этот юноша, её ровесник, был невиновен, но он уже превратился в вампира, и его концом будет либо заточение, либо уничтожение после того, как он начнёт повсюду нападать на людей. А ведь изначально просто хотела прийти и забрать его. Кто же знал, что в итоге всё обернётся так. Кандзаки Рин тупо просидела на земле некоторое время, и только потом, опершись обеими руками, приготовилась встать. В момент её подъёма лежащий трупом сбоку Фан Чэн внезапно вскочил, снова повалив Кандзаки Рин на землю. ---------- У меня нет намерений вступать в романтические отношения Внезапное «оживление» Фан Чэна заставило мышление Кандзаки Рин на мгновение замереть. Она чётко вонзила серебряный кинжал в сердце Фан Чэну, почему он всё ещё жив? Серебро — мощное оружие против вампиров, хотя высокоранговые вампиры могут игнорировать его, но для низкоранговых вампиров, особенно для такого новичка, только что прошедшего трансформацию, как Фан Чэн, серебряное оружие, несомненно, является смертельным ядом, убивающим при прикосновении. Поэтому Кандзаки Рин, вонзив серебряный кинжал в грудь Фан Чэну, ослабила бдительность, и «оживление» Фан Чэна застало её врасплох. Опешив на мгновение, Кандзаки Рин быстро среагировала. Но было уже слишком поздно: Фан Чэн, повалив её, немедленно, словно восьминогий осьминог, намертво вцепился в её тело. Руки и ноги Кандзаки Рин были гибкими и полными силы, она хватала Фан Чэна за локтевые суставы, выворачивая их наружу, пытаясь вырваться. А Фан Чэн, помня предыдущий урок, терпел жуткую боль, но не разжимал рук. Оба сплелись в клубок, перекатываясь из одного конца гостиной в другой, тяжелое дыхание слышалось то тут, то там. Схватка продолжалась недолго: когда Кандзаки Рин вывернула Фан Чэну одну руку, сломав её, Фан Чэн тоже воспользовался возможностью, вытащил кинжал из груди и приставил его к шее Кандзаки Рин. Движения обоих одновременно остановились, они находились лицом к лицу на расстоянии меньше ладони, выдыхаемый воздух ударял в лица друг другу. Но эта атмосфера вовсе не была двусмысленной, обе стороны сверлили друг друга яростными взглядами, пот Фан Чэна стекал с кончика носа на лицо Кандзаки Рин. Он не устал, а от боли в сломанной руке. Кандзаки Рин, стиснув зубы, молчала, в голове лихорадочно перебирая варианты действий. ... Спустя полчаса Кандзаки Рин, связанная в технике Кикко-баку (черепаший панцирь), была брошена на диван. А Фан Чэн надел одежду, наконец-то избежав демонстрации своих достоинств. Цифра в его поле зрения по-прежнему была 3, без изменений. Кандзаки Рин думала, что прикончила Фан Чэна, но этот её удар кинжалом прошёл вскользь сердца, не нанеся ему смертельной раны, а после того, как кинжал был вытащен, рана исцелилась. Фан Чэн с бейсбольной битой в руках подошёл к Кандзаки Рин, возвышаясь над ней, его взгляд напоминал взгляд серого волка, смотрящего на белого ягнёнка. Рот Кандзаки Рин не был заткнут, но она не кричала, а сжала розовые тонкие губы, без малейшего страха встретившись взглядом с Фан Чэном. Вид, полный непокорности до самой смерти, вызывал у Фан Чэна бурю ярости. Кто, в конце концов, здесь незваный гость? Хотя сломанная рука уже восстановилась, ту боль было не так-то просто забыть. Фан Чэн схватил бейсбольную биту, нацелился в живот Кандзаки Рин и с силой ткнул несколько раз, отчего она чуть не выплюнула желудочный сок. Затем с силой постучал битой по её голове, издавая глухие звуки: «Как звать?» На голове Кандзаки Рин вскочили две шишки, она не кричала от боли, просто холодно смотрела на Фан Чэна: «Тебе лучше не дурить, снаружи меня ждут товарищи, они в любой момент могут прийти за мной». — Есть товарищи — это так здорово? Я в любой игре тоже четверых найду. Фан Чэн смотрел на её лицо, и оно казалось ему всё более знакомым, вскоре на его лице промелькнуло выражение «увидел призрака»: «Кандзаки Рин из класса 2-A Академии Касима?» Кандзаки Рин вся содрогнулась, выпалив: «Как ты узнал?» Фан Чэн, конечно, знал, потому что они одноклассники! Фан Чэн тоже учился в старшей школе Академии Касима, тоже во втором классе, только в другом. А Кандзаки Рин была крайне известной красавицей в Академии Касима, после поступления прочно заняв первые места в рейтингах «Одноклассница, с которой хочется встречаться» и «Холодная красавица, от которой хочется терпеть оскорбления и унижения». Неудивительно, что только что она показалась знакомой, просто воспоминания прежнего владельца были немного хаотичными, и Фан Чэн какое-то время не мог вспомнить. — Как я узнал? — Фан Чэн сухо усмехнулся. — Я ведь написал тебе несколько любовных писем, как по-твоему я узнал? Верно, Кандзаки Рин была одним из объектов тайной влюблённости прежнего владельца, сейчас в компьютере всё ещё хранились её фотографии в скрытой папке для учёбы, для чего они использовались — любой мужчина поймёт. Фан Чэн не мог не возжелать воззвать к небесам: женщина, которая посреди ночи вломилась в дом и использовала огонь, чтобы сжечь его задницу, оказалась объектом тайной влюблённости, есть ли что-нибудь более нелепое, чем это. Кандзаки Рин, услышав, что Фан Чэн, оказывается, писал ей любовные письма, тоже от удивления широко раскрыла глаза. Ещё более удивительным было то, что Фан Чэн вовсе не был сдержанным, а сказал об этом прямо. Написать любовные письма объекту тайной влюблённости, а в итоге адресат не только не ответил, но даже не помнит тебя. Такое событие для любого другого парня стало бы верной «чёрной историей», в которой он ни за что на свете не признался бы. Но Кандзаки Рин действительно не помнила, она каждый день получала больше десятка любовных писем, за семестр их можно было сдать в пункт приёма вторсырья. И она никогда не открывала их, чтобы взглянуть, как она могла помнить, кто ей писал. Однако то, что между ними существовали отношения одноклассников, заставило Кандзаки Рин вздохнуть с облегчением, она как раз ломала голову над тем, как выбраться. — Спасибо тебе за твои любовные письма. — Кандзаки Рин смягчила тон, стараясь придать лицу более мягкое выражение. — Но мне очень жаль, сейчас у меня нет намерений вступать в романтические отношения. Фан Чэн с пониманием кивнул: «Тогда мы сразу поженимся?» Кандзаки Рин: «...» У этого человека проблемы с головой, да? Фан Чэн, увидев выражение лица Кандзаки Рин, понял, что она определённо мысленно ругает его, и удивился: «Я же просто пошутил с тобой, а ты приняла всерьёз? С головой нет проблем?» Кандзаки Рин стиснула зубы, чувствуя, как кровяное давление резко подскочило, а в груди стало тесно. Бам! Фан Чэн снова ударил битой по её голове, отчего вскочила кровавая шишка. Кандзаки Рин от боли в ярости уставилась на него: «Ты!» — Ты что «ты»! Честно рассказывай, что делала у меня дома посреди ночи? Зачем использовала огонь, чтобы сжечь меня? Постой, почему ты можешь использовать огонь? Неужели ты не человек? — Фан Чэн задал несколько вопросов подряд, не выяснив этого, он не сможет уснуть ночью. — Кто, в конце концов, не человек? — Кандзаки Рин, терпя головную боль, задала встречный вопрос. — Рана на твоей груди почему исцелилась, нужно ли мне говорить больше? Сердце Фан Чэна слегка ёкнуло, его укусили совсем недавно, откуда эта женщина узнала? Он помнил, что камеры на улице были уничтожены той вампиршей. — Как ты узнала? — Мой беспилотник всё время следил за тобой. Фан Чэн лишился дар речи, он по пути назад заметил, что в небе время от времени пролетают беспилотники, не ожидал, что это её штуковины. Кандзаки Рин продолжила: «Ты уже превратился в нечеловеческого урода из-за вампира, я пришла, чтобы утилизировать тебя». Фан Чэн был крайне недоволен: «Какое тебе дело до того, что я превратился в вампира?» Кандзаки Рин не разозлилась, а посмотрела на него взглядом, которым смотрят на умственно отсталого: «Ты не знаешь о Штабе по противодействию стихийным бедствиям?» Фан Чэн слегка опешил, он перенёсся совсем недавно, воспоминания всё ещё были немного смутными, он тщательно поразмыслил и только тогда нашёл в голове воспоминания о Штабе по противодействию стихийным бедствиям. Чтобы противостоять угрозе сверхъестественных монстров, правительства различных стран одно за другим создали специальные правоохранительные органы. Правоохранительный орган, созданный в 11-м районе, назывался Штаб по противодействию стихийным бедствиям, сокращённо Отдел Контрмер, специально занимающийся инцидентами, связанными со сверхъестественными монстрами. Этот отдел обладал очень высоким уровнем, укомплектован вооружёнными силами, независимыми от полиции и армии — Мобильным отрядом SAT, предшественником которого был отряд по борьбе с терроризмом 11-го района, обладающий более высоким приоритетом, чем уголовные дела по охране общественного порядка, и имеющий право без всяких условий вызывать и задерживать граждан на 48 часов. Те солдаты, которые ранее сражались с вампиром, определённо были людьми из Мобильного отряда SAT. Если Кандзаки Рин действительно принадлежит к Штабу по противодействию стихийным бедствиям, то действия по поимке Фан Чэна действительно законны. В то же время Фан Чэн вспомнил, что некоторые оперативники Отдела Контрмер, казалось, обладали сверхъестественными силами, это в интернете уже было заезженной темой для обсуждения. Если бы не подсказка, Фан Чэн действительно не смог бы из воспоминаний прежнего владельца за десяток лет с первого раза найти то, что ему нужно. — Ты действительно из Отдела Контрмер? — Фан Чэн с подозрением посмотрел на неё. — Ты ведь всего лишь старшеклассница, да? Неужели правительственные ведомства тоже набирают детскую рабочую силу? Кандзаки Рин тоже уставилась на него с подозрением: «Ты издеваешься надо мной? Я стажёр». Она подозревала, что Фан Чэн намеренно забавляется с ней, задавая вопросы, которые знают все. И слава богу, что она стажёр и ей не положено носить огнестрельное оружие, иначе давно бы пристрелила этого парня. Фан Чэн, получив такое напоминание от Кандзаки Рин, тоже вспомнил, что в Отделе Контрмер существует система стажировки, специально обучающая талантливых людей, однако личности этих стажёров засекречены. Теперь Фан Чэн оказался в затруднительном положении: если бы Кандзаки Рин была всего лишь воровкой, забравшейся в дом посреди ночи, то Фан Чэн избил бы её без малейших угрызений совести. Но теперь у неё официальный бэкграунд, действия законны, и Фан Чэну, прежде чем схватить её и сделать рабыней, нужно взвесить последствия. Помолчав некоторое время, Фан Чэн снова спросил: «Если я буду пойман тобой, какая участь меня ждёт?» Говоря это, он пристально смотрел в глаза Кандзаки Рин, желая определить, будет ли она лгать. Кандзаки Рин спокойным взглядом встретилась с Фан Чэном: «За тобой нет никаких дурных поступков, с большой вероятностью тебя запрут». Фан Чэн счёл это невероятным: «Я ничего не сделал, почему меня запрут?» Кандзаки Рин опустила веки, медленно произнеся: «Потому что ты превратился в вампира, а вампир ради выживания обязательно будет нападать на людей, поэтому тебя можно только запереть». У Фан Чэна голова пошла кругом от вопросов: «Зачем нападать на людей, разве я не могу пойти и купить кровь?» Хотя сейчас у него нет ни малейшего желания пить кровь, но чтобы хотеть пить кровь, не обязательно идти и кусать людей, разве искусственное донорство крови не прекрасно? На худой конец, свиная кровь, утиная кровь и тому подобное, возможно, сойдут. Тушёную свиную кровь с квашеной капустой и вермишелью Фан Чэн всё же очень любил есть. На этот раз пришла очередь Кандзаки Рин молчать, она действительно не задумывалась над этим вопросом. Но даже если бы действительно можно было купить кровь, правоохранительные органы ни за что не потерпели бы опасное существо, свободно передвигающееся среди людей. В неловком молчании Кандзаки Рин вдруг почувствовала, как микро-коммуникатор на её воротнике слегка завибрировал — это кто-то отправил ей запрос на связь. Фан Чэн тоже заметил это, протянул руку к её воротнику и нащупал вибрирующий коммуникатор. Атмосфера внезапно стала напряжённой. ---------- Идеальное художественное фото Коммуникатор всё ещё вибрировал, словно торопя Фан Чэна сделать выбор. Фан Чэн всё ещё колебался, но чем дольше тянется время, тем больше вероятность разоблачения. А сердце Кандзаки Рин по мере колебаний Фан Чэна постепенно опускалось вниз. Как только её товарищи поймут, что что-то не так, и прервут запрос на связь, тогда это может подтолкнуть Фан Чэна к самому худшему варианту — убить её! Её ладони покрылись потом, всё тело было напряжено, словно притаившийся леопард. Если действительно наступит самый худший вариант, тогда ей придётся драться не на жизнь, а на смерть, эти верёвки на теле не смогут полностью удержать её. Нужно лишь продержаться немного, её товарищи в любой момент могут подняться для подкрепления. Судя по только что произошедшей схватке, хотя этот вампир перед ней имеет чёткую цель и действует решительно, он совершенно не владеет никакими навыками рукопашного боя. Дай Кандзаки Рин ещё один шанс, и она с лёгкостью усмирит Фан Чэна. Это короткое мгновение, каждая секунда казалась необычайно долгой, крайне гнетущая атмосфера окутала обоих. Кандзаки Рин почти не могла выносить это давление, и как раз в тот момент, когда она не удержалась и хотела начать сопротивляться, Фан Чэн наконец пошевелился. Сердцебиение Кандзаки Рин остановилось на мгновение вместе с его движением. Но Фан Чэн всего лишь включил громкую связь на коммуникаторе, медленно отступил на шаг, сделав приглашающий жест Кандзаки Рин. В конце концов, он сделал выбор с наименьшим риском. По сравнению с тем, чтобы выплеснуть ярость, его собственное будущее было важнее. — Хух— Кандзаки Рин глубоко вздохнула с облегчением, чувствуя, как её нижнее бельё пропиталось потом. — Кандзаки? Ты в порядке? Из коммуникатора донёсся встревоженный мужской голос, звучащий очень молодо. Кандзаки Рин сделала два глубоких вдоха, прежде чем ответить: «Я в порядке!» Мужчина вздохнул с облегчением: «То, что в порядке — это хорошо, так долго не отвечала, я уж думал, с тобой что-то случилось». Фан Чэн тоже вздохнул с облегчением, Кандзаки Рин явно была умна, понимая нынешнее положение. Даже если бы она смогла позвать товарищей, это время также разозлило бы Фан Чэна и заставило бы его драться с ней не на жизнь, а на смерть. Тот мужчина снова спросил: «Кандзаки, ты поймала кого-нибудь?» Сердце Фан Чэна снова ёкнуло. Кандзаки Рин взглянула на Фан Чэна, спокойно произнеся: «Никого не нашла». — Мне подняться, чтобы помочь тебе? — Не нужно, я скоро спущусь. Сказав это, Кандзаки Рин по собственной инициативе подбородком выключила коммуникатор. Фан Чэн с удивлением посмотрел на неё, что это значит? — Давай сделаем сделку, одноклассник. Кандзаки Рин ни капли не вела себя как пленница, наоборот, в её поведении было что-то от хозяина положения: «Ты отпускаешь меня, а я сделаю вид, что не видела тебя». Фан Чэн слегка приоткрыл рот: «Так тоже можно?» Кандзаки Рин удобно откинулась на диване, если игнорировать Кикко-баку на теле: «Почему нельзя? В этом городе прячутся бесчисленные монстры и уроды, всех не переловить, одним больше, одним меньше — неважно, я тоже не из тех, кто исповедует абсолютную справедливость». Исповедовать абсолютную справедливость — это относится к тем людям, в чьих глазах нет места лжи, кто беспристрастен и неподкупен. Такое качество хоть и редкость, но существует, особенно любит проявляться у молодых людей, не испытавших на себе ударов общества. Фан Чэн посмотрел на эту женщину другими глазами, хоть она и молода, но очень «смазана». Под «смазанностью» здесь понимается мышление, не поймите неправильно. — Отпустить тебя, а ты обернёшься и позовёшь людей, чтобы заблокировать меня, что тогда? Фан Чэн не очень-то ей верил. Кандзаки Рин слегка улыбнулась, полная уверенности: «У тебя нет выбора». Фан Чэн надулся и молчал, как же злит, но ничего не поделаешь, возразить нечего, действительно нет второго пути. Только что перенёсшийся Фан Чэн ещё не сразу эволюционировал до такой степени, чтобы убивать решительно, без колебаний. К тому же у этой женщины правительственный бэкграунд, товарищи ждут снаружи, в любой момент могут подняться. Убить её ради минутной вспышки гнева, а затем под преследованием правительства быть вынужденным скитаться в этом незнакомом мире — действительно не самый мудрый выбор. Как взрослый человек, умение прогибаться и выпрямляться уже стало инстинктом, сначала сохранить себя, а в будущем, если представится возможность, отомстить. Оба противостояли друг другу взглядами некоторое время, Фан Чэн вдруг улыбнулся, развернулся и покинул гостиную, когда он снова вернулся, в руке у него был старый телефон и бутылка питьевого йогурта. Этот старый телефон был тем, что прежний владелец сменил в прошлом году, он лежал в ящике спальни, после зарядки его всё ещё можно было использовать. Фан Чэн с улыбкой сказал Кандзаки Рин: «Я принципиально согласен с твоим предложением, не возражаешь, если я сделаю небольшую страховку?» Кандзаки Рин, увидев телефон, почувствовала неладное, она старалась сохранять спокойствие: «Что ты собираешься делать?» — Что делать? Ты думаешь, что ещё могут делать одинокие мужчина и женщина посреди ночи, находясь вместе? Фан Чэн, потирая руки, с хихиканьем подошёл. Кандзаки Рин наконец-то изменилась в лице. — Что ты собираешься делать? Остановись!! — Завизжала она, извиваясь на диване, словно гусеница. Неважно, насколько она умна и изворотлива, в такой момент невозможно сохранять спокойствие. — Ты не дёргайся, я ничего с тобой не сделаю. — Отвали, ты, грязный извращенец! Не трогай меня!! Фан Чэн потратил немало усилий, чтобы расстегнуть воротник Кандзаки Рин, обнажая изящные ключицы, затем стянул с неё брюки, обнажая пару бёдер, подобных произведению искусства, способных заставить фетишистов ног прийти в неистовство. Затем Фан Чэн взял йогурт, открыл, сделал глоток, а оставшееся всё вылил на Кандзаки Рин. Кандзаки Рин уже поняла, что Фан Чэн собирается делать, на её лице отразилась скорбная ярость, она пристально смотрела на Фан Чэна, в душе яростно проклиная. Этот парень, оказывается, такой извращенец и бесстыдник, лучше бы ему в будущем не попадаться мне в руки. Фан Чэн взял телефон, щёлк-щёлк, с каждого ракурса сделал по несколько снимков, запечатлевая эту прекрасную сторону Кандзаки Рин. Снимая, он ещё и причмокивал языком, это произведение искусства было просто идеальным. Эти белые кисломолочные бактерии, этот расстёгнутый воротник, этот полный художественности Кикко-баку, эти бёдра, сияющие белизной, и это лицо Кандзаки Рин, полное скорбной ярости, смешанной со стыдливостью — всё это так гармонировало друг с другом. Кто бы ни увидел такую картину, никто не подумал бы, что это розыгрыш. Закончив снимать, Фан Чэн с телефоном вернулся в спальню, загрузил фотографии с телефона в компьютер. — Сделать с тобой сделку можно, но я не очень-то тебе верю, я уже загрузил фотографии в личный аккаунт, установил отложенную отправку, сейчас я отпущу тебя, если ты нарушишь слово, тогда фотографии распространятся в сети, особенно будут отправлены на официальный сайт Отдела Контрмер, верю, что пользователи всех стран будут очень рады насладиться этими произведениями искусства. — С улыбкой сказал Фан Чэн Кандзаки Рин. — Если ты послушно уйдёшь, и в будущем больше не будешь приходить, чтобы досаждать мне, тогда я могу гарантировать, что эти фотографии никогда не увидит третий человек, как насчёт этого? Как ещё могло быть, Кандзаки Рин могла только подавить ярость в глубине сердца, униженно согласившись. Фан Чэн развязал верёвки на теле Кандзаки Рин, сохраняя с ней дистанцию не близкую и не далёкую. Кандзаки Рин молча застегнула воротник, даже не взглянув на Фан Чэна, крупными шагами направилась к парадной двери, казалось, желая как можно скорее покинуть это место. Фан Чэн пристально следил за спиной Кандзаки Рин, видя, как она подошла к парадной двери, остановилась, и снова развернулась. — Ты думаешь, на этом всё закончилось? — Тон Кандзаки Рин был слегка насмешливым. Фан Чэн изменился в лице: «Ты собираешься нарушить слово?» — Конечно нет, я человек, держащий слово. — Кандзаки Рин слегка улыбнулась. — Но ты, возможно, не знаешь, кто та женщина-вампир, которая укусила тебя, её зовут Исида, прозвище Кровавая Королева, она в высшей степени ужасный монстр. В голове Фан Чэна промелькнуло лицо золотоволосой женщины, не ожидал, что у собеседницы есть такое странное прозвище. — Какое отношение это имеет ко мне, неужели, если она укусила один раз, то я теперь её человек? — Ты угадал. — Тон Кандзаки Рин, казалось, был полон злорадства. — У Кровавой Королевы есть очень скверная привычка, а именно: в каждом месте, куда она приходит, она создаёт множество вампиров, эти вампиры будут убивать друг друга, пожирая друг друга, и только самый сильный сможет выжить. Я не знаю, сколько вампиров она создала в Токио, но количество определённо будет немалым, те вампиры очень скоро найдут дорогу к твоей двери, ты покойник. Фан Чэн, выслушав, нахмурился, вид у него был такой, словно у него болит яйцо. Кандзаки Рин скрестила руки на груди: «Теперь знаешь, что такое страх?» Фан Чэн взглянул на неё, усмехнувшись: Это дело будущего, а ты сейчас же вымётывайся отсюда, попутно закрой дверь. — Ты... — Ты что «ты», быстрее ползи. Кандзаки Рин яростно зыркнула на Фан Чэна, развернулась и ушла, с силой захлопнув парадную дверь. — Больная! — Закричал Фан Чэн в сторону парадной двери. Убедившись, что Кандзаки Рин действительно ушла, Фан Чэн только тогда испустил долгий вздох, весь человек разом рухнул на диван. ............ Кандзаки Рин, выйдя из дома Фан Чэна, быстро восстановила спокойствие на лице, совершенно нельзя было сказать, что она злится. Она спустилась вниз многоквартирного дома, где её ждал парень, одетый в чёрную боевую одежду. Этот парень был красив лицом, сдержанным по темпераменту, но возрастом тоже около семнадцати лет, как и Кандзаки Рин, был старшеклассником. — Кандзаки! — Парень с лицом, полным заботы, поспешил навстречу, увидев, что Кандзаки Рин цела и невредима, только тогда вздохнул с облегчением. Оба были стажёрами Отдела Контрмер, а также напарниками в сегодняшней операции, отвечавшими за разборки с такими мелкими новичками, как Фан Чэн. С той Кровавой Королевой, вызвавшей переполох, естественно, разберутся более крутые люди. — Аоки, заставила тебя долго ждать, очень жаль, цель не найдена. — Кандзаки Рин с невозмутимым лицом лгала, по выражению лица и тону совершенно нельзя было найти изъян. Аоки Юсукэ поспешно сказал: «Ничего страшного, когда эти монстры выбегут наружу, чтобы нападать на людей, они оставят свои следы, тогда утилизировать их будет не поздно». Кандзаки Рин кивнула: «Тогда пошли, центр управления уже приказал нам собираться». Она зашагала вперёд, Аоки Юсукэ уже собирался последовать за ней, но его нос шмыгнул, и он с недоумением спросил: «Откуда пахнет йогуртом?» Выражение лица Кандзаки Рин застыло, шаги становились всё быстрее и быстрее. Аоки Юсукэ посмотрел на её спешно удаляющуюся спину, затем снова оглянулся на многоквартирный дом, в его глазах промелькнуло сомнение. ... Кандзаки Рин и спешно вернулись в центр управления боевыми операциями, большинство стажёров уже вернулись. Возраст этих стажёров в целом был невелик, самым младшим было даже всего 15 лет, лица полны юношеской наивности. После возвращения Кандзаки Рин обнаружила, что атмосфера в центре управления была гнетущей, каждый человек спешил, на лицах гнетущее выражение. Аоки Юсукэ окликнул одного стажёра: «Кудзё, что случилось?» Кудзё Го взглянул на Кандзаки Рин, тихим голосом произнёс: «Мобильный отряд SAT понес тяжелые потери, Кровавая Королева убила много людей». Кандзаки Рин и Аоки Юсукэ были в шоке. Мобильный отряд SAT — это вооружённые силы Отдела Контрмер, экипированные превосходно, обученные хорошо, боеспособность намного превосходит обычную армию, можно сказать, элита из элит. Обнаружив появление Кровавой Королевы в Токио, Отдел Контрмер оперативно направил Мобильный отряд SAT для выдворения. Заметьте, выдворения, а не убийства, потому что это совершенно невозможно сделать. Не ожидали, что простое выдворение приведёт к таким большим потерям. Лицо Кудзё Го слегка побледнело, он тихим голосом произнёс: «Монстры уровня бедствия действительно ужасны, Кровавая Королева всё ещё в Токио, не пошлют ли нас, стажёров, тоже туда, чтобы остановить её?» Аоки Юсукэ уже собирался подхватить разговор, как вышел командир средних лет и закричал на троих: «Вы, несколько человек, не шепчитесь, живее собираться!» — Есть! — Трое хором выпрямились и ответили, а затем быстро побежали к пункту сбора. Сегодняшний Токио обречён не быть спокойным. ---------- Трудности бедняка Фан Чэн пришел в себя от невыносимой, всепоглощающей рези в желудке. Распахнув глаза, он обнаружил, что комнату уже заливает тусклый свет следующего утра. Живот сводило болезненными спазмами, он урчал так громко и яростно, словно юноша не держал ни крошки во рту добрых полмесяца. Лицо Фан Чэна мгновенно приобрело пепельно-бледный оттенок, а зрение затуманилось от накатившей слабости; эта первобытная жажда пищи высасывала из мышц последние крохи сил, оставляя лишь звенящую пустоту в голове. С трудом перекатившись через край кровати, он рухнул на пол и, цепляясь непослушными пальцами за ковер, на четвереньках пополз к кухне. Дрожащими руками он распахнул дверцу холодильника, обдавшую его спасительным холодом, и принялся неистово запихивать в рот все съедобное, что только попадалось под руку. В самый разгар этого безумного, первобытного пиршества Фан Чэн внезапно заметил, как на периферии зрения, прямо в воздухе, вспыхнула строчка четкого мелкого текста. 【Прием пищи +1】 На какое-то мгновение он замер, ошарашенный настолько, что даже забыл проглотить пережеванную массу. Буквы появились из ниоткуда и исчезли в никуда с пугающей скоростью, но их очертания врезались в память с абсолютной ясностью. Рефлекторно сглотнув ком в горле, юноша моргнул, и тут же перед глазами материализовалась новая надпись. 【Прием пищи +1】 «Вряд ли это галлюцинация от голодного обморока», — мелькнула в голове отстраненная мысль. Но сейчас у него не было ни времени, ни сил вдаваться в аналитику. Юноша продолжал жадно заглатывать скудные запасы холостяцкого холодильника, пока полки не опустели полностью. Эта дикая трапеза лишь слегка притупила грызущее чувство голода, вернув телу ровно столько энергии, чтобы он смог нормально дышать. Обессиленно откинувшись на холодный линолеум, Фан Чэн наконец позволил себе задуматься. Прошлой ночью, едва перенесшись в этот мир, он был жестоко убит Кровавой Королевой, затем, добравшись до квартиры, едва не пал от рук Кандзаки Рин. Выставив эту сумасшедшую стажерку за дверь, он рухнул в кровать, полностью истощенный физически и морально. Теперь, прокручивая события в памяти, он осознал важную деталь: его тело, судя по всему, восстановилось от пулевых ранений еще до того, как Кровавая Королева вонзила клыки в его шею. Недаром эта вампирша с подозрением отметила, что с ним что-то не так. Сложив вместе цифры, маячившие в зрачках, и эти системные оповещения во время еды, Фан Чэн имел все основания полагать, что его пресловутое бессмертие не имеет ничего общего с вампиризмом. Источник крылся в чем-то совершенно ином. «Неужели это тот самый чит-код, который полагается каждому уважающему себя попаданцу?» Воодушевленный этой мыслью, юноша потратил несколько минут на то, чтобы мысленно и вслух вызывать интерфейс, Систему или духа-наставника, но ответом ему была лишь тишина. Вскоре желудок вновь издал жалобный, протяжный вой. Те крохи, что он поглотил десять минут назад, переварились без остатка, словно брошенные в раскаленную топку дрова. Делать было нечего. Схватив бумажник, Фан Чэн вывалился за дверь, гонимый инстинктом поиска калорий. ... В своей прошлой жизни Фан Чэну не доводилось бывать в Токио, но даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: этот мегаполис кардинально отличался от городов его родного мира. Архитектура здесь давила своей чудовищной плотностью и исполинской высотой. Если запрокинуть голову, небо казалось не бескрайним куполом, а изломанными лоскутками синевы, зажатыми между стеклом и бетоном, словно крыша гигантской клетки. Этот урбанистический ландшафт откровенно отдавал эстетикой киберпанка: громоздкие высотки, облепленные ядовито-пестрыми неоновыми вывесками, и хаотичные сплетения ржавых стальных труб, змеящихся по фасадам. Причина такого перенаселения крылась в суровой реальности 11-го района. Множество некогда пригодных для жизни территорий, особенно в провинции, были захвачены сверхъестественными тварями. В самые мрачные времена монстры вырезали и пожирали целые деревни, не оставляя ни единого следа. Спасаясь от неминуемой гибели, человечество хлынуло в защищенные мегаполисы, вынуждая градостроителей возводить здания все выше и выше, безжалостно сжимая жизненное пространство. Подобная картина наблюдалась не только здесь, но и по всему миру. Над головой, рассекая спертый воздух лопастями, то и дело проносились патрульные дроны. Стоило их оптике зафиксировать малейшее правонарушение, машины пикировали вниз, оглушая улицы механическими предупреждениями через динамики. Самые продвинутые модели и вовсе щетинились боевыми стволами. При виде этих летающих жестянок Фан Чэн невольно морщился: именно благодаря такой штуке Кандзаки Рин вчера выследила его до самой квартиры. Холодный, непроницаемый образ этой девушки всплыл в памяти, потянув за собой ее вчерашние предупреждения. Она утверждала, что Кровавая Королева наплодила множество себе подобных, и эти новообращенные вампиры неизбежно втянут его в кровавую бойню. «Сказала ли она правду, или просто пыталась взять на понт?» — размышлял юноша, шагая по тротуару. Если первое, то ситуация складывалась паршивая. ... Завернув в первую попавшуюся забегаловку, торговавшую раменом, Фан Чэн плюхнулся за стойку и хрипло заказал самую огромную порцию. А затем еще одну. И еще. Владелец заведения, седой мужчина в заляпанном фартуке, лишь ошарашенно хлопал глазами, наблюдая, как этот щуплый подросток вливает в себя пять гигантских мисок обжигающего бульона с лапшой, словно бездонная бочка. Фан Чэну было плевать на чужие взгляды. Он сосредоточенно работал палочками, впитывая жар наваристого супа, пока в уголках глаз мерно вспыхивали оповещения «Прием пищи +1». Лишь когда пятая тарелка показала дно, текст наконец сменился заветным «Насыщение +1». Жуткая, сводящая с ума пустота в животе отступила, оставив после себя приятную тяжесть; теперь он чувствовал себя сытым процентов на восемьдесят. Если бы прежний владелец этого тела попытался впихнуть в себя хотя бы одну такую порцию, его бы наверняка разорвало. Фан Чэн же за один присест уничтожил объем, превышающий его обычный рацион раз в двадцать. Расплатившись и покинув душную лапшичную, он направился прямиком к ближайшему отделению банка, чтобы оценить масштабы финансовой катастрофы. Баланс на счете, отображаемый в азиатских юанях — единой валюте Восточноазиатского Альянса Человеческих Инноваций — составлял жалкие три с небольшим тысячи. И хотя покупательная способность юаня была весьма достойной, для его новых аппетитов это были сущие копейки. Прикинув в уме стоимость своего грандиозного завтрака, Фан Чэн почувствовал, как по спине пробежал холодок. Если каждая трапеза будет обходиться в такую сумму, он обанкротится быстрее, чем закончится месяц. Даже режим жесткой экономии с одним приемом пищи в день не спасет положение надолго. Наследство, оставленное покойными родителями, было отнюдь не маленьким. Этих денег с лихвой хватило бы на безбедную жизнь вплоть до окончания университета, если бы не пагубная страсть предыдущего владельца тела. Этот унылый затворник умудрился спустить львиную долю сбережений на донат в мобильных играх, покупая пиксельные наряды для своих нарисованных жен. Глядя на сиротливые цифры на экране банкомата, юноша тяжело, протяжно выдохнул. В прошлой жизни он надрывался на работе, пытаясь вырваться из нищеты, и вот, переродившись в новом мире, он снова оказался в шкуре бесправного офисного планктона, вынужденного выживать. Все мысли о Кандзаки Рин, кровососах и мировых заговорах мгновенно улетучились, вытесненные куда более приземленной проблемой: где достать деньги на еду. Погруженный в мрачные раздумья, Фан Чэн побрел в сторону дома, даже не подозревая, что на почтительном расстоянии за ним неотступно следует подозрительная тень. ... Кандзаки Рин, облаченная в неприметную черную толстовку с глубоко натянутым капюшоном, замерла на углу улицы. Ее холодный, цепкий взгляд ни на секунду не отпускал удаляющуюся спину Фан Чэна. Вчера она сдержала слово и не стала докладывать о его существовании начальству Отдела Контрмер, но это вовсе не означало, что она пустит ситуацию на самотек. Жажда крови у вампиров превосходила любые человеческие пороки. Рано или поздно они теряли контроль, выходили на ночные улицы и рвали людей на куски, оставляя за собой изуродованные трупы. Особенно это касалось новообращенных, чьи тела отчаянно нуждались в биологическом топливе для перестройки. Рин не питала иллюзий и не считала Фан Чэна исключением из правил. Именно поэтому она с самого рассвета торчала возле его многоквартирного дома, готовая взять парня с поличным при первой же попытке нападения. Однако реальность преподнесла ей неприятный сюрприз. Объект наблюдения даже не покосился на прохожих; вместо этого он ввалился в забегаловку и устроил там настоящее гастрономическое шоу. Вампиры, конечно, могли употреблять обычную пищу, но она не приносила им насыщения и была неспособна утолить тот первобытный голод, который лечился только свежей кровью. Этот же парень вышел из лапшичной с таким видом, словно полностью закрыл свои физиологические потребности. Более того, он абсолютно не реагировал на дневной свет. Даже если солнце скрывалось за плотной пеленой смога, нормальные кровососы избегали выходить днем — ультрафиолет причинял им ощутимый дискомфорт, заставляя кожу зудеть и покрываться ожогами. Каждое его действие вступало в прямое противоречие с природой ночных хищников. На мгновение Рин даже усомнилась, не перепутала ли она цель. Но нет, ошибки быть не могло: она собственными глазами видела, как этот парень воскрес после укуса Кровавой Королевы, а затем, получив удар серебряным кинжалом прямо в сердце, продолжил сыпать оскорблениями как ни в чем не бывало. К слову о кинжале — иммунитет к серебру, смертельному для любого молодого вампира, был еще одной неразрешимой загадкой. Вся сущность Фан Чэна состояла из аномалий, которые не поддавались логике Отдела Контрмер. Рин просто не могла оставить это дело. К тому же, в руках этого непредсказуемого элемента находился мощнейший компромат — те самые унизительные фотографии, от одной мысли о которых ее бросало в дрожь. Представив, как этот извращенец может использовать снимки в своих низменных целях, девушка брезгливо передернула плечами. «Я должна вернуть их любой ценой!» Убедившись, что дистанция достаточно безопасна, Кандзаки Рин поправила капюшон и, сливаясь с толпой, бесшумной тенью скользнула следом. ... ---------- Путь к богатству через бессмертие Вернувшись в свою унылую квартиру, Фан Чэн немедленно приступил к жестким экспериментам над собственным телом. Вооружившись кухонным ножом, зажигалкой и даже отверткой, он методично наносил себе порезы, прижигал кожу открытым пламенем и пропускал через пальцы ток от розетки, с ледяным спокойствием фиксируя скорость регенерации. Серия этих мазохистских тестов позволила ему вывести несколько фундаментальных правил. Во-первых, до тех пор, пока травма не носила фатального характера, счетчик цифр, мерцающий в его зрачках, оставался неизменным. Во-вторых, он обнаружил, что способен сознательно регулировать темп заживления. Однако форсированная регенерация работала как насос, колоссально выкачивая энергию из мышц и приводя к мгновенному истощению. В-третьих, любое исцеление неизбежно заканчивалось острым, болезненным приступом голода. Кроме того, юноша заметил интересную деталь: во время физических нагрузок в воздухе всплывали системные сообщения 【Упражнение +1】, словно он находился внутри дурацкой ролевой игры с прокачкой характеристик. Теперь природа его бессмертия казалась еще более запутанной. Цифры в глазах, вероятнее всего, обозначали лимит воскрешений, исчерпав который, он отправится на тот свет окончательно. Разгадку этой тайны придется отложить на потом; сейчас на повестке дня стоял вопрос выживания в суровом капиталистическом мире. Фан Чэн категорически не желал выяснять, каково это — умереть от истощения. Усевшись за заляпанный стол в спальне, он включил компьютер и принялся шерстить сеть в поисках вакансий. Хоть какая-то подработка на первое время была жизненно необходима. Увы, рынок труда встретил его ледяным безразличием. Требовались исключительно узкопрофильные специалисты с многолетним стажем. После того как сельское население массово мигрировало в мегаполисы, спасаясь от монстров, предложение рабочей силы превысило спрос до абсурдных масштабов. За каждое место боролись десятки кандидатов, и шансы обычного старшеклассника без опыта равнялись абсолютному нулю. Потратив впустую больше часа и не найдя даже вакансии уборщика, Фан Чэн откинулся на спинку кресла, чувствуя нарастающее раздражение. От нечего делать он кликнул по скрытой папке и открыл вчерашние «художественные шедевры», на которых была запечатлена связанная Кандзаки Рин. Поглаживая подбородок, юноша погрузился в раздумья. «Если толкнуть этот эксклюзив озабоченным старшеклассникам, можно сорвать неплохой куш». Эти кадры определенно стоили бы баснословных денег на черном рынке школьных сплетен. Идея была дьявольски соблазнительной, но Фан Чэн тут же отмел ее. Деньги он получит, но взамен наживет кровного врага в лице вооруженной до зубов психопатки из правительственной организации. К тому же, фотографии работали только как инструмент шантажа; оказавшись в сети, они потеряют всякую ценность. Впрочем, этот мысленный эксперимент натолкнул его на резервный план. Если ситуация станет совсем отчаянной, можно попытаться продать снимки самой Кандзаки Рин. Уж она-то точно не поскупится. — Динь-динь... Мелодичный звонок мессенджера, автоматически загрузившегося при старте системы, прервал его размышления. Иконка одного из контактов заморгала красным. Открыв окно диалога, Фан Чэн увидел короткое сообщение: «Фан-кун, вы обдумали мое предложение?» «Какое еще предложение?» — мысленно нахмурился он. Прокрутив историю переписки, юноша почувствовал, как из глубин чужой памяти медленно всплывает нужный фрагмент. По мере осознания ситуации в его глазах разгорался опасный, хищный блеск. Кажется, он нащупал золотую жилу. ... Контактом, прервавшим его раздумья, оказался некий Фукуда Таро — сотрудник брокерского агентства «Медицинское страхование семьи Оэ». Связь предыдущего владельца тела с этим сомнительным дельцом объяснялась просто: наследство. После гибели родителей медицинская страховка перешла к Фан Чэну, но вместе с ней перешли и обязательства по уплате грабительских ежегодных взносов. Будучи безработным школьником, юноша физически не мог потянуть такие суммы и закономерно решил аннулировать договор. Именно в этот момент на горизонте нарисовалась брокерская контора. Фукуда Таро настойчиво отговаривал парня от расторжения, предлагая оформить нелегальную «переуступку прав» третьему лицу за солидное денежное вознаграждение. Бывший Фан Чэн колебался, но предложенная сумма казалась ему смехотворной, поэтому переговоры зашли в тупик и тянулись неделями. Разумеется, самого Фан Чэна проблемы медицинского страхования сейчас волновали меньше всего; с его регенерацией больницы ему не грозили. Внимание привлекло совершенно иное, открывающее блестящие перспективы для решения финансового кризиса. Пальцы быстро застучали по клавиатуре: «Фукуда-сан, мне нужна ваша помощь в одном деликатном деле. Если все пройдет гладко, я переоформлю страховку на вашего клиента». В уютной атмосфере токийской кофейни Фукуда Таро, лениво попивавший свой эспрессо, мгновенно подобрался. Поставив чашку на блюдце с легким звоном, он торопливо отбил ответ на рабочем ноутбуке: «Слушаю вас внимательно. Сделаю все, что в моих силах!» Но когда Фан Чэн изложил суть своей просьбы, краска схлынула с лица брокера, оставив лишь пепельную серость. «Фан-кун, то, что вы просите... это уголовное преступление». Сидя перед монитором, Фан Чэн сардонически усмехнулся. Фукуда Таро назвал это незаконным, но не сказал, что это невозможно. Значит, подпольный рынок существовал, и его безумный план имел все шансы на реализацию. «Бросьте, Фукуда-сан. Хотите сказать, что продажа чужого полиса медицинского страхования кристально чиста перед законом?» Полисы были строго именными и не подлежали передаче. То, чем занимался Фукуда, по определению являлось махинацией и процветало в серой зоне экономики. Пока брокер на том конце провода мучительно взвешивал риски, Фан Чэн нанес добивающий удар: «Как только дело будет сделано, страховка ваша. Более того, я лично выплачу вам щедрые комиссионные за беспокойство. Если вас это не устраивает, я просто найду более сговорчивого агента». Образ вечно недовольной жены и плачущего ребенка, требующих денег, перевесил чашу весов в душе Фукуды Таро. Сглотнув вязкую слюну, он напечатал: «Хорошо, Фан-кун. Я помогу. Надеюсь, вы отдаете себе отчет в своих действиях». «Абсолютно. Сможете организовать встречу с клиникой уже сегодня?» «Без проблем. Сейчас же свяжусь с нужными людьми». Утвердив время и место встречи, Фукуда залпом допил остывший кофе и стер со лба холодную испарину. По ту сторону экрана Фан Чэн довольно откинулся на спинку стула. Все прошло как по маслу. Если эта схема выгорит, он обеспечит себе неиссякаемый источник дохода. ... Тем временем Кандзаки Рин продолжала нести свою вахту. Проводив Фан Чэна до самой квартиры, она заняла неприметную позицию в соседнем переулке, твердо решив посвятить слежке весь день. Жажда крови — не та вещь, с которой новообращенный сможет бороться долго. Рано или поздно он сорвется, максимум — через двое суток. Ближе к полудню дверь подъезда распахнулась, и объект вновь появился на улице. Рин, сливаясь с тенями, бесшумно последовала за ним. Фан Чэн спустился в метро, постоянно озираясь и демонстрируя похвальную паранойю, но отточенные навыки скрытного преследования оперативницы Отдела Контрмер не оставили ему ни единого шанса заметить хвост. Спустя две станции парень покинул подземку и углубился в запутанный лабиринт трущоб, где людской поток был особенно плотным. Поддерживать визуальный контакт стало сложнее, но Рин справлялась, снедаемая жгучим любопытством. Куда он направляется? Решил поохотиться в чужом районе, чтобы не привлекать внимание к своему дому? Вскоре Фан Чэн подошел к припаркованному у обочины неприметному седану и уверенно скользнул на пассажирское сиденье. За рулем обнаружился типичный офисный клерк — слегка полноватый мужчина средних лет в помятом костюме. — Добрый день, Фукуда-сан. Прошу прощения за ожидание, — с обворожительной улыбкой произнес Фан Чэн, первым протягивая руку для пожатия. Фукуда Таро нервно моргнул, неуверенно пожимая холодную ладонь подростка: — Нет-нет, что вы, я сам только подъехал. — Сумму утвердили? — Э-э... да, все в силе. — Отлично. Тогда поехали, время — деньги. Мозг брокера отчаянно пытался переварить происходящее. Пара фраз — и этот сопляк полностью перехватил инициативу, отдавая приказы тоном босса. Фукуде оставалось лишь покорно повернуть ключ зажигания. Вырулив на проезжую часть, он то и дело косился на пассажира. Это точно тот самый забитый школьник, который боялся смотреть людям в глаза? Если бы не абсолютно идентичная внешность, брокер решил бы, что везет другого человека. Вскоре автомобиль остановился у неприметного здания с вывеской «Центр управления здоровьем "Хирано"». Миновав главный вход, они обогнули постройку и скрылись за обшарпанной металлической дверью черного хода. Кандзаки Рин, прибывшая следом на такси, наблюдала за этим маневром из укрытия. Ей крупно повезло: в последний момент она успела перехватить контроль над патрульным дроном, иначе машина брокера давно бы скрылась из виду. Стоя перед фасадом подпольной клиники, оперативница чувствовала, как ее логика трещит по швам. Что забыл вампир в медицинском учреждении? Учитывая его способность пережить удар в сердце, врачи ему не требовались от слова совсем. Неужели он пришел сюда, чтобы нелегально купить донорскую кровь? Потоптавшись снаружи, Рин натянула медицинскую маску и решительно шагнула внутрь. Спустя несколько минут она покинула здание с пустыми руками: объект словно сквозь землю провалился. Единственной зацепкой оставалась операционная, на дверях которой горела красная лампа «Идет операция». Внезапно в кармане завибрировал телефон. Взглянув на экран, она увидела имя Аоки Юсукэ. — Слушаю, Аоки. — Кандзаки! — голос напарника звучал возбужденно. — Третий этап тренировочных сборов перенесли, начинаем раньше графика. Я уже заполнил на тебя заявку! — Зря старался, Аоки. Я не буду участвовать. Отзови документ. — Что?! Но почему?! — изумлению парня не было предела. Раньше Кандзаки Рин не пропускала ни одной тренировки, фанатично оттачивая навыки. — Эти сборы больше ничего мне не дадут, — холодно отрезала она. Это была лишь полуправда; истинная причина крылась в необходимости круглосуточно пасти Фан Чэна. — А вот тебе стоит попотеть. Твоя базовая техника все еще хромает на обе ноги. — Да, знаю... поэтому и записался, — в голосе Юсукэ проскользнула горькая усмешка. Сложно было понять, что расстроило его больше: укол в сторону его способностей или отказ девушки. Повисла тяжелая пауза, после которой тон парня стал предельно серьезным: — Кандзаки, я тут навел справки... Вчера ночью Мобильный отряд SAT потерял около трехсот человек убитыми. Похоже, руководство будет набирать резервистов прямо из стажеров. Напоминание о ночной бойне тяжелым камнем легло на сердце. Кровавая Королева Исида играючи разорвала на куски три сотни элитных, закованных в броню бойцов, а затем растворилась в ночи, превратив Токио в свою личную бойню. Высшие чины Штаба по противодействию стихийным бедствиям рвали и метали от бессильной ярости, но ничего не могли поделать. Хуже того, многие втайне вздохнули с облегчением, когда монстр покинул сектор. Эта чудовищная разница в силе отравляла умы стажеров, сея уныние и страх. Какой смысл стирать суставы на тренировках, если тварь уровня бедствия может раздавить тебя одним пальцем? Рин не собиралась вступать в философские диспуты о тщете бытия. — Это все, что ты хотел сказать? — Э-э... вообще-то, я тут утром покупал продукты и выиграл в лотерею два билета в кино. Было бы глупо их выбрасывать... Может, составишь мне компанию? — голос Юсукэ дрогнул, выдавая крайнюю степень нервного напряжения. Но Рин была безжалостна: — Извини. Не интересует. У меня есть дела поважнее. — А-ха-ха, ну да, конечно! — Юсукэ попытался выдавить из себя беззаботный смешок, но вышло жалко. — Кино нужно смотреть только в хорошей компании... Ладно, не буду отвлекать. Увидимся завтра! Положив трубку, парень долго смотрел на погасший экран смартфона и тяжело вздохнул. Путь к сердцу ледяной богини казался бесконечным, но сдаваться он не привык. ... Кандзаки Рин продолжала мерить шагами асфальт у черного хода клиники. Прошло немало времени, прежде чем металлическая дверь со скрипом отворилась. Из полумрака показался Фукуда Таро; он бережно поддерживал под локоть Фан Чэна. Лицо подростка было мертвенно-бледным, он двигался с явным трудом, сгорбившись, словно старик, но при этом... его губы растянулись в блаженной, искренней улыбке. Брокер аккуратно усадил парня на переднее сиденье, захлопнул дверь и, дав по газам, скрылся за поворотом. Рин, мысленно проклиная свои финансы, поймала очередное такси и бросилась в погоню. Маршрут оказался прямым: Фукуда довез юношу до самого дома, помог подняться в квартиру и заботливо уложил в кровать. Пробормотав несколько дежурных фраз о необходимости покоя, мужчина с чувством выполненного долга покинул здание. Такси Рин притормозило у обочины как раз в тот момент, когда брокер выходил из подъезда. День, потраченный впустую, две поездки за свой счет и полное непонимание происходящего довели оперативницу до белого каления. При виде самодовольной физиономии Фукуды ее губы изогнулись в хищной усмешке. Мужчина только успел взяться за ручку дверцы автомобиля, как невидимый таран ударил его в спину. Мир перевернулся вверх дном; Фукуда рухнул на асфальт, ободрав лицо, а в следующую секунду его руки были жестоко заломлены за спину и впечатаны в землю. — К-кто здесь?! Отпустите! — завопил он, задыхаясь от боли и ужаса. — Закрой пасть и отвечай на вопросы, иначе тебе конец, — раздался над ухом низкий, искусственно искаженный голос. Одновременно с этим Фукуда почувствовал, как в поясницу уперлось что-то холодное и недвусмысленно острое. Мышцы брокера окаменели. Захлебываясь слезами, он заскулил: — П-пожалуйста, не убивайте! Забирайте деньги, ключи от машины, все что угодно! — Зачем ты возил этого школьника в клинику «Хирано»? Что вы там делали? Сердце Фукуды ухнуло в пятки. Значит, дело не в грабеже; нападавшего интересовал Фан Чэн. Не раздумывая ни секунды, брокер сдал клиента со всеми потрохами: — Почка! Он продал свою почку! — Продал... почку?! Искаженный голос дрогнул, едва не сорвавшись на девичий фальцет. Глаза Кандзаки Рин под маской расширились до предела. Она весь день ломала голову, выстраивая сложные теории о кровавых ритуалах и закупках плазмы, убила миллион нервных клеток, а этот ублюдок... он просто пошел и продал свой орган?! Вампир, торгующий органами на черном рынке?! В этот момент картина мира Кандзаки Рин дала глубокую трещину. Ты же, мать твою, высший хищник ночи! Почему ты не рвешь глотки в подворотнях, почему не устраиваешь хаос?! Какая к черту почка?! Подавив рвущийся наружу истерический смех, она усилила нажим клинка: — И хирурги не заметили ничего странного, когда вскрывали его? Регенерация вампиров была феноменальной. Скальпель должен был вязнуть в плоти, а разрезы — затягиваться быстрее, чем врач успеет извлечь орган. Да и кому вообще могла понадобиться пересадка вампирской почки? Она же убьет реципиента! — Н-нет! Все прошло штатно! — лепетал Фукуда, отчаянно пытаясь спасти свою шкуру. — Я его не заставлял, клянусь! Это была его идея, я только взял свой скромный процент! Рин сузила глаза: — Вы привезли его домой сразу после полостной операции. Решили подождать, пока он сдохнет от потери крови? Ее слова попали в точку. Брокер действительно рассчитывал, что одинокий сирота загнется в пустой квартире, после чего можно будет прибрать к рукам его недвижимость. Но признаться в этом человеку с ножом он не посмел. — Он сам умолял отвезти его домой! Я предлагал стационар, но он наотрез отказался! — продолжал выкручиваться Фукуда. — Ты надеялся на его смерть, чтобы завладеть квартирой, мразь, — ледяным тоном припечатала Рин. Ответом ей послужило лишь испуганное сопение. Пролежав в грязи еще несколько минут и не услышав ни звука, Фукуда рискнул повернуть голову. Переулок был пуст. Всхлипнув, брокер на четвереньках заполз в салон машины и с визгом покрышек рванул прочь. ... ---------- Работай до смерти, раз умереть не можешь Едва звук отъезжающего автомобиля Фукуды растаял вдали, «полуживой» Фан Чэн рыбкой спрыгнул с кровати. Ни следа былой слабости не осталось и в помине. Одним плавным движением он стянул футболку и сорвал пропитанные сукровицей бинты. На правом боку, там, где скальпель хирурга оставил уродливую рану, красовалась абсолютно гладкая, здоровая кожа. Внутри тела изъятая почка уже благополучно регенерировала, заняв свое законное место. Хирургическое вмешательство прошло не без риска. Лежа на операционном столе, Фан Чэн был вынужден титаническим усилием воли подавлять естественную регенерацию, чтобы рана не срослась прямо под руками ошарашенного хирурга. Если бы он дал слабину, его бы немедленно расчленили во имя науки. Но риск того стоил. Одна почка принесла ему пятьдесят тысяч юаней. Вычтя две тысячи комиссионных для перепуганного брокера, Фан Чэн положил в карман чистыми сорок восемь тысяч. Гениальная бизнес-схема! Судя по его недавним тестам, отделенные от организма ткани подвергались стремительному клеточному распаду, скорость которого зависела от массы куска. Та почка, что сейчас лежала в холодильнике клиники, растворится в биомассу максимум через пару дней, не оставив после себя никаких улик. Дельцы с черного рынка решат, что контейнер банально украли конкуренты. Отказ от госпитализации был продиктован именно этой предосторожностью — кому нужны лишние свидетели? Моральных терзаний по поводу обмана мафиозных трансплантологов Фан Чэн не испытывал от слова совсем. — Ур-р-р... Глухое, утробное рычание разорвало тишину комнаты. Форсированное восстановление плоти и органа вновь опустошило резервы организма. Похлопав себя по впалому животу, Фан Чэн раздраженно цокнул языком. — Похоже, мне светит карьера чемпиона по скоростному поеданию хот-догов. Главное — не разжиреть до состояния свиньи. Несмотря на голод, настроение было превосходным: финансовая пропасть, грозившая поглотить его, была успешно засыпана деньгами. Насвистывая привязчивый мотивчик, юноша переоделся и отправился на поиски ужина, попутно купив новую сим-карту и заскочив в парикмахерскую. Мастер безжалостно сбрил сальные космы предыдущего владельца, оставив стильную, аккуратную стрижку, придавшую лицу свежий, энергичный вид. На обратном пути он заглянул в супермаркет и загрузил две корзины продуктами длительного хранения, решив отныне питаться дома. Проблема с наличностью была решена лишь временно, и транжирить капитал по забегаловкам было бы верхом идиотизма. Кулинария поможет сэкономить немало средств. Забив холодильник под завязку, Фан Чэн принял контрастный душ, смыв с себя запахи больницы и улицы, вернулся в спальню и создал на рабочем столе компьютера новый, пустой текстовый документ. Краткосрочный кризис миновал, но расслабляться было смертельно опасно. В этом теле теперь жил взрослый, прагматичный разум, привыкший просчитывать ходы наперед. Вчерашняя стычка с оперативницей ясно дала понять: мир полон зубастых хищников. И то, что эта психопатка Кандзаки Рин таскалась за ним весь день, лишь подтверждало его опасения. Он заметил ее еще утром, когда выходил из подъезда. Наивная дурочка думала, что ее навыки скрытности безупречны, но Фан Чэн нутром чуял направленный в спину взгляд. Учитывая, чем закончилась их прошлая встреча, ожидать от нее внезапного миролюбия было бы глупо. Пальцы быстро забегали по клавиатуре, выстраивая стратегию выживания. Вскоре на белом фоне вырисовались три приоритетные задачи. Пункт первый: Капитал. Денег много не бывает. Схему с бесконечной продажей органов нужно поставить на поток, но обращаться к Фукуде во второй раз — значит спалиться. Благо, черный рынок Токио не ограничивался одним брокером. Впрочем, это решение оставалось временным; в перспективе требовался легальный и стабильный источник дохода. Пункт второй: Угрозы. Дамоклов меч в лице Кандзаки Рин, гипотетические орды кровожадных вампиров и, в конце концов, государственная машина, охотящаяся на аномалии. Вывод очевиден: необходимо наращивать боевую мощь. Фан Чэн не страдал мегаломанией и не собирался порабощать мир, но и роль пушечного мяса, которое любой статист может стереть в порошок, его не устраивала. Он должен стать силой, с которой придется считаться. Пункт третий: Исследование аномалии. Жизненно важно разобраться в механике собственного бессмертия. Является ли оно побочным эффектом вампиризма, или это самостоятельный дар? Но главное — цифры в глазах. Если это лимит возрождений, то нужно кровь из носу найти способ его увеличить. Эта задача превосходила по важности даже финансовый вопрос. Закончив составление плана, Фан Чэн перечитывал строки, когда на экране всплыло уведомление от пользователя с ником «Ряска». «Фан-кун, почему до тебя не дозвониться? Учитель Тогава спрашивал о тебе. Ты планируешь появиться в школе на этой неделе?» Память прежнего владельца хранилась в голове огромным, неструктурированным архивом, и без прямого триггера нужные файлы извлекались с трудом. Сообщение напомнило ему, что вообще-то он числится учеником второго класса старшей школы и в данный момент числится злостным прогульщиком. За этим ником скрывалась его одноклассница, девушка, которая всегда относилась к нему с необъяснимой теплотой. «Я потерял телефон, вот новый номер», — набрал он в ответ. Следом он хотел напечатать «Я больше не вернусь в школу», но пальцы замерли над клавиатурой. Немного поразмыслив, он стер фразу и ввел: «Насчет учебы — решим завтра». Окончательно рубить концы было преждевременно. Школа могла стать отличным прикрытием. «Поняла. Надеюсь увидеть тебя завтра на занятиях. Спокойной ночи!» — мгновенно ответила Ряска. При мысли об этой девушке в сознании Фан Чэна почему-то всплыл образ двух огромных, мягких белых кроликов, желающих ему спокойной ночи. Стоп, почему именно кролики? Потерев виски, Фан Чэн закрыл документ. Он вышел в гостиную и выудил из недр кладовки пару запыленных гантелей. Прежний хозяин тела купил их еще в средней школе в приступе мимолетного желания стать спортсменом, но инвентарь быстро отправился на свалку истории, проиграв конкуренцию видеоиграм. Крепко сжав рифленые рукояти, Фан Чэн начал методично, с расстановкой, выполнять сгибания рук на бицепс. 【Упражнение +1】 【Упражнение +1】 【Упражнение +1】 Системные строки вспыхивали перед глазами с пугающей регулярностью — примерно раз в минуту. Эта механика до боли напоминала мобильную гача-игру, в которую он зависал до своей смерти. Там персонажи тоже имели ограниченный пул воскрешений и прокачивали характеристики через цикличные тренировки и еду. Чтобы подтвердить эту безумную теорию, требовался масштабный тест на выносливость. ... За окном, в непроглядной темноте ночи, на уровне нужного этажа бесшумно завис патрульный дрон. Его высокоточная оптика легко пробила стекло, фиксируя каждое движение обливающегося потом подростка. Видеосигнал несся сквозь эфир, преодолевая километры бетонных джунглей, прямо в роскошную квартиру в элитном районе Ибараки. Кандзаки Рин полулежала на широкой кровати, облаченная в шелковую полупрозрачную пижаму. На ее коленях покоился ноутбук, транслирующий картинку из гостиной Фан Чэна. Механически забрасывая в рот чипсы из огромной пачки, она неотрывно следила за происходящим. Спустя двадцать минут непрерывных сгибаний Фан Чэн с тяжелым хрипом опустил гантели и рухнул на ковер, тяжело дыша. — Хех, слабак, — презрительно фыркнула Рин, наблюдая за его жалкими потугами. Она потянулась за очередной порцией чипсов, но пальцы нащупали лишь фольгу — пачка опустела незаметно для нее самой. С досадой облизав кончики пальцев, девушка придвинула к себе внушительную тарелку с холодной лапшой соба и принялась с аппетитом втягивать скользкие нити. Тем временем Фан Чэн на экране поднялся на ноги. Отдых закончился. Он принял упор лежа и начал отжиматься. — Двести тридцать пять... двести тридцать шесть... двести тридцать семь... — шептал он сквозь стиснутые зубы, игнорируя дикую, разрывающую мышцы боль. В этом заключался главный козырь его бессмертия: можно было насиловать организм запредельными нагрузками, не боясь порвать связки или угробить сердце. Следуя девизу «работай до смерти, раз умереть не можешь», Фан Чэн выжимал из своих мышц все соки до последней капли. Рин перестала жевать куриную ножку, которую достала из холодильника пять минут назад. В ее глазах читался абсолютный шок. Она взглянула на часы и осознала, что этот щуплый задрот непрерывно тренируется уже больше двух часов. И это были не легкие разминки, а жесточайший, разрушительный кроссфит, прерываемый лишь на считанные секунды. Да, вампирское тело регенерировало повреждения, но оно не блокировало боль и усталость. Чтобы терпеть такую агонию часами, требовалась стальная, нечеловеческая воля. Воля, которой позавидовали бы лучшие ветераны Мобильного отряда. Глядя на то, как тело юноши вздымается и опускается над полом, словно заведенный механизм, Рин прошептала: — Да кто ты, мать твою, такой? Ни один изнеженный старшеклассник не обладал подобной целеустремленностью. Ни один школьник не догадался бы пойти к черным трансплантологам на второй день после обращения, чтобы навариться на собственных органах. И уж тем более, ни один подросток не вел бы себя так хладнокровно и расчетливо во время смертельной схватки, как это делал Фан Чэн прошлой ночью, не забывая при этом изрыгать изощренные проклятия. Досье, в котором он числился тихим затворником, можно было смело спустить в унитаз. Чем дольше Кандзаки Рин наблюдала за ним, тем гуще становился туман тайн, окутывающий этого парня. ... ---------- У тебя случайно нет сестры? Фан Чэн даже не подозревал, что глубокой ночью Кандзаки Рин продолжает свою вуайеристскую вахту, наблюдая за каждым его вздохом. В его голове не осталось ни единой мысли — сплошной, звенящий вакуум, в котором билось лишь одно желание: не сдаваться. Тело работало на чистом упрямстве. Когда счетчик отжиманий перевалил за четвертую сотню, руки окончательно превратились в чугунные, не слушающиеся команды обрубки. И именно в этот момент изматывающей агонии система наконец выдала долгожданный результат. 【Физическая форма +1】 Увидев эту вспышку света в глазах, Фан Чэн позволил мышцам расслабиться и с глухим стуком рухнул на пол, распластавшись словно издохшая псина. Едкий пот градом катился по лицу, насквозь пропитывая ворс ковра. — А-ха-ха-ха! — внезапно расхохотался он, давясь воздухом. Его безумная теория подтвердилась на все сто процентов. Механика тела была скопирована с той самой мобильной игры: изнурительные тренировки конвертировались в чистый прирост характеристик, гарантируя получение одной единицы физической формы в сутки. Даже для вампира было физически невозможно стать сильнее за пару часов тренировок — их сила росла с возрастом и качеством поглощенной крови. Но система работала по иным, цифровым законам. Полученная единица улучшала не что-то одно; она пропорционально увеличивала мышечную мощь, скорость реакции, плотность костей и общую выносливость. Комплексный апгрейд всего организма. И самое главное — в оригинальной игре не существовало программного потолка прокачки. Если он проявит достаточно маниакального упорства и продолжит изо дня в день истязать свою плоть, то в теории сможет достичь уровня того самого лысого парня в плаще, выносящего монстров с одного удара. Этот факт окончательно ставил крест на домыслах о вампиризме. Кандзаки Рин с пеной у рта доказывала, что он сойдет с ума от жажды крови, но Фан Чэн не испытывал ни малейшего желания впиваться кому-либо в сонную артерию. Обычная, земная пища прекрасно восполняла его энергию. «Но эту тайну придется похоронить глубоко внутри, — решил он, поднимаясь с пола. — Пусть все эти идиоты из Отдела Контрмер и дальше считают меня кровососом. Недооценка противника — мое главное оружие». Окрыленный блестящими перспективами, Фан Чэн, насвистывая веселую мелодию, отправился в душ смывать липкий пот. На другом конце Токио Кандзаки Рин проглотила последний ролл, поставив жирную точку в сегодняшней слежке. Убедившись, что объект не планирует ночных вылазок, она достала смартфон, загрузила любимую МОВА-игру и с головой ушла в рейтинговые матчи, лишь изредка поглядывая на экран ноутбука с трансляцией из спальни Фан Чэна. Освежившись, юноша тоже решил расслабиться. Завалившись на кровать, он открыл на телефоне приложение, до боли напоминающее старую добрую Лигу Легенд, и залогинился под аккаунтом прежнего владельца. Хоть он и видел эту игру впервые, мышечная память и обрывки чужих воспоминаний позволили ему быстро освоиться с управлением. После двух успешных каток его закинуло в лобби с игроком под ником «Невероятно Милое и Невероятно Сильное Божество». Собственный ник Фан Чэна гласил «Убийца Богов». Какая ироничная встреча в виртуальном пространстве. Фан Чэн выбрал роль стрелка (АDС), а «Божество» встало на слот саппорта. Они вместе отправились на нижнюю линию. Однако уже через пять минут игрового времени давление у Фан Чэна подскочило до критической отметки: этот криворукий кусок идиота мало того, что не купил предмет на золото для саппортов, так еще и внаглую добивал его миньонов. Убийца Богов: «Эй, ты берега не попутал?» Невероятно Милое и Невероятно Сильное Божество: «В условиях свободного рынка конкуренция абсолютно честна!» Убийца Богов: «Да я твою...» Фан Чэн скрипнул зубами, заставляя себя успокоиться, и сосредоточился на филигранном ластхите, не оставляя ворующему саппорту ни единого шанса забрать золото. Вскоре из леса выскочил вражеский лесник. Продемонстрировав чудеса реакции, Фан Чэн увернулся от смертельного навыка и уже приготовился развалить противника контратакой, как вдруг заметил, что его драгоценный саппорт нажал Скачок и с позором сбежал под вышку. Убийца Богов: «Где мой щит, кусок ты дебила?! Куда ты свалил?!» Невероятно Милое и Невероятно Сильное Божество: «Тактическое отступление! Лучше выжить одному, чем сдохнуть обоим!» Убийца Богов: «Я твою семью... в кино водил... и на могиле твоей... танцевал...» Из-за того, что дуэт на нижней линии превратился в открытую гражданскую войну, враги быстро снесли их башню, и на пятнадцатой минуте команда единогласно нажала кнопку капитуляции. Фан Чэн в бешенстве закрыл приложение; еще пара таких матчей, и регенерация не спасет его от инсульта. Отбросив телефон, он открыл браузер и принялся методично вбивать запросы о вампирах и прочей паранормальщине. Информации в сети оказалось столько, что разгребать эти Авгиевы конюшни придется до утра. ... На следующее утро Фан Чэн вылез из-под одеяла с лицом, украшенным двумя роскошными фиолетовыми синяками под глазами. Всю ночь он читал монументальный труд по анатомии и социологии вампиров, написанный невероятно захватывающим языком. Он проглотил десятки тысяч слов, оторвавшись от экрана лишь в четвертом часу утра. И каково же было его разочарование, когда в самом конце этой «научной» статьи обнаружилась крохотная приписка, гласящая, что весь текст — лишь фанатская энциклопедия к популярной серии фэнтези-романов. Чертовы графоманы. Протерев воспаленные глаза, он по привычке потянулся к телефону. На экране висело непрочитанное СМС с незнакомого номера. «Фан-кун, это Асака. Это мой новый номер, сохрани его, пожалуйста». Асака Акиэ, она же «Ряска» в мессенджере. Написать ему ранним утром — это был тонкий, ненавязчивый намек, чтобы он не вздумал снова прогулять занятия. В этом была вся суть Асаки: деликатная, эмпатичная девушка, которая всегда пеклась о благополучии окружающих, боясь задеть их чувства. Решение насчет школы все еще висело в воздухе, поэтому он не стал отвечать, лишь занес номер в контакты. В поле имени он, недолго думая, вбил: «Два больших белых кролика». Стоп, почему опять кролики? Причем именно два? Махнув рукой на эти психоаналитические загадки, он отправился в ванную, а затем на кухню, чтобы сообразить себе королевский завтрак. Хоть умение главного героя стряпать кулинарные шедевры и было избитым клише, Фан Чэн искренне гордился своими навыками. За это стоило сказать спасибо его лучшему другу из прошлой жизни, закончившему элитную кулинарную школу. Этот безумец не только передал ему все секреты высокой кухни, но и научил переворачивать блинчики в воздухе с ловкостью экскаватора. Закончив с трапезой, он решил прогуляться и прощупать обстановку. Как ни прискорбно, но бывший Фан Чэн годами гнил в этой квартире и совершенно не ориентировался даже в соседних кварталах. Выйдя из подъезда, юноша внимательно просканировал улицу. Присутствие сумасшедшей сталкерши не ощущалось, что не могло не радовать — жить под постоянным прицелом было то еще удовольствие. Но стоило ему сделать пару шагов, как настроение испортилось: в небе, мерзко жужжа лопастями, висел полицейский патрульный дрон, объектив которого был намертво сфокусирован на его макушке. Уничтожение государственного имущества каралось реальным тюремным сроком, а давать Отделу Контрмер легальный повод для ареста в его планы не входило. Сцепив зубы, Фан Чэн развернулся на каблуках и скрылся в подъезде. Спустя десять минут он вышел снова, но уже в строгой школьной униформе и с рюкзаком, небрежно закинутым на плечо. Единственным местом в Токио, куда этим летающим консервным банкам был заказан путь без специального ордера, являлась территория учебных заведений. Школа казалась идеальным вариантом: там он будет в безопасности от слежки, а заодно докажет властям, что он — примерный, законопослушный гражданин, жаждущий знаний, а не крови девственниц. Опираясь на воспоминания, Фан Чэн добрался до станции метро, проехал пару остановок и, пройдя несколько кварталов, оказался перед массивными воротами Академии Касима. Родители прежнего владельца когда-то неплохо зарабатывали и смогли устроить сына в это престижное частное заведение, вот только его академические успехи явно не соответствовали вложенным инвестициям. Обернувшись у самых ворот, Фан Чэн с мстительным удовлетворением увидел, как патрульный дрон, преследовавший его всю дорогу от дома, завис в воздухе, словно натолкнувшись на невидимую стену. Защитный периметр академии глушил сигнал. Широко улыбнувшись, юноша помахал железяке рукой и уверенно зашагал к учебному корпусу. Первый урок уже подошел к концу, и школьный двор гудел от голосов учеников, наслаждающихся переменой. Класс 2-С располагался на третьем этаже. Когда Фан Чэн вошел через заднюю дверь, большинство одноклассников были на местах. Его появление вызвало волну удивленных перешептываний — этот нелюдимый хиккикомори отсутствовал целую вечность, и никто не ждал его возвращения. Короткая, стильная стрижка вместо сальных патл, отсутствие нелепых очков в толстой оправе и прямая, уверенная осанка преобразили его до неузнаваемости. Женская половина класса с изумлением обнаружила, что под личиной зачуханного неряхи скрывался весьма привлекательный парень. Впрочем, дальше шепотков дело не зашло. У прежнего Фан Чэна не было здесь друзей. Его не травили и не запирали в туалетах; он просто существовал в серой зоне, словно предмет мебели. Несмотря на глобализацию и объединение стран в Восточноазиатский Альянс, ксенофобия никуда не делась. Семьи эмигрантов, подобных его родителям, перебравшихся в 11-й район в поисках лучшей жизни, неизбежно сталкивались со стеклянной стеной отчуждения. Тот факт, что Фан Чэн принципиально использовал свое китайское имя вместо адаптации на японский манер, лишь подчеркивал эту пропасть. Было бы странно, если бы у него вообще были тут приятели. Его законное место находилось на самой галерке, но, увы, это была не та самая легендарная «парта протагониста» у окна. Заветное место занимал хлипкий, миловидный паренек, источавший ауру тотальной беззащитности. Едва Фан Чэн успел бросить рюкзак на стул, как перед его столом выросла изящная фигура. Девушка в очках без оправы с теплой улыбкой произнесла: — Фан-кун, я уж было подумала, что ты и сегодня проигнорируешь уроки. Это была Асака Акиэ, чье китайское имя звучало как Е Юйцин. Будучи наполовину китаянкой, она чувствовала некое родство душ с угрюмым эмигрантом и всегда старалась опекать его, не давая классу окончательно вычеркнуть его из жизни. Подняв взгляд на Асаку, Фан Чэн внезапно осознал, почему при мысли о ней его подсознание услужливо подкидывало образ двух огромных кроликов. Физиология девушки была настолько... выдающейся, что школьная блузка, казалось, держалась на честном слове, угрожая лопнуть по швам в любую секунду. Природа наградила ее поистине пугающими пропорциями. — М-м? Что-то не так? — Асака непонимающе склонила голову набок, смущенная его пристальным, оценивающим взглядом. Прежний Фан Чэн никогда не смотрел на нее так дерзко. — Е Юйцин... Е Юйцин... — задумчиво пробормотал он, потирая подбородок. — Слушай, у тебя случайно нет старшей сестры по имени Е Юйцин? Ну, той самой актрисы? Или, может, Е Цзымэй? ... ---------- Милая, хочу... — Актрисы? Е Цзымэй? — лицо Асаки Акиэ вытянулось от искреннего недоумения. — О чем ты говоришь, Фан-кун? Я единственный ребенок в семье, разве ты забыл? Фан Чэн мысленно одернул себя, задвинув скабрезные шуточки о гонконгских актрисах взрослого кино на задворки сознания. Ей этот юмор был явно недоступен. — Значит, ошибся, бывает, — легкомысленно бросил он. Асака, решив не зацикливаться на странностях, окинула его одобрительным взглядом: — Тебе очень идет эта новая стрижка. Выглядишь совершенно иначе. Фан Чэн демонстративно провел пятерней по ежику волос и заявил с невозмутимым видом: — Абсолютно с тобой согласен. Знаешь, я долго пытался влиться в коллектив, притворяясь жалким, ничтожным отаку, но вы отплатили мне лишь холодным презрением. Мое терпение лопнуло. Я сбрасываю маски и являю миру свой истинный лик ослепительного красавчика. Асака прикрыла рот ладошкой, ее глаза превратились в лукавые полумесяцы от тихого, мелодичного смеха. Эта внезапная смена имиджа поразила ее до глубины души. Тот, прежний Фан Чэн, скорее провалился бы сквозь землю, чем выдал нечто столь вопиюще нарциссичное. Поскольку юноша сидел, а Асака возвышалась над его партой, ракурс открывал ему потрясающий, ничем не ограниченный обзор на ее впечатляющие достоинства. Можно назвать это верхом неприличия, но Фан Чэн не страдал излишним пуританизмом. Будучи здоровым парнем со здоровыми инстинктами, он нагло и беззастенчиво наслаждался открывшимся пейзажем. Паренек с «парты протагониста», услышав напыщенную речь соседа, презрительно скривил губы, но тут же бросил на Фан Чэна полный зависти взгляд из-под челки. Было очевидно: он завидовал тому, с какой легкостью этот выскочка разглядывает декольте первой красавицы класса, не боясь быть пойманным с поличным. Сама Асака, разумеется, прекрасно видела, куда направлен вектор его внимания. Румянец густо залил ее щеки, и она инстинктивно сделала полшага назад, прикрывая грудь руками. Спасение пришло в виде резкого звонка на урок. Наклонившись, девушка быстро прошептала: — Фан-кун, давай пообедаем вместе. Мне нужно кое-что с тобой обсудить. — Заметано, — коротко кивнул он. Компания красивой девушки за ланчем определенно способствовала улучшению пищеварения. Когда Асака упорхнула на свое место, Фан Чэн вальяжно повернулся к соседу-протагонисту. — Эй, Сато, ты ведь сохнешь по Асаке, верно? Услышав обращенный к нему вопрос, Сато Хаято вздрогнул, словно от удара током, а вникнув в суть слов, побледнел как полотно: — Н-нет! Ничего подобного! Не говори глупостей, Фан-кун! Фан Чэн хищно улыбнулся: — Ага. Значит, я прямо сейчас подойду к ней и скажу, что она тебе совершенно не нравится. — Стой, не надо! — в панике выкрикнул Сато, вскидывая руки, и тут же осекся, поняв, как это прозвучало. Под насмешливое «о-о-о» Фан Чэна его лицо приобрело цвет переспелого помидора. — Это... это не я! Асака нравится одному моему другу! — попытался выкрутиться бедолага. — А фамилия этого друга случайно не Сато? Загнанный в угол, Сато Хаято молитвенно сложил ладони и в отчаянии склонил голову: — Фан-кун, умоляю, не говори ей обо мне. Очень тебя прошу. — Какая досада. А я-то, по доброте душевной, хотел побыть Купидоном и свести вас вместе. — П-правда?! — Сато вскинул голову, в его глазах вспыхнула робкая надежда. — Нет, я пошутил. — Так и знал! — простонал парень, роняя голову на парту. Отчаяние затопило его с головой. — Впрочем, я на всякий случай записал наш разговор на диктофон. Дам ей послушать на перемене. — Не-е-ет!!! — Снова пошутил. — А-а-а!!! — Сато вцепился в свои волосы, издавая сдавленный вопль, и забился в самый угол парты, дрожа всем телом. Фан Чэн превратился для него в воплощение чистого, концентрированного зла. Фан Чэн искренне веселился. Если бы та бронированная стерва Кандзаки Рин была хоть вполовину такой же наивной и предсказуемой, его жизнь была бы сказкой. Вскоре в класс ввалился учитель — потный, оплывший жиром мужчина средних лет, начисто лишенный харизмы утонченных сэнсэев из аниме. Он преподавал математику. Фан Чэн, пробежавшись взглядом по доске, понял, что не помнит из школьного курса ровным счетом ничего, и открыл учебник на первой странице. Диплом престижного вуза из прошлой жизни гарантировал, что мозги у него работали как надо, и освоить программу самостоятельно не составит труда. Школа не являлась его абсолютным приоритетом, но сбрасывать ее со счетов он не собирался. Если повезет, можно дотянуть до аттестата и даже поступить в университет — это надежный страховочный трос на случай, если карьера неубиваемого сверхчеловека не задастся. Кроме того, статус студента служил отличным юридическим щитом. Без железных доказательств Отдел Контрмер не решится в открытую прессовать несовершеннолетнего гражданина. Три утренних урока пролетели незаметно в интенсивной зубрежке математических формул. Когда прозвенел звонок на большой перерыв, ученики дружно достали яркие бенто. У Фан Чэна еды с собой не было, а давиться холодной пластиковой пайкой из автомата он не желал, поэтому направился прямиком в школьную столовую. Асака Акиэ, судя по всему, действительно хотела поговорить о чем-то важном и боялась, что он улизнет, поэтому тенью следовала за ним по пятам. Купив порции, они нашли уединенную скамейку на заднем дворе академии, вдали от чужих глаз. — Ну, я слушаю. О чем ты хотела поговорить? — спросил Фан Чэн, поворачиваясь к ней. Асака мягко улыбнулась: — Сначала давай поедим, Фан-кун. Разговор подождет. — Как скажешь. Они приступили к трапезе, обмениваясь ничего не значащими репликами о школьных сплетнях и грядущих экзаменах. Фан Чэн не мог не заметить, насколько скудным был обед девушки: из мясного — лишь тонкий ломтик омлета, да и тот крошечный. Учитывая ее скромную, лишенную изысков одежду, вывод напрашивался сам собой: семья Асаки сводила концы с концами. Память прежнего Фан Чэна, как всегда с задержкой, подкинула нужный контекст. Когда-то Асака принадлежала к крепкому среднему классу, но после скоропостижной смерти отца финансовое положение семьи рухнуло в пропасть. Эта трагическая параллель с судьбой самого Фан Чэна заставила юношу задуматься. Сколько в ее трогательной заботе было искренней симпатии, а сколько — банальной жалости к такому же сироте? Покончив с едой, они перешли к делу. Асака нервно теребила край форменной юбки, ее взгляд был намертво прикован к носкам туфель, словно там был написан ответ на главный вопрос вселенной. — Фан-кун... твое долгое отсутствие... это из-за меня? До Фан Чэна не сразу дошел смысл сказанного, но, порывшись в архивах чужой памяти, он извлек на свет весьма неприятный инцидент. Именно этот случай стал катализатором затяжной депрессии прежнего хозяина тела. — Нет, — твердо ответил он, качая головой. — Я решал бюрократические проблемы с медицинской страховкой родителей. Было не до учебы. Асака резко вскинула голову, ее глаза лихорадочно вглядывались в его лицо, пытаясь уловить малейшие признаки лжи или затаенной боли. Но лицо Фан Чэна оставалось безмятежным, как гладь горного озера. Ни тени обиды, ни грамма фальши. — Вот как... значит, я зря накручивала себя. Извини, Фан-кун, должно быть, я выгляжу глупо. Она не смогла бы объяснить, какое чувство преобладает в ее душе: горечь от того, что ее роль в его жизни не так велика, или безграничное облегчение от того, что она не стала причиной его страданий. Перекинувшись еще парой фраз, Асака поднялась со скамейки и направилась к зданию школы. Фан Чэн тоже собирался уходить, когда из-за пышных кустов декоративной ограды неслышно выскользнула знакомая фигура. Кандзаки Рин. На ней была обычная школьная форма Академии Касима, она не носила макияжа, но ее красота била наотмашь. Смоляные волосы, струящиеся по плечам, идеальная фарфоровая кожа, точеные черты лица и фигура, способная свести с ума любого скульптора. Настоящая королева школы, объект влажных фантазий сотен старшеклассников. Но для Фан Чэна она была сродни ядовитой змее. — Тебе медом здесь намазано? — скривился он, не скрывая своего отвращения. Рин полностью проигнорировала его агрессию. Проводив взглядом удаляющуюся Асаку, она с издевкой в голосе произнесла: — Фан-кун, так ты влюблен в нее? Проникнув в школу под видом ученицы, оперативница первым делом подняла все досье на объект наблюдения. Десятки страниц убористого текста рисовали портрет абсолютной серости. Заурядность во всем: от оценок до социальных навыков. Но именно эта вопиющая обычность заставляла Рин копать глубже. Невозможно поверить, что этот жалкий трус за считанные дни выковал из себя машину с железной волей и смертоносной эффективностью. Тот факт, что вампир преспокойно разгуливает под палящим солнцем среди сотен вкусных, беззащитных школьников, в очередной раз пошатнул ее уверенность в его природе, и она просто не могла удержаться, чтобы не подойти. Фан Чэн усмехнулся. Этот вопрос он уже слышал сегодня. Проследив за взглядом Рин, он пожал плечами: — Идеальная женщина привлекает достойных мужчин. Назови хоть одну причину, почему я не должен сохнуть по ней. — Но, судя по всему, твои рыцарские ухаживания потерпели сокрушительное фиаско, — злорадно парировала Рин. Прячась за кустами, она слышала каждое слово их диалога с Асакой. Фан Чэн даже бровью не повел, легко признавая свое поражение: — Верно подмечено. Я накатал ей слезливое признание в любви и был отправлен в жесткую френдзону. Прежний хозяин тела, ослепленный ее постоянной заботой, принял вежливость за флирт и бросился в атаку, вооружившись романтическим письмом. Отказ раздавил его психику, заставив запереться в четырех стенах. Ему и в голову не приходило, что Асака была типичной «доброй душой», которая жалела всех сирых и убогих, а ее внимание к нему не имело ничего общего с романтикой. Услышав добровольное признание в столь унизительном факте, Рин уже открыла рот, чтобы обрушить на него шквал насмешек, но внезапно осеклась. Ее идеальное лицо исказила гримаса крайнего омерзения. В памяти всплыл еще один факт из школьной биографии этого придурка. — Постой... кажется, мне ты тоже писал любовные письма?! ---------- От гнева бросает в холод — Да, — Фан Чэн бросил на неё безразличный взгляд, в котором не читалось ни капли раскаяния. — Какие-то проблемы? Кандзаки Рин физически ощутила, как кровь приливает к лицу, а давление неумолимо ползет вверх, отдаваясь гулким стуком в висках. — Конечно, есть проблемы! Тебе самому не кажется, что поступать подобным образом — это верх бесстыдства? В её понимании, если уж человеку кто-то нравится, то он должен отдавать этим чувствам всего себя без остатка. Как вообще можно было додуматься строчить любовные послания сразу двум девушкам одновременно? Фан Чэн посмотрел на неё с искренним недоумением, словно она сморозила невероятную глупость. — И что же тут бесстыдного? Если ты можешь ежедневно получать по несколько десятков любовных писем от разных парней, то почему я не имею права написать десятку девушек? Твои слова разительно отдают двойными стандартами! Лицо Кандзаки Рин потемнело от нахлынувшего возмущения, и на какое-то мгновение она потеряла дар речи, не в силах подобрать достойный ответ на столь наглую логику. Однако Фан Чэн, почувствовав слабину, и не думал останавливаться, продолжая наседать: — Да ладно, быть не может! Неужели в двадцать первом веке кто-то всерьез считает, что мужчина обязан хранить верность только одной женщине, в то время как дамы могут безнаказанно водить за нос целую толпу поклонников, набивая себе цену? Да это же чистой воды дискриминация по половому признаку! У тебя в голове вообще задержалось хоть малейшее представление о концепции равноправия? Меня просто трясет от гнева и бросает в ледяной пот от несправедливости! Что же нам, представителям мужского пола, нужно сделать, чтобы вас наконец-то удовлетворить, и когда же мы сможем по-настоящему расправить плечи... Фан Чэн продолжал извергать из себя непрерывный поток словесного яда, словно пулемет, не дающий осечек, в то время как выражение лица Кандзаки Рин становилось всё более мрачным и пугающим, приобретая оттенок грозовой тучи. — Замолчи немедленно, прекрати нести этот несусветный бред... — И это всё? Это все твои аргументы? Как только заканчиваются слова, ты сразу пытаешься заткнуть мне рот? Да ты прямо сейчас самым наглым образом попираешь мою свободу слова... — Я сказала, хватит! Кандзаки Рин была готова взорваться от ярости, каждая клеточка её тела излучала ледяную, отталкивающую ауру, ясно дающую понять, что к ней лучше не приближаться. Казалось, ещё секунда, и она бросится на Фан Чэна, чтобы растерзать его голыми руками. Фан Чэн благоразумно решил закрыть рот. Дело было вовсе не в трусости, просто он всерьез опасался, что эта девчонка окончательно потеряет остатки самообладания и затеет драку прямо посреди школы. Вопрос о том, кто выйдет победителем из этой схватки, оставался открытым, но вот становиться посмешищем на потеху зевакам, словно обезьяна в цирке, ему совершенно не улыбалось. Кандзаки Рин также сделала над собой усилие, быстро взяв бушующие эмоции под жесткий контроль. Она всегда славилась своим холодным, расчетливым характером, но именно в присутствии этого невыносимого парня её выдержка почему-то постоянно давала трещину. Ей оставалось лишь списывать это на его запредельную наглость — за всю свою жизнь она ещё ни разу не сталкивалась с подобным типом людей. Некоторое время они молча сверлили друг друга тяжелыми взглядами, пока Фан Чэн, наконец, не нарушил тишину насмешливым фырканьем: — Мне кажется, это тебе уже давно пора остановиться. Кандзаки, признайся честно, я тебе нравлюсь? Иначе зачем бы тебе следить за каждым моим шагом, не оставляя в покое даже когда я иду в туалет? Не спорю, такая навязчивая привязанность может показаться кому-то милой, но лично меня сталкерши с маниакальными наклонностями совершенно не привлекают. Подобный уровень сарказма уже не мог пробить выстроенную Кандзаки Рин психологическую защиту. Она скрестила руки на груди, её губы изогнулись в холодной, расчетливой усмешке. — Наблюдение за тобой, как за потенциальным монстром — это прямая обязанность, возложенная на меня правительством одиннадцатого района. И у тебя нет ни единого права отказаться от этого. — Твои слова звучат так же пафосно, как если бы кассирша из супермаркета начала хвастаться тем, что она незаменимый сотрудник транснациональной корпорации. Фан Чэн бросил в ответ колкую фразу, но в глубине души, помимо нарастающего раздражения от постоянной слежки, он совершенно не желал раздувать из мухи слона. Находиться под подобным наблюдением было всё же куда лучше, чем быть схваченным оперативниками Отдела Контрмер и брошенным в сырую камеру. То, что Кандзаки Рин до сих пор не нарушила их негласный договор, вызывало у Фан Чэна немалое недоумение. У неё не было никаких веских причин оставлять его на свободе, да ещё и тратить уйму личного времени на слежку. Он никак не мог взять в толк, чего именно она добивается. С другой стороны, сама Рин тоже не получала желаемых результатов, но и не решалась на более агрессивные действия, опасаясь спровоцировать парня. Так они и застряли в этом изматывающем патовом положении. Внезапно Кандзаки Рин задала вопрос, её голос прозвучал тихо, но требовательно: — За последние два дня... у тебя не возникало непреодолимого желания выпить крови? — Вроде бы возникало... а может, и нет. Фан Чэн намеренно ответил максимально расплывчато. В конце концов, он не был настоящим вампиром, так откуда бы у него взялась жажда крови? Однако раскрывать секрет своего мистического интерфейса он не собирался, поэтому ему оставалось лишь продолжать играть роль кровососа. Кандзаки Рин, очевидно, не поверила ни единому его слову, решив, что он просто упрямится и строит из себя героя. Тем не менее, учитывая все его предыдущие странности, она не могла быть уверена на все сто процентов. Но если ему не требуется кровь для выживания, можно ли его вообще классифицировать как вампира? Фан Чэн развел руками в примирительном жесте: — Хочешь верь, хочешь нет, но я — законопослушный гражданин. Услышав это из уст человека, который втихаря приторговывал собственными почками на черном рынке, Кандзаки Рин почувствовала, как у неё начинает болеть голова. Она окинула его презрительным взглядом и, не проронив больше ни слова и даже не попрощавшись, круто развернулась и зашагала прочь. Глядя ей вслед, Фан Чэн медленно, с особым наслаждением, поднял вверх средний палец. — Да, кстати... Кандзаки Рин неожиданно обернулась и, естественно, застала его за этим непристойным жестом. Воздух между ними словно заледенел, сгустившись от повисшего напряжения. Рин смотрела на него немигающим, пустым взглядом, лишенным каких-либо эмоций. Фан Чэн, не растерявшись, плавно согнул палец и сделал вид, что задумчиво ковыряет им в носу. — Ещё что-то хотела? Во взгляде Кандзаки Рин промелькнуло неподдельное отвращение. — Моя слежка за тобой — это, в каком-то смысле, ещё и способ обеспечить твою же безопасность. Так что можешь перестать так старательно от меня прятаться. Постарайся не наделать глупостей. Бросив эти слова, она снова развернулась и ушла, на этот раз уже не оглядываясь, словно боялась, что если задержится хотя бы на секунду, то этот мерзкий тип непременно её чем-нибудь испачкает. «Обеспечить мою безопасность?» — Фан Чэн слегка нахмурился, в задумчивости потирая переносицу. Неужели её предупреждения о том, что настоящие вампиры могут попытаться его выследить, были не просто дешевой попыткой запугать, а реальной угрозой? Но даже если так, с чего бы ей вдруг бросаться на его защиту? ... Три послеобеденных урока пролетели незаметно, слившись в единую серую рутину. Во время перемен Асака Акиэ больше не пыталась завести с Фан Чэном разговор. Дело было вовсе не в том неловком утреннем инциденте, просто она прекрасно понимала тонкости школьной социальной динамики: слишком частое общение неизбежно породило бы волну ненужных сплетен, и Асака Акиэ виртуозно балансировала на этой тонкой грани. Фан Чэн, в свою очередь, был только рад возможности побыть в тишине. Он решил потратить это время с пользой, попытавшись восстановить в памяти хотя бы малую толику давно забытых знаний из программы старшей школы. Когда прозвенел звонок с последнего урока, большинство учеников либо разбежались по домам, либо направились в клубы по интересам. Фан Чэн тоже начал собирать вещи, намереваясь покинуть класс, как вдруг один из парней окликнул его: — Фан Чэн, сегодня твоя очередь дежурить по классу. Фан Чэн подошел к доске и сверился с графиком дежурств, чтобы убедиться, что его не пытаются надурить, спихнув чужую работу. Удостоверившись, что это действительно его день, он не стал выделываться и покорно принялся за уборку. К тому моменту, когда он закончил протирать парты и мыть полы, школьное здание практически опустело, если не считать тех немногих энтузиастов, что всё ещё задерживались на кружках. Фан Чэн закинул сумку на плечо и спустился в вестибюль к шкафчикам для обуви. Едва он успел переобуться, как словно из-под земли выросли два здоровенных, мускулистых парня, зажав его с обеих сторон. — Ты Фан Чэн? Наш капитан хочет перекинуться с тобой парой слов. Не дожидаясь ответа, они крепко схватили его под руки, буквально оторвав от земли, и потащили за собой. Фан Чэн, может, и хотел бы вырваться, но его нынешняя физическая форма явно уступала этим двум амбалам. Вчерашняя тренировка принесла ему лишь незначительную прибавку к силе, которой было совершенно недостаточно, чтобы демонстрировать чудеса рукопашного боя. — Кто ваш капитан? И зачем я ему понадобился? — спокойно поинтересовался Фан Чэн, болтая ногами в воздухе, словно эта ситуация забавляла его больше, чем пугала. — Наш капитан — Моришита Ямато. Только не говори, что ты никогда о нем не слышал! — с издевкой ответил парень слева. В его голосе не было ни капли дружелюбия, лишь предвкушение жестокой забавы, а улыбка больше походила на звериный оскал. Фан Чэн напряг память и вскоре выудил оттуда информацию о том, кто такой Моришита Ямато. Это был бессменный капитан школьной баскетбольной команды, чья внешность поразительно напоминала разъяренную, накачанную стероидами гориллу. Моришита Ямато восседал на самой вершине школьной иерархии, являясь тем самым человеком, переходить дорогу которому было равносильно самоубийству. Он был известен тем, что мог избить учителя и не понести за это никакого наказания благодаря своему крутому нраву и, что более важно, глубоким связям своей семьи. Обычные ученики старались лишний раз не дышать в его присутствии. Такая серая мышь, как Фан Чэн, по определению не могла перейти дорогу кому-то вроде Моришиты Ямато, иначе от него бы уже давно мокрого места не осталось. Поэтому сейчас его разбирало жуткое любопытство: зачем он понадобился этому местному тирану? Неужели всё это как-то связано с Кандзаки Рин? Спустя пару минут Фан Чэна втащили в крытый баскетбольный зал. Он морально готовился к встрече с толпой агрессивных качков, но, к его удивлению, в огромном, гулком помещении находились всего двое. Первым был сам Моришита Ямато, лениво отрабатывающий броски по кольцу. Он полностью оправдывал свое прозвище «Горилла Касимы»: его рост приближался к двум метрам, а бугрящиеся мышцы, казалось, вот-вот порвут свободную спортивную форму. Вкупе с мясистым лицом и тяжелым, насупленным взглядом, он выглядел как готовый злодей из криминального боевика, способный одним своим видом довести ребенка до заикания. Второй оказалась девушка, сидевшая на зрительской трибуне. Она была одета в кричащем стиле гяру, типичном для Сибуи, с обилием блестящих побрякушек и вызывающим макияжем. Фан Чэн узнал её — Миямото Масами, девушка Моришиты Ямато, ещё одна персона из категории «неприкасаемых» в этой школе. Она обладала весьма миловидным личиком и отличной фигурой, но её вульгарный вкус в одежде напрочь убивал любое очарование, по крайней мере, Фан Чэн от подобной эстетики старался держаться как можно дальше. ---------- Неприятности, принесённые Кандзаки Рин — Капитан, мы привели его. Моришита Ямато даже не прервал свою тренировку. Тяжело дыша, он сжал баскетбольный мяч огромными ладонями, его взгляд был прикован к металлическому кольцу корзины. Миямото Масами, потягивавшая молочный чай через трубочку и увлеченно скроллившая ленту в смартфоне, лениво подняла глаза. Заметив Фан Чэна, она слегка оживилась, в её взгляде промелькнул хищный интерес: — А он ничего так, симпатичный. Фан Чэн мысленно хмыкнул, отметив, что хотя у этой девицы напрочь отсутствует вкус в одежде, зрение её явно не подводит. Гулкий звук удара мяча о щит разнесся по залу — Моришита Ямато забросил трехочковый, мяч со свистом пролетел сквозь сетку. Неспешно подойдя к скамейке запасных, он взял полотенце, утер блестящий от пота лоб и произнес глубоким, обманчиво спокойным тоном: — Фан Чэн. До меня дошли слухи, что сегодня видели, как ты общался с Кандзаки. Это правда? Фан Чэн не почувствовал особого удивления; он уже давно подозревал, что этот вызов не обошелся без незримого присутствия Кандзаки Рин. На его губах заиграла легкая улыбка: — Да, мы действительно перекинулись парой слов. И что с того? Моришита Ямато небрежно отшвырнул пропитанное потом полотенце и медленно повернулся к Фан Чэну. — В каких вы отношениях? — Ни в каких, — пожал плечами Фан Чэн, отвечая совершенно искренне. — Мы просто знакомы, не более того. — Вот как? И при каких обстоятельствах вы успели познакомиться? — Мы учимся в одной школе. Разве это не нормально — знать своих одноклассников? — Нормально? Уголки губ Моришиты Ямато медленно поползли вверх, обнажая зубы в поистине жутком, зверином оскале, от которого веяло неподдельной угрозой. — Ты хоть представляешь, сколько парней в этой школе готовы землю грызть, лишь бы она удостоила их хотя бы взглядом, и всё без толку? Он начал надвигаться на Фан Чэна, с каждым тяжелым шагом излучая удушающую, подавляющую ауру физического превосходства. Обычный школьник на месте Фан Чэна уже давно бы побледнел и обмяк от страха. Двое амбалов, державших его за руки, инстинктивно сжали пальцы ещё сильнее, опасаясь, что жертва в панике попытается вырваться и сбежать. Подойдя вплотную, Моришита Ямато навис над Фан Чэном, как грозовая туча, его голос понизился до зловещего рычания: — Мне плевать, в какое дерьмо ты наступил, чтобы привлечь её внимание. Но запомни раз и навсегда: с этой секунды тебе запрещено приближаться к Кандзаки даже на метр. Запрещено произносить в её присутствии хотя бы звук. Ты меня понял? Смысл этих слов был кристально ясен — это была неприкрытая, жесткая угроза, не терпящая никаких возражений. Фан Чэн понимающе закивал головой с самым серьезным видом: — Разумеется. Я целиком и полностью поддерживаю твою инициативу. Проблема лишь в том, что ты обращаешься не по адресу. Тебе стоит пойти и высказать всё это самой Кандзаки Рин. Если бы у Фан Чэна действительно была возможность отделаться от общества этой девчонки, он бы с радостью за нее ухватился. Но жестокая ирония заключалась в том, что это именно Кандзаки Рин прилипла к нему, как банный лист, и эта перекачанная горилла явно выбрала не ту мишень для своих претензий. Увы, абсолютная искренность Фан Чэна была воспринята Моришитой Ямато как жалкая попытка перевести стрелки и уйти от ответа. Неужели этот заморыш всерьез пытается убедить его в том, что богиня школы сама бегает за ним? Всему есть предел, в том числе и человеческой наглости! Моришита Ямато и помыслить не мог, что среди серой массы обычных учеников найдется смельчак, способный в открытую бросить вызов его авторитету. В это мгновение он уподобился разъяренному хищнику: в его глазах вспыхнул кровожадный огонь, а атмосфера вокруг накалилась до предела. Фан Чэн оставался невозмутим, но вот двое парней по бокам от него напряглись, прекрасно зная, на что способен их капитан в приступе ярости — они лично видели, как он жестоко избивал учителя физкультуры. — Да чего ты с ним церемонишься? — капризно протянула Миямото Масами, которой явно не терпелось насладиться зрелищем. Она хихикнула, подливая масла в огонь: — Избей его как следует, сразу станет шелковым. Моришита Ямато с готовностью принял предложение своей девушки. Он резким движением стянул с себя влажную от пота майку, демонстрируя груду литых мышц, и нарочито поиграл массивными грудными мускулами. Ему доставляло садистское удовольствие подавлять людей своей физической мощью, упиваясь их затравленными взглядами и дрожью в коленях. И хотя Фан Чэн с самого начала не выказывал ни малейших признаков страха, на памяти Моришиты Ямато было немало смельчаков, пытавшихся строить из себя героев. Но в конце концов все они ломались под градом его тяжелых кулаков, заливаясь слезами и умоляя о пощаде. — Секундочку, мне нужно кое-что сказать, — спокойно произнес Фан Чэн, делая легкое движение плечами. Двое баскетболистов, уверенные в том, что деваться ему некуда, рефлекторно ослабили хватку. У Фан Чэна и в мыслях не было убегать. Сделав пару шагов вперед, он оказался лицом к лицу с Моришитой Ямато. Разница в габаритах была колоссальной: капитан возвышался над ним почти на голову, а в плечах был шире в два раза. Со стороны это выглядело как противостояние взрослого мужчины и хрупкого подростка. — Мы действительно обязаны доводить дело до драки? — в голосе Фан Чэна скользнула искренняя усталость. У него и без этого хватало проблем в реальном мире, и затевать бессмысленную потасовку в стенах школы в его планы совершенно не входило. К тому же, их цели парадоксальным образом совпадали, так зачем было устраивать этот цирк? — А ты как думаешь? — прорычал Моришита Ямато, его огромная лапища мертвой хваткой вцепилась в плечо Фан Чэна, причиняя острую боль. — Такой мусор, как ты, посмел мечтать о том, чтобы приблизиться к Кандзаки... А-А-А-А-А!!! Не успел он закончить фразу, как тишину зала разорвал оглушительный, нечеловеческий вопль. Здоровенное тело Моришиты Ямато резко согнулось пополам, его глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит от невыносимой, всепоглощающей боли. Действуя с молниеносной быстротой, Фан Чэн нанес сокрушительный, безжалостный удар коленом прямо между ног противника. Хоть в зале и не раздалось характерного хруста, истошный крик Моришиты Ямато был более чем красноречив. Какими бы стальными мышцами ни обладал мужчина, укрепить это уязвимое место не под силу никому. Остальные трое замерли в шоковом оцепенении. В их головах не укладывалось, как этот щуплый парень осмелился нанести удар первым, находясь в абсолютном меньшинстве. Но пока они переваривали случившееся, Фан Чэн, не теряя ни доли секунды, схватил склоненную голову капитана и нанес страшный по силе удар собственным лбом — классический «ракетный удар». В это движение он вложил все свои скудные силы, без остатка. В подобной ситуации единственный шанс на победу — это мгновенно и безжалостно нейтрализовать самого опасного противника. Успех этой атаки во многом зависел от беспечности самого Моришиты Ямато, позволившего Фан Чэну подойти на дистанцию ближнего боя. Глухой, тошнотворный звук столкновения двух черепов эхом разнесся по залу. Моришиту Ямато отбросило назад; его лицо мгновенно превратилось в кровавое месиво, сломанный нос неестественно свернулся набок. Он рухнул на блестящий паркет спиной, не в силах издать ни звука. Вся его мышечная масса оказалась абсолютно бесполезной против точных ударов по болевым точкам. Лоб самого Фан Чэна также рассекла глубокая рана, по лицу потекла горячая кровь. Мир перед глазами опасно покачнулся, этот удар едва не закончился для него тяжелым сотрясением мозга. Однако, в отличие от поверженного врага, раны Фан Чэна начали затягиваться с невероятной скоростью, и головокружение отступило почти мгновенно. — Ах ты ублюдок!! Двое прихвостней наконец вышли из ступора. Издав яростный рев, они одновременно бросились на обидчика своего босса. Фан Чэн резко развернулся, всем корпусом бросаясь на парня слева, и вновь пустил в ход свой коронный «ракетный удар». Баскетболист никак не ожидал от противника столь безрассудной тактики размена ударами и не успел уклониться. Их лбы с оглушительным треском столкнулись, брызнула кровь. Оба рухнули на пол, словно подкошенные. Фан Чэна вновь накрыла волна дурноты, его лицо было обильно залито кровью — как собственной, так и чужой. Его противник, скрючившись на полу, отчаянно зажимал пробитую голову руками. Последний оставшийся на ногах член баскетбольного клуба взирал на происходящее с неподдельным ужасом. Всего за пару мгновений его непобедимый босс и товарищ оказались на полу, истекая кровью. Этот парень что, вообще не чувствует боли? Страх сковал его сердце, но слепая ярость взяла верх. Он подскочил к лежащему Фан Чэну, рывком вздернул его на ноги и с силой всадил кулак ему в живот. — Ах ты кусок дерьма! Как ты посмел это сделать?! — орал он, осыпая живот Фан Чэна тяжелыми ударами. Хлоп! Очередной замах был резко прерван — Фан Чэн намертво перехватил его запястье. Медленно подняв залитое кровью лицо, Фан Чэн растянул губы в жуткой, холодящей кровь улыбке: — А это довольно больно. Ты уже закончил? Сквозь кровавую маску эта улыбка смотрелась настолько зловеще, что душа баскетболиста ушла в пятки. Не мудрствуя лукаво, Фан Чэн повторил свой излюбленный прием, с силой впечатав колено в пах противнику. Тот мгновенно согнулся, беззвучно хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Жестко зафиксировав его голову обеими руками, Фан Чэн обрушил на него последний, сокрушительный удар лбом, отправляя его в глубокий нокаут на паркет. Дело было вовсе не в том, что Фан Чэну доставлял удовольствие такой грязный стиль боя. Просто с его текущими физическими данными честный обмен ударами с этими перекачанными гориллами был бы сродни самоубийству. Использование уязвимых точек было единственным путем к победе. Спустя всего пару минут трое здоровяков валялись на полу, и лишь залитый кровью Фан Чэн возвышался над ними как безоговорочный победитель. Впрочем, особой гордости он не испытывал — не будь у него сверхъестественной регенерации, он бы отправился в нокаут вместе с Моришитой Ямато еще после первого столкновения. ... ---------- Наконец-то я нашла тебя Тяжело выдохнув, Фан Чэн дождался, пока остаточное головокружение полностью рассеется, после чего неспешно подошел к поверженному Моришите Ямато. Капитан баскетбольной команды лежал, свернувшись в клубок; дикая боль в паху и тяжелое сотрясение мозга погрузили его в состояние полузабытья. Фан Чэн нагнулся, безжалостно схватил его за волосы и звонкой пощечиной привел в чувство. — Кто приказал тебе устроить мне неприятности? Это была Кандзаки Рин? Моришита Ямато промолчал, лишь уставившись на Фан Чэна налитыми кровью глазами, в которых плескалась лютая ненависть. Он бы с радостью вцепился зубами в глотку этого выродка, но тело отказывалось ему повиноваться, скованное агонией. — Значит, играть в партизана решил? Фан Чэн, не разжимая пальцев на волосах Ямато, с силой впечатал его лицо в деревянный пол. Раздался глухой стук, Моришита взвыл от боли, свежие раны на его лице разошлись, обильно кровоточа. Но Фан Чэн и не думал останавливаться. Раз за разом он поднимал и с силой опускал голову капитана на паркет. Гулкие удары эхом разносились по залу, брызги крови пачкали пол. — Н-никто мне не приказывал! Я с-сам решил это сделать! Я просто не хотел, чтобы кто-то крутился вокруг Кандзаки! — завопил Моришита Ямато. Паника окончательно сломила его волю; он всерьез испугался, что этот псих забьет его насмерть прямо здесь и сейчас. — Так если у тебя кишка не тонка, иди и добейся её сам! Какого хрена ты ко мне прицепился?! Фан Чэн приложил его головой об пол ещё пару раз, выбивая из капитана жалкие стоны. Но и этого ему показалось мало: — Держу пари, ты водишь знакомства с какими-нибудь мелкими бандитами за пределами школы, и уже строишь планы, как отомстить мне. Знаешь, а может, мне проще прямо сейчас размазать твои мозги по полу и отсидеть пару лет в тюрьме? Как тебе такой вариант? Сопровождая свои слова ритмичными ударами, Фан Чэн добился того, что двухсотфунтовый гигант сорвался на пронзительный, девчачий визг. — Нет! Я не знаю никаких бандитов! Я клянусь, я больше никогда к тебе не подойду! — Да неужели? Что ж, поверю тебе на слово. Смотри не разочаруй меня. Убедившись, что воля противника сломлена, Фан Чэн наконец отпустил его и выпрямился. Двое других прихвостней всё ещё лежали на полу, старательно притворяясь мертвыми. Желания защищать своего босса от этого обезумевшего монстра у них поубавилось. Был ли Фан Чэн сумасшедшим? Возможно. Но в этом жестоком мире, если не проявить звериный оскал, жертвой окажешься ты сам. Впрочем, в зале оставался ещё один зритель, всё это время не проронивший ни слова. Миямото Масами сидела на трибуне, словно парализованная, с широко распахнутыми глазами. С того самого момента, как Фан Чэн перешел в контратаку, она впала в состояние глубокого шока. Она привыкла видеть, как её парень жестоко избивает других студентов, учителей, подчиненных. Но видеть его самого жалким, избитым и ползающим в крови... такое с ней было впервые. Да ещё и от рук какого-то неприметного школьника, явно уступающего ему по всем физическим параметрам. Этот когнитивный диссонанс напрочь лишил её способности мыслить рационально. Лишь когда Фан Чэн, залитый кровью, подошел к ней вплотную, Масами отмерла и в ужасе вжалась в сиденье, пытаясь отодвинуться как можно дальше. — Сидеть тихо, — холодный, лишенный эмоций приказ пригвоздил её к месту. — Ч-что ты собираешься со мной сделать? — её голос дрожал от паники. Фан Чэн ничего не ответил. Вместо этого он спокойно вырвал из её трясущихся рук стакан с молочным чаем, сорвал пластиковую крышку. Внутри оставалось чуть больше половины приторно-сладкой жидкости. Перевернув стакан, он хладнокровно вылил его содержимое прямо на макушку Миямото Масами. Липкая жижа потекла по её волосам, смывая вызывающий макияж и оставляя грязные разводы на лице. Девушка мелко дрожала, издавая жалкие всхлипы, но не смела пошевелить и пальцем. Остатки чая Фан Чэн плеснул ей прямо в лицо, а пустой стакан с издевкой водрузил ей на голову. — Освежись немного. И сделай одолжение — больше никогда не появляйся перед моими глазами в таком вульгарном виде, меня от этого тошнит. Порывшись в её сумочке, он нашел пачку бумажных салфеток, тщательно вытер кровь со своего лица и рук, подхватил брошенную неподалеку школьную сумку и молча направился к выходу. В баскетбольном зале повисла мертвая, гнетущая тишина. Трое качков продолжали сливаться с паркетом, а Миямото Масами сидела неподвижно, боясь уронить пластиковый стакан с головы. Казалось, тот, кто первым нарушит эту тишину, примет на себя всю тяжесть пережитого унижения. Лишь звук приближающихся шагов разрушил оцепенение. В зал неспешно вошел высокий, привлекательный юноша. Школьная форма сидела на нем безупречно, подчеркивая не юношескую угловатость, а скорее зрелую уверенность в себе. Это был Аоки Юсукэ — человек, занимающий вершину пищевой цепи академии Касима. Президент студенческого совета, сын члена попечительского совета и, по слухам, тайный возлюбленный Кандзаки Рин. Даже жестокий Моришита Ямато беспрекословно подчинялся его приказам. Окинув равнодушным взглядом побоище на паркете, Аоки Юсукэ лишь слегка сдвинул брови. Двое приспешников, поняв, что притворяться больше нет смысла, торопливо вскочили на ноги, морщась от боли, и бросились поднимать своего стонущего капитана. Аоки Юсукэ не стал интересоваться подробностями драки, задав лишь один вопрос: — Что он сказал? Моришита Ямато, сгорая от стыда, опустил окровавленное лицо: — Прости, Юсукэ. Мы не смогли ничего из него выбить. Этот ублюдок отрицает какую-либо связь с Кандзаки, не говорит, откуда они знают друг друга, и наотрез отказался держаться от неё подальше. Лицо Аоки Юсукэ оставалось безмятежным: — Ничего страшного. Вы хорошо потрудились. Дальше я займусь им сам. Отведите Ямато в медпункт, школьный врач, должно быть, ещё на месте, — бросил он двоим баскетболистам. Дождавшись почтительных кивков, Юсукэ развернулся и покинул зал так же тихо, как и появился. По пути в медкабинет Моришита Ямато хранил угрюмое молчание. Наконец, один из парней не выдержал: — Капитан... неужели мы спустим этому выродку всё с рук? Моришита Ямато, казалось, только этого и ждал. Вскинув изуродованное лицо, он прорычал, словно раненый зверь: — Спустим? Да мы только начали!! ... Покинув территорию школы, Фан Чэн с облегчением убедился, что все его ссадины и ушибы бесследно исчезли. Выдавала недавнюю драку лишь перепачканная кровью форма, но, к счастью, улицы были пустынны, и его неприглядный вид не привлекал лишнего внимания. События сегодняшнего дня оставили неприятный осадок. Несмотря на то, что ему удалось дать жесткий отпор Моришите Ямато, Фан Чэн не питал никаких иллюзий: угрозам этого отморозка грош цена. Очевидно, что за спиной капитана стоял кто-то более хитрый и влиятельный, но вычислить кукловода пока не представлялось возможным. Связь с Кандзаки Рин была единственной зацепкой. К тому же, Моришита Ямато слишком горд, чтобы проглотить такое унижение; рано или поздно он нанесет ответный удар. В данный момент Фан Чэн был бессилен как-то повлиять на ситуацию. Единственный выход — как можно быстрее стать сильнее, чтобы иметь возможность защитить себя. Когда он выбрался из метро, на город уже опустились сумерки, зажигая неоновые вывески, окрашивающие Токио в пестрые, синтетические цвета. Голод давал о себе знать, и Фан Чэн невольно ускорил шаг. С наступлением темноты улицы стремительно пустели; если ты не находился в охраняемом центре города, безопаснее было сидеть дома за запертыми дверями. Проходя мимо узкого, неосвещенного переулка, Фан Чэн вдруг резко остановился. — М-м? Что это за запах? В нос ударил густой, тошнотворный металлический смрад свежей крови. Редкие прохожие спешили мимо, то ли не замечая запаха, то ли предпочитая не лезть не в свое дело. Фан Чэн всмотрелся в непроглядную тьму переулка, но благоразумие взяло верх. У него и без того хлопот полон рот, зачем искать новые приключения на свою голову? Развернувшись, он продолжил свой путь. Как только его шаги стихли вдали, из мрака переулка плавно, словно соткавшись из теней, выступила изящная женская фигура. Это была молодая женщина лет двадцати пяти, одетая в строгий офисный костюм. Её миловидное личико исказилось в хищной усмешке, когда она уставилась вслед уходящему Фан Чэну. Длинный, неестественно красный язык медленно облизал пересохшие губы, а в глазах полыхнул голодный огонь. — Наконец-то... я нашла тебя. ... ---------- Абсолютное зло нежности — Фу-ух... Закончив изматывающую тренировку, Фан Чэн рухнул на пол, жадно глотая воздух. Перед глазами медленно растаяла системная надпись «【Физическая форма +1】». Это была награда за сегодняшний день. Фан Чэн ясно чувствовал, как его тело наливается новой силой: два часа упражнений на пределе возможностей дались ему немного легче, чем накануне. Он уже сообщил свой новый номер телефона классному руководителю, и тот факт, что до позднего вечера из школы никто так и не позвонил, говорил о многом. Моришита Ямато предпочел умолчать о своем позорном поражении. Скорее всего, он планирует отомстить лично, не желая выносить сор из избы и портить свою репутацию непобедимого хулигана. Такой расклад Фан Чэна вполне устраивал. Если бы Моришита задействовал связи своей семьи, проблемы выросли бы в геометрической прогрессии. Полицейский дрон всё так же маячил за окном, поэтому Фан Чэн плотно задернул шторы, принял душ и, блаженно растянувшись на кровати, запустил на смартфоне мобильную игру. В последнее время он пристрастился к этому занятию — отличный способ выплеснуть накопившуюся агрессию и стресс. Спустя пару матчей в рейтинговом режиме, на экране высветился до боли знакомый никнейм: «Невероятно Милое и Невероятно Сильное Божество». — Опять этот криворукий ублюдок! — в сердцах выругался Фан Чэн, но отменять матч не стал. Он снова играл на позиции стрелка (ADC), а этот субъект — на позиции саппорта. Оба отправились на нижнюю линию. С трудом отбив мощную атаку противника, Фан Чэн, оставшись с крохами здоровья, отступил под защиту башни. В этот момент «Невероятно Милое Божество» хладнокровно добило осадного миньона, лишив Фан Чэна львиной доли золота. Убийца Богов (Фан Чэн): «*, ****» Невероятно Милое и Невероятно Сильное Божество: «Честная конкуренция.» — Какая к черту честная конкуренция?! — взревел Фан Чэн, едва не выронив телефон. Кое-как, с горем пополам, они дотянули до решающего командного сражения. — Мать твою, дай мне щит! Какого лешего ты прячешься за моей спиной, ты же саппорт?! Хил! Дай мне хил, идиот!!! Несмотря на отчаянные вопли Фан Чэна, «Невероятно Милое Божество» преспокойно скастовало ультимативную способность на себя любимого и, использовав скачок, трусливо ретировалось с поля боя. Фан Чэн, оставшись без защиты, мгновенно оказался под перекрестным огнем вражеской команды и предсказуемо испарился за долю секунды. — Твою мать! Глядя на разлетающуюся на куски базу своей команды, Фан Чэн разразился такой отборной бранью, что у любого грузчика увяли бы уши, после чего со всей силы швырнул смартфон на одеяло. Тяжело дыша, он попытался успокоиться, потирая пульсирующие виски. — Ладно, это всего лишь игра. Не стоит так заводиться. Подавив гнев, он поставил телефон на зарядку, выключил свет и забрался под одеяло, надеясь на спокойный сон. Спустя полчаса его глаза резко распахнулись в темноте. В них отчетливо читалась жажда крови. — Чертов саппорт! Чтоб тебя черти в аду жарили!!! ... На следующее утро Фан Чэн проснулся с тяжелой головой, чувствуя себя так, словно всю ночь разгружал вагоны. Взглянув на экран телефона, он увидел, что на часах половина седьмого. Ночью он спал отвратительно, постоянно ворочаясь. Ему даже приснился красочный сон, в котором он выследил этого мерзкого игрока и, несмотря на его мольбы о пощаде, с наслаждением возил его лицом по асфальту. Сон оборвался на самом интересном месте, оставив после себя легкое чувство неудовлетворенности. «Если мне ещё раз попадется этот кусок идиота, я сделаю всё, чтобы отбить у него желание заходить в рейтинговые матчи до конца жизни. Не умеешь играть — иди в песочницу к ботам!» Представив, как этот недотепа в слезах удаляет игру, Фан Чэн слегка приободрился. Он умылся, наспех проглотил завтрак и, закинув сумку на плечо, вышел на улицу. Дрон-шпион никуда не делся, назойливо жужжа высоко в небе и открыто фиксируя каждый его шаг. Фан Чэн продолжал его игнорировать. Жаловаться властям было бессмысленно — в нынешние неспокойные времена понятие неприкосновенности частной жизни ценилось дешевле, чем комплексный обед в забегаловке. Дорога до школы прошла без приключений. В коридорах Фан Чэн столкнулся с несколькими членами баскетбольной команды, но те прошли мимо, тщательно избегая зрительного контакта, словно его и не существовало. Это означало, что Моришита Ямато не стал распускать слухи. Но затишье было обманчивым: чем дольше копится злоба, тем разрушительнее будет взрыв. Едва Фан Чэн занял свое место в классе, как рядом материализовалась Асака Акиэ, лучась приветливой улыбкой: — Доброе утро, Фан-кун! Взгляд Фан Чэна рефлекторно скользнул по впечатляющим изгибам её фигуры, и лишь затем он посмотрел ей в глаза: — Доброе утро. Как бы сильно ни раздражала эта наигранная, шаблонная забота, Фан Чэн не мог заставить себя злиться на девушку, которая каждое утро обеспечивала ему эстетическое наслаждение. Асака Акиэ определенно знала толк в привлечении внимания! — Фан-кун, ты уже позавтракал? Я тут нашла чудесную пекарню неподалеку, очень рекомендую их булочки... — Акиэ пощебетала о пустяках, а затем плавно перешла к главному: — Кстати, если тебе будет что-то непонятно на уроках, я могу одолжить тебе свои конспекты. Заметив вчера, что Фан Чэн впервые за долгое время не спал на уроке, а действительно читал учебник, Акиэ испытала нечто сродни умилению старшей сестры, чей непутевый младший брат наконец-то взялся за ум. — Спасибо, если что-то будет непонятно, я обязательно обращусь к тебе за помощью, — вежливо ответил Фан Чэн. Его взгляд случайно упал на тонкое запястье девушки, на котором виднелась багровая царапина. — Что у тебя с рукой? Акиэ поспешно одернула рукав, пряча след, и приложила палец к губам: — Тсс, не обращай внимания. Вчера случайно поцарапалась, выглядит не очень эстетично. Убедившись, что девушка не выглядит напуганной или расстроенной, Фан Чэн не стал допытываться и сменил тон на шутливый: — Говорят, слюна обладает отличным антисептическим действием. Хочешь, я её оближу? Акиэ прыснула со смеху, прикрыв рот ладошкой: — Фу, какая гадость! Нет, спасибо. Когда девушка отошла к своей парте, Фан Чэн, как и ожидал, поймал на себе полный жгучей зависти взгляд своего соседа, Сато Хаято. — Сато, твой взгляд настолько очевиден, что если бы ты попытался стать сталкером, тебя бы повязали в первый же день. — Никто не собирается становиться сталкером! — смущенно возмутился Сато. Фан Чэн усмехнулся: — Похоже, ты очень завидуешь моим теплым отношениям с Асакой. — Ничего я не завидую! Не выдумывай! — поспешно открестился Сато, густо покраснев. — Да? Какая жалость. А я уж было собирался поделиться с тобой секретом, как завоевать её расположение. Сато Хаято открыл было рот, чтобы ответить, но замялся. На его лице явно читалась борьба между уязвленной гордостью и отчаянным желанием узнать секрет. В конце концов, любопытство победило: — Э-э... один мой друг очень хочет это знать. Фан Чэн не стал над ним насмехаться, а задал прямой вопрос: — Как ты думаешь, какие парни нравятся Асаке? Сато наморщил лоб, мучительно размышляя, и наконец неуверенно выдавил: — Ну... наверное, такие... добрые и мягкотелые? Те, кого называют "ясаши"? Фан Чэн мысленно закатил глаза. Неужели у японцев свет сошелся клином на этом заезженном аниме-штампе про абсолютное зло нежности и доброты? — Полная чушь. Ты пересмотрел дурацких сериалов, раз считаешь, что одной лишь смазливой добротой можно покорить сердце девушки. Какая наивность! Фан Чэн погрозил ему пальцем, входя в роль умудренного опытом наставника: — Мои наблюдения показывают обратное. Асаке нравятся смелые парни, те, кто не боится заявить о себе. Твоя привычка вечно прятаться в тени и мямлить тут не сработает. Нравится девушка — иди и признайся ей! Если откажет — следуй за ней по пятам! Если у тебя не хватает духу даже на то, чтобы рискнуть быть сданным в полицию, о каких вообще отношениях может идти речь? Сато впал в ступор от такой радикальной философии: — Но... это же незаконно! — А ты пробовал, чтобы утверждать наверняка? У тебя вообще есть её аккаунт в мессенджере? — Н-нет... — То-то же! У Асаки в профиле стоит статус: «Остались ли в этом мире настоящие герои?». Она жаждет сильного, решительного мужчину. Если хочешь добиться её, ты должен совершить поистине мужской поступок! Фан Чэн безжалостно вливал в доверчивые уши парня концентрированный яд псевдоромантической чуши. Сато слушал как завороженный, его глаза загорались фанатичным блеском. — Мужской поступок... Я понял! Я стану для неё настоящим героем! — Слишком тихо! С таким голоском тебе только с кошками разговаривать. Ещё раз! — Я СТАНУ НАСТОЯЩИМ ГЕРОЕМ! — во весь голос гаркнул Сато Хаято, привлекая внимание всего класса. — Вот, уже лучше. В тебе просыпается дух! — Фан Чэн одобрительно похлопал его по плечу. — Буду с нетерпением ждать результатов. Воодушевленный до предела, Сато схватил тетрадь и с остервенением принялся строчить конспекты. Фан Чэн, философски вздохнув о быстротечной юности, тоже открыл учебник. ... ---------- Ещё одна смерть Следующие несколько дней прошли для Фан Чэна на удивление спокойно. Днем он примерно вел себя в школе, не ввязываясь ни в какие авантюры, а вечера посвящал изнурительным тренировкам. С каждым занятием он неизменно получал прибавку в единицу к физической форме. Правда, времени на достижение этого результата требовалось всё больше: если сначала хватало двух часов, то теперь нужно было пахать уже два с половиной. Сейчас показатель его физической формы достиг отметки "4". Эффект был потрясающим: теперь Фан Чэн мог одной рукой без видимых усилий поднять массивный диван в своей гостиной или играючи согнуть толстую стальную арматуру. Эта нечеловеческая сила вселяла в него уверенность; если бы он сейчас столкнулся с Моришитой Ямато, ему не пришлось бы прибегать к грязным приемам — он бы просто раскидал всю его банду голыми руками. Сам Моришита Ямато в школе так и не появлялся — видимо, раны на лице оказались слишком серьезными. Но, несмотря на его отсутствие, механизм мести уже был запущен. Возвращаясь домой после уроков, Фан Чэн кожей чувствовал на себе цепкие, липкие взгляды, а пару раз замечал неприметный седан, следовавший за ним на почтительном расстоянии. Его преследователи думали, что остаются незамеченными, не подозревая, что вместе с физической силой обострились и все чувства Фан Чэна. Он не стал подавать виду, продолжая играть роль беспечного школьника, и ждал, когда у противника сдадут нервы. Кандзаки Рин также пропала с радаров, лишь изредка мелькая в школьных коридорах, неизменно привлекая к себе восторженные взгляды толпы. Зато полицейский дрон продолжал нести свою бессменную вахту над головой Фан Чэна. На пятый день после стычки с баскетболистами, Фан Чэн привычным маршрутом возвращался домой. Сумерки уже сгустились над Токио. Как только он зашел в подъезд своего дома, в нос ударил плотный, удушливый запах крови. Прямо на лестничной площадке валялись тушки нескольких зверски убитых кур, кровь которых залила весь бетонный пол. На стене криво висела белая простыня с намалеванной красной краской угрозой: «Не вернешь долг — вырежем всю семью!». Видимо, кто-то из соседей крупно задолжал местным ростовщикам. Фан Чэн брезгливо поморщился, задерживая дыхание, и, аккуратно переступая через окровавленные птичьи трупы, поднялся на свой этаж. Подойдя к своей двери, он вдруг понял, что запах крови никуда не исчез, а стал только гуще. Он машинально поднес руки к лицу, принюхался к своим пальцам, затем вставил ключ в замочную скважину. Едва он сделал шаг через порог, как все его обостренные инстинкты взвыли об опасности — кто-то находился у него за спиной! Фан Чэн попытался резко развернуться, но не успел. В груди вспыхнула обжигающая, нестерпимая боль. Из его грудной клетки, пробив плоть и кости насквозь, вырвалась окровавленная рука, в пальцах которой судорожно билось его собственное сердце. — Сука... — только и успел выдохнуть Фан Чэн, прежде чем мир погрузился в абсолютную, холодную тьму. Раздался влажный, чавкающий звук — невидимый убийца с силой выдернул руку. Лишенное опоры тело Фан Чэна с глухим стуком рухнуло на пол прихожей, кровь брызнула во все стороны, окрасив стены и пол в багровый цвет. Над поверженным телом стояла девушка. На вид ей было около двадцати пяти лет, у нее было миловидное, аккуратное личико, короткая стрижка и неприметный черный спортивный костюм. Это была Ягава Рёка. Ещё несколько дней назад она была обычной офисной служащей, а теперь стала существом, прячущимся от солнечного света — вампиром. Ягава Рёка несколько секунд напряженно вглядывалась в бездыханное тело Фан Чэна, ожидая малейших признаков регенерации. И лишь убедившись, что он мертв, облегченно выдохнула. Вампиры славились своей феноменальной живучестью, способностью игнорировать большинство физических травм и исцеляться с пугающей скоростью. Недаром их называли бессмертными монстрами. Однако и у них была своя ахиллесова пята. И самым опасным врагом для вампира являлся другой вампир — раны, нанесенные сородичем, наносили непоправимый, истинный урон. Более того, каннибализм был заложен в их природе. Высшим деликатесом для вампира являлась плоть его сородича, а пожирание чужого сердца было самым верным способом поглотить силу поверженного врага. Ягава Рёка, будучи простым клерком до своего обращения, ничего этого не знала. Эти жуткие знания всплыли в её мозгу сами собой, словно прошитые на генетическом уровне. Первобытный, непреодолимый голод толкал её на охоту за себе подобными. ... Затащив тело в квартиру и тщательно вытерев лужу крови на пороге, Ягава Рёка плотно закрыла дверь. Теперь она могла насладиться добычей. Она смотрела на пульсирующее в руке сердце так, словно это был изысканный десерт в дорогом ресторане. На её миловидном лице расплылась экстатическая, почти безумная улыбка. Как же это оказалось просто! Она и подумать не могла, что этот сопляк окажется настолько беспечным. Он даже не попытался сопротивляться! Когда два вампира оказываются поблизости, они способны учуять специфический, сладковатый запах крови друг друга. Именно так Ягава Рёка вычислила Фан Чэна несколько дней назад. Всё это время она выслеживала его, изучала его привычки. Её терзал вопрос: как этому парню удается так спокойно разгуливать под лучами солнца? Но запах не лгал — он был одним из них. И этот запах сводил её с ума, разжигая невыносимую жажду. Чтобы обмануть его обоняние, она и устроила эту инсталляцию с дохлыми курами в подъезде. План был рискованным, но сработал безупречно. Она готовилась к тяжелой, кровопролитной схватке, продумала пути отхода, но ничего этого не потребовалось. — Спасибо тебе за твою беспечность. Благодаря ей я получила свой первый, самый важный трофей, — прошептала Ягава Рёка, обращаясь к мертвому телу. Ей нужно было выговориться, чтобы хоть как-то унять дрожь возбуждения. — Я никогда тебя не забуду. Твоя сила поможет мне выжить в этом новом мире. Закончив свою короткую речь, она впилась зубами в сырую, теплую плоть сердца, жадно отрывая куски и проглатывая их почти не жуя. В тишине квартиры раздавались лишь тошнотворные звуки чавканья и влажного хруста. Расправившись с сердцем, она вытерла перепачканный кровью рот тыльной стороной ладони и сыто рыгнула. — Ик... Спасибо за угощение! — она погладила свой плоский живот, её глаза затуманились, а на щеках выступил лихорадочный румянец. Но эйфория длилась недолго. Рёка нахмурилась. Она не чувствовала того обещанного прилива сил, о котором твердили инстинкты. Съеденное сердце должно было мгновенно передать ей мощь убитого врага, но ничего не происходило. Распахнув глаза, она уставилась на тело Фан Чэна. — Неужели... мне придется сожрать его целиком? Но в меня столько не влезет! Пробормотав это, она медленно двинулась к трупу, её глаза вновь зажглись хищным, волчьим блеском. БАХ! Оглушительный звон разбитого стекла прервал её мысли. Окно в гостиной разлетелось на мелкие осколки, и внутрь, прямо под ноги Ягаве Рёке, закатился небольшой металлический цилиндр. В следующее мгновение он с шипением изрыгнул густое облако белесого дыма. — Кха-кха-кха! Сквозь слезящиеся глаза Рёка успела заметить силуэт беспилотника, зависшего за окном. Едкий химический дым мгновенно обжег легкие и глаза, вызвав приступ удушающего кашля. Из глаз хлынули слезы, из носа потекла слизь, дезориентируя вампиршу и лишая её возможности сопротивляться. ---------- Злодеи погибают из-за излишней болтливости Хрясь! Входная дверь распахнулась от мощного удара ноги, сорвавшись с петель. В облако слезоточивого газа ворвалась Кандзаки Рин, облаченная в полный тактический костюм. Лицо скрывал массивный противогаз со встроенным тепловизором, который мгновенно выхватил во мгле скорчившуюся фигуру Ягавы Рёки. Кандзаки Рин, не теряя ни секунды, вскинула громоздкое, футуристического вида оружие и нажала на спусковой крючок. Это был не обычный пистолет — вместо пуль из ствола вырвался ослепительно-синий разряд электричества. Мощный заряд ударил прямо в Ягаву Рёку. Вампирша зашлась в истошном вопле, рухнула на пол и забилась в жестоких конвульсиях. Рин методично нажимала на спуск, посылая разряд за разрядом, пока индикатор батареи на шокере не погас, сигнализируя о полной разрядке. Кандзаки Рин пришла подготовленной. Этот мощнейший электрошокер — вершина нелетальных технологий Отдела Контрмер — был лучшим оружием, которое она, будучи стажером, смогла реквизировать. Да, вампиры обладают чудовищной регенерацией, но они подчиняются законам физики: от порезов они истекают кровью, а от высоковольтного напряжения их нервная система дает сбой. Когда разряды прекратились, Ягава Рёка осталась лежать на полу неподвижной, обугленной массой. Её синтетическая одежда оплавилась и загорелась, распространяя по комнате тошнотворный запах горелой плоти, который смешивался с едкой вонью слезоточивого газа. Кандзаки Рин холодно усмехнулась под маской. Её не проведешь дешевыми трюками с притворством мертвой. Она подняла руку в тактической перчатке и с силой щелкнула пальцами. Вспышка! Прямо из воздуха сорвался поток ревущего пламени, разгоняя ядовитый дым и заливая гостиную зловещим оранжевым светом. Огонь мгновенно охватил тело Ягавы Рёки, превратив её в пылающий факел. К счастью для соседей, она лежала посреди пустой комнаты, иначе пожара было бы не избежать. — А-А-А-А! — нечеловеческий, пронзительный визг разорвал тишину. Притворяться дальше было невозможно. Ягава Рёка, объятая пламенем, пружиной вскочила с пола и с диким ревом бросилась на Кандзаки Рин. Рин сохранила хладнокровие. Сделав быстрый шаг назад, она с размаху обрушила тяжелую рукоять разряженного шокера прямо в обгоревшее лицо вампирши, а затем снова щелкнула пальцами. Струя концентрированного пламени ударила Ягаве Рёке в грудь, разлетевшись снопом ослепительных искр. Но эта стена огня не смогла остановить чудовищный напор разъяренной твари. В следующее мгновение Рёка уже была на расстоянии вытянутой руки от оперативницы. Кандзаки Рин молниеносным движением выхватила из ножен армейский нож, лезвие которого было покрыто чистым серебром, и с силой вонзила его в сторону груди противницы. Они сцепились в смертельном клубке и с грохотом повалились на пол. Используя свой богатый опыт рукопашного боя, Рин сумела перехватить инициативу и придавила Ягаву Рёку к полу. Пламя всё ещё пожирало одежду вампирши, но термостойкий костюм Рин надежно защищал её от ожогов. Рин навалилась всем телом на рукоять ножа, ожидая почувствовать, как лезвие пронзает плоть, но встретила неожиданное сопротивление. Скосив глаза, она с ужасом увидела, что Ягава Рёка поймала клинок голой рукой! Серебряное лезвие насквозь пробило её ладонь, и его острие уже вонзилось в грудную клетку вампирши, но дальше не шло. Рин сжала челюсти и надавила всем весом, но Ягава Рёка мертвой хваткой вцепилась в её запястье, блокируя движение. Обугленная, почерневшая кожа вампирши прямо на глазах начала регенерировать. Страшные ожоги затягивались новой, розовой плотью, волосы, сгоревшие дотла, стремительно отрастали заново. Буквально за несколько секунд к Ягаве Рёке вернулось её миловидное личико, которое сейчас, впрочем, исказилось в дьявольской, плотоядной усмешке. Кандзаки Рин проигнорировала этот жуткий метаморфоз. В её голове пульсировала лишь одна мысль: продавить клинок и уничтожить эту тварь. Она задействовала каждый мускул своего натренированного тела. Физически Рин была гораздо сильнее среднестатистического мужчины и могла голыми руками ломать кирпичи. Но Ягава Рёка, успевшая утолить жажду крови, обрела сверхъестественную мощь вампира. В чистом состязании грубой силы Кандзаки Рин была обречена. Лезвие со скрежетом начало выходить из груди вампирши. Рёка издевательски расхохоталась и, резко выгнувшись всем телом, без труда отбросила Рин от себя, словно тряпичную куклу. Рин сгруппировалась в полете, перекатилась по полу и мгновенно вскочила на ноги. Но Ягава Рёка уже нависла над ней, нанося сокрушительный удар кулаком в живот. Кандзаки Рин сдавленно охнула, чувствуя, как внутри всё оборвалось от адской боли. Из последних сил она сделала выпад серебряным ножом, но Рёка играючи перехватила её запястье и, выполнив идеальный бросок через плечо, швырнула оперативницу через всю комнату. Рин пролетела через гостиную и рухнула на кухне, с силой врезавшись в огромный холодильник. Агрегат накренился и рухнул, извергая из своих недр горы продуктов, которые веером рассыпались по полу. С трудом приподнявшись, Рин привалилась спиной к покореженному холодильнику, тяжело хватая ртом воздух. Ягава Рёка медленно, по-кошачьи грациозно, приближалась к ней. Рин попыталась щелкнуть пальцами, чтобы вызвать огонь, но вампирша резким ударом ноги выбила искру из её руки. Наклонившись, Рёка стальной хваткой сжала горло Рин и легко приподняла её над полом. Свободной рукой она сорвала с оперативницы противогаз, открыв раскрасневшееся от нехватки кислорода, прекрасное лицо. Ягава Рёка замерла, ошеломленная. Она знала, что под маской скрывается девушка, но не ожидала увидеть такую красоту. — Какое прелестное личико, — промурлыкала Ягава Рёка, нежно поглаживая щеку Рин длинным, острым когтем. — Если я оставлю на нем пару шрамов, сколько мальчишек будут плакать по ночам? Холодное лезвие когтя скользило по шелковистой коже, вызывая у Рин непроизвольную дрожь и россыпь мурашек. Животный страх в глазах жертвы опьянял вампиршу, заставляя её облизываться в предвкушении изысканных мучений. Она уже смаковала в уме картину того, как будет терзать эту дерзкую девчонку, как вдруг заметила странную перемену. Ужас в глазах Кандзаки Рин исчез, сменившись ледяным спокойствием и даже... облегчением? Ягава Рёка непонимающе моргнула: — Малышка, ты что, больше не боишься меня? Губы Рин изогнулись в кривой, торжествующей усмешке, и она с трудом прохрипела сквозь сдавленное горло: — А ты... когда-нибудь слышала... что злодеи всегда погибают... из-за излишней болтливости? Ягава Рёка опешила. Благодаря своему вампирскому зрению, она вдруг отчетливо увидела в зрачках Рин отражение своей собственной спины. А позади неё возвышалась высокая, темная фигура. Её не бьющееся сердце на мгновение пропустило удар. Она попыталась резко обернуться, но успела увидеть лишь стремительно приближающийся кулак. ХРУСТЬ! Удар чудовищной, сокрушительной силы обрушился прямо на её лицо. Раздался тошнотворный треск ломающихся костей. Половина лица Ягавы Рёки превратилась в кровавое месиво, её скуловая кость разлетелась вдребезги, словно фарфоровая ваза, по которой ударили кувалдой. Вампиршу снесло, как пушинку в ураган. Она отлетела в сторону и с глухим стуком врезалась затылком в край кухонного стола, оставив на нём кровавый след. — Кха-кха... Освободившись от захвата, Кандзаки Рин осела на пол, массируя покрытую синяками шею и кашляя. Её взгляд был прикован к Фан Чэну, который невозмутимо стоял перед ней. Когда она врывалась в квартиру, она была абсолютно уверена, что он мертв. Тепловизор дрона четко зафиксировал момент, когда Ягава Рёка вырвала его сердце. Рин досконально изучила архивы Отдела Контрмер и знала наверняка: вырывание и пожирание сердца — единственный способ, которым вампиры убивают друг друга. Лишившись сердца, вампир не может выжить. Но этот ненормальный парень в очередной раз сломал все шаблоны и перечеркнул законы природы. Лишенный важнейшего органа, он не просто выжил, а стоял на ногах как ни в чем не бывало! Фан Чэн тем временем задумчиво разминал костяшки пальцев. Он вложил в этот удар всю свою новообретенную силу. Эффект превзошел все ожидания, правда, он сам содрал кожу на костяшках до мяса. Заметив на себе ошарашенный взгляд Кандзаки Рин, лицо Фан Чэна внезапно исказилось от невыносимой боли. Он бросился к ней, протягивая руку. Рин, тронутая его заботой, доверчиво потянула руку в ответ. Но Фан Чэн бесцеремонно отпихнул её в сторону, упал на колени перед раскуроченным холодильником и издал страдальческий, полный отчаяния вопль: — Какой ублюдок это натворил?! Продукты, его драгоценные продукты, были разбросаны по всему полу вперемешку с осколками пластика. Хуже того, кто-то успел потоптаться по ним, превратив несколько десятков куриных яиц в липкую, желтую жижу. Его сердце обливалось кровью. Ведь эти продукты были куплены на деньги, вырученные от продажи собственной почки! Как можно было допустить такое варварство?! Кандзаки Рин: (°-°〃) ---------- Поверь в мои способности поддержки Кандзаки Рин молча опустила руку и медленно, без посторонней помощи, поднялась на ноги. В этот самый момент юная красавица, привыкшая к всеобщему обожанию как в стенах Отдела Контрмер, так и в школе, наконец-то во всей полноте осознала истинное значение неловкого чувства, когда твои порывы оказываются никому не нужны. Окажись у неё такая возможность, она бы с превеликим удовольствием вцепилась в голову Фан Чэна и процедила сквозь зубы вопрос о том, неужели она, живая и привлекательная девушка, в его глазах значит меньше, чем пара каких-то куриных яиц? Если ему так хотелось есть, она могла бы купить ему хоть несколько огромных ящиков! Но Кандзаки Рин не стала произносить эти дерзкие слова вслух, благоразумно промолчав, ведь по ледяному выражению лица парня было предельно ясно, что Фан Чэн зол по-настоящему. — М-м... Послышался сдавленный стон с другой стороны комнаты, где Ягава Рёка, кряхтя от боли, с трудом отрывала своё изломанное тело от холодного пола. Чудовищные раны на левой половине её лица уже практически затянулись, уступая место бледной коже, однако челюсть всё ещё выглядела неестественно перекошенной, явно свидетельствуя о том, что раздробленные кости не успели срастись должным образом. Вампирша широко распахнутыми от первобытного ужаса глазами уставилась на Фан Чэна, а её голос предательски дрогнул: — Ты... почему ты до сих пор жив? В её хищном разуме билась паническая мысль, ведь это в корне противоречило всем законам мироздания. Разве сородич не должен был моментально испустить дух после того, как ему безжалостно вырвали трепещущее сердце из груди? Тёмные инстинкты Ягавы Рёки кричали об этом с непреодолимой ясностью, это было столь же естественно, как холодный снег зимой и палящий зной летом. Она не могла логически объяснить природу этого знания, но её внутреннее чутьё твердило, что это абсолютная истина. Однако чудесное воскрешение Фан Чэна грубо растоптало её базовые инстинкты, словно внезапно наступившая зимняя жара или летняя стужа, ввергнув сознание монстра в пучину хаотичного безумия. Фан Чэн медленно, расправляя плечи, выпрямился во весь рост. Он прекрасно понимал причину своего возвращения из небытия: мерцающая в уголке его зрения цифра три безжалостно сменилась на двойку. Подлая атака Ягавы Рёки стоила ему одной полноценной жизни, оставив в запасе лишь две попытки обмануть смерть. Осознание этой потери разожгло в груди Фан Чэна обжигающее пламя ярости, направленное не только на коварную вампиршу, но и на собственную беспечность. Он ведь совершенно чётко ощущал, что последние несколько дней за ним ведётся неотступная слежка, но наивно списал это на наёмников Моришиты Ямато, даже не допустив мысли о том, что это мог быть тот самый кровосос, о котором его настоятельно предупреждала Кандзаки Рин. Ранее он самонадеянно убеждал себя в необходимости сохранять предельную осторожность, но стоило пройти всего паре спокойных дней, как он расслабился, словно сам отвесил себе звонкую пощёчину. К настоящему моменту Фан Чэн так и не отыскал ни единого способа восполнить количество возрождений. Каждая из оставшихся жизней была для него на вес золота, а в итоге из-за глупейшей халатности он впустую растратил целую треть своего драгоценного запаса. Одежда Ягавы Рёки давным-давно обратилась в горстку серого пепла под испепеляющим пламенем Кандзаки Рин, и сейчас хищница стояла перед ними абсолютно нагая, сверкая бледной кожей. Её фигура отличалась завидным изяществом, если не считать досадного недостатка в виде совершенно плоской груди. Хотя Фан Чэн и был в глубине души тем ещё ценителем женских прелестей, его эстетические стандарты оставались весьма высокими. Потеряв всякий интерес к обнажённому телу монстра, он отвёл взгляд и холодно спросил у Кандзаки Рин: — Это и есть тот самый вампир, о котором ты распиналась? — Именно! Сейчас она представляет собой смертельную угрозу для нас обоих, поэтому предлагаю временно отложить наши личные разногласия, — незамедлительно ответила Кандзаки Рин. С того самого мгновения, как Ягава Рёка начала подниматься с пола, напряжённый взгляд девушки ни на секунду не отрывался от опасного врага. Даже получив в лице Фан Чэна нежданного союзника, она не питала иллюзий насчёт лёгкой победы; малейшая оплошность в бою с таким существом грозила им неминуемой гибелью в этой грязной канаве. Услышав слова девушки, Ягава Рёка разразилась злобным шипением: — Сотрудники Отдела Контрмер посмели вступить в сговор с мерзким монстром! У вас хоть капля совести осталась перед налогоплательщиками, чьи деньги вы прожираете?! В отличие от Фан Чэна, чьи воспоминания подверглись чужеродному вмешательству, Ягава Рёка с первого же мимолётного взгляда безошибочно распознала в Кандзаки Рин стажёра из пресловутого Отдела Контрмер. Известность этого могущественного ведомства в обществе давно затмила славу обычной полиции. Уголки губ Кандзаки Рин дрогнули, изогнувшись в невероятно раздражающей, высокомерной ухмылке: — Буду рада, если ты напишешь на меня официальную жалобу! От такой наглости Ягава Рёка на мгновение лишилась дара речи, не в силах подобрать нужных слов. Каким, скажите на милость, образом она должна подать эту жалобу? Неужели позвонить на горячую линию Отдела Контрмер и возмущённо заявить, что их стажёр объединила силы с одним монстром, чтобы жестоко расправиться с ней, другим монстром? Да сотрудники ведомства просто животики надорвут от смеха, выслушав подобный бред. В повисшей в воздухе тяжёлой, удушающей тишине Фан Чэн сделал решительный шаг вперёд, заслоняя собой хрупкую фигуру Кандзаки Рин. Глядя на его широкую спину, девушка почувствовала, как в груди разливается едва уловимое тепло. Пусть этот грубиян и был совершенно невыносим в общении, а его острый язык постоянно источал едкие оскорбления, в критический момент он не раздумывая закрыл собой девушку. Одно это благородное движение доказывало, что внутри него бьётся сердце настоящего мужчины. Тем не менее, гордость Кандзаки Рин была слегка уязвлена; она отнюдь не относилась к той категории изнеженных барышень, которые нуждались в постоянной защите. — Тебе вовсе не обязательно опекать меня... — начала было она, собираясь доказать свою самостоятельность, но Фан Чэн внезапно обернулся и смерил её тяжёлым взглядом. — Какого чёрта ты прячешься за моей спиной? Давай, нападаем вместе, даже не думай отсиживаться в сторонке! ... На бледном лбу Кандзаки Рин угрожающе вздулась синяя пульсирующая венка. Сделав глубокий, прерывистый вдох, она метнула в парня испепеляющий взгляд и процедила сквозь стиснутые зубы: — Моя специализация — атаки на дальней дистанции. Мне совершенно незачем лезть на рожон и сближаться с противником. Девушка мысленно взяла все свои недавние хвалебные оды обратно: этот мерзавец был сущим дьяволом, созданным исключительно для того, чтобы доводить её до белого каления. Фан Чэн в недоумении моргнул, натолкнувшись на её яростный взор, но его живой ум мгновенно сложил все кусочки мозаики воедино. У него на кончике языка вертелась парочка ядовитых комментариев, однако он титаническим усилием воли заставил себя промолчать, чтобы не разрушить тот хрупкий фундамент временного перемирия, что только начал формироваться между ними. — Как скажешь. В таком случае, стой позади и обеспечивай мне качественную поддержку, — согласился он без лишних споров. Фан Чэн не стал настаивать на ближнем бою. Вспоминая жалкое зрелище того, как Ягава Рёка безжалостно втаптывала Кандзаки Рин в пол, он вполне резонно рассудил, что её прямое вмешательство в рукопашную схватку лишь катастрофически снизит общую боевую мощь их дуэта. Кандзаки Рин молча сделала шаг назад, а в её голосе зазвучала непоколебимая, стальная уверенность: — Без проблем. Поверь в мои способности поддержки. Слушая, как эта парочка наглецов перекидывается короткими фразами, словно деля шкуру неубитого медведя, Ягава Рёка почувствовала, как в её мёртвых венах вскипает обжигающая ярость. Однако её стратегическое положение в тесном пространстве кухни было поистине отчаянным. Отступать было категорически некуда, а единственный узкий выход надёжно перекрывали массивные фигуры Фан Чэна и Кандзаки Рин. Выйди эти наглые детишки против неё поодиночке, Ягава Рёка разорвала бы их на куски не моргнув оком, но их объединённая сила вселяла в неё гнетущую неуверенность. В особенности её пугал восставший из мёртвых Фан Чэн. Отголоски его сокрушительного удара до сих пор пульсировали тупой, саднящей болью в её раздробленной челюсти. Мрачные слухи о том, что вампиры способны наносить друг другу истинный, непоправимый урон, оказались чистой правдой. Но как, чёрт возьми, он сумел выжить? Этот вопрос не давал покоя Ягаве Рёке, сводя её с ума. Она даже в самых безумных фантазиях не могла предположить, что Фан Чэн не имеет никакого отношения к кровососущей братии, списывая его невероятную живучесть на некую врождённую аномалию. Мосты были сожжены, и пути к отступлению отрезаны; продолжать пустые разговоры не имело ни малейшего смысла. Фан Чэн сделал медленный, глубокий вдох, наполняя лёгкие кислородом. Лёгкая, колючая дрожь волнения всё же пробежала по его телу, ведь это было его первое настоящее столкновение с существом иной природы. Но первобытного, парализующего страха не было и в помине. Вероятно, изматывающие тренировки последних дней, закалившие его тело словно сталь, даровали ему эту непоколебимую уверенность в собственных силах. В этой вязкой, давящей тишине внезапно раздался свист рассекаемого воздуха — Фан Чэн сорвался с места. Оттолкнувшись ногами от пола с невероятной силой, он преодолел расстояние, разделяющее их, в мгновение ока, словно выпущенная из лука стрела, и навис над Ягавой Рёкой. Невероятная скорость! И Ягава Рёка, и наблюдавшая со стороны Кандзаки Рин вздрогнули от изумления. Пусть дистанция между ними была невелика, но взрывная скорость Фан Чэна выходила за грани человеческих возможностей. Он не стал тратить драгоценные доли секунды на вычурные, сложные приёмы. Просто отвел руку назад, подобно сжатой пружине, и обрушил на врага прямой, сокрушительный удар. Но помноженная на чудовищное ускорение и грубую физическую силу, мощь этого удара приобрела воистину ужасающие масштабы. Животные рефлексы Ягавы Рёки, обострённые вампирской сущностью, позволили ей в последний момент инстинктивно втянуть голову в плечи. Свистящий кулак пронёсся в миллиметре от её макушки, с оглушительным грохотом врезавшись в выложенную плиткой стену над кухонной плитой. Раздался чудовищный хлопок взрыва. Острые осколки камня и бетона брызнули во все стороны, когда прочная стена разлетелась вдребезги под давлением нечеловеческой мощи. Воспользовавшись заминкой, Ягава Рёка змеиным движением скользнула мимо Фан Чэна, устремляясь прямиком к Кандзаки Рин. Очевидно, хищница решила сначала устранить более слабое звено в их защите. Лицо Кандзаки Рин осталось непроницаемым куском льда. Изящно вскинув руку, она звонко щёлкнула пальцами, и в следующее мгновение из её тонких фаланг вырвался ревущий поток ослепительного, испепеляющего пламени. Но Ягава Рёка предвидела эту атаку и резким скачком ушла с траектории огненного шторма. Фан Чэн, чьи костяшки пальцев были изодраны в кровь о бетонные обломки, не обращая внимания на пульсирующую боль, круто развернулся, чтобы броситься в погоню за ускользающей вампиршей. И как только фигура монстра исчезла с линии огня, бушующее пламя Кандзаки Рин ударило прямо в лицо бросившемуся вперёд Фан Чэну, в долю секунды превратив его в живой, полыхающий факел. В глазах девушки мелькнул неподдельный испуг. Она судорожно дёрнула руку на себя, и ревущий огонь, пожирающий тело парня, послушно устремился вспять, втягиваясь обратно в её ладони. Однако этого мимолётного контакта с запредельными температурами хватило с лихвой: волосы Фан Чэна обуглились, превратившись в дымящееся птичье гнездо, а на коже расцвели багровые пятна жестоких ожогов. — Какого дьявола ты творишь?! — взревел Фан Чэн, с трудом разлепляя обожжённые губы. Его гневный крик эхом отразился от стен разрушенной кухни. Кандзаки Рин невинно захлопала длинными ресницами, нацепив маску абсолютного равнодушия: — Ты сам подставился под удар. ---------- Идеальная слаженность Увидев, что Фан Чэн и Кандзаки Рин, позабыв о ней, яростно сцепились в словесной перепалке, Ягава Рёка мгновенно оценила ситуацию. Резко развернувшись на пятках, она бросилась бежать прочь, совершенно не желая оставаться в этом замкнутом пространстве и биться насмерть с этими двумя ненормальными подростками. Однако стоило её стройной фигуре только выскочить из дверного проёма кухни в полумрак гостиной, как воздух разорвал жуткий, завывающий свист: прямо на неё, словно выпущенный из катапульты снаряд, летел массивный обеденный стол. Уклоняться было категорически поздно. В отчаянной попытке защититься, Ягава Рёка судорожно вскинула руки, закрывая голову. С оглушительным треском тяжёлая древесина врезалась в её хрупкое тело, отбрасывая вампиршу вглубь гостиной, словно сломанную куклу. Метнув стол с грацией разъярённого медведя, Фан Чэн единым слитным прыжком покинул пределы кухни. Настигнув поверженного врага, он, не сбавляя скорости, нанёс сокрушительный удар прямо сквозь разделявшую их столешницу. Раздался резкий, сухой треск рвущегося дерева. Окровавленный кулак парня, словно пушечное ядро, пробил толстую дубовую доску навылет и, сквозь облако разлетающихся в щепки осколков, с влажным хрустом впечатался в хрупкое плечо Ягавы Рёки. Тело вампирши закрутилось волчком, отлетая в сторону, пока со страшной силой не врезалось в диван, опрокинув массивный предмет мебели на спинку. Резко выдернув руку из пробитой дыры, Фан Чэн в два широких шага сократил разделявшее их расстояние. Но поверженный диван внезапно взмыл в воздух и с гудящим звуком обрушился прямо на голову наступающего парня. Фан Чэн инстинктивно вскинул предплечья, принимая удар на себя. Вложенная в бросок чудовищная сила заставила его подошвы заскользить по ламинату, отбросив парня на пару шагов назад, прежде чем он сумел восстановить равновесие. Когда Ягава Рёка вновь поднялась на ноги, её облик претерпел чудовищные, леденящие кровь метаморфозы. Зрачки её глаз полыхнули инфернальным, кроваво-красным светом, а белки залила чернильная, непроглядная тьма. Изо рта хищно выскользнули два длинных, бритвенно-острых клыка, в то время как ногти на руках удлинились и превратились в кривые, смертоносные когти. Под бледной кожей некогда миловидного лица и изящного тела вздулась густая сеть пульсирующих, иссиня-чёрных вен, извивающихся подобно мерзким подкожным червям. Лишь теперь, сбросив человеческую маску, Ягава Рёка в полной мере соответствовала кошмарным легендам о кровожадных вампирах. Внушающий ужас вид противника заставил Фан Чэна невольно содрогнуться: — Так она ещё и трансформироваться умеет? Кандзаки Рин, выбежавшая вслед за ним из кухни, мгновенно оценила критичность ситуации и предостерегающе крикнула: — Берегись, она впадает в состояние берсерка! — Думаешь, я сам этого не вижу?! — огрызнулся Фан Чэн, не сводя напряжённого взгляда с извивающихся вен монстра. — Ты можешь выдать хоть какую-то полезную информацию? Например, в чём конкретно разница между её обычной и боевой формой? — Без понятия, — хладнокровно отрезала девушка. — Твою мать, ну и какой тогда от тебя толк?! Плечевой сустав Ягавы Рёки, едва не выбитый сокрушительным ударом Фан Чэна, издавал влажные, хлюпающие звуки: разорванные мышечные волокна жутко извивались, стремительно срастаясь воедино. Вперив налитый кровью взор в Фан Чэна, она проскрежетала сорванным, нечеловеческим голосом: — Ты действительно намерен биться со мной насмерть? В этом муравейнике кишмя кишат другие вампиры. Если мы искромсаем друг друга в клочья, мы лишь подарим победу падальщикам. Отпусти меня, и я клянусь, что немедленно покину Токио и никогда, слышишь, никогда больше не вернусь! Фан Чэн скосил глаза на стоящую позади Кандзаки Рин и язвительно усмехнулся: — Полюбуйся-ка, её условия звучат куда привлекательнее твоих. Девушка уже открыла рот, чтобы едко парировать выпад, как вдруг её взгляд скользнул ниже. Спрятанная за спиной рука Фан Чэна отчаянно жестикулировала, подавая ей какие-то тайные сигналы. Она изящно изогнула бровь в лёгком недоумении, но её острый ум быстро разгадал смысл немой пантомимы. В ответ она послала парню едва уловимый, понимающий взгляд. Встретившись с ней глазами и убедившись, что его послание принято, Фан Чэн с обманчивой расслабленностью повернулся обратно к Ягаве Рёке. Эта кровососущая тварь подло ворвалась в его дом и украла у него целую жизнь, а теперь, оказавшись прижатой к стенке, внезапно запела о мирных переговорах? В этом жестоком мире подобные сказки не работали. Если Кандзаки Рин обеспечит грамотную огневую поддержку, у него были все шансы стремительно подавить и уничтожить Ягаву Рёку, не оставив ей путей к отступлению. — Хочешь сдаться? Без проблем, но при условии, что ты... — начал было Фан Чэн, искусно вплетая в свои слова убаюкивающий обман, готовясь к внезапному броску. Пока он плёл словесную паутину, маскируя свои истинные намерения, Кандзаки Рин внезапно сорвалась с места, метеором пронеслась через комнату и намертво забаррикадировала собой выход в прихожую. Фан Чэн: ??? Ягава Рёка: ??? Оба противника с глубочайшим недоумением уставились на замершую в дверях девушку. Сама же Кандзаки Рин с не меньшим удивлением воззрилась на Фан Чэна: — Чего ты ждёшь? Почему не атакуешь? Челюсть Фан Чэна отвисла, словно он увидел перед собой живое привидение: — Ты... ты вообще уверена, что правильно поняла мои жесты?! Лишь теперь до Кандзаки Рин дошло, что между ними пролегла колоссальная пропасть недопонимания: — Разве ты не просил меня перекрыть выход, чтобы отрезать ей пути к бегству? Фан Чэн с обречённым стоном впечатал ладонь в собственное лицо. Катастрофа. Между ними не было ни капли той пресловутой боевой слаженности, о которой слагают легенды. Извилины в голове этой девицы напоминали сумасшедшие виражи горной трассы — даже такой бывалый гонщик, как он, не успевал следить за ходом её непредсказуемых мыслей. Кандзаки Рин поджала губы, превратив лицо в каменную маску, и упрямо промолчала. Имел ли он право обвинять её? Да один дьявол разберёт, что означали эти хаотичные подёргивания пальцами у него за спиной! То, что она умудрилась расшифровать в этой нелепой пантомиме приказ блокировать дверь, уже можно было считать выдающимся аналитическим подвигом. А вот Ягава Рёка, выслушав этот абсурдный диалог, мгновенно осознала истинные мотивы парня. Он вознамерился загнать её в угол и захлопнуть ловушку, словно поймать крысу в бочке. Издав пронзительный, леденящий душу визг разъярённой гарпии, вампирша первой ринулась в атаку, стремительно сокращая дистанцию. После трансформации её скорость возросла многократно, сливаясь в смазанное пятно, однако обострённое зрение Фан Чэна всё ещё успевало отслеживать её траекторию. Выждав мгновение, он выбросил навстречу сокрушительный удар в лицо. Но Ягава Рёка с неестественной, змеиной гибкостью извернулась, пропуская пудовый кулак в миллиметре от своей щеки. Прижавшись вплотную к телу парня, она безжалостно вонзила свои бритвенно-острые когти глубоко в его плоть. — С-с-с! Фан Чэн со свистом втянул сквозь зубы холодный воздух. Острая вспышка боли пронзила его нервную систему, и он инстинктивно попытался оторвать присосавшуюся тварь от себя. Но Ягава Рёка, словно скользкая гадюка, молниеносно перетекла ему за спину. Её когти, не покидая разорванной плоти, прочертили глубокие, кровоточащие борозды вдоль его рёбер, оставляя за собой жуткие рваные раны. Фан Чэн мёртвой хваткой вцепился в извивающиеся руки вампирши, пытаясь разжать её тиски, но в ту же секунду она с чавкающим звуком вонзила удлинённые клыки прямо в его беззащитную шею, жадно, крупными глотками выкачивая горячую кровь. И в этот критический момент из ниоткуда обрушился ревущий огненный шар, мгновенно окутав сцепившиеся фигуры Фан Чэна и Ягавы Рёки слепящим саваном первородного пламени. Не выдержав нестерпимого, всепоглощающего жара, Ягава Рёка зашлась в истеричном, болезненном вопле. Боль, пожирающая Фан Чэна, была не менее мучительной, однако его болевой порог оказался куда выше, чем у хищницы. Воспользовавшись её секундным замешательством, он могучим рывком оторвал монстра от своей спины и с недюжинной силой отшвырнул в другой конец комнаты. Увидев, как изломанное тело Ягавы Рёки с глухим стуком впечаталось в противоположную стену, Кандзаки Рин торопливыми пассами рук стянула бушующее пламя обратно, опасаясь, что разгорающийся пожар поглотит всю квартиру. Фан Чэн даже не обернулся, чтобы отчитать девушку за её варварский метод ведения боя, при котором союзник страдал наравне с врагом. Чеканя каждый шаг, он непреодолимо надвигался на поверженную вампиршу, в то время как дымящиеся, обугленные раны на его теле прямо на глазах стягивались, зарастая молодой розовой плотью. Регенерация Ягавы Рёки катастрофически не поспевала за скоростью исцеления Фан Чэна. Она едва успела отрастить жалкое подобие сожжённых волос, как безжалостная стальная хватка парня сомкнулась на её шее. Не медля ни секунды, он обрушил два сокрушительных, тяжёлых как молот удара прямо в её обезображенное, тошнотворное лицо. Кровавые брызги веером разлетелись по полу. Доведённая до предела Ягава Рёка, взвыв от боли и первобытной ярости, рванулась назад с такой нечеловеческой силой, что часть её свежеотросших волос осталась в кулаке Фан Чэна вместе с куском окровавленной кожи. Освободившись, она вложила всю оставшуюся мощь в отчаянный удар головой, с тошнотворным хрустом врезавшись прямо в челюсть парня. От чудовищного столкновения голова Фан Чэна резко запрокинулась назад, и в следующее мгновение он ощутил жгучую, парализующую боль в центре груди. Десять бритвенно-острых когтей Ягавы Рёки уже пробили его плоть, безжалостно раздвигая рёбра в безумной попытке во второй раз вырвать его трепещущее сердце из грудной клетки. Но реакция Фан Чэна была молниеносной. Его ладони, подобно стальным тискам, сомкнулись на окровавленных запястьях вампирши, намертво блокируя её движение. Запрокинутая голова с устрашающим свистом устремилась вперёд, с сокрушительной силой врезаясь прямо в переносицу Ягавы Рёки. Если уж речь заходила о том, чья голова крепче, Фан Чэн никогда не пасовал ни перед кем. Этот первобытный удар превратил лицо Ягавы Рёки в неузнаваемое кровавое месиво. Устрашающие вампирские клыки, не выдержав чудовищного давления, с сухим щелчком обломились у самого основания. Тот факт, что перед ним находилась особь женского пола, не пробудил в Фан Чэне ни капли жалости. Повалив монстра на пол, он обрушил на неё град безжалостных, вбивающих в паркет ударов, стирая саму память о пощаде. — А-а-а-а-а! Избиваемая до полусмерти, оглушённая и дезориентированная Ягава Рёка издала истошный, леденящий душу вопль. Внезапно пульсирующие узлы чёрных вен, опутывающие её тело, начали лопаться один за другим, извергая потоки зловонной, багровой жидкости. Эта проклятая кровь обладала ужасающими кислотными свойствами; капли, падающие на ламинат, мгновенно прожигали его насквозь, с шипением испуская едкий белый дым. Находящийся вплотную Фан Чэн принял основной удар на себя. Токсичная кровь фонтаном ударила ему в лицо и грудь, в долю секунды окутав его фигуру плотными клубами сизого дыма. Его плоть плавилась и стекала, превращая внешность в жуткое, неузнаваемое месиво из ожогов и разъеденных тканей. Вопреки ожиданиям, Ягава Рёка не стала пользоваться моментом для добивающего удара. Вместо этого она скользким, отчаянным движением обогнула корчащегося Фан Чэна и бросилась наутёк. Инстинкт самосохранения отвёл её от главного входа, который надёжно стерегла Кандзаки Рин. Взгляд хищницы метнулся к панорамному окну гостиной; она вознамерилась пробить стекло собственным телом и раствориться в спасительной ночи. Разгадав её план, Кандзаки Рин отчаянно щёлкнула пальцами, и ревущий огненный вал устремился наперерез, пытаясь запечатать оконный проём стеной первородного пламени. Но Ягаву Рёку было уже не остановить. Игнорируя испепеляющий жар, она сжалась в пружину и совершила нечеловеческий прыжок, прошивая огненную преграду насквозь и обрушиваясь на стеклопакет. Окно, и без того изувеченное пробившим его беспилотником Кандзаки Рин, не выдержало удара массивного тела. С хрустальным звоном остатки бронированного стекла разлетелись вдребезги, осыпаясь на ночную улицу сверкающим водопадом. Уже наполовину находясь в воздухе, Ягава Рёка в панике оглянулась через плечо и с ужасом обнаружила, что обезображенный Фан Чэн не отстал ни на шаг. Его почерневшая, дымящаяся рука мёртвой хваткой сомкнулась на её лодыжке, якорем приковывая к гибели. ---------- Радость обыска трупов Лицо и тело Фан Чэна всё ещё источали густой, ядовито-белый дым от едкой крови вампирши, но чудовищные, зияющие ожоги уже стягивались и зарастали свежей тканью со скоростью, непостижимой для человеческого восприятия. Словно безжалостный жнец, вцепившийся в лодыжку своей жертвы, он издал громогласный, полный ярости рык: — А ну вернись сюда! Ягава Рёка зашлась в истошном визге, в котором сплелись воедино первобытный ужас и бессильная злоба, когда нечеловеческая сила Фан Чэна выдернула её из оконного проёма обратно в гостиную. С зубодробительным стуком её тело рухнуло на изувеченный паркет. Но инстинкт убийцы не позволил ей сдаться. В отчаянной попытке освободиться, Ягава Рёка совершила безумный, скручивающий рывок всем корпусом. Кость её собственной ноги, намертво зажатой в железных тисках Фан Чэна, с тошнотворным хрустом перекрутилась, словно дешёвая тряпка, разрывая сухожилия и связки. Абсолютно игнорируя чудовищные увечья, она пружинисто оттолкнулась от пола единственной уцелевшей конечностью. Издавая низкий, клокочущий рык загнанного в угол зверя, монстр обрушил на Фан Чэна град исступлённых, рваных ударов своими бритвенно-острыми когтями. Густая сеть лопнувших, иссиня-чёрных вен на её тело так и не затянулась, постоянно кровоточа. В этот момент в ней не осталось ни единой человеческой черты; перед Фан Чэном билось воплощение первородного, безумного хаоса. Устрашающие когти, не уступающие по остроте клинкам палачей, с пугающей методичностью вспарывали плоть Фан Чэна. В багровом дожде брызжущей крови на его теле расцветали всё новые и новые глубокие разрезы. Стиснув зубы так, что заскрежетали челюсти, Фан Чэн подавил парализующую боль. Сохраняя на лице маску ледяной, невозмутимой ярости, он методично, словно заведённый механизм, вколачивал пудовые кулаки в две самые уязвимые точки противника: сердце и череп. В этой кровавой мясорубке уже не было места изящным техникам и выверенным стойкам. Всё свелось к первобытному противостоянию грубой силы и регенерации: кто сумеет нанести врагу критический, непоправимый урон за отведенные судьбой доли секунды. Кандзаки Рин немигающим взором следила за этой ужасающей пляской смерти. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки с такой силой, что ногти до боли впились в ладони. Всё её существо рвалось в бой, жаждая оказать поддержку, но в этот безумный, сплетённый из плоти и крови клубок рукопашной схватки она не могла вклиниться ни при каких обстоятельствах, рискуя лишь навредить. Поборов мучительные колебания, Кандзаки Рин волевым усилием задавила в себе искушение обрушить на обоих сражающихся всеочищающее пламя. Вместо этого она опустила взгляд и принялась лихорадочно обшаривать взглядом усеянный обломками пол. Кровавая дуэль Фан Чэна и Ягавы Рёки ураганом пронеслась от одного конца гостиной до другого. За ними тянулся жуткий, тошнотворный след из хлещущей крови и ошмётков вырванной плоти, превратив некогда уютную комнату в чудовищную скотобойню. Ягава Рёка окончательно утратила право именоваться человеком. Уподобившись бешеной, брызжущей слюной псине, она лишилась последних проблесков разума, слепо повинуясь кровожадным инстинктам, заставляющим её с исступлением рвать плоть Фан Чэна. Фан Чэну казалось, что эта разъярённая тварь вырвала из него уже с добрый десяток килограммов живого мяса. Единственное, что ему оставалось — это отчаянно маневрировать, уберегая от бритвенных когтей сердце и голову. Малейшая ошибка, любой смертельный удар — и ему придётся заплатить ещё одной драгоценной, невосполнимой попыткой возрождения. — Лови! Внезапно сквозь рычание и лязг схватки прорвался звонкий крик Кандзаки Рин. Фан Чэн рефлекторно скосил глаза и увидел летящий по дуге серебристый кинжал. Не раздумывая, он вскинул окровавленную руку и намертво перехватил ребристую рукоять в полёте. Мерзкое шестое чувство Ягавы Рёки взвыло о смертельной угрозе. В последней, отчаянной попытке переломить ход боя, она разинула пасть и бросилась прямо на лицо Фан Чэна. Уголки её губ с тошнотворным треском порвались до самых ушей, обнажая бездонную, кровоточащую бездну пасти, где каждый зуб превратился в длинный, изогнутый клык, созданный лишь для того, чтобы дробить кости. Её когтистые конечности мёртвой хваткой сковали движения Фан Чэна, отрезая малейшие шансы на уклонение. Не имея иного выхода, он добровольно пожертвовал левой рукой, с силой вогнав её прямо в зияющую пасть Ягавы Рёки, блокируя смертельный укус. Челюсти монстра захлопнулись с лязгом стального капкана. Раздался жуткий, чавкающий хруст, неотличимый от работы промышленной мясорубки: кости предплечья Фан Чэна в мгновение ока превратились в месиво острых осколков. — Сука! Прорычав проклятие сквозь пелену ослепляющей агонии, Фан Чэн вложил всю свою ненависть в правую, здоровую руку и с титанической силой вогнал мерцающий серебром клинок точно в пульсирующее сердце Ягавы Рёки. Хищница конвульсивно дёрнулась, пытаясь сомкнуть изуродованные челюсти ещё раз, но её тело словно наткнулось на невидимую стену. Губительный металл, пронзивший её тёмную суть, мгновенно прервал все жизненные циклы. Рукоять кинжала в ладони Фан Чэна внезапно накалилась добела, словно раскалённый в кузнечном горне железный прут, обжигая плоть и заставляя пальцы рефлекторно разжаться. Стеклянные, лишённые жизни глаза Ягавы Рёки уставились в потолок. С тяжёлым, глухим стуком её обмякшее тело опрокинулось на спину и застыло на залитом кровью полу, жалкое и неподвижное, словно труп бездомной псины. С хриплым, прерывистым свистом втягивая воздух израненными лёгкими, Фан Чэн, пошатываясь, отступил на пару шагов и сделал Кандзаки Рин слабый приглашающий жест. Девушка, не ослабляя настороженности ни на миг, медленно приблизилась к нему, готовая в любую секунду обрушить пламя: — Чего тебе? Фан Чэн кивнул на неподвижное тело Ягавы Рёки, с трудом выдавливая слова: — Контрольный выстрел! Кандзаки Рин прекрасно поняла смысл его короткой команды. Окинув профессиональным, холодным взглядом стремительно остывающий труп вампирши, она покачала головой: — В этом нет необходимости. Она мертва. Словно перерезанная струна, напряжение покинуло тело Фан Чэна. Ноги мгновенно превратились в вату, и он, не в силах сопротивляться гравитации, начал заваливаться на покрытый кровью паркет. Кандзаки Рин инстинктивно рванулась вперёд, подхватывая оседающего парня за плечи, чтобы не дать ему расшибиться в лепёшку. Слабо усмехнувшись, Фан Чэн пробормотал побелевшими губами: — Чего схватилась? Решила в рекруты меня забрить? Ответом ему был грубый толчок. Разжав руки, Кандзаки Рин позволила израненному телу парня с глухим стуком упасть на пол, а сама пулей метнулась на кухню. Включив воду на полную мощность, она принялась с остервенением оттирать ладони, словно прикосновение к нему заразило её проказой. Лёжа на спине среди руин собственной гостиной, Фан Чэн вдруг разразился хриплым, искренним хохотом. Но его веселье оборвалось столь же внезапно, как и началось. Лицо Фан Чэна приобрело мертвенно-бледный оттенок, а жизненная энергия начала покидать тело с пугающей скоростью, оставляя после себя лишь всепоглощающую слабость. Изувеченная рука и бесчисленные глубокие порезы стремительно регенерировали, но за этот чудесный процесс приходилось платить непомерную цену: чем быстрее затягивались раны, тем сильнее он погружался в пучину истощения. Шатаясь, словно пьяный матрос во время шторма, Фан Чэн с трудом поднялся на ноги и, цепляясь за стены, ворвался на кухню. — Какого чёрта тебе нужно? — мгновенно насторожилась Кандзаки Рин, не прекращая яростно тереть руки под струёй воды. Девушка окатила его подозрительным, холодным взглядом, ожидая подвоха от ослабевшего, но всё ещё непредсказуемого парня. Дрожащим пальцем Фан Чэн указал на рассыпанные по полу овощи и мясо, глухо прохрипев: — Быстрее... приготовь мне что-нибудь поесть. Кандзаки Рин изумлённо замерла, заметив, что Фан Чэн, окончательно лишившись сил, грузно осел на холодный кафель, словно кукла с обрезанными нитями. Отбросив лишние вопросы, она молча подошла, собрала спасённые из разгрома ингредиенты и побросала их в широкую кастрюлю, соорудив незамысловатый одэн — или, говоря простым языком, наваристую мешанину из всего, что попалось под руку. Едва варево было готово, Фан Чэн, не обращая внимания на обжигающий жар, набросился на еду с неистовой жадностью голодающего, целиком погрузившись в процесс поглощения пищи. Разумеется, это слепленное на скорую руку хрючево было бесконечно далеко от кулинарных изысков, но Фан Чэну было не до капризов; в его измученном разуме билась лишь одна мысль — если он немедленно не заправит свой организм калориями, то просто издохнет от голода. Наблюдая за тем, как Фан Чэн с первобытной свирепостью уничтожает содержимое кастрюли, Кандзаки Рин погрузилась в глубокие, тягостные раздумья. Загадка отсутствия у Фан Чэна типичной вампирской жажды крови не давала ей покоя с момента их первой встречи. Но теперь картина начинала проясняться: судя по всему, этот феноменальный субъект был способен утолять свой чудовищный голод и поддерживать жизненные функции за счёт обыкновенной человеческой пищи, полностью игнорируя потребность в крови. Можно ли было после этого вообще классифицировать его как вампира? Мысли Кандзаки Рин закружились в хаотичном водовороте. Она смотрела на Фан Чэна с таким неподдельным недоумением, словно видела перед собой затворника-отаку, добровольно отказавшегося от колы — явление, абсолютно лишённое какой-либо логики и смысла. Однако её железная дисциплина взяла верх; отбросив неразрешимые философские дилеммы в дальний угол сознания, она круто развернулась и направилась прямиком к остывающему трупу Ягавы Рёки. Опустошив гигантскую кастрюлю варева до последней капли, Фан Чэн с довольным видом похлопал себя по наполненному животу и издал долгий, облегчённый вздох, словно скинул с плеч неподъёмную гору. Хотя чувство абсолютного насыщения так и не наступило, ему удалось обуздать этот сводящий с ума, разрывающий изнутри голод, навсегда развеяв кошмарную перспективу смерти от истощения. — Бац! Резкий, влажный шлепок разорвал тишину. Кандзаки Рин небрежно бросила прямо перед Фан Чэном некий предмет, от вида которого у парня к горлу подкатил тошнотворный ком. Любой нормальный человек, едва успевший проглотить плотный ужин, почувствовал бы непреодолимые рвотные позывы, окажись у него под носом подобный окровавленный кусок мяса. То, что Кандзаки Рин швырнула на стол, было не чем иным, как человеческим сердцем, безжалостно вырванным ею из грудной клетки мёртвой Ягавы Рёки. С трудом сглотнув подступившую желчь, Фан Чэн вскинул на девушку потрясённый взгляд: — И что... что всё это значит? Тщательно смыв липкую кровь с пальцев, Кандзаки Рин обернулась и, с неподдельным удивлением взирая на позеленевшее лицо парня, спросила: — А ты что, не собираешься его есть? Глубоко изучив засекреченные архивы Отдела Контрмер, она досконально знала повадки кровососов. Для этих тварей было в порядке вещей безжалостно пожирать сердца собственных сородичей, чтобы впитать их жизненную энергию и многократно увеличить собственную мощь. Очевидно, что дерзкое нападение Ягавы Рёки на Фан Чэна преследовало единственную цель: заполучить его трепещущий, наполненный силой орган. И раз уж Фан Чэн вышел из этой мясорубки абсолютным победителем, то вырванное сердце поверженного врага по праву принадлежало ему как законный, заслуженный кровью трофей. У Кандзаки Рин не было ни малейшего повода, равно как и желания, препятствовать Фан Чэну в наслаждении плодами победы. Чем разрушительнее становилась его боевая мощь, тем больше тактических преимуществ получала она сама. — Ты совсем больная на всю голову?! С какого перепугу я должен жрать эту дрянь?! — взорвался Фан Чэн, не в силах сдерживать переполнявшее его омерзение. Выругавшись, он брезгливо ухватил склизкое сердце двумя пальцами, словно дохлую крысу, намереваясь немедленно отправить его в мусорное ведро. Однако в ту самую долю секунды, когда его кожа соприкоснулась с остывающей плотью, мощная, обжигающая волна первородной энергии прострелила сквозь его пальцы, стремительно разливаясь по всему телу. В этот же миг перед внутренним взором Фан Чэна материализовались призрачные, светящиеся строки системного интерфейса. 【Поглощение энергии...】 【Обострённое обоняние +1】 【Жизнь (Фрагмент 1/3) +1】 【Кровь Безумия (Фрагмент 1/5) +1】 【Пылающая Кровь (Фрагмент 1/5) +1】 ---------- У человека должна быть черта Кандзаки Рин, заметив, как Фан Чэн, не мигая, буквально гипнотизирует зажатое в руке окровавленное сердце, словно это был не кусок плоти, а величайшее сокровище мира, почувствовала, как внутри закипает глухая ярость. Ах ты лицемерный мерзавец! На словах корчишь из себя праведника, покрываешь меня отборной бранью, а у самого, того гляди, слюнки потекут от голода! Скрестив руки на груди, Кандзаки Рин процедила сквозь зубы ледяным, пропитанным сарказмом тоном: — Раз уж так сильно хочется, то жри, не стесняйся. Никто у тебя его не отбирает, так что можешь смело прекращать разыгрывать этот дешёвый спектакль с ложным отвращением. Ядовитые слова девушки вырвали Фан Чэна из оцепенения. Он с силой потёр глаза, и лишь после этого мерцающие в воздухе строчки системных уведомлений начали медленно растворяться, исчезая без следа. В этот краткий миг Фан Чэн осознал, что его обоняние обострилось до сверхъестественных пределов. Лавина сложнейших, переплетающихся ароматов, наполнявших разрушенную квартиру, хлынула в его мозг, и он с пугающей ясностью мог вычленить и идентифицировать каждую, даже самую тонкую, нотку запаха. Без сомнений, это было прямым следствием приобретённого навыка «Обострённое обоняние». Остальные три пункта не требовали долгих раздумий: судя по их названиям, достаточно было собрать воедино все фрагменты, чтобы обрести полноценный навык или награду — механика, в точности копирующая систему поощрений из мобильной игры, в которую Фан Чэн заигрывался до своего перемещения в этот жестокий мир. Кровь Безумия и Пылающая Кровь, по всей видимости, представляли собой особые расовые способности Ягавы Рёки как вампира. Оставив изучение этих навыков на потом, Фан Чэн сосредоточил всё своё внимание на самом интригующем приобретении — фрагменте Жизни. Количество доступных возрождений было абсолютной основой его выживания в этой реальности; он дни и ночи напролёт ломал голову, отчаянно пытаясь найти способ восполнить утраченные жизни, но все его попытки оканчивались крахом. Кто бы мог подумать, что судьба подкинет ему драгоценный фрагмент Жизни именно сейчас, да ещё и в результате банального обыска остывающего трупа! Положа руку на сердце, ему следовало от всей души поблагодарить Кандзаки Рин. Если бы эта взбалмошная девица не швырнула кровавый трофей ему прямо под нос, Фан Чэну и в голову бы не пришла мысль копаться во внутренностях Ягавы Рёки — он, в конце концов, не страдал извращёнными наклонностями некрофила. Однако этот метод получения фрагментов Жизни недвусмысленно намекал на то, что жестокая система вынуждает его выйти на тропу войны, истребляя монстров ради прокачки собственных сил. Какая чудовищная перспектива! Куда приятнее было бы иметь встроенную систему пассивного фарма из игр, где ты мирно спишь в кровати, а опыт капает сам собой, без малейшей нужды проливать реки крови и рисковать собственной шеей. Видя, что Фан Чэн всё ещё стоит неподвижно, словно соляной столб, Кандзаки Рин с нажимом повторила: — Ты будешь его есть или нет? Если отказываешься, то я забираю трофей себе. Бросив на неё пренебрежительный взгляд, Фан Чэн с силой швырнул кусок плоти в её сторону: — Да подавись ты им! Я тебе не пещерный дикарь, чтобы жрать сырое мясо и пить тёплую кровь! Кандзаки Рин, судорожно перехватив скользкое сердце, уставилась на парня расширенными от изумления глазами: — Ты... ты действительно отказываешься? Разве ты не знаешь, что поглощение этого органа способно многократно увеличить твою силу?! Серьёзно, существует такая закономерность? Фан Чэн не имел об этом ни малейшего понятия, но даже обладай он этим тайным знанием, он бы всё равно не стал глотать эту дрянь. Будучи обычным человеком, пусть и с системой, он не смог бы извлечь из вампирского деликатеса никакой практической пользы. Выпрямившись во весь рост, он обдал Кандзаки Рин ледяным, исполненным непоколебимой праведности взглядом и чеканя каждое слово произнёс: — Если мне понадобится сила, я добуду её собственным потом и кровью в изматывающих тренировках, но я никогда, слышишь, никогда не опущусь до использования подобных мерзких, порочных методов! Не разрывая зрительного контакта, Фан Чэн понизил голос, вкладывая в него всю свою серьёзность: — И я очень прошу тебя уяснить одну простую истину: пусть в моих венах и течёт яд кровососа, глубоко внутри я всё ещё остаюсь человеком. У меня есть моральный стержень, нерушимая черта, которую я не переступлю, так что прекрати смотреть на меня так, будто перед тобой стоит безмозглый монстр! Подавляющая, властная аура Фан Чэна обрушилась на Кандзаки Рин, заставив её оцепенеть; все заготовленные колкости комом застряли в горле, лишая дара речи. Произнеси он эти пафосные речи часом ранее, девушка лишь презрительно фыркнула бы, расценив их как пустую болтовню слабовольного труса. Однако неоспоримые доказательства лежали прямо перед её глазами: Фан Чэн действительно обладал железной волей, способной подавить зов тёмных инстинктов. Сочное, наполненное энергией сердце находилось на расстоянии вытянутой руки, но он категорически отверг его. Сделать подобный осознанный выбор, подавив врождённую жажду, требовало куда большего мужества, нежели просто выслеживать и убивать своих сородичей в тёмных подворотнях. Это было сродни тому, как если бы конченый наркоман, корчащийся в муках ломки, титаническим усилием воли отшвырнул протянутый ему шприц со спасительной дозой. Подобный уровень самоконтроля не укладывался в голове; вампирские инстинкты, диктующие необходимость пожирать себе подобных, были в тысячи раз сильнее любой наркотической зависимости, и всё же Фан Чэн сумел преодолеть это дьявольское искушение. Кандзаки Рин почувствовала, что ей придётся полностью пересмотреть своё отношение к этому парню. Ранее она считала, что он просто обладает выдающейся силой духа, но теперь становилось очевидным, что его воля превосходит все мыслимые человеческие пределы, делая его кем-то грандиозно иным. — Я поняла твою позицию, — тихо, но твёрдо произнесла она. — И я искренне надеюсь, что твои поступки не разойдутся со словами, и ты до самого конца останешься верен своим принципам. Клянусь, я больше никогда не посмею взглянуть на тебя как на чудовище. С этими словами Кандзаки Рин сделала шаг вперёд и первой протянула руку для рукопожатия: — Давай начнём всё с чистого листа. Меня зовут Кандзаки Рин, и я являюсь стажёром Отдела Контрмер. Но Фан Чэн, проигнорировав её жест, небрежно упёр руки в бока и язвительно усмехнулся: — Ты правда решила, что стоит нам обменяться дружеским рукопожатием, как все прошлые обиды магическим образом испарятся? Кандзаки Рин слегка нахмурилась, титаническим усилием воли удерживая свой взгляд на его лице, стараясь не опускать глаза ниже шеи: — Если мои прошлые действия показались тебе оскорбительными, я готова принести глубочайшие извинения. Моя круглосуточная слежка была продиктована исключительно заботой о твоей безопасности... — Но-но-но, не смей съезжать с темы! Фан Чэн назидательно погрозил ей указательным пальцем, после чего резко перевёл жест на остывающее тело Ягавы Рёки: — Разбор полётов устроим позже, а пока ответь: что нам делать с этим куском мяса? Подавив рвущиеся наружу вопросы, Кандзаки Рин коротко кивнула: — Предоставь утилизацию мне. Я всё организую. — Отлично. Развлекайся, а я пока пойду и переоденусь во что-нибудь приличное. Развернувшись на пятках, Фан Чэн неспешным шагом удалился в спальню; его одежда уже давно превратилась в жалкую кучку пепла стараниями пламенной девицы. Как только фигура парня скрылась за дверью, Кандзаки Рин позволила себе судорожно, с облегчением выдохнуть. Этот нахал был абсолютно лишён всякого стыда — расхаживал перед ней в чём мать родила и при этом сохранял совершенно невозмутимый, уверенный вид! Но хуже всего было то, что она не могла даже сделать ему замечание, иначе это выглядело бы так, словно она пристально разглядывала его обнажённое тело. Активировав пульт управления, она приказала парящему за окном беспилотнику сбросить в комнату плотный вакуумный пакет. Вскрыв оболочку, она извлекла на свет плотный, серебристо-серый мешок для трупов. Ловко упаковав изломанное тело Ягавы Рёки в пластиковый кокон, Кандзаки Рин приготовилась дождаться наступления глубокой ночи, чтобы беспрепятственно эвакуировать груз с помощью дрона. К тому моменту, когда Фан Чэн вернулся в гостиную, облачённый в свежую одежду, он первым делом принялся наводить порядок, возвращая опрокинутый диван и расколотый журнальный столик в их первоначальное положение. С комфортом развалившись на обивке, он сплёл пальцы рук перед собой, приняв классическую, пропитанную холодной расчетливостью позу, словно патриарх древнего клана. Кандзаки Рин опустилась в кресло напротив, потирая ноющие виски с выражением глубочайшей усталости на лице: — Чего ты добиваешься? Разве у нас остались какие-то нерешённые проблемы? — Никаких проблем? Ха! Фан Чэн издал ледяной, режущий слух смешок: — Ты на каждом углу распинаешься о том, как печёшься о моей безопасности, но в суровой реальности ты просто использовала меня в качестве живой приманки, чтобы выманить кровососов из тени. Я ведь попал в яблочко, не так ли? Сердце Кандзаки Рин предательски дрогнуло от неожиданности. Она никак не ожидала, что этот парень так стремительно раскусит её хитрый план с ловлей на живца. Но, быстро взяв себя в руки, она решила играть в открытую, признав поражение: — Твоя правда. Однако не стоит забывать, что я заблаговременно предупредила тебя о смертельной угрозе, исходящей от других вампиров. Фан Чэн грубо оборвал её оправдания: — Факта твоего грязного манипулирования это ничуть не отменяет! Если бы твой чёртов дрон не висел у меня над головой сутки напролёт, мне бы и в голову не пришло переться в эту проклятую школу и засвечивать своё местоположение! Лицо Кандзаки Рин оставалось бесстрастным изваянием, а в ровном голосе не скользило ни тени паники: — Я не собираюсь отрицать, что преследовала собственные цели, используя тебя. Но взгляни правде в глаза: даже без моего вмешательства эти твари рано или поздно вышли бы на твой след. Ты же не можешь вечно прятаться в четырёх стенах? А я, между прочим, оказала тебе неоценимую помощь в критический момент. Фан Чэн барабанил пальцами по растрескавшейся поверхности столика, а его губы кривились в издевательской усмешке: — Прежде чем ты соизволила явиться, я успел благополучно скончаться! И это я, заметь, вытащил твою задницу из мясорубки, когда ситуация вышла из-под контроля! Под «неоценимой помощью» ты, вероятно, подразумеваешь любезно предоставленные услуги похоронного бюро? Кандзаки Рин погрузилась в тяжёлое, вязкое молчание на долгие несколько секунд, прежде чем опустить ресницы, пряча взгляд: — Безусловно, этот вариант развития событий также был предусмотрен в моём плане. Впрочем, она умалчивала о том, что заранее приготовила три похоронных мешка — в том числе и для самой себя. Догадайся Фан Чэн об этом нюансе, он бы непременно поразился ледяной безжалостности этой девицы, совершенно не ведающей страха перед ликом смерти. — Если ты всё ещё испытываешь глубокое недовольство моими методами, я готова принести официальные извинения и, более того, выплатить тебе соразмерную компенсацию за причинённый ущерб, — холодно продолжила Кандзаки Рин. Крайняя уступчивость Кандзаки Рин казалась неестественной, но стоило Фан Чэну услышать волшебное слово «компенсация», как его глаза жадно вспыхнули. Компенсация — это просто песня для ушей! Именно этих слов он и дожидался с самого начала разговора. Кандзаки Рин, казалось, совершенно не обратила внимания на алчный блеск в его глазах, спокойно продолжая: — Несмотря на все извилистые повороты, итог нашего столкновения оказался благоприятным. Нам обоим сказочно повезло выжить. Возможно, настало время перейти к конструктивному диалогу, отбросив бессмысленные взаимные упрёки. Что скажешь? Фан Чэн с полуслова расшифровал скрытый смысл её предложения: — Ты что, намереваешься продолжить свою рыбалку на живца?! ---------- Печаль преданного пёсика Кандзаки Рин поспешила исправить его формулировку: — Никакой рыбалки на живца. Я предлагаю полноценное сотрудничество! — Сотрудничество? — недоверчиво хмыкнул парень. — Именно так. Кандзаки Рин слегка подалась вперёд, а её голос зазвучал с нескрываемым, заразительным энтузиазмом: — Наши глобальные цели абсолютно идентичны. Твоё выживание напрямую зависит от того, сможешь ли ты сокрушить остальных вампиров. Моя задача — стереть их с лица земли. Чем трусливо отсиживаться в обороне, ожидая неминуемого конца, не разумнее ли нам объединить усилия и нанести превентивный удар, выкорчёвывая эту заразу поодиночке, пока они не набрали сокрушительную мощь? Фан Чэн скривил губы в насмешливой полуулыбке: — И в чём же, позволь поинтересоваться, кардинальное отличие от твоей хвалёной рыбалки? В конце концов, я снова окажусь в роли аппетитного червяка на твоём крючке. — Если тебе так нравится драматизировать, пусть будет по-твоему. Кандзаки Рин ответила ему лёгкой, уверенной улыбкой; казалось, она не сомневалась в успехе своих уговоров: — Но ты не смеешь отрицать очевидного факта: союз со мной — это единственный жизнеспособный вариант. Взамен я предоставлю тебе колоссальную поддержку: высокоточное отслеживание целей, координаты, передовое вооружение, разработку тактических схем, огневое прикрытие и безупречную зачистку следов. Более того, я обеспечу тебе защиту от назойливого внимания правительственных структур. Скажи на милость, способен ли ты провернуть всё это в одиночку? В этот момент Фан Чэну живо представилось, как Кандзаки Рин, заливаясь безумным хохотом, принимает легендарную позу «Бога нового мира». Он торопливо вскинул руку, обрывая пламенную тираду: — Всё звучит неплохо, но от твоего так называемого «огневого прикрытия» я предпочту отказаться! Девушка возмущённо вспыхнула, бросившись на защиту своей репутации: — Между прочим, на экзаменах по тактической поддержке я набрала ровно сто баллов! Фан Чэн прыснул со смеху, не в силах сдержать издевательский тон: — Сто баллов из тысячи возможных, что ли? Признавайся, ты, должно быть, поджарила всех своих напарников вместе с инструкторами, чтобы эти баллы заграбастать? Лицо Кандзаки Рин мгновенно потемнело, словно грозовая туча: — Я признаю, что уровень нашей командной синхронизации оставляет желать лучшего, но над этим недостатком можно и нужно работать! В ответ Фан Чэн лишь одарил её выразительной, безмолвной ухмылкой, полной нескрываемого сарказма. Справедливости ради, нельзя было отрицать, что альянс с этой девушкой сулил колоссальные стратегические преимущества, являясь, по сути, единственной спасительной соломинкой в сложившейся катастрофической ситуации. Проблема заключалась лишь в том, что Фан Чэн ни на йоту не верил в моральные устои своей потенциальной напарницы; при малейшей необходимости эта девица без колебаний продаст его с потрохами первому встречному. Заметив колебания на лице парня, Кандзаки Рин смягчила тон, пуская в ход дипломатию: — Я прекрасно осознаю, что ты не испытываешь ко мне должного доверия. Предлагаю пойти на компромисс: проведём пробную, строго лимитированную операцию и оценим эффективность нашего взаимодействия. Фан Чэн хранил угрюмое молчание, и она продолжила свою методичную осаду: — Я не требую мгновенного ответа, обдумай всё без спешки. Но помни: время работает против нас. Оставшиеся на свободе кровососы ни на секунду не прекращают свою охоту; они поглощают жизни, наращивают мощь и безжалостно рвут друг друга на части. Если мы позволим им определить альфу-хищника, мы уже не сможем противопоставить ему ничего. В крайнем случае, я всегда смогу укрыться за неприступными стенами Отдела Контрмер, а тебе придётся встречать смерть в одиночестве. Фан Чэн возмущённо взвился: — А я, по-твоему, не могу спрятаться в вашем хвалёном Отделе?! Ты же сама недавно грозилась запереть меня в клетке! Скажи-ка, у вас там трехразовое питание или как? Кандзаки Рин осеклась, потеряв дар речи; всё её существо красноречиво вопило: «В тебе осталась хоть капля мужского достоинства?!» Если отбросить шелуху сарказма, предложение Кандзаки Рин было невероятно соблазнительным. Забота о собственной шкуре и жгучее желание собрать как можно больше фрагментов Жизни неминуемо вели его к открытому противостоянию со всей вампирской популяцией города. Так зачем же тянуть кота за хвост, если можно нанести превентивный, смертоносный удар? Дожидаться, пока эти твари раскачаются до максимального уровня и соберут полный сет артефактов, чтобы потом попытаться их заганкать — это уже не охота, а коллективное самоубийство, бездумная сдача жизней на блюдечке с голубой каемочкой. Пока Фан Чэн взвешивал все «за» и «против», напряжённую тишину разрезала пронзительная трель смартфона Кандзаки Рин. Достав аппарат из кармана, она скользнула взглядом по экрану: входящий вызов от Аоки Юсукэ. Нажав кнопку приёма, девушка поднесла трубку к уху. — Что случилось? — Кандзаки, где ты сейчас? — Выполняю секретную директиву. Что-то срочное? — Да нет, ничего особенного. В архивах Отдела Контрмер появилось свежее обновление базы данных; если тебе нужно, я могу оформить на тебя подписку. — Благодарю. Это всё? — Да, всё. Удачи на задании. ... Оборвав связь, Аоки Юсукэ, одиноко стоящий на обочине ночной трассы, поднял голову, вглядываясь в очертания далекого многоквартирного комплекса. С шумом выдохнув холодный воздух, он погрузился в мрачные, бездонные размышления. ... Как только Кандзаки Рин убрала телефон, Фан Чэн, в котором внезапно проснулся неутолимый зуд сплетника, с любопытством поинтересовался: — Твой паренёк звонил? Девушка отрицательно покачала головой: — Нет. — Тогда, наверное, папочка волнуется? — Кандзаки Рин не удостоила его словесным ответом, лишь пронзив ледяным, многозначительным взглядом. — Я к тому, что только бойфренд или любящий отец будет с таким маниакальным упорством выпытывать, где ты пропадаешь по ночам и чем занимаешься. Откинувшись на спинку дивана, Фан Чэн пустился в пространные размышления: — Дай-ка угадаю. Звонил стопроцентно парень, по уши в тебя втюрившийся. А ты, в свою очередь, не питаешь к нему ни малейшей симпатии и всеми силами пытаешься держать дистанцию, я прав? Лицо Кандзаки Рин оставалось бесстрастной маской, но в глубине души она испытала лёгкий укол удивления: — Как ты пришёл к столь поразительным выводам? Фан Чэн сплёл пальцы рук в замок и расплылся в довольной ухмылке, излучающей вселенскую мудрость: — Элементарно! За весь разговор ты обронила от силы три фразы, и в каждой сквозило раздражённое «Что тебе надо?». Это неопровержимое доказательство того, что ты пресекаешь любые попытки выйти за рамки сухого делового общения. А раз уж твой собеседник либо в упор не замечает эту ледяную стену отчуждения, либо мастерски притворяется идиотом, диагноз очевиден — перед нами типичный, безнадёжный преданный пёсик, готовый пятки тебе лизать. Сделав драматическую паузу, Фан Чэн с притворным сокрушением покачал головой: — Жалок удел такого преданного пёсика! Выслуживается до потери пульса, а в итоге остаётся у разбитого корыта; на таких даже законченные одинокие псы смотрят с нескрываемым презрением. Могу поспорить, твой ручной ухажёр даже в самых страшных кошмарах не способен вообразить, что его ненаглядная богиня посреди глубокой ночи прохлаждается в берлоге холостяка, предаваясь тесным телесным контактам с абсолютно голым мужиком, да ещё и скармливает бедолаге байки о каких-то сверхсекретных миссиях! Аж сердце кровью обливается от жалости! Да пребудет с ним благодатный зелёный цвет рогоносца до скончания времён! Кандзаки Рин чудом подавила порыв закатить глаза так глубоко, чтобы увидеть собственный мозг. Пропустив мимо ушей его пошлые инсинуации, она нанесла ответный удар, щедро сдобренный ядом сарказма: — Спешу напомнить, что ты, о великий мыслитель, строчил мне любовные послания. Означает ли это, что я могу с полным правом зачислить тебя в ряды своих преданных пёсиков? Но Фан Чэн нисколько не смутился, напротив, его лицо озарила широкая, самодовольная улыбка: — Ухаживать за одной — удел жалкой шавки. Ухаживать за сотней — путь истинного волка! А тот, кто покорил сердца миллионов, возвышается над всеми, становясь непревзойдённым волчьим королём! Вынужден тебя разочаровать: учитывая, что со времён средней школы я отправил не меньше двух сотен любовных писем, я давно перерос статус презренного пса и эволюционировал в матерого боевого волка! А вот участь обыкновенного симпа настолько убога, что вызывает брезгливость даже у закоренелых одиночек! — Гав! Гав! Гав! Словно по мановению волшебной палочки, с безлюдной ночной улицы, расстилающейся под окнами квартиры, донёсся яростный, пронзительный собачий лай, служащий идеальным аккомпанементом абсурдной философии Фан Чэна. Кандзаки Рин потеряла дар речи; она не могла решить, стоит ли ей разразиться проклятиями в адрес этого ненормального, или же снять перед ним шляпу. Довести искусство подлизывания до уровня высокой философии — это требовало поистине неординарного таланта. — Гав! Гав! Гав! Тем временем, Аоки Юсукэ, готовый покинуть свой наблюдательный пост у обочины, внезапно подвергся атаке возникшей из ниоткуда облезлой дворняги, зашедшейся в истеричном лае. Сквозь оглушительный гомон блохастого создания Аоки Юсукэ почудился отчётливый, едкий хохот, полный издевательского презрения к его жалкому статусу одиночки. Его всегдашняя железобетонная выдержка дала трещину. Лицо перекосило от бешенства, и он сорвался на крик, разрывая ночную тишину: — Пошла вон! Проваливай в бездну, мерзкая тварь! — Гав! Гав! Гав! Словно откликаясь на его ярость, из непроглядной тьмы подворотен бесшумно вынырнули десятки бродячих псов. Ощетинившись, они окружили его плотным кольцом, прожигая мрак зловеще мерцающими, фосфоресцирующими зелёными глазами. Этот инфернальный изумрудный свет заставил кровь отхлынуть от лица Аоки Юсукэ, пробудив в его душе иррациональную тревогу. — Плевать я на вас хотел, помойные крысы! — процедил он сквозь стиснутые зубы. Резко развернувшись, он торопливо зашагал прочь, растворяясь в спасительной тени ночного мегаполиса. ... — С меня хватит, я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать твои бредовые трактаты о собачьей иерархии! — резко оборвала Кандзаки Рин поток его красноречия. Приложив нечеловеческие усилия, она попыталась вернуть сошедший с рельсов разговор в конструктивное русло: — Дай мне прямой ответ: ты согласен заключить со мной пакт о сотрудничестве, или нет? — Разве ты не клялась дать мне время на раздумья? — невинно похлопал глазами парень. — Планы изменились, — отрезала она. — Ох уж эти женщины! Вечно семь пятниц на неделе! — театрально закатил глаза Фан Чэн. Задумчиво потирая подбородок, он сменил тон на более серьёзный, сверля её проницательным взглядом: — Мои мотивы кристально ясны: я не способен ужиться с остальными кровососами в одном городе, поэтому их смерть — залог моей жизни. Но что движет тобой? Ради чего ты рвёшь жилы и лезешь на рожон? У тебя с ними какие-то личные, кровавые счёты? Кандзаки Рин замкнулась в себе, воздвигнув ледяную стену отчуждения: — Это не касается никого, кроме меня. — Искренность, моя дорогая, где же твоя пресловутая искренность?! — возмутился Фан Чэн. Вскинув руку, он указал сначала на неё, а затем ткнул пальцем в свою грудь: — Любой крепкий союз зиждется на фундаменте взаимного доверия и открытости! Твоя паранойя ставит меня в крайне неловкое и затруднительное положение! Девушка скрипнула зубами от злости, но всё же выдавила из себя вынужденное признание: — Мне жизненно необходимо в кратчайшие сроки накопить выдающиеся заслуги, чтобы гарантировать себе стремительный карьерный взлёт и руководящую должность в структуре Отдела Контрмер. Такое объяснение тебя устроит? Стоило ей только затронуть эту тему, как от её фигуры повеяло арктическим холодом; было очевидно, что этот разговор доставляет ей почти физическую боль. ---------- Уж лучше я возьму тебя на содержание — Надо же, так ты у нас, оказывается, одержима жаждой власти и чинов! — протянул Фан Чэн с нескрываемой иронией. Его внутренний радар буквально кричал о том, что слова Кандзаки Рин — лишь красивая ширма, скрывающая истинные мотивы, однако он благоразумно решил не давить на больное. Перегибать палку было чревато полным разрывом отношений, а поддержка этой амбициозной девицы была ему жизненно необходима для выживания в кишащем монстрами городе. — В принципе, я готов ударить по рукам и вступить с тобой в альянс, но с соблюдением парочки обязательных условий, — произнёс он, откинувшись на спинку дивана. — Да ты... Кандзаки Рин судорожно втянула воздух сквозь плотно сжатые зубы, пытаясь обуздать рвущийся наружу гнев: — Послушай, не стоит испытывать моё терпение и переходить границы дозволенного. Фан Чэн вальяжно закинул ногу на ногу и издал глухой, раскатистый смешок: — О каких границах речь? Это называется элементарным переговорным процессом! Диалог подразумевает взаимные уступки, а не безоговорочную капитуляцию. Не думала же ты, что я по щелчку пальцев подпишу все твои бумаги не глядя? Я тебе не любящий папочка, чтобы потакать всем твоим капризам! Сперва выслушай мои требования, а уж потом решай, готова ли ты поставить свою подпись. Мяч изящно перелетел на половину поля Кандзаки Рин; теперь бремя принятия судьбоносного решения целиком и полностью легло на её хрупкие плечи. Девушка нутром ощутила всю изворотливость и непробиваемость стоящего перед ней парня. Одарив его пронизывающим, тяжёлым взглядом, она коротко бросила: — Излагай. — Пункт первый: мне необходим полный, исчерпывающий доступ к базе данных по всем существующим видам монстров, включая, разумеется, вампирскую братию. Чем больше деталей, тем лучше. Пункт второй: я жажду завладеть твоим секретом управления первородным пламенем. Если быть откровенным, список желаний Фан Чэна был куда длиннее. Ему отчаянно хотелось выбить из неё железобетонную гарантию того, что после тотальной зачистки вампиров она не всадит ему серебряную пулю в спину. Но он прекрасно осознавал абсолютную ничтожность и утопичность подобных клятв, а потому благоразумно решил даже не заикаться о них вслух. Закон джунглей гласил: если он наберёт достаточную силу, чтобы повергать врагов в трепет, Кандзаки Рин и близко к нему не подойдёт, даже без всяких расписок. И наоборот — будь он жалкой букашкой, никакие договоры, скреплённые кровью, не спасли бы его от её карающего клинка. В конечном итоге, полагаться он мог лишь на собственные кулаки и непоколебимую волю. Услышав дерзкие требования Фан Чэна, Кандзаки Рин лишь слегка изогнула бровь. Погрузившись в короткое, но напряжённое раздумье, она наконец вынесла вердикт: — Первое требование одобряю безоговорочно. Что касается второго — категорический отказ. — И в чём же причина столь резкого неприятия? — искренне удивился Фан Чэн. На самом деле, тайна происхождения её сверхъестественного контроля над огнём разъедала его изнутри жгучим любопытством. Да и не только его; всё население мегаполиса с затаённой завистью и трепетом шепталось о невероятных способностях, которыми обладали цепные псы Отдела Контрмер. Однако эта тема была окутана плотной завесой государственной тайны; в сети не существовало ни единого достоверного факта, лишь океан безумных, противоречивых слухов и домыслов. Кандзаки Рин, вздохнув, была вынуждена приоткрыть завесу тайны: — Мой дар не передаётся по наследству или по мановению волшебной палочки. Это результат симбиоза врождённой генетической предрасположенности и долгих лет изматывающих, бесчеловечных тренировок. Так что, при всём желании, я физически не способна «вручить» тебе эту силу. Твой единственный шанс — официально вступить в ряды Отдела Контрмер и доказать комиссии наличие у тебя соответствующего скрытого потенциала. Фан Чэн не мог с уверенностью сказать, рубит ли она правду-матку, или просто искусно водит его за нос, отговариваясь заученными фразами. Поняв, что стену лбом не прошибёшь, он сменил тактику: — Ладно, в таком случае меняем условия: ты предоставляешь мне исчерпывающее досье на природу способностей, критерии их пробуждения и методики тренировок. Более того, ты берешь на себя почётную обязанность моего личного инструктора, обучая меня передовым тактическим приёмам ближнего боя для радикального повышения моей выживаемости. На этот раз раздумья Кандзаки Рин затянулись на куда более продолжительный срок. Фан Чэн никуда не торопился, позволяя ей неспешно взвесить все риски и выгоды на невидимых весах. Ещё с того самого момента, как эта хладнокровная девица рискнула собственной карьерой, выпустив его на свободу в качестве живой наживки, Фан Чэн уяснил одну простую истину: идея тотального уничтожения вампиров была для неё идеей фикс, затмевающей даже его собственное стремление к выживанию. Симбиоз был обоюдным; Фан Чэн нуждался в ресурсах Отдела Контрмер как в воздухе, а Кандзаки Рин, в свою очередь, без его помощи никогда бы не претворила в жизнь свой грандиозный план зачистки. Ей в жизни не сыскать второго такого сговорчивого, адекватного и, что немаловажно, столь малоопасного мутанта на всём белом свете. Лишь спустя долгих, томительных десять минут, в течение которых в комнате было слышно лишь тиканье часов, Кандзаки Рин наконец озвучила свой вердикт: — Договорились. Я принимаю твои условия. Фан Чэн широко улыбнулся и первым протянул раскрытую ладонь навстречу девушке: — Что ж, в таком случае — за плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество! Кандзаки Рин уверенно ответила на жест, и их пальцы переплелись в крепком, скрепляющем договор рукопожатии. И тут, словно вспомнив о сущем пустяке, Фан Чэн внезапно добавил: — Ах да, чуть не забыл! Кажется, буквально пару минут назад ты горячо распиналась о компенсации причинённого мне ущерба, я ничего не путаю? Кандзаки Рин отчаянно хотелось закричать, что это была наглая ложь, пустая приманка, брошенная исключительно ради того, чтобы затащить его в альянс. Но чернила на их воображаемом контракте ещё даже не успели высохнуть, и гордость не позволила ей так стремительно дать задний ход. Сглотнув горечь поражения, она процедила: — Называй конкретную сумму, но предупреждаю сразу: умерь свои аппетиты, иначе сделка сорвётся. Фан Чэн расплылся в лучезарной улыбке: — Не волнуйся, я человек скромный, мои запросы не выходят за рамки здравого смысла. Он обвёл выразительным взглядом разрушенную до основания квартиру, напоминающую поле боя: — Для начала, ты полностью оплачиваешь покупку нового комплекта мебели. Вполне справедливо, не находишь? Эпическая битва с Ягавой Рёкой превратила его уютное гнездышко в руины, словно по комнатам пронёсся тайфун максимальной категории, стерев в порошок большую часть имущества. Требование действительно звучало более чем обоснованно, поэтому Кандзаки Рин без лишних раздумий кивнула в знак согласия: — Принято. Завтра же я организую доставку первоклассного гарнитура. И как раз в тот момент, когда она наивно решила, что на этом финансовые претензии исчерпаны, лицо Фан Чэна озарилось выражением глубочайшего сочувствия к её беспросветной наивности. — Кроме того, на протяжении всего срока действия нашего контракта ты полностью берёшь на себя покрытие всех моих текущих расходов. Согласись, это логично? В конце концов, я всего лишь бедный старшеклассник, не имеющий ни гроша за душой. Кандзаки Рин едва не захлебнулась от возмущения, готовая прокричать, что он внаглую врёт, ведь цены на его внутренние органы на чёрном рынке бьют все рекорды, а он ещё смеет прибедняться и строить из себя нищего сироту! — А ещё ты обязана компенсировать мои затраты на усиленное питание после изнурительных схваток! — воодушевлённо продолжал загибать пальцы Фан Чэн. — Как иначе я найду в себе силы крошить вампиров пачками? Добавь сюда износ тренировочного инвентаря, транспортные расходы на такси, полноценное трёхразовое питание в ресторанах... С каждым его словом лицо Кандзаки Рин темнело всё сильнее, наливаясь грозовой чернотой, а её пальцы, всё ещё сжимающие ладонь парня, сжались в стальные тиски, готовые раздробить ему кости. — Ты хочешь сказать, что я должна оплачивать даже твой завтрак, обед и ужин?! — прошипела она, задыхаясь от ярости. — Да с такими запросами уж лучше я просто возьму тебя на полное содержание! — Хм, звучит заманчиво, но мне придётся тщательно взвесить это предложение, — с деланным сомнением протянул Фан Чэн, пытаясь вырвать побелевшую руку. — Дьявол его знает, какие извращённые, тёмные фантазии могут скрываться за фасадом богатой наследницы... Заметив, что лицо Кандзаки Рин приобрело оттенок горелого чугуна, Фан Чэн благоразумно решил, что пора нажать на тормоза. Ещё пара острых словечек, и эта разъярённая фурия попросту разорвёт их сделку в клочья. Подавляя в себе нестерпимое желание испепелить наглеца на месте, Кандзаки Рин процедила деревянным, лишённым эмоций голосом: — Это всё? — И ещё кое-что... — осторожно начал Фан Чэн. — ЧТО ЕЩЁ?! — взвизгнула она, мгновенно ощетинившись, словно кошка, которой наступили на хвост. Громкость её голоса взлетела до небес, отражаясь от стен разрушенной гостиной. Фан Чэн многозначительно скосил глаза на её пальцы: — Ещё я хотел поинтересоваться: ты долго намереваешься сжимать мою руку? Решила воспользоваться моментом и распустить руки? И как тебе не стыдно, а с виду казалась такой приличной девушкой... С брезгливым вздохом, полным омерзения, Кандзаки Рин с силой отшвырнула его ладонь прочь. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, она загнала клокочущую ярость в самые дальние уголки души и вернула себе ледяное самообладание: — Завтра я улажу все организационные вопросы. Мы приступаем к реализации плана незамедлительно, начиная с завтрашнего дня. Фан Чэн искренне изумился такой спешке: — Так скоро? А как же занятия в школе? Мне что, прогуливать прикажешь? Кандзаки Рин отчаянно хотелось схватиться за голову и завопить: «Да сдалась тебе эта учёба?! Ты же, чёрт возьми, бессмертный вампир, о какой школе ты вообще думаешь?!» — Просто возьмёшь больничный, — сухо отрезала она. — Договорились. Заодно будь добра, оформи все справки за меня. Упоминание учебного заведения заставило шестерёнки в мозгу Фан Чэна со скрипом провернуться, выудив на свет одну нерешённую проблему: — Кстати, раз уж зашёл разговор о школе. Недавние наезды со стороны Моришиты Ямато — это твоих рук дело? Кандзаки Рин отрицательно покачала головой: — Я не имею к этому инциденту ни малейшего отношения. — Что-то ты совсем не выглядишь удивлённой. Значит, ты с самого начала была в курсе событий, — прищурился Фан Чэн. В его голосе зазвучали нотки неподдельного возмущения: — И почему же ты, такая всесильная, не соизволила вмешаться? Из-за твоего бездействия меня жестоко избили ни за что ни про что! Наконец-то настал звёздный час Кандзаки Рин; она нашла уязвимое место в броне этого наглеца. Скрестив руки на груди, она расплылась в невероятно раздражающей, победоносной улыбке: — Какое мне дело до твоих разборок со школьниками? До смерти они бы тебя всё равно не забили. К тому же, если верить моим источникам, эти ребята ушли оттуда далеко не с победным маршем, так что нечего строить из себя невинную жертву. — Но моя хрупкая, юношеская психика понесла колоссальный, непоправимый ущерб! Ах ты бессердечная, коварная ведьма! И как только тебя совесть по ночам не мучает?! — картинно схватился за сердце Фан Чэн. — Ха-ха-ха! — откровенно рассмеялась девушка. Оборвав поток его бредовых причитаний, она серьёзным тоном добавила: — Успокойся. В обозримом будущем Моришита Ямато не посмеет приблизиться к тебе и на пушечный выстрел, так что эта проблема не станет помехой для нашей миссии. Фан Чэн мысленно кивнул; теперь всё вставало на свои места. А он-то ломал голову, почему горилла из баскетбольного клуба вдруг затих, словно мышь под веником. Он уже было решил, что враг готовит масштабное, коварное возмездие, а оказалось, что Кандзаки Рин просто дёрнула за нужные ниточки за кулисами. Хотя, разумеется, нельзя было полностью исключать вероятности того, что этот громила ведёт двойную игру, выжидая идеального момента для сокрушительного удара. В любом случае, интуиция подсказывала Фан Чэну: расслабляться рано, буря ещё впереди. Кандзаки Рин, внимательно наблюдая за задумчивым выражением его лица, неожиданно вернулась к наболевшей теме: — Ответь мне честно: поглощение обыкновенной пищи действительно позволяет тебе полностью блокировать вампирскую жажду крови? По правде говоря, Фан Чэн никогда не испытывал ни малейшего желания впиться кому-нибудь в артерию, однако статус кровососа служил идеальной, непроницаемой ширмой для его истинной тайны — невероятной способности к возрождению. Пусть вампиры и считались исчезающим видом, они всё же не являлись чем-то из ряда вон выходящим. А вот бессмертие Фан Чэна, лишённое любых тёмных побочных эффектов, было абсолютным феноменом, единственным во всём мироздании. Случись так, что правда выплывет наружу, не было никаких гарантий, что Кандзаки Рин продолжит покрывать его перед лицом своего могущественного руководства. Поэтому он счёл за благо отделаться неопределённым, размытым ответом: — Вроде того. Девушка осторожно забросила удочку, прощупывая почву: — Может, стоит для подстраховки организовать тебе регулярные поставки свежей крови? Если он ответит согласием, Кандзаки Рин немедленно занесёт его имя в список критических угроз; как только их временный союз исчерпает себя, Фан Чэн станет первоочередной мишенью для ликвидации. Фан Чэн немного поразмыслил и, кивнув, согласился: — Звучит неплохо, давай. Сердце Кандзаки Рин в ту же секунду ухнуло в пятки, а тело напряглось, словно сжатая пружина. Но Фан Чэн тут же поспешил добавить важнейшее уточнение: — Только человеческая мне даром не сдалась. Организуй-ка мне лучше регулярные поставки свиной крови. Вообще-то, эта дрянь была ему совершенно без надобности, но согласие помогало разом убить двух зайцев: во-первых, развеять все подозрения подозрительной напарницы, а во-вторых, заставить её раскошелиться на покупку. Идеальная, безупречная схема, от которой на душе становилось тепло и радостно. — Свиной крови?! — опешила Кандзаки Рин. Её голова буквально взорвалась тысячей недоуменных вопросов. Неужели этот суррогат способен утолить жажду истинного ночного хищника?! Против её воли в сознании всплыла до абсурда комичная, сюрреалистичная картина: могущественный, наводящий ужас вампир под покровом глубокой ночи пробирается на грязную ферму и с безумным блеском в глазах носится по загону за визжащей свиноматкой, намереваясь впиться ей в загривок. Святые небеса, от былого мрачного пафоса и леденящего кровь величия не осталось и следа — репутация бессмертных монстров только что с треском пробила самое дно Марианской впадины! ---------- Мы теперь за одним столом едим Кандзаки Рин ушла, забрав с собой тело Ягавы Рёки. Этот труп был её «трофеем», который позволит ей выслужиться в Отделе Контрмер, получить похвалу и повышение. Фан Чэн не представлял, как она, не раскрывая себя, сфабрикует правдоподобную историю боя, не вызывающую подозрений у Отдела. Но это была её головная боль, и, судя по её уверенному виду, проблем возникнуть не должно. После ухода Кандзаки Рин Фан Чэн полночи отмывал квартиру. Он также не забыл посвятить более двух часов тренировке, чтобы получить сегодняшнее очко физической формы, и лишь потом, измотанный, лёг спать. Кандзаки Рин действовала быстро. На следующее утро к Фан Чэну уже стучались люди из мебельной компании, доставившие ему совершенно новый комплект мебели. Конечно, это была не какая-то элитная мебель; какой бы богатой ни была Кандзаки Рин, она не стала бы тратиться на дешёвку для Фан Чэна. Однако Фан Чэн был более чем доволен. Радость от халявы зависит не от её количества, а от самого факта её наличия. — Вот твоя свиная кровь. Кандзаки Рин появилась только к обеду, швырнув Фан Чэну большой пакет свежей свиной крови, неизвестно где раздобытой. Кроме крови, она принесла массу нужных Фан Чэну материалов, разумеется, не на бумаге, а на миниатюрной флешке. Кандзаки Рин бросила флешку Фан Чэну. — У тебя есть день, чтобы ознакомиться с этими материалами, после чего ты должен всё уничтожить и удалить. — День? — удивлённо переспросил Фан Чэн. — Если там слишком много, я за день не запомню. Кандзаки Рин была непреклонна. — Это твои проблемы. В общем, до завтра все эти данные должны быть уничтожены. Ни ты, ни я не сможем понести ответственность за утечку. Другими словами, все эти материалы Кандзаки Рин вынесла незаконно? «Ого, если вскрыть этой женщине череп, он наверняка окажется чёрным внутри. Открыто нарушает закон», — подумал он. Фан Чэн не стал с ней спорить на эту тему, лишь пожал плечами. — Постараюсь. Взгляд Кандзаки Рин упал на пакет со свежей свиной кровью. — Ты не собираешься это есть? — спросила она. Казалось, у неё была какая-то одержимость на счёт того, как Фан Чэн пьёт кровь. — Собираюсь. Зачем бы я ещё просил тебя купить? Фан Чэн с пакетом в руках направился на кухню. Кандзаки Рин последовала за ним и, увидев, как он умело зажигает плиту и ставит воду, не удержалась от вопроса: — Что ты делаешь? Фан Чэн достал из холодильника несколько упаковок фунчозы, купленных утром специально для этого. — Ем, а что ещё? — Это и есть твой способ «есть»? Увидев фунчозу, Кандзаки Рин наконец поняла, что Фан Чэн имел в виду под словом «есть». — Ты издеваешься надо мной? — яростно спросила она. Как бы абсурдно это ни звучало, вампир не может есть варёную свиную кровь. Это человеческая еда. Если бы вампиры питались тем же, что и люди, разве их можно было бы называть вампирами? Проще уж тогда звать их призраками, поедающими свиную кровь с фунчозой. Кандзаки Рин уже решила, что Фан Чэн просто потешается над ней, а ведь она обегала весь рынок, чтобы достать для него свежую свиную кровь. Видя гнев Кандзаки Рин, Фан Чэн покачал головой. — Не знаю, едят ли это другие вампиры, но мне нравится именно так. Не стоит ограничивать определённую расу определённой пищей. Это стереотип и расовая дискриминация. «Я тебя…» В этот момент Кандзаки Рин очень хотелось выругаться, но хорошее воспитание заставило её сдержаться. Фан Чэн, держа фунчозу, обернулся и спросил: — Будешь со мной? — Оставь себе, наешься до отвала, — холодно бросила Кандзаки Рин, окинув его ледяным взглядом, и вышла из кухни. ... — Спасибо за угощение. Кандзаки Рин отложила палочки и аккуратно промокнула вишнёвые губы салфеткой. Фан Чэн взглянул на опустевший котелок с тушёной свиной кровью и фунчозой, а затем его взгляд переместился на внушительную грудь Кандзаки Рин. Кандзаки Рин, в отличие от Асаки Акиэ, не была такой застенчивой и тут же сверкнула на него острым взглядом. — На что уставился? Фан Чэн вздохнул. — Теперь я понимаю, почему ты ешь больше меня, но не толстеешь. Оказывается, все питательные вещества идут туда, куда надо. На это почти домогательское замечание Кандзаки Рин ответила, не изменившись в лице. — У тебя осталось меньше двадцати четырёх часов на изучение материалов. Если ты продолжишь тратить драгоценное время на такую бессмыслицу, я, пожалуй, просто уничтожу их. — Мы теперь за одним столом едим, неужели нельзя быть чуточку снисходительнее? — Ты только что потратил ещё несколько секунд. — Хмф, бессердечная женщина. Фан Чэн оставил грязную посуду на Кандзаки Рин, а сам ушёл в спальню и принялся за изучение принесённых ею материалов. Материалы делились на две части: одна — «Энциклопедия сверхъестественных существ», другая — «Система отбора и подготовки людей со сверхспособностями в Отделе Контрмер». Только оглавление «Энциклопедии сверхъестественных существ» насчитывало более десяти тысяч видов, а общий объём текста составлял не менее нескольких миллионов иероглифов. Прочитать всё это за день было невозможно. Фан Чэн заподозрил, что Кандзаки Рин сделала это намеренно, но это был открытый вызов, и он ничего не мог поделать. Фан Чэн попытался скопировать текст, но, к сожалению, Кандзаки Рин предвидела это. Она что-то настроила так, что ни один символ с флешки не копировался, и распечатать тоже было нельзя. После нескольких неудачных попыток Фан Чэн оставил эту затею. В конце концов, такие нарушения закона, как это, случаются либо ноль раз, либо бесчисленное множество. Раз уж Кандзаки Рин сделала первый шаг, у Фан Чэна в будущем будет масса способов заставить её снова принести материалы. Фан Чэн начал с «Энциклопедии сверхъестественных существ». В этом документе монстры делились на три основные категории. Первая категория — нежить, представленная вампирами и зомби, включающая всех существ с бессмертными свойствами. Вторая категория — жуткие существа, представленные призраками и духами, включая неизвестных существ с религиозными атрибутами, например, злых духов, созданных сектами. Третья категория — традиционные ёкаи, возникшие из народных обычаев и легенд, такие как девы-драконы и лисы-бессмертные из штаб-квартиры Восточноазиатского Альянса, каппы и тэнгу из 11-го района, а также гоблины и гаргульи из Западной Европы. Фан Чэн не мог прочитать всё, поэтому он нашёл в оглавлении раздел о вампирах и изучил его от начала до конца. Прочитав, Фан Чэн наконец-то получил общее представление о вампирах. Первый подтверждённый случай существования вампира относится к средневековью в Западной Европе. Второго вампира обнаружили лишь с началом первой промышленной революции. После этого вампиры стали появляться всё чаще, причём не только они, но и другие сверхъестественные существа начали массово появляться именно после первой промышленной революции. До неё случаи появления сверхъестественных существ были единичными. Вампиры — чрезвычайно жестокие и ужасные монстры, представляющие большую угрозу не только для людей, но и для своих сородичей. Каждый новорождённый вампир инстинктивно стремится охотиться на других вампиров, чтобы увеличить свою силу. В результате такой охоты появляются монстры уровня бедствия, как Кровавая Королева. Но что непонятно, так это то, что высокоуровневые вампиры повсюду создают себе подобных, а затем заставляют их истреблять друг друга. Некоторые вампиры даже погибают от рук созданных ими же сородичей. Этому странному суицидальному поведению до сих пор нет разумного объяснения. Каждый вампир, приближаясь к сородичу на определённое расстояние, может учуять особый запах, похожий на запах крови. Это побуждает их либо охотиться друг на друга, либо спасаться бегством — не каждый вампир уверен в победе над сородичем. Если они решают, что противник намного сильнее, они предпочитают бежать. Прочитав информацию о вампирах, Фан Чэн задался вопросом. Он не вампир, так почему Ягава Рёка смогла его найти? Неужели от него тоже исходит вампирский запах? И наоборот, почему он тоже смог учуять запах крови от Ягавы Рёки? Фан Чэн бессознательно коснулся шеи, и в его сознании внезапно всплыло идеальное лицо Кровавой Королевы Исиды. Она многозначительно улыбнулась ему, и Фан Чэна словно окунули в ледяную реку, сковав глубоким холодом. — Чёрт, что эта женщина со мной сделала?! ---------- У тебя депрессия? Вторая часть материалов, «Система отбора и подготовки людей со сверхспособностями», была значительно короче «Энциклопедии монстров», но куда более специфичной. Говоря простым языком, каждое слово было понятно, но вместе они складывались в непонятную тарабарщину, от которой веяло чем-то заумным и таинственным. Фан Чэн сразу же пропустил начальные разделы о принципах и технологиях и перешёл к заключительной части. Среди людей действительно существуют прирождённые обладатели сверхспособностей, но их крайне мало, и все они очень слабы. В бою от них почти нет пользы, они уступают даже маленькому пистолету. Способность Кандзаки Рин управлять огнём на самом деле была плодом многолетних научных исследований сверхъестественных существ. С начала первой промышленной революции разные страны в той или иной степени начали отлавливать и изучать сверхъестественных существ, и за двести с лишним лет в этой области были достигнуты значительные успехи. Одним из самых зрелых достижений стала технология искусственного создания сверхспособностей. Эта технология, объединяющая гены различных сверхъестественных существ и ДНК прирождённых обладателей способностей, позволяла искусственно выращивать людей со сверхсилами. Способность Кандзаки Рин управлять огнём происходит от традиционного ёкая 11-го района под названием фэнхуанхо, который до сих пор встречается в окрестностях Киото. К сожалению, эта технология подходит не всем людям. Можно отобрать лишь саженцы с подходящими способностями и развивать их с детства. Прочитав раздел «Система отбора и подготовки», Фан Чэн понял, что в начальной школе правительство делало всем ученикам прививки не для профилактики болезней, а для отбора одарённых детей. Эти одарённые дети проходили ещё несколько этапов отбора, и те, кто в итоге выделялся, становились стажёрами Отдела Контрмер. Прочитав материалы, Фан Чэн окончательно понял, что ему не светит стать обладателем искусственных сверхспособностей. В начальной школе ему тоже делали прививку, и раз Отдел Контрмер его не выбрал, значит, у него нет таланта. Даже если бы ему удалось получить доступ к технологии, на развитие ушло бы слишком много времени. Например, Кандзаки Рин была выбрана Отделом Контрмер в пятом классе начальной школы. Она ежегодно проходила подготовку и тренировки, и лишь за шесть лет достигла нынешнего уровня способностей. Вначале её сила была слабее зажигалки. Когда он закончил читать обе части материалов, был уже вечер. Кандзаки Рин точно рассчитала, что Фан Чэн, читая только то, что ему интересно, потратит на это весь день. Она всё ещё сидела в гостиной, не уходя, чтобы проконтролировать, как Фан Чэн удалит данные. Фан Чэн уже сфотографировал на телефон информацию о вампирах, а затем позволил Кандзаки Рин удалить всё с флешки. Он понимал, что эти данные в Отделе Контрмер, скорее всего, не считаются настоящей государственной тайной, иначе Кандзаки Рин не смогла бы так легко их вынести. — Ты ознакомился с материалами. С завтрашнего дня я проведу с тобой трёхдневную специальную подготовку, после чего ты вместе со мной отправишься на поиски других вампиров, — сказала Кандзаки Рин перед уходом. Фан Чэн удивился. — Так быстро? И не слишком ли короткая подготовка — всего три дня? Кандзаки Рин объяснила: — Нельзя затягивать. В последнее время в полицию поступило несколько заявлений о пропаже людей, а также было найдено немало обескровленных трупов. Вампиры становятся сильнее, и промедление нам не на руку. Была и другая причина, о которой Кандзаки Рин умолчала: Отдел Контрмер планировал операцию по охоте на вампиров, специально для поимки тех, что были созданы Кровавой Королевой и остались в Токио. Если не поторопиться, вампиров могут либо всех переловить, либо прогнать, а Кандзаки Рин, как стажёр, в такой коллективной операции не получила бы значительных заслуг. Фан Чэн с трудом принял это объяснение, и Кандзаки Рин добавила: — Три дня — это только базовая подготовка. Потом, когда будет время, мы продолжим. Сказав это, она многозначительно улыбнулась. — Базовая подготовка будет непростой. Надеюсь, тебе не покажется, что три дня — это слишком долго. Фан Чэн вскинул бровь. В словах этой женщины был скрытый смысл. «Неужели она собирается под предлогом тренировки устроить мне взбучку?» ... После ухода Кандзаки Рин Фан Чэн приступил к своей обычной тренировке. На этот раз ему потребовалось почти три часа, чтобы получить одно очко физической формы. Если так пойдёт и дальше, скоро и целого дня тренировок не хватит для получения одного очка. Это полностью ограничивало возможность бесконечного набора очков физической формы. Впрочем, Фан Чэн не расстроился. Теперь у него был не один способ стать сильнее — не только тренировки, но и радость от обыскивания трупов. Закончив тренировку, Фан Чэн включил компьютер и скопировал на него сфотографированные на телефон материалы о вампирах. Едва он закончил, как получил сообщение в Line от Асаки Акиэ. «Фан-кун, почему сегодня не пришёл в школу?» «Сегодня были дела по дому». Фан Чэн небрежно ответил и заметил, что Асака Акиэ снова сменила статус. Статус сменился с «Существуют ли в этом мире герои?» на «Существует ли в этом мире рай?». Фан Чэну показалось, что за этим статусом скрывается какая-то история. Он напечатал: — Асака, у тебя депрессия? Асака Акиэ ответила: — Нет, а почему ты спрашиваешь? Фан Чэн написал снова: — Тогда спрошу по-другому. Что ты думаешь о фразе «Мне жаль, что я родился человеком»? «Фан-кун, ты что-то натворил?» «Тогда ещё раз по-другому. У тебя когда-нибудь возникало желание покончить с собой?» Асака Акиэ прислала три вопросительных знака. «Ладно, забудь. Если надумаешь, сообщи заранее, я могу забрать твоё тело». «Если не извинишься, я обижусь!» «Гомэн-насай». (*Извините, пожалуйста) Похоже, Асака Акиэ не была какой-то там депрессивной интернет-затворницей и не помышляла о суициде. Фан Чэн выключил компьютер, принял душ и сыграл несколько рейтинговых матчей. Сегодня ему повезло не встретить того криворукого саппорта. Фан Чэн выбрал героя, который мог прыгать туда-сюда, и под бесчисленные вопросительные знаки удивлённых товарищей по команде с чувством удовлетворения вышел из игры. На следующее утро, едва Фан Чэн проснулся и чистил зубы, в дверь уже звонила Кандзаки Рин, настойчивее любой девушки. Фан Чэн открыл дверь и увидел, что Кандзаки Рин держит в руках пакет свежей свиной крови. Он спросил: — Тебе так понравилась тушёная свиная кровь с фунчозой? Кандзаки Рин вскинула тонкие брови. — Разве не ты просил? Тогда выброшу. Сказав это, она сделала вид, что собирается выбросить пакет в мусор. Фан Чэн поспешно остановил её. Раз уж она хочет приносить, пусть приносит. Разве плохо каждый день есть бесплатную свиную кровь? Когда надоест, можно будет перейти на утиную. Сегодня фунчозы не было, поэтому Фан Чэн смог лишь поджарить немного тофу с зелёным луком и сварить кашу. Кандзаки Рин беззастенчиво съела большую часть, заставляя Фан Чэна то и дело поглядывать на её плоский живот. После завтрака Фан Чэн отправился с Кандзаки Рин. С этого момента начиналась трёхдневная базовая подготовка, и Фан Чэну было очень интересно, что в неё входит. На этот раз Кандзаки Рин приехала на своей машине — небольшом седане неизвестной марки. — У тебя есть права? — спросил Фан Чэн, садясь на пассажирское сиденье и пристёгивая ремень безопасности. — Слишком много вопросов, — ответила Кандзаки Рин, не желая отвечать. — Значит, нет. Ты, будучи представителем закона, так ловко его нарушаешь? Деньги налогоплательщиков тратятся на таких вот паразитов в системе… Не успел Фан Чэн договорить, как Кандзаки Рин уже умело завела двигатель, резко нажала на газ, и машина со свистом рванула с места. ---------- Сегодня либо ты меня убьёшь, либо я тебя Через полчаса Кандзаки Рин въехала на подземную парковку высокого здания. Фан Чэн вышел из машины на подгибающихся ногах, опираясь одной рукой на дверь. Сердце всё ещё колотилось как бешеное. Он поклялся, что впредь, если не будет крайней необходимости, никогда не сядет в машину этой ужасной женщины-водителя. Кандзаки Рин вела машину так, словно спешила на тот свет, проносясь сквозь плотный поток машин, как сорвавшаяся с цепи собака. Даже с его бессмертием Фан Чэн был в ужасе, боясь, что одна маленькая ошибка Кандзаки Рин превратит их обоих в кровавое месиво. Драгоценные шансы на воскрешение нельзя было тратить на такое. Выйдя из машины, Кандзаки Рин бросила на Фан Чэна взгляд, и хотя ничего не сказала, уголки её губ слегка дёрнулись, явно насмехаясь: «И это всё?» Фан Чэн глубоко вздохнул, подавляя гнев. Ему не хотелось связываться с этой ужасной женщиной-водителем. Вечером, возможно, снова придётся ехать с ней. Кандзаки Рин повела Фан Чэна к лифту на подземной парковке, но для его использования требовалась карта. Войдя в лифт по карте, Фан Чэн обнаружил, что под парковкой есть ещё пять этажей. Очевидно, это было не то место, куда могли попасть обычные люди. Фан Чэн не удержался и спросил: — Что это за место? — Тренировочный центр, принадлежащий Отделу Контрмер. Оборудование здесь довольно старое и устаревшее, поэтому сюда редко кто приходит, — объяснила Кандзаки Рин, нажимая кнопку самого нижнего этажа. Пока лифт спускался, Кандзаки Рин продолжила: — Я нашла тебе отличного тренера. Лучше придержи свой поганый язык и не обижай её. Фан Чэн удивился: — Ты не боишься, что моя личность раскроется? Его «вампирская» сущность была известна только Кандзаки Рин, и это скрывалось от Отдела. Во время длительных тренировок его быстрое заживление ран скрыть было бы невозможно, даже если бы он замедлял его до минимума. — Не волнуйся, этому человеку можно абсолютно доверять, — пояснила Кандзаки Рин. — Твоя нынешняя легенда — стажёр со способностью к самоисцелению. Главное — не раскрыть бессмертие. Так что постарайся не умереть. Фан Чэн был абсолютно уверен, что последнюю фразу она произнесла с нескрываемым злорадством. Эта женщина, возможно, только и ждала, когда его убьют. У Фан Чэна тут же возникли очень плохие предчувствия насчёт этого так называемого тренера. ... Выйдя из лифта, они оказались в длинном коридоре, где не было ни души. По обе стороны коридора располагались просторные помещения, некоторые из которых были явно тренировочными залами, а двери других были плотно закрыты. В конце коридора их встретила высокая женщина. Она с распростёртыми объятиями и громким смехом подошла к Кандзаки Рин: — Рин, давно не виделись! Первое, что подумал Фан Чэн, увидев эту женщину, — какая же она высокая. Сам он был ростом около метра семидесяти пяти, но тело его ещё развивалось, и в будущем его ждали великие свершения. А эта женщина была ростом не менее метра девяноста, в армейских ботинках, камуфляжных штанах и чёрной майке. Её обнажённая кожа имела здоровый пшеничный оттенок, а мышцы были чётко очерчены. Особенно выделялись две внушительные грудные мышцы. Кандзаки Рин обнялась с ней, а затем, обернувшись к Фан Чэну, сказала: — Позволь представить, это Такэда Масуми. В ближайшие три дня она будет отвечать за твою специальную подготовку. Познакомьтесь. Такэда Масуми посмотрела на Фан Чэна, и улыбка тут же исчезла с её лица, сменившись весьма недружелюбным выражением. — Рин, это тот новичок, на которого ты так надеешься? Выглядит не очень-то! И тон, и вид этой женщины излучали такую властность, что её красивая внешность отходила на второй план. Фан Чэну не понравился её тон, но он всё же протянул руку: — Здравствуйте, я Фан Чэн. Такэда Масуми презрительно усмехнулась, и это выражение лица было невероятно вызывающим. Она небрежно протянула руку, сжала ладонь Фан Чэна и внезапно сильно стиснула её. Фан Чэн слегка нахмурился, но не от боли — к ней он давно привык. Его скорее озадачила необъяснимая враждебность этой женщины. — Хватит. Кандзаки Рин остановила Такэду Масуми. — Времени мало, не играйся. — Уже беспокоишься? — поддразнила Такэда Масуми, отпуская руку Фан Чэна. — Пошли за мной. Втроём они подошли к боксёрскому рингу. Такэда Масуми бросила Фан Чэну пару боксёрских перчаток. — Слышала, ты хочешь научиться драться? Мой принцип тренировок один — реальный бой. Говоря это, Такэда Масуми уже надела свои перчатки и ударила кулаком о кулак, издав глухой звук. Она уставилась на Фан Чэна. — У тебя ещё есть шанс отказаться. Как только тренировка начнётся, даже если я убью тебя, отступать будет нельзя. Фан Чэн взглянул на Кандзаки Рин и увидел, что та уже отошла в сторону, явно собираясь наблюдать за представлением. Фан Чэн не стал больше ничего говорить, снял мешавшую куртку и молча надел боксёрские перчатки. Увидев, что Фан Чэн на её провокации не отвечает ни словом, Такэда Масуми сплюнула на пол. — Хтьфу, трус! Не успела она договорить, как увидела, что Фан Чэн сам лезет на ринг. Фан Чэн встал на ринге и, глядя на Такэду Масуми сверху вниз, поманил её рукой: — Сегодня либо ты меня убьёшь, либо я тебя. Залезай. В глазах Такэды Масуми промелькнуло удивление, а затем на её лице появилась дерзкая улыбка. — Интересно! Она вскочила на ринг, покрутила шеей влево-вправо, издав хруст. — Давай, нападай в лоб. Посмотрим, на чём основана твоя наглость. Фан Чэн сделал несколько глубоких вдохов, затем резко оттолкнулся ногами, бросаясь вперёд, и нанёс прямой удар в вызывающее лицо Такэды Масуми. Такэда Масуми ловко уклонилась в сторону, избежав удара. В то же время её кулак, двигаясь снизу вверх, быстро и точно ударил Фан Чэна в подбородок. Бум! Фан Чэна отбросило в воздух, он ударился о канаты, отскочил и тяжело рухнул на пол. — И это всё? — громко рассмеялась Такэда Масуми. — А я-то думала, ты такой крутой. Оказалось, просто болтун. Фан Чэн, лёжа на полу, привык к боли в половине лица, затем снова поднялся и атаковал Такэду Масуми. Длинные ноги Такэды Масуми, словно на пружинах, легко отскакивали влево-вправо, уклоняясь от атак Фан Чэна. У неё даже хватало времени, уворачиваясь, комментировать. — Скорость неплохая, но намерения слишком простые и прямолинейные. Ты что, обезьяна? Даже обезьяны не такие тупые. Куда делся твой грозный вид? Ударь меня! Фан Чэн старался не поддаваться на насмешки Такэды Масуми, но его движения всё равно становились всё более нетерпеливыми. В итоге Такэда Масуми снова поймала его на ошибке и одним ударом свалила на пол. Под рингом Кандзаки Рин слегка покачала головой, развернулась и ушла. Ей было неинтересно смотреть, как избивают Фан Чэна. Она позвала Такэду Масуми тренировать Фан Чэна не для того, чтобы позлорадствовать над его мучениями, а потому что только Такэда Масуми могла за три дня существенно повысить его боевую мощь. Но для этого нужно было выдержать её бесчеловечные, приближенные к боевым, тренировки. Более девяноста девяти процентов стажёров Отдела Контрмер, прошедших тренировки у Такэды Масуми, попадали в больницу. Именно поэтому её и сослали управлять этим захудалым тренировочным центром. Уходя, Кандзаки Рин ещё слышала яростный крик Такэды Масуми: — Не валяйся на полу, как мёртвый! Вставай как мужик, быстро! ... Фан Чэн не заметил ухода Кандзаки Рин, да ему было и всё равно. В этот момент его внимание было полностью приковано к появившейся в поле зрения строке текста. 【Тренировка рукопашного боя +1】 ---------- Надеть самую толстую броню, чтобы выдержать самые жестокие удары В предыдущих боях Фан Чэна, будь то с Кандзаки Рин, с качками в школе или с Ягавой Рёкой, никаких уведомлений не появлялось. Появление этого сообщения стало для Фан Чэна полной неожиданностью. Но это был, безусловно, приятный сюрприз. — Живо поднимайся! Не валяйся на полу, как дохлый, ты, мусор! — продолжала Такэда Масуми провоцировать Фан Чэна оскорблениями. У Фан Чэна не было времени размышлять о различиях между предыдущими боями и нынешней тренировкой. Он снова поднялся. Гнев в его сердце всё ещё кипел, но беспокойный дух успокоился с появлением уведомления. Вновь атакуя Такэду Масуми, Фан Чэн по-прежнему действовал прямолинейно, без всякой техники. А Такэда Масуми, словно играя, ловко уклонялась, отскакивая влево-вправо, быстро двигая верхней частью тела, уворачиваясь от безыскусных ударов Фан Чэна. Но на этот раз Фан Чэн не спешил попасть по Такэде Масуми, а терпеливо наблюдал за её движениями и траекторией. Такэда Масуми, похоже, заметила спокойствие Фан Чэна и изрыгнула ещё более грязные ругательства, пытаясь вывести его из себя. Надо было позвать Кандзаки Рин, чтобы она послушала, у кого рот грязнее. Фан Чэн старался игнорировать словесные атаки Такэды Масуми. Ему казалось, что он уже уловил закономерность её уклонений, и он начал пробовать атаковать. Бум! Атака провалилась, и Такэда Масуми, воспользовавшись его ошибкой, одним ударом свалила его на пол. 【Тренировка рукопашного боя +1】 Появившееся уведомление значительно смягчило чувство поражения от нокдауна. — Поднимайся, не валяйся… Не успела Такэда Масуми договорить, как Фан Чэн вскочил на ноги и снова бросился на неё. Он продолжил свою тактику, наблюдая за движениями Такэды Масуми в атаке. Он обнаружил, что скорость и сила Такэды Масуми не превосходят его, а в силе она, возможно, даже уступает. Но её боевые навыки были на высочайшем уровне, а реакция — намного лучше. Это полностью компенсировало разницу в силе, и она могла играть с Фан Чэном, как с обезьяной. Бум! Фан Чэна снова сбили с ног. 【Тренировка рукопашного боя +1】 Не успела Такэда Масуми открыть рот, как Фан Чэн уже поднялся и бросился на неё. Бум! 【Тренировка рукопашного боя +1】 Бум! 【Тренировка рукопашного боя +1】 ... Поднявшись в двенадцатый раз, Фан Чэн, даже не переводя дыхания, снова бросился на Такэду Масуми. Он уже понял, что у Такэды Масуми нет фиксированной схемы уклонений. Каждый раз она заранее предугадывала его намерения и уворачивалась благодаря своей превосходной реакции. Таким образом, чтобы попасть по ней, было всего два способа. Первый — быть настолько быстрым, чтобы она не успевала среагировать. Второй — скрыть свои атакующие намерения. Для первого Фан Чэну нужно было увеличить скорость как минимум на пятьдесят процентов. Для второго ему требовались боевые навыки на уровне Такэды Масуми. Ни того, ни другого нельзя было достичь за короткое время, но у Фан Чэна был свой, уникальный метод. Он попытался атаковать и, как и ожидалось, был пойман Такэдой Масуми на ошибке. Удар в грудь прозвучал как удар железной палкой по воловьей коже. Фан Чэн глухо застонал, но быстро отступил ногой назад, удержавшись на ногах, и одновременно нанёс удар в лицо Такэды Масуми. Это и был его уникальный метод — размен ударами. Посмотрим, у кого броня толще, а у кого здоровья больше. — Хлоп! К сожалению, этот удар не достиг цели. В последний момент Такэда Масуми заблокировала его ладонью. — Неплохо, парень, — с холодной усмешкой произнесла Такэда Масуми, хотя в душе была несколько удивлена. Если бы не её быстрая реакция, этот удар пришёлся бы ей прямо в лицо. Фан Чэн, сбитый с ног столько раз, не только не пал духом, но и использовал свои преимущества для контратаки. Это уже выделяло его среди многих стажёров, которые после нескольких ударов Такэды Масуми начинали плакать и звать маму. Даже если у Фан Чэна была способность к самоисцелению и он не получал травм, боль от ударов сильно подрывала волю. Удивление удивлением, но Такэда Масуми не собиралась этого показывать и продолжала словесные нападки: — Думаешь, я поведусь на такой простой трюк? Считаешь, что у всех мозги, как у тебя, тупые? Даже обезьяна умнее. — У тебя что, рот дерьмом намазан? Так воняет, — наконец ответил Фан Чэн, одновременно нанося удар другой рукой. Не успел он попасть, как потерял равновесие. Такэда Масуми подсекла его ногой и отбросила в сторону. 【Тренировка рукопашного боя +1】 Фан Чэн, полежав на полу и переведя дух, снова поднялся и бросился на неё. 【Тренировка рукопашного боя +1】 【Тренировка рукопашного боя +1】 【Тренировка рукопашного боя +1】 ... Бесчисленное количество раз его сбивали с ног, и он снова поднимался. Фан Чэн был похож на машину, не чувствующую боли и усталости. Такэда Масуми, хотя и сохраняла абсолютное преимущество, с каждым разом удивлялась всё больше. Она даже начала подозревать, что Фан Чэн — мазохист. Каждый раз после падения он тут же вскакивал с воодушевлённым видом. Если это не мазохизм, то что? Наконец, после неизвестно какого по счёту падения, уведомление в поле зрения Фан Чэна изменилось. 【Рукопашный бой +1】 Фан Чэн поднялся с пола, чувствуя, будто всё его тело стало легче. С воодушевлением он снова бросился на Такэду Масуми, целясь, как обычно, ей в лицо. Такэда Масуми знала, что её рот вызывает раздражение и многие хотят ударить её по лицу. Поэтому она защищала его особенно тщательно. Легко предугадав траекторию удара Фан Чэна, она отступила назад. Кулак прошёл в опасной близости от её щеки. Кожа отчётливо ощутила поднятый им ветер, который слегка её оцарапал. «Что?..» Такэда Масуми была потрясена. Её расчёт оказался неверным. Фан Чэн, не попав с первого раза, продолжил яростную атаку. Хотя его стиль атаки оставался таким же прямолинейным, как и раньше, это уже была не бессмысленная мешанина ударов. Теперь он, исходя из расстояния, положения и движений обоих, выбирал наиболее выгодное направление для атаки. Такэда Масуми всё ещё могла уклоняться от ударов Фан Чэна, но её удивление росло с каждой секундой. Она всё ещё могла предугадывать его намерения, но его атаки стали лаконичными и эффективными, без лишних движений. Полностью перейдя в оборону и уклоняясь, Такэда Масуми под натиском внезапно усилившегося Фан Чэна потеряла инициативу. Фан Чэн нанёс мощный удар в грудь Такэды Масуми. Она скрестила руки, чтобы заблокировать его, но всё равно была отброшена назад, ударившись о канаты. Она, превозмогая боль в руках, подняла голову и посмотрела на Фан Чэна с нескрываемым изумлением. Этот парень, из новичка, не знавшего ни одного приёма, вырос до уровня, который можно было считать начальным в рукопашном бою. И сколько времени на это ушло? Если бы Такэда Масуми не пережила это сама, она бы никогда не поверила, что кто-то может так быстро и необъяснимо становиться сильнее, просто получая удары несколько десятков раз. — Давай! — радостно крикнул Фан Чэн Такэде Масуми. — Ты же такая сильная? Давай! Продолжай! Столько времени терпеть побои и наконец увидеть свет в конце тоннеля — как тут не радоваться? Лицо Такэды Масуми помрачнело. Она большими шагами направилась к Фан Чэну. — Думаешь, с такой малостью ты сможешь мне противостоять? Слишком наивно, парень. Я покажу тебе, что такое настоящий рукопашный бой. Фан Чэн не думал, что Такэда Масуми хвастается. С самого начала она только защищалась и уклонялась, ни разу не атаковав сама. И вот теперь она наконец-то собиралась перейти в наступление. Фан Чэн не испугался, а наоборот, с горящими глазами бросился ей навстречу. Если он не сможет одолеть эту женщину, как ему выжить в этом полном опасностей мире? Они быстро сближались. Едва Фан Чэн поднял руку, как Такэда Масуми резко метнулась в сторону, исчезнув из его поля зрения. — Чёрт! Фан Чэн быстро повернул голову, пытаясь её найти, но смог уловить лишь оставленный ею остаточный образ. Затем он почувствовал боль в подбородке, и всё его тело взлетело в воздух, совершив в полёте четыре с половиной оборота на триста шестьдесят градусов, прежде чем с грохотом рухнуть на пол. 【Тренировка рукопашного боя +1】 ----------