Кажется, я много плакала, пока спала. Вот только почему? Меня что-то расстроило? Или я видела тот самый сон? Сама не понимаю.

Щёки все в слезах. Я пытаюсь вытереться, и ощущаю нечто странное: правая рука не достаёт до лица. Запястье болит. От потрясения потихоньку начинаю приходить в себя.

Осторожно приподнимаю голову — все словно плавает в тумане — и смотрю на правую руку. На ней сомкнут незнакомый браслет — чёрный, глянцевый, широкий. Вдобавок ещё и с цепью, которую милой никак не назовёшь. Совсем не в моём стиле.

Больше всего меня беспокоит цепь. Когда я пытаюсь шевелить правой рукой, она натягивается и мешает. Рука вытянута над головой и к чему-то прикована. Слежу глазами за цепью и вижу ещё один браслет, на ножке кровати.

Мысли всё ещё путаются, но я, наконец, начинаю осознавать, в каком положении нахожусь. Я лежу не в постели, а ничком на полу. Похоже, меня приковали наручником к ножке кровати, так что встать и уйти не получится. Скована только правая рука, и я могу двигаться.

Я подползаю ближе к кровати, а когда могу более-менее свободно шевелить правой рукой, упираюсь в пол обеими ладонями, осторожно приподнимаюсь и принимаю полусидячее положение.

Голова кружится.

Что со мной случилось? Как я здесь оказалась?

Пытаюсь вспомнить, но память забита белым шумом. Мысленно настраиваю её в поисках прошедших событий.

Первым делом вспоминается зловещая вывеска.

В голове на мгновение всплывает надпись:

«Добро Пожаловать в Обсерваторию

“Сириус”»

На вывеске, омытой скудным сумеречным светом, какой-то вандал перечеркнул слово «Обсерватория» красной краской из баллончика и подписал сверху: «Отчаяние».

«Добро Пожаловать в Отчаяние

“Сириус”»

Точно, я в обсерватории «Сириус». Частная астрономическая обсерватория, если посмотреть на здание сверху, то у него форма звезды. Пять острых оконечностей — застеклённые гостевые комнаты в форме равнобедренных треугольников. Центральная часть, правильный пятиугольник, — зал с куполом, и когда-то именно оттуда люди наблюдали через телескоп за звёздами.

Похоже, я лежу на полу в одной из гостевых комнат.

Память постепенно проясняется.

Всё хорошо, я сейчас всё вспомню.

Меня зовут…

Самидарэ Юи*. Мне шестнадцать лет.

И я детектив.

Нас, пятерых детективов, собрали в обсерватории «Сириус» по поручению одного очень серьёзного клиента. Работа для детективов — смысл жизни. Чем больше загадок она сулит, тем сильнее нас привлекает.

Вот только наниматель так и не объявился.

Теперь можно не сомневаться — нас обманули. Кто-то задумал совершить преступление, собрал нас, и теперь я здесь, в таком вот незавидном положении.

Стоит мне осознать, в какой ситуации я оказалась, как меня начинает одолевать страх. Не знаю, кто за всё это в ответе, но меня приковали к кровати. А уж от мысли о том, что, пока я была без сознания, ко мне кто-то прикасался, я и вовсе покрываюсь гусиной кожей. Со мной же не сделали ничего странного? Ладно, мне не больно, ран нет — уже не так страшно.

Поправив сползшие набок очки, я оглядываюсь.

На кровати валяется мой рюкзак. Выходит, я в своей комнате. Окна занавешены. Выглянуть наружу я не могу, но понятно, что за окнами темно. Либо потому что ночь, либо из-за снега…

В углу комнаты установлен телескоп. Я его с собой не привозила, он с самого начала тут был. Вспоминаю, что не смогла посмотреть через него на звёзды из-за снегопада.

Оборачиваюсь. Входная дверь закрыта, так что посмотреть, что творится в зале-пятиугольнике, я тоже не могу.

Слишком тихо…

Куда делись все остальные? Почему никто до сих пор не поднял шум? Возможно, они, как и я, прикованы к чему-то и не могут двигаться. Или просто ещё не успели очнуться.

Не знаю, кто и что тут замышляет, но нельзя допустить, чтобы у него всё получилось.

Я должна ему помешать.

Я же детектив.

Для начала нужно сделать что-нибудь с наручником. Пока он пристёгнут к ножке кровати, я даже встать не могу. В месте, где начинается цепь, на браслете замочная скважина, но ключа нигде не видно.

Ходить с кроватью на привязи тоже не получится.

Стоп.

У кровати округлые и вытянутые ножки, всего их четыре, по углам. Наручник пристёгнут к одной из них. Но… Если у меня получится поднять кровать, то я, пожалуй, смогу снять с ножки наручник и освободиться.

Самая обычная деревянная односпальная кровать. Мне должно быть по силам справиться с ней самой.

Недолго думая хватаюсь за угол кровати и пытаюсь её поднять. Не без труда, но даже мне, с моими слабыми руками, удаётся оторвать её от пола. Этого достаточно. Нужно приподнять её так, чтобы проскользнул наручник, только и всего.

Мысленно даю себе команду: «Раз, два, три!» — толкаю со всей силы, и ножка отрывается от пола на несколько сантиметров.

Снимаю наручник.

Ура, мне неожиданно легко удалось обрести свободу.

Возможно, пристегнувший меня человек думал, что девочке не под силу сдвинуть такую кровать. Спасибо ему, что недооценил.

Наконец-то получается подняться с пола. Когда я резко встаю с места, в глазах темнеет, но это ерунда. Я делаю несколько наклонов вперёд, разминаясь, а потом встаю во весь рост. Теперь всё хорошо. У меня всё получится.

Как была, с наручником на правой руке, я приоткрываю дверь и выглядываю в зал-пятиугольник.

Ни души.

Озираясь по сторонам, я выхожу из комнаты.

В центре зала простенький деревянный круглый стол. Раньше на нём, наверное, располагался круглый железный пьедестал, а на пьедестале — большой телескоп, но его уже давно убрали. Осталось лишь ничем не занятое пространство.

Зал пуст, не слышно ни звука. Электронные часы на стене показывают, что уже за двенадцать. Судя по тому, как темно снаружи, это двенадцать ночи, и как раз недавно наступил следующий день.

«Эй, вы где?» — хочу закричать я, но одёргиваю себя.

Это ещё что?..

Из-за стола виднеется пара детских ног. Чёрные лоферы* и длинные чёрные носки. Я с первого взгляда понимаю, чьи это ноги: одной из детективов, прибывших сюда вместе со мной.

Киригири Кёко.

Она лежит, вытянувшись, на полу. Похоже, упала на живот.

И не шевелится.

Обхожу стол, чтобы подойти туда, откуда виднеются ноги. Какие же они тоненькие! Икры и ляжки по-детски изящные. Юбка с тщательно отглаженными складками раскинулась, будто раскрытый веер.

Она в порядке?..

Осторожно подхожу всё ближе, и невольно замираю.

Её голова лежит на боку, правой щекой вниз, лицо смотрит точно в мою сторону. Одна из косичек упала на щеку и прикрывает маленький рот. Глаза закрыты. Кожа у неё белая: кажется, прикоснёшься — не ощутишь и капли тепла; она с самого начала была бледной, даже когда мы встретились впервые, но сейчас это бросается в глаза особенно сильно.

Она что… Мертва?

Нет, узенькая спина едва заметно вздымается и опускается.

Она просто без сознания?

Издалека непонятно, но я не решаюсь подходить ближе, чтобы проверить, жива она или нет. А всё потому, что рядом с её правой рукой валяются огромные окровавленные ножницы.

Наверное, это садовые ножницы, такие надо держать обеими руками. Клинки толстые, кажется, что с любой веткой справятся. Обычно такими стригут деревья. Что же нужно было резать, чтобы на них остались пятна крови?..

Сначала я подумала, что это кровь Киригири, но на вид она невредима. На одежде и на полу следов крови тоже нет.

Тогда чья кровь на ножницах?

Если судить по тому, что ножницы валялись прямо рядом с ней, напрашивается вопрос — а не сама ли она ими воспользовалась?

Мне страшно, потому-то я и не решаюсь подойти ближе.

Что произошло с Киригири Кёко? Чья это кровь?

Я обязана выяснить!

Пока оставляю её лежать, где нашла, и двигаюсь по направлению из зала. Я иду к ближайшей комнате для гостей. Дверь слегка приоткрыта.

Аккуратно тяну ручку двери на себя.

В комнате горит свет. Занавески на окнах задёрнуты, так что и из этой комнаты не посмотреть, что происходит снаружи.

Под одеялом на кровати отчётливо проступает человеческий силуэт. Там кто-то лежит — должно быть, ещё один детектив. Издали кажется, что человек под одеялом безмятежно спит.

Только вот он совсем не дышит.

Медленно, едва переставляя ноги, я подхожу и смотрю на кровать.

Мужчина на кровати уставился в потолок, слегка приоткрыв рот. Кажется, он представился как Амино Эйго, тоже детектив, лет тридцати пяти. Он меня совсем не замечает и спит с открытыми глазами.

— Прошу прощения, что бужу, но… — пытаюсь с ним заговорить.

Никакого ответа.

Я с самого начала понимала, что он не услышит, как бы громко я его ни звала. Ведь достаточно было только войти в комнату, чтобы ощутить, как в ней веет отчаянием.

Мужчина лежит с открытыми глазами и не шевелится.

Сдерживая рвущийся из горла крик, осторожно протягиваю руку, хватаю одеяло за краешек и медленно тяну в сторону…

И тут лицо мужчины поворачивается ко мне.

Отбросив одеяло, я отшатываюсь. Голова мужчины заваливается набок, утыкается носом в подушку и замирает. Нормальный человек не способен так повернуть голову, не меняя положения тела, но тело неподвижно. Да и голова приняла совсем уж неестественное положение.

Причину я понимаю, когда откидываю одеяло ещё чуть-чуть.

Его шею кто-то разрубил надвое, отделив голову от тела.

Под одеялом всё залито кровью, и кажется, что пронзительно-алый цвет вот-вот выжжет мне сетчатку. Я зажмуриваюсь, стараясь прогнать из своего мира все цвета, и быстро пячусь назад.

Меня трясёт. Вдруг стало очень холодно. Температура в помещении правда упала? Или всему виной то, что я только что увидела кошмарный труп? Очень холодно, но с меня льет пот.

Пошатываясь, иду в следующую комнату.

Дверь точно так же слегка приоткрыта. С трудом, но комнату можно разглядеть через щель. На кровати под одеялом лежит тело ещё одного детектива.

Не хочу смотреть, не хочу ничего знать.

Но я обязана посмотреть, обязана узнать.

Раз уж я зовусь детективом, то должна смотреть в лицо реальности. Даже если реальность сулит трагедию и отчаяние…

Я переступаю порог и подхожу к кровати. В комнате не видно следов борьбы. А лицо лежащего на кровати человека выглядит умиротворённым, безмятежным и даже в чём-то красивым.

На лице мужчины светло-серые очки. Но и им не скрыть застывшую на нём печать смерти. Его имя Эмби Сиита. Молодой детектив. То есть он был молодым детективом.

Приподнимаю одеяло и вижу, что и у него голова отделена от тела.

Подмечаю ещё кое-что странное: голова на подушке, несомненно, Эмби, а вот туловище — уже не его. Я точно помню, что Эмби был довольно мускулистым, но тело под одеялом оказалось дородным и явно принадлежало мужчине средних лет.

Я уже видела это тело: у Инудзуки Ко, ещё одного из приехавших сюда детективов.

Ч-что всё это значит?

Вокруг творится какой-то нескончаемый кошмар. В моей маленькой голове не умещается такое количество разной информации.

Вылетаю из комнаты, перехожу к следующей. И уже примерно представляю, что там обнаружу.

Как я и думала, на кровати лежит труп Инудзуки Ко. Вот только можно ли его так называть? Туловище-то не Инудзуки. И на тело Эмби оно не похоже. Выходит, это туловище Амино, которого я нашла первым?..

А, так головы и тела перемешали.

Обнимаю себя руками, пытаясь согреться, и обречённо плетусь в центральный зал.

Безумие какое-то. Как всё это могло произойти?

Из пятерых приехавших в «Сириус» детективов трое мертвы. К тому же трупам отрубили головы, поменяли тела местами и оставили лежать в комнатах.

Кроме нас в обсерватории никого нет. Мы ещё и приехать сюда не успели, как снаружи разыгралась настоящая метель, и всё вокруг завалило снегом. Можно сделать вывод, что больше никто не смог бы к нам попасть.

Амино Эйго, Эмби Сиита, Инудзука Ко, Самидарэ Юи, Киригири Кёко. Из нас пятерых трое мертвы, а двое живы. Я их не убивала, само собой. Мне пока не удалось восстановить в памяти всё произошедшее, но я не смогла бы убить трёх человек, а потом благополучно об этом забыть. Да и зачем мне, в таком случае, понадобилось саму себя сковывать наручниками? Меня точно пристегнул к кровати кто-то другой. И, возможно, я должна была стать его следующей жертвой.

Но кто этот человек?

Если рассуждать методом исключения, то оставшийся выживший.

Неужели она…

Снова подхожу к ней. Киригири Кёко всё ещё лежит на полу.

У неё голова на месте. Её тоненькую шею перерубить было бы гораздо проще, чем шеи троих взрослых мужчин. Но она в полном порядке. И рядом с ней, как по заказу, подходящее для расчленения орудие…

Чем дольше её разглядываю, тем яснее вижу лишь безобидного ребёнка.

Могла ли она вот так просто отрезать головы троим мужчинам?

Нет, что за глупости!.. Но ведь…

Наблюдаю за ней, всё ещё держась немного на расстоянии. Ну да, с виду она миленькая девочка, но есть в её облике нечто таинственное и загадочное. И когда мы с ней разговаривали, мне казалось, что она довольно скрытная, старается не показывать эмоций. Возможно, что-то заставило её стать детективом в таком возрасте…

Я всё не решаюсь ничего предпринять, но вдруг в руке Киригири что-то блеснуло.

Ключ?..

Я вздрагиваю. Ключ от наручников!

Если предположить, что человек, убивший троих детективов — это человек, сковавший меня наручниками, то разве ключ от наручников в руке не доказательство её вины?

Если это и впрямь ключ от наручников, значит…

Нужно убедиться. Мне в любом случае хотелось поскорее снять наручник с правого запястья.

Подхожу ближе. Как только могу медленно и осторожно протягиваю руку. Чтобы заполучить ключ, мне нужно забрать его из её ладони.

Её пальцы сомкнуты на ключе, подобно бутону маленького белого цветка. Бережно раскрываю их, один за другим.

Аккуратно забираю ключ и снова отхожу. Она не просыпается.

Торопливо засовываю ключ в скважину повисшего на моей правой руке наручника. Подходит. Поворачиваю, раздаётся щелчок, и наручник открывается.

Вместе с облегчением приходит отчаяние. Получается, она и есть убийца? Не знаю, что случилось с ней самой, но пока выходит, что, расправившись с тремя мужчинами и приковав меня к кровати, она потеряла сознание. Может, силы подошли к концу, а может, у неё вообще анемия.

Чтобы ещё раз убедиться, что ключ настоящий, вставляю его во второе отверстие и поворачиваю. Наручники вновь с щелчком открываются.

Тут Киригири у моих ног едва заметно шевелится, как будто услышав щелчок наручников.

Она сейчас очнётся!

Быстро отхожу ещё на полшага назад.

Она всё ещё лежит на животе, и её открывшиеся глаза смотрят на пол. Несколько секунд спустя она уже приподнимается и, потирая глаза рукой, смотрит на меня растерянным взглядом. Она сидит на полу, явно пребывая в замешательстве.

А потом вдруг видит ножницы. Невинное выражение её лица тут же сменяется холодной сосредоточенностью. Она протягивает к ножницам правую руку, чтобы их поднять.

— Ни с места! — приказываю я.

Однако она не собирается останавливаться.

Делать нечего.

Я отталкиваюсь от пола, подскакиваю к ней и защёлкиваю на её левом запястье наручник. Затем с силой тяну за цепь и пристёгиваю второй наручник к подлокотнику стоящего рядом кресла.

Она прикована к креслу. Оно не такое уж большое, и рассчитано на одного человека, но, похоже, с её тоненькими ручками его с места не сдвинешь. Теперь её правой руке не дотянуться до ножниц.

Она опускает руку и смотрит на меня без выражения. В глубине её глаз мне всё же удаётся разглядеть толику укоризны.

— Зачем ты это сделала, онээ-сама*? — спрашивает она спокойно, не повышая голоса.

Может, она и говорит со мной вежливо, но в её глазах нет и тени девичьей скромности или покорности. Ничего удивительного. Просто она меня так называет. И всё же, когда она обращается ко мне с таким невинным лицом, я готова спутать её со своей сестрёнкой…

Мотаю головой, отгоняя накатившие сентиментальные чувства.

— Зачем? Это я тебя должна спрашивать — «зачем»? — пинаю лежавшие на полу ножницы, чтобы они оказались ещё дальше от неё. — Я-то думала, мы с тобой неплохо поладили… Ты убила троих человек?

— Убила?.. Троих?.. — на миг её глаза с удивлением округляются, но потом она задумчиво опускает взгляд. — Вот как… Значит, слишком поздно…

Она опускает голову, не пытаясь подняться или сдвинуться с места. И выглядит очень удручённой.

— Не строй из себя невинность! Зачем ты их убила? А со мной — что хотела сотворить?

— Успокойся. Я их не убивала.

— Не убивала, говоришь… А кто, если не ты?! Трое из пяти мертвы, и живы только мы с тобой. Раз я никого не убивала — убийца ты.

— А ты можешь доказать, что их не убивала?

— Доказать? Вот тебе живой свидетель, — указываю на себя пальцем. — Я сама недавно пришла в себя. Очнулась и нашла три трупа. Я их не убивала, и я уверена в этом так же, как и в том, что я — это я, невинная девушка шестнадцати лет, которая учится в женской школе, и чей знак зодиака, кстати, Дева.

— Раз так, то я тоже сама себе свидетель и заявляю о собственной невиновности.

— Нет уж, так не пойдёт. У тебя в одной руке были ножницы — орудие убийства, а во второй — ключ от моих наручников. Вот тебе и вещественные доказательства. Ну что, есть возражения?

Скрестив руки на груди, я смотрю на неё сверху вниз.

Она так и сидит сбоку от кресла с вытянутыми вперёд ногами и глядит на меня исподлобья. Преимущество по всем фронтам на моей стороне: я в выигрышном положении, и логики в моих словах больше.

— Я сама впервые увидела ножницы пару минут назад. И насчёт ключа от наручников ничего не помню…

— Ты сжимала ключ в руке.

— Значит, кто-то вложил его мне в руку. — Киригири медленно качает головой. — Похоже, кто-то подложил мне ножницы и ключ, пока я была без сознания.

— И кто же?..

— Кто знает... Может, один из прибывших сюда с нами детективов, а может, ты, Юи-онээ-сама.

— Ничего такого я не делала. Я здесь жертва.

— А с моей точки зрения всё выглядит так, будто ты ни с того ни с сего на меня напала, и это настораживает, — она демонстрирует мне левую руку с наручником.

— Я на тебя не нападала. Это вынужденные меры предосторожности. Ты сама потянулась за ножницами.

— Я увидела окровавленные ножницы и хотела их взять, чтобы получше рассмотреть, это же естественно.

— Естественно? Мне бы такое и в голову не пришло.

— Но ты же детектив, — она смотрит на меня с лёгким удивлением, не поднимая головы.

Я не знаю, что ответить, и кусаю губы.

— Ну…

— Кого-то убили, верно? Если так, тем более следует внимательно изучить орудие убийства. Действительно ли рану нанесли этим орудием, совпадает ли его форма по форме с раной? Мог ли им воспользоваться любой человек? Нет ли у оружия каких-нибудь особенностей? Сколько оно весит? Какой оно длины? И ещё…

— Да знаю я, — перебиваю её, почувствовав себя уязвлённой. — Но разве можно трогать улики голыми руками, а, крошка-детектив? Отпечатки пальцев оставишь.

— Да, — немного замешкавшись, отвечает она. — Ты права. Это моя оплошность. Я ещё толком не проснулась. Прости меня, — она покорно извиняется.

— А может, на ножницах и так уже есть твои отпечатки? Ты хотела это скрыть, вот и попыталась за них схватиться.

— Да, наверное, именно так всё и может выглядеть, — она смотрит на ножницы, прищурившись. — Это точно орудие убийства?

— Скорее всего. Ими как раз можно без труда отделить голову от тела.

— Отделить голову?..

— Да, у всех троих головы отрезаны… Но ты-то и так это знаешь. Может, руки у тебя на вид и тоненькие, но даже ты, вооружившись такими крепкими острыми ножницами для стрижки деревьев, смогла бы перерезать шею человеку.

Она некоторое время молчит, никак не отреагировав на мою реплику. Я думала, что увижу на лице Киригири признаки беспокойства, ведь она под подозрением, но её взгляд остаётся холодным, как и всегда. Более того...

— Произошло нечто очень загадочное, — её глаза сияют такой чистотой и непорочностью, что взгляд хочется назвать невинным.

— Вот уж точно, никак не могу взять в толк, — язвительно отзываюсь я, — как малышка вроде тебя могла совершить подобное зверство?

— Я же сказала, что не убивала их. Ты всё ещё не понимаешь, что случилось, Юи-онээ-сама?

— И кто же, в таком случае, их убил? Все остальные-то мертвы. И они точно не прикидываются мёртвыми, у них головы отрезаны. Или ты считаешь, что их убила я?

— Нет, — тут же отвечает она. — Я, конечно, сказала, что твоё поведение меня настораживает, но на самом деле не думаю, что ты убийца.

Неожиданно.

В нашем положении ей объективно остаётся только одно — обвинить в убийствах меня. Но она исключила меня из подозреваемых, интересно, с какой целью?..

— И почему ты так не думаешь?

— Вспомни, как мы потеряли сознание. Кажется, это случилось около восьми. Мы как раз все собрались здесь и обсуждали, что будем есть на ужин.

Да, точно…

Из-за ложного вызова мы все оказались в непростом положении. Снаружи уже стемнело, началась метель, и обратно было не вернуться. Мы как раз собрались за круглым столом, чтобы решить, что делать дальше.

И вдруг один из нас ни с того ни с сего свалился на пол без чувств. Кажется, это был Амино. Он просто покачнулся и рухнул, как подкошенный.

А потом непонятно откуда повалил белый дым. Кто-то крикнул: «Пожар!». Но огня видно не было, и жара я тоже не почувствовала. Я растерялась, не зная, что делать, и сама не заметила, как тоже лишилась чувств. Понятия не имею, что со мной произошло.

— Дым шёл оттуда, — Киригири указывает под стол.

Там валяется предмет, похожий на небольшую алюминиевую банку.

— Это ещё что?.. — залезаю под стол и достаю неизвестный предмет. — Похоже на банку из-под сока, но дырки для питья нет.

— Думаю, это портативный дымогенератор. Кто-то бросил его под стол. К счастью, внутри был не слезоточивый или снотворный газ, но плотный дым заволок всё вокруг, и стало ничего не видно.

Я лишилась чувств почти сразу, так что не знаю, что произошло потом.

— Что с нами случилось?

— Я и сама не совсем понимаю. Но вы все попадали на пол, и я тоже быстро притворилась, что потеряла сознание, — отвечает Киригири.

— Притворилась? В смысле — притворилась? Хочешь сказать, что с тобой одной всё было нормально?

— Да. Дым был безвредным. Мне кажется, все потеряли сознание не из-за дыма, а по какой-то другой причине. К тому же, когда на пол упал первый человек, никакого дыма ещё не было. Возможно, в какой-то момент нам всем дали снотворное. Ты ничего такого не помнишь?

— Хм… Снотворное, говоришь…

Не знаю, как остальные, а я с тех пор, как приехала в обсерваторию, ничего не ела и не пила. Ни у кого не было возможности подсыпать мне снотворное.

Но ведь и правда, я себя чувствовала как будто пьяной до того, как потеряла сознание. Но я думала, что просто приболела…

— Выходит, из нас всех тебе одной удалось избежать опасности? Почему?

— Полагаю, дело в том, что я много тренируюсь, — сухо отвечает она. — У меня хорошо получается предвидеть возможную опасность. Обычно сначала меня просто одолевает плохое предчувствие, или внутренний голос подсказывает, что что-то не так, но потом, когда всё уже случилось, я осознаю, что мои предчувствия можно было объяснить логически… Мой дедушка говорит, что я «слышу поступь бога смерти».

Похоже на то, как если бы талантливый математик вывел теорему без вычислений, а потом долго бы бился над тем, чтобы её доказать. Я не раз слышала о подобных случаях. А вдруг и у неё есть талант подобного рода?

Нет, стоп, мы пока не знаем, почему потеряли сознание, так что всё, что она говорит, может оказаться выдумкой. А если она и впрямь убийца, то в том, что ей удалось избежать опасности, как раз нет ничего странного…

И вообще, о каких ещё тренировках она говорит?..

— Когда все попадали на пол, я поняла, что кто-то приступил к осуществлению преступного плана, — продолжает Киригири. — Я сама притворилась, что упала, и наблюдала, что злоумышленник будет делать дальше. Но потом снова услышала поступь бога смерти.

— Что произошло?

— Эта поступь была звуком шагов самого злоумышленника. Он оказался очень осторожным человеком. Подошёл и заставил меня вдохнуть какое-то вещество. Не хлороформ и не эфир. Кажется, и не анестетик тоже… Возможно, какой-то наркотик. Он поднёс к моему лицу платок, и я пыталась не вдыхать, задержав дыхание, но всё же потеряла сознание…

Выходит, она тоже лишилась чувств.

Эй, стоп, погодите-ка…

Ножницы, обезглавленные трупы, транквилизатор, от которого все потеряли сознание…

Всё это кажется до боли знакомым. И не просто знакомым — я знаю, чем всё это должно закончиться. Но… Да нет же, быть не может. Ладно, нужно дослушать, что скажет Киригири. Возможно, я ошибаюсь.

— Убийца знал, что ты не потеряла сознание, а просто притворилась?

— Не думаю. Мне кажется, он подошёл с платком к каждому из нас. Чтобы никто уж точно не очнулся.

— А потом?

— Моё сознание затуманилось, но я всё равно пыталась сопротивляться.

До сих пор Киригири рассказывала обо всём холодно и равнодушно и тут вдруг выдержала паузу. Как будто собирается гордо объявить, какого успешного результата достигла.

— И?..

— Я схватила убийцу за руку.

— Схватила? — разочарованно переспрашиваю я. — И только-то?

— Да. К сожалению, мне не удалось его поцарапать или укусить, но я коснулась его руки. Всё вокруг было затянуто дымом, и единственная зацепка, которая у меня есть, — мои ощущения в тот момент, когда я к нему прикоснулась, — она разглядывает собственные пальцы.

— И что ты почувствовала?

— Рука была мужская.

— Правда? Ты уверена?

— Ничего примечательного в руке не было, но она точно принадлежала мужчине. Мужскую руку очень легко отличить от женской, по размеру ладони и пальцев.

— Ну, знаешь… А опыт в таком у тебя есть? Ты хоть раз держала мужчину за руку?

Когда я задаю этот вопрос, она вздрагивает и замирает.

Следует долгая пауза…

А потом она продолжает говорить с таким видом, будто ничего и не произошло:

— Я никогда никого не убивала, но знаю об ощущениях убийцы в момент убийства, потому что всё это изучала. Тут то же самое. Ясно? Ладно, тогда продолжу…

— Погоди, что за теоретические рассуждения? Так ты что, ни разу с мальчиком за ручку не держалась?.. — дразню её я, и она снова замолкает.

Теперь-то она уж точно разозлилась. Она отворачивается, всем видом давая понять, что больше говорить не намерена.

Может, я и впрямь переборщила. У неё детское личико, и она так искренне реагирует на мои слова, но при этом строит из себя взрослую, как тут не поддразнить немного?

— Ну прости меня, что прицепилась! — извиняюсь я. — Папу-то ты за руку держала, так? Этого вполне достаточно, чтобы сделать вывод, так что продолжай!

— Я не помню.

— А?

— Я не помню, как это — держать за руку папу.

Киригири прикрывает глаза и проводит рукой по лбу, будто хочет откинуть с лица чёлку. Пока это её самый эмоциональный жест за всё время, что мы знакомы.

— А… Понятно, — говорю я, пытаясь сгладить ситуацию.

Как всё сложно-то… У неё определённо есть свои скелеты в шкафу, но если мы начнём говорить о них — никогда не доберёмся до сути происходящего.

— Короче говоря, ты хочешь сказать, что человек, который тебя усыпил, — мужчина, и поэтому ты сделала вывод, что убийца не я.

Киригири кивает, всё ещё не глядя в мою сторону.

Среди приехавших в «Сириус» детективов всего две девочки: я и Киригири. Если она сделала верный вывод об убийце, то может исключить меня из списка подозреваемых.

— Но я же говорю, — с сожалением вздыхаю, — мне самой с самого начала было ясно, что я никого не убивала. И самой себе мне это тоже доказывать не нужно.

— А вот для меня ещё ничего не доказано.

— Серьёзно? Хочешь сказать, что не убедишься, пока не возьмёшь меня за руку?

В ответ Киригири отворачивается, будто пытается подобрать слова, но её взгляд всё же смещается в мою сторону, и она осторожно кивает.

— … Дай руку, — не слишком решительно говорит она и требовательно протягивает мне правую руку.

А ведь она серьёзно. Вдруг это ловушка?

Может, она и есть убийца, и всё, что она сказала, — ложь, чтобы заставить меня подойти ближе. Может, она чем-нибудь вооружена, и ей нужно меня подозвать, чтобы достать.

Киригири Кёко… Я пока плохо её знаю. У меня не было времени толком с ней пообщаться, и за наше короткое знакомство я выяснила только то, что она очень загадочная и у неё сложные отношения в семье. Пусть даже она утверждает, что не считает меня убийцей, мне не с чего ей доверять.

— Ладно. Пожмём друг другу руки в знак примирения, — я не тороплюсь к ней подходить. — Но по-настоящему мы это сделаем не сейчас, а когда поймём, что на самом деле произошло, и благополучно выберемся отсюда.

— Что ты имеешь в виду?

— Сядь в кресло, — велю я.

Всё это время она сидела на полу, рядом с креслом, но теперь послушно устроилась в нём.

— Давай сюда правую руку.

Она послушно протянула мне руку.

Я очень осторожно подхожу и беру её маленькую руку в свою. Держу крепко, и кажется, что если сожму руку чуть сильнее, она треснет, как тонкий фарфор.

Её левая рука пристёгнута к креслу наручником. Пока я держу её правую руку, она не сможет на меня напасть.

Мы обмениваемся взглядами, всё ещё держать за руки так, будто изучаем друг друга.

— Ну? Убедилась? Ладно, об этом мы позже поговорим. Мне, как детективу, тоже нужно кое в чём убедиться.

— В чём?

— Во-первых, мне нужно ещё раз всё здесь осмотреть, — мы говорим, всё ещё держась за руки. — Я пока что тебя подозреваю. Раз ты детектив, то должна меня понять. Мне нужно подкрепить или опровергнуть свои подозрения. Я ещё кое в чём не удостоверилась, чтобы уверенно утверждать, что убийца именно ты. Короче, мне нужно проверить, не мог ли убийца прийти снаружи, убедиться, что больше никто, кроме нас пятерых, не мог сюда попасть.

— А ты до сих пор этого не сделала?

— … Я, вообще-то, сама недавно проснулась, — растерялась я. — Возможно, был и шестой, незваный гость… Если мне удастся это доказать, то я тебя освобожу.

— Тебе нужно поспешить, иначе снег уничтожит все улики. Обрати особое внимание на окна и входную дверь, нет ли там чьих-то следов.

— Я всё проверю.

— Если незваный гость и правда был, то это точно мужчина. И, возможно, он всё ещё прячется где-то в здании, — на лице Киригири слабая тень беспокойства.

— Знаю, и я проверю, нет ли его здесь. В одиночку, ясно? Прости, но тебе пока придётся посидеть тут. И ещё мне нужно привязать тебя и за правую руку.

Если она всех убила, то и наручники тоже её. А раз так, у неё может оказаться запасной ключ, и тогда она освободится, как только я уйду. То есть мне нужно сковать ей обе руки.

— Я не желаю тебе зла.

— Знаю. Как раз наоборот: если бы тебе не хватило ума до чего-то подобного додуматься, то и с расследованием бы точно возникли проблемы, — Киригири холодно смотрит на меня.

Вот только… Мне нужно было её приковать, но других наручников или верёвки, чтобы привязать её руку, у меня не нет.

— Возьми мою ленту.

— … Можно?

— Если это поможет узнать правду, то да, — она кивает.

У неё две косички, справа и слева, и я отвязываю у одной ленточку. Лентой я приматываю её правую руку к ручке кресла. Теперь к креслу привязаны обе руки.

— Я осмотрю все комнаты. Если где-то в обсерватории прячется незваный гость, то он тоже может перемещаться из комнаты в комнату, чтобы я его не нашла. Но в холле ты, так что он будет у тебя как на ладони.

— То есть я должна сидеть и смотреть, не появится ли он.

— Именно. Но у тебя связаны обе руки, так что незваный гость может быть для тебя опасен. Он же безжалостный убийца. Если вдруг увидишь его — кричи что есть мочи. Я сразу тебя спасу.

— Правда спасёшь?

— Если незваный гость действительно здесь, то ты точно невиновна. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебя защитить.

— Вот как… Мне кажется, если он появится, будет уже слишком поздно, — Киригири держится так, будто всё происходящее её не касается. — Только позволь заметить: даже если выяснится, что незваный гость существует, из этого нельзя сделать вывод о моей невиновности. Он может здесь прятаться и не из-за убийств, а по другой причине, к тому же…

— Ой, да хватит уже, — прерываю её я. — Если в подобной ситуации кому-то вздумалось затаиться, ясное дело, хорошего от него не жди, и пнуть его от души не помешает.

— …Ну да. — покорно соглашается она.

— Сложно поверить, что в такую метель кто-то мог добраться до нашей глуши… Но ладно, пойду всё осмотрю.

Оставив Киригири одну, я поочерёдно захожу в каждую комнату, начиная с ближайшей, и внимательно изучаю всё, что внутри. Отодвигаю занавески, проверяю замки на окнах, ищу следы на снегу снаружи.

Осмотр окон не занимает много времени. В результате я устанавливаю, что во всех комнатах окна заперты изнутри. Никаких следов снаружи я не нашла. Ни в одной комнате нет отверстия для кондиционера или любых других дополнительных дырок в стенах. Получалось, что запереть окно снаружи невозможно.

Дальше принимаюсь за вход. Входная дверь была заперта, и когда осматриваю снег снаружи, не нахожу следов и там.

В итоге мне не удаётся найти ни одного доказательства тому, что кто-то проник в обсерваторию снаружи. И внутри я не обнаружила других выживших, помимо Киригири, то есть никакого незваного гостя.

В центральном зале меня ждёт Киригири, всё ещё прикованная к креслу.

— К сожалению, похоже, тут и правда никого, кроме тебя и меня, нет.

— Снаружи на снегу следов не было?

— Нет. В метель следы, конечно, быстро заметает, но всё равно на месте человеческих следов остались бы хоть какие-то углубления. Ничего такого там нет.

Убийство становится всё более загадочным. А может, следует, наоборот, сказать, что теперь всё предельно ясно. Обсерваторию «Сириус» можно сравнить с закрытой банкой. Крышка завинчена, содержимое никуда не денется, но и больше его тоже не станет. И если у нас три трупа и два выживших, то один из выживших — убийца.

То есть убийца — Киригири Кёко.

И она выжидающе смотрит на меня.

Жаль, но освободить её я пока не могу.

Если мыслить здраво, по всему выходит, что убийца именно она. Но в действительности я никак не могу смириться с подобным выводом. Могла ли она, маленькая девочка, убить троих взрослых мужчин, а потом разложить их тела на кроватях?

— Я уже ничего не понимаю… Что здесь вообще творится?! — вырывается у меня. — Это место, то странное поручение… Но кое-что я точно поняла: в чёрном письме была описана не работа, для которой нас собирались нанять, а то, что с нами произойдёт, когда мы сюда приедем.

— Юи-онээ-сама, — осторожно окликает меня Киригири, не дав договорить. — О чём это ты?

— В смысле — о чём? О поручении, ясное дело. Вместе с ним же было ещё одно, чёрное письмо. Там говорилось об этом месте, об оружии, которым воспользуется убийца…

— Покажи мне его.

— Ну ладно…

Оставив Киригири привязанной к стулу, я ухожу в свою комнату и роюсь в рюкзаке. Отыскав чёрное письмо, возвращаюсь обратно в зал.

— Разверни и покажи.

Она не просто говорит, а требует, и я подчиняюсь, даже не задумываясь, почему так поступаю. Достаю из конверта сложенное письмо, написанное на тонкой чёрной бумаге. Там белыми буквами написано то, о чём я говорила.

Увидев письмо, Киригири бледнеет так, что в лице не остаётся ни кровинки.

— Юи-онээ-сама… Тут не просто убийство…

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Я думаю, это игра.

[[image:/storage/reader-images/4103dfc384e9fd007a7c75c5219767f2ec930444.jpg]]

↑ Здесь и далее — в японском языке фамилия традиционно ставится перед именем, а не наоборот. То есть Самидарэ — это фамилия, а Юи — имя.

↑ Лоферы — туфли без шнурков, похожие на мокасины с каблуком. Часть женской школьной формы во многих школах.

↑ «Онээ-сама» — «онээ» — обращение к старшей сестре, «-сама» — именной суффикс, выражающий крайнюю степень почтения. В частных женских школах младшие ученицы иногда обращаются таким образом к старшим.

Ему приснилось, как он сгорает в яростно бушующем пламени.

Когда он просыпается, щёки все в стёкшем со лба поту.

Или это слёзы?

Он машинально вытирает лицо правой рукой.

Он в приёмной в больнице. Звучит неторопливая музыка, туда-сюда снуют медсёстры, оставляя за собой шлейф лекарственного запаха. На электронном табло всё никак не загорается его номер.

— Слышал, тут нужно ждать не меньше часа, — заговаривает с ним сидящий рядом старик.

Он мычит в ответ нечто невнятное. Если позволить такому старику разговориться, потом не замолчит. Он отводит взгляд от старика и делает вид, что копается в телефоне.

— На реабилитацию? Трудно вам приходится, — вновь заговаривает старик.

— Нет, пришёл за лекарством — ноги сегодня болят… — он отвечает чётко, всё ещё глядя в телефонный экран, и всем своим видом демонстрирует, что не хочет вступать в беседу.

— Цены на лекарства нынче просто грабительские. И от правительства особых льгот не дождёшься. Вам выплачивают ничтожно мало в качестве компенсации, за вашу-то травму, — вкрадчиво говорит старик.

Он поднимает голову и смотрит на старика.

Старик одет с иголочки, в деловой костюм, и его глаза прячутся за полями фетровой шляпы. В правом уголке губ у него продолговатый старый шрам, и когда старик улыбается, шрам искривляется.

— Ты кто такой? — огрызается он. — Откуда ты меня знаешь? Ты журналист?

— Просто доброжелатель, — шрам старика искривляется. — Очень вам соболезную и сочувствую.

— Ясно, значит, ты из какой-то секты? Если так, то ты не по адресу. Жалкие слабаки вроде тебя и тебе подобных уже успели меня порядком достать.

— О, нет, мы вовсе не религиозная секта. И, само собой, я никакой не журналист.

— Так кто, мать твою, ты такой?! — его голос срывается на крик.

— Вот кто мы такие, — старик протягивает чёрную визитку.

«Комитет по оказанию помощи жертвам преступлений

Представитель Двенадцатого округа

Эндо Токитиро

Тел. XX-XXXX-XXXX»

— Комитет по оказанию помощи жертвам преступлений?..

— Именно так. Никакого отношения к правительству мы не имеем, можете считать нас частной некоммерческой организацией.

— Ну точно, секта. Зазываете к себе на групповую терапию или семинар, втираетесь в доверие, а потом тянете из людей непомерные деньги, вроде как плату за обучение или типа того. Прости, дедуля, но не на того нарвался, я тебе не какой-нибудь простачок, — выплёвывает он тираду в лицо старику и собирается подняться со стула, чтобы пересесть куда-нибудь в другое место.

И тут…

— Вы разве не хотите отомстить? — доносится до него тихий мягкий голос старика.

— Что ты сказал? — он невольно замирает и оборачивается.

— Нам интересно, насколько черна тьма у вас внутри. Теперь я вижу, у вас там всё черным-черно, прямо непроглядно… — старик касается полей шляпы, словно собирается её поправить, но его глаз, как и прежде, не видно. — Счастливым человеком вас было не назвать, но тем не менее, вы жили вполне обычной жизнью, ни в чём не нуждались. Никому не доставляли проблем, прилежно работали, и кое-кто вас за это любил. А пять лет назад у вас отняли всё. Без промедлений, без причины, всё, без остатка… В чём вы провинились? Да ни в чём. И вы уж точно не давали никому повода разрушить вашу жизнь.

Голос старика заставляет сердце биться чаще. Странное дело, но этот голос звучит так, будто принадлежит ему самому.

— Мы готовы предложить вам вовсе не терапию. Терапию оставим каким-нибудь простачкам. Мы помогаем людям вновь обрести украденную жизнь. Наша организация может вернуть вашу жизнь.

— Вернуть… мою жизнь?..

— Вернуть её — ваше право… Нет, даже не право, это ваш долг. Ради тех, кто погиб из-за того чудовищного преступления.

Старик говорит так вдохновенно, что его уверенности под силу распалить затухший было пожар в душе. Он ощущает себя героем пьесы, у которого отняли всё, что у него было.

Свет софитов не угасает.

Он предназначен лишь для него одного. Он должен указать дорогу к светлому будущему…

И всё же он с горькой улыбкой отбрасывает все фантазии.

— С тех пор, как всё случилось, ко мне многие приходили. Полиция, прокуроры, адвокаты, доктора, работники страховых компаний… Никто из них мне не помог. А теперь вдруг какой-то доброжелатель? Ну и ну. Если уж говорить откровенно, я благодарен докторам. В конце концов, они вернули меня с того света. Но только и всего. Как ни горько признавать, я всего лишь живой труп… Моё сердце, которое могло бы чего-нибудь желать, умерло в тот день.

Он отворачивается от старика и поднимается со стула.

— Я буду ждать в парке, снаружи. Если вас вдруг заинтересует наша помощь, обязательно приходите, — говорит старик ему в спину до того, как он успевает скрыться в больничном магазине.

В его случае формулировка вроде «просто не повезло стать жертвой преступления» была не совсем уместной.

Пять лет назад в окрестностях дома, где он жил, произошла серия загадочных поджогов. Камеры видеонаблюдения никого не засекли, и невидимый преступник наводил ужас на всех жителей района.

Поджоги случались каждый день. Обычно пожары угасали сами, толком не начавшись, но как-то ночью один разросся до огромных размеров. Влажность в тот день была небольшая, и это тоже могло сыграть свою роль. В пожаре сгорело два частных дома. В одном из них жила его семья: он сам, его жена и сын, которому скоро должно было исполниться два года. Все они получили тяжелейшие ожоги, и выжил только он один.

Несколько поджогов случилось и после этого, но вскоре один детектив без труда раскрыл дело. Тот детектив обратил внимание, что если отметить на карте все места возгорания и соединить, они составляли странного вида звезду. В центре звезды находился дом астролога-предсказателя.

Детектив незамедлительно отправился туда, но нашёл лишь обугленный труп. В прощальном письме астролога говорилось таинственное: «Я разжёг огонь, чтобы указать звёздам верный путь». Главного подозреваемого признали погибшим и дело закрыли.

Он пришёл в неистовство, когда обо всём узнал. Его ненависть обернулась внутри него клинком, по которому он методично водил точильным камнем и планировал когда-нибудь обрушить на преступника… Но того уже не было на свете. Он не знал, на кого теперь обратить свой гнев. От стыда он не смог бы посмотреть в глаза погибшим жене и сыну.

С тех пор минуло пять лет, и физически он чувствовал себя лучше. Но его сердце было мертво. Он потерял работу и кое-как перебивался на компенсацию от государства. Он и думать забыл о желании жить, смирившись с тем, что до самой смерти обречён день за днём влачить жалкое бессмысленное существование, но…

Появился старик и принёс на устах слово «месть».

Оно стало проблеском света во тьме.

До сих пор ни одна живая душа не смогла подарить ему этот свет. Никто и не мог себе представить, какая непроглядная тьма наполняла всё его существо. Он жаждал не того, чтобы тьма развеялась, а проводника к самой её пучине.

— Я так и думал, что вы придёте, — говорит старик, и шрам в уголке его рта искривляется.

Днём в парке собрались молодые матери с колясками да мальчишки, с весёлыми возгласами гонявшие туда-сюда футбольный мяч. Старик, сидящий на скамье, омытой пробившимися через ветви деревьев солнечными лучами, почти растворяется в окружающем пейзаже.

— Решил, что послушать тебя мне не повредит, — отвечает он и садится рядом со стариком.

— Вы совершенно правы. Мы же не адвокаты и не психотерапевты, за простую беседу с вас никто денег не возьмёт.

— Ну и кто вы такие?

— Мы организация, оказывающая помощь лицам, которым не посчастливилось стать жертвами преступлений.

— Это вы так официально зовётесь, я понял. А на самом деле? Вы за нас мстите?

— Боюсь, у нас возникло недопонимание. Я уже говорил, наша задача — вам помочь. Если вас такая постановка дела не устраивает, я бы посоветовал вам ещё раз хорошенько всё обдумать.

— Не тяни, дедуля. Как вы мне поможете?

— Откроем вам личность настоящего убийцы, человека, по вине которого вы…

— Чего? Какого ещё настоящего убийцы? — он не верит своим ушам.

До сих пор он и не допускал подобных мыслей. Так те поджоги не были делом рук чокнутого астролога?

— Кто он?! Кто настоящий убийца?!

— Нет, погодите, — старик выставляет вперёд руку, призывая его успокоиться. — Я могу открыть вам его личность лишь при одном условии.

О, вот и началось.

Он напрягся. Сейчас его попытаются развести на деньги.

— Что за условие?

— Вы должны будете отомстить настоящему убийце.

— Отомстить?..

— Именно. Ваша месть свершится, когда он покинет этот мир.

— То есть убить его?

— Да.

Они ведут леденящий кровь разговор в уголке мирного парка. Рядом нет ни одного свидетеля.

— Слушай, дедуля, не сомневаюсь, что ваша как-её-там организация много чего обо мне раскопала. Вам ли не знать, что я от такого условия ни за что не откажусь?

— Ваша уверенность обнадёживает, — почтительно кивает старик.

— Ну же, не тяни. Кто настоящий убийца?

— Для начала я должен объяснить вам суть нашего замысла.

Похоже, дед собирается и дальше всё рассусоливать.

Но ведь и правда — он пока не понимает, с чего какой-то мутной организации склонять его к расправе над убийцей.

— Мы называем месть Спасением. Мы окажем вам помощь, чтобы вы смогли обрести Спасение, а месть осуществите вы лично, не кто-то другой. Пожалуйста, обратите на это особое внимание. Пока всё понятно?

— Хочешь сказать, я должен убить его своими руками? Ну так я других вариантов и не рассматривал.

— Тогда продолжим… Для того, чтобы обрести Спасение, вам понадобится соответствовать трём условиям. Как думаете, каким?

Его уже порядком раздражает то, как старик ходит вокруг да около, но всё же он собирает терпение в кулак и подыгрывает.

— Даже не знаю. Может, расскажете? В конце концов, я в этом деле новичок.

— Ну конечно, расскажу. Во-первых, у вас должна быть Решимость осуществить задуманное. И мне думается, что этому условию вы уже соответствуете. Я прав?

— О, да.

— Во-вторых, понадобятся Деньги. В нашем мире без них никак не обойтись. И для больших дел требуются большие капиталовложения. Что вы на это скажете?

— Увы, денег у меня немного.

— Ничего страшного, мы готовы предоставить вам необходимые средства, чтобы вы сумели достичь Спасения. Что же до суммы… Ну, здесь мы вас никак не ограничиваем.

Они готовы предоставить ему неограниченные средства? От такого заявления за версту разит жареным.

— В-третьих, нужны Умения. Чтобы убить человека, необходимо знать, как это делается. Вы меня понимаете? В этом отношении почти все люди, включая вас, новички. Вот здесь-то мы и поможем вам устранить цель так, чтобы вас невозможно было поймать. Воспользовавшись нашими Умениями, вы сможете совершить идеальное преступление.

— Пока всё складывается идеально.

— Однако… — старик выдерживает паузу, давая понять, что сейчас скажет нечто очень важное. — За Умения нужно платить.

— Чего?

— Вам придётся купить Умения у нас.

— Ну конечно, следовало ожидать! Находите себе жертв и обчищаете их до нитки! — с раздражением восклицает он и уже собирается подняться со скамейки и уйти. — Пудрите мозги замысловатыми разговорами… Шайка жуликов, вот вы кто!

— Прошу вас, успокойтесь. Я же сказал, мы готовы предоставить вам неограниченные средства для осуществления задуманного. Вы вольны использовать эти средства в том числе и для покупки Умений.

— В каком смысле?..

— В том смысле, что для того, чтобы достичь Спасения, вам не нужно ничего платить из своего кармана.

— Я не понимаю… Тогда зачем вообще нужны деньги, и зачем все эти условия с предоставлением каких-то там Умений?

— И вот мы подошли к самому важному вопросу, который касается вашего Спасения. То, что вы обратитесь к нам, станет для вашей жизни поворотным моментом. И момент выйдет весьма драматичным. Драматичнее любой вымышленной или документальной истории…

— Что ты пытаешься сказать?

— Есть люди, которые хотели бы стать свидетелями поворотного момента вашей жизни. Кстати, вы сами любите лошадиные скачки? А, нет, постойте, в информации, которую нам удалось о вас собрать, не было ничего о пристрастии к азартным играм. Вряд ли вы можете понять, какие чувства овладевают людьми, когда они играют на скачках. Но в мире есть масса людей, которые готовы с замиранием сердца наблюдать, как лошади обгоняют друг друга, ставить на них огромные деньги и даже плакать от переизбытка эмоций, когда их лошадь приходит или не приходит первой. И… Есть люди, которые жаждут увидеть, как человек, движимый местью, совершает идеальное преступление.

— П-погоди… О чём это ты?..

— Видите ли… В нашем мире есть лица, уставшие от традиционных зрелищ, и единственное, что способно их развлечь, — наблюдение за людьми, погрязшими во тьме, вроде вас: за поворотным моментом вашей жизни — за тем, как вы обретаете Спасение.

Слова старика его ошеломляют.

Ему кажется, что он уже одной ногой оказался за чертой, которую ему ни в коем случае нельзя преступить.

Он примерно понимает, о чём говорит старик. И всё же как тяжело представить нечто подобное здесь, в этом мире…

— Вы хотите превратить мою месть в… игру?

— Если говорить коротко, то да, — старик приглушённо смеётся. — Мы обеспечиваем аудиторию высококлассными зрелищами, а взамен аудитория выступает нашими спонсорами...Мы получаем от них необходимые средства и вновь обеспечиваем их ещё более высококлассными зрелищами… И заодно помогаем людям вроде вас обрести Спасение.

— Короче говоря, за вашей спиной стоят люди, которым некуда девать деньги и нечем заняться?

— Я вижу, вы всё понимаете. Но в данном случае я лишь объясняю вам, откуда берётся наш капитал. Наша цель — помочь вам достичь Спасения. Просто наши интересы в данном случае совпали с интересами спонсоров. Более того, поскольку сильные мира сего не прочь насладиться чужим Спасением, мы ещё и обретаем в их лице благодетелей в самых разных кругах.

Не лукавит ли он?

Старик может только называть то, что они делают, Спасением, а на деле они просто превращают чужую месть в шоу и наживаются на этом.

Ему всё равно. И смерть настоящего убийцы тоже лишь один из проходных этапов на пути к цели, часть дуэли, на кону которой — возможность вернуть свою жизнь.

— Хотите, чтобы за мной сутки напролёт наблюдали через камеры, как в какой-нибудь документалке?

— Нет, никто не будет ходить за вами с камерами. На этот счёт есть правила, которые я объясню вам чуть позже.

— Мне всё ясно, так что давай, говори, кто настоящий убийца.

— Я ещё не всё вам объяснил.

— Ну что ещё?! — он не в силах сдержать возмущения в голосе.

— Вам пока не известно кое-что очень важное. Если бы вы просто получили от нас деньги, чтобы устранить свою цель, это было бы слишком скучно. Вы ведь можете просто подкараулить цель на пустынной ночной улице и до смерти забить чем-нибудь тяжёлым… И для вас это, безусловно, будет местью, но Спасением не станет. О, нет, ни в коем случае не станет.

— В смысле?

— Для того, чтобы спастись, человек должен сначала столкнуться с испытанием. Лишь преодолев тяжёлое испытание, человек обретает истинное Спасение.

— Чего?

— Сейчас я вам всё подробно разъясню, — старик расправляет плечи и обращает взгляд прямо на него. — Как я и говорил, вам предстоит приобрести у нас Умения. Для наглядности давайте представим, что Умения — это карты. У нас есть множество различных карт, с помощью которых можно совершить идеальное преступление. Например, есть карты орудий убийства, карты подходящих для убийств мест, карты загадок, чтобы со стороны убийство казалось неосуществимым… И у каждой карты — своя цена, которую мы устанавливаем в зависимости от эффекта и практичности. Вам предстоит приобрести необходимые карты и собрать из них Колоду до того, как вы приступите к достижению Спасения.

— Я что-то не совсем понимаю…

— Чтобы было понятнее, я приведу в пример одно из наших прошлых Спасений. В тот раз человек приобрёл у нас карту места — Школу, карту орудия убийства — Металлическую Биту, а чтобы всех запутать, в качестве трюка приобрёл Убийство в Запертой Комнате.

— Убийство в Запертой Комнате? Вы и такое продаёте?

— Да. Можете смело думать, что если вы готовы заплатить, то нет ничего такого, чего вы не смогли бы купить. К слову, если вернуться к нашему примеру, то стоимость Школы составляла сорок миллионов, Металлической Биты — три миллиона, а Убийства в Запертой Комнате — сто миллионов. В итоге получилось сто сорок три миллиона. Все цены я называю в иенах.

— Эй, погоди, что это за цены? Почему вы хотите за Металлическую Биту три миллиона? В любом ближайшем магазине спорттоваров она и десяти тысяч не стоит.

— Все орудия убийства, которыми мы снабжаем клиентов, стоит своих денег. Сами подумайте, ведь если вы купите биту в ближайшем магазине, то тем самым сразу оставите за собой след: по внешнему виду товара можно установить его модель, по ней — магазины, где она продаётся, а в магазинах установлены камеры наблюдения… Так много информации, которая способна вас выдать. Если же вы воспользуетесь орудием убийства, которое предоставим мы, ни о чём подобном можно будет не беспокоиться.

— Ясно… Ладно, понял.

— Итак, давайте о самом главном. Я сказал, что вам предстоит пройти испытание… Мы дадим вам возможность отомстить, но при этом вызовем и пустим по вашему следу детектива.

— Детектива?..

— Да. Мы выберем одного детектива, руководствуясь стоимостью вашей Колоды. Чем дороже Колода, тем выше будет ранг у детектива, который вам достанется. Если же вы решите сэкономить на стоимости, то ранг у детектива будет низким, но вам может не хватить нужных карт для идеального преступления.

— Это что же получается, меня с самого начала кто-то будет ловить?

— Именно так. Мы считаем, что Спасения достоин лишь тот, кто приходит к нему в честной борьбе. Детектив — это препятствие на вашем пути, и преодолев его, вы придёте к Спасению, чистому, способному принести вам полное удовлетворение. Если в этом вы с нами не согласны, то я буду вынужден передать моему начальству, что у нас возникли серьёзные расхождения во взглядах, и мы с вами сделаем вид, что этого разговора никогда не было.

— Не знаю, что там думаете вы… Но я сам считаю, что никакого спасения для тех, кто действует нечестными методами, нет и быть не может, — отвечает он, пожав плечами. — Короче говоря, если я отомщу убийце в честной борьбе, вкус у мести будет только слаще.

— Воистину так. Вы оправдали все ожидания старика Эндо. Таким образом, вашей конечной целью будет не просто отомстить, а обыграть детектива. Это понятно?

— Да.

— Прекрасно! Итак, давайте повторим всё по порядку. Сначала вы на наши деньги приобретёте у нас Умения. Вы собираете из них Колоду, используете её, чтобы составить план, а потом мы с вами переходим к его воплощению в жизнь. Содержание вашей колоды будет отправлено к выбранному нами детективу в качестве вызова на дуэль.

— Погоди-ка, какого ещё вызова? Вы что, заранее рассказываете детективу об убийстве, которое я собираюсь совершить? Но ведь тогда преимущество будет на его стороне!

— Наша цель — обеспечить предельно честную дуэль. Вам нужно будет выстраивать свою стратегию с самого начала. Собирая колоду, вы должны будете держать в голове то, что её увидит детектив, — шрам старика искривляется. — Единственное, о чём заранее будет знать детектив — состав вашей Колоды. Само собой, ни ваше имя, ни ваш адрес там указаны не будут.

Но ведь даже так преимущество будет на стороне детектива, разве нет?

Наверное, будет правильнее выбрать самые дешёвые Умения для своей Колоды, и тогда ему достанется детектив низкого ранга. Или же лучше по-крупному вложиться и пустить большое количество Умений на создание идеального преступления?..

— Итак, в конверте с вызовом, который мы отправим детективу, будет маленький чип, и когда детектив вскроет конверт, нам поступит информация о времени вскрытия. Вскрытие конверта станет сигналом к началу. Вам, чтобы победить, необходимо будет в течение ста шестидесяти восьми часов устранить цель и оставаться непойманным. Когда время истечёт, все деньги, которые вы потратили на Колоду, вернутся к вам. Также у нас существует специальная программа защиты, чтобы вас и по истечении срока не поймали на вашем преступлении. Вы сможете стереть всё своё прошлое и начать жизнь с нуля, став другим человеком, если такова будет ваша воля.

— Такое… правда возможно? — для него это очень важно.

Если он сможет начать всё с начала, то…

— Да, возможно.

Ему хватает и этих слов.

— А если я проиграю?

— Не стоит думать о поражении. Но… Не рассказать вам я не могу, это будет не честно. Думаю, вы и так себе примерно представляете, что будет. Итак, если детектив в течение ста шестидесяти восьми часов укажет на вас, как на преступника, вам засчитывается поражение. Вы проиграете в ту же секунду, как это произойдёт, и все наши с вами связи будут разорваны. Вас передадут полиции, как самого обычного преступника, и мы никак не будем вам помогать. Попытки рассказать о нас полиции ни к чему не приведут. Нужно, чтобы вы это понимали.

— То есть с проигравшими вы дел не имеете.

— Мы помогаем достичь Спасения. Наше Спасение совершенно, но, к несчастью, бывают люди, которым не удаётся к нему прийти. Зачастую они морально к нему не готовы.

— Что ещё случится, если я проиграю?

— Вы должны будете вернуть нам ту сумму, которую потратили на Колоду.

— А-а, ясно. Но ведь это невозможно. У меня таких денег нет, как меня ни тряси.

— В таком случае мы попросим вас заранее застраховать свою жизнь, а в качестве получателя указать человека, которого назовём мы.

— То есть, я должен буду умереть до того, как меня схватит полиция?

— Верно. Но это необходимо только в том случае, если вы сами не сможете выплатить необходимую сумму.

— Ясно же, что не смогу.

— В любом случае вам придётся вернуть нам всю сумму, — выражение лица старика не меняется. — Обыграйте детектива, чтобы этого избежать.

— Есть ещё правила, о которых я должен знать?

— Да, самое важное… Вам запрещено убивать детектива. Вы можете убить сколько угодно человек, не только свою цель, но мы попросим вас сохранить жизнь тому детективу, который вам достанется. Не важно, какими будут обстоятельства, но если в течение ста шестидесяти восьми часов с начала игры детектив умрёт, вам засчитают поражение, как только это произойдёт.

— То есть я проиграю, даже если он умрёт случайно?

— Верно. Вообще, вам запрещено причинять ему любой вред.

— Как у вас всё строго…

— Состязание двоих противников бессмысленно, если одного из них нет.

Похоже, что взять и просто устранить помеху-детектива нельзя. Организаторы хотят увидеть состязание убийцы с детективом.

— О других, мелких правилах я расскажу, когда вы решитесь поучаствовать в дуэли — старик снова смотрел прямо на него. — Это будет благородная дуэль, чтобы вернуть вам вашу жизнь. Мы называем их «Дуэль Нуар». Если вам удастся обыграть детектива, перед вами откроется новая дорога к светлому будущему. Итак, что скажете?

Он уже почти решается.

И всё же не может ответить сразу. Всё, что говорил старик, слишком нереально, похоже на бред с вкраплениями звучных словечек — какой-то там Комитет, идеальное преступление… Он до сих пор сомневается, не пытаются ли его обмануть. И всего пара сказанных стариком слов мешает ему просто взять и посмеяться над всем этим безумием — данное им в начале обещание назвать имя настоящего преступника.

Смириться с тем, что человек, по вине которого он превратился в жалкое подобие прошлого себя, преспокойно живёт на этом свете, он не может. Преступник должен за всё поплатиться собственной жизнью.

— Если я не соглашусь, вы же не скажете мне, кто виноват в том, что случилось пять лет назад?

— Не скажу.

Наживка.

Наживка, чтобы он клюнул и позволил втянуть себя в игру. Но очень привлекательная наживка. Эта наживка — сама по себе спасение для него, потерявшего всё и превратившегося в пустую оболочку.

Он знал, что если откажется, будет сожалеть всю оставшуюся жизнь. Будет и дальше влачить бессмысленное существование, попрекая себя тем, что тогда не принял вызов.

Раз так, то он должен… Сражаться?.. Уж лучше так, чем оставаться живым трупом.

— Мне нравится выражение ваших глаз, — плечи старика несколько раз вздрагивают от тихого смеха. — Не знаю, пригодится ли вам эта информация, но я хотел бы сообщить о нашей статистике. До сих пор в «Дуэль Нуар»… Детективы побеждали в двадцати восьми процентах случаев. Всего лишь двадцать восемь процентов. То есть, больше семидесяти процентов людей, воспользовавшихся нашими Умениями, смогли совершить идеальное преступление.

— Ты меня не обманываешь?

— Видите ли, детективы тоже бывают разные. Случалось и так, что детектив получал вызов, но не понимал, что к чему, и оставался себе спать дома. Это, конечно, самый неудачный вариант, но всё же…

Вероятность проигрыша тридцать процентов. Ничтожные тридцать процентов. Он непременно выиграет.

— Я смотрю, вы определились с ответом. И всё же мы дадим вам на обдумывание одну ночь. Остыньте, и если к утру ваша решимость принять участие в дуэли не угаснет, возвращайтесь сюда завтра в десять утра. Договорились?

Он кивает в ответ.

— Думаю, и так понятно, но всё же — никому не рассказывайте о нашей беседе. Если вы кому-нибудь о нас расскажете, не только полиции, любому знакомому человеку, мы с вами больше никогда не встретимся.

— Мне всё ясно.

— В таком случае, до скорой встречи.

Детектив,

Внемли Зову, что Звучит из Черноты

Место: Обсерватория «Сириус» — 30 миллионов

Оружие: Большие ножницы — 5 миллионов

Оружие: Транквилизаторы — 5 миллионов

Трюк: Расчленение — 80 миллионов

Общая стоимость: 120 миллионов

Исходя из стоимости, будет вызван детектив —

САМИДАРЭ ЮИ

Я учусь в старшей школе для девочек, которая существует уже сто пятьдесят лет; также здесь есть и средняя школа[✱]Традиционно японские школы делятся на младшую (6-12 лет), среднюю (12-15 лет) и старшую (15-18 лет), обычно это разные учебные заведения, никак не связанные друг с другом, но в данном случае средняя и старшая школы — одно учебное заведение..

Окружающие считают, что это миссионерское учебное заведение для юных леди, но на самом деле сейчас порядки у нас не такие уж религиозные. Только по старому зданию из красного кирпича да по церкви и понятно, что раньше школа была миссионерской.

Вообще-то школьные правила запрещают подрабатывать, но если подать письменное прошение, обычно нам не отказывают.

Я, похоже, стала первой за всю историю школы ученицей, попросившей позволения работать детективом.

Начать следует с того, что детектив — не профессия и не работа. Это, если можно так выразиться, образ жизни. Или, вероятно, это следует называть талантом. Я сама не знаю, был ли смысл подавать в школу прошение, чтобы мне разрешили работать детективом. Но сестра-директриса обрадовалась. Возможно, всё потому, что в глазах сестры детектив — не образ жизни и не талант, а что-то вроде работы волонтёром.

Так или иначе, я единственный детектив в своей старшей школе. Мне разрешили носить школьную форму во время подработки, и я обычно хожу не в юбке, а в шортах-кюлотах, потому что так практичнее. Старшим девочкам это, кажется, не слишком нравится, но мои подруги оценили.

Я не состою в школьных кружках, чтобы ничто не мешало работать детективом. Я работаю далеко не каждый день и мало чем отличаюсь от других учениц, которые не состоят ни в одном кружке, то есть после занятий возвращаюсь прямиком в общежитие.

Я живу в общежитии с тех самых пор, как поступила в эту школу. У меня своя комната в четыре с половиной татами*, плюс свои кухня, ванная и туалет. Вот в таких комнатушках на самом деле и ютятся юные леди-ученицы. Кое-кто из одноклассниц мне завидует, потому что я живу одна, но на самом-то деле правила у нас в общежитии даже строже, чем бывают в типичной семье.

Я обнаружила чёрный конверт в своём почтовом ящике, когда училась в первом классе старшей школы*, зимой, в декабре. Он был абсолютно чёрным, размера B5, без марки и обратного адреса. Тем не менее, на нём белым шрифтом было напечатано моё имя, так что адресован он был именно мне. Забрав конверт, я вошла в общежитие.

— О, привет, Юи! — По пути в коридоре я столкнулась с другой живущей здесь девочкой. — Что это у тебя? Ещё одно любовное письмо?

— Нет, ничего такого! — Я натянуто улыбнулась и взглянула на конверт.

На вид он не был похож на любовное письмо. А если вдруг это и правда оно, то отправительница — весьма эксцентричная личность.

Я уже дважды получала любовные письма. Одной из отправительниц была миниатюрная, похожая на белочку девочка, которая училась в параллельном классе и состояла в рукодельном кружке. Само собой, я её отвергла. Иначе я поступить не могла. До сих пор временами замечаю, как в школе она наблюдает за мной издалека, из какого-нибудь тёмного уголка. Ещё одно письмо было написано очень красивым литературным языком, но отправительница не подписалась, так что я не знаю, от кого оно было. Проводить детективное расследование, чтобы её вычислить, я не стала.

Я зашла в свою комнату и как была, в куртке, завалилась на кровать. Я легла на спину, и разглядывая конверт на просвет с помощью лампы, вскрыла его. Внутри обнаружился лист бумаги и ещё один чёрный конверт, меньше первого.

Для начала я развернула лист бумаги.

«Поручение для Самидарэ Юи-доно*.

Прежде всего мне хочется выразить радость в связи с тем, что Вы успешно ведёте свою деятельность сейчас, когда близится конец года.

Меня зовут Оэ Ёсидзоно, и я выступаю поверенным одного человека.

Мой клиент не так давно столкнулся с неким таинственным случаем и хотел бы доверить его расследование Вам, поэтому я направляю Вам данное поручение.

Прошу Вас отнестись с пониманием к тому, что я не вправе открыть личность своего клиента в данном письме.

У моего клиента есть основания предполагать, что в ближайшее время в его частной обсерватории «Сириус» произойдёт некий инцидент.

Мы сможем рассказать Вам обо всём более подробно после того, как Вы прибудете в нижеуказанное место, пройдёте собеседование, и мой клиент выразит своё согласие Вас нанять.

Место встречи — станция «Хатэсаки».

Время встречи — 12 декабря, 15:00.

Вы получите 1 миллион иен в качестве предоплаты и 1 миллион иен после завершения расследования; также мы готовы оплатить Вам прочие необходимые расходы.

До встречи в указанное время в указанном месте.

Поверенный, Оэ Ёсидзоно».

Хоть в начале письма и было сказано, что это поручение, в самом письме ничего по сути не говорилось, и оно вызвало у меня противоречивые чувства. Наверное, потому, что там не было ничего ни о личности нанимателя, ни о сущности дела. С одной стороны, казалось, что это всё чья-то дурацкая шутка, но в то же время тон письма был неподдельно серьёзен.

Я стала детективом примерно три года назад, но такое поручение получила впервые. Чем дольше я о нём думала, тем меньше смысла видела в написанном, и поэтому это дело возбудило моё любопытство сильнее, чем любое из предыдущих.

Письмо было напечатано на обычной белой бумаге, а составлено в каком-то текстовом редакторе. Наверное, можно определить, в какой именно программе его составили, если сопоставить шрифты. Можно даже установить вид чернил и марку принтера. Вот только выяснять всё это бессмысленно.

Я пока отложила письмо в сторону и распечатала второй чёрный конверт.

Внутри лежал чёрный, сложенный вчетверо лист рисовой бумаги. На нём кистью были выведены белые буквы:

«Детектив,

Внемли Зову, что Звучит из Черноты

Место: Обсерватория «Сириус» — 30 миллионов

Орудие убийства: Большие ножницы — 5 миллионов

Орудие убийства: Транквилизаторы — 5 миллионов

Трюк: Расчленение — 80 миллионов

Общая стоимость: 120 миллионов

Исходя из стоимости, будет вызван детектив —

САМИДАРЭ ЮИ»

— Это ещё что? — пробормотала я себе под нос, вновь и вновь пробегая текст глазами.

Полная бессмыслица.

Слова на листе, возможно, должны были намекнуть на суть дела, пока что покрытого завесой тайны. Вроде как игра в ассоциации. Они думают, что так я смогу предположить, что мне предстоит? И что это за цифры написаны справа от слов?

А может, они хотят проверить меня как детектива, вот и прислали ребус.

В том, что наниматель хотел меня испытать, не было ничего странного. Меня же нашёл поверенный, так что если я вдруг ни на что не гожусь, мне просто дадут от ворот поворот, даже не раскрыв сути дела.

Похоже, у нанимателя там намечается нечто очень серьёзное.

Проблема была в том, что до назначенной даты оставалось мало времени.

День встречи — послезавтра.

В школе можно отпроситься с занятий, если написать объяснительную, но успею ли я разгадать эту загадку?..

Времени совсем мало.

Я вскочила с кровати, вылетела из комнаты и поспешила обратно в школу.

У нас в школе есть класс информатики, где можно воспользоваться компьютером. В интернете искать информацию проще и быстрее. Кстати говоря, своего компьютера у меня нет, и с моего телефона в интернет выйти тоже нельзя.

От моего общежития до школы несколько минут пешком. В школе ещё оставались девочки — те, у которых как раз сейчас занятия в школьных кружках, и те, кто ещё не успел уйти домой. То и дело срываясь на бег, я проскочила мимо них и поспешила прямиком к классу информатики.

В классе молча стучали пальцами по клавиатуре несколько учениц. Искоса окинув их взглядом, я заняла один из компьютеров.

Для начала я вбила в строку поиска: «Обсерватория “Сириус”», и найти о ней информацию оказалось неожиданно просто.

Похоже, «Сириус» — частная обсерватория, и принадлежит она человеку по имени Киба Рюитиро. Господин Киба в период послевоенного экономического роста сумел быстро нажить целое состояние на сталелитейной промышленности, а в старости, отойдя от дел, построил частную обсерваторию на личные сбережения, и сейчас живёт там, удалившись от остального мира. До сих пор я думала, что обсерватории — чаще всего собственность университетов или исследовательских центров, но, кажется, было немало интересующихся астрономическими наблюдениями и звёздами людей, которые строили себе небольшие личные обсерватории. Обсерватория «Сириус» тоже была создана ради такого хобби.

То есть загадочный наниматель мог оказаться Кибой Рюитиро? Если после войны он занимался сталелитейной промышленностью, то есть немалая вероятность, что он до сих пор влиятельная личность в самых разных общественных кругах. Причина, из-за которой он не мог открыто говорить о своём поручении, возможно, крылась именно в этом.

Я попыталась ещё поискать информацию о Кибе Рюитиро, но так и не обнаружила ничего стоящего внимания. Никаких сведений о том, что в прошлом он был замешан в чём-то противозаконном, тоже не нашлось. Похоже, информация, которую можно добыть через интернет, всё-таки не безгранична.

В этот день я ничего больше не добилась и вернулась обратно в общежитие.

На следующий день на уроках в школе я думала о поручении. Близились четвертные контрольные, а из того, что говорили на занятиях, у меня в голове не отложилось почти ничего. Мне было одиноко, будто я существовала отдельно от прочих одноклассниц, сидящих за ровными рядами парт в классе.

В обеденный перерыв я искала информацию о господине Кибе в библиотеке. В нашей школьной библиотеке хранятся гораздо более старые книги, чем в любой другой поблизости. Вот только на то, чтобы отыскать что-нибудь дельное, короткого обеденного перерыва явно бы не хватило. Я решила, что вернусь после занятий и на время ушла.

На уроке во второй половине дня я заметила, что пейзаж за окном выглядел мрачнее, чем обычно. Судя по цвету неба, вот-вот должен был пойти снег. На востоке установился зимний циклон, из-за которого к нам тянется минус сорокоградусные воздушные массы с севера*. Естественно, от такой погоды у меня потрескались губы. На перемене я мазала их кремом и рассеянно пробегала глазами по строчкам записной книжки, куда внесла свои планы на завтра. Близился день встречи.

После занятий мне, наконец, удалось отыскать в библиотеке информацию о месте, куда я должна была отправиться. Я нашла упоминание об обсерватории «Сириус» в ежемесячном журнале для любителей астрономии, в выпуске десятилетней давности.

Статья посвящалась визитам в частные обсерватории. И там на четырёх страницах были фотографии и описания обсерватории «Сириус».

Я сняла копию со статьи и забрала её с собой в общежитие. Эта информация могла мне очень пригодиться для подготовки. Я не знала, имела ли она отношение к будущей работе, но чувствовала, что по крайней мере добыла всю возможную информацию для того, чтобы успешно пройти собеседование.

Вечером я собиралась для завтрашней поездки: упаковала блокнот, все относящиеся к делу бумаги и, на всякий случай, сменную одежду. Вот теперь я идеально подготовилась. Если меня что-то и беспокоило, то разве что плохая погода.

В прогнозе говорилось, что завтра местами возможна метель.

На следующий день я пропустила занятия и отправилась на станцию Хатэсаки.

Когда мой поезд прибыл на станцию, в воздухе уже кружился мелкий снег. Повсюду раскинулись осушённые на зиму заливные поля, и, хотя был ещё день, стемнело так, будто уже смеркалось, возможно, из-за снега. Вдалеке виднелось несколько тусклых огоньков — светились окна жилых домов.

Два часа дня. Я приехала за час до встречи, но на станцию приходит всего два поезда в час, так что я вышла из общежития загодя, вот и оказалась на месте так рано.

На безлюдной станции кроме меня сошло всего двое людей.

Я решила посидеть в комнате ожидания. В центре маленькой комнатушки с парой скамеек стоял работающий обогреватель в форме цилиндра. Я сразу примостилась рядом с ним, чтобы отогреть замёрзшие руки.

Тут порог комнаты ожидания переступили те двое мужчин, что вместе со мной сошли с поезда на станции. Они оба, не проронив ни слова, сели на скамейку, и один поглядел на часы, а другой стал озираться по сторонам. Теперь аж три человека неведомо зачем собрались на безлюдной станции на краю света, и это определённо настораживало.

— Извините…

Первой заговорила я. Если честно, я боялась. Я была всего лишь старшеклассницей, оказавшейся в незнакомом месте в компании двоих незнакомых мужчин.

— Среди вас случайно нет Оэ Ёсидзоно-сана*? — с опаской спросила я, и двое мужчин отреагировали одновременно: подозрительно глянули друг на друга, а затем вновь обратили взгляды ко мне.

— Хм… Понятно. Так ты тоже детектив? — первым ответил мужчина с аккуратно зачёсанными набок волосами.

Он был в деловом костюме и длинном пальто, на его шее был туго завязан лоснящийся галстук. Выглядел он как преуспевающий офисный работник, и в то же время в его облике не чувствовалось ни капли индивидуальности. Будь здесь деловой район города, он бы сразу растворился в толпе, насколько невзрачно он выглядел.

— Может, по мне и не скажешь, но я детектив, — он указал на себя большим пальцем. — Ты, вероятно, тоже? — спросил он у сидящего напротив второго мужчины.

Второй мужчина был в солнечных очках. Через светло-серые стёкла было почти невозможно понять, куда он смотрит. Короткая стрижка, крепкое телосложение. Под плащом-тренчем у него была чёрная майка, на шее висел медальон-жетон. Из-за необычного внешнего вида вокруг него словно витал ореол таинственности.

Мужчина в очках кивнул, не сказав ни слова.

— Три детектива… А поверенного всё ещё нет, — театрально объявил мужчина в деловом костюме, скрестив руки на груди.

— Ч-что всё это значит?.. — мой голос дрожал от волнения и страха. — Так что, поручение пришло не только мне?

— Похоже, что так, — ответил мужчина в деловом костюме с неуместной улыбкой. — До назначенного времени остался час. Может, ещё кто-нибудь подойдёт.

Вот оно что… Если подумать, никто не говорил, что позвали только меня одну. Поручение тоже было составлено так, что, поменяв имя получателя, его можно отправить любому детективу. Раз наниматель желал испытать детектива, ему, наверное, было целесообразнее проводить собеседование сразу с несколькими людьми.

Мужчины занялись своими делами.

Тот, что в деловом костюме, перелистывал учебник по английскому, слушая что-то в наушниках. Именно так бы убивал время типичный офисный служащий.

А вот мужчина в очках игрался с иностранной монеткой. Иногда он ухмылялся, будто ему что-то вспоминалось, и выглядело это жутковато.

Не в силах выносить воцарившейся в комнате ожидания атмосферы, я вышла и устроилась на скамейке снаружи. От холодного воздуха дыхание превращалось в пар. Мне казалось, что снег постепенно усиливался. Я бы, наверное, быстро превратилась в живого снеговика, если бы время от времени не стряхивала с волос, плеч и кюлотов тонкий слой снега.

Примерно через полчаса на платформу прибыл поезд.

С поезда сошёл и вышел через турникет всего один мужчина средних лет, приземистый, толстый и краснолицый. Волосы спутанные, одет в видавшее виды пальто. На вид он совсем не походил на загадочного поверенного.

Мужчина средних лет всё же вошёл в комнату ожидания. Через стеклянную дверь было видно, как трое мужчин обмениваются какими-то репликами. Немного погодя мужчина средних лет вышел наружу и подошёл ко мне.

— Хм-м, так значит, ты у нас детектив-старшеклассница? — сказал он с ухмылкой. — Я бы на твоём месте не стал тратить бесценные молодые годы на неблагодарное занятие вроде работы детективом.

Он уселся рядом, и на меня пахнуло перегаром. Он что, уже пьяный, средь бела дня?

Я быстро отодвинулась.

— Да не шугайся ты так.

— А вы… тоже детектив?

— А на кого ещё я, по-твоему, похож? — развёл руками мужчина.

На мой взгляд он был похож на обычного стареющего пьяницу.

— Ну, твою подозрительность можно понять. И по молодости у нас у всех бывают разные увлечения. Но непросто работать детективом, если тебе не хватает наблюдательности.

— Наблюдательности?..

— Дай-ка продемонстрирую, — мужчина осмотрел меня так, будто облизал взглядом. — На прошлое Рождество ты пошла на церковную мессу. Но однообразные церковные гимны тебе быстро наскучили, и ты сбежала, не дождавшись конца, купила несколько кусков торта и съела их в своей комнате в общежитии. Ты провела всё Рождество, от начала до конца, в полном одиночестве.

— О-откуда вы всё это знаете?! — мои слова прозвучали возмущённо.

Удивительное дело, но по большей части он был прав. Ошибся только в одном: у меня тогда почти не было денег, так что несколько кусков торта я купить не смогла, пришлось ограничиться одним куском шоколадного.

— Вы что, откуда-то за мной следили?

— Нет, что ты, это и есть наблюдательность, — ответил мужчина с торжествующим видом. — Во-первых, по твоей школьной форме видно, что ты учишься в известной миссионерской школе. То, что у вас, в числе прочих торжеств, проводят рождественскую мессу, представить нетрудно. Я слышал, в последнее время школьные правила стали не такими строгими, как раньше, вот я и решил, что вы туда ходите добровольно, а не принудительно.

— Как вы поняли, что я пошла туда одна?

— Твои короткие шортики — это же не школьная форма? Ты так одеваешься, чтобы было удобнее работать, да? И сегодня будний день, но ты не в школе, работа для тебя важнее. Раз ты так увлечена работой, вряд ли у тебя много друзей, с которыми ты проводишь свободное время. И у тебя уж точно нет мальчика. А Рождество — праздник, который все частенько проводят с самыми близкими людьми. У тебя таких людей нет.

Он совал нос не в своё дело.

Но не ошибся.

— Во всяких там песнопениях вообще ничего особенно интересного нет. Тебе, наверное, было бы не высидеть их до конца. Ты была подавлена и пошла покупать торт. А о том, что ты любишь сладкое, мне поведали леденцы и шоколадка, которые торчат у тебя из рюкзака.

Мужчина указал мне на спину. Опешив, я сняла рюкзак и обнаружила, что молния немного расстегнулась, и через отверстие виднелись сладости, которые я собрала с собой.

Мне вдруг стало стыдно, и я быстро запихнула их поглубже.

— Ну а то, что ты живёшь в общежитии, сразу понятно. Живи ты с родителями, мама бы тебе сказала про мятый воротник и истрепавшийся подол.

Чем больше он говорил, тем сильнее я смущалась, но вместе с тем мне становилось жутко. Если человек видит меня насквозь благодаря таким крупицам информации, от него вообще ничего нельзя скрыть.

Так вот они какие, настоящие детективы?..

Я впервые встретилась с коллегой, и его способности меня поразили. Вряд ли у меня когда-нибудь получится стать ровней даже такому стареющему пьянице…

— Теперь-то ты меня чуть-чуть зауважала, а? — мужчина достал из кармана пальто маленькую бутылку виски и отвинтил крышку. — К слову, тебе же здесь холодно? Пошли со мной в комнату ожидания.

— А… Нет, спасибо. Я подожду здесь, — решительно отказалась я.

От неожиданности мужчина прыснул и едва не выплюнул виски.

— Хм… Ладно. Ну да, скоро уже время подойдёт, можно и тут подождать. А я пошёл внутрь. Возраст, знаешь ли…

Мужчина нетвёрдой походкой двинулся к комнате ожидания и скрылся внутри. За собой он катил тяжёлый с виду чемодан.

Прошло ещё немного времени, было почти три — время встречи. Вдалеке показался белый универсал, который двигался по направлению к нам по узкой дорожке между двух рисовых полей. Он приближался на большой скорости, безжалостно вторгшись в мирный серый снежный пейзаж.

Универсал остановился у станции.

С водительского места вышел мужчина в тёмно-синем деловом костюме. Первым делом он заметил меня и подошёл.

— Вы здесь ожидаете Оэ-сама? — чинно осведомился он.

— Да, а вы кто?

— Таксист. Оэ-сама распорядился, чтобы я доставил всех вас в условленное место.

Выходит, даже поверенный не торопится встречаться с нами лично?

Ближайшие перспективы казались туманными. Погода стремительно портилась, и моими попутчиками были взрослые мужчины…

— Прошу, садитесь, — пригласил меня водитель, и я уселась в универсал.

Я села в самом заднем ряду, а чтобы никто не пристроился рядом, заняла соседнее место своим рюкзаком.

Мужчины из комнаты ожидания тоже заметили машину, подошли и один за другим залезли внутрь. Первым внутри оказался мужчина в деловом костюме, следующим сел мужчина в тёмных очках.

Потом внутрь залез стареющий пьяница. К моему удивлению, ему, похоже, было всё равно, где сидеть, так что он уселся сразу за водительским местом. Соседнее место занял его чемодан.

Вернулся водитель и сел на своё место.

— Прошу прощения, придётся ещё немного подождать. Вам не холодно? Не желаете ли горячий напиток? — водитель принялся раздавать нам баночный кофе из сумки, которую держал в руках.

Я совсем продрогла, так что с радостью приняла банку и обхватила её обеими руками.

— С какой стати мы должны ждать? — спросил мужчина в деловом костюме. — Давай, поехали.

— Ещё нет трёх часов.

— Так на станции же больше никого не было.

— В два пятьдесят восемь прибудет ещё один поезд, — почти прошептал мужчина в тёмных очках.

— На нём уж точно никто не приедет. А даже если и приедет, всё, он опоздал.

— Ну-ну, попридержи коней. Хочешь, вот, глотни, — стареющий пьяница протянул ему бутылку.

— Я не пью.

Мужчина в деловом костюме отмахнулся от протянутой бутылки, открыл банку кофе и отпил немного. Затем он достал из нагрудного кармана сигареты и собрался закурить.

— Прошу прощения, но в салоне курить запрещено, — предостерёг его водитель.

— С какой это радости? — нервно рявкнул мужчина в деловом костюме и нехотя убрал сигареты.

Я наблюдала за расшумевшимися мужчинами с заднего места и пила кофе, отогреваясь.

Тут к платформе подъехал поезд. Однако снаружи не было видно, сошли ли на станции пассажиры. Поезд, состоявший из всего двух вагонов, полностью скрылся за станционным зданием.

Вскоре поезд снова показался из-за станции и живо двинулся вперёд, в заснеженную даль.

Так сошёл с него кто-нибудь или нет?

Когда стрелки часов указали ровно на три, у выхода показался девичий силуэт.

Девочка была маленькой и хрупкой.

Кто она такая?..

Мне казалось, что я смотрю сквозь неё. Возможно, всё потому, что её холодно-бледная кожа сливалась с окружающим снежным пейзажем. Это же не призрак?.. Да нет, быть такого не может. Её выстриженная чёлка слабо трепетала на ветру. И по едва заметному колыханию её волос стало ясно, что девочка была настоящей, из плоти и крови.

Можно было сказать, что, здесь, на серых безлюдных задворках реальности, её облик полностью соответствовал обстановке, но если предположить, что она могла оказаться детективом, то девочка сразу казалась существом из другого мира.

Она отыскала глазами универсал и, с осторожностью ступая по снегу, засеменила к нам. Она тащила с собой чёрную сумку, держа её обеими руками…

Так она пятый детектив? Поверить не могу.

К тому же её одежда… Блузка с рюшами и чёрный блейзер определённо были школьной формой нашей средней школы. Цвет ленточки на груди указывал на то, что она первоклассница.

Она остановилась сбоку от машины и привстала на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь. Похоже, снаружи нас было плохо видно.

Водитель вышел из машины.

— Вы прибыли к Оэ-сама? — осведомился он, и она легонько кивнула. — Прошу. Мы ждали только вас.

По приглашению водителя она забралась внутрь универсала. Тому, что в машине уже сидело несколько человек, она, судя по её лицу, особенно не удивилась. А вот мужчины, увидев такого юного детектива, потеряли дар речи.

Я кое-как убрала рюкзак, чтобы освободить ей место. Она села, не сказав ни слова, а свою сумку поставила на колени и обхватила обеими руками.

— Итак, настало время отправиться в путь.

Водитель тронулся с места. Универсал с пятью детективами на борту наконец тронулся в путь, и дороги назад больше не было.

Универсал двигался по заснеженной дороге, и даже в отдалении не было видно ни одного здания, а уж людей и подавно не встречалось.

— Эй, — я негромко окликнула юную соседку. — Ты хоть осознаёшь, куда и зачем мы едем?

Она повернулась ко мне и едва заметно вопросительно наклонила голову.

— Ты детектив?

Она кивнула.

— Правда? Что-то я не слышала о том, чтобы в нашей средней школе была школьница-детектив…

— Я недавно перешла в эту школу, — она впервые подала голос.

Она внимательно разглядывала меня пытливым взглядом больших глаз. У неё была белая кожа, а щёки от холода немного раскраснелись, как будто она их нарумянила, и выглядело это очаровательно.

— А-а, так ты к нам из другой школы перевелась… И всё же я и подумать не могла, что в моей же школе может найтись школьница-детектив, с которой мы получим одно и то же поручение… Вот так совпадение.

— Да, и впрямь подозрительно, — поддакнул стареющий пьяница, обернувшись и очень сильно подавшись в нашу сторону.

— Не лез бы ты по пьяни к молоденьким девочкам. За такое тебя, детектива, и полиция повязать может, так себе выйдет ситуация. Типы вроде тебя вообще не достойны называться детективами, — вклинился мужчина в деловом костюме. — Вот так компания! Две малолетки, алкоголик и мутный тип… Что за выездной парад чудаков? Это что, унылое шоу-розыгрыш со скрытыми камерами?

— Не возникай мне тут, малец, — лицо стареющего пьяницы в миг посуровело. — Между прочим, я уже двадцать пять лет работаю, и я тебе не какой-то алкоголик.

— Да? Погляди-ка на это, может, протрезвеешь, — мужчина в деловом костюме ухмыльнулся, достал из внутреннего кармана карточку с фотографией, похожую на водительское удостоверение, и с гордостью продемонстрировал всем присутствующим.

Амино Эйго DSC Номер 367

— Меня зовут Амино Эйго, мой классификационный номер в Библиотеке Детективов — 367. А у тебя? Только не говори мне, что ты не зарегистрирован.

— Пф-ф, — стареющий пьяница насмешливо фыркнул, а потом принялся шумно шарить по карманам.

Наконец он нашёл карточку, которую искал, и с горделивым видом показал её Амино.

Инудзука Ко DSC Номер 943

— Н-номер 943?.. У тебя… Т-то есть у вас, что… Д-действительно девятый номер и третий класс?.. П-правда?..

— Карточка настоящая, — с этими словами мужчина по имени Инудзука отпил из бутылки.

— П-простите меня! Я никак не ожидал, что у вас такой высокий класс… Приношу вам свои глубочайшие извинения за грубость!

Теперь Амино стал само смирение.

Кажется, мне только что удалось заглянуть в неприглядный мир взрослых.

Но я бы и подумать не могла, что этот стареющий пьяница мог оказаться детективом с третьим классом. Вот уж точно, нельзя судить о людях по внешнему виду…

— Что такое третий класс? — спросила моя соседка.

— А ты не знаешь?

— Нет, — она прищурилась. — Это значит, он важная персона?

— Для нас, детективов, да.

Я достала из кошелька свою регистрационную карточку Библиотеки Детективов и показала ей.

Самидарэ Юи DSC Номер 888

— У тебя такая есть?

— Я недавно зарегистрировалась, — она вытащила из сумки записную книжку и достала карточку, хранившуюся внутри.

Киригири Кёко DSC Номер 919

— Ух ты, у тебя тоже девятый номер? Девятый, в средней-то школе… Ты выбрала очень непростой путь, — изумилась я.

У всех зарегистрированных в Библиотеке детективов есть карточка с номером.

На полках Библиотеки Детективов хранятся рассортированные по классам папки с информацией о примерно шестидесяти пяти тысячах пятистах детективах. Информация обо всех зарегистрированных детективах находится в открытом доступе, и кто угодно может с ней ознакомиться. Если человек попал в беду, за помощью нужно идти в Библиотеку Детективов, там отыщутся сведения о детективах, способных оказать её во всевозможных обстоятельствах, а также об их предыдущих делах.

Детективам выгодно регистрироваться в Библиотеке, чтобы им предлагали работу. По сути, это что-то вроде биржи труда. Однако в уставе Библиотеки указано следующее: «Библиотека Детективов — это база данных, не более того», то есть она не выступает посредником и никак не помогает детективам с поиском работы.

Поскольку все данные открыты, зарегистрировавшиеся детективы не могут хранить анонимность, но ничто, относящееся к текущим расследованиям, в базу не попадает, так что существенным минусом это назвать нельзя. В записях о завершённых делах всё, что может быть расценено, как личная информация, тоже скрыто.

Все данные собраны в текстовые файлы, которые стоят на определённых полках в соответствии с используемой в Библиотеке особой системой классификации. Эта система называется DSC (Detective Shelf Classification* — Классификация Библиотеки Детективов), и благодаря ей мы получаем номер.

DSC состоит из трёх цифр. Первая цифра обозначает первичную классификацию и указывает на область, в которой детектив проявляет себя наилучшим образом. Например, у Амино номер «367», где «3» — как раз она. Она обозначает Экономические Преступления — то есть он лучше всего расследует всякие дела о присвоении* или, например, злоупотреблении доверием*.

У Инудзуки и Киригири девятый номер, он обозначает Убийства, считается, что это самая престижная специальность для детектива. В то же время есть много детективов, которые не справляются с такой работой и уходят в отставку. Также немало детективов с таким номером погибает на службе.

Следом идёт вторая цифра — вторичная классификация. Это ответвление первичной классификации, она ещё конкретнее указывает область, в которой силён детектив. У Амино это «6», так что он хорошо расследует преступления, связанные с промышленным шпионажем и подобные им. Глядя на него, можно предположить, что он и сам, возможно, занимается промышленным шпионажем.

А дальше…

— Последняя цифра обозначает ранг детектива. Все начинают с девятого ранга. Ты недавно зарегистрировалась, так что у тебя он тоже девятый. Если твои заслуги как детектива признают, эта цифра постепенно начнёт уменьшаться. Третий ранг быстро не получить, так что тот мужчина очень хороший детектив, пусть по виду и не скажешь. К слову, самый высокий ранг — «0». Зеро — свидетельство того, что детектив мастер своего дела.

Коллеги относятся к детективам с цифрой зеро в классификационном номере с глубочайшим почтением. Их называют нулевиками или зеро-классами.

Если детектив, получив ранг зеро, продолжает преумножать свои достижения, вторая цифра тоже меняется на зеро и означает Общую Специализацию. Это называется дабл-зеро-класс, и в среде детективов он показатель очень высокого положения. Его носители — мастера-детективы.

А если у детектива и первичная классификация, первая цифра, меняется на Общую — 0, то его будут называть трипл-зеро-классом, и о нём будут говорить как о детективе-легенде.

По слухам, за всю пятнадцатилетнюю историю Библиотеки Детективов лишь четверым удалось получить номер «000».

— То есть если я стану зеро-классом, меня признают хорошим детективом? — спросила Киригири.

Её глаза сияли искренностью, будто у ребёнка, который нашёл сокровище.

— Ну, да, вроде того… Ещё раз, это сложно. Я и сама начала работать примерно в том же возрасте, что и ты, и вот мой результат за три года.

— А ну покажи, — Амино грубо вырвал у меня карточку из рук. — Ну-ка… С-старшеклассница с восьмым рангом?.. Н-ну, до меня тебе пока далеко. Не повезло, а, девочка? — Амино выглядел взволнованным.

— А что у тебя, очкастый? Есть карточка? — спросил Инудзука у мужчины в солнечных очках.

Тот, не сказав ни слова, достал её из кармана и показал.

Эмби Сиита DSC Номер 245

— Т-ты же… Пятого ранга… У тебя ранг выше моего… — Амино весь трясся.

Номер ранга, конечно, указывает на уровень твоих детективных способностей, но чтобы так из-за него переживать…

— Выходит, у всех есть карточки, — негромко сказал Эмби.

— В том, что поручитель выбрал детективов, зарегистрированных в Библиотеке, нет ничего странного, — заявил Инудзука, плохо ворочая языком. — Вот только я сам, на месте нанимателя, по возможности подбирал бы зеро-классов…

— Вы совершенно правы. Но, быть может, он, наоборот, решил попробовать нанять детективов разных классов, — ответил Амино.

С Инудзукой он теперь держался подобострастно. Если ему по долгу службы приходилось иметь дело с промышленным шпионажем, он, наверное, вот так и приноровился подстраиваться под собеседника.

— Ну да… Возможно и такое. Специальность же у нас всех тоже разная. Да и вообще, господин, с которым мы вскоре встретимся, немного со странностями.

— Так вам уже известно, кто наниматель?

— А то. Я, с моим опытом, всяких анонимных нанимателей быстро рассекречиваю.

— И кто же он?

— Киба Рюитиро. В преступных кругах он по-своему известная персона. Мы сейчас на пути в построенную этим господином частную обсерваторию. Эй, водитель, я прав? — Инудзука повернулся лицом вперёд и окликнул водителя.

Однако тот ничего не ответил. Наверное, ему было велено не отвечать на вопросы.

— В поручении было сказано, что мы едем в обсерваторию «Сириус», — снова заговорил Амино. — Интересно, что это за место? Возможно вы, Инудзука-сан, и о нём что-то знаете?..

— Ты что, малец, и этого не выяснил перед тем, как ехать? Ладно уж, расскажу… — Инудзука заговорил со вполне себе довольным видом. Похоже, Амино удалось поймать его на крючок. — Если смотреть на обсерваторию «Сириус» сверху, то она выглядит как пятиконечная звезда. В центральной части, которая представляет собой пятиугольник, — астрономический купол с телескопом.

То, о чём с такой гордостью начал рассказывать Инудзука, у меня получилось выяснить и самостоятельно. Если даже мне без труда удалось отыскать статью в астрономическом журнале, вполне возможно, что все остальные детективы просто притворялись, что ничего не знали, когда слушали Инудзуку.

— Раз уж на то пошло, Сириус — это очень яркая звезда, которая находится в созвездии Большого Пса, также она известна как одна из вершин Зимнего Треугольника. На самом деле есть ещё кое-что…

— Что же? — подыграл ему Амино.

— Он выглядит как одна звезда, но на самом деле их две… То есть это так называемая двойная звезда.

— П-правда?!

— Та, что особенно яркая, называется Сириус A, а та, что поменьше — Сириус B. За светом Сириуса A Сириус B плохо видно, он был открыт, только когда телескопы стали достаточно совершенны, чтобы его разглядеть.

— Но если обсерватория называется «Сириус»… Не означает ли это, что и зданий у обсерватории два?

— Зришь прямо в корень, Амино-кун*. Ты прав, обсерватория «Сириус», подобно одноимённой звезде, состоит из двух зданий в форме звёзд: большого и маленького. Большое, «Сириус A», — это главный корпус, а «Сириус B», — вход, представляющий собой небольшой отдельный корпус. Уже по необычному устройству здания можно понять, что владелец немного со странностями.

— Вот это я понимаю, детектив третьего класса! Я и не думал, что можно было столько всего выяснить ещё до начала расследования!

— А то, — Инудзука удовлетворённо улыбнулся.

Он продолжил говорить и дальше, делясь полезной информацией. Почти всё, что он говорил, было написано в журнальной статье, так что я почти его не слушала и смотрела в окно на заснеженный пейзаж.

Кажется, уже прошло больше часа с тех пор, как мы выехали. Снег стал валить намного сильнее, и лес вокруг побелел. Мы ехали по узенькой горной дороге, и ветки над нами образовывали снежную арку.

Универсал вдруг остановился посреди пустоши.

— Эй, водитель, в чём дело?

— Мы прибыли на место, — ответил водитель, обернувшись.

Я вглядывалась в окно. Вокруг дороги были сплошь деревья и ни единого здания.

— Что всё это значит? Что ещё за шутки?! — воскликнул Амино.

— Предлагаешь нам отсюда пешком идти? — глухо спросил Эмби.

— Да, так распорядился Оэ-сама. Мне надлежит высадить вас здесь и уехать обратно.

— Какой смысл высаживать нас здесь? Вы доставите Инудзуке-сэнсэю* массу неудобств, — голос Амино стал ещё громче. — Я сам тебе доплачу, так что езжай прямо до обсерватории «Сириус». Давай, перенастрой свой счётчик!

— К сожалению, я не могу выполнить ваш заказ.

— Отказ от поездки? Хо-хо, ну всё... Говори, на какую фирму работаешь? Что будем делать с этим бедолагой, Инудзука-сэнсэй? Может, расскажете ему, что случается с теми, кому не посчастливилось нанести оскорбление детективу?..

— Успокойся, малец. Как по мне, наниматель просто не хочет, чтобы кто-то, кроме получивших поручение детективов, приближался к назначенному месту. Как детектив, ты обязан понимать и возможные основания для подобной воли клиента.

Инудзука с самодовольной ухмылкой схватил свой чемодан, открыл дверь универсала и оставил первые следы на девственно-белом снежном покрове.

— Он только что спас твою шкуру, — бросил водителю Амино перед тем, как покинуть универсал.

Следующим вылез Эмби, как и прежде хранивший молчание. Он поправил сползшие с носа очки и набросил на плечо небольшой саквояж.

— Пошли, что ли, тоже… — обратилась я к Киригири.

Киригири взяла свою сумку в руки и встала.

На выходе из машины она заглянула к водителю и спросила:

— Как именно Оэ Ёсидзоно давал вам указания?

— Что вы… имеете в виду? — переспросил водитель.

— Вы с ним встречались?

— Нет, мы говорили по телефону. Лично мы не встречались. Он также распорядился, чтобы я воспользовался именно этим универсалом.

— Какой у него голос?

— Голос… Ну, даже не знаю… Мне показалось, обычный мужской голос.

— Ясно, — холодно сказала Киригири и как ни в чём не бывало вышла из машины.

Что за допрос она устроила? Наверное, хотела узнать, кем был поверенный. Как бы там ни было, судя по всему, водителя просто наняли и дали указания.

Я покинула машину последней.

Когда пятеро детективов покинули универсал, тот безжалостно поехал обратно по заснеженной дороге. Он вмиг исчез средь белого снега, оставив после себя только след от шин. Мы остались в полном одиночестве в горах.

— Если не доберёмся до обсерватории «Сириус» дотемна, у нас будут большие неприятности, — Инудзука раскинул руки, будто пытаясь остановить падающий с неба снег.

Эмби первым двинулся вперёд. Он неуклюже запнулся, на секунду увязнув в снегу, но тут же снова распрямился.

— Снег глубокий. Осторожнее, — предостерёг он нас, обернувшись.

И физически, и по характеру он здесь выглядел самым надёжным из всех. Его классификационный номер «245» означал «Преступления против человечества», «Терроризм», «пятый ранг». То есть, он принадлежал к группе детективов, чьей работой была борьба с террористами. Возможно, причина того, что он такой молчаливый и мрачный, крылась в том, что ему довелось пережить во время работы. Он шёл, немного подволакивая ноги, и это тоже могло быть следствием старой раны, полученной на службе.

— Ну ладно… Тут всего одна дорога, так что пойдёмте, — сказала я, и Инудзука с Амино посмотрели на меня с таким выражением лиц, будто хотели сказать, что и без меня всё знали, а потом последовали за Эмби.

— Пошли, Киригири-тян*, — сказала я, подталкивая стоявшую столбом на снегу Киригири вперёд.

Оглянувшись на меня, она наморщила лоб.

— Возможно, нам следует повернуть назад.

— Что? Приехать в такую даль, чтобы просто вернуться? Пешком?

— Я слышу поступь.

— Поступь?

Возможно, виною тому был снег, но вокруг стояла полная тишина. И, тем не менее, ничьих шагов я не слышала. Я с сомнением покачала головой и вновь посмотрела на неё.

Кажется, она была раздражена тем, что я её не поняла и, ещё сильнее нахмурившись, провожала взглядом удаляющихся мужчин.

— Бросить их здесь тоже нельзя… — прошептала Киригири и пошла вперёд.

— Эй, подожди! — я заторопилась следом.

Казалось, если я на секунду потеряю её из виду, она сразу скроется среди всего этого снега. Я быстро её обогнала и повернулась к ней лицом.

— Что ты там говорила про поступь?

— А тебе всё это странным не кажется? — спросила она, глядя прямо перед собой.

— О чём ты?

— О поручении.

— Ну… Оно, конечно, странное абсолютно во всём, но…

— Да и существует ли человек по имени Оэ Ёсидзоно?

— Чего? — я вопросительно посмотрела на неё.

— Оэ Ёсидзоно. Если прочитать имя по-другому*, получится Оэ U, N.

— Погоди… U, N, Оэн… Да нет же, это просто совпадение.

Такое имя появлялось на страницах того знаменитого детективного романа, «Десять негритят»*. В романе людей, оказавшихся на изолированном острове, убивают одного за другим, и всем им прислал приглашения «А. Н. Оуэн». Слитно это имя звучало как «unknown» (неизвестный).

— Допустим, поверенный и правда «А. Н. Оуэн», но что ему от нас нужно? Ты же не думаешь, что он собирается воспроизвести события «Десяти негритят»? И при этом он намеренно подписал поручение именем, которое само по себе подсказка, не заботясь о том, что случится, если кто-то это заметит?..

— Не похоже, чтобы кто-нибудь заметил, — Киригири указала на идущих впереди мужчин.

— Ну… Да нет же, это ты просто надумала.

— Хорошо, если так, — сказала Киригири, втянув голову в плечи.

Возможно, в ней говорило чутьё? Она чувствует, что что-то не так с нашим таинственным поручением?

— Для начала пойдём за ними. Если мы и дальше будем оставаться в заснеженных горах, то замёрзнем насмерть до того, как возьмёмся за работу, — сказала я, и Киригири кивнула.

Шаги у неё были небольшие, и она изо всех сил старалась от меня не отставать. Я пошла медленнее, чтобы она за мой поспевала.

— Кстати говоря, — я заговорила с Киригири, — почему ты захотела стать детективом? Ты только в средней школе, но уже детектив, наверное, этому есть причина?

— …Я не хотела им становиться.

— А?

— Я с рождения детектив.

— Пф-ф, о чём ты? Ну прям крутой детектив из какого-нибудь старого американского фильма, — шутливо отозвалась я.

На вид она была вовсе не крутой, а милой.

Но её лицо оставалось серьёзным, и она даже не усмехнулась. Не похоже, чтобы она шутила.

— У вас это что, семейное дело?

— Да, — коротко ответила она и мотнула головой, пытаясь стряхнуть с волос снег.

— А-а, так для тебя детектив — это как наследственная профессия?

— Да, — теперь в её голосе прозвучали нотки скрытой гордости.

— И ты не была против?

«Против чего?» — вопрошал её ответный взгляд.

— Ну, семейное дело семейным делом, но детектив!.. В мире столько разных дел, которыми можно было бы заняться. Ты могла бы стать айдолом, или медсестрой, или пекарем… Тебе же тоже, наверное, уже много раз говорили, что работа детектива — не для девочек?

— Я не думала, нравится мне это или нет, — ответила Киригири с пустым выражением лица. — Для меня быть детективом — это то же самое, что жить.

— Звучит, как тяжкая ноша… Это тебе так в семье объясняли?

— Да, — легко подтвердила Киригири. По ней было видно, что она никогда не сомневалась в правильности этого утверждения.

А вот в её чистейших невинных глазах как будто мелькнула какая-то хрупкость. Думаю, мне и при желании не удалось бы представить, какие порядки царят у неё в семье.

Киригири то и дело поглядывала на меня, будто желая о чём-то спросить.

— Что такое? — поинтересовалась я, и она заговорила, отведя взгляд.

— …А ты?

— В смысле? Почему я решила стать детективом? Ну, само собой… Я хочу бороться за справедливость… Ну, или вроде того. Детективы, они же… Спасают людей, которые молят о помощи! Вот…

Она не выказала никакой особой реакции на мой эмоциональный ответ. Даже наоборот, посмотрела на меня, как на какую-то диковинную зверюшку.

— Чего ты так смотришь? Я серьёзно!

— М-м-м… Ясно.

— Ты сама спросила, а ведёшь себя так, будто тебе не интересно! И ещё, ты же мой кохай*, из одной школы, почему бы тебе не вести себя соответствующе? Я не хочу, чтобы ты со мной на «вы» разговаривала, но я же твой сэмпай*, так что…

— Так что — что?

— Ну… — я задумалась. — У нас с тобой три класса разницы, я тебе, наверное, не сэмпай, а скорее кто-то вроде старшей сестры. Так что… Давай ты будешь называть меня «онээ-тян», когда будешь ко мне обращаться. Согласна?

— Онээ-сама?

— Д-да нет, это уже аристократизмом отдаёт. Не «-сама», а «-тян», ладно? «Онээ-сама» меня как-то смущает.

— Юи-онээ-сама.

— П-прекрати, мне стыдно! Ладно, забыли, давай придумаем что-нибудь другое.

— Какая разница, как тебя называют? — Киригири тяжело вздохнула. — Лучше давай поторопимся, иначе совсем отстанем, Юи-онээ-сама.

— Ты это нарочно, да?! — я невольно закрыла лицо руками и скрючилась всем телом. Кажется, отсюда начиналась позорная страница моей биографии. К тому же люди со стороны теперь могут неправильно нас понять.

Киригири зашагала дальше одна.

Я возмущённо окликнула её и поспешила следом.

Случайно бросив взгляд вперёд, я увидела, что мужчины остановились и как будто что-то обдумывали.

Мы с Киригири бегом устремились к ним.

Перед ними стоял огромный рекламный щит.

«Добро Пожаловать в Отчаяние

“Сириус”»

Уж не знаю, чья это была злая шутка, но кто-то красной краской из баллончика поменял слово «Обсерватория» на «Отчаяние». В тот момент зловещий знак показался нам странным, но всё же оставил нас равнодушными. Или даже — в тот момент для нас было важнее то, что до обсерватории «Сириус» уже рукой подать.

На рекламном щите была изображена стрелка, и там, куда она указывала, и правда виднелась узкая дорога.

— Надеюсь, хоть стрелка — не чья-то шутка, — буркнул Амино, скрестив руки на груди.

— Не думаю, что наниматель хочет, чтобы мы здесь заплутали, — Инудзука держался спокойно, как и подобало детективу его ранга. — Даже если это ловушка, погреться нам всем не повредит. И выпивки у меня достаточно! — с этими словами он похлопал по своему чемодану.

— А несовершеннолетним что делать?

— Можно греться друг о дружку, — Инудзука сально улыбнулся.

У меня никак не получалось проникнуться уважением к Инудзуке, детективу третьего класса. Возможно, потому что до сих пор в моей голове был нарисован чёткий образ такого… Детектива-безупречного джентльмена. Так или иначе, он был детективом только третьего класса. Детективы со вторым или первым, без сомнения, гораздо более достойные люди. А уж зеро-классы, наверное, и подавно — вообще как существа из другого мира…

Мужчины двинулись вперёд по дороге, с Эмби во главе.

И верно, ведь если мы здесь дождёмся сумерек, рискуем погибнуть. Горная дорога посреди леса становилась всё темнее, и ветер усиливался. Мы осторожно ступали по снегу, а всё вокруг будто замерло и не подавало признаков жизни.

Мужчины не заботились о том, поспеваем мы с Киригири за ними или нет, и просто шли вперёд. Нам приходилось искать их удаляющиеся тени в полутьме и идти за ними по следам.

Вдруг Киригири указала пальцем вперёд:

— Юи-онээ-сама, смотри, свет.

Я присмотрелась и увидела бледный электрический свет от окон какого-то здания, спрятавшегося за снежной вуалью.

Стоп, она что, опять?..

— Слушай, прекрати меня так назы…

Киригири меня проигнорировала и пошла дальше.

Ну и ладно.

Здание стояло на небольшой ровной возвышенности, и от его тёплого света окружающая белоснежная картина приобретала красноватый оттенок. Свет, должно быть, исходил от окон застеклённых комнат. Это здание можно было бы назвать настоящей земной звездой, излучающей яркое сияние во тьме вокруг. Вместе с тем, всё, что нас окружало, было похоже на мираж или призрачное видение, возможно, потому, что всё искажалось из-за кружившего вокруг сильного снега.

Итак, нам удалось добраться до обсерватории «Сириус».

Здание обсерватории «Сириус», как и объяснял Инудзука… Ну, или как и говорилось в документах, которые удалось собрать мне, представляло собой двойную звезду. Вот только нам не было видно, так ли это. Обычное приземистое здание.

Сначала нас встретило маленькое здание. Это был корпус B, по аналогии с Сириусом B. Вероятно, его следовало называть отдельно стоящим входом. Он был полностью застеклён и просматривался насквозь. Позади корпуса B виднелся светящийся корпус A, то есть главный корпус.

Спасаясь от метели, мы забежали в корпус B. Перед нами гостеприимно отворилась автоматическая входная дверь.

Кажется, нам наконец удалось найти место, где можно укрыться от снега. Я с облегчением вздохнула, потому что промёрзла до костей.

Когда мы вошли, перед нами оказалась лестница, ведущая вниз. Впереди нас ждала ещё одна дверь, настоящий парадный вход.

— Не слишком-то удобная конструкция… — ядовито бросил Амино, приглаживая растрепавшуюся причёску. — Выходит, в главный корпус иначе, чем через подземный коридор, не попасть?

— У главного корпуса во все стороны смотрят обзорные комнаты, из-за них невозможно было построить там парадный вход, — объяснила я, вспоминая информацию, которую мне удалось собрать.

— Меня волнует скорее то, почему к нам никто не выходит, — Инудзука спустился вниз и стоял перед большой двустворчатой дверью парадного входа. Сбоку от него была кнопка звонка домофона.

Инудзука грубо надавил на кнопку.

Никакого ответа.

— Раз свет включён, думаю, внутри должен кто-то быть… — Инудзука, казалось, задумался.

— Может, он отошёл по срочному делу?

— У входа никаких следов не было, так? Значит, уже несколько часов никто отсюда не выходил и внутрь не входил.

— А… Да, вы правы, — в голосе Амино слышался восторг.

— Предположим, господина Кибы здесь может и не быть, но поверенный-то почему не объявился? — Инудзука положил руку на дверь.

— М-м? Открыта?..

Дверь беззвучно отворилась.

— Никого не видно, — Эмби внимательно оглядел помещение за дверью. — Ждите здесь.

Эмби бесшумно юркнул за дверь, и вскоре послышалось: «Всё чисто». По его пафосному сигналу мы все вошли внутрь.

— Встречать нас, значит, тоже никто не будет? Я решительно не понимаю нашего нанимателя… — пробрюзжал Амино.

За дверью оказался подземный тоннель протяжённостью примерно в двадцать метров. Когда мы слышим «подземный тоннель», обычно представляем себе его сырым и мрачным, но здесь каждые несколько метров в стенах было встроенное освещение, так что тоннель напоминал коридор кинотеатра.

В конце коридора ждала ещё одна двустворчатая дверь, такая же, как первая. Замочной скважины в ней не было, и когда её потянули, она легко открылась.

Вот мы и в главном корпусе.

На этот раз лестница вела наверх. Сверху нас омывал неестественно яркий свет. Мы осторожно, следуя друг за другом, стали подниматься по лестнице.

— Ого, так вот она какая, обсерватория «Сириус», — восхитился Инудзука.

Прежде всего наше внимание привлёк потолок-купол. Изнутри он представлял собой большое зеркало. То есть вогнутая линза-полусфера занимала всё пространство у нас над головами. Электрический свет внутри был таким ярким именно благодаря зеркалу.

— Вот так обстановка… Ощущение, будто нас в лабораторную посудину засунули, — пробормотал Амино.

— На ум приходит «Ад зеркал»* Рампо*. Внутренняя сторона сферы — одно большое зеркало, но… — Инудзука ехидно улыбался. — Вы же в курсе, что вогнутое зеркало — один из необходимых элементов для создания телескопа? Почти у всех больших телескопов внутри такое есть.

Наши отражения в потолке были искажённо-вытянутыми. Мир в выгнутом зеркале не только вывернулся справа налево, но ещё и перевернулся вверх тормашками. Из искажённого зеркального мира на меня смотрело моё отражение, и его лицо выглядело зловеще. От взгляда становилось неуютно.

— Забавная, в сущности, вещь — зеркало. Оно — как выжидающе разинутая пасть мира-зазеркалья, который лишь на первый взгляд похож на наш, но по сути ничего общего с ним не имеет. Подумать только, установить зеркало на потолке… Господин Киба Рюитиро — натура эксцентричная и романтичная, — похоже, Инудзука был очень впечатлён.

А вот в информации, которую нашла я, говорилось, что потолок-вогнутое зеркало был ничем иным, как установленной с внутренней стороны купола алюминиевой панелью для лучшего сохранения тепла и распределения освещения. Устройство здания не предусматривало в центральном зале окон, потому-то и понадобился усилитель освещения. О том, была ли у владельца здания страсть к зеркалам, ничего доподлинно не было известно.

Поднявшись наверх, мы, наконец, смогли полностью оглядеть зал. По форме он был правильным пятиугольником. В центре каждого ребра находилась дверь, которая вела в гостевую комнату. Всего дверей было пять, то есть пять треугольников-оконечностей звезды были отделены от центрального зала и представляли собою пять гостевых комнат.

В центре зала стоял одинокий круглый стол, возле него — небольшое кресло с подлокотниками. Такие кресла обычно рассчитаны на одного человека. Есть детективы, которые раскрывают дела, не ходя на место преступления, обычно подобного детектива себе представляешь сидящим именно в таком кресле. Кресло, которое стояло передо мной, вполне могло бы подойти какому-нибудь детективу, который сидел бы в нём, неспешно раздумывая над загадкой; спинка и сиденье у него были с толстыми подушками, а стояло оно на деревянных ножках.

Это всё, что было в зале.

Самого важного, телескопа, нигде видно не было.

— Хм… А на фото вот здесь стоял большой телескоп… — сказала я, скрестив на груди руки.

— Год и три месяца назад на Кибу Рюитиро наложили штраф за неуплату налогов… — неожиданно заговорил Эмби. — В счёт невыплаченной суммы на его имущество наложили арест и изъяли один телескоп. Возможно, не стало как раз того, который стоял здесь. Бюрократизм в действии. Вся чиновническая братия такая. Плевать они хотели на места, которые обирают…

— О-откуда вам это известно? — изумилась я.

— Навёл справки и выяснил, — холодно ответил он. — Кстати говоря, два месяца спустя здание было выставлено на продажу. Его купил IT-стартап. Но он оказался какой-то шелл-компанией. Что именно за ней стоит, мне выяснить не удалось.

— Почему ты до сих пор молчал?! — накинулся на него Амино.

— Информация — это товар. Нужно быть идиотом, чтобы просто так раздавать товары, — с нажимом ответил Эмби, и Амино, кажется, не нашелся, что на это ответить.

— Если то, что ты сказал, правда, то, получается, это здание уже не принадлежит господину Кибе Рюитиро… — по лицу Инудзуки пробежала тень.

— Если Киба ко всему этому отношения не имеет, то… Т-тогда кто… Кто наш наниматель? — растерянно спросил Амино.

Никто не смог ему ответить.

— Л-ладно, для начала нужно дождаться приезда того поверенного, Оэ. Раз с нами обращались с таким пафосом, есть вероятность, что поручение пришло от какой-то важной шишки, — заключил Амино.

Мы посмотрели друг на друга, а потом в нерешительности отвели глаза. Ощущение у меня было такое, будто все крохи сомнений и неуверенности, что засели в моей груди, вдруг обрели форму и начали издавать мерзкий пронзительный скрежет…

— При всём уважении, но, раз хозяина нет, я, пожалуй, здесь всё осмотрю, — очевидно, Инудзука пока не сдался. На то он и детектив третьего класса. Он открыл ближайшую дверь и заглянул внутрь.

— Киригири-тян, давай тоже оглядимся, — обратилась я к ней.

— Если разделимся, будет быстрее, — холодно ответила она и в одиночестве ушла в другой конец зала.

Мне казалось, что мы уже становимся одной командой, но она, похоже, была иного мнения. Ощущение было такое, будто эта маленькая девочка меня за что-то отчитала.

Понурившись, я заглянула в первую попавшуюся комнату.

Комната оказалась прямо как на фото в журнале. По форме она была треугольной, но справа находился шкаф, а часть комнаты слева была отдана под ванную и туалет, так что на самом деле по форме она походила на вытянутую бейсбольную базу. Кровать стояла сбоку от шкафа. Напротив располагались зеркало на подставке и небольшой холодильник.

Примерно половина обеих стен комнаты-треугольника была застеклённой. Её явно спроектировали как панорамную. Но когда я отодвинула занавеску и посмотрела за окно, не увидела ничего, кроме кружившего на фоне тёмного леса белого снега. Даже будь за окном день или не вали с неба снег, всё равно вид был бы так себе. Скорее всего, окна и были предназначены для того, чтобы смотреть на небо, а не на пейзаж снаружи.

В самом дальнем от входа конце комнаты, недалеко от кончика треугольника стоял телескоп. Не большой, который, по словам Эмби, конфисковали, а такой, какой может купить себе самый обычный человек. Ну, может, чуть больше и толще, чем простой домашний телескоп. Наверное, такие телескопы тоже относятся к большим. И стоить такой тоже должен дорого.

Я распахнула занавески и попробовала заглянуть в глазок, но увидела лишь непроглядную черноту и, само собой, ни одной звезды. Я налегла на телескоп и развернула его, повернув объективом внутрь комнаты. Дверь была открыта, и когда я в него посмотрела, увидела очень мутную картину того, что происходило на другом конце зала.

— Уже решила развлечься?

В объективе показалось огромное чудовище. Я вскрикнула и оторвалась от глазка.

В дверях стоял Инудзука.

— Не ори, а то нас могут неправильно понять, — голос Инудзуки прозвучал растерянно.

Как и следовало ожидать, в комнату почти сразу ворвался Амино.

— Что случилось?

— К сожалению, ничего, — Инудзука дотронулся ладонью до собственного лба и выглядел при этом измождённым. — Похоже, все комнаты одинаковые. Здесь отличное место для наблюдения за звёздами.

— Если бы нам повезло хотя бы с погодой, могли бы открыть новую звезду, — ехидно бросил Амино.

— А телескопы-то хорошие. Немецкое производство, апертура* 200 миллиметров. Это телескоп-рефлектор Ньютона. Вот, гляди, на кончике трубы нет линзы. Труба просматривается насквозь, и на другом конце вогнутое зеркало.

— У него глазок не на конце трубы, как у обычного телескопа, а сбоку. Я тоже только что попробовал в него посмотреть в другой комнате, и сумел смутно разглядеть корпус B, — Амино с радостью поддержал разговор.

— Ну да. То, что ты называешь обычным телескопом — это простой телескоп-рефрактор. Изображение в нём видно благодаря линзам внутри трубы. Новичку с таким совладать гораздо легче, на него ты смотришь на звёзды через линзу по прямой, — Инудзука принялся многословно делиться своими знаниями по части телескопов, пьяно растягивая слова.

Телескоп меня больше не интересовал, и я заглянула в шкаф и в душевую. Ничего особенного там не нашла.

— А вот телескоп-рефлектор будет дешевле и с большим углом обзора, в нём не линзы, а вогнутое зеркало. Окуляр расположен сбоку на трубе, потому что внутри трубы установлен рефлектор, переворачивающий изображение, которое отражается в вогнутом зеркале. Эту конструкцию сам Ньютон изобрёл.

— Вы так хорошо разбираетесь в астрономии…

— Так я в студенческие годы состоял в астрономическом кружке. Ха-ха-ха!

То есть всё это были знания более чем двадцатилетней давности.

Слушая их вполуха, я открыла холодильник. Он работал на совесть, а внутри были пластиковые бутылки с водой, колой и две банки пива.

Я проверила срок годности у воды. Истекал он нескоро. Можно было сделать вывод, что поставили их сюда сравнительно недавно.

Я предоставила Инудзуку с Амино самим себе и вышла из комнаты.

В зале, скрестив руки на груди и прислонившись к столу, стоял Эмби.

— Вы что-нибудь нашли? — заговорила с ним я.

— Нет… Ничего.

— Я тоже всё осмотрела в той комнате, но ничего не обнаружила. Ни криптограмм, ни книг с вырванными страницами… Нигде ничего такого нет.

— Нас сюда позвали не клад искать, — Эмби шумно вздохнул.

Тут вернулись Инудзука и Амино.

— Мы переворошили все простыни, заглянули в телескопы и проверили, идёт ли вода в душах — нигде ничего необычного. И, само собой, нашего загадочного нанимателя тоже нигде не оказалось.

Потом из другой комнаты вышла Киригири и только головой покачала.

— Хм-м… И у тебя ничего…

— Что будем делать, Инудзука-сэнсэй? Мы же не можем возвратиться назад, особенно по такому снегу. Мой телефон… Ну да, как я и думал: вне зоны, и стационарного телефона тут тоже нет. Даже помощь вызвать не получится.

— Погоди, погоди, рано пока думать, как отсюда выбраться. Поверенный ещё может приехать, — возразил Инудзука со всё той же беззаботной улыбкой.

— А приедет ли поверенный?.. — Амино, похоже, уже начинал подозревать неладное.

У того, кто нас здесь собрал, мог быть какой-то недобрый замысел. Он мог заманить нас в ловушку…

— Пора бы нам всем уже забыть о том поручении… — прошептал Эмби еле слышно.

— Ты прав, Эмби-кун, — согласился Инудзука. — Но, быть может, заказчик хочет, чтобы мы именно так и поступили. Возможно, наше собеседование уже началось. Нас проверяют на терпение. И если так, то, чтобы сдать этот экзамен, мы должны поступать именно так, как было указано в поручении, разве нет?

— Хорошо бы вы были правы… — мрачно пробормотал Амино.

— В любом случае уйти отсюда мы уже не можем. Нужно быть готовыми к тому, что придётся провести здесь всю ночь. Тут как раз и пять комнат имеется.

— Вы собираетесь спать в этом странном месте?

— Хочешь уйти — скатертью дорога, Амино-кун. Не думаю, что кто-нибудь станет возражать, если станет на одного конкурента меньше, — Инудзука с широченной улыбкой прошёл зал наискосок. — Я, пожалуй, остановлюсь в этой комнате.

Никого ни о чём не спросив, Инудзука просто взял и выбрал себе комнату, зашёл внутрь и закрыл дверь.

Пронаблюдав за ним, Эмби не произнёс ни слова, зашёл в ближайшую комнату и тоже закрыл дверь.

— Бред какой-то… — Амино шумно поставил на стол небольшой портфель. — Если б я знал, что всё так обернётся, подготовился бы основательнее. Это все мои вещи. У меня даже сменной одежды нет.

Мы с Киригири могли разве что ему посочувствовать.

— Вы обе что, собираетесь здесь остаться?

— Что ещё нам делать?.. В любом случае, пока не рассвело, идти обратно пешком не стоит, — ответила я.

— Почему бы нам не объединить усилия и не поискать в окрестностях жилые дома? У меня плохое предчувствие насчёт этого поручения. Если нас будет трое, возможно, нам кто-нибудь поможет. Вам самим не кажется, что нужно как можно скорее отсюда сбежать?

— У меня тоже не очень хорошее предчувствие, но оставаться здесь всё же лучше, чем снаружи. Иди пешком ночью, в такую метель — это верная смерть.

— Ты об этом пожалеешь. И, может статься, потом ещё десять раз задумаешься, что же на самом деле было «лучше»… — с отчаянием в голосе сказал Амино, а потом схватил свою сумку и зашёл в одну из комнат.

Когда он с силой захлопнул дверь, звук пронёсся по всему залу.

— Не слишком приятная ситуация… — я заговорила с Киригири.

В её лице, как и раньше, не было ни кровинки, задумчивый взгляд изучал стену зала.

— Ты в порядке?

— Да.

— У тебя с собой есть сменная одежда?

— Я могу неделю не переодеваться.

— Э-э, не думаю, что тебе стоит так поступать…

Я предполагала, что так может получиться, и поэтому взяла с собой комплект сменной одежды. Когда я увидела в журнальной статье фотографии обсерватории «Сириус», то подумала, что в ходе собеседования мне может понадобиться здесь переночевать. В итоге так и получилось.

Возможно, Инудзука был прав, и проверка на терпение — часть собеседования.

— Тебе какая комната больше нравится? Если тебе страшно, можем спать вместе.

Услышав мой вопрос, Киригири замешкалась, смерила взглядом две двери и указала пальцем на одну из них.

— Ничего себе! Я тоже хотела выбрать эту. Ну всё, придётся спать в одной комнате, — сказала я, и Киригири, нахмурившись, посмотрела на меня. — Да шучу я, шучу! Я займу ту, что осталась.

Ничего не ответив, Киригири повернулась ко мне спиной и ушла в свою комнату. Она что, разозлилась?

Я ушла в оставшуюся, пятую комнату.

Постельное бельё оказалось сорвано, а дверь ванной комнаты открыта нараспашку. Должно быть, это Инудзука или Амино обыскали комнату и ушли, оставив всё, как есть. Я тяжело вздохнула, заправила кровать и бросила на неё рюкзак.

Я на всякий случай выглянула в окно, но не увидела ничего, кроме белого снега в сумеречном свете.

Когда же закончится снег? А ведь если… Если вдруг к утру метель усилится, то нам придётся провести здесь ещё день или два.

Мне пришло в голову заглянуть в холодильник.

Внутри, как и в первом, стояли только безалкогольные напитки и пиво. Никакой еды. И это было очень серьёзной проблемой.

Скорее всего, в этом здании нигде не было запасов еды. Если из-за сильного снега нам придётся провести здесь несколько дней, мы будем голодать.

Я заглянула в свой рюкзак. Внутри были шоколадка и пакет леденцов. Я взяла их с собой, чтобы перекусить. Сколько дней я смогу продержаться на них и воде?..

А что если всё хуже, чем нам сейчас кажется?

Я села на кровать и какое-то время просидела, держась за голову. Я долго шла в сильный снег без зонта, и, вероятно, поэтому теперь голова была немного как в тумане. Только температуры мне сейчас и не хватало.

Я легла на кровать и уставилась в потолок. Потом достала из кармана телефон и посмотрела на экран. Вне зоны. Эта надпись меня совсем не удивила: мы, пятеро детективов, отрезаны от мира из-за сильного снега, ещё бы мой телефон поймал здесь сеть!

То странное поручение… Что это на самом деле было? Кто-то зачем-то разослал поручения, чтобы мы все сюда приехали. Чем дольше я над этим думала… Тем сильнее путались мои мысли.

Я вышла в зал, чтобы немного развеяться. Там в полном одиночестве стояла Киригири, уставившаяся в стену.

— Ой, а ты что тут делаешь? — когда я её окликнула, она обернулась и как будто хотела мне что-то ответить.

На стене перед ней был встроенный шкафчик с открытой дверцей.

— О, ты что-то нашла?

Внутри шкафчика виднелось несколько выключателей неизвестного назначения. На внутренней стороне крышки был текст, похожий на инструкцию по эксплуатации, и он весь был на иностранном языке. Похоже, что на немецком. Среди выключателей лишь один выделялся и походил на кнопку. Для привлечения внимания её со всех четырёх сторон окружал чёрно-жёлтый полосатый рисунок.

— Э-то же не… Кнопка самоуничтожения?..

— Это выключатель, чтобы открывать и закрывать купол, — раздражённо бросила Киригири. — И ещё здесь написано, как управлять телескопом.

— Ты понимаешь немецкий?

— Совсем чуть-чуть. Я несколько раз была в Германии.

Это впечатляло. Я сама и над подготовкой к школьным контрольным по английскому бьюсь.

— Давай нажмём.

Я нажала на кнопку до того, как Киригири успела согласиться, и она лишь коротко ахнула. Откуда-то донёсся звук заработавшего мотора. Я подняла глаза к потолку и увидела, как в части вогнутого зеркала-купола образовалось и стало постепенно увеличиваться отверстие. Как будто зеркало треснуло. Через отверстие был виден никакой не мир зазеркалья, а густо-серое вечернее небо.

В зал тут же ворвались сильный ветер и снег. Тот снег, что скопился на крыше, тоже с тяжёлыми шлепками падал на пол.

Воздух стал пронизывающе холодным.

— Ай, холодно! — я быстро нажала на кнопку, но купол продолжал открываться.

— Э-эй, как его вернуть обратно?

— Нужно поднять тот переключатель, а потом ещё раз нажать на кнопку.

Я всё сделала, как она сказала, и купол медленно поехал обратно. Ему не понадобилось и минуты на то, чтобы полностью закрыться. И вот купол затворился, оставив лишь медленно кружившие по комнате снежинки.

— Эй, что там за шум? — лицо Амино боязливо высунулось из-за приоткрытой двери.

— Потолок открылся.

— Потолок?

Амино вышел и посмотрел наверх. Потом он бросил на меня недобрый взгляд, будто спрашивая: «Что за ерунду ты городишь?».

— О, и вы все тут собрались, — к нам вышел и Инудзука.

— Что-то случилось, Инудзука-сэнсэй?

— Да нет, просто не люблю сидеть без дела. Подумал, не осмотреть ли тут всё получше…

— Вы же и так тут всё хорошо осмотрели.

— Нам следует тут всё обыскать на предмет потайных дверей и проходов.

— Не думаю, что они здесь есть.

— Но детишки-то только что нашли выключатель, запускающий механизм на потолке. Да и сам подумай: никаких следов снаружи нет, а свет в здании горел и даже дверь в зал была открыта. Никак не могу отделаться от впечатления, что внутри кто-то есть.

Некоторые основания так думать у Инудзуки и впрямь были. Я кивнула, соглашаясь.

— Мы должны очень тщательно здесь всё осмотреть. Но сначала нам нужно разделиться на две группы. Если будем ходить все вместе, можем расслабиться и что-нибудь упустить.

Мы позвали в зал и Эмби, который отдыхал у себя в комнате. Когда он выходил, его вдруг мотнуло в сторону, и он едва не упал. Он оперся о стол и схватился за голову.

— С вами всё в порядке?

Он молча кивнул в ответ.

Мы разбились на две группы. Я сразу заявила, что хочу быть вместе с Киригири. Она мой кохай, она милая, я дольше, чем она, работаю детективом, и, что самое главное, я боялась оставлять её без присмотра. Киригири тоже не стала возражать.

— Тогда мы, взрослые, будем втроём… — начал было Инудзука, но Амино поспешил вставить своё слово:

— Я тоже с ними. Вы сами не думаете, что неплохо бы хоть одному взрослому быть рядом? — Амино подошёл поближе к нам.

— Ну да, ты прав. Тогда давай, иди с ними, а мы останемся вдвоём с Эмби-куном.

Мы разошлись в зале и начали поиски.

— За мной, — Амино строил из себя лидера и шёл первым.

Мы пошли в корпус B по подземному тоннелю.

В корпусе B, где находился вход в обсерваторию, была лестница в тоннель, но в остальном там было совершенно пусто. В почти целиком застеклённых стенах тоже вряд ли могли быть спрятаны какие-нибудь выключатели.

— Уф-ф, ладно, вы, давайте, ищите, что хотите, как закончите — скажете мне, — Амино прислонился к лестничным перилам, достал из кармана пиджака сигареты с зажигалкой и закурил.

Ясно, значит, он пошёл с нами, чтобы от работы отлынивать. Вот как хитрят взрослые. Мне много чего хотелось ему сказать, но я промолчала и пошла ещё раз осматривать вход.

Снаружи на снегу остались наши следы, и они уже начали постепенно скрываться под снегом. Никаких новых следов, которые мог бы оставить тот, кто пришёл следом за нами, не было.

В корпусе B смотреть было больше не на что, мы сразу вернулись в подземный тоннель.

— Может, нам запереть вход? — предложила я лидеру.

Амино, похоже, было всё равно, так что я приняла решение единолично и заперла дверь.

Киригири двигалась медленно, простукивая пол и стены. Я последовала её примеру и принялась осматривать тоннель.

Мы добрались до входа в корпус A, так ничего и не добившись.

Киригири поднялась на ноги с пола, расправила подол юбки и печально покачала головой.

— Нет тут никаких потайных комнат, — Амино затушил сигарету в карманной пепельнице. — Я чувствую другую опасность… Как бы это объяснить… Что-то иное… — бурчал Амино, пока взбирался по лестнице в главный корпус.

Он вдруг застыл посреди лестницы и растерянно посмотрел наверх.

— Чёрт, голова кружится…

Когда мы вернулись в зал, Инудзука и Эмби всё ещё обследовали комнаты. Вдобавок они копались именно в моей комнате.

— Эй, вы зачем ко мне без спросу вошли?! — тут же возмутилась я, но они оба не обратили на меня никакого внимания и продолжили проверять, что под моей кроватью или в моей ванной комнате.

— В твоих вещах никто рыться не собирается, так что расслабься.

Они оба ещё какое-то время обыскивали мою комнату, а потом вышли.

— Ничего нигде нет. Само здание сконструировано так, что потайной ход, если бы он был, находился бы в полу, но никаких признаков такого хода тут нет, — подвёл итог Инудзука.

Мы стояли возле круглого стола, все выглядели уставшими, и никто не знал, что следовало говорить дальше. С губ были готовы сорваться одни только вопросы, но все понимали, что человека, который мог бы на них ответить, среди нас не было.

— Я думаю… Никакой работы нас здесь не ждало, — заговорил Эмби. — Нас всех обманули и заманили в ловушку. Выбрали нескольких детективов из Библиотеки, разослали нам убедительные поручения и собрали нас в пустом доме. Бывают такие шутники.

— В ловушку, говоришь… — Инудзука выглядел озадаченным. Он немного побледнел.

— Если поверенный не объявится до рассвета, я ухожу, — заявил Эмби и сделал широкий жест рукой.

— Да, ты прав… Вот только мы не знаем, как долго продлится метель. Может, и всю неделю. Если так — что будем есть? Мы всё обыскали, и никаких запасов тут нет.

— Нам и сегодня-то есть… Нечего… — Эмби упёрся в стол обеими ладонями.

На электронных часах было уже больше восьми вечера. Обычно в это время я бездельничаю в общежитии после ужина.

— Мне кажется, сегодня нам следует разойтись и отдохнуть… — Инудзука, пошатываясь, отошёл от стола.

В следующую секунду раздался грохот, будто что-то завалилось на пол. Я обернулась и обнаружила, что место, где стоял Амино, пустовало.

Я обошла стол и увидела, что Амино лежит на полу ничком.

Что с ним такое?..

Творилось что-то очень странное.

Несмотря на ситуацию, моё тело отказывалось мне подчиняться. У меня не получалось и думать о том, что нужно сделать. Все мысли в голове словно покрылись толстой плёнкой.

А потом плёнка начала покрывать и то, что было у меня перед глазами.

Нет… Это был дым.

— Пожар! — выкрикнул кто-то.

Пожар? Нужно было бежать, скорее, бежать…

Но моё тело отяжелело, и сознание покинуло меня. Меня поглотил белый дым, и я чувствовала, как постепенно в нём растворяюсь…

↑Традиционно японские школы делятся на младшую (6-12 лет), среднюю (12-15 лет) и старшую (15-18 лет), обычно это разные учебные заведения, никак не связанные друг с другом, но в данном случае средняя и старшая школы — одно учебное заведение.

↑ Татами — соломенный мат, размером 90 x 180 см; четыре с половиной татами — это примерно семь с половиной квадратных метров.

↑Нумерация классов каждый раз начинается заново, когда ученик переходит из младшей в среднюю школу, а потом из средней в старшую.

↑«-доно» — один из именных суффиксов японского языка, в современном языке чаще всего используется в официальных письмах и документах, выражает глубокое уважение к человеку.

↑ Минус сорок градусов в данном случае не температура на улице, а температура воздушных масс высоко в небе; японские прогнозы погоды иногда её озвучивают.

↑«-сан» — один из именных суффиксов японского языка. Нейтрально-вежливый, может употребляться поотношению к лицам обоих полов.

↑«Detective Shelf Classification» — букв. «Детективная Классификация по Полкам» (англ.); в тексте после английского термина указано толкование, которое словосочетанию даёт автор романа.

↑ Присвоение (юр.) — хищение чужого имущества, вверенного виновному.

↑Злоупотребление доверием (юр.) — противоправная растрата или хищение временно доверенных предметов или ценностей при намеренном злоупотреблении особыми доверительными отношениями, сложившихся между виновным и пострадавшим.

↑«-кун» — один из нейтрально-вежливых именных суффиксов японского языка. Чаще употребляется по отношению к мужчинам, обычно либо к лицам равным по положению, либо к лицам младше по положению.

↑«-сэнсэй» — именной суффикс японского языка, чаще всего употребляется по отношению к учителям, наставникам, врачам и просто уважаемым людям.

↑«-тян» — именной суффикс, обычно употребляется по отношениям к девочкам и детям, по смыслу немного похож на уменьшительно-ласкательные суффиксы русского языка.

↑У японских кандзи часто бывает от двух и более чтений, среди которых есть так называемые верхнее и нижнее. Имя Ёсидзоно состоит из двух кандзи, которые в имени читаются по нижним чтениям. Если прочитать его по верхним чтениям, получится «юэн».

↑ «Десять негритят» — знаменитый детективный роман британской писательницы Агаты Кристи, впервые опубликован в 1939 году.

↑«Кохай» — младший товарищ, человек, менее опытный в какой-либо сфере. В школах старшие ученики могут называть так младших.

↑«Сэмпай» — старший товарищ, человек, более опытный в какой-либо сфере. В школах младшие ученики часто называют старших «сэмпаями».

↑ «Ад зеркал» — рассказ Эдогавы Рампо, впервые опубликован в 1926 году.

↑ Эдогава Рампо (настоящее имя — Хираи Таро) — знаменитый японский писатель, считается основателем современного японского детективного жанра.

↑Апертура — действующее отверстие оптического прибора, определяемое размерами линз или диафрагмами.

[[image:/storage/reader-images/93c4aee47eb85a41479f4666443b9faa6283d715.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/4f6e594f42a0516e391a0065889f6ae55ef3c77c.jpg]]

— Игра? Почему ты называешь убийства игрой? — спрашиваю я у сидящей в кресле Киригири.

— Необходимо кое в чём убедиться, — Киригири продолжает говорить, не ответив на вопрос. — Если я осмотрю всё сама, будет быстрее, но… Ты же меня не развяжешь?

— Нет, — решительно отказываю я.

Сердце подсказывает мне, что она не убийца. А точнее, мне не хочется думать, что она бы пошла на убийство.

Но если мыслить логически, то, как ни посмотри, убить их могла только она.

Как детектив, я не имею права идти против логики.

— Если тебе нужно что-то проверить, я стану твоими глазами, руками и ногами. Идёт?

— …Ладно.

— С чего начнём?

— Обыщи личные вещи убитых. Если сможешь, принеси сюда сумки Амино-сана и Инудзуки-сана.

— Ага, сумки…

Я, как и велела Киригири, по очереди захожу в комнаты Амино и Инудзуки. И стараюсь лишний раз не смотреть на трупы…

Я ставлю портфель Амино и чемодан Инудзуки возле Киригири. Чемодан оказался тяжеленным, и пока я его тащила, у меня аж лоб покрылся испариной.

— Довольна?

— Посмотри, что в сумке у Амино-сана.

Я открываю портфель Амино и роюсь в содержимом. Внутри две папки-скоросшивателя с непонятными мне записями, учебник по английскому, ну и ещё маленькое полотенце для рук, сигареты, зажигалка, кошелёк и прочие личные мелочи. И чёрный конверт в боковом кармане.

— Что в конверте? — спрашивает Киригири.

— Поручение, — отвечаю я, заглянув внутрь. — Текст точно такой же, как в том, которое пришло мне. Только имя адресата другое.

— И всё?

— Всё.

— Ясно… — Киригири задумчиво сжимает губы. — Неплохо бы осмотреть все остальные вещи, но сделать вывод я и сейчас могу.

— А? Ты что-то поняла?

— То, второе поручение, которое ты мне показала… Да нет, не поручение, а вызов — отправили только тебе.

— Вызов?.. Ты об этом?

Она о письме, которое начиналось с: «Детектив…».

Так его прислали не всем?

— В вещах Амино-сана его нет, так? И я такого не получала, — объясняет Киригири. — Думаю, тебя выбрали на роль детектива в этом деле.

— Роль детектива?.. У меня?..

— Да. — Голос Киригири звучит холодно, она смотрит на меня с недетской серьёзностью. — Так сказано и в письме. В письме-вызове тебя известили об убийстве, которое должно было здесь произойти. И ты — детектив, который должен его раскрыть.

— Э-эй, погоди! Хочешь сказать, что если бы я быстрее догадалась про вызов, то могла бы предотвратить убийства?

— Полагаю, что так.

— Н-но… Как же…

Я не обратила внимание на вызов убийцы и позволила убийствам случиться у себя под носом?..

Будь я догадливее… Будь я внимательнее… Будь я хорошим детективом… Я могла бы предотвратить убийства. Трое людей могли бы выжить.

Трое людей… Может, я их толком и не знала, но я позволила убийце забрать три жизни… Да ещё и жизни троих детективов. Из-за меня целых три человека, которые боролись с несправедливостью в этом мире…

Мои руки дрожат.

Как будто я сама их убила.

— Если рассуждать подобным образом, то можно понять, откуда в этом деле столько странностей. Первым, о чём я подумала, когда очнулась, было: "Почему меня не убили?".

Мне кажется, подобное заявление прекрасно демонстрирует всю странность характера маленькой девочки по имени Киригири Кёко.

Она воспринимает смерть как нечто само собой разумеющееся и не видит в ней ничего особенного. Она ходит со смертью рука об руку. Я лишь пытаюсь представить, через что должна пройти школьница, чтобы так рассуждать, и меня бросает в дрожь.

— У него была прекрасная возможность меня убить, так почему же он оставил меня в живых? Потому что у меня роль убийцы.

— Так это ты их?..

— Не путай. Просто так были распределены роли. Ты здесь затем, чтобы меня изобличить, а я — чтобы быть изобличённой. Так задумано.

— То есть настоящий убийца пригласил тебя сюда, чтобы подставить?

— Да.

— Но ведь это странно! И вызов сам по себе странный! Какой был смысл в том, чтобы отправлять мне письмо с предупреждением о грядущем убийстве до того, как оно произошло? И зачем вообще нужен детектив? Убийце-то здесь он уж точно без надобности.

— Говорю же, я думаю, что это игра.

— Бессмыслица какая-то. Убивать людей — игра?

— Скорее уж… Смертельная игра, дуэль, на которую убийца вызывает детектива.

— Но…

— Если принимать во внимание вызов, который ты получила, и то, что в живых оставили только нас двоих, то это единственное возможное объяснение.

— То есть это что-то вроде азартной игры с убийствами?

— Вероятно, можно и так сказать.

— Короче, ты говоришь, что сейчас мы находимся внутри детективной игры с настоящими убийствами, и убийца организовал всё это, чтобы вступить со мной в состязание?

— Да.

— И ты думаешь, я в это поверю?! — яростно возражаю я. — Почему я? Почему из шестидесяти пяти тысяч пятисот детективов выбрали именно меня?

— Возможно, вызов брошен всем детективам… Или даже самой концепции существования детективов.

Киригири щурится и мотает головой, чтобы откинуть упавшие на лицо волосы.

Выглядит она так, словно это ей убийца только что бросил вызов, и она готова его принять.

— Ясно… Предположим, что всё происходящее для убийцы игра… Как мне разгадать эту тайну? Ты, как и прежде, единственная подозреваемая.

— Для начала я скажу, как всё это выглядит с моей точки зрения… Я не убийца, и ты тоже никого не убивала. Твоя рука на ощупь совсем не такая, как рука убийцы.

— И?

— Убийца кто-то другой.

— Я обыскала тут каждый уголок. Мы здесь одни.

— Нет, обыскала ты не всё.

А осталось ли хоть одно место, которое я не осматривала?..

Потайных комнат и секретных проходов здесь нет, мы в этом убедились до того, как потеряли сознание. И рядом со зданием на снегу нет ничьих следов. Входная дверь и все окна заперты изнутри. Даже если допустить, что у кого-то есть дубликат ключа, у автоматической входной двери нет никаких следов, так что никто отсюда не выходил и не входил.

Если допустить, что убийца — не Киригири, а кто-то другой, то откуда он пришёл и куда делся? Ну не на воздушном же шаре он к нам подобрался, пролетев через автоматическую дверь? Не прячется же в холодильнике, уменьшившись до размера пластиковой бутылки?

Нет, это уж точно невозможно.

— Для начала я хочу кое-что уточнить, — подаёт голос Киригири. — Ты сказала, что у трупов отрезаны головы. Но в вызове говорится «расчленение»…

— Ты же не хочешь сказать, что?..

— Не следует ли ещё раз внимательно осмотреть трупы?

У них может быть отрезана не только голова, но и остальные конечности?

— Если снимешь с меня наручники, я их осмотрю, — предлагает Киригири.

— Нет, посиди здесь. Я сама пойду.

— Смотри внимательно. Обрати внимание, как именно их расчленили. Трупы сами обо всём тебе поведают.

— …Ага.

Я, конечно, соглашаюсь, но… Сказать по правде, я морально не готова к тому, чтобы осматривать расчленённые тела. Наверное, на это способны только те детективы, чей номер начинается с цифры девять.

Тем не менее, сделать это должна именно я.

Если мне и впрямь бросили вызов, я обязана принять его с достоинством.

Я решаю начать с трупа, который обнаружила первым — того, что с головой Амино. В комнате всё ещё разит кровью, и меня мутит. Я прикрываю нос рукавом и подхожу к трупу.

Одеяло так и осталось откинутым, так что место, в котором перерубили шею, отделив голову от тела, прекрасно видно.

Я стягиваю одеяло чуть ниже.

Туловище трупа похоже на тело Эмби. Я помню его чёрную майку. Судя по литым мышцам, дело тут явно не в том, что тела просто переодели.

Его руки, начиная от плеч, тоже отрезаны.

На первый взгляд кажется, что руки присоединены к телу, но на самом деле их просто очень плотно прислонили к туловищу в месте разреза.

Но и это ещё не всё… Каждую руку разрубили на три части: от плеча до локтя, от локтя до запястья и от запястья до кончиков пальцев.

Его и правда расчленили…

Я резко отшатываюсь, неуклюже шлёпаюсь на пол и остаюсь сидеть на месте.

Я не могу сохранять присутствие духа, когда у меня перед глазами такое.

С трудом сдерживая вырывающийся из горла крик, я собираю в кулак всю свою волю и поднимаюсь на ноги. Если кто-то и впрямь совершил такое чудовищное преступление, чтобы вызвать детектива на дуэль… Значит, я обязана выйти из неё победительницей.

Детектив должен бороться за справедливость.

Я сжимаю зубы до скрипа и снова принимаюсь разглядывать труп.

Похоже, части разрубленных рук тоже перемешали с частями других трупов. Невозможно было бы скрыть леденящую кровь разницу из-за цвета кожи и разной одежды на разных частях рук. Одежду резали вместе с руками, по ней было более или менее понятно, где чей фрагмент. Скорее всего, верхняя часть руки принадлежит Амино, нижняя — Эмби, и если рассуждать методом исключения, то кисть — Инудзуке. Обе руки разложены и перемешаны, как мозаика.

К моему ужасу… обе ноги тоже разрубили на три фрагмента и перемешали их с фрагментами других трупов. Их разложили в той же последовательности, что и части рук.

Всего труп разделан на четырнадцать фрагментов.

Прикрывая рот рукой, я, пошатываясь, выхожу в зал.

Киригири в кресле смотрит на меня холодно, будто с самого начала предвидела, как я отреагирую на труп.

— Всё как ты говорила, — всхлипываю я. — Зачем он?.. Если это правда игра, то убийца просто чокнутый…

— Как выглядело тело? — похоже, что Киригири моё состояние не трогает, и интересует её исключительно труп.

Я усаживаюсь прямо на пол, и рассказываю Киригири обо всём, что видела.

— Ясно. Убийца был даже более жесток, чем я предполагала.

— Ты правда так думаешь? — спрашиваю я, заглядывая в лицо Киригири. — Зачем всё это?.. Зачем кому-то понадобилось так поступать с телами?..

— Если верить вызову, который ты получила, то расчленённые трупы нужны для трюка.

— Для трюка?..

— Следует полагать, что у убийцы была некая причина на то, чтобы расчленить трупы.

— Причина резать трупы?..

— Их может быть множество, но чаще всего так делают, чтобы труп было проще переносить.

— Переносить?..

То есть кто-то сделал это, чтобы трупы было проще перетащить на кровати? И ведь верно, труп взрослого мужчины весит больше шестидесяти килограммов, поднять его должно быть очень непросто. А вот если разделить его на части, то перенести их труда не составит.

— Проверь тела в других комнатах, — велит мне Киригири.

Мне отчаянно хочется ответить: «Проверь сама», — но я обещала, что сделаю это, так что ничего не остаётся, кроме как исполнять обещание.

Я захожу в следующую комнату и осматриваю труп. Голова принадлежит Эмби, а туловище — Инудзуке. И этот труп тоже разделан на четырнадцать фрагментов, ноги и руки разложены так, что сверху оказались части Эмби, а дальше следуют части Инудзуки и Амино. Медальон, раньше висевший на шее Эмби, валяется рядом с трупом. Я поднимаю его и изучаю. Ничего, кроме имени Эмби, написанного латиницей, на нём нет.

Я уже видела два расчленённых тела, и нет особого смысла любоваться на третье. И всё же я должна увидеть его своими глазами.

Держась за стену, я перехожу в следующую комнату. В ней я осматриваю третий труп.

Голова Инудзуки, тело Амино. Ноги и руки разложены по порядку: Инудзука, Амино, Эмби.

Таким образом, я осмотрела все три тела, но никакой новой информации мне узнать не удалось, исключая то, что они были расчленены. Непонятно, от чего они умерли. Моих навыков не хватает и на то, чтобы на взгляд определить примерное время смерти. Простыни промокли от чёрно-красной крови, но не похоже, чтобы она била фонтаном, и, думаю, это означает, что тела расчленяли уже после смерти.

Также можно предположить, что разделывали их теми самыми большими садовыми ножницами, которые лежат на полу. Все три тела расчленили на кроватях. Доказательство тому — несколько порезов на простынях, которые я обнаружила.

Я возвращаюсь в зал и отчитываюсь перед Киригири.

— Всё ясно, — спокойно говорит Киригири. Она младше меня на три года, и от хладнокровия этой маленькой девочки у меня мороз по коже. — Есть ещё кое-что, в чём я хочу убедиться, — её слова звучат, как требование.

— Чего ещё изволишь, крошка-детектив?

— Нажми вон на ту кнопку.

Киригири смотрит в какую-то точку на стене.

Там находился выключатель для управления куполом.

— Да, точно! Я совсем забыла.

Крыша.

Если к нам забрался шестой человек, незваный гость, то он мог убить троих детективов, а потом открыть купол и выбраться на крышу. В таком случае он и сейчас там прячется.

Я открываю дверцу встроенного в стену шкафчика и нажимаю на кнопку.

Зеркальный купол постепенно открывается под звук работающего мотора.

Внутрь тут же врываются снег и ветер. Через отверстие можно углядеть уже успевшую сгуститься ночную тьму.

Когда купол открывается достаточно широко, я ещё раз нажимаю на кнопку.

— Сможешь осмотреть крышу? — спрашивает меня Киригири, тряся головой, чтобы стряхнуть с волос упавший на них снег.

— Хм… Высоковато… — я задумчиво скрещиваю руки на груди.

Но у меня может получиться туда залезть.

Я передвигаю стоявший в центре зала круглый стол к стене, забираюсь на него. Нацелившись на открывшееся в куполе отверстие, то самое место, где раньше заканчивалась стена и начиналась крыша, я прыгаю.

Есть!

Мне едва удаётся достать до края отверстия, и я вцепляюсь в него пальцами. Как раз с этого места начинает открываться купол, если его запустить.

Подтянувшись, я кое-как лезу наверх.

— Ничего себе, — доносится до меня восторженный голос Киригири. — Ты высоко прыгаешь.

— Хе-хе… У меня очень сильные стопы. Я установила новый рекорд по вертикальным прыжкам среди старшеклассниц, — с большим трудом, но мне всё же удаётся взобраться на край открывшегося отверстия. — Но, увы, физической силы мне не достаёт, так что использовать силу ног в спорте у меня не вышло. Кто знает, может, меня бы в «Пик Надежды» приняли, если бы я участвовала в спортивных соревнованиях… Ну, или нет.

Я решила стать детективом. Мои сильные ноги в такой работе никак не помогают.

А сегодня вот впервые пригодились.

Я озираюсь по сторонам, напряжённо вглядываясь в темноту. Но, увы, убийцы нигде не видно. Не осталось даже следов на снегу, которые могли бы свидетельствовать о том, что на крышу кто-нибудь забирался. В темноте лишь белеет укрытая снежным покровом крыша в форме звезды.

Я спрыгиваю обратно в зал, оставив ночной темноте только облачко белого пара, в которое превратился мой вздох разочарования.

Нажимаю на кнопку и закрываю купол.

— Всё-таки тут только мы вдвоём, — констатирую я, отряхивая снег с одежды.

— Верно, — Киригири кивает. — Благодаря тебе нам удалось узнать, что на крыше никого нет.

— Радость-то какая, — язвлю я. — Если там никого нет, значит, подозрение падает на тебя.

— Ты опять за своё? — спрашивает Киригири, прищурившись.

— Но я же всё проверила. Никто, кроме нас, сюда не входил и отсюда не выходил. Из нас пятерых трое мертвы. Убить их могли только я или ты.

— Ты всё осмотрела, но и только. Рассуждать ты толком и не пыталась, — говорит Киригири, уставившись мне прямо в лицо. На меня смотрят невинные глаза школьницы, и вместе с тем это глаза детектива. — Разберись со всем от начала и до конца, онээ-сама, тогда ты точно поймёшь, кто убийца, — Киригири непринуждённо откидывается на спинку кресла.

— Эй, погоди-ка… Так ты знаешь, кто настоящий убийца?

— Возможно… — На губах Киригири играет таинственная улыбка, которую она как будто бережно хранила как раз для этого момента. — Продолжим. Вспомни, с чего начался инцидент.

— В смысле — с чего начался?..

— Начнём с того, как тебе и остальным подсыпали снотворное.

— А, кстати, в вызове же было написано: «Транквилизаторы»!..

— Нет, транквилизатор и снотворное — не одно и то же. Думаю, транквилизатор — это то вещество, которое меня заставил вдохнуть убийца, когда приложил мне к лицу платок. А вам всем ещё до этого подсыпали снотворное.

— И когда же? Уж я-то, по крайней мере, была начеку и к напиткам из холодильника даже не притронулась.

— А ты разве не пила баночный кофе в машине?

— Ой! — невольно восклицаю я. — Точно, нам же перед отправлением раздали по банке с кофе! Ты думаешь, туда могли подмешать снотворное замедленного действия?

— Да. Это единственный возможный вариант.

— Вот как… Выходит, что убийца — тот водитель?

— Нет, водитель развернулся и уехал обратно по той же горной дороге. Сложно поверить, что он мог бы тайком вернуться и прокрасться в это здание. Ты же сама проверила, что снаружи к нам никто не входил, так?

— Н-ну да…

— Водитель делал то, что ему велел Оэ Ёсидзоно. Ему было велено в том числе и раздать нам по банке кофе.

— То есть убийца уже тогда приступил к исполнению своего плана… Я и подумать не могла.

А ведь если бы я в тот момент обо всём догадалась, мне бы, возможно, удалось помешать убийце!

Я кусаю губы.

— Думаю, он рассчитал дозировку так, чтобы снотворное начало действовать уже после того, как мы окажемся в этом здании. Не пойму только, почему в вызове не было указано снотворное…

— Возможно, потому что под транквилизаторами подразумевалось и то и другое?

— Может быть… — Киригири опускает глаза, погрузившись в раздумья. — Так или иначе, мы все должны были на время потерять сознание. Тогда он и приступил бы к убийству с расчленением.

И у убийцы всё прошло как по маслу.

Раз уж в подобных обстоятельствах только нас с Киригири оставили в живых, в этом должен быть какой-то смысл. По словам Киригири, это всё потому, что мне была уготована роль детектива, а ей — роль убийцы, вот только…

— Оказавшись здесь, мы очень внимательно всё осмотрели, — Киригири пробегает взглядом по залу. — В результате мы выяснили, что ни Кибы Рюитиро, ни Оэ Ёсидзоно, ни любых других посторонних здесь нет.

— Ну да.

— Потом мы потеряли сознание, а когда очнулись, ты всё здесь обыскала, и снова — никаких признаков того, что здесь был кто-то посторонний. На снегу нет новых следов. Ты сама, своими глазами, в этом удостоверилась, так?

— Само собой. Я всё очень тщательно обыскала и пришла к такому выводу.

— В здании были только мы пятеро.

— Да, совершенно верно, — я энергично киваю.

— Не сомневаюсь, что убийца всё организовал именно таким образом, чтобы заставить тебя прийти к ошибочным выводам. Ведь тебе же ничего не остаётся, кроме как обвинить в убийстве меня, так?

— Но кроме тебя… Некому…

— Раз так, я позволю себе возразить, — официальным тоном провозглашает Киригири. — Убийца не я. Убийство совершила не одна из нас, а другой человек.

— Другой человек… Но ты же сама говоришь, что кроме нас пятерых здесь никого не было.

— Именно так.

— Но при этом убийцы среди нас двоих нет?

— Верно.

— Погоди… Убийца — один из погибших?

— Да.

— Н-ну нет! Это попросту невозможно! Их же расчленили, всех троих! Никто из них не может притворяться мёртвым. Или один из них совершил самоубийство? Нет, тоже не подходит: трупы-то разрезаны на фрагменты, а фрагменты перемешаны. Не мог же кто-то со стороны взять и поиграться с частями трупов, разложив их, как мозаику!

— Мог. Просто нужно понять, кто это был.

— Т-точно не я!

— Это и так ясно. Сначала нужно подумать о том, зачем убийца расчленил трупы. Почему именно по четырнадцать частей? И зачем перемешал части между собой?

— Откуда мне знать, зачем? Это просто какой-то психопат решил так развлечься. Или ты думаешь, в том, что он расчленил жертв и разложил части в таком порядке, есть какой-то смысл?

— Он есть.

— Да не может в этом быть смысла!

— Может. Успокойся, подумай, и тебе всё станет ясно.

— Успокоиться… Успокоиться…

Киригири говорила, что трупы иногда расчленяют, чтобы их было удобнее переносить. Возможно, это как раз наш случай?

— «…Переносить? Но откуда и куда?», — мысленно спрашиваю я у себя.

— У всех загадок в этом деле есть одна, очень простая, разгадка, — добавляет Киригири.

Если среди погибших убийца… Если убийца не притворяется мёртвым и не совершал самоубийства…

Значит, он заранее подготовил ещё один труп и подменил себя им!

Куда он мог деть ещё один труп? Только принести его с собой. Каким образом? Конечно же, разрезав его на части.

— Ты думаешь, кто-то принёс сюда расчленённое тело ещё одного, шестого человека?

— Это единственное возможное объяснение.

— Но… Как же так?.. Я же видела лица убитых. Трое убитых — это точно те самые детективы, с которыми я сегодня познакомилась. Амино-сан, Эмби-сан и Инудзука-сан мертвы…

— Значит, один из них был самозванцем. Убийца заранее убил и расчленил детектива, переоделся им и предстал перед нами в таком виде…

— Переоделся?.. Но это же невозможно! Мы показывали друг другу наши карточки с фотографиями. Ты думаешь, он замаскировался так, чтобы его приняли за другого человека? Но ведь на такое способен разве что детектив-мастер маскировки. Или ты думаешь, что убийца тоже мог быть детективом? Да не просто детективом, а владеющим искусством перевоплощения? Не слишком ли много допущений в такой логической цепочке?

— Нет, не так. Ему не составило труда перевоплотиться. Нужно было просто отправиться в Библиотеку и выбрать того детектива, который на него похож.

— А… Точно! Если детектив был на него похож, убийца и впрямь мог выдать себя за него!

В Библиотеке зарегистрировано больше шестидесяти пяти тысяч детективов. Вероятно, отыскать детектива, который будет на тебя похож, не так уж сложно.

Убийца заранее убил детектива, присвоил его карточку Библиотеки Детективов и притворился им, когда знакомился с нами…

Более того, убийца незаметно для нас принёс сюда расчленённый труп. Шестой человек, незваный гость, всё это время был среди нас и действовал прямо у нас под носом.

— Но… Допустим, я понимаю, зачем он расчленил трупы… Зачем убийца перемешал части тел? Не похоже, чтобы в этом был какой-то смысл.

— Смысл есть. Убийце это было необходимо.

— Необходимо?..

— Во-первых, расчленённый труп можно компактно упаковать. Это ты себе представить можешь, так?

— … Ну да.

— Во-вторых, проблемой стали бы трупные пятна. Когда человек умирает, его кровь перестаёт циркулировать по телу и под действием силы тяжести концентрируется в тех участках тела, которые находятся снизу. Когда она там скапливается, на коже проявляются отдельные пятна или целые сетки. Чем больше времени проходит, тем заметнее становятся трупные пятна.

— Да, об этом даже я знаю.

Никогда бы не подумала, что мне такие вещи будет в подробностях объяснять школьница. Вот это я понимаю, детектив с девятым номером: она с таким спокойным лицом говорит о вещах, при мысли о которых обычному человеку пришлось бы сдерживать рвотные позывы.

— Убийца заранее убил детектива, того самого, за которого планировал себя выдать. Это, несомненно, случилось ещё до того, как мы здесь собрались. То есть с момента смерти того детектива прошло больше времени, чем у других трупов. Если бы он бездумно оставил первый труп, как есть, по трупным пятнам можно было бы догадаться, что жертвы умерли в разное время. И поэтому убийца откачал кровь из трупа. Тело он расчленил, так что не думаю, что это было так уж сложно.

— Если в трупе нет крови, то и трупные пятна не образуются?

— Верно. Ему удалось сделать так, чтобы на теле не было трупных пятен, но из-за этого перед ним возникла другая проблема: следы крови на месте убийства. Слишком мало крови, чтобы со стороны казалось, что жертву убили здесь.

— А он не мог воспользоваться кровью для переливания, которая в пакетах? — высказываю я то, что приходит на ум. — Или, например, сохранить кровь, которую откачал из трупа, и использовать её?..

Меня мутит от собственных слов. Мир у меня перед глазами того и гляди поплывёт, но я сжимаю зубы и терплю.

— В этом не было необходимости. Кровь можно было собрать и здесь.

— Собрать?..

Она, наверное, о других жертвах.

— Убийца в любом случае намеревался подготовить три трупа: самый первый и следующие два, трупы людей, которых он убил уже здесь. Вторые два трупа он тоже должен был расчленить. Было бы странно, если бы расчленённым оказался только труп-подмена.

— Понятно… Чтобы подмена не стала очевидной, он расчленил и других жертв… Это мне ясно, но зачем ему понадобилось перемешивать части тел?

— Если бы он просто оставил тело-подмену на кровати, это выглядело бы неестественно. Я уже говорила, проблемой стала бы кровь. В первом трупе её было бы очевидно меньше, чем в двух других. Не было бы кровавых следов на простынях. Всё не выглядело бы так, будто человека убили здесь.

— А-а… И поэтому он перемешал части первого тела с частями тех, кого убил здесь, чтобы всё выглядело так, будто всех троих расчленили прямо на кроватях!

— Именно. Таким образом он избавился от неестественности благодаря крови на местах разрезов и на простынях. Я думаю, он резал трупы на всех трёх кроватях. Хотел обыграть всё так реалистично, чтобы в том, что всех троих расчленили прямо здесь, не осталось сомнений.

— Ну да… На простынях же остались разрезы, так что я в этом ни капли не сомневалась.

Возможно, он так плотно приложил части тел друг к другу, чтобы скрыть, что на некоторых не было крови.

— Ну как? Ты поняла, как должен был сработать трюк с расчленением трупов?

— Угу… Типа того… — я неуверенно киваю. — Я попробую всё это резюмировать, а ты послушай… Сначала убийца расчленил труп, который планировал выдать за свой, чтобы принести его сюда. Он откачал из него кровь, избавившись таким образом от трупных пятен, и стало незаметно, что труп несвежий. Когда мы оказались здесь и лишились чувств, он убил и расчленил ещё двоих детективов. Чтобы я не обнаружила, что один из трупов подмена, он перемешал части тел между собой, скрыв возможную неестественность.

Я заглядываю в лицо Киригири, безмолвно спрашивая: «Всё верно?» — и она коротко кивает.

— Но где же настоящий убийца?

Я оглядываюсь вокруг. Мог ли он сейчас напряжённо вслушиваться в наши рассуждения?..

— Раз снаружи нет никаких следов… Значит, убийца до сих пор в здании, — Киригири отстраняется от спинки кресла, как будто насторожившись и к чему-то готовясь.

— Но я же обыскала тут каждый сантиметр! Убийцы не было нигде. Я даже на крышу залезла…

— Если поймёшь, где убийца прятал труп, всё станет ясно само по себе. Убийца достал оттуда труп, а значит, там стало пусто. Ему осталось только самому там спрятаться. Ясно? Ну теперь-то ты понимаешь, Юи-онээ-сама?

Где убийца прятал труп? Как убийце удалось привезти труп в «Сириус»?..

Так, убийца расчленил и утрамбовал труп-подмену и привёз сюда. Просто нужно вспомнить, кто приехал с какой сумкой.

У Амино был портфель, как у типичного офисного работника.

У Эмби — небольшой саквояж.

А у Инудзуки… Большой чемодан. Я, как и велела мне Киригири, притащила его из комнаты Инудзуки в зал. И я помнила, каким он был тяжёлым.

Если раньше в чемодане был спрятан труп, то…

Тот, кто приехал с чемоданом, и есть убийца. И это Инудзука Ко!

Точнее, следовало говорить: «Тот, кто притворялся Инудзукой».

Он упаковал труп-подмену в чемодан, сам прикинулся Инудзукой и как ни в чём не бывало приехал в «Сириус» вместе с нами. Если подумать, то очень возможно, что когда он красовался передо мной своей наблюдательностью, то просто рассказывал то, что заранее обо мне выведал.

Итак, закончив раскладывать трупы, он спрятался в собственном чемодане.

— Киригири-тян, я всё поняла. Прости, что так долго в тебе сомневалась.

— Теперь-то подозрения сняты?

— Да. Ведь убийца здесь!..

Я чуть-чуть отступаю назад, чтобы взять разбег.

— Убийца — ты, Инудзука!

Я с размаху пинаю чемодан, и от удара его относит назад. Чтобы не дать Инудзуке уйти, я наступаю на перевернувшийся чемодан. И только после этого протягиваю руку к застёгнутой молнии.

И вот — чемодан открыт.

И оттуда…

…не вылез Инудзука.

Чемодан ломится от бутылок с виски, водкой и прочими алкогольными напитками.

— А?..

Но… Почему?

Ведь убийца должен был прятаться внутри…

— Что ты делаешь, онээ-сама? — Киригири озадаченно смотрит на меня.

— Но ведь… Убийца расчленил труп-подмену и принёс его сюда, правильно? Если так, то убийцей должен быть Инудзука, ведь у него была самая большая сумка. Другие двое не смогли бы пронести сюда труп в своих вещах…

Стоп.

Что всё это значит?

Нет, как ни посмотри, а в портфель или саквояж труп не затолкаешь. Но единственный возможный вариант, чемодан, был доверху набит бутылками со спиртным. Кстати, кажется, Инудзука и сам говорил, что внутри выпивка.

Получается… Никто не приносил сюда труп?

Мой взгляд сам собой устремляется к Киригири.

Неужели все её рассуждения были ложью, чтобы сбить меня с толку?

— Ты сейчас думаешь, уж не я ли убийца? — Киригири видит меня насквозь.

— Но ведь… То, что ты сказала, оказалось полной чушью! Ты говорила, что убийца расчленил труп и принёс его сюда. И каким же образом? Чтобы принести сюда труп, понадобился бы как минимум чемодан. Но в нём оказались только бутылки со спиртным. Никто не приносил сюда труп.

— Мои рассуждения — не чушь, — Киригири ни капли не меняется в лице. — Для начала подумай: допустим, убийце бы удалось затолкать расчленённый труп в чемодан, но получилось бы у Инудзуки-сана, с его габаритами, туда залезть?

— …Ну да. Не получилось бы.

— Я думаю, бутылки в чемодане и правда принадлежали Инудзуке-сану.

— Тогда кто и как принёс сюда труп-подмену?

— Я думаю, убийца просто привёз его на машине.

— В смысле?

— Например, он мог приехать сюда на машине утром, когда ещё не шёл снег.

— А… Об этом я не думала.

— Возможно, он заманил сюда первую жертву раньше, чем прибыли мы. Потом убил её и расчленил. Правда, я не думаю, что убийство произошло здесь. Если бы здесь убили человека, где-нибудь могли остаться следы крови. Кто-нибудь из нас, детективов, мог обратить на них внимание.

— Понятно… Но если убийца привёз сюда труп раньше, чем приехали мы, то кое-что не складывается. Мы внимательно всё здесь обыскали сразу, как приехали. Трупа нигде не было.

— Убийце удалось очень ловко его спрятать.

— Спрятать... Но где? Мы же всё-всё осмотрели и трупа не нашли… Он зарыл его в снегу снаружи? Но тогда остались бы следы.

— Всё очень просто, — бросает Киригири и продолжает объяснять. — Но перед тем, как я скажу, выполнишь одну мою просьбу? — Она смотрит на меня исподлобья.

— Что такое?

— Я прошу, чтобы ты поверила, что я не убийца.

Выражение её лица пугающе серьёзно.

И сейчас в нём впервые отражается мольба.

Мне очень… Очень хочется ей верить, но…

Что, если она лжёт?

Что, если завершающей частью её замысла должно стать моё убийство?

Не могу же я поверить ей просто из сострадания.

Но при этом я уже начинаю верить, что её логических способностей хватит для того, чтобы развеять туман, которым окутано это дело. У неё талант детектива.

— Если ты мне веришь, то отвяжи ленту с моей правой руки. Одной руки будет достаточно.

Что она задумала?

Не знаю.

Но всё же решаю ей довериться.

Как детективу.

Я освобождаю её правую руку.

— Спасибо.

В этот момент я впервые вижу её очаровательную улыбку… Ну, или мне так кажется. У неё не слишком-то живая мимика, так что улыбка мне могла и привидиться.

— Хорошо, теперь возьми портфель Амино-сана, — требует Киригири. Подчинившись, я поднимаю портфель с пола и передаю его Киригири. Она кладёт его себе на колени. — Принеси чемодан Инудзуки-сана сюда.

— Хорошо. — Я волоку лежавший в отдалении чемодан к креслу. — Теперь всё, крошка-детектив?

— Да, всё готово, — на щеках Киригири играет лёгкий румянец.

— Ну и? Когда мы сюда приехали, где-то здесь уже был спрятан труп?

— Да. Сейчас я понимаю, что осталось одно место, куда никто не заглядывал. И это неудивительно, ведь мы и предположить не могли, что где-то здесь спрятано расчленённое тело.

Но… Я могла предположить подобное, потому что получила вызов. Мне горько, когда я думаю, как всё могло повернуться, если бы я обратила на него внимание.

— Говори уже, что это за место?

— Внутри телескопов.

— Что?... Внутри… Телескопов?..

— Во всех пяти комнатах стояло по одному телескопу-рефлектору Ньютона с апертурой 200 миллиметров. Если знать, как они устроены, то сразу станет ясно, где убийца спрятал труп.

— Нет, не может такого быть, не может! Труп бы не уместился внутри телескопа. Да если бы и поместился, его бы сразу обнаружили. У него же трубу видно насквозь…

И тут я вспоминаю лекцию Инудзуки о телескопах-рефлекторах. В его большой трубе, в самом конце, установлено вогнутое зеркало, и изображение в зеркале через отражатель попадает в объектив.

— Ой, так он!..

А что если подвинуть вогнутое зеркало вперёд, внутрь трубы?

Не образуется ли тогда внутри трубы телескопа незаметное глазу пустое пространство?

— Вижу, ты поняла. Если у телескопа апертура 200 миллиметров, в трубе поместится даже голова. У мужской головы ширина максимум сантиметров шестнадцать. Конечности, разрезанные на три части каждая, тоже можно уложить так, чтобы они не заняли много места. Убийца спрятал пять фрагментов тела: голову, левую руку, правую ногу, левую ногу и правую ногу — в пяти телескопах, разделив фрагменты по частям.

— Там… Был труп?.. Но я же смотрела в глазок…

— И ничего толком не могла разглядеть. Раз вогнутое зеркало было сдвинуто, то фокус должен был сместиться.

— Ну да. Ничего не было видно.

— Если бы среди нас был человек, разбирающийся в телескопах, то, загляни он в трубу, может, и заметил бы, что вогнутое зеркало смещено. Но никто из нас не обратил на это внимания.

Вероятно, Инудузка более или менее во всём этом разбирался, но и он ничего не заметил. Либо он уже успел многое позабыть, либо не думал о том, что здесь могло произойти убийство.

— Ты тоже ничего не заметила?

— Нет. Когда я оказалась в комнате, то заглянула в окуляр лишь мельком. Я ещё подумала, что, наверное, так выглядит изображение в ненастроенном окуляре.

— А твоя… Ну, та, особая, способность тоже ничего не подсказала?

— Я слышу поступь бога смерти только когда приближается опасность.

— То есть если ты имеешь дело с трупом, то опасности уже нет, — у меня вырывается тяжёлый вздох. — Погоди, а как же туловище? Где была спрятана шестая, самая большая часть трупа? Ещё одного телескопа здесь нет…

— Туловище было спрятано в одном месте… Там, где сейчас притаился убийца.

— Убийца?

— Да.

— Но, по-моему, мест, где можно было бы спрятаться, больше не осталось…

— Нет. Одно осталось, — в голосе Киригири мне слышатся нотки веселья. — Но подумай сама. Это небольшое место, куда еле-еле поместится туловище. С трупом можно было производить разные манипуляции, но если там будет прятаться живой человек, то он должен быть очень маленького роста…

— Да, ты права. Но среди тех, кто здесь оказался, не было невысоких людей. Ты самая маленькая.

— Нет, был один человек меньше меня.

— Нет, не было.

— А я определённо его видела.

— И куда ты, в таком случае, смотрела? Кстати, так где он прячется? Притащим его сюда, и всё сразу станет ясно. Ну же, говори.

— Ну ладно… Сейчас.

С этими словами Киригири тянется правой рукой к чемодану Инудзуки и достаёт одну бутылку. Она отвинчивает крышку и с какой-то радости щедро льёт содержимое себе на юбку, там, где бёдра.

По комнате тут же стремительно расползается острый запах спирта.

— Э-эй! Ты что делаешь?!

Её юбка насквозь мокрая от алкоголя.

Киригири достаёт из сумки Амино зажигалку.

— Киригири-тян!

— Это водка крепостью в девяносто шесть градусов*. Если пропитать ею ткань, то, думаю, она легко загорится, — Киригири, не меняясь в лице, берёт зажигалку в правую руку.

Всё, что она делает, кажется мне полнейшим безумием.

— Что ты задумала?!

— Я собираюсь себя поджечь.

— Не вздумай! С чего тебе вообще…

От одного щелчка зажигалкой могут воспламениться витающие в воздухе пары алкоголя. Тогда и её вымокшая насквозь одежда тоже вспыхнет. Парой ожогов она не отделается. Неужели она решила сжечь себя заживо?..

Я никак не могу понять, зачем она это делает.

— Я серьёзно. Мой дедушка учил меня, что я должна быть готова изобличить преступника ценою собственной жизни.

— Что ты такое говоришь?! Киригири-тян, не надо!

— Я готова пожертвовать собственной жизнью ради правды, — говорит она таким леденяще холодным тоном, что мне становится не по себе.

Сейчас её взгляд устремлён прямо в лицо смерти, и глаза стали абсолютно серыми.

Большой палец Киригири ложится на колёсико зажигалки.

— Не надо!

— Пять секунд — и я себя подожгу.

Пять…

Четыре…

Я подхожу ближе.

Нужно было пнуть её по правой руке и выбить зажигалку.

Три…

— Молчи и смотри, — одёргивает меня она.

Две…

Я невольно замираю.

Одна…

— Сдаюсь.

Не пойми откуда вдруг доносится мужской голос.

Я рыскаю глазами по залу.

Ни души.

— Ты во всём права. Я проиграл. И отболтаться у меня тоже не выйдет.

Да чей же это голос?

Киригири, левая рука которой всё ещё пристёгнута наручником к креслу, поднимается и встаёт. Обернувшись, она велит:

— Ну так вылезайте, Эмби-сан.

Но как… Внутри такого маленького кресла?..

Кресло почти сразу приходит в движение… Сама собой открывается молния на подушке у спинки, и появился Эмби-самозванец, в той же майке, что и раньше.

Взрослый мужчина физически не смог бы уместиться внутри настолько небольшого кресла. Там внизу что, портал в другое измерение? Я с сомнением приглядываюсь к Эмби, и… У него нет обеих ног. Ляжки заканчиваются двумя культями.

— Я потерял ноги в одном пожаре. До сих пор болят.

↑ Скорее всего, подразумевается польский Spirytus.

Мне требуется немало времени, чтобы осмыслить только что разыгравшуюся на моих глазах сцену.

Кто этот мужчина, сидящий на полу на карачках? Эмби?

Я своими глазами видела расчленённый труп мужчины, которого считала Эмби, но сейчас прямо передо мной он же, собственной персоной.

— Что всё это значит?

— Как видишь, онээ-сама, перед тобой настоящий убийца, — поясняет Киригири, всё ещё держа наготове зажигалку.

Мужчина на полу сжимает в правой руке маленький нож. Но напасть на нас с оружием ему было бы нелегко: у него нет ног.

— Когда ты заметила? — мужчина поднимает голову и задаёт Киригири вопрос.

— Протезы? — уточняет Киригири, вопросительно наклонив голову набок. — С самого начала, когда вы вышли из универсала. Но я не сразу связала это с убийством.

— Вы были… На протезах?.. — я боязливо заговариваю с мужчиной на полу.

Мужчина кивает.

А ведь Эмби и впрямь подволакивал ноги. Я-то думала, всему виной старое ранение.

— Я отстегнул протезы и спрятал их в той комнате, в телескопе. Буду признателен, если вы их принесёте… Но вы же этого не сделаете, да? — мужчина горько усмехается.

— Вы… Кто вы такой?

— Асакура Тадаси. Величайший в мире неудачник.

Он называет незнакомое мне имя.

На вид он Эмби Сиита. На нём больше нет солнечных очков, но всё равно — одно лицо.

— Асакура-сан… Вы действительно убили трёх человек?

— Убил. И… проиграл.

На губах Асакуры играет беспечная улыбка. Вероятно, так выглядит лицо поверженного и смирившегося со своей участью человека.

— Всё было так, как рассказала эта девчушка. Я отправил пятерым детективам поручение от имени Оэ Ёсидзоно. Поручение было нужно не только чтобы вас тут собрать, но и чтобы замаскировать с его помощью вызов. К слову, в ваше число входил и настоящий Эмби Сиита. Но в его поручении я указал время сбора чуть пораньше.

— Вы позвали его сюда заранее, убили и расчленили, да? — спрашиваю я.

— Так точно. Я спрятал труп Эмби в телескопах и внутри этого кресла. Само собой, всё могло в любой момент раскрыться, но я старался следить за тем, чтобы этого не случилось. Допустим, когда мы с Инудзукой устроили обыск в комнатах, я всеми силами не подпускал его к телескопам. Я постоянно был среди вас, притворяясь Эмби, и мне кое-как удалось помешать вам обнаружить тело. Я ещё думал, что классный выходит трюк.

Он прав, ведь никто так и не понял, что, помимо нас пятерых, в обсерватории был шестой человек, а точнее — его труп.

— Ну что, вот и разбилась моя мечта о новой жизни и ста двадцати миллионах… — провозглашает Асакура, глядя в потолок.

О чём это он?

— Я и предположить не мог, что меня прижмёт к стенке детектив-новичок, да ещё и школьница. Я специально выбрал на роль убийцы самого бесполезного детектива… И, поглядите-ка, она меня раскрыла.

Киригири Кёко… Она и впрямь раскрыла это дело.

— Когда ты поняла, что убийца прячется внутри кресла? — спрашиваю её я.

— Я с самого начала думала, что это один из возможных вариантов.

— С самого начала? — теперь изумляется уже Асакура. — Но я ни разу и пальцем не шевельнул… Да я едва дышал!

— Ну да, у вас хорошо получилось затаиться. Вы ничем себя не выдали. Но по логике вероятность того, что убийца спрятался в кресле, была велика.

— Что ещё за логика такая? Я вот ничего не…

— Взять, например, твои наручники, Юи-онээ-сама…

— Наручники?

— Зачем убийце было пристёгивать к твоей руке наручники, которые так легко снять? И зачем убийца вложил мне в руку ключ?

— Ясное дело, чтобы я тебя заподозрила.

— Тоже верно, но на то была и ещё одна важная причина. Ты должна была приковать меня наручниками к креслу. Раз ты считала меня убийцей, тебе бы пришло на ум меня обездвижить, ради собственной безопасности, правильно? Итак, каким образом ты могла бы воспользоваться наручниками? Тебя саму пристегнули к кровати, и ты могла захотеть так же сковать и меня. Поблизости были стол и кресло. Выбери ты ножку стола, я бы легко сняла наручник, подняв стол. Раз так — оставалось только кресло.

— То есть… Он заставил меня усадить тебя в кресло, чтобы я даже не рассматривала кресло как потайное место, где он мог прятаться…

— Именно.

— Раз ты знала об этом с самого начала, почему сразу не сказала?!

— Я же говорила, сначала я думала, что это лишь один из возможных вариантов. Я попросила тебя всё проверить, чтобы исключить другие.

— Вот как… Но если бы мы начали с кресла, всё бы очень быстро закончилось.

— Тогда могло произойти самое худшее, — Киригири холодно косится в сторону Асакуры.

Меня обдаёт холодом, когда я вновь смотрю на небольшой нож в руке у Асакуры.

Он же не… Так он всё это время упирался остриём ножа в спину Киригири? К тому же так, чтобы она ничего не почувствовала. Он готовился им воспользоваться в случае, если бы почувствовал, что его вот-вот раскроют, чтобы…

Но Киригири что-то такое заподозрила. Ну или, по её выражению, «логически рассудила», что так могло произойти. Или она просто «услышала поступь бога смерти».

В конце она, наверное, облила себя спиртным, сидя на стуле, потому что знала — у спины нож, нельзя шевелиться. Или решила продемонстрировать убийце собственную решительность?

Думаю, и то и другое.

Прямо на моих глазах велась невидимая психологическая война.

Я, сама того не ведая, заставила Киригири пройти через кошмар.

— Послушай… Киригири-тян… Я не… В общем, прости меня.

— Оставим извинения на потом, онээ-сама. Не могла бы ты для начала снять с меня наручник?

— А! Да, конечно!

Я быстро открываю замок наручника, которым левая рука Киригири пристёгнута к креслу. Киригири отходит от кресла, разминая освобождённую кисть.

— Зачем вы это сделали? — когда я обращаюсь к Асакуре, мой голос дрожит. — Неужели только для того, чтобы сыграть со мной в детективную игру?..

— Нет, — обрывает меня Асакура. — Игра была не моей прихотью, — выдаёт он и тут же замолкает, точно язык проглотил.

По его молчанию можно понять, что он силится сдержать слова, вот-вот готовые вырваться из груди.

— Значит, так и есть, — тихо роняет Киригири с таким видом, словно что-то осознала, а потом смахивает со лба чёлку.

— В смысле? О чём ты?

— Асакура-сан не мастер игры, а всего лишь один из участников… Я права?

— Хочешь сказать, кто-то другой всё это устроил? Но кто? Самый главный преступник? Ещё один из погибших?

Неужели кто-то ещё подменил труп?..

Асакура мотает головой и начинает свой рассказ:

— Я и сам понятия не имею, что за люди за всем этим стоят. Они просто втянули меня в свою игру. Так получилось, что они приготовили нечто такое, ради чего я готов был поставить на кон собственную жизнь…

— Вы должны всё объяснить, — Киригири бесстрашно подходит вплотную к Асакуре. — Не сомневаюсь, такие игры и раньше тайком проводились в самых разных местах. И будут проводиться вновь. Нужна ваша помощь, чтобы число жертв вроде вас впредь не увеличивалось.

Жертв? Помощь? Я уже ничего не понимаю.

— В вызове, который ты получила, напротив каждого пункта стоят цифры, — Киригири поворачивается ко мне и принимается объяснять. — Полагаю, это стоимость.

— Стоимость?

— Проще говоря, стоимость трюка. Сумма, за которую Асакура-сан приобрёл у мастеров игры всё необходимое для убийства: место, оружие и трюк.

— К-к-как это?

— Сначала у меня не было ничего такого, что я мог бы противопоставить детективу, так что я, можно сказать, вооружился, — подаёт голос Асакура. — Герой в ролевых играх перед битвой с главным демоном закупается в лавке оружием и доспехами, чтобы стать сильнее, так? Вот и я за настоящие деньги купил невозможное преступление у организаторов, чтобы победить детектива.

Кто-то продал ему убийство с расчленением, случившееся в обсерватории «Сириус»?

Поверить не могу…

А зачем Асакуре вообще было участвовать в игре? Вероятно, если бы он обыграл детектива, его бы ждал денежный приз.

— Пф-ф, — Асакура тихо усмехается, глядя в пол, а потом вздёргивает голову. — Да плевать, мне так и так крышка. Ладно, выложу вам всё как на духу. Пусть хоть с лиц наблюдателей улыбки сползут, тоже радость. Ну что, поигрались с моей жизнью?.. А теперь бойтесь! Ублюдки хреновы!

Асакура поднимает руку с ножом, выставляет средний палец и показывает его в пустоту. Я пытаюсь проследить за его взглядом, но, само собой, там, куда он смотрит, никого нет.

— Ну так вот… Пожалуй, начну с того, как мои ноги превратились в обрубки. Времени мало, буду краток. Слушайте внимательно. Вы должны стать угрозой для организаторов… Нет. Вы станете надеждой для жертв вроде меня.

Асакура начинает рассказ о серии случившихся в окрестностях его дома поджогов. Он стал жертвой одного из них, и доктора были вынуждены ампутировать ему обе ноги из-за сильных ожогов.

Подозреваемый совершил самоубийство, и дело закрыли. Но однажды к Асакуре пришёл загадочный старик. Старик нашептал, что откроет ему имя настоящего поджигателя.

— Подонок, который отнял у меня семью и превратил меня в жалкого калеку, так и не был наказан, а жил себе припеваючи. Разве мог я с этим смириться? Конечно же, нет. И никто бы не смог.

Старик поставил перед Асакурой одно условие в обмен на имя настоящего поджигателя.

Условием стало убийство в «Сириусе».

— Я думаю, эта организация специально разыскивает людей, жаждущих мести, и толкает их на убийства. За всем происходящим, от начала до конца, наблюдают какие-то богатеи, как за телешоу.

— Разве такое… Возможно?..

— Ты сама приняла в происходящем участие в ночь со вчера на сегодня, как видишь, всё вполне реально.

— Что это за организация, о которой вы всё время говорите? — спрашивает Киригири.

— Старик называл их «Комитетом по оказанию помощи жертвам преступлений». Он всё твердил: помощь, спасение… А на деле они просто развлекают каких-то мутных мразей. Само собой, я… Всё это понимал, когда начал игру. Они сами называют её «Дуэль Нуар». И уже сто раз устраивали такие игры.

— Но если вы всё это понимали, то… Зачем вы запятнали руки кровью?.. Ведь можно было поступить иначе… — с трепетом выдавила из себя я.

— Избавь меня от своих праведных речей. То, что он предложил, и впрямь казалось мне путём к спасению. Я мог всё исправить, начать жизнь заново…

Асакура без утайки рассказывает нам о сути «Дуэль Нуар».

Если детектив, вскрыв конверт с вызовом, не укажет на убийцу в течение ста шестидесяти восьми часов, то убийца получит наличными все деньги, потраченные на трюк и прочие расходы, и, более того, у него будет возможность начать новую жизнь под новым именем.

К несчастью для Асакуры, его планам не суждено сбыться… Теперь он преступник. В результате он пал так же низко, как человек, которого всё это время ненавидел.

Всё было напрасно.

— Я всё! — неожиданно выкрикивает в пустоту Асакура.

Да с кем же он разговаривает?

— Гейм овер! Зовите полицаев, да поживее! Ну, давайте! Я знаю, что вы смотрите!

— К кому вы обращаетесь?

— К наблюдателям.

— Наблюдателям?..

— Я же говорил: «Дуэль Нуар» транслируют, как телешоу. Уж не знаю, в записи или в прямом эфире, но я и не сомневаюсь, что за нами кто-то наблюдает, сидя у монитора.

— Хотите сказать, что здесь есть камера?

Я ошарашенно озираюсь по сторонам.

Нигде не видно ничего, похожего на камеру.

— Ага. Тут всё должно быть напичкано миниатюрными скрытыми камерами. Я и сам всё обшарил, но ни одной не нашёл.

За нами кто-то наблюдает…

Мне вдруг становится зыбко, и я обнимаю себя за плечи.

— К слову… — Киригири продолжает допрос с неизменно холодным лицом. — Кому вы мстили?

— Инудзуке.

— И-инудзуке-сану? — изумляюсь я.

— Этот… Этот ублюдок стоял за всеми поджогами.

— Но… Он же детектив!

Да не просто детектив, а третьего класса. Обычные детективы не достигают таких высот. Разве его класс не был подтверждением того, что он успешно раскрыл множество дел и боролся с преступностью?

Такой детектив не мог пойти на…

— А ты думала, детективы не совершают преступлений? Думаешь, они как на подбор герои да святые? Ну так я тебя сейчас глаза открою… Он тупая шваль. Он… Он раз за разом совершал преступления, а потом сам же их раскрывал; так и сделал себе имя среди детективов. И швец, и жнец, и на дуде игрец.

— Не может быть…

Ощущение такое, будто всё, во что я верила, стремительно рассыпается на осколки.

Разве детективы не должны помогать слабым?

У меня перехватывает дух.

Разве детективы… Не герои?

— С тех пор, как появилась Библиотека Детективов, он на стену лез, чтобы поднять себе ранг. И всё равно дотянул только до третьего, ну не забавно ли? Да мне аплодировать должны, я избавил мир от злодея. Инудзука… должен был умереть.

— Но… Но… — я не в силах вымолвить ничего другого.

— А почему вы убили Амино-сана и Эмби-сана? — задаёт следующий вопрос Киригири.

— Ты верно догадалась, Эмби был похож на меня, и я вызвал его, чтобы создать труп-подмену. Амино… Ну, я подумал, что для трюка с расчленением неплохо было бы обзавестись ещё одним телом, так что ткнул в него наугад. А тебя, малышка, я выбрал, потому что ты там была самой новенькой. Думал, найду детектива-желторотика, он, бедняжечка, и исполнит роль убийцы.

— Понятно, — с этими словами Киригири скрещивает руки на груди, отворачивается от нас и подходит вплотную к стене.

— Что же… Я проиграл, но мне удалось отомстить. Спасибо Комитету и за это. Я чувствовал себя спасённым, пусть и всего несколько последних дней. Месть стала смыслом моей жизни. Я как будто сделал глоток свежего воздуха, когда его убил… Но… Кажется, пришла пора прощаться.

В этот момент снаружи доносится вой сирены.

Будто бы сигнал, что представление окончено и пришла пора опустить последний занавес.

— Должно быть, люди по другую сторону камер и правда вызвали полицию, — я верчу головой, пытаясь понять, в какой стороне источник звука.

— Ну вот и всё, — Асакура отбрасывает нож, который до сих пор сжимал в руке. — Признаться, я запаниковал, когда она меня едва не подожгла. Я прятался внутри кресла с ножом наготове, чтобы в любой момент заткнуть ей рот. Решил, раскроет — заберу её с собой, прирежу, даже если будет гейм овер. Не думал, что она меня вот так из норы выкурит. Вряд ли она знала, что я боюсь огня… Вот так номер… — Асакура с кривой ухмылкой смотрит в спину Киригири.

Думаю, её решимость сломила волю Асакуры.

Асакура считал, что всё закончится, когда я укажу на Киригири как на убийцу. Я и впрямь её подозревала. Один неверный шаг, и я могла вменить ей убийство. Тогда я не изобличила бы настоящего убийцу, Эмби-Асакуру, сто шестьдесят восемь часов бы истекли, и он бы победил. Или даже… При худшем из возможных раскладов он мог зарезать нас с Киригири. Вот тебе и концовка в стиле «Десяти негритят».

Если рассуждать подобным образом, то… Киригири Кёко спасла мне жизнь.

Крошка-детектив раскрыла это дело.

У меня больше нет поводов сомневаться в её детективном таланте.

У неё есть способности, чтобы бороться с преступлениями. И она может стать настоящим героем.

Киригири Кёко казалась мне всё любопытнее и любопытнее.

Через некоторое время машины с сиренами остановились возле «Сириуса», и в зал вломилась толпа полицейских. Было похоже, что их уже подробно ввели в курс дела, так что Асакуру быстро сковали наручниками и увели.

Мы с Киригири провожаем их взглядами у выхода из корпуса B.

Когда Асакуру ведут мимо нас, он еле слышно заговаривает:

— У вас двоих может получиться остановить эти игры. Отомстите ублюдкам за меня, а я вам дам небольшую подсказку.

— Подсказку?

— Они выбирают детективов для расследований в Библиотеке, по рангу.

— Рот закрыл! Живо в машину!

Полицейский заталкивает Асакуру в чёрный автомобиль, и они едут прочь по заснеженной дороге. Снегопад почти кончился, а небо на востоке немного просветлело.

Мы с Киригири переглядываемся, и, так и не высказав то, что у нас на уме, вместе возвращаемся в корпус A.

Там нас ждёт странная картина: все полицейские, которые только недавно были внутри, куда-то пропали.

— …Нас провели, — досадует Киригири.

— Ч-что всё это значит?

— Те полицейские… На самом деле они из Комитета.

— Что?!

Через час в обсерваторию приехала настоящая полиция. Я сначала и их подозревала, но, похоже, эти были настоящими. Мы с Киригири на полицейской машине спустились с горы, наконец покинув место убийства.

В тот же день один из местных жителей обнаружил сорвавшийся с горной дороги чёрный автомобиль. Внутри находилось тело мужчины с двумя протезами вместо ног, погибшего от множественных травм при падении. Полицейские сочли аварию несчастным случаем, и в новостях объявили, что расследование проводиться не будет. Там же было названо имя погибшего — Асакура Тадаси.

Я ещё три дня не могла отойти от случившегося и не появлялась на занятиях. Вот только я живу в общежитии на территории школы, и мои одноклассницы, соседки и миниатюрная девочка из рукодельного кружка, похожая на белочку, к моему изумлению, стали обо мне беспокоиться и спрашивать, как я себя чувствую. Я-то думала, у меня нет друзей и близких, на которых я могу положиться, и, наверное, здорово, что я оказалась небезразлична такому количеству людей. Я снова ощутила вкус обычной школьной жизни.

Оказалось, что Киригири Кёко пошла в школу на следующий день после расследования. Сама слышала, как её по школьной связи вызывали в учительскую средней школы. Я отчего-то никак не могла привыкнуть к мысли, что она учится в моей школе. Мне казалось, что всё случившееся в «Сириусе» было нереальным; нереальной казалась и Киригири, с которой мы там повстречались. И всё же она определённо была частью этого мира и ходила в школу, как любая нормальная девочка.

С убийства прошло пять дней. В обеденный перерыв я заглядываю в здание средней школы. Я заранее уточнила у классного руководителя Киригири, где находится её класс.

В классе я отыскиваю глазами Киригири Кёко среди рядов других девочек с совсем ещё детскими личиками.

Она сидит за партой у окна и смотрит наружу, подперев рукой щёку. Неподалёку несколько девочек сдвинули парты и обедают вместе, другие болтают, щебеча, как маленькие птички. Киригири Кёко среди них выделяется, но при этом в каком-то смысле растворяется на их фоне, как тень.

Девочки замечают, что я за ними наблюдаю, и поднимают шум. Галдёж доходит и до ушей Киригири, и она, наконец, меня замечает.

Мы встречаемся глазами.

А потом она опять рассеянно отворачивается к окну, будто ничего не произошло.

— Эй, почему ты меня игнорируешь?

Я захожу в класс и встаю рядом с Киригири. Упираюсь руками в бока и смотрю на неё сверху вниз. Теперь мы в центре всеобщего внимания. Даже девочки, которые недавно были заняты разговором, — и те невольно замолкли.

— Здесь слишком много ушей, пойдем-ка наружу, — я почти силком вывожу Киригири из класса. Теперь все её одноклассницы только о нас и будут говорить.

Я веду Киригири ко входу, где сравнительно мало людей. Мы скрываемся от чужих глаз в полутьме, среди ровных рядов шкафчиков для обуви и встаём поближе друг к другу.

Киригири опирается спиной о шкафчик и скрещивает руки на груди.

— Тебе что-то нужно? — спрашивает она, глядя на меня исподлобья. Слова звучат холодно, но не похоже, что она злится. Наверное, она всегда такая.

— Ты в курсе, что Асакура-сан умер? Об этом и в газетах писали. Говорят, несчастный случай.

— Когда я поняла, что его забрал Комитет, то предполагала, что так случится. Да он и сам, кажется, всё понимал. Знал, что скоро умрёт, — Киригири опускает взгляд к полу и тяжело вздыхает.

— Тех, кто проигрывает в «Дуэль Нуар», ждёт смерть от рук Комитета?

— Кто знает… Полагаю, умирают только те, кто не может вернуть деньги за трюк.

— Какой кошмар…

Я опираюсь рукой о шкафчик и опускаю голову.

Крошечная головка Киригири прямо подо мной.

Я вдруг замечаю, что за нами наблюдает несколько девочек в форме средней школы. Поймав на себе мой взгляд, они быстро прячутся.

Из-за убийства мы превратились в местных знаменитостей. В новостях сообщили, что мы два обычных человека, случайно втянутых в дело «Сириуса». Нигде не было сказано, что мы его расследовали.

— Ничего ведь ещё не кончено, да, Киригири-тян?

— О чём ты?

— О Комитете по оказанию помощи жертвам преступлений… Нельзя же всё так оставить! Асакура-сан сказал, что они устраивают и другие игры. Если это правда, мы что, позволим этим преступникам и дальше творить свои тёмные дела?

— Юи-онээ-сама, ты так искренне… хочешь стать героем.

Хорошо, что она продолжает звать меня «онээ-сама». Я уже опасалась, не вернулись ли наши отношения к исходной точке, стоило нам покинуть «Сириус», но, похоже, ошиблась.

— Обычно те, кто стремятся стать героями, умирают первыми.

— Значит, они не боятся рисковать жизнью, — приосаниваюсь я. — Как детектив, я тоже готова поставить на кон собственную жизнь. Это не твоё эксклюзивное право.

— Ясно… — Киригири поднимает на меня взгляд.

Я смотрю прямо ей в глаза.

— В чём дело? Ты во мне сомневаешься?

— Нет, — Киригири сразу мотает головой, а потом продолжает говорить, осторожно подбирая слова. — С того самого дня я думала о том детективе, Инудзуке.

— Сам убивал и сам расследовал… Вот же мерзавец.

— В моём понимании детектив… он как апостол твёрдой и нерушимой правды. Поэтому я гордилась тем, что я детектив. Но он… — она обрывает саму себя, быстро сомкнув губы с таким видом, будто раскаивается в секундной откровенности.

— Ну же, говори, — подбадриваю я, и её взгляд начинается метаться по комнате, пока, в конце концов, не останавливается на мне. Такого робкого и кроткого выражения лица я у неё ни разу раньше не видела.

— Детективы не совершенны… Простая и понятная истина, а я о ней даже не думала. Сейчас я это осознала и немного удивилась, только и всего, — заканчивает она и опускает голову.

Подглядывающие за нами девочки пытаются что-то сказать, но я притворяюсь, что не замечаю их, и кладу ладонь Киригири на макушку.

— Для меня ты и впрямь была как несущий правду ангел. Лишь благодаря тебе я смогла вернуться к обычной жизни.

— Обычной жизни?.. — шепчет Киригири, как попугай повторив чуждые ей слова, и замолкает.

— Ты свободна сегодня после уроков? Я хочу кое-куда заглянуть, может, пойдём вместе?

— Куда?

— В Библиотеку Детективов. Возможно, там удастся найти ключ к разгадке тайны Комитета по оказанию помощи жертвам преступлений.

Киригири кивает после долгой паузы.

— Тогда встречаемся здесь после уроков.

Я разворачиваюсь и выхожу из здания ещё до того, как она успевает согласиться. Школьницы расступаются, освобождая мне дорогу.

— Мы с ней идём на свидание! Ясно вам? — объявляю я, и они пронзительно визжат. Я ещё некоторое время слышу их голоса за спиной, пока иду обратно к зданию своей школы.

Когда я после занятий подхожу к дверям средней школы, Киригири уже сидит в укромном углу у лестницы с книгой.

Я резко останавливаюсь и начинаю наблюдать за ней. Она увлечённо бегает глазами по строчкам. Её лицо в профиль выглядит совсем невинным, по виду никак не скажешь, что она детектив, раскрывший кровавое убийство в «Сириусе». Кажется, что передо мной развернулась картинка-композиция: Киригири с книгой и девочки, спешащие по домам, на её фоне.

Киригири чувствует мой взгляд, поднимает голову и смотрит на меня.

— Ты за мной наблюдала?

— Извини! — я спешу к ней. — Залюбовалась.

— Не издевайся.

— Что это ты так увлечённо читала? Новый роман Симады Содзи*, да?

— Нет, это моя записная книжка, — Киригири демонстрирует мне записную книжку с чёрной обложкой. Точно, я уже видела её раньше. Киригири встаёт со ступеньки лестницы и отряхивает юбку сзади. — Здесь записано всё, чему меня научил мой дедушка о ведении расследований.

— Ты даже сейчас погружена в такую учёбу… Это впечатляет.

— Я так живу.

— Ну да… Учитывая, куда мы сейчас поедем, возможно, и впрямь следует морально подготовиться.

Мы вместе выходим из здания средней школы, проходим по кампусу и покидаем школьную территорию через старомодные ворота. Никаких тем для разговора у нас не находится, и всю дорогу мы молчим. Доносящаяся со стороны торговой улочки рождественская музыка тоже кажется частью декораций пьесы, в которой мы не участвуем.

Мы ждём автобус на остановке.

Под ногами лежит тонкий слой снега, он легко стирается, стоит только шаркнуть по нему ногой. Пока мы ждём автобус, я шаркаю ногами по снегу, убивая время. Киригири ко мне так и не присоединяется.

Подъезжает автобус. Мы с Киригири садимся рядом. Со стороны мы, наверное, кажемся школьницами-подружками, одна постарше, а другая помладше. Вот бы так было и на самом деле…

— С тобой ничего странного не происходило? — спрашиваю я.

— Странного?

— Асакура-сан рассказал нам много чего о секретах Комитета, так? Это же большая преступная организация, мы знаем их тайны, и они могут, ну, не знаю, попытаться нас убить… То есть мне так показалось.

— Я не заметила ничего необычного.

— А твой дедушка о них ничего не говорил? Хотелось бы узнать, что он обо всём этом думает. Он же для тебя кто-то вроде наставника?

— Мой дедушка сейчас в Лос-Анджелесе. Я рассказала ему обо всём по телефону, но не похоже, чтобы он заинтересовался. Для него это дело слишком простое.

— Ого…

Её дедушка по мелочам не разменивается. Неужели скоро и эта маленькая девочка станет таким же взирающим на мир свысока знаменитым детективом?..

— Кое-что интересное он всё же сказал.

— Что?

— Он был одним из создателей Библиотеки Детективов.

— Ничего себе… Тогда он очень важный человек, разве нет? У вас что, вся семья — сплошь великие детективы?

Я снова дивлюсь её семейству. Я уже поняла, что она необычайно гордится своим призванием, и теперь мне кажется, что эту гордость ей привили в семье.

Если так, то в какой обстановке она росла?..

— А у меня самая обычная семья…

— И при этом ты говоришь, что готова поставить на кон свою жизнь, как детектив. Откуда такая решимость? — Киригири смотрит на меня с подозрением.

— Ты во мне сомневаешься?

— Да нет, не сомневаюсь. — Она отворачивается к окну.

— Ты всё ещё злишься, что я подозревала тебя в убийстве, да? Мне очень жаль, что я так себя вела.

— Нет, я не злюсь.

— А… Ну тогда ладно…

Теперь за окнами виднеется тихий богатый городской район. Вдоль дороги, на одинаковом расстоянии друг от друга, стоят высокие деревья и тянутся голыми скрюченными ветками к серому небу. Странное и безлюдное место.

— Следующая остановка — «Библиотека Детективов»… «Библиотека детективов»… — объявляет голос в автобусе.

— Можешь нажать на кнопку остановки*, Киригири-тян.

— Я не говорила, что хочу на неё нажать.

— Тогда я нажму, ладно?

— Хорошо.

— …Ладно, давай вместе нажмём. На счёт три: раз, два…

— Нажимай быстрее.

— Хи-хи, я просто пошутила.

Я перегибаюсь через Киригири, протягиваю руку и нажимаю на кнопку у окна.

Вскоре автобус останавливается.

Мы выходим и попадаем в объятия слабого холодного ветра. Атмосфера здесь какая-то необычная. Перед нами раскинулась высоченная изгородь, а за ней виднеется старое здание, похожее на дом с привидениями.

Мы шагаем вдоль изгороди ко входу на территорию Библиотеки Детективов.

Через некоторое время мы оказываемся у металлических ворот, зажатых между двумя внушительными колоннами. Ворота распахнуты настежь, за ними видно крыльцо здания в европейском стиле. Мы аккуратно поднимаемся по всё ещё покрытым снегом каменным ступеням.

— Ты раньше тут бывала? — любопытствую я.

— Нет. Я здесь впервые.

— А как ты тогда зарегистрировалась?

— Дедушка всё сделал за меня.

— Это вроде как ещё один этап твоей учёбы, да?

Киригири кивает.

— Я сначала не могла взять в толк, зачем мне нужно было там регистрироваться, но когда ты рассказала мне о Библиотеке, всё поняла.

— Что поняла?

— Я должна стать зеро-классом, чтобы меня признали хорошим детективом.

У неё очень серьёзное лицо.

Теперь я начинаю понимать, какая она, Киригири Кёко.

Для неё быть детективом — это и правда то же, что жить.

Уверена, это всё влияние её удивительной семьи. И тому, что она так жаждет, чтобы её признали хорошим детективом, тоже должна быть какая-то причина.

— Тебе-то уж точно волноваться не о чём, репутация сама тебя найдёт. Думаю, можно немного поумерить пыл.

Киригири явно не настроена ко мне прислушиваться и лишь бросает на меня косой взгляд.

— Высокий ранг не гарантирует того, что человек — хороший детектив. Сама знаешь, бывают и такие, как Инудзука Ко…

— Ранг необходим для того, чтобы прославиться как детективу.

— Прославиться, говоришь?.. Ты как будто хочешь, чтобы тебя заметил кто-то конкретный…

Ничего не ответив, Киригири толкает входную дверь и первой заходит внутрь.

Я стараюсь не отставать.

Стоит мне оказаться внутри, и в нос сразу бьет запах старой древесины и книг. Библиотека Детективов существует всего пятнадцать лет, но она расположена в старом библиотечном здании, которому уже больше пятидесяти.

Киригири проходит через ещё одну дверь, а потом останавливается и принимается нервно озираться по сторонам. Очевидно, замешкалась, не зная, куда идти дальше.

— Киригири-тян, — окликаю я её со спины. — Пойдём к стойке, проверим, можно ли обновить карточки. Мы же раскрыли дело, ранг мог подняться.

— Хорошо.

Киригири делает несколько шагов вперёд, потом резко замирает и ждёт, пока я догоню. Думаю, рассудила, что лучше будет, если я покажу, куда идти.

Я веду её к стойке.

В последнее время в библиотеках всё напичкано электроникой, и стойки выглядят так же современно, как в банках или гостиницах, но в Библиотеке Детективов все операции выполняются вручную, как в старые добрые времена. Сотрудники за стойкой тоже выглядят выходцами из прошлого: все в белых рубашках и с чёрными нарукавниками.

— Извините, можно проверить обновления на карточке?.. — обращаюсь я к одному из сотрудников, доставая карточку. Сотрудник, мужчина лет пятидесяти со впалыми щеками, похож на какого-то писателя. Он одаривает меня долгим взглядом, берёт у меня из рук карточку и так же долго смотрит на неё.

— Подождите, пожалуйста.

Сотрудник медленно поднимается и отходит к компьютеру в дальнем углу стойки. Всего там стоит три монитора. Он утыкается взглядом в один из них и засовывает мою карточку в аппарат на столе.

— Хм… Есть обновление. Пожалуйста, подождите немного, я сейчас вам его запишу. Фотографию менять не будете?

— Нет, не буду.

— Хорошо, сейчас…

— А можно и её карточку тоже, вместе с моей? — прошу я и киваю Киригири, чтобы она достала свою. Она вынимает карточку из записной книжки и протягивает её сотруднику.

— Пожалуйста, подождите пять минут.

Пока мы ждём, я увлечённо разглядываю библиотеку. Помещение со стойкой — обособленная от остальной библиотеки комната с двумя дверьми в противоположных концах. Через дальнюю дверь можно попасть в библиотеку с папками детективов.

В дальнем конце стойки стоят несколько сотрудников, занятых какой-то бумажной работой. Не слышно ни одного лишнего слова, и кажется, что стены давят со всех сторон. Библиотека Детективов открыто заявляет, что не имеет отношения ни к каким другим организациям, интересно, кто же в таком случае здесь работает? Когда я над этим задумываюсь, от вида занятых работой и молчаливых, как роботы, сотрудников, становится немного не по себе.

— Всё готово, — сотрудник за стойкой возвращается к нам с двумя карточками в руках. Мы забираем карточки.

Самидарэ Юи DSC Номер 887

— Ой! У меня ранг поднялся! Ура! Класс! — радуюсь я, невольно подпрыгнув на месте.

— Тс-с, это библиотека, ведите себя тихо, — шикает на меня сотрудник.

— Извините! — шепчу я. — Киригири-тян, мой ранг поднялся благодаря тебе. Я же совсем ничего не сделала… А что у тебя?

— Мой тоже поднялся.

Киригири Кёко DSC Номер 917

— Ничего себе! Сразу на два пункта!

— Тише!

— Извините… — ещё раз прошу прощения я. — Ты только в первом классе средней школы, а уже седьмого ранга, это очень здорово. Думаю, такого за всю историю Библиотеки ещё ни разу не было. Ты просто умница.

— Выходит, мне нужно раскрыть ещё четыре таких же дела, как в «Сириусе», чтобы стать зеро-классом, — Киригири остаётся хладнокровной.

— Н-ну да, вроде того… Так или иначе, поздравляю! Ты меня догнала. А ведь ничего так выходит команда — две школьницы с седьмым рангом.

— Команда? С каких пор?

— Н-ну, знаешь, со стороны мы можем показаться командой и всё такое… — растерянно мямлю я.

Ладно, главное, что у нас обеих поднялся ранг. Я рада за Киригири так же, как за себя, потому что её талант детектива признали.

— Ты не рада?

— Рада.

— Ну так улыбнулась бы! Может, тебя сфотографировать на память?

— Меня учили не давать волю чувствам, — Киригири убирает карточку в записную книжку и с видимым раздражением отворачивается. — Я кое-что придумала. Кое-что, что может помочь нам добраться до Комитета по оказанию помощи жертвам преступлений.

— Ты, я смотрю, здорово умеешь переключаться с одного на другое вопреки эмоциям.

— Эмоции тут только у тебя, Юи-онээ-сама.

— Н-ну да, но…

— Отведи меня в комнату, где хранятся папки с информацией о детективах.

— Слушаюсь и повинуюсь, юная госпожа!

Я прохожу мимо стойки и открываю дальнюю дверь.

Помещение за ней в разы просторнее.

Там самый настоящий детективный лес. Потолок высокий, а внутри, как деревья, выстроились книжные полки. Вот только на них не густая зелёная листва, а плотные ряды папок. Данные о примерно шестидесяти пяти тысячах пятистах детективов стоят на полках так плотно, что даже не пропускают внутрь солнечные лучи со стороны окна.

На книжных полках таблички с номерами DSC. Посетители ориентируются по ним, когда ищут подходящего им детектива. Внутри ещё несколько человек, помимо нас. Здесь собираются люди с самыми разными проблемами: от бракоразводных процессов до поиска пропавших собак, от убийств до спорных ситуаций в международных отношениях…

— Так что ты там придумала?

— У меня поднялся ранг, и я задумалась, сколько и каких дел нужно раскрыть, чтобы он поднялся.

— Ну да… И?

— Показателем может служить дело, в которое мы были втянуты, убийство в обсерватории «Сириус».

— Ну да…

— Ты ещё не поняла, к чему я веду?

— Не-а, — протягиваю я и скрещиваю руки на груди.

— В деле обсерватории «Сириус» убийца использовал трюк, подготовленный Комитетом. Мой ранг поднялся на два пункта, потому что я его разгадала. Но… Уж не знаю, считать это везением или невезением, но мне случайно выпало дело такой сложности, что, раскрыв его, я подняла себе ранг. А у тебя, Юи-онээ-сама, противоположная ситуация: до сих пор ты не сталкивалась с такими делами, и поэтому твой ранг поднялся всего на один пункт за три года.

— Не зря говорят — дела сами находят выдающихся детективов…

— Итак, я заключила, что среди детективов с высоким рангом могут быть те, кто раньше получал вызов на «Дуэль Нуар». Особенно среди тех, кто зарегистрировался не так давно, но уже получил высокий ранг.

— А-а, поняла!

— Могут быть и те, кто выиграл в «Дуэль Нуар» не единожды и не дважды, а много раз.

— Ну да, такие точно есть! Думаю, Асакура-сан пытался сказать нам именно об этом!

— Поищем приметных детективов.

Киригири движется вдоль полок, поглядывая на таблички с номерами DSC. Первым делом она устремляется к полке с табличкой «000». То есть к полке трипл-зеро-классов: «Общий — Общая специализация — Ранг зеро».

Шкаф с этой полкой стоит в самом дальнем конце зала. Он небольшой, как будто трон или тайник с сокровищами.

На полке покоится всего три папки.

— Поговаривают, что раньше трипл-зеро-классов было четверо, а потом информацию об одном из них стёрли. Никто не знает, почему так случилось, — шепчу я Киригири.

Киригири ничего не отвечает и берёт с полки одну из папок.

У папки-регистратора недешёвая с виду кожаная обложка. На обороте указано имя детектива и его номер DSC.

Рюдзодзи Гэкка DSC Номер 000

От вида трёх нулей перехватывает дыхание.

На первой странице в папке указаны анкетные данные детектива в установленной Библиотекой форме. Человек на фотографии выглядит моложе, чем я ожидала. К тому же он красавчик. Он не похож на какого-нибудь там молодого учёного, а наделён мужественной красотой, и ему очень идут усы и зачёсанные назад волосы. Судя по дате рождения, сейчас ему сорок два года.

— Он раскрыл очень много дел, — констатирует Киригири.

У него в папке больше страниц, чем у других двоих трипл-зеро-классов.

— Кажется, этого детектива называют «Графом в кресле». Он может раскрывать по несколько дел одновременно, не выходя из дома, а на переезды между местами преступлений и на расследования время не тратит, потому-то раскрытых дел так много.

— Довольно безответственно.

— Эй, между прочим, он трипл-зеро-класс! — одёргиваю я Киригири.

— Извини, — она покорно просит прощения.

— Правильно, таких надо уважать.

— Посмотрим, кто следующий, — Киригири достаёт с полки соседнюю папку.

Джонни Арп DSC Номер 000

— Этот — знаменитость. Он американец, — я спешу блеснуть знаниями. — Единственный детектив, у которого есть разрешение полиции на ношение оружия в нашей стране. Насчёт него ФБР и наша полиция много о чём договаривались, тут уж я подробностей не знаю, но в итоге, когда он приезжает к нам, его называют не детективом, а сотрудником правоохранительных органов.

— Я тоже его знаю.

— Правда?

— В Америке он учил меня стрелять.

— Ого… Погоди, так вы лично знакомы?

— Не уверена, помнит ли он меня.

— Ничего себе, так у тебя есть знакомый трипл-зеро-класс… К тому же на фото он ещё и красавчик, на Брэда Питта похож! Познакомь нас!

— Он живёт в Нью-Йорке. Ты говоришь по-английски?

— А… Ну… — мне остаётся только замолчать.

— Не знала, что он трипл-зеро-класс.

Киригири ставит папку Джонни на место и берётся за третью.

Микагами Рэй DSC Номер 000

На первой странице сразу бросаются в глаза пустые места в анкете. Нет фотографии. Пол и возраст не указаны. Этот детектив раскрыл не так уж много дел, зато все — сплошь удивительные загадки, которые занимали умы детективов и любителей тайн со всего мира. Например, дело Роуд-Хилл-Хауса*, случившееся в Англии, или дело серийного убийцы Пяти Великих Озёр*, орудовавшего в Америке и Канаде. О них слышала даже я.

— Судя по папке, этот нам не подойдёт. — Киригири сразу возвращает её обратно на полку. — Нигде нет контактных данных. Сотрудники библиотеки позвонят детективам, если их попросить?

— Нет, без вариантов. Здешние сотрудники не работают посредниками для связи детективов с клиентами. Но можно оставить детективу сообщение на стойке.

— Ну, тогда придётся поступить так, — Киригири с недовольным видом прикоснулась к собственной косичке. — Вот только мне кажется, что трипл-зеро-классы уж слишком на особом положении, и вряд ли нам нужны именно они.

— Тогда пойдём к дабл-зеро-классам?

— Да.

Мы переходим к соответствующим шкафам.

Дабл-зеро-класс — это детектив со вторичной классификацией зеро и самым высоким рангом. Первичная классификация у них не зеро, так что их следует искать на разных полках, по классификациям.

Мы блуждаем по детективному лесу, пробегая взглядами по корешкам папок на полках.

— Я слышала, дабл-зеро-классов всего около двадцати человек.

— Не так уж мало.

— Но это же значит, что таким талантом обладает примерно один человек из трёх тысяч! С этой точки зрения и трипл-зеро-классы, и дабл-зеро-классы — настоящая элита, — у меня вырывается тяжёлый вздох.

В течение следующего часа мы выбрали семерых дабл-зеро-классов. Мы обращали особое внимание на тех, кто недавно зарегистрировался.

Интересно, есть ли среди них хоть один, участвовавший в «Дуэль Нуар»?

Мы уходим в читальный зал и там изучаем краткие описания дел из папок. Но, ясное дело, в резюме не говорится, было ли дело «Дуэль Нуар». Остаётся только самим судить, похоже оно или нет.

— У дабл-зеро-классов тоже нигде нет контактных данных.

— Что будем делать? — спрашивает сидящая рядом Киригири, наклоняясь к папке.

— Придётся оставлять им записки.

В Библиотеке Детективов всё делается вручную. Даже в эпоху электронной почты здесь пользуются обычными записками.

Переглянувшись, мы с Киригири составляем сообщение для дабл-зеро-классов. У него очень простой текст. Мы подумали, что так больше вероятность заинтересовать детектива:

«Я хочу кое-что узнать о Комитете по оказанию помощи жертвам преступлений. Пожалуйста, свяжитесь со мной. Самидарэ Юи».

— Вот, готово. — Я оставляю записки на стойке и делаю несколько шагов к выходу. — Поехали обратно, Киригири-тян.

Киригири кивает и идёт следом.

Мы выходим за ворота и оказываемся на улице с зимним ветром. Мы вместе добредаем до автобусной остановки и ждём автобус.

— Ты ведь живёшь не в общежитии, да? Ездишь в школу из дома?

— Да. Я живу с дедушкой.

— Правда? А где твои мама и папа?

— Их нет, — произносит Киригири, устремив взгляд вдаль, на дорогу.

— Извини. Не надо было спрашивать.

Ну да, она же и до этого странно отреагировала, когда речь зашла о её папе. Наверное, темы семьи в разговоре лучше не касаться.

Приезжает автобус, и мы садимся на соседние места, как в прошлый раз.

По пути Киригири нажимает на кнопку остановки.

— Мне так ближе до дома.

— Ясно. Если со мной свяжется кто-то из дабл-зеро-классов, я сразу тебе скажу.

Киригири коротко кивает и выходит из автобуса, даже не попрощавшсь.

Ну и характер…

И при этом она кажется мне очень честной. Я думаю, что её полную отдачу детективной работе и серьёзность нельзя объяснить одной лишь преданностью собственному делу.

Она искренне влюблена в свою работу.

За окнами автобуса начинает темнеть. Я выхожу рядом с торговой улочкой и решаю дойти по ней до общежития пешком.

Возле магазинов повсюду разукрашенные рождественские ёлки.

Вот-вот наступит Рождество.

Но сначала — триместровые контрольные.

После них — зимние каникулы.

Видимо, в этом году на Рождество я снова буду в одиночестве есть шоколадный торт.

Шли дни, никто так и не отреагировал на наши сообщения в Библиотеке Детективов, и наступили зимние каникулы.

На каникулах общежитие пустеет. Все разъезжаются по домам. Зимние каникулы короткие, так что многие девочки уезжают сразу, как они начинаются.

Мне не хочется домой. Папа и мама работают, так что уютный домашний очаг меня дома не ждёт, да и есть ещё одна причина, по которой мне не хочется домой.

Так значит, ещё одно Рождество в общежитии?..

Я лежу на кровати и смотрю в знакомый потолок. В памяти всплывает лицо Киригири Кёко.

Интересно, что она сейчас делает?..

Надо было обменяться с ней телефонами и почтой. А у неё вообще есть мобильный телефон?

Тут меня осеняет: ведь можно узнать её контактные данные в Библиотеке Детективов! Обычно новички оставляют свои контакты, так больше шансов найти клиента.

Я срываюсь с места и спешу в Библиотеку.

В Библиотеке Детективов так же тихо, как и всегда, но при этом больше посетителей, чем обычно. Думаю, в конце года людей, желающих разобраться с проблемами, становится больше.

— Для меня нет сообщений? — уточняю я на стойке, но их не оказывается.

Потом я заглядываю в папку Киригири Кёко. В записях о её прошлых расследованиях уже упомянуто дело обсерватории «Сириус».

На странице с личной информацией указан номер телефона. Я переписываю его и покидаю Библиотеку.

Вернувшись в общежитие, я звоню по номеру. Из трубки раздаётся голос пожилого мужчины.

— Да… Алло…

— Алло, здравствуйте, меня зовут Самидарэ Юи, мы с Кёко-сан учимся в одной школе. Я очень обязана ей за недавнее расследование…

— А-а, ты та Самидарэ-сан, которая детектив? Тебе тоже спасибо, что недавно повозилась с моей внучкой.

— Нет-нет, что вы, не за что, Кёко-сан меня просто спасла.

— Ясненько, ясненько… — радостно поддакивает голос на другом конце трубки. Должно быть, это её дедушка. Выходит, что он уже вернулся из Лос-Анджелеса в Японию.

— А Кёко-сан дома?

— Сейчас позову.

Вскоре трубка заговаривает голосом Кёко.

— Алло?

— Киригири-тян!

— Юи-онээ-сама?

— Да, привет! Давно не виделись!

Услышав её голос впервые за несколько дней, я ощущаю прилив радости.

— Мы виделись меньше недели назад.

— Да ладно тебе. Ты послезавтра сможешь прийти в школу?

— Возможность есть.

— Тогда встречаемся у школьных ворот в семь вечера.

— Школа в это время уже закрыта.

— А вот послезавтра открыта. Как думаешь, почему? Ответ узнаешь, когда придёшь. Обязательно приходи!

Я вешаю трубку, не дав ей ответить.

Наверное, она сейчас в замешательстве.

Я ложусь спать с мыслями о том, как же может выглядеть её растерянное лицо.

Сегодня с самого утра то идёт, то прекращается небольшой снег. Над головой нависает тяжёлое серое небо, но сейчас я готова с этим примириться.

Я стою у школьных ворот, прислонившись спиной к колонне, и жду, когда объявится Киригири. Вот-вот наступит семь вечера, время встречи. Свет проносящихся мимо фар то и дело выхватывает из темноты одинокие кристаллики снежинок, а потом растворяется в ночи. Я дышу себе на руки, пытаясь отогреть замёрзшие пальцы, и от дыхания в воздухе ещё долго остаётся белый след.

Вскоре показывается Киригири Кёко.

Она выплывает из вечерней полутьмы, как всегда, в школьной форме и в накинутом сверху пальто.

— Прости, что позвала тебя в такое время, — кричу я и машу ей рукой ещё до того, как она успевает подойти к воротам.

— Ответ: потому что сегодня рождественская месса, — говорит Киригири, не вынимая руки из карманов пальто. — Это ответ на твою загадку по телефону. Ты повесила трубку до того, как я успела что-нибудь сказать, и я пришла, чтобы дать ответ. Ну всё, пока. — Киригири разворачивается и действительно начинает шагать в обратную сторону.

— Эй, погоди!

— Что ещё? — Киригири оборачивается.

Выражение её лица не меняется. Пожалуй, она выглядит даже угрюмее, чем обычно.

— Давай ты хотя бы сегодня забудешь о своей обычной жизни и станешь частью моей?

— …Что ты имеешь в виду?

— Пошли со мной! Ну же! — я хватаю Киригири за руку и утаскиваю за ворота.

Впереди виднеется церковь, где уже началась месса. Обычно её окна были тёмными, но сегодня они ярко горят в темноте затянутого снежными тучами неба. Здание церкви неясно маячит в темноте и походит на мираж.

— Сюда, — я маню Киригири рукой.

Вход в школу открыт. Обычно в это время всё заперто, но в рождественский вечер хор пользуется классами, когда готовится к выступлению, и школу оставляют открытой.

Вот только свет не горит, так что внутри темно, хоть глаз выколи.

— Мы пойдём внутрь? — Киригири останавливается, замешкавшись.

— Да. Ты что, боишься привидений?

— …Не думаю, что они здесь есть.

— Говорят, они часто появляются ночью в школьных зданиях. А ты не знала?

— …Неправда, их не бывает. Это противоречит логике.

Киригири настороженно обшаривает всё вокруг взглядом. На вид она очень напряжена.

— Не бойся, вот, держись, — я сжимаю её ладошку в руке и иду вперёд по тёмному коридору. Несмотря на Сочельник, безлюдное здание школы выглядит жутковато. Если тут кто-то и может появиться, то это будет призрак индейки, Санта-Клаус с топором или другой подобный монстр.

Я веду Киригири вверх по лестнице.

Когда мы добираемся до последнего этажа, я с усилием толкаю оказавшуюся перед нами дверь.

— Как ты её открыла без ключа?

— Я знаю маленький секрет: если подёргать ручку вверх-вниз, замок сам откроется.

— …Ясно.

Мы выходим на крышу.

На крыше лежит тонкий слой снега. Само собой, кроме нас, тут никого нет. Мы были первыми, кто оставил здесь свои следы, по крайней мере этой рождественской ночью.

Мы вместе подходим к ограждению и смотрим вниз, на церковь.

Она освещает всё вокруг, точно большая лампа. Видно спешащих на мессу людей: девочек в школьной форме, девочек с родителями, даже девочек с их парнями.

— Красиво, да?

Я бросаю быстрый взгляд на профиль Киригири, чтобы понять, что она чувствует. Увы, она просто смотрит вниз со своим обычным выражением лица.

— Я тебе очень благодарна, Киригири-тян, — говорю я, и она поворачивается ко мне с лёгким непониманием во взгляде. — Наша первая встреча была тем ещё приключением, но я всё равно очень рада, что мы познакомились. Как бы лучше сказать?.. В общем, до сих пор я ходила в школу и была детективом, но постоянно в себе сомневалась. Иногда я спрашивала себя, с какой стати вообще работаю детективом.

— Да?

— Ну и я… Я не знала, как об этом сказать, но когда я была ребёнком, у меня погибла младшая сестра.

Киригири безмолвно смотрит на меня.

— Её похитили и убили. Дело так и не раскрыли. Ну вот, это одна из причин, почему я решила стать детективом — мне было горько, что я не смогла её защитить. Меня могли похитить вместо неё. Мы с ней были одно лицо. Стоит мне об этом подумать, и я всё сильнее и сильнее начинаю… — я не могу заставить себя продолжить.

Я хватаюсь за ограждение и какое-то время наблюдаю за падающими с неба снежинками.

— Иногда мне кажется, что работа потеряла для меня всякий смысл. Мне, конечно же, хочется быть полезной, помогать попавшим в беду людям, но… Но разве это не просто самообман?.. Не пытаюсь ли я таким образом загладить свою вину, не пытаюсь ли прикрыться тем, что я детектив?..

— Хм…

— А сейчас я смотрю на тебя и понимаю, что все мои сомнения — в сущности, такая ерунда. Я не знаю, почему ты работаешь детективом, но… Я тобой восторгаюсь. И мне бы хотелось перенять у тебя твою честность и прямоту.

— Почему я работаю детективом… — шёпотом повторяет Киригири и тоже смотрит на летящий с неба снег.

— Ты об этом не думала?

— Нет, — без промедления отвечает она.

— Но это же здорово. Ты родилась детективом. Но… Может быть, когда-нибудь ты, как и я, тоже начнёшь в себе сомневаться. Если так случится, пожалуйста, оставайся такой же искренней, как сейчас. Вот, это всё, что я хотела тебе сказать.

Церковные двери распахиваются, и наружу ровным рядом выходят девочки из хора со свечками в руках. Значит, месса закончилась. Крохотные огоньки свечей движутся к воротам, как будто указывают путь.

— Ах, да, у меня для тебя кое-что есть, — я достаю из кармана пальто небольшой бумажный пакет с ленточкой и протягиваю его Киригири.

— Что это?

— Подарок на Рождество.

— …Можно открыть?

— Конечно.

Киригири берёт у меня бумажный пакет, снимает ленту и достаёт содержимое.

Я купила ей подарок на торговой улочке. Живую розу в стеклянной колбе, маленькую и прекрасную. Стоило мне увидеть розу, и в мыслях сразу всплыла Киригири, вот я и решила, что подарок как раз для неё.

— Это называется «роза in vitro»*. Мне хочется сказать, что вы с ней похожи, но ты же рассердишься, да?

Киригири мотает головой, и её глаза сияют.

— Я… мне… то есть… Спасибо. Она очень красивая…

Она не отрывает взгляда от розы, и её щёки едва заметно краснеют. Кажется, ей очень понравился подарок. Колба засверкала пуще прежнего, когда на неё упало несколько снежинок.

— Юи-онээ-сама…

— Что?

— Я для тебя замена погибшей сестре? — она смотрит на меня через стеклянную колбу.

— Н-ничего подобного! Ни в коем случае! Ты — это ты. Никто и никогда не сможет мне её заменить.

— Правда? Хорошо.

— Ты же меня поймёшь?

— Да, я всё понимаю, — Киригири прижимает розу к груди. — Раз уж на то пошло, я тоже скажу… Я должна тебя поблагодарить. Спасибо, что доверилась мне во время расследования.

— Но я же… Я не сделала ничего такого, чем заслужила бы твою благодарность… — мне становится неловко, и я спешу возразить.

И тут я вспоминаю кое-что о той ночи.

— Слушай, а я ведь так и не выполнила своё обещание! — с этими словами я протягиваю ей правую руку.

— Обещание?

— «Мы по-настоящему пожмём друг другу руки, когда поймём, что на самом деле произошло, и благополучно вернёмся домой». Помнишь?

Киригири кивает и делает шаг в мою сторону.

Она протягивает мне свою маленькую руку.

Наши озябшие пальцы сплетаются в робком рукопожатии.

— Рада с тобой познакомиться, Киригири-тян.

— Я тоже, Юи-онээ-сама.

И тут в кармане моего пальто задрожал сотовый телефон.

Я смотрю на экран — незнакомый номер.

Мы с Киригири обмениваемся взглядами. Она кивает. Я нажимаю на кнопку приёма вызова.

— Алло?..

Никакого ответа.

— Алло? — повторяю я и настороженно прислушиваюсь, не донесётся ли из динамика какой-нибудь звук.

На другом конце вдруг начинает играть торжественная музыка.

Громкость всё нарастает и нарастает.

Это что… «Полёт валькирий» Вагнера?..

Музыка становится громче, и вместе с ней не пойми откуда слышится оглушительный грохот. Он доносится не из динамика, а издали, прямо с ночного снежного неба.

Темноту пронзают алый и белый огни.

И они приближаются с чудовищным громыханием и поразительной скоростью.

К нам летит вертолёт.

Вскоре над нашими головами уже нависает серая воздушная машина обтекаемой формы.

Ветер от вращающихся винтов треплет наши волосы. Киригири хватается за изгородь, одной рукой придерживая юбку.

Я хорошенько приглядываюсь и вижу, что дверь вертолёта открыта, а в проходе горделиво стоит мужчина. От ветра развеваются полы его облегающего строго костюма, в бешеном танце извивается модный галстук. Последний штрих к его портрету — шляпа Санта-Клауса на голове, с весело скачущим туда-сюда белым помпоном.

— С Рождеством!

Мой телефон вдруг заговаривает мужским голосом. В то же самое время мужчина на вертолёте театральным жестом поднимает вверх левую руку с телефоном, чтобы привлечь моё внимание.

Что всё это значит?

[[image:/storage/reader-images/8efc38f39349952dea91bfe77940bf3a2d0f86a8.jpg]]

Зависший над школьной крышей вертолёт начинает снижаться. Оказывается, «Полёт валькирий» звучит на его борту. К тому же мужчина держит в правой руке трубу, так что, похоже, мы слышали частично живое исполнение.

Я ошеломленно пялюсь на мужчину, а он, по-прежнему сжимая в руке трубу… Прыгает с вертолёта на крышу!

Поправляя смявшийся воротник пиджака и галстук, мужчина жестом подаёт знак вертолёту. Тот мгновенно взмывает в небо и исчезает с наших глаз.

Мужчина с невозмутимым видом направляется к нам с Киригири.

Кто этот человек?

Неужто Комитет по оказанию помощи жертвам преступлений подослал к нам такого убийцу?..

Мы с Киригири напрягаемся и встаём поближе друг к другу.

Стоп.

Где-то я его уже видела. Джентльмен, лет тридцати пяти на вид, с сумасшедшинкой во взгляде…

— Приветствую вас, о прекрасные леди-детективы!

— Вы же…

— Воистину! Я тот самый детектив, что носит прозвище Аллегро Ажитато, — Нанамура Суйсэй.

Ну конечно!

Нанамура Суйсэй — один из дабл-зеро-классов, которому мы оставили записку Библиотеке Детективов. У него DSC номер 900, и два нуля при девятой классификации — очень большая редкость.

— Вы… По поводу «Дуэль Нуар»?

— Совершенно верно.

Нанамура достаёт из внутреннего кармана пиджака знакомый чёрный конверт.

У нас получилось. Нам удалось на шаг приблизиться к Комитету по оказанию помощи жертвам преступлений.

Но кто бы мог подумать, что такой уважаемый детектив дабл-зеро-класса объявится так быстро… да ещё и с помпой?..

— Нас с вами ждут не дождутся дворцовые своды!

Я беру у него чёрный конверт, и мы с Киригири читаем письмо внутри.

Ничего себе…

— Как видите, для такого дела вызвали меня, дабл-зеро-класса. Новичков, вроде вас, подобное может травмировать на всю оставшуюся жизнь, но всё же… Поедете со мной?

Мы с Киригири переглядываемся. И синхронно киваем.

— Конечно, поедем!

Продолжение следует…

↑Симада Содзи — известный японский автор детективов, написавший за свою карьеру более сотни книг.↑В Японии в автобусах нужно нажимать на кнопку, чтобы водитель знал, что на следующей остановке нужно остановиться и высадить пассажира. И, очевидно, Юи намекает на то, что Киригири еще совсем ребенок и ей нравится нажимать эту кнопку.↑Реально произошедшее в 1860 году убийство — тело трёхлетнего ребёнка было найдено в туалете недалеко от его дома, поместья Роуд-Хилл-Хаус. Долгое время в убийстве подозревали сводную сестру мальчика, Констанцию Кент. Настоящий убийца так и не был установлен.↑Вероятно, вымысел автора. Если нет — возможно, подразумевается дело непойманного серийного убийцы — Кливлендского мясника, убившего и расчленившего минимум двенадцать человек в 1930-х. В Японии его чаще называют Мясником из Кингсбери-Рана.↑«in vitro» (лат.) — «в стекле».

В рождественский вечер все места у окон занимают наслаждающиеся ужином нарядно одетые мужчины и женщины. Как бы я ни вытягивалась всем телом, полюбоваться видом ночных огней из окон высотного здания у меня не получается — пейзаж еле видно за рядами голов.

В прихожей я пару раз подпрыгиваю в попытке разглядеть вид за окном, и кто-то тянет меня за полу пальто.

Это Киригири Кёко.

Она смотрит на меня холодным взглядом, в котором читается немой укор.

— Благодарю за ожидание! — в сопровождении официанта мы с Киригири следуем в глубину зала.

По пути мы минуем огромную рождественскую ёлку. Точнее, это привезённая из-за границы пихта, вся в ёлочных игрушках, и огоньков на ней не меньше, чем за окнами.

Нас ведут к отдельному кабинету.

На столе, накрытом ослепительно белой скатертью, стоит антикварный подсвечник с зажжёнными свечами. Стол уже сервировали на троих: на нём лежат салфетки и расставлена посуда. Стена напротив входа застеклённая, чтобы мы смогли насладиться видом ночного города.

— Ой, как здорово! — Я не могу устоять — бегу к окну и любуюсь сверкающими в темноте огнями. — Киригири-тян, иди сюда! — Я окликаю её, так и замершую в нерешительности позади.

Она смущённо смотрит на меня и тоже подходит к окну.

Ночной город внизу приковывает к себе её взгляд, и щёки Киригири слегка розовеют.

— Ну как, красиво? — спрашиваю я, и Киригири коротко кивает. — Скажи вслух, что ты чувствуешь?

— …Красиво.

И тут в кабинет входит припозднившийся Нанамура Суйсэй.

— Прошу прощения, что заставил вас ждать, юные леди! Вижу, вам пришёлся по нраву мой рождественский подарок.

Это он, наверное, про вид ночного города.

Мне вдруг становится стыдно: заглотила его наживку, стою и радуюсь… Я поспешно отхожу от окна.

Нанамура отодвигает для меня стул элегантным, отточенным движением. Я, благодарно опустив голову, сажусь. Я понятия не имею, как полагается вести себя в подобных местах.

А вот Киригири держится уверенно. Она опускается на стул, точно принцесса, и безразлично благодарит Нанамуру.

Киригири Кёко — удивительная личность, но я думаю, что по существу её можно охарактеризовать как хорошо воспитанную и честную девочку. Когда дело доходит до работы и расследований, она становится холодной, и к ней страшно подойти, но это, скорее всего, связано с тем, что она выросла в семье потомственных детективов.

Нанамура снимает шапку Санта-Клауса, нахлобучивает её на голову Киригири и занимает место напротив. Он никак не поясняет, зачем надел шапку на Киригири, и она тоже на неё не реагирует.

Ну, наверное, ему это показалось милым…

— Я просто счастливчик — ужинаю в рождественский вечер с двумя прекрасными леди.

Устроившись, Нанамура ставит локти на стол, кладёт подбородок на руки и вдруг пристально смотрит прямо на меня.

Под его многозначительным взглядом я тушуюсь.

— Ч-что-то не так?.. — спрашиваю я, невольно смутившись.

Нанамура настоящий красавец с лицом театрального актёра. И я ничего не имею против того, чтобы поужинать с ним в этот вечер…

— Двенадцать тысяч, девять тысяч восемьсот, двадцать три тысячи, — вдруг выдаёт он несколько загадочных чисел.

— А?

— Это стоимость твоих очков, твоего пальто и твоих ботинок.

— А? Но… Откуда?..

Откуда он знает?

Он почти не ошибся.

— Можно по-разному делать выводы о человеке, и один из эффективных способов — оценить, сколько стоит каждый предмет его гардероба. Узнать стоимость вещей — это самый быстрый способ понять их сущность.

— К-как это?

— Допустим, ты, Самидарэ Юи-кун, привыкла полагаться на свои ноги. Самый дорогой предмет твоего гардероба — обувь. При этом по износу подошвы не похоже, чтобы ты занималась каким-то определённым видом спорта. Полагаю, ты выбрала жизнь детектива, несмотря на сильные от природы ноги. Раз ты, в своём возрасте, хочешь быть детективом, скорее всего, в прошлом с тобой случилось нечто…

— В-всё, я поняла, — я перебиваю Нанамуру, выставив вперёд обе руки. Кто знает, что ещё он может выдать…

Нанамура с неуместной улыбочкой широко раскидывает руки и жестом указывает на окно:

— Семьдесят четыре миллиона четыреста пятьдесят тысяч. Столько стоит пейзаж за окном. Я сложил вместе стоимость электроэнергии в зданиях, которые отсюда видно. Сущность вещей прекрасна. — Нанамура манерно подмигивает.

Как же тяжело понять детективов…

Нанамура Суйсэй — детектив дабл-зеро-класса. В Библиотеке Детективов у него DSC (Классификация Библиотеки Детективов) номер «900». В основном он расследует убийства, и два нуля — доказательство, что он достиг в этом исключительного мастерства. Я уже встречалась с одним детективом, который получил третий ранг нечистым методом: сам совершал убийства и сам же потом их раскрывал — и даже он, за свою более чем двадцатилетнюю карьеру, не сумел достичь нулевого ранга. Нанамуре Суйсэю всего тридцать семь, и то, что у него уже два нуля, не может не восхищать. Без выдающихся способностей такого не добиться.

— Итак, давайте-ка поговорим о деле за ужином, — Нанамура щёлкает пальцами.

Ожидавший чуть в стороне позади официант тут же наливает в его бокал красное вино. По обе стороны от Нанамуры ещё двое официантов, и они прислуживают ему с таким почтением, будто он король, не меньше.

Мы с Киригири несовершеннолетние, и нам выдают специальное меню с напитками. Я выбираю апельсиновый сок, Киригири — кофе.

— Мне хотелось бы поднять бокал за нашу встречу, но… Пожалуй, отложим это на потом. У нас, детективов, полагается праздновать не начало чего-то, а благополучное завершение, — Нанамура делает глоток красного вина.

Официанты принимаются выставлять перед Нанамурой блюда. Французскую кухню принято подавать в определённой очерёдности, но отчего-то официанты всё приносят и приносят Нанамуре новые тарелки.

— Десять часов, двадцать восемь минут и сорок девять секунд, — Нанамура вновь называет несколько чисел. — Столько времени прошло с тех пор, как я открыл конверт с вызовом. В течение ста шестидесяти восьми часов с момента вскрытия конверта проходит игра и определяется победитель. Я распечатал конверт сегодня ровно в десять утра, чтобы было проще отслеживать время.

Нанамура говорит очень серьёзно. Вот только есть он при этом не прекращает. Я и оглянуться не успела, как его тарелки почти опустели.

Когда он умудрился?..

Нам с Киригири приносят по одному блюду за раз. Если бы мы если со скоростью Нанамуры, то уж точно не успели бы насладиться изысканной едой.

— Нанамура-сан, а сколько раз вы уже участвовали в «Дуэль Нуар»?

— Это пятый раз.

— Ц-целых пять раз?!

— Чистой воды невезение. Среди моих знакомых детективов есть и те, кто не знает о «Дуэль Нуар». Точнее, не знает о ней большинство.

Ну, мы-то в курсе про «Дуэль Нуар».

Мы с Киригири Кёко оказались её участницами.

«Дуэль Нуар» — это игра, которую проводит организация под названием «Комитет по оказанию помощи жертвам преступлений». Полагаю, её следует назвать дуэлью между убийцей и детективом, где детективу, получившему вызов, нужно раскрыть происходящее в реальном времени убийство.

Комитет по оказанию помощи жертвам преступлений — не благотворительная организация, как можно подумать из-за названия. Они втираются в доверие к жертвам под предлогом помощи и втягивают их в игру. В качестве дуэлянтов они выбирают исключительно тех людей, в которых теплится желание отомстить обидчику. Короче говоря, они используют тех, у кого есть мотив для убийства, и превращают их в убийц — ради развлечения.

А вот второго участника дуэли, детектива-противника убийцы, выбирают из числа тех, кто зарегистрирован в Библиотеке Детективов.

В Библиотеке зарегистрировано примерно шестьдесят пять тысяч пятьсот человек, информация о них открыта для всех желающих. Считается, что Комитет выбирает детектива для вызова в соответствии со сложностью «Дуэль Нуар». Для этого они опираются на ранги DSC в Библиотеке.

— Чем выше ранг, тем меньше детективов-носителей ранга. Вероятность вызова на «Дуэль Нуар» тоже увеличивается, это естественно.

Нанамура кладёт вилку на тарелку, вытирает губы салфеткой, комкает её и швыряет стоящим позади официантам. Один из них ловит салфетку, даже не дрогнув. Нанамура небрежно отодвигает в сторону опустевшую тарелку, освобождая место, и кладёт руки со сплетёнными пальцами на стол.

Он внимательно изучает глазами нас с Киригири.

— Я читал в ваших папках о деле, которое вы раскрыли. Мне оно показалось в самый раз для новичков.

Серьёзно, дело обсерватории «Сириус» — для новичков?..

Я до сих пор впадаю в отчаяние каждый раз, как вспоминаю о том, что произошло в тот день.

— Вот только больше так не будет. Судя по содержанию вызова, убийца прекрасно понимает, как устроена «Дуэль Нуар», и намерен победить. Это может доставить массу проблем: он как будто хочет насладиться игрой. Зрители, думаю, тоже в предвкушении.

— Зрители?

— Так вы не в курсе? «Дуэль Нуар» транслируют для публики. На мероприятии, которое зрители называют Закрытым Вещанием, они вместе обедают и наслаждаются просмотром. То есть наблюдают за всем в прямом эфире.

Кстати, подобное говорил и убийца из нашего предыдущего дела.

Комитет не просто устраивает игры, он ещё и делает из них шоу для определённой публики.

— В это тяжело поверить… Что за люди наблюдают за «Дуэль Нуар»?

— Их имена мне неизвестны. Но, несомненно, здесь замешаны огромные деньги. Чтобы принять участие в Закрытом Вещании, нужно заплатить сумму, которой хватило бы на постройку десяти тысяч школ в развивающихся странах.

Какое непонятное, циничное сравнение…

Получается, это всё — просто развлечение для богачей.

Им нравится наблюдать за убийствами… Ну, если считать Колизей в Древнем Риме за прототип подобного развлечения, то поверить можно. Мне, само собой, никогда не хотелось наблюдать за убийствами в реальном времени.

— Кстати, почему вы хотите добраться до Комитета? — спрашивает Нанамура.

— Потому что… Нельзя позволить преступной организации вершить свои тёмные дела! — отвечаю я, приосанившись.

— Угу… — Нанамура кивает с многозначительной улыбкой.

Он переводит взгляд на Киригири:

— А ты?

Та еле заметно пожимает плечами.

— Ничего такого. Мне этой работы никто не поручал.

— Э-эй, погоди-ка! Мы же должны быть заодно! — я не выдерживаю и одёргиваю Киригири. — Ты же сама говорила, что готова бороться с Комитетом.

— Нет. Я хочу, чтобы меня признали хорошим детективом, только и всего.

— …То есть ты хочешь поднять себе ранг? Тебе правда достаточно только этого? Они же тебя использовали! Тебе всё равно?

— …Нет, не всё равно.

Неожиданный ответ… А вот на её лице, как и прежде, безразличие. То ли у неё плохо получается демонстрировать эмоции, то ли она до последнего делает каменное лицо…

— Тогда давай вместе с ними бороться! Что ты за детектив, если хочешь раскрывать только те дела, которые у тебя перед носом?

— Если ты меня наймёшь, то я помогу тебе с расследованием.

— Слушай, ты… — Я закусываю нижнюю губу и борюсь с приступом раздражения. — А своей воли у тебя нет? Ты что, кукла, которая без поручения и пальцем пошевелить не способна?

В ответ Киригири медленно поворачивает голову в мою сторону и меряет меня ледяным взглядом.

Она разозлилась?..

— А есть смысл работать детективом без нанимателя? Это же просто самолюбование, — говорит Киригири, отворачиваясь.

— Ну да, может, это и впрямь самолюбование. Но ведь ты будешь бороться за правду! — восклицаю я, невольно вскочив со стула.

— Бороться за правду?.. Звучит очень по-детски, онээ-сама.

— Сама ты ребёнок! — огрызаюсь я, как вдруг…

В следующее мгновение по кабинету проносится звук, похожий на автомобильный клаксон.

Я испуганно смотрю на источник звука и вижу Нанамуру с непонятно откуда взявшейся трубой в руках.

— Всё, прекратите ссориться. Для меня вы обе дети. Или даже не дети, а совсем зелёные детективы. — Нанамура с натянутой улыбкой швыряет трубу за спину. Как и в прошлый раз, её ловит официант. — Детектив не может работать сам по себе. А на беспринципного детектива нельзя положиться. Если подумать, то, сложи я вас вместе и подели надвое, из вас как раз получился бы один хороший детектив, — с этими словами Нанамура пожимает плечами.

Мы с Киригири, всё ещё не произнося ни слова, глядим друг на друга.

— Извини, что на тебя накричала… — Моё лицо пылает от стыда, и я сажусь обратно на стул.

Киригири отворачивается и продолжает молчать.

— Ладно, вернёмся к теме, — произносит Нанамура. — Насколько мне известно, уже больше десяти детективов пропали без вести после того, как начали копать под Комитет.

— Б-больше десяти?..

— Вам ведь ясно, что это значит? Сунетесь к ним — можете попасть в беду.

— Они настолько опасны, и при этом все смотрят на них сквозь пальцы? Если то, что вы говорите, правда, то следует как можно быстрее их уничтожить.

— Ты очень храбрая, Самидарэ-кун. Не сомневаюсь, что пропавшие без вести детективы говорили то же самое. Но больше десятка детективов получше вас уже пытались действовать, и у них ничего не вышло, так что дело не из простых. Сейчас я вас удивлю, но Комитет по оказанию помощи жертвам преступлений устроил себе офис на этаже некоего здания, зарегистрировавшись как некоммерческая организация. Вход туда абсолютно свободный.

— Как это?!

— Внешне они открытая благотворительная организация. О них легко можно найти информацию, но только официальную, сколько ни ищи. Полагаю, это меры против детективов. Комитет даёт о себе много бесполезной информации, чтобы отвести всем глаза от того, что действительно хочет скрыть. Как верно говорил отец Браун*: «Умный человек прячет лист в лесу»*.

— Зачем им всё это нужно? Чтобы делать из чужой мести шоу?

— Не совсем… — Нанамура поднимает со стола бокал с вином и, вглядываясь в алую жидкость, продолжает. — От одного из детективов, который пытался с ними бороться, я слышал, что у них есть некая истинная цель…

— Истинная цель?

— Рассказавший мне об этом детектив сейчас в числе пропавших без вести. Возможно, как раз потому, что он узнал об истинной цели Комитета, либо…

— Ну они же затеяли всё это не для того, чтобы помогать жертвам?

— Кто знает? Ты, Самидарэ-кун, всё время говоришь о них как о преступной организации. Ты и правда так считаешь?

— Ну конечно! Они же толкают добропорядочных людей на убийства!

— Но убивают-то они преступников. Раз вы уже участвовали в «Дуэли Нуар», то должны об этом знать. Все инициаторы дуэли в прошлом пострадали от рук злоумышленников. Они всего лишь пытаются вернуть себе жизнь, которой их несправедливо лишили.

Мы с Киригири и впрямь оказались участницами дела, в котором у убийцы в прошлом погибла вся семья. Он воспользовался «Дуэль Нуар», чтобы отомстить человеку, унёсшему жизни его семьи.

— В нашем мире некоторые люди совершают преступления и продолжают радоваться жизни, так и оставаясь безнаказанными. В то же самое время пострадавшая сторона влачит жалкое существование, и в обществе таких людей считают отбросами. Доводилось ли вам слышать, как отчаянно плачут над своей несправедливой участью подобные люди?

— Я могу понять, что они чувствуют. Но всё равно… У нас запрещены кровная месть и смертная казнь, кроме того, никто не имеет морального права мстить, втягивая в свою месть ни в чём не повинных людей.

— В тебе говорит детектив. Любой человек делит поступки на плохие и справедливые в соответствии с собственной точкой зрения. И да, для некоторых людей «Дуэль Нуар» — безусловное спасение и возможность сразиться за справедливость. Среди дуэлянтов есть люди, думающие, что они борются со злом и делают мир лучше.

Комитет по оказанию помощи жертвам преступлений — необходимое зло?

В этом их истинная цель?

— Может, это и так, но… Человек ступает на неверный путь, когда решается на убийство. Я думаю, он в любом случае должен нести наказание.

— Вижу, ты у нас леди с обострённым чувством справедливости, — спокойно улыбается Нанамура. — Однако железо гнётся с трудом, но если его один раз согнуть, обратно распрямить будет ещё труднее. Людей вроде тебя стоит опасаться…

— С чего меня опасаться?..

Вот уж не думала, что меня могут ткнуть носом в нечто подобное.

— Не следует впутывать в дела личные чувства, Юи-онээ-сама.

Слова застревают у меня в горле, и я ничего не отвечаю Киригири.

Она всегда прячет свои чувства за вуалью личины детектива и, возможно, для неё не давать личным принципам мешать работе — естественно, но… Нельзя махнуть рукой на Комитет.

— Мне кажется, что прибегать к силам преступной организации, чтобы изменить свою жизнь, — это чистейший эгоизм, вне зависимости от обстоятельств, — говорю я, расправив плечи. — Любое отчаяние нужно прежде всего преодолеть самому, иначе что бы ты ни делал — всё будет бессмысленно!

— Ясно. Прекрасные слова. Твоя молодость и наивность для меня — как соль на рану.

— А вы что думаете, Нанамура-сан?.. — спрашиваю я со всей серьёзностью. — Вы считаете, что убийцы в «Дуэль Нуар» — несчастные жертвы обстоятельств?

— Несчастные-то они несчастные, но мне всё равно, — без колебаний отвечает Нанамура и разводит руками. — Как детектив, я считаю своим противником не человека, а мистерию. Я существую затем, чтобы разгадывать встречающиеся на моём пути загадки.

— Понятно…

Отлично.

Вот это я понимаю — дабл-зеро-класс. Он ни в чём не сомневается. Видно, что он верен своему истинному призванию.

— Ты же не думала, что меня заботят преступники? Хех, нет, я не такой добрый.

— Простите, если мой вопрос прозвучал так, будто я в вас сомневалась.

— Да всё нормально.

— Вам ещё что-нибудь известно о Комитете?

— Я знаю не так уж много. Но есть кое-что ещё… Кое-что, что я слышал от детектива, шедшего по следу этой организации. Он сказал, что, фактически, Комитетом по оказанию помощи жертвам преступлений заправляет всего один человек.

— Всего один?..

— Его называют Председателем. Ну, или её. Личность Председателя окутана тайной. Этот человек основал Комитет примерно десять лет назад и до сих пор лично организует «Дуэли Нуар».

— Он босс преступной организации?

Если нам удастся разоблачить Председателя, то, возможно, Комитет получится привлечь к ответственности как преступную организацию.

Призрачная организация начинает потихоньку обретать форму, и эта форма — силуэт одного-единственного человека.

Но кто же он такой?

— А Председатель случайно раньше не был детективом? — внезапно подаёт голос Киригири.

Нанамура сразу отзывается на её невероятное предположение.

Он ставит локоть на стол, упирается подбородком в руку и смотрит на неё.

— Хм… А почему ты так думаешь?

— Мишенями в Дуэль Нуар становятся настоящие преступники в делах, которые либо не были закрыты, либо были закрыты с ошибочным заключением. Раз так, организация разоблачает настоящих преступников, до которых не смогла добраться полиция, и устраивает игры, где преступники — мишень. Такое под силу только детективу высочайшего класса.

— Ясно… А ведь ты права! — с восторгом соглашаюсь я. — Но если детектив настолько хорош, что без труда находит настоящих преступников, у него и ранг должен быть высо… — начинаю я, и тут у меня перехватывает дыхание.

Высокий ранг…

Киригири с кивком продолжает:

— Раньше в Библиотеке Детективов было четверо трипл-зеро-классов, детективов, которым удалось получить номер «000». Однако информация об одном из них пропала из архива. Если у Комитета и правда есть Председатель, то не он ли это?

— Великолепно! — Нанамура аплодирует Киригири. — Ты здорово сэкономила мне время на объяснения. Сократить количество бессмысленно проведённого времени — то же самое, что заработать деньги. Ты, Киригири-кун, похоже, сумеешь за мной поспеть.

— И кто тот детектив, чьи данные были стёрты? — спрашивает Киригири, не обратив внимания на слова Нанамуры.

— Увы, я не знаю, — Нанамура разводит руками, вглядываясь в наши лица. — Правда. Когда я зарегистрировался в Библиотеке, его папки уже не было. Если и существуют люди, которые о нём знают, то это оставшиеся три детектива-трипл-зеро-класса… Ну, или создатели Библиотеки. Я слышал, что тот бывший детектив участвовал в её создании.

В числе основателей Библиотеки был и дедушка Киригири.

…А не может ли её дедушка быть тем самым детективом, информация о котором теперь стёрта?

Нет, это уж слишком.

Я украдкой слежу за реакцией Киригири, но та не выказывает и тени беспокойства.

— Раз о Председателе известно так много, почему никто до сих пор не сумел до него добраться? — спрашивает Киригири, отложив нож с вилкой и скрестив руки на груди.

— Это не более чем предположения. Ну, если мы допустим, что пропавший бывший трипл-зеро-класс — и впрямь Председатель, тогда никто попросту не может до него добраться.

— Почему? — задаю вопрос я.

— В нашем мире есть огромная пропасть, которую не преодолеть, будь у тебя сколько угодно времени, денег и талантов. Это пропасть между нами и трипл-зеро-классами. Если они падут с небес на землю, став преступниками, противостоять им можно будет разве что на государственном уровне. Это правда, я не шучу. Мы ничего не сможем с ними сделать.

Звучит как признание полного поражения.

Нанамура, дабл-зеро-класс, который в моих глазах был почти небожитель, к тому же ещё и довольно самоуверенный, так легко признаёт, что не смог бы победить.

А не пытаюсь ли я развязать войну с чудовищно сильным противником?..

— Однако способ добраться до Комитета существует.

— Что?

— Нужно поймать убийцу в «Дуэль Нуар». Убийца входил в контакт с представителем организации и как минимум получал от него инструкции. То есть сам преступник может стать одной из немногочисленных ниточек к Комитету. Если раскрыть дело «Дуэль Нуар» и вытянуть информацию из убийцы, то вы сможете на шаг приблизиться к цели.

— Точно! — согласно киваю я. — Кроме того, нельзя позволить убийце выиграть.

— Ты говоришь очень уверенно, — Нанамура смотрит на свои наручные часы и поднимается со стула. — Мне пора.

— Как? Вы уже уходите?

Кстати, мы свою еду пока не доели…

— Время — деньги. А деньги — это время. Я приобретаю время за деньги и зарабатываю деньги своим временем, — объясняет Нанамура, подавая какой-то знак официанту. — Итак, хочу удостовериться: я ведь могу считать, что вы тоже примете участие в грядущей Дуэль Нуар?

— Да, — тут же откликаюсь я.

Киригири бросает на меня быстрый взгляд и кивает.

— Отлично. Тогда хорошенько освежите в памяти всё, что уже знаете.

Убийца, он же дуэлянт, заранее берёт у организации взаймы деньги и покупает на них трюки и орудия убийства; так он собирает себе Колоду. Состав Колоды указан в вызове (см. далее).

В этот раз убийца не поскупился на оружие и трюки и намеревается подойти к делу с большим количеством карт на руках. Думаю, Нанамура именно поэтому сказал, что убийца «намерен победить». Чем выше стоимость колоды, тем выше будет ранг у детектива, который получит вызов.

— Мне следует сказать вам ещё кое-что важное, — добавляет Нанамура, закидывая за спину рюкзак, который откуда-то принёс официант. Он пристёгивает рюкзак двумя ремнями, на груди и на поясе.

К слову, а что он вообще делает?

— В «Дуэль Нуар» есть правило: убийце запрещено убивать вызванного детектива. Нет детектива — нет игры, отсюда и правило. Говоря о детективе, я имею в виду только того, чьё имя указано в вызове. Короче говоря, по правилам вы не детективы, а всего лишь мои спутницы. И поэтому вы тоже можете стать жертвами убийцы.

— Ж-жертвами?.. — от неожиданности вырывается у меня.

А ведь мы собираемся добровольно загнать себя в ловушку убийцы. Если мы ему помешаем, нам грозит опасность.

— Испугались?

— Н-нет, всё нормально.

Я не признаюсь ему в своём страхе.

Киригири кивает, нисколько не изменившись в лице.

— По условиям игры, для победы убийце нужно убить всех жертв, людей, которым он мстит, причем так, чтобы детектив в течение ста шестидесяти восьми часов не сумел его разоблачить. В случае победы убийца получит все потраченные на Дуэль Нуар деньги наличными в качестве приза, и если пожелает, сможет начать новую жизнь. Прекрасная мотивация для человека, который оказался на самом дне и жаждет как можно скорее вырваться оттуда.

— Хотите сказать… убийца в полном отчаянии?

— Воистину. А если убийца, наоборот, проиграет, он должен будет выплатить всю сумму, что потратил на игру. Если он не может этого сделать, то заплатит собственной жизнью. То есть наш противник ставит на кон собственную жизнь.

Я тоже намерена поставить на кон свою жизнь.

Я стала детективом, чтобы отвечать на чужую мольбу о помощи. Если мне, как детективу, нужно рискнуть жизнью во имя справедливости, да будет так.

Что же касается Киригири… Ну, она родилась детективом. У неё нет цели или причины быть детективом. Её с юных лет воспитывали как детектива, и она до сих пор на пути к превращению в живое орудие истины, не ведающее страха смерти.

Но я-то знаю: сколько бы её голову ни забивали методами детективной работы, у неё сердце обычной ученицы первого класса средней школы.

— «Дуэль Нуар» не всегда проходит в закрытом помещении. Тем не менее, чтобы избежать вмешательства полиции и ограничить свободу перемещения детектива, убийцы часто выбирают герметичные места. В нашем случае местом игры был выбран «Норманс», это заброшенный отель в безлюдном месте глубоко в горах. Думаю, мы проведём там в полной изоляции как минимум сотню часов. Будьте готовы.

Нанамура ещё раз косится на часы, поднимает руку и машет нам на прощание.

— Ну, засим я откланиваюсь, — Нанамура уже развернулся, чтобы уйти, но вдруг о чём-то вспоминает и снова смотрит на нас. — Ах да, сначала договоримся о времени и месте встречи. Мы поедем в «Норманс» послезавтра. У меня на завтра неотложные планы. Встречаемся послезавтра в семь утра у кольцевой развязки на выходе со станции. Так мы будем в отеле к десяти.

— А ничего, что мы начнём послезавтра? Мы же потеряем один день…

Ведь время в игре ограничено…

— С моей-то скоростью? Проблем не будет. И вы тоже постарайтесь меня не задерживать.

— Я… ясно…

— Итак, будем надеяться на победу.

Я ожидала, что Нанамура направится к выходу из кабинета, но вместо этого он почему-то шагает к окну.

Он же не?..

Что за штуку он так тщательно пристёгивал к спине?

Внезапно Нанамура открывает окно. Из щели на нас дует сильным высотным ветром.

Нанамура с лёгкостью забирается на оконную раму.

— Удачи! — он показывает нам большой палец и ныряет в окно.

— Нанамура-са-ан! — я тут же вскакиваю со стула и бросаюсь к окну.

Оттуда виднеются мерцающие городские огни и купол парашюта Нанамуры.

Раскрытый радужный парашют добавляет красок в и без того яркий ночной пейзаж.

— Интересно, детективы высокого класса все такие?..

Я остолбенело наблюдаю, как играющий всеми цветами радуги цветок медленно утопает в неоновом море. Даже Киригири замирает с вилкой в руке.

Официант закрывает окно, оставляя сильный ветер снаружи.

— …Т-так, ладно, давай спокойно закончим наш ужин. Нет смысла торопиться, всё начнётся только послезавтра.

— Да, — Киригири элегантно ест рыбу. — Возможно, это наше последнее Рождество.

— Ты так говоришь, будто и не о себе.

— Я, естественно, не позволю легко себя убить.

— Вот-вот! Не вздумай умирать! Для тебя Рождество наступит ещё много раз.

«А если ты попадёшь в беду… я тебя защищу», — не смею произнести я вслух.

Мне не хочется, чтобы она думала, что, глядя на неё, я вспоминаю о похищенной и убитой сестре.

Да и я сама не уверена, что не вижу в ней призрак погибшей сестры. Может, в душе я и считаю, что могу с помощью Киригири искупить свою вину.

Когда я слышу мольбу о помощи… это всегда голос моей сестры.

На сей раз я непременно её спасу.

Непременно…

— Давай выложимся на сто процентов на следующей «Дуэль Нуар», Киригири-тян.

— Если я хочу поднять себе ранг, то ничего другого мне не остаётся, — Киригири выглядит совсем ребёнком, но отвечает как взрослая.

Для нас это вторая «Дуэль Нуар».

Какой же она будет?..

— Пожалуйста, ваш счёт, — к нам вдруг подходит официант и протягивает мне нечто похожее на толстую записную книжку. Я заглядываю внутрь и вижу цену нашего ужина: 62248 иен.

— Что?.. Что?! Разве Нанамура-сан не… Он не заплатил?

Официант с ничего не значащей улыбкой качает головой.

— Ой… — я быстро заглядываю в свой кошелёк.

Внутри всего две тысячных купюры…

— Что же делать? — шепчу я Киригири. — Этот чудик-детектив нас обманул! Он точно богатый, просто жадный!

— Не суетись, онээ-сама, — Киригири вытаскивает из кошелька кредитную карту и отдаёт официанту. — Всю сумму сразу*.

— Благодарю, — официант отходит.

— Вп-печатляет…

Мы заканчиваем ужин и выходим из высотки.

Неоновые огни, на которые мы ещё недавно смотрели с огромной высоты, вдруг окружают нас со всех сторон. Мы с Киригири идём по холодной зимней улице, и ощущение такое, словно мы очутились в морском царстве.

Рождественская ночь становится всё темнее и темнее.

На аллее с праздничной подсветкой всех проходящих мимо людей омывает таинственный свет.

— Мне сюда, — Киригири указывает пальцем на одну из дорог на развилке.

Она поворачивается ко мне спиной, оставив только хрупкий белый след от собственного дыхания, и шагает прочь.

— Погоди, я провожу тебя до дома. Время уже позднее…

— В этом нет необходимости, — Киригири оборачивается и поправляет оказавшуюся на плече косичку. — Мы не за границей, на здешних улицах мне ничто не угрожает.

— Ну, знаешь, на малышку вроде тебя может напасть взрослый мужчина, и страшно подумать, что он тогда с тобой сотворит. Например, он может схватить тебя вот так… — я делаю вид, что собираюсь напасть на Киригири со спины, тянусь руками к её тоненькой шее, как вдруг…

Она исчезает.

Появляется она сбоку за моей спиной и уже выворачивает мне правую руку.

— Ай, больно же!

— В дальнейшем я бы предпочла доказывать тебе что-то с помощью логики, а не так, — говорит Киригири, отпуская мою руку. — Ты тоже будь осторожнее, Юи-онээ-сама. Если на тебя накинется взрослый мужчина, прыжки в высоту тебя не спасут.

— Ай… Что это было? Приём для самообороны? Научи меня тоже!

— Мне надо домой, — говорит Киригири, поглядывая на уличные часы.

— Слушай, пошли вместе, а? Разве не видно, что я хочу ещё немного с тобой поговорить? Хотя ты такие вещи вообще плохо чувствуешь…

Киригири морщит лобик, смотрит на меня и, ни слова не сказав, идёт вперёд.

Я присоединяюсь к ней.

— Ну так вот…

— Хочешь спросить про самооборону?

— Нет, я не об этом… Я о Председателе Комитета.

— А конкретнее?

— Он бывший детектив, у него высокий ранг, и он участвовал в создании Библиотеки… Ты не думаешь, что это может быть твой дедушка?

— Было бы драматично, но нет.

— Почему ты так в это уверена?

— Мой дедушка не регистрировался в Библиотеке. Он мне сам говорил. Раз он не регистрировался, то не мог стать трипл-зеро-классом, и информация о нём из Библиотеки пропасть не могла.

— Возможно, прозвучит грубо, но… Дедушка не мог тебе врать?

Будь дедушка Киригири тайным председателем преступной организации, он бы ей в этом точно не признался.

— Мой дедушка как никто другой дорожит честью нашего рода… Он бы не позволил навязывать себе какие-то ранги. Он единственный был против введения классификации DSC.

— Дорожит честью рода?..

Я как будто говорю с человеком из другого мира.

Дедушка Киригири — великий детектив, достаточно посмотреть на внучку, Кёко, и это станет ясно как день. Она в свои тринадцать уже демонстрирует выдающийся талант, думаю, это наследственное.

Но ни один из встреченных нами детективов никак не отреагировал на фамилию «Киригири». Даже Нанамура, дабл-зеро-класс, похоже, видел в ней всего лишь «умненькую девочку».

Получается, детективы из рода Киригири не работали в открытую, а всё время оставались в тени. Поэтому обычным детективам их фамилия не знакома.

Если я права, то в нежелании её дедушки регистрироваться в Библиотеке, чтобы защитить честь рода, есть смысл.

Эй, погодите-ка…

Тогда зачем там зарегистрировалась сама Киригири Кёко? Она мне сказала, что её там зарегистрировал дедушка. Разве подобное действие не затрагивает честь её рода?..

— Вообще-то мой дедушка в основном живёт за границей. С точки зрения человека, работающего на разные страны по всему свету, Комитет по оказанию помощи жертвам преступлений — всего лишь небольшая местечковая преступная организация. У него нет времени отвлекаться по таким пустякам.

— Вот это я понимаю, разница восприятия…

Одна мысль о дедушке Киригири Кёко приводит меня в трепет. Такой великий человек — и ведёт тайный бой с преступностью, не стремясь к признанию заслуг или громким титулам…

— Но твой дедушка по крайней мере должен знать человека, ставшего Председателем Комитета, так? Они же раньше были коллегами-детективами.

— Возможно, — Киригири хмурится и дышит на руки, отогревая озябшие пальцы. — Знает или нет, нам это никак не поможет.

— Если мы выведаем его имя, то отправимся в офис организации и попросим о встрече. Он может просто взять — и выйти к нам.

— Допустим, он к нам выйдет, что дальше? В чём ты собираешься уличить председателя благотворительной организации?

— Что-нибудь придумаем! Нужно просто его схватить, как угодно! Да хоть бы и за неуплату налогов, как Аль Капоне! Главное, чтобы он больше не смог устраивать «Дуэль Нуар».

— Юи-онээ-сама, когда стремление к справедливости доходит до крайности, оно становится злом.

— Но…

— Пока забудем о Председателе. Следует для начала разобраться с более насущными вопросами.

— …Да, ты права.

К моему стыду, меня вразумил ребёнок.

Прошли почти сутки с тех пор, как началась «Дуэль Нуар» Нанамуры.

Игра уже идёт.

Нужно мыслить трезво. До финального босса, Председателя организации, мы доберёмся позже, когда закончится эта «Дуэль Нуар».

Если вернёмся с неё живыми…

Я иду, борясь с сомнениями, а Киригири вдруг замирает на месте.

— Ты чего? Что случилось?

— Вот мой дом.

На вершине пологого холма покоятся запертые традиционные ворота, ведущие к особняку. Уличные фонари выстроились и вдоль дороги на вершину холма, будто все они до сих пор указывали нам путь именно сюда. Территория особняка укрылась за белыми стенами ограды, и здания, которое должно находиться за ней, не видно.

— Я себе примерно так твой дом и представляла… Ну, наверное… — я смотрю на Киригири с завистью. — А ты у нас и впрямь юная госпожа.

— Ворота уже закрыты на ночь, — говорит Киригири, повесив голову. — Дедушка рассердится, когда я скажу, что встречалась с мужчиной, даже если мужчина детектив… Что же теперь делать?.. — Киригири, кажется, обеспокоена, что для неё редкость.

— Надо было сразу сказать, что у вас ворота на ночь запирают, я бы привела тебя домой быстрее!

— Я опоздала, потому что шла вместе с тобой. — Киригири дуется и смотрит на меня с обидой. — Я сделала, как ты хотела…

— Н-ну прости… Я виновата, — покорно извиняюсь я. — Если я ему всё объясню, он поймёт?

— Да, так будет лучше.

Моё сердце учащённо колотится, когда я вижу её такой послушной и присмиревшей.

Киригири поднимается на холм и останавливается у входа.

Толстые деревянные двери скупо украшены заклёпками. Впечатление такое, что здесь не оказывают тёплых приёмов, а дают от ворот поворот. Нигде не видно таблички с фамилией владельцев, на двери установлен только домофон с непомерно большим объективом камеры.

— Внутрь не пойдёшь?

— Отсюда заходят только чужие люди, — Киригири сворачивает и начинает идти вдоль изгороди. — Свои используют чёрный ход.

— Как у вас всё… серьёзно…

За изгородью высажены криптомерии, загораживавшие всё, что располагается дальше. Едва виднеется силуэт внушительного особняка, но не похоже, что внутри кто-то есть.

На взгляд любого стороннего человека окружённый изгородью особняк, должно быть, кажется очень загадочным.

— Вы с дедушкой живёте здесь вдвоём?

— Да. Но у нас трое слуг, они работают посменно, один из них всегда живёт в доме и помогает по хозяйству.

— У вас есть слуги? В наше время вообще бывают такие люди? Ну, в смысле, работающие слугами.

Мы учимся в школе для юных леди, и я слышала, что у некоторых девочек дома были служанки или экономки. Значит, и Киригири Кёко из их числа.

Но её семья не похоже на счастливую. И папы с мамой у неё тоже нет. Она пока толком о них не рассказывала, и я не знаю, что с ними случилось, но для неё это явно одна из больных тем.

— Кстати, ты же говорила, что не так давно жила за границей, да?

— Да. В этом доме я живу около двух месяцев. До этого я примерно пять лет путешествовала по разным странам вместе с дедушкой. Но мне нужно было ходить в школу, и когда мы закончили с одной работой, я вернулась в Японию.

— Похоже, мы живём в совсем разных мирах.

— Наверное, — безучастно отзывается Киригири.

Мы ещё некоторое время идём вдоль изгороди, и тут Киригири, наконец, останавливается и указывает куда-то пальцем.

Там я вижу небольшую дверь, через которую за раз может пройти всего один человек.

Киригири достаёт из кармана ключ и засовывает его в замочную скважину.

Дверь с лёгкостью отворяется.

— Так у тебя был ключ?

— Это ничего не значит. Проблемы начнутся позже.

— А проскочить в комнату тайком ты не можешь?

— Он меня точно поймает, — огрызается Киригири.

— Ладно, что от меня требуется?

— Подожди здесь. Я позову дедушку.

— Хорошо, жду.

— Я сейчас вернусь.

— Погоди секунду, Киригири-тян.

— Что?

— Может, снимешь с головы эту штуку?

Я указываю на шапку Санты на её голове, и она молча смахивает её рукой.

Киригири с недоумением таращится на упавшую ей под ноги вещь.

— Что это?

…Так она её не заметила?

Я подбираю шапку и тороплю Киригири:

— Ты бы пошевеливалась.

— А, да. — Киригири исчезает за дверью.

Я провожаю её взглядом, а потом засовываю руки в карманы пальто и облокачиваюсь об изгородь.

Обычно Киригири так не волнуется. Наверное, дедушка для неё абсолютный авторитет. Или просто хочет быть для него пай-девочкой. Он её опора и поддержка, раз у неё нет обоих родителей.

Как бы там ни было, я не могу сдержать ехидной усмешки, когда воображаю, как она сейчас суетится. Она всегда такая собранная и хладнокровная, и поглядите-ка, паникует, потому что поздно вернулась домой.

Я бросаю взгляд на фонарь и вижу, как что-то поблёскивает в его свете.

Снег.

Значит, у нас Белое Рождество.

Такая ночь, а я тут стою одна и улыбаюсь… Что я здесь делаю?

Во мне всё сжимается от одиночества и пустоты.

И всё же в этом году всё не так, как в прошлом. Я познакомилась с девочкой по имени Киригири Кёко. Она рядом, и именно благодаря ей я больше не чувствую себя одинокой и отрезанной от остальных из-за того, что я детектив.

Интересно, а в следующем году мы всё ещё будем вместе?

Я пытаюсь представить себе наше общее будущее.

Ничего не выходит, в мыслях лишь непроглядная тьма.

Неужели такова участь детектива, неужели я…

— Юи-онээ-сама! — доносится голос, и я смотрю на дверь — она открыта.

В проходе замерла смущённая Киригири, одна.

— А где твой дедушка?

Я отстраняюсь от изгороди, застёгивая пуговицы на пальто. Подхожу к Киригири, заглядываю ей за спину, но там никого нет.

— Так это ты задурил голову моей Кёко?! — этот голос слышится сверху, выше моей головы.

На заборе, на фоне тёмного неба и кружащего в воздухе снега, стоит пожилой человек в хаори*.

Когда я его замечаю, уже слишком поздно.

Старик спрыгивает мне за спину, бьёт под колени тростью, которую держал в руке, и кладёт руку на моё плечо. Я и пальцем шевельнуть не успеваю, как собственное тело тяжело валится на землю.

В следующее мгновение я уже лежу на спине.

На меня вот-вот грозит опуститься трость старика.

Я лишь беспомощно смотрю на неё, и…

— Не надо! Ты не так понял! — торопливо вмешивается Киригири.

Трость останавливается в паре сантиметров от меня.

Я, всё так же лёжа на спине на холодном асфальте, поднимаю обе руки.

— С-сдаюсь…

— Дедушка, ну посмотри внимательно, это же девочка.

— Что? — старик глядит на меня и бесцеремонно вцепляется рукой в мою грудь. — Хм… И правда…

— Э-эй, эй!..

Я высвобождаюсь из неожиданно крепкой хватки старика и вскакиваю на ноги.

Поспешно отпрыгиваю от него подальше.

— Это Самидарэ Юи-онээ-сама. Детектив из моей школы.

— А-а, так вот ты кто… — смущается старик, почёсывая седой затылок. — Ну прости, я как услышал, что внучка ужинала с каким-то мужчиной, подумал, что ты он и есть…

Откуда он узнал?

Погодите-ка, так этот старик…

Выглядит он моложаво. Ухоженно лоснятся серебряные волосы, на лице неглубокие морщины, стоит прямо, ничуть не горбясь, и во взгляде можно поймать живой блеск. В правой руке старика трость, но не похоже, что ноги его не держат. Наверное, трость для него оружие.

— З-здравствуйте… — Для начала я кланяюсь. — Я… Мы с Киригири-тян… То есть, с Кёко-тян подружились в школе и, в общем…

— Ты же недавно звонила, да? — Старик мирно мне улыбался, и его не узнать — как в другого человека превратился. — Спасибо, что возишься с моей Кёко. Она у меня ещё толком здесь не освоилась, прямо сердце разрывается смотреть, как она всё время одна-одинёшенька; сразу отлегло, как узнал, что у неё появилась подруга. Здорово же, а, Кёко?

— Да.

Киригири прячется за спину старика и со сдержанной улыбкой кивает. Она держится как-то почтительнее, чем обычно. Само смирение и покорность во плоти.

Значит, вот она какая скромница, когда дедушка рядом?..

— Мы с Кёко-тян обсуждали следующее дело и припозднились… Простите, я не знала, что у вас принято на ночь запирать ворота! — Я ещё раз кланяюсь. — Я буду приводить её домой вовремя, пожалуйста… Не ругайте её.

— Ха-ха-ха! Я всё думал, кого же Кёко ко мне приведёт, а ты поди, посмотри… На каждое правило найдётся исключение, Самидарэ-кун. Например, если речь о работе, то я готов простить Кёко всё что угодно.

— Тогда вы не…

— Ну не успели вы до закрытия… Да наплевать! — восклицает он и весело хохочет.

Уф-ф… Отлично, всё оказалось проще, чем я думала.

Ну, сначала-то он ни с того ни с сего повалил меня на землю и даже пощупал за грудь, так что я готовилась к худшему, а он, как выяснилось, очень даже великодушный человек. Или он просто так любит Кёко, что балует?

Короче, я боялась, что ко мне выйдет строгий упрямый дед с лицом горгульи, и теперь мне гораздо легче.

— Ха-ха… Небось думала, что я упрямый хрыч, похожий на горгулью, а? У тебя это на лице написано.

— И-извините…

— Для рода Киригири быть детективами — это смысл жизнь. «Работа детективом превыше всего, она важнее жизни твоей семьи»… Кёко, тебя ведь так учили?

— Да, дедушка.

— Вот именно. Я и сам хочу, чтобы моя Кёко стала первоклассным детективом. Ради такого дела можно и вовсе ворота на ночь не запирать!

— Правда? — с удивлением переспрашивает Киригири.

— Если взамен ты добьёшься успехов.

— Я стану успешным детективом, — глаза Киригири сияют.

— Вот и умничка, — он треплет её по волосам.

Киригири счастливо прикрывает глаза.

Отношения у них… необычные, но они оба выглядят счастливыми.

— Прошу прощения, есть ещё кое-что… — встреваю я и разрушаю идиллию. — Послезавтра начнётся Дуэль Нуар, и чтобы в ней поучаствовать, Кёко-тян придётся переночевать не дома… Я, конечно, тоже буду с ней. Можно? — спрашиваю я.

— Конечно можно! — с лёгкостью разрешает он.

Он без колебаний отпускает внучку туда, где её жизни может угрожать опасность. И на словосочетание «Дуэль Нуар» он толком никак не реагирует.

Интересно, как много дедушка Киригири всё-таки знает о Комитете?

Ну уж о «Дуэль Нуар»-то Киригири ему точно рассказала. Есть вероятность, что он знает гораздо больше, самую суть.

Не так уж много людей подходят под сразу два описания: детектив высочайшего класса и входил в число основателей Библиотеки.

А есть ли ещё хоть один человек, который бы соответствовал обоим критериям?

Не знаю, следует ли его об этом спрашивать.

Пока я мечусь в сомнениях, старик подаёт голос:

— Ладно, Самидарэ-кун, ты тоже иди домой и готовься к расследованию. Ночи сейчас холодные. Вызвать водителя?

— Спасибо, не надо.

— Ну хорошо... Спасибо, что дружишь с Кёко.

— Не за что, — я опускаю голову в глубоком поклоне и, наконец, решаюсь. — Простите, не могли бы вы ответить ещё на один… — Я поднимаю голову и обнаруживаю, что старик исчез. — А?

Я оглядываюсь вокруг, но его нигде нет.

Пропал…

— Что ты делаешь, Юи-онээ-сама? Дедушка уже ушёл домой, — говорит Киригири, стоящая у двери.

— …Я и не заметила, как он ушёл. А ведь я хотела его ещё кое о чём спросить. — У меня из груди вырывается вздох разочарования.

Всё моё волнение как рукой снимает, и вместо него накатывает усталость.

— Прости, что так вышло, онээ-сама.

— Да уж, опыт не из приятных… Ну да ладно, ради тебя я готова дать пощупать свою грудь, — говорю я, отряхивая пальто. — Здорово, что твой дедушка оказался таким понимающим. Но к твоему воспитанию он относится строго, как я себе и представляла.

— Можно задать тебе вопрос?

— Давай.

— Когда работа детективом — превыше всего и важнее жизни твоей семьи… Это странно?

— А?.. Ну… Хм… — я задумываюсь. — Мне кажется, это не столько странно, сколько строго.

— Строго?

— Это ведь значит, что ты вкладываешь душу в работу больше, чем в семью, да?

— Нет. Это значит, что для человека из рода Киригири работа детективом важнее смерти родственников. Это не сравнение и не фигура речи, а принцип, которого мы обязаны придерживаться.

— Ах, вот как…

— Это странно?

— Ну, да, наверное, немного необычно… Но вызывает уважение. Это означает, что вы очень сильно дорожите честью детективов, да?

— Необычно? — не унимается Киригири.

Да что на неё нашло?

Она сомневается в правильности принципов, привитых ей в семье?

Неужели она, с её-то гордостью своим призванием, чувствует неуверенность в том, чему её учили?

— А сама ты как думаешь? — спрашиваю я, и Киригири некоторое время размышляет перед тем, как ответить.

— Я… Не думаю, что это странно.

— Понятно. Это здорово… Ну, то, что ты можешь сказать о себе нечто подобное.

— Но… Может, я просто себя в этом убедила?.. — произносит Киригири, отвернувшись. — И без моих принципов от меня ничего не останется…

Она живёт, как детектив.

Для неё быть детективом — то же самое, что жить.

Работа — всё, что у неё есть.

Но…

— Не волнуйся. Пока я рядом, с тобой всё будет хорошо. Я не позволю тебе потерять себя.

Я притягиваю её за руку, обнимаю и легонько хлопаю по спине.

— Можно я останусь такой, как есть? — спрашивает Киригири, подняв на меня глаза.

— Ну конечно! Ты же самый крутой и правильный детектив на всём белом свете. Ясно? С завтрашнего дня снова бросаем все силы на расследование, идёт?

— …Хорошо.

Киригири отстраняется и тянется к дверной ручке.

— Пока! — Я машу ей рукой, и она, с лёгким смущением отведя глаза, скрывается за дверью.

Я спешу к общежитию по припорошенной снегом дороге.

Кстати говоря… В общежитии уже давно наступил комендантский час.

Я тихонько забираюсь в комнату через окно, чтобы меня не поймал комендант.

Я нарушила комендантский час в рождественскую ночь…

Просто потрясающе!

↑Отец Браун — вымышленный персонаж, герой детективных рассказов Г.К. Честертона.

↑Неточная цитата из рассказа «Сломанная шпага», входит в сборник «Неведение отца Брауна» (1911 г.), приведено в переводе А. Ибрагимова. В рассказе генерал посылает в самоубийственную атаку целый полк, чтобы скрыть собственноручно совершенное убийство адъютанта.

↑При оплате японской кредитной картой у владельца есть возможность заплатить сразу всю сумму или разбить платёж на несколько частей (например, в случае, когда на счету нет полной суммы).

↑Хаори — предмет традиционной японской одежды, прямой жакет без пуговиц, обычно его надевают с кимоно или с хакама.

Отель «Норманс» построен на природе в горах и со всех сторон окружён лесом. С виду это здание в готическом стиле, чопорное, не к месту изобилующее архитектурными деталями, массивное и тяжеловесное. Со всех сторон его окружает изгородь, как пики, а в саду тут и там стоят высохшие деревья.

Отель начал свою работу двадцать лет назад. Постояльцы приходили в восторг от роскошных номеров и еды из местных продуктов. Однако отель быстро закрылся, не просуществовав и пяти лет. Несколько постояльцев совершили самоубийства; возможно, во всём было виновато расположение отеля, его изоляция от мира, а может, что-то заставило их это сделать, но, так или иначе, репутация у отеля стала хуже некуда.

На самом деле отель закрылся из-за произошедших там убийств.

Как-то раз ночью один из постояльцев с воплями вломился в несколько номеров. Он убил тринадцать человек за одну ночь — выломал двери в номера и размозжил лежащим в кроватях постояльцам головы огромным молотком.

Когда его схватили, он сказал: «Кто-то подглядывал за мной из стены! Я закричал, и он принялся меня душить! Я всего лишь защищался! Это была самозащита!»

Мужчине померещилось, что кто-то напал на него через стену, и поэтому он переходил из комнаты в комнату, убивая людей за стеной, то есть постояльцев в соседних номерах. Он убил тринадцать человек, потому что его не покидала навязчивая идея, что «за стеной кто-то прячется».

Чудовищное убийство не могло не привести к приостановке работы отеля. Владелец обанкротился, и вскоре здание опустело.

С тех пор отель около пятнадцати лет стоял заброшенным и превратился в зловещие руины.

Ну и вот теперь…

Того и гляди должен пойти снег, а мы втроём с Киригири Кёко и Нанамурой Суйсэем стоим перед зданием отеля «Норманс», где вот-вот начнётся «Дуэль Нуар».

Парадный вход наглухо заперт, словно сам отель пытается спрятать за закрытыми дверьми своё мрачное прошлое, поджидая нас.

Водитель такси, который привёз нас сюда, уехал так быстро, будто спасался бегством. Да уж, местные не слишком-то жалуют руины здания отеля.

— Ровно десять утра. О, как прекрасны круглые цифры! — провозглашает Нанамура, посмотрев на свои наручные часы. — Осталось сто двадцать часов.

— Получается, время истечёт в первый день нового года, в десять утра, — добавляю я. — При худшем раскладе придётся встречать Новый год в этом жутком месте…

— Не стоит думать, что до этого дойдёт. Или ты забыла, как меня прозвали? Аллегро Ажитато! На этом свете нет детектива, который бы раскрывал дела так же быстро, как я.

— Будем на вас рассчитывать, — искренне говорю я.

— Итак, пойдёмте внутрь.

Нанамура, размахивая руками, как дирижёр, распахивает ворота в изгороди и шагает по дорожке из каменных плит, ведущей к парадному входу. Мы с Киригири следуем за ним.

По пути я замечаю сбоку небольшой рекламный стенд на ножке. Я украдкой заглядываю в него… и у меня перехватывает дыхание.

— Киригири-тян, погляди.

Мы вместе читаем надпись на металлической табличке.

«Добро пожаловать в отель “Норманс”!

Наш первоклассный сервис оставит вас в полном восторге».

На первый взгляд в ней нет ничего необычного, но присмотревшись, можно заметить, что слово «восторге» закрашено красным маркером, а сбоку подписано: «отчаянии».

«Добро пожаловать в отель “Норманс”!

Наш первоклассный сервис оставит вас в полном отчаянии».

— На месте прошлого убийства была похожая штука. Что всё это значит?

— Возможно, она указывает, что Комитет проводит здесь игру, либо…

— Либо?

— Либо просто кто-то развлекается, — холодно говорит Киригири и уходит, кажется, потеряв к табличке интерес.

Мы рискуем собственными жизнями, но для учредителей всё происходящее — игра. Сейчас они, возможно, смотрят на наши удивлённые лица и весело смеются.

Я не позволю, чтобы всё ещё хоть раз прошло по их плану.

Но… Получится ли у меня им помешать? И вообще, в этот раз я не детектив, а просто одна из его спутниц.

Кроме того, на подготовку у меня был всего один день. Я воспользовалась компьютером соседки из общежития и попыталась поискать информацию об отеле в сети, но узнать удалось только его историю. Не могу даже представить, что задумал устроить убийца в этом разрушенном отеле.

— В качестве оружия значились пистолет и даже автомобиль, интересно, что убийца планирует сделать с жертвой? — я пытаюсь завести разговор с Киригири.

Она пожимает плечами и качает головой, ничего мне не ответив. Она, как всегда, в школьной форме и, как всегда, хранит полное спокойствие, как будто в школу пришла. Она не выглядит воодушевлённой, как я, и явно не волнуется. Такая уверенная и надежная маленькая девочка, что даже странно.

Дорожка заканчивается, и мы оказываемся у входной двери.

У двустворчатой двери массивные ручки. В современных отелях подобных дверей уже почти и не встретишь. Возможно, это Комитет здесь что-то перестроил.

Нанамура берётся за ручки.

— Дальше возможно всё что угодно. Может, для нас подготовили ловушку, а может, там внутри уже гора трупов. Ну что, морально готовы?

— Да! — отвечаю я со всей возможной уверенностью в голосе.

Нанамура подмигивает мне и открывает дверь.

А за ней… оказывается небольшая тесная комнатушка, вроде как передняя, и в ней едва хватает места нам троим. Прямо перед нами ещё одна двустворчатая дверь. И зачем тогда нужна эта комната? Не похоже, что для переобувания.

— Ну что, идём дальше, — Нанамура вновь хватается за дверную ручку.

Дверь открывается, и вокруг становится значительно просторнее.

Мы в вестибюле. С потолка свисает огромная люстра, сияющая так ярко, что того и гляди ослепит. По размерам помещение можно сравнить со спортивным залом. В смысле, оно очень большое. Пол устлан алым ковром, в углу стоят диваны и столик для ожидающих. Всё выглядит вычищенным до блеска, ни единого признака запустения, хоть отель и полуразрушен.

Мы делаем несколько шагов вперёд, озираясь по сторонам, как вдруг…

— Эй! Стойте! Не закрывайте дверь! — по вестибюлю проносится чей-то голос.

Возле диванов стоит седовласый мужчина в вычурном смокинге, он истошно вопит, показывая пальцем в нашу сторону.

— Ч-что? — кричу я в ответ. Между нами метров пятнадцать, не меньше.

— Дверь!

— Дверь?

Я оборачиваюсь и смотрю на дверь, через которую мы только что попали внутрь.

Ничего странного в ней нет.

Обе створки двери уже сомкнулись.

— …Поздно!

Мужчина в смокинге бессильно опускает протянутую было к нам руку.

На диванах сидит ещё несколько человек.

— Юи-онээ-сама, — Киригири держится за дверную ручку и дёргает её вверх-вниз.

— Что такое?

— Дверь не открывается.

— Что?

Я тоже пытаюсь подёргать ручку.

Дверь не поддаётся, словно её заперли на ключ. Замочной скважины нигде не видно. Видимо, сработала автоматическая блокировка.

— Дверь не открыть изнутри. Мы тут заперты. Если б вы её придержали, мы смогли бы выйти, — с укором говорит мужчина в смокинге, подходя к нам.

Этот пожилой седовласый господин с длинной бородой выглядит довольно эффектно. Смокинг ему к лицу, мужчина будто сошёл со старой фотографии.

— Один, два, три… Нас стало десять, — с дивана поднимается ещё один мужчина.

На втором мужчине строгий костюм с вычурным галстуком-бабочкой. Он среднего роста и средней комплекции, выглядит довольно молодо. Ему, наверное, еще нет тридцати.

— А среди вас случайно нет детектива? — спрашивает он, указав на нас пальцем.

— Как вы это поняли? — машинально откликаюсь я.

— Я так и знал, — мужчина самодовольно ухмыляется. — Значит, теперь все в сборе.

— Простите, но вы не могли бы объяснить, что происходит?

— Гляди сюда, — мужчина в смокинге протягивает мне лист бумаги.

Там красными буквами написано что-то похожее на инструкцию.

«Уважаемые участники аукциона!

Благодарим за участие в грядущем тайном аукционе. С радостью сообщаем, что на нём будут выставлены редчайшие и уникальнейшие предметы.

Пожалуйста, обратите внимание, что для проведения аукциона требуется десять участников. Если участников будет больше или меньше, аукцион не состоится.

Также необходимо, чтобы один из участников был детективом.

Когда оба условия будут соблюдены, состоится первый аукцион.

Пока не прибудут все участники, аукцион будет откладываться. Просим всех, кто приедет первыми, подождать в вестибюле.

Аукцион “Ракассамc”»

— Аукцион?..

Я удивляюсь, а вместе со мной удивляется и мужчина в смокинге.

— Погоди… Так вы сюда не на аукцион приехали? Вы разве не получали такое письмо? — мужчина достаёт из внутреннего кармана пиджака абсолютно чёрный конверт.

Я уже видела такой конверт с сургучной печатью!

На печати странный символ… Ну точно, он от Комитета.

— М-можно взглянуть?

— Да на здоровье.

Я нетерпеливо выхватываю у мужчины конверт и заглядываю внутрь. Там нечто вроде плотной чёрной карточки.

«Приглашение

Тояноо Мицуру-сама, уведомляем, что Вас выбрали для участия в аукционе “Ракассамc”. Просим Вас прибыть на место проведения аукциона к назначенному времени.

Начало аукциона — 26 декабря, 17:00

Место проведения — Отель “Норманс”

Дресс-код — Формальный

Аукцион может длиться до семи дней, просим Вас привезти с собой всё необходимое для длительного пребывания в отеле. Проживание в отеле бесплатное.

Аукцион “Ракассамc”».

Мы с Киригири вместе читаем текст на карточке, а потом обмениваемся понимающими кивками.

Очевидно, этих людей заманили на «Дуэль Нуар» под предлогом участия в аукционе. Как и в нашем прошлом деле, убийца собрал будущих жертв в одном месте, воспользовавшись фальшивыми приглашениями.

— Хоть у меня с английским и не очень, даже я вижу: Ракассам — это слово massacre, «бойня», наоборот. То есть — аукцион-бойня.

— Ч-что ты мелешь? — седовласый мужчина в смокинге вздрагивает. — «Ракассамc» — такие же знаменитые аукционисты, как «Сотбис» и «Кристис». Вы, провинциалы, может, о таком и не слышали, но я-то знаю!

— Как вы получили приглашение? — я не обращаю внимания на последнюю колкость и задаю ему вопрос.

— Некоторое время назад в одном месте проходил небольшой аукцион, тогда-то представитель «Ракассамса» и пригласил меня сюда. Как бы то ни было, он сказал, что здесь состоятся торги за уникальные антикварные предметы, потому я и приехал… Я с давних лет увлекаюсь поиском различных редкостей на аукционах.

— Эм… Тояноо-сан, да? Вас обманули, — жёстко говорю я. — Разве аукцион уровня «Сотбис» могут проводить в полуразрушенном отеле?

— Это же тайный аукцион! — похоже, Тояноо сердится. — Вот я и поверил, что он может проходить в таком странном месте! Но… Сказать по правде, мы, посмотрев тут на всё, как раз сидели и обсуждали, не надули ли нас…

Кроме Тояноо здесь мужчина с галстуком-бабочкой и другие парадно одетые мужчины и женщины. Видимо, их всех собрали под предлогом участия в несуществующем тайном аукционе.

— Короче, если ты сюда зашёл — всё, капут. Выхода из здания нет, нас сюда заманили, как зверей в клетку. Если запахнет жареным, то нам грозит какая-то малоприятная хрень. И вам теперь тоже. — У подошедшего к нам молодого мужчины с галстуком-бабочкой провинциальный говор.

— Как это — нет выхода? А окна?

— А на окнах — крепкие железные жалюзи, хрен откроешь. Даже моим литым мышцам это не под силу, — он демонстрирует нам свою тонкую белую руку.

— А окна в других комнатах? И запасной выход?

— Увы, но мы не можем никуда отсюда выйти. В фойе четыре двери, и все закрыты.

— То есть вы все были здесь заперты со вчерашнего дня?

— Ага. Пришлось кое-как перекантоваться ночь, — мужчина с галстуком-бабочкой тяжело вздыхает и разводит руками.

— Но теперь нас десять, так что аукцион может начаться, так? — говорит Тояноо с блеском в глазах.

— Раз приглашение — фальшивка, то и аукциона может не быть, — отвечает мужчина с галстуком-бабочкой.

Приглашения разослал убийца, в этом можно не сомневаться. Но пока непонятно, состоится ли аукцион. Есть вероятность, что это всего лишь выдуманный повод, чтобы собрать всех в одном месте.

— Если аукциона не будет, зачем нас здесь заперли?

— Ты меня спрашиваешь?

Мужчины начинают перебранку.

Я раздражённо наблюдаю за ними, подыскивая слова, которыми можно было бы их усмирить.

И тут вперёд выходит Нанамура.

— Друзья мои, успокойтесь! — он некоторое время ждёт, пока всеобщее внимание переключится на него, а затем продолжает. — Похоже, мы и впрямь заперты. Раз так, нам остаётся только одно: выбраться отсюда. Я прав?

Нанамура спокойно расхаживает по вестибюлю, и вопрос не адресован никому конкретному. Его слова звучат несколько театрально, но, должно быть, так он пытается взять контроль над ситуацией в свои руки.

— Мы уже много чего перепробовали, — ворчит Тояноо, поглаживая седую бороду. — Всё без толку, потому-то мы со вчерашнего вечера здесь и сидим.

— О нет, друзья, вы, очевидно, ещё не приложили серьёзных усилий. Полагаю, это потому, что вы ещё не ощущаете угрозы собственной жизни.

Нанамура проходит мимо людей на диванах и подходит к стоящему поблизости столику. Это журнальный столик с толстой крышкой.

Не знаю, что на него нашло, но он вдруг поднимает столик. На вид тот очень тяжёлый, но Нанамура оторвал его от пола без видимых усилий. Он сильнее, чем выглядит.

Нанамура переносит столик к стене и… вдруг швыряет его вперед!

Грохот такой, будто произошла серьёзная автомобильная авария, не меньше. Во все стороны летят осколки. Женщины поднимают визг, а мужчины удивлённо воскликают.

В стене, там, куда врезался тяжёлый столик, образовалась внушительная дыра.

Но…

— Хмм, бетонные перегородки… — констатирует Нанамура, засунув в дыру руку.

— Э-эй, слышь, не бузи тут! — мужчина с галстуком-бабочкой подскакивает к Нанамуре. — Что за хрень ты творишь?!

— Вижу, сломать стену и выйти не получится… — Нанамура скрещивает руки на груди и отходит от стены.

Недаром Нанамуру Суйсэя называют Аллегро Ажитато — он действует резко и внезапно.

— Так, сделано всё возможное, чтобы мы не смогли отсюда выбраться. Ясненько, если предположить, что во всём остальном подготовка была такой же тщательной, то сбежать будет непросто. Очевидно, убийца собирается нас здесь держать, пока не добьётся своего.

— Я тебе о том и говорил! Погоди, какой ещё убийца?.. О каком убийце речь?!

— Не буду тратить время на объяснения. — Нанамура опускается на один из свободных диванов и закидывает ногу на ногу. — До шести вечера… хм-м, больше семи часов. Убийца намеренно так спланировал — больше всего на свете я не люблю ждать.

— Мы будем ждать начала аукциона? — спрашиваю я.

— Больше нам ничего не остаётся. Убийца выложил рельсы и пустил нас по ним. Интересно, куда же мы в итоге приедем?.. Ну что ж, пусть покажет, что он нам приготовил.

— Вы на зависть хладнокровны… — я подхожу поближе к Нанамуре и продолжаю уже шёпотом, ему на ухо: — Вы же ничего не говорили полиции перед отъездом сюда?

— Конечно, нет, — Нанамура бросает на меня раздражённый взгляд. — Это же честное состязание детектива с убийцей. С чего мне всё портить?

— С того, что на кону человеческие жизни! — огрызаюсь я и достаю из кармана пальто мобильный телефон.

На Нанамуру положиться нельзя, значит, остаётся только самой сообщить обо всём полиции.

Только вот на экране моего телефона красуется: «Вне зоны».

— Как же так?.. Когда мы вышли из такси, сигнал точно был, я видела…

— Думаю, в здании стоит глушилка, — подаёт голос один из сидящих на диване мужчин.

Я уже успела обратить внимание на его необычный внешний вид: бейсбольная кепка, огромные солнечные очки, одет тоже в бейсбольную форму. Остальные присутствующие носят вечерние наряды, и на их фоне он выглядит очень несерьёзно. Из-за солнечных очков его лица толком не видно, но, кажется, это угрюмый мужчина средних лет.

— Глушилка?..

— Подавитель телефонных сигналов. Он испускает радиосигнал на той же частоте, что и базовая станция*, создаёт помехи, и телефон думает, что находится вне зоны… Такие обычно ставят в концертных залах, больницах и прочих общественных местах. Радиоволны для нас невидимы, вот всякие власть имущие с нами и забавляются, и это происходит чаще, чем ты думаешь. Хе-хе… — говорит мужчина, поправляя солнечные очки.

— То есть телефоны здесь бесполезны?

— Будь от них польза, стали бы мы торчать тут целые сутки? — Мужчина в кепке пожимает плечами.

Помощь извне нам не вызвать.

Убийца запер нас здесь, чтобы получить полный контроль над будущим убийством. Его игра уже началась.

— Вы все приехали сюда, чтобы поучаствовать в аукционе? — спрашиваю я, внимательно вглядываясь в лица присутствующих.

Они кивают.

— Ну, раз уж на то пошло… Среди нас новички, так что давайте-ка представимся. Мы, вообще-то, уже познакомились, но можно ещё раз, для новеньких…— предлагает мужчина в галстуке-бабочке.

— Будем очень признательны.

— Ладно, тогда я первый, — продолжает мужчина в галстуке-бабочке.

Минасэ Юдзэн (25 лет), фрилансер

— Я Минасэ Юдзэн, мне двадцать пять, я фрилансер. Я из рода бывших аристократов, крупных помещиков… Ну, то есть раньше было так, а сейчас нам пришлось построить жалкий многоквартирный домишко в столице и с ним управляться. Я живу на родительские деньги и сам подрабатываю. И всё равно — во мне течёт хренова кровь бывших аристократов. В один прекрасный день я верну нам былые богатства.

— Почему вы решили поучаствовать в аукционе?

— Обычно я зарабатываю по мелочи, перепродавая вещи на интернет-аукционах… Вот один из покупателей и рассказал мне о тайном аукционе. И даже приглашение отправил. Сказать по правде, мне всё это показалось странным, но я решил выйти в реал для разнообразия, вот и вляпался… Хрень какая-то.

На вид просто молодой позёр. Никак не могу избавиться от впечатления, что он не до конца искренен. Ему бы подошло определение «непутёвый сын». Даже в костюме и с галстуком-бабочкой он выглядит как-то комично.

— Дальше идём по часовой стрелке, давай, дедуля, твоя очередь.

— Какой я тебе дедуля? Дедуля, пф-ф… — откликается мужчина в смокинге, когда Минасэ указывает на него.

Тояноо Сэйунсай (59 лет), эскейполог

— Меня зовут Тояноо Сэйунсай, я пятидесятидевятилетний фокусник.

— Фокусник?

— Неужто ты не слышала обо мне, величайшем эскейпологе со времён Гудини?! Я выбирался из воды, подвешенный вниз головой и связанный по рукам и ногам, из кабины пылающего в воздухе воздушного шара, из машины, которую давили прессом… Это всё мои известнейшие номера! Между прочим, я выдающийся иллюзионист-эскейполог и творил настоящие чудеса!

— Какой нескромный… — цепляется к нему Минасэ. — А в Сётэн* тебя не звали? И вообще, раз ты величайший эксейполог, вот и сбежал бы отсюда.

— Пошути мне тут ещё!

На вид он старше пятидесяти девяти. Наверное, из-за седины и бороды. Либо это намеренно созданный им самим образ, для пущего эффекта. Даже сойдя со сцены, он всё равно остаётся артистом или типа того.

— Прошу прощения, но… Почему в вашем приглашении было написано «Тояноо Мицуру»? — уточняю я.

— Это моё настоящее имя. Сэйунсай — сценический псевдоним.

А, понятно.

Тягэ Акио (42 года), исследователь сверхъестественных явлений

— Меня зовут Тягэ Акио. Сорок два года. Мне, в общем, нечего о себе рассказать, но если подумать… Скажем так, я кое-что знаю о мировых заговорах.

Тягэ дотрагивается до козырька кепки и многозначительно ухмыляется. Он средней комплекции и довольно высокого роста. А вот на спортсмена он не похож, как раз наоборот — выглядит довольно болезненным.

— А вы как здесь оказались?

— Не могу особо об этом распространяться… Но однажды ночью я увидел на крыше здания, где работаю, НЛО.

— Ч-чего?..

— Само собой, я сделал много фотографий. Я не в первый раз видел НЛО, но всё равно очень обрадовался, потому что мне удалось его хорошенько запечатлеть. Я собирался написать статью и уже думал, куда бы её отправить… И тут заметил двоих людей в чёрных костюмах, стоявших поодаль и наблюдавших за мной.

— Кто это был?

— Ну, определённо это были те самые Люди в Чёрном. Они отобрали у меня фотоаппарат, строго-настрого запретили рассказывать кому-либо о случившемся и дали приглашение на аукцион. «Вот тебе кое-что интересное взамен», — сказали они и пропали.

— Вы всё это серьёзно? — спрашиваю я, и не пытаясь скрыть скептицизма.

— Можешь мне не верить, дело твоё.

— Кстати, а почему вы в бейсбольной форме? — я подступаюсь к его самой большой загадке.

— Хе-хе, это для меня официальная форма одежды.

— А… Понятно…

Он поехавший?..

Думаю, лучше держаться от него подальше.

— Так, дальше я!

Мифунэ Мэруко (22 года), бывший экстрасенс

Девушка в светло-зелёном платье поднимает правую руку. Это жизнерадостная женщина со стрижкой-каре. Или лучше всё-таки называть её девушкой? У неё фигура подростка, да и роста она невысокого.

— Я Мифунэ Мэруко. Мне двадцать два, я коллекционирую радиолампы. Собираю ламповые усилители и слушаю, что получается. Я очень обрадовалась, когда мне сказали, что здесь можно будет достать необычную радиолампу, я приехала сюда, а тут… Такое!..

Ну вот, ещё одна яркая личность. Она не только выглядит, но и разговаривает, как подросток. И не скажешь, что она старше меня.

— Лет десять назад о ней говорили во всех СМИ как о юном экстрасенсе, — добавляет Тягэ.

— Ты экстрасенс?

— Не знаю, но все меня так называли, — признаёт Мифунэ с улыбкой. — Когда я была маленькой, я ела пудинг, и вдруг ложка такая раз — и изогнулась. Папе с мамой понравилось, и потом я погнула кучу ложек. И перед телекамерами тоже гнула… Я никак не могла понять, зачем мне гнуть ложки… Ведь погнутой ложкой сложнее есть пудинг! А-ха-ха!

— Она примерно полгода с блеском выступала на публику. А потом те же СМИ, что её превозносили, начали на неё нападать: мол, всё фикция, какой-то фокус… — поясняет Тягэ, плотнее надвинув очки на нос. — Серые массы любят сначала вознести кого-то на пьедестал, а потом свергнуть, их это развлекает. Весьма печально.

— А сейчас ты можешь гнуть ложки? — спрашиваю я, сгорая от любопытства.

Она пожимает плечами, некоторое время сидит с задумчивым лицом и вдруг снова радостно улыбается.

— Да, наверное, получится!

— Наверное?

— Ну, у меня такое чувство, что получится. Вот, смотри, — Мифунэ достаёт из своей большой сумки ложку. — Я всегда её с собой ношу. Как раз для таких случаев.

— О, в этот раз сможешь? — Минасэ тоже за ней наблюдает.

Раз он сказал «в этот раз», значит, она уже один раз заявила, что сможет, но у неё не получилось?

Мифунэ берёт ложку в правую руку и принимается тереть её посередине подушечкой большого пальца. Выражение лица у неё неподдельно серьёзное.

— М-м-м… — она что-то невнятно бормочет себе под нос.

Мы наблюдаем за ней, затаив дыхание.

— И-и!..

Она выкрикивает нечто нечленораздельное и открывает глаза.

С ложкой ничего не произошло.

— Нет, всё-таки не получается…

Она разочарованно опускает голову.

Мы тоже чувствуем себя так, будто нас разом покинули все силы.

Синсэн Микадо (около тридцати), офисный работник

— Я следующий, да? — ровным голосом заговаривает мужчина в строгом костюме.

Он высокий и худощавый, волосы аккуратно зачёсаны назад, и причёска придаёт ему одновременно и наивный, и умный вид. С первого взгляда он выглядит самым честным из всей компании, и вместе с тем из-за пролегшей между бровей морщинки кажется, что он скрывает больше всего секретов.

— Синсэн Микадо. Офисный работник.

— У вас тоже была какая-то цель, и вы приехали на аукцион, да, Синсэн-сан?

— Нет, аукцион меня не интересует.

— Тогда зачем вы?..

— Я увидел.

— Что увидели?

— Судьбу… Не знаю, можно ли это так называть. Или же — увидел тревожные симптомы, сон о нашем бренном мире… Я не предсказатель и не пророк, но вижу такие вещи. Вижу смерти, которые уже произошли, и смерти, которые ещё могут произойти. Мне стало любопытно, я заглянул сюда, и вот результат.

— Вы… можете предсказать смерть?

— Не обязательно смерть. Но часто моё виденье — тревожное предзнаменование.

Он всё говорит и говорит, ровным голосом и с безмятежным лицом, но от его слов волосы встают дыбом.

— И что же вы видели?

— Не могу сказать, что видел что-то конкретное. То, что я вижу, не в точности происходит в реальности… Но если объяснять наглядно, то попробуй представить чёрную тень… И у неё форма того, что пугает тебя сильнее всего на этом свете.

От слов Синсэна на лбу у Тягэ выступает холодный пот, и он трясётся мелкой дрожью. Остальные глядят на Синсэна с недоверием и явно не хотят с ним связываться.

У меня не выходит воспринимать слова Синсэна исключительно с критической точки зрения.

Ведь я уже знаю одного человека с похожей способностью.

Киригири Кёко. У неё тоже есть способность чувствовать опасность поблизости от себя или грядущую смерть. Она говорит, что может «слышать поступь бога смерти». Не знаю, действительно ли она слышит какой-то звук, но, возможно, Синсэн воспринимает нечто подобное визуально.

И он не ошибается. В этом полуразрушенном отеле уже произошло чудовищное убийство, а вскоре здесь же, возможно, состоится «Дуэль Нуар».

— Буду рад, если мои опасения окажутся напрасными, — Синсэн опускает взгляд и проводит пятернёй по волосам. Он и сам воспринимает свою способность скептически, но выглядит при этом не пророком, а скорее шаманом. Его лицо серьёзно, будто он уже не раз видел изъяны нашего мира и таящуюся в нём тьму.

— Раз этот не участвует в аукционе, можно ли его считать десятым человеком? — нерешительно спрашивает Тояноо.

Ответ на его вопрос может знать разве что убийца, наблюдающий за нами из тени и управляющий всем происходящим.

И, ясное дело, ему никто ничего не ответил.

Ёдзуру Саэ (21 год), вдова

Она сидит сгорбившись и жмётся к подлокотнику дивана. Мы двигались по часовой стрелке, и настала её очередь представиться, но она не поднимает взгляда, словно спит. У неё прекрасные чёрные волосы, глубокое декольте, а обнажённые бедра притягивают к себе взгляд. Присмотревшись получше, я осознаю, что на ней траурное платье.

— Ваш черёд, Ёдзуру-сан, — окликает её Синсэн.

Она вяло распрямляется и откидывает с лица волосы.

— М-м… Спасибо, что разбудили. Ещё немного, и моё желание умереть достигло бы наивысшей точки, — Ёдзуру смотрит на меня заспанными глазами. — О, у нас новенькие... Ах, мне снова хочется умереть.

— С ними нас стало десять.

— Будет аукцион?

— Полагаю, да, — отвечает Синсэн, не глядя в глаза Ёдзуру.

— Да?.. Если так, мой муж сможет, наконец, упокоиться с миром?..

— Извините…

Я не могу подобрать слов, чтобы к ней обратиться, и тут она, будто поняв, чего я от неё хочу, заговаривает сама:

— Меня зовут Ёдзуру Саэ. Мой муж умер, и я осталась совсем одна. Он скончался, оставив мне своё приглашение на аукцион.

— А супруг вам о нём что-нибудь говорил?

— Нет, — отвечает Ёдзуру, c горечью прикрыв веки. — Мой муж был очень молчаливым человеком. Я приехала сюда, как раз чтобы понять, что ему могло быть здесь нужно.

В её голосе всё сильнее проступает сонливость. Её руки безвольно вытянуты вперёд, из-под траурного платья виднеются запястья, и они изрезаны вдоль и поперёк. Мне кажется, порезы могут рассказать о ней всё, что нам нужно знать.

Теперь представилось шесть человек.

Остаётся последний…

Уодзуми Таэхимэ (20 лет), служанка

Седьмая — девушка в платье с передником, как у служанки. У неё волосы средней длины, примерно до плеч, и прямая чёлка. Ресницы длинные, а кожа очень светлая. С первого взгляда она может показаться гот-лолитой, но макияж и одежда у неё очень скромные, и похоже, что она так выглядит из-за работы.

— Аукционист нанял меня, чтобы заботиться о гостях, и поэтому я здесь. Уодзуми Таэхимэ, двадцать лет.

У неё довольно резкая, мужская манера речи и хрипловатый голос.

И ей всё это на удивление идёт.

— То есть приглашения на аукцион у тебя нет?

— Нет. Но мне сказали, что я тоже могу принять в нём участие.

— А как тебя наняли?

— Я получила письмо по почте. У меня есть две обязанности: подавать еду и прибирать в комнатах. Это всё, что от меня требуется.

Похоже, убийца решил нанять служанку. Быть может, она нужна ему, чтобы преступный замысел прошёл как можно более гладко.

Хоть мы и оказались в полуразрушенном отеле, выходит, что едой и ночлегом мы здесь обеспечены. Это немного обнадёживает. Я на всякий случай напихала в рюкзак кучу энергетических батончиков, но, кажется, в этот раз они не пригодятся.

«Дуэль Нуар» — жестокая детективная игра, но, вместе с тем, по сути она — развлекательное шоу. Если бы дело было только в мести, то убийца мог бы достичь её любыми грязными методами. Например, мог бы подмешать в еду яд и отравить всех присутствующих. Или запереть нас и ждать, пока мы умрём от голода. А то и вовсе мог бы подобраться к обидчику на тёмной улице, забить его до смерти и сбежать. Вот только всё вышеперечисленное не увлекло бы зрителей. Раз это шоу, нужно соблюдать баланс. Думаю, именно для этого на дуэль и вызывают детектива.

Я вздрагиваю и обвожу всё вокруг взглядом.

«Дуэль Нуар» от начала и до конца снимают скрытыми камерами. Не знаю, транслируют её в прямом эфире или же записывают и потом монтируют для показа, но прямо сейчас на нас, участников игры, смотрят объективы камер.

Само собой, нигде не видно ни одной камеры. Они, должно быть, не просто крохотные, но ещё и искусно спрятаны. Я надеюсь лишь на то, что они не установлены в ванных комнатах и туалетах.

— Ваш черёд, новички, — говорит Минасэ, указав на меня.

— А, да, точно, нам тоже нужно представиться. Но сначала… Секундочку! — Я подбегаю к Нанамуре и заговариваю с ним шёпотом. — Можно объяснить им, кто мы и что происходит?

— Не возражаю. Я как раз думал поручить это тебе, чтобы сэкономить себе время на объяснения.

— Поняла.

Самидарэ Юи (16 лет), старшеклассница, DSC Номер 887

— …В общем, мы — детективы, прибыли сюда, чтобы поймать убийцу.

Я объяснила всем, зачем мы прибыли в Норманс. Однако я намеренно умолчала о «Дуэль Нуар» и Комитете по оказанию помощи жертвам преступлений. Решила: пусть останется информация, которую может знать только убийца.

Для краткости я сказала: «Нас известили, что здесь может произойти убийство».

— Я… Я не совсем тебя понял… Хм… — мычит Минасэ. — Короче говоря, вы приехали нас спасти, да?

— Если вкратце, то да.

— Но вас ведь тоже заперли.

— Ну… Мы… Мы и подумать не могли, что всё так обернётся…

— И вы ещё называете себя детективами?

Слова Минасэ мне ножом по сердцу. Не думаю, что он хотел нас обидеть, но, возможо, нам и впрямь следовало бы действовать осмотрительнее.

— А есть вероятность, что предупреждение, которое вы получили, было просто розыгрышем? — спрашивает Тягэ.

— К сожалению, это определенно правда. Убийца непременно начнёт действовать до наступления Нового года.

— До Нового года, говоришь?.. Но до него ещё дней пять, — подмечает Тояноо, загибая пальцы. — Хочешь сказать, нас могут продержать здесь так долго?

— Да, — отвечаю я, всеми силами изображая полнейшее спокойствие.

Нельзя позволить им запаниковать.

— Н-не волнуйтесь. Раз мы здесь, то не позволим убийству случиться. Я-то ладно, но Нанамура-сан и ещё она — очень хорошие детективы!

— Погоди, так девчушка тоже детектив?

Киригири Кёко (13 лет), ученица средней школы, DSC Номер 917

— Да, — отвечаю я за угрюмо молчащую Киригири. — Она не позволит планам убийцы осуществиться!

— Серьёзно? Предлагаешь нам на неё положиться? Как по мне, так мои экстрасенсорные способности и то надёжнее, — ехидно говорит сидящая на диване Мифунэ, беззаботно болтая ногами. Она до сих пор пытается погнуть ложку.

— Я могу поручиться за её талант.

— Да что нам с твоего поручительства? — встревает Минасэ. — С чего нам вообще вам верить? Может, вы вообще сюда притащились, чтобы сорвать аукцион.

— Н-ничего подобного! У меня, между прочим, седьмой ранг DSC. И карточка Библиотеки Детективов у меня тоже есть! А она потомственная наследница рода Киригири, и…

— Юи-онээ-сама, об этом можешь не говорить, — перебивает меня Киригири.

Она продолжает, откидывая назад упавшую на ухо прядь волос:

— Ты разве забыла, что в этот раз мы всего лишь участницы игры? Просто старшеклассница и ученица средней школы.

— Н-ну да, но…

— Вот настоящий детектив, — поясняет всем Киригири, указывая на Нанамуру. — Если что-то случится, то полагаться лучше не на нас, а на него.

— Киригири-тян, не говори так, будто отрекаешься от своей работы.

— Я всего лишь говорю правду. В этот раз право быть детективом — у него.

Право быть детективом… Должно быть, она подразумевала правила «Дуэль Нуар». Детектив играет важную роль в игре, и поэтому не может быть из неё исключён. То есть здесь он единственный человек, которому гарантирована безопасность, потому что его запрещено убивать.

— Воистину! Предоставьте всё мне!

Нанамура Суйсэй (37 лет), знаменитый детектив, DSC Номер 900

Нанамура поднимает руку и звучно щёлкает пальцами.

Всё внимание мигом обращается на него.

Даже скептически настроенные личности, вроде Минасэ, ему не перечат.

Наверное, это и называется харизмой.

— И что же мы будем делать, мистер детектив? — нервно спрашивает Минасэ.

— Ждать аукциона, как и было запланировано.

— Хочешь сказать, мы должны бездействовать до шести часов?

— Если тебе скучно, можем сыграть в баскетбол. Комната для этого в самый раз, и нас как раз по пять человек. Я, естественно, и в баскетбол проигрывать не намерен.

— Так где ж нам взять корзину? — фыркает в ответ Минасэ. — Мы, чёрт возьми, уже сутки тут время убиваем. Скоро с ума сойдём от безделья.

— Раз так, я бы всё же посоветовал размять мышцы. Если днями напролёт сидеть на диване, можно подорвать здоровье. Кроме того, в соответствии с теорией относительности, чем живее ты шевелишься, тем быстрее проходит время в твоём мире. Думаю, есть смысл проверить.

— Чего? Что ты хочешь сказать? Не понимаю, что за хрень ты тут несёшь.

Беседа у Нанамуры с Минасэ что-то не клеится.

Но всё же время на месте не стоит. Возможно, и пустые разговоры не так уж бесполезны, когда нужно убить время.

— Вы все здесь со вчерашнего дня, так? — спрашиваю я, ни к кому конкретно не обращаясь. — А что вы ели?

— В шкафу за стойкой нашёлся неприкосновенный запас для чрезвычайных ситуаций, — отвечает девушка в одежде служанки, Уодзуми. — Запас сделан так, чтобы каждому хватило на семь дней. Вчера мы съели по одной порции.

— А что тебе изначально говорили про еду?

— Сказали, что все инструкции мне выдадут на месте. Но никаких инструкций для меня здесь не нашлось, и я получила только ту же бумагу с красным текстом, что и остальные.

— Хм… Весьма необычно… — бормочу я, скрестив руки на груди.

Эта «Дуэль Нуар» меня настораживает. Убийца обставил всё так, чтобы всё развивалось в соответствии с его задумкой. Я пока что и предположить не могу, что происходит.

Я отхожу от диванов и встаю поближе к Киригири.

— Что думаешь, Киригири-тян?

— Пока ничего не ясно, — Киригири пожимает плечами и тяжело вздыхает. — Нам ничего не остаётся, кроме как ждать до шести, как и сказал Нанамура-сан, — с этими словами она садится прямо на пол. Она, похоже, собирается делать то же, что и остальные. Отсутствие желания работать сообща можно назвать одним из её недостатков.

Мне не сидится на месте, и я решаю попытаться осмотреть вестибюль самой.

Как и сказал Минасэ, здесь есть несколько дверей, но все они наглухо закрыты. Замочных скважин тоже нет. Сами двери на вид крепкие, и без топора, молотка или другого подобного большого инструмента шансов их сломать мало.

Я заглядываю за стойку регистрации.

Как и сказала Уодзуми, там много еды, и голодная смерть нам явно пока не грозит. Также там пять коробок с водой, по двадцать четыре бутылки в каждой.

На стене за стойкой висит табличка, объясняющая, как устроен отель.

«Отель “Норманс”

5F Смотровая площадка

4F Номера 401~412

3F Номера 301~312

2F Номера 201~212

1F Вестибюль, стойка регистрации, ресторан»

Тут даже смотровая площадка есть. Правда, мы не можем выйти из вестибюля, так что пока её посещение нам не светит.

За стойкой крохотная комнатушка. Я заглядываю внутрь и обнаруживаю небольшой офисный стол. Должно быть, здесь персонал ждал прихода посетителей. Кроме стола мебели здесь нет.

Там же я обнаруживаю ещё одну маленькую дверь.

Я и не сомневаюсь, что она заперта, но всё же дёргаю ручку, и дверь легко открывается.

За ней туалет.

Ура, одним поводом для беспокойства меньше.

Я уже собираюсь уходить, когда кто-то внезапно подходит сзади и силой заталкивает меня внутрь. Человек тянет за собой дверь и запирает её на замок.

— Э-э... эй!

Меня закрыли!..

— Тихо, — говорит мне приятный хрипловатый голос.

Это девушка в платье служанки, Уодзуми Таэхимэ.

— Т-ты что творишь?! — шёпотом возмущаюсь я.

Мы стоим лицом к лицу и буквально прижимаемся друг к другу в тесном замкнутом пространстве.

— Я не причиню тебе вреда.

Она достаёт из кармана передника небольшую карточку.

Это карточка Библиотеки Детективов.

Уодзуми Таэхимэ DSC Номер 756

— А… А?

— Я тоже детектив.

— А-ага, ясно…

— Ты тоже покажи свою карточку.

— Х-хорошо, сейчас…

Я демонстрирую ей карточку, которую храню в чехле.

— Вижу. Можешь убирать.

Я делаю так, как она велит.

— Никто из них не знает, что я детектив. Я думала, в том листе с красным текстом говорилось обо мне, но, очевидно, ошиблась. Хорошо, что я никому ничего не сказала, пока все не собрались.

— Ты под прикрытием?

— Ну да. Платье с передником нашлось здесь. Обычно я такое не ношу.

Уодзуми тянет себя за подол юбки в попытке его расправить.

— Ты здесь чтобы узнать о «Дуэль Нуар»?

— О чём? Впервые слышу.

— Тогда зачем ты?..

В классификационном номере Библиотеки Детективов первая цифра указывает на специализацию детектива. Насколько я помню, семёрка обозначает Преступления в сфере искусства.

— Я в основном специализируюсь на расследовании дел о подделках предметов искусства.

— О… подделках?

— Я уже несколько месяцев гоняюсь за Тояноо.

— За тем старичком?

— Будь с ним осторожнее. Этот с виду добродушный старичок — мошенник, обманувший множество людей на огромные деньги.

— Мошенник?

— Да, профессия фокусника — только прикрытие. На самом деле он сбывает подделки. Когда я узнала, что он собрался на этот аукцион — связалась с аукционистом и проникла сюда под видом служанки. Я и подумать не могла, что аукцион может оказаться фикцией. То, что ты рассказала об извещении о возможном убийстве — правда?

— Да…

Я коротко объясняю ей, что такое «Дуэль Нуар». Думаю, коллеге о таком рассказать можно.

— Говоришь, в этом замешана преступная организация… — Уодзуми подносит руку ко рту и ненадолго задумывается. — Есть вероятность, что Тояноо — убийца.

— Если так, то всё закончится очень быстро… Он в последнее время вёл себя подозрительно?

— Нет… Ничего необычного в его поведении не было.

— Если Тояноо-сан и впрямь убийца, думаю, он как минимум должен был пару раз сюда приехать. И вообще, должен был по-всякому готовиться к «Дуэль Нуар»…

— Я весь последний месяц следила за ублюдком двадцать четыре часа в сутки, и ублюдок здесь впервые. Но есть вероятность, что он готовился к «Дуэль Нуар» до того, как я начала слежку.

— Ну да, такое тоже возможно.

— В любом случае… Он — мой. Не лезьте в это. Это я и хотела тебе сказать.

— П-понятно, мы его не тронем.

— Будем обмениваться полезной информацией, — Уодзуми протягивает мне правую руку.

В ответ я пожимаю её руку.

Рука, без сомнения, девичья.

— Если придём в вестибюль вместе, нас могут в чём-нибудь заподозрить. Иди первой.

Я киваю и выхожу из туалета.

Я с невозмутимым видом возвращаюсь к стойке регистрации, а оттуда выхожу в вестибюль. Никто не обращает на меня внимания, возможно, потому, что стойка регистрации достаточно далеко от диванов.

Мысли в моей голове мечутся туда-сюда, и я бесцельно меряю шагами вестибюль, держась за голову.

В «Дуэль Нуар» оказались втянуты ещё один детектив и мошенник, но имеет ли это какой-нибудь смысл или просто так совпало?

Я возвращаюсь туда, где оставила Киригири, и плюхаюсь на пол рядом с ней.

— Нашла что-нибудь? — интересуется Киригири, испытующе глядя на меня.

Я стыдливо качаю головой, признавая поражение.

Она притягивает колени к груди и упирается в них подбородком с таким видом, будто хочет сказать: «Ну вот, я же говорила».

Мне обидно, но… Она милая, так что пусть гримасничает.

Я решаю ничего ей не говорить о детективе-Уодзуми. Думаю, не стоит всем направо и налево рассказывать о детективе, работающим под прикрытием.

С тех пор, как нас заперли, прошло не больше часа.

Ждать ещё очень долго.

Состоится ли аукцион вообще?

И чего добивается убийца?..

↑Базовая станция (в сотовой связи) — узел радиоаппаратуры, принимающей, определяющей и раздающей вызовы абонентов.

↑Сётэн — название комедийного телешоу, которое идёт в Японии с 1966 года, второе по длительности шоу в истории японского телевидения.

Время близилось к заветным шести часам.

Я сидела рядом с Киригири и убивала время за чтением романа. Читала я «Убийства в доме Декагон*» — детективный роман о том, как студенты оказались заперты на безлюдном острове, и кто-то начал убивать их одного за другим. Я нахожусь в опасной ситуации и читаю будоражащий кровь роман, но всё же меня переполняет необъяснимое умиротворение. Возможно, мои нервы постепенно деревенеют от постоянного волнения и беспокойства, которые мне пришлось пережить за последнее время.

Нанамура так и сидит на диване, закинув ногу за ногу и погрузившись глубоко в свои мысли. Кто знает, может, это редкое зрелище — видеть, как он сидит на месте без движения.

Рядом с ним играют в карты Тояноо, Минасэ, Тягэ и Мифунэ. Очередная партия в дайфуго* проходит очень оживлённо.

Синсэн читает какую-то заумную книгу. Его лицо остаётся неизменно спокойным, и создается впечатление, будто он уже достиг полного понимания вещей. Чувствуется, что это очень духовно богатый человек.

Ёдзуру сидит на диване во всё той же расхлябанной позе. Кажется, она дремлет. Иногда она сбивчиво бормочет непонятные слова и обрывки фраз. Выглядит жутковато.

Уодзуми суетится возле стойки регистрации, всеми силами пытаясь показать, что она служанка. То, что она тоже детектив, оказалось для меня полной неожиданностью… И всё только усложнило.

Нанамура смотрит на свои наручные часы.

Последовав его примеру, я сверяюсь с часами на телефоне.

Осталось пять минут.

Группа, игравшая в карты, тоже занервничала.

— Уже совсем скоро, — шепчу я Киригири.

Киригири едва заметно кивает, перевязывая ленточку на косичке.

Наконец время пришло.

В ту же секунду, как настало шесть часов, в вестибюле раздаётся странный короткий щелчок.

Судя по реакции остальных, они его тоже услышали.

Я вытягиваю шею и озираюсь по сторонам.

— Открылась какая-то дверь. — Нанамура поднимается. — За мной, друзья.

Нанамура шагает в том направлении, откуда донёсся звук.

Там его ждёт двустворчатая дверь, тяжёлая на вид.

Мы все идём следом.

Нанамура кладёт руку на дверь.

— Открыта, — с этими словами он хватается за ручку.

Он с силой распахивает дверь.

Наконец всё начинается.

Что же нас ждёт?..

За дверью комната, которую следует называть рестораном.

В центре стоит обеденный стол с белой скатертью, с двух его сторон по пять стульев, расположенных друг напротив друга. На столе, напротив каждого стула — по белой тарелке и комплекту из ножа и вилки.

Потолок высокий, и помещение представляет собой аркаду в два этажа. Галерея-балкон на втором этаже проходит по всем четырём сторонам комнаты, и с неё полностью просматривается первый этаж. Напротив входа, с противоположной стены и за обеденным столом, лестница на балкон.

Все окна, которые мне удаётся отыскать взглядом, наглухо запечатаны. Невозможно понять, что творится снаружи. Комнату освещает яркий электрический свет с потолка.

Внутри ни души.

Мы вместе входим в ресторан и вертим головами, изучая всё вокруг.

По левую руку от входа, в глубине помещения, обнаруживаются два странных предмета.

Во-первых, электронное табло. Алые цифры меняются, отсчитывая время.

111:57:48

Последние цифры идут на убыль: «48… 47… 46…». Минасэ с остальными не знают, но я сразу сообразила, что это за цифры.

Время до конца «Дуэль Нуар».

Сбоку от электронного табло установлена закрытая будка, похожая на телефонную. Вместо передней стороны у неё дверь, так что, вероятно, в будку можно зайти.

— Что это?..

— Осторожнее, лучше её не трогать, — предупреждаю я Минасэ. Тот от неожиданности вздрагивает и отходит от будки.

Ещё чуть дальше от будки располагается камин. Внутри уже выложены дрова, остаётся только зажечь огонь, и можно им пользоваться. Правда, в помещении работает обогреватель, так что вряд ли у нас возникнет необходимость зажечь камин.

— Добро пожаловать, дамы и господа!

Вдруг по комнате разносится обработанный, металлический голос.

Кажется, он звучит во всём отеле.

— К-кто это? — Минасэ в смятении рыскает глазами по ресторану.

Однако кроме нас здесь никого нет.

— Я тут, вот же я.

Голос слышно, но никого не видно. Если человек говорит с нами по громкой связи, то он, очевидно, сидит в помещении типа радиостудии, и…

— Да здесь я. Поднимите-ка глаза повыше.

Я смотрю на балкон.

На стене выступавшего внутрь зала балкона висит большой портрет. На нём изображён иностранец с каштановыми волосами. Молодой человек в простенькой неброской одежде, не под стать величественному портрету. Взгляд его пустых глаз устремлён вперёд и чуть-чуть вбок.

— Правильно! — губы портрета шевелятся.

— А-а! — помимо воли взвизгиваю я.

Человек на портрете заговорил!

— К-Киригири-тян! Там! Там! Картина шевелится! — лепечу я и хватаюсь за её рукав.

Всеобщее внимание уже приковано к портрету, когда тот заговаривает снова:

— Привет! Меня зовут Норман. Я маньяк-убийца, умерший полвека назад.

Маньяк-убийца?..

Почему в столовой висит портрет маньяка?

И вообще, почему портрет разговаривает?

Может, я сплю и вижу сон?

— Это не портрет, а жидкокристаллический дисплей. Дисплей такого размера стоит где-то тысяч двадцать пять. — Нанамура уже успел взобраться на балкон и стоит возле портрета, разглядывая его. Не устаю изумляться тому, как быстро он действует.

— Пфф… Так кто-то просто поставил на дисплей картинную раму?.. — говорит Минасэ и облегчённо вздыхает.

— Я не совсем понимаю… Что это за штука? — озадаченно спрашивает Мифунэ.

— Всё только выглядит так, будто изображение на картине разговаривает. Рот анимирован, и его движения синхронизированы со словами, — поясняет Тояноо.

— Я всё ещё не совсем понимаю, но эта штука меня пугает! — Мифунэ испуганно отшатывается.

— Не бойтесь. Я же умер полвека назад и теперь просто картина. Кстати, вот и время подошло. Я бы хотел начать наш долгожданный аукцион, вы готовы, дамы и господа?

— А ну стоять! Стоп, стоп, стоп! Мы тут ждали целую вечность, а ты хочешь, чтобы мы такие раз — и спокойно согласились начать аукцион?! Да кто ты, блин, такой?! — возмущается Минасэ.

— К делу.

Говорящий портрет, то есть Норман, продолжает, и наше мнение его ни капли не заботит.

Интересно, убийца сидит за портретом и управляет им?..

— Итак, почему бы вам не сесть? Стульев хватит на всех.

Мы вглядываемся друг в другу в лица и не можем заставить себя пошевелиться. Кажется, от созерцания чего-то настолько странного и карикатурно-комичного все наши чувства притупились.

— Два раза объяснять не буду, так что садитесь быстрее, — подгоняет нас Норман.

Мы садимся на первые попавшиеся места.

Если считать от портрета, который находится справа и сверху от нас, то порядок следующий: ближе всех к нему Уодзуми, потом Киригири, я, Тояноо и Минасэ; напротив нас Нанамура, Ёдзуру, Тягэ, Мифунэ и Синсэн. Наша сторона ближе к вестибюлю.

— Разрешите ещё раз поприветствовать вас в моём волнующем и загадочном аукционном доме! С вами говорит мёртвый маньяк-убийца, Норман. Рад познакомиться.

Раздаётся звуковой эффект, изображающий аплодисменты.

Следом аплодируем и мы, проникнувшись атмосферой.

— Все гости в сборе, так что сейчас я расскажу вам о предстоящем аукционе.

Мы молча смотрим на портрет.

— Для начала пусть те, у кого есть при себе наличные деньги, выложат их на стол. Проносить наличные деньги на аукцион запрещено.

Все суетятся.

Я достаю из кармана кошелёк и заглядываю внутрь. Там всё ещё две банкноты по тысяче иен. Ну, и ещё немного мелочи. Я выкладываю всё на стол, как и было велено.

Сидящая рядом Киригири не достаёт ничего. У неё с собой только кредитная карта. К слову, за такси сюда мы тоже заплатили её картой, и в её кошельке совсем не было наличных денег.

Остальные тоже начинают выкладывать наличные на стол.

— Деньги… — сдавленно шепчет Ёдзуру.

— С вами всё в порядке? — беспокоюсь я.

В ответ Ёдзуру кладёт пальцы на виски и склоняется над столом.

— Когда у меня нет денег… Я хочу умереть… Я сейчас умру…

— Я тоже без них сдохну! Я специально взял в кредит двести тысяч, почему мне нельзя пронести их на аукцион?

— Все готовы? Только без хитростей! Пусть каждый проверит, не припрятал ли его сосед наличные деньги. Если девочки не хотят, чтобы их лапали мужики, пусть проверяют друг у дружки. Даю вам пять минут, пошевеливайтесь!

Мы смотрим друг на друга и, не сговариваясь, встаём со стульев. Мы разделяемся на мужчин и женщин и проверяем друг друга.

— Ты что творишь, дед?! — возмущается Минасэ. — Спрятал деньги в трусах?!

— Э-это прощальный подарок моей покойной матушки!

— Жульничать вздумал?! Хочешь, чтобы аукцион отменили из-за нарушения правил?

— Да всё, всё…

Тояноо выкладывает перед собой несколько пачек денег, в общей сложности, наверное, тысяч пятьсот иен. Может, он и впрямь мошенник.

Мы обшариваем друг друга и убеждаемся, что ни у кого нет при себе наличных.

— Отлично. Вы, наконец, вышли на старт, — подтрунивает над нами портрет Нормана.

Я всё никак не могу привыкнуть к говорящему портрету.

— Служанка, собери все лежащие на столе деньги.

Когда портрет отдаёт приказ, Уодзуми встаёт со стула.

Она поднимает подол передника обеими руками, чтобы в него можно было что-нибудь положить, и грубо сгребает в него деньги.

— Ах… Мои деньги!.. — слабо стонет Ёдзуру.

— У меня было пятьсот пятьдесят три тысячи двести сорок пять иен! — бросает Тояноо в спину Уодзуми.

Она не удостаивает его ответа и заканчивает собирать деньги.

— А теперь, служанка, иди к камину.

К камину?

У меня плохое предчувствие.

— Отлично. Теперь — запихни все собранные деньги в камин.

Уодзуми на мгновение мешкает… И, как и было приказано, бросает все деньги в камин.

— На каминной полке спички и жидкость для розжига. Зажги его.

— Эй-эй-эй-эй-эй! — Минасэ подскакивает. — Там же мои двести штук!

— Разве? Они не твои, сам же сказал, что взял их в кредит! — хихикает Мифунэ.

— Замолкни, ты, голова-тыква! Тебе-то всё равно, у тебя там триста иен, а у меня — двести штук! Слышь, ты, козёл! Ты хоть представляешь, как тяжело накопить двести штук?! Какое, к чертям, «зажги камин»?! Сжигать деньги — противозаконно!

— Вот-вот! Я тоже протестую! — поддакивает Тояноо.

— Ах… Хочу умереть… Мои деньги…

— Голова-тыква? Почему я — голова-тыква?

— Это что, какой-то правительственный заговор?

За столом стоит галдёж, но Уодзуми равнодушно начинает разводить огонь.

— А ну прекрати! — Минасэ подбегает к камину и хватает Уодзуми за плечо. — Ты подчинённая Нормана, да?! Сообщница уродов, устроивших этот шибанутый аукцион?!

— Нет, — коротко отвечает Уодзуми, стряхивает руку Минасэ и отходит от камина.

В камине вместе с дровами уже полыхает куча банкнот.

А с ними — и мои две тысячи иен…

— Да что же это… — звучит в тишине исполненный боли голос Тояноо.

— Не унывайте! Всё равно жалкая мелочь, вроде ста-двухсот тысяч на этом аукционе вам погоды не сделают.

— Ах ты!.. — Минасэ с ненавистью смотрит на портрет.

— Итак, следующий шаг. Теперь, сидящая за столом братия, хорошенько вытяните ноги. Ну что, чувствуете что-нибудь носками туфель?

Мы повинуемся.

Носки туфель и впрямь упёрлись во что-то твёрдое.

Я залезаю под стол, чтобы узнать, во что именно.

Там я обнаруживаю большой заплечный мешок. Я вытаскиваю его из-под стола. Он тяжеленный.

— Ни фига себе! Что это? — первым тишину нарушает дрогнувший голос Минасэ.

Под столом кто-то оставил десять заплечных мешков, по одному на каждого.

Я открываю свой.

Внутри лежат туго перетянутые бандерольными кольцами пачки банкнот в десять тысяч иен. Мешок плотно набит пачками, а они поделены на части, каждая в отдельной пластиковой упаковке.

И упаковок много…

— В одной упаковке — десять миллионов. Всего упаковок десять. Убедитесь, что всё верно.

Я в жизни не видела столько денег.

— Т-тут сто миллионов… — судя по голосу, Минасэ почему-то прослезился.

Я и сама не могу оставаться к происходящему равнодушной. Моя рука, держащая мешок, почему-то дрожит.

— Похоже, они настоящие, — Уодзуми вскрыла одну из упаковок и осматривает пачки.

— Это ваши деньги. Перед аукционом для вас подготовили по сто миллионов иен. Игры, где априори выигрывает самый богатый — довольно скучная штука. Мне бы хотелось, чтобы у всех была одинаковая возможность насладиться аукционом. Вот я и позволил себе сделать вам скромный подарок.

— С… Сп… Большое вам спасибо! — Минасэ принимается кланяться портрету.

Кстати, а ведь в вызове на «Дуэль Нуар» было указано: «Наличные — 1 миллиард». Видимо, вот и они.

— Я хочу жить! Я снова хочу жить! — Ёдзуру выглядит такой страстной, как ни разу до этого. — С такими деньгами я готова жить до скончания веков! Я хочу поскорее создать семью, ещё раз выйти замуж и родить ребёнка!

Она будто стала другим человеком.

— А на аукционе будут нужные мне вещи? Если нет, то какой смысл в этих ста миллионах? — Мифунэ сидит, положив локти на стол, и выглядит озадаченной.

— Поверить не могу, что нам выдали такие огромные деньги, — говорит скрестивший на груди руки Синсэн. — В таком случае, что за предметы будут выставлены на аукцион?

— Итак, предварительные приготовления закончены, давайте к сути. Обо мне потом можете забыть, а вот о том, что я сейчас скажу, забывать не советую. Правила объясняю всего один раз. Слушайте внимательно.

Я торопливо достаю блокнот.

— В этом аукционном доме каждый день в шесть часов вечера будет проводиться аукцион, до тех пор, пока цифры на электронном табло не достигнут нуля. Будьте внимательны, чтобы случайно не опоздать и не пропустить аукцион.

Время закончится через пять дней, в десять утра. В последний день аукцион проводиться не будет, так что всего пройдёт максимум пять аукционов, если считать сегодняшний.

— Кстати говоря, вы не сможете покинуть аукционный дом, пока аукцион не закончится. Ой, да что это вы? Беспокоиться не о чем! Так вы сможете насладиться аукционом в тесном кругу, и ничто не охладит ваш пыл!.. Кстати, об «охладит» — воду и еду я вам приготовил, так что о них тоже можете не волноваться.

Мы все слушаем, как Норман объясняет странные правила, в полнейшем молчании. Думаю, нас сдерживает то, что он пригрозил ничего не повторять во второй раз.

— Далее — о предмете торгов. В этом аукционном доме на торги будет выставляться всего один предмет в день. Да, вот так просто. Более того, каждый день на аукцион будет выставляться один и тот же предмет, так что даже если один раз вы его упустите, у вас ещё будет возможность им завладеть. Не сдавайтесь и боритесь за него каждый раз!

Каждый день — один и тот же предмет?

Что же он хочет выставить на аукцион?

— Прошу внимания! Мы приготовили для вас право стать детективом, то есть «Право Детектива».

— Что-о?..

Отовсюду слышатся возмущённые возгласы.

На лицах Минасэ и Тояноо уныние и растерянность. Они явно ожидали другого.

А вот Киригири с Нанамурой сурово смотрят на Нормана.

— Ну как, начинаете проникаться смыслом моего аукциона?

Лицо Нормана вдруг скрывает тень, придавая ему мерзкое выражение. Теперь пугающее подсвеченное снизу лицо как будто выплывает к нам из темноты.

Сейчас это и впрямь лицо маньяка-убийцы, от которого за километр веет безумием.

Мифунэ пронзительно взвизгивает.

Я вся покрылась гусиной кожей.

— У нас тут не простой аукцион. Это аукцион-бойня.

— Что всё это значит?! — растерянно вопрошает Тояноо.

Норман и не думает отвечать.

На картине уже вновь успел появиться скромного вида молодой человек.

— Ну да, я же совсем забыл рассказать вам кое-что об этом аукционном доме… Такое дело, здесь, в этом стареньком здании, затаился маньяк-убийца. Нет-нет, я не о себе. Я уже умер и вообще я просто портрет. Маньяк прячется где-то в отеле и в любой момент может всех вас убить. Однако маньяк очень осторожен. Не ждите от него всяких безрассудств. Он будет убивать только ночью и только по одному человеку за раз.

Вот убийца и показал зубы.

От всего происходящего голова идёт кругом.

— Но есть кое-кто, перед кем спасует даже такой страшный маньяк. А именно — детектив. Маньяк не может убить детектива. Также он не будет убивать на глазах у детектива, чтобы скрыть свою личность.

— О чём вообще речь? Какой ещё маньяк? Какой детектив?

Только Минасэ и Мифунэ, кажется, не совсем понимают, что происходит. На их лицах читается смущение.

А вот остальные всё более или менее поняли.

Поняли смысл этого чудовищного аукциона.

— Вижу, вы вот-вот уловите самую суть. Человек, выигравший «Право Детектива» на аукционе, сможет на день стать «детективом». И лишь человек, выигравший «Право Детектива», совершенно точно переживёт одну ночь и не станет целью маньяка.

— Что… Что за?.. — Минасэ бледнеет.

— В сообщении о грядущем убийстве об этом говорилось? — Тояноо глядит на меня с упрёком.

В ответ я энергично мотаю головой.

— О каком «Праве Детектива» вообще речь?! Сказал бы сразу — «Право не быть убитым»! Не выиграешь торги — умрёшь? Я умру? Ну уж нет!

— И я не хочу умирать! — плачет Мифунэ.

— Я выживу! У меня же теперь столько денег!

— Ты из ЦРУ? Или… неужели из НАСА?

Аукцион, где на кону «Право Детектива»…

Что же задумал убийца?

То, что детектива нельзя убить, похоже на правило «Дуэль Нуар». Мы считали это своей привилегией детективов. Неужели коварный убийца хочет выставить нашу привилегию на торги?

Но зачем?

Любой, кто заплатит, может стать детективом?..

То есть у тебя может не быть таланта, от тебя может не быть никакой пользы, но ты всё равно сможешь стать детективом.

Он хочет дискредитировать детективов?

Этого нельзя допустить.

— Пожалуйста, успокойтесь, — говорю я, поднявшись со стула.

Внимание расшумевшихся гостей устремляются ко мне.

Я дожидаюсь, пока они затихнут, и продолжаю:

— Не нужно бороться друг с другом за «Право Детектива».

— А? Но если у тебя его не будет, то тебя могут убить. — Минасэ сердито смотрит на меня.

— Нет! Не нужно об этом беспокоиться! Норман сказал, что маньяк не будет убивать на глазах у детектива. Получается, человеку, купившему «Право Детектива», нужно просто собрать всех вместе и защитить!

— А… Понятно, — Мифунэ сразу успокаивается.

Остальные же, кажется, настроены скептически.

Но почему?

Почему они меня не поддержат?

Разве это не игра, где нужно вызваться купить «Право Детектива», чтобы всех спасти?

— Ты детектив и готова всех защищать, это понятно. Но попробуй посмотреть на всё с нашей точки зрения, — тихо заговаривает Синсэн. — Нам придётся доверить кому-то собственную жизнь. Думаешь, это легко?

— Но, — я мешкаю с ответом, — если мы друг другу поверим, то…

— Мы же только что познакомились, можем ли мы настолько друг другу доверять? На самом деле я тебя почти не знаю. Вдруг я позволю тебе получить «Право Детектива», а ты не сумеешь меня защитить? Вдруг ты меня предашь? Уж лучше я сам стану детективом. Так безопаснее. Я сейчас всего лишь высказываю общие соображения, а не утверждаю, что тебе нельзя верить.

— Вы правы… — Я опускаю голову. — Я поторопилась. Простите меня.

— Слушай, да что вообще происходит? Это что, бредовая завязка для шоу со скрытой камерой или типа того?.. Большей ереси в жизни не слышал. Хрень какая-то… — вырикивает Минасэ, обращаясь к Норману.

Если аукцион — часть «Дуэль Нуар», то… у нас будет много проблем.

— И ещё кое-что! — снова заговорил Норман. — «Право Детектива» действительно всего один день. Если на следующем аукционе его приобретёт другой человек, оно перейдёт к нему.

То есть нужно было каждый день выигрывать на аукционе «Право Детектива», чтобы оставаться детективом.

— Вам всё ясно? На случай, если кто-то вдруг ушёл в пучины собственного отчаяния и прослушал или же вообще не понял, о чём речь, я сейчас вкратце обозначу три самых важных правила. Поймёте их — и всё станет ясно.

Первое правило

Каждый день на аукцион будет выставляться «Право Детектива».

Второе правило

Каждую ночь маньяк будет убивать по одному человеку.

При этом человек с «Правом Детектива» не может быть убит.

Также убийство не может произойти на глазах у человека с «Правом Детектива».

Третье правило

«Право Детектива» действительно до следующего аукциона.

— Позволь-ка кое-что уточнить. — Нанамура приподнимает правую руку. — Будет нечестно, если в процессе правил станет больше или если они изменятся. Ты можешь гарантировать, что правила останутся такими, как есть?

Норман отвечает на реплику Нанамуры молчанием.

— Эй! А ну говори! — рявкает Минасэ.

Норман продолжает отмалчиваться.

— Отвечай, кому сказано!

— Достаточно, — Нанамура перебивает Минасэ. — Я всё понял.

— Чего?.. Что ты?..

— Мне кажется, убийца не станет нарушать правила. Не даром же он так скрупулёзно здесь всё подготовил. Убийца и сам хочет насладиться игрой. Не думаю, что он собственноручно всё испортит.

— И-игра… Игра, говоришь?..

— Угомонились? — заговаривает Норман. — Всё, на этом мои объяснения правил аукциона окончены. Теперь я расскажу вам о каждодневном расписании, принятом в этом аукционном доме. Готовы записывать?

7:00 — Пробуждение

18:00 — Начало аукциона

22:00 — Отход ко сну

— Можно было и не записывать. Ну правда же, легко запомнить, а? И ещё — ужин вам подадут только сегодня. Дальше как-нибудь сами справляйтесь.

Ужин?

Вероятно, его приготовит Уодзуми.

Или всё уже готово?

Даже если и так, не думаю, что буду есть. Вдруг там яд.

— Раз уж на то пошло, не беспокойтесь, травить вас я не собираюсь, — добавляет Норман так, словно видит меня насквозь.

Ну да, ведь в вызове «яд» не был указан в качестве оружия.

Но это не значит, что убийца не может им воспользоваться. В вызове перечислено только то, что убийца приобрёл у Комитета, и если убийца что-то подготовил самостоятельно, то этого в перечне не будет.

— Итак, дамы и господа участники каждодневного аукциона, для вас приготовлены прекрасные комнаты. Вот только есть несколько связанных с ними правил, которые вы обязаны соблюдать. Во-первых, ваши комнаты будут запираться в ночное время, с десяти вечера до семи утра. Дверь нельзя будет открыть ни снаружи, ни изнутри.

Даже изнутри?

Нас что, фактически, будут держать в заточении?

— Таково правило, извольте его соблюдать. Во-вторых, вы обязаны находиться в комнате в десять вечера, когда запирается дверь. Считайте, что у вас комендантский час. Нарушите это правило — и вам придётся ой как несладко… Вам будет отказано в участии в аукционе, и вы потеряете право бороться за предмет торга. Чтобы этого избежать, соблюдайте комендантский час.

Значит, на ночь запрут в собственных комнатах, и мы будем абсолютно бессильны на что-либо повлиять?

— И ещё один важный момент… Я сказал, что комнаты будут запираться, но есть кое-кто с универсальным ключом, открывающим все двери.

Человек с универсальным ключом?..

Он же не о?..

— Правильно, это маньяк!

— Эй-эй-эй, это ж жесть какая-то! Выходит, что только маньяк может идти, куда хочет!

— А ну успокойтесь! Маньяк действительно может свободно перемещаться в пределах отеля и способен убить любого человека, но… И о детективе нельзя забывать! Универсальный ключ будет не только у маньяка. Каждый день человек, выигравший «Право Детектива» на аукционе, тоже будет получать в своё распоряжение универсальный ключ.

Так вот в чём дело…

Только у детектива есть возможность защитить остальных. Маньяк не может убивать на глазах у детектива.

Тогда детективу с универсальным ключом нужно подоспеть в комнату жертвы до того, как там окажется маньяк, и он сумеет предотвратить убийство.

Без сомнения, это и должно быть правом детектива… Нет, не правом, — его обязанностью.

— Совсем забыл, детектив тоже должен соблюдать комендантский час. Если детектива не будет в комнате в десять вечера, он сразу потеряет заветное «Право Детектива». Но, пусть я тут и говорю о комендантском часе, на самом деле я имею в виду не то, что вам нужно сидеть по комнатам с десяти и до упора. Вы, конечно, вынуждены будете так поступить, если у вас не будет универсального ключа, но если детектив захочет, он может выйти из комнаты и делать всё, что его душе угодно. Допустим, он может вывести из комнат остальных. Комендантский час в нашем случае означает лишь то, что вам нужно находиться в комнатах, когда закроется дверь, а дальше всё уже зависит от детектива и маньяка.

Моя записная книжка уже пестрит от записей.

Не думала, что «Дуэль Нуар» будет такой мудрёной…

Столько витиеватостей ради убийства, совсем не как в прошлый раз.

И потому мне всё неуютнее.

— Объяснения получились длинными, но я уже почти закончил. Кажется, я сказал всё, что должен был сказать… Ой, самое важное-то чуть не забыл! — шутливо добавляет Норман. Но его голос обработан, и поэтому в нём совсем не слышно эмоций. — Если к тому моменту, как цифры на табло достигнут нуля, кто-то ещё будет жив, то он может оставить имеющиеся у него деньги себе. Ну как? По-моему, восхитительное правило, вижу, вы все сразу приободрились!

Если кому-то удастся продержаться в живых следующие сто десять часов, не потратив денег, он получит сто миллионов иен.

— Хотите, чтобы я повторил правила? Ну ладно уж, так и быть. Давайте кратко подытожим…

Четвёртое правило

Комнаты запираются в ночное время, с десяти вечера до семи утра.

В десять вечера все должны находиться в своих комнатах.

Пятое правило

У маньяка есть универсальный ключ.

Также универсальный ключ есть и у человека с «Правом Детектива».

Шестое правило

Если выживете, все оставшиеся деньги ваши.

— Как вам, а? Держу пари, аукцион вас уже пленил. Можно и игрой насладиться, и денег получить, вот как вам повезло!

— Повезло, говоришь?! Ах ты тварь! — рычит Минасэ, глядя на картину.

— И напоследок несколько слов о форме проведения аукциона. Аукцион, в котором вы примете участие, будет закрытым. Когда он начнётся, вы поочерёдно зайдёте вон в ту будку. Там вы сделаете ставку. Пока не объявят результаты, никто не узнает, кто сколько поставил. Минимальная ставка — миллион иен. Не порвите случайно бандерольное кольцо на пачке, так вы точно поставите миллион. Обратите внимание, что деньги, которые вы поставите, вам никто не вернёт. Не выиграете торги — зря потратите деньги.

— Несправедливо выходит. То есть, если ты не выигрываешь, то просто несёшь убытки, так что ли? — Тояноо заглядывает в лица собравшимся. Выражение его глаз изменилось. Теперь в них читается желание всех перехитрить.

— Если вдруг несколько человек сделает одинаковую выигрышную ставку, все поставленные деньги сгорят, и нужно будет заново делать ставки. Короче говоря, деньги будут потрачены впустую, так что следите за тем, чтобы этого не случилось. Вы же не хотите профукать ваши драгоценные денежки?

Я опускаю взгляд на кучу денег в собственных руках.

Мне что, правда придётся участвовать в аукционе и бороться за «Право Детектива»?

Детектив — это талант и образ жизни. Такое нельзя купить или продать.

— Когда аукцион завершится, вы услышите сигнал. Обратите внимание: если в течение десяти минут после того, как человек вышел из будки, туда никто не зайдёт, аукцион автоматически завершится.

Получается, когда кто-то один зайдёт в будку, вслед за ним это должны будут сделать все остальные.

— О, у нас осталось совсем мало времени. Я бы и рад начать аукцион, вот только… Как я сказал чуть раньше, сегодня я приготовил для вас ужин. Как вам идея поесть и избавиться от волнения? Служанка, у меня всё готово, подойди ко мне.

Уодзуми на мгновение хмурится, но тут же встаёт, снова сделав невозмутимое лицо, и, как и было велено, поднимается на балкон. Должно быть, рассудила, что её, детектива, могут раскрыть, если она не будет вести себя как настоящая служанка.

Уодзуми подходит к портрету Нормана.

— Итак, время готовить ужин.

В следующую секунду лицо Нормана снова превращается в жуткую гримасу маньяка.

А потом… Раздаётся хлопок, будто что-то натянулось и лопнуло.

Что это было?

Фигура Уодзуми на балконе вздрагивает и складывается пополам.

Мы не можем отвести глаз от её странных жестикуляций. Они выглядят как-то комично и напоминают чудной танец. Мы обратились в восторженных зрителей, которые наблюдают за танцовщицей на сцене.

Будто бы вдогонку раздаётся ещё один…

Выстрел.

Это точно выстрел.

Уодзуми опирается о балконные перила, словно собственные ноги не в силах её удержать, заваливается назад и летит вниз, к нам.

Уодзуми с оглушительным грохотом падает с балкона на стол.

Она приземляется прямо на собственный мешок с деньгами.

Она лежит на спине и обеими руками держится за живот.

Белый передник окрасился в красный цвет от крови. На её теле видно два пулевых отверстия. Её лицо побелело, а глаза опустели.

— Уодзуми-сан! — я протягиваю к ней руку, и тут…

Всё её тело неожиданно вспыхивает.

Уодзуми обратилась в огромный огненный шар, и я невольно отшатываюсь. Она уже не шевелится. Столовую начинают наполнять чёрный дым и тошнотворный запах.

Мы ничего не можем сделать с бушующим пламенем и просто наблюдаем. Мысли в моей голове застывают на месте, и кажется, что всё происходящее — сон.

— Нужно потушить огонь! — громко объявляет Нанамура. — Снимите верхнюю одежду, расправьте и накройте её.

От звука его голоса я будто просыпаюсь и, как он велел, снимаю пальто и накрываю им пламя. Кроме меня так поступают только Киригири и Нанамура.

Когда мы накрываем тело Уодзуми тремя пальто, пламя утихает. Своей верхней одеждой мы перекрыли доступ к кислороду, из-за которого так бушевало пламя. Потом Нанамура принимается колотить по нашим пальто, чтобы затушить остатки огня.

Пламя тлеет ещё около десяти минут.

Когда оно потухает, я снова смотрю на Уодзуми, и… на столе лежит маленькое обуглившееся тело.

В том, что она умерла, сомневаться не приходится.

— Сегодня в меню жареная служанка! — безжалостно провозглашает Норман.

Портрет убийцы снова сменился портретом скромного юноши.

— К-какой кошмар… — всхлипывает Мифунэ, глядя на Уодзуми.

— Это точно правительственный заговор, — растерянно бормочет Тягэ.

Ёдзуру тоже глядит на всё происходящее округлившимися от ужаса глазами, не в силах вымолвить ни слова.

— Служанка, трудившаяся в поте лица, чтобы подать вам ужин, к сожалению, не сможет принять участие в аукционе. Зато у вас стало меньше конкурентов, радуйтесь.

— Зачем ты её?.. — шепчет сквозь слёзы опустившийся на колени Минасэ.

— Мне нужно, чтобы вы относились к аукциону серьёзно. Чтобы продемонстрировать, что в этой игре всё по-настоящему, я даже впервые за пятьдесят лет убил человека. Вы же сомневались в моих словах, не так ли?

— …Ты мог бы её не убивать, — Тояноо, прищурившись, смотрит на обгоревшее тело Уодзуми.

— Не хочу я никаких аукционов, хочу домой!.. Отпустите меня домой! — плачет Мифунэ.

Рядом с ней громко рыдает Минасэ.

Тягэ монотонно бубнит нечто, похожее на буддийскую сутру.

Мы все запаниковали.

До сих пор мы более или менее спокойно следили за происходящим и ждали, что будет дальше, но когда на наших глазах погибла Уодзуми, мы, наконец, ясно осознали, что очутились в непроглядной тьме, из которой нет выхода.

— На всякий случай поясняю — у нас есть правило про одну смерть за ночь, но убийство служанки не считается. Это исключение. В конце концов, её не убили, а приготовили. Итак, покойница не сможет принять участие в аукционе. Это, думаю, и так понятно. Чтобы ни у кого не было преимущества, я конфискую её деньги. Кто угодно, запихните-ка её заплечный мешок в камин.

Нанамура вытаскивает из-под тела Уодзуми её мешок.

Вот только нет нужды запихивать его в камин, он и так обуглился. Все, до одной, купюры, что были внутри, превратились в пепел.

Нанамура бросает заплечный мешок в камин, как и велел Норман.

Деньги Уодзуми сгорают вместе с её душой.

Нас было десять, и вот нас уже девять.

— Итак! Начнём первый аукцион. Обязательно сделайте ставки до десяти вечера. Кстати говоря, больше я не появлюсь. Но я и не был важным персонажем. Мне пора к матушке. Дальше — инструкции вам в помощь. Ну, доброго вам здравия!

Портрет Нормана пропадает, превратившись в чёрный жидкокристаллический экран.

Я потрясённо смотрю на тело Уодзуми.

Уодзуми-сан...

Мы бездумно позволили событиям идти своим чередом, были втянуты в игру, и один человек уже поплатился за это жизнью.

Это — «Дуэль Нуар»?

Возможно, я недооценила убийцу.

Он на удивление просто убил человека.

Смерть совсем рядом. Мои ноги трясутся, и никак не получается унять дрожь.

↑«Убийства в доме Декагон» (яп. «Дзюккакукан но сацудзин») —детективный роман Аяцудзи Юкито, впервые опубликован в 1987 году. У русскоязычной аудитории Аяцудзи Юкито наиболее известен своим романом «Another» («Иная»), получившем манга- и аниме-адаптацию.↑Дайфуго («Богач») — японская карточная игра, цель которой — избавиться ото всех карт на руках, разыгрывая более сильные карты, чем оппонент.НазадВперед

Все, не считая убитого Тягэ, собираются, и мы перемещаемся в вестибюль, в зону ожидания. Присутствующие, кроме меня, Мифунэ, Киригири и Нанамуры прижимают к груди набитые деньгами заплечные мешки. Они рассаживаются на диванах c измождёнными от страха лицами.

Наше с Киригири воссоединение было очень кратким.

— Ты в порядке?

— Да.

Больше мы ничего друг другу не сказали.

Я чувствую себя подавленно, потому что недавно видела труп, а лицо Киригири посерьёзнело, потому что она в первую очередь думает об убийстве. Ничего странного, что разговор у нас не клеится.

Нанамура уже сказал всем, что Тягэ убили.

Больше он ничего объяснять не стал, и я рассказываю о подробностях вместо него.

— Кто-то исчез из незанятой комнаты? — На лице Минасэ написано удивление.

— Я тоже видела, как туда кто-то вошёл. Честное слово, — добавляет Мифунэ.

— За каким хреном маньяк вообще сунулся в пустую комнату?

— Не знаю, — мотаю головой я.

— Ну вот! А я говорил! — возбуждённо восклицает Минасэ. — Никакого проку от детективов не будет! Если не выиграть «Право Детектива», ничто и никто тебе не поможет! Маньяк нам это наглядно доказал!

— Но!.. — Я пытаюсь подобрать слова, чтобы возразить.

И не знаю, что сказать.

— Верно, в этот раз я проиграл, — говорит Нанамура, который сидит на диване, закинув ногу на ногу.

Он говорит, что признаёт поражение, но вид у него высокомерный. Очевидно, от поражений он тоже оправляется очень быстро.

— Мифунэ-сан, можно у тебя кое-что спросить? — вдруг произносит Киригири.

— Да, что такое?

— Когда ты была в коридоре, никто никуда не входил и не выходил?

— Хм-м-м… Сейчас вспомню, как всё было, погоди… Сначала господин детектив и Самидарэ-сан вошли в ничейную комнату… а потом, минут через двадцать… из той комнаты вышел господин детектив, один. Я тогда выкрикнула его имя: «Господин детектив!» Он мне сам велел звать по имени тех, кого увижу.

— А потом?

— Господин детектив вошёл в соседнюю комнату. Ту, в которой был мужчина в кепке. Но он вышел всего через пару минут и снова вернулся к ничейной комнате. Из ничейной комнаты вышла Самидарэ-сан, и они уже вместе вошли в комнату мужчины в кепке.

— А ещё? Двери других комнат не открывались?

— Хм-м… Не-а, открывались только двери тех комнат, в которые заходили господин детектив и Самидарэ-сан. Больше никто никуда не входил и не выходил.

Нанамура тогда успел открыть универсальным ключом только наши с Мифунэ двери. Мифунэ села в углу коридора и сторожила остальных.

Если показания Мифунэ правдивы, то следует думать, что все, кроме нас, были заперты в своих комнатах.

Но… Следы от удушья на шее Тягэ указывают на то, что его задушили руками. Если никто не выходил из комнат и никуда не заходил, то и возможности пойти задушить Тягэ тоже ни у кого не было.

— Получается, дело было так, — начинает Синсэн, сплетя пальцы в замок на коленях, — ровно в десять вечера маньяк убил Тягэ-сана, а на пути обратно в комнату случайно столкнулся с Нанмурой-саном и остальными. Убийца бросился прочь и забежал в свободную комнату. Когда Нанамура-сан и Самидарэ-сан устремились туда же, в комнате его уже не было…

— Выходит, что так, — соглашается Тояноо.

— Дедушка, — ласково говорит Ёдзуру. — Исчезать из запертых комнат — коронный номер фокусников-эскейпологов. Ты же умеешь исполнять такие трюки?

— Ты кого дедушкой назвала? Я ещё не настолько стар, — бурчит Тояноо, взъерошивая на своей голове волосы. — Но да, меня недаром называли японским Копперфильдом, — нет запертой комнаты, из которой я не смог бы сбежать!

— Неужто ты сознаёшься в убийстве? — ухмыляется Ёдзуру.

— Ч-ч-что ты мелешь?! Я был заперт в своём номере! С чего это я — маньяк?!

— Хи-хи-хи, гляди, как ты сразу занервничал! Я пошутила, дедушка. Правда ведь? Пошутила… — она обращается к мешку с деньгами у своей груди.

Тояноо хмурится и поудобнее устраивается на диване.

Действительно ли убийца — один из нас?

Запертые в комнатах люди не могли убить Тягэ.

Прийти в комнату к жертве раньше детектива и совершить убийство само по себе было не так уж сложно. На маньяка, то есть убийцу, правило комендантского часа не распространяется. Но в этот раз убийца не смог бы вернуться в свою комнату после убийства. В коридоре ведь сидела и сторожила Мифунэ. Если её показания верны, то убийца не возвращался в свой номер после того, как исчез в пустом.

Но Нанамура выпустил всех из комнат. Это значит, что все находились в своих комнатах. Это противоречит тому, что убийца не мог вернуться в свою комнату.

Получается, что среди нас нет убийцы, разве не так?

Тогда в этой «Дуэль Нуар» убийца затаился где-то в отеле, наблюдает за нами со стороны через камеры и манипулирует нашими действиями.

— Киригири-тян, — окликаю я её, сидящую рядом.

— Собираешься сказать, что убийцы среди нас нет, да, онээ-сама? — шепчет мне на ухо Киригири, чтобы остальные не услышали.

— А… Как ты догадалась?

— По выражению твоих глаз это сразу видно. Кроме того, я и сама начинаю думать о такой возможности.

— Да? Ну, тогда точно…

— Ещё ничего не ясно. И вообще, осталось много неразгаданных загадок: куда пропал убийца, как выбрался из запертой комнаты?..

Глаза Киригири почему-то сияют.

Её целенаправленно растили детективом, так что она и должна была оживляться, оказавшись на месте преступления. Сейчас она как рыба в воде. Наверное, до сих пор она держала даже эти эмоции при себе. Теперь же освободилась от оков.

И её вид внушает мне уверенность.

— Можно кое-что уточнить? — спрашивает, подняв правую руку, Синсэн, который всё ещё сидит чуть-чуть наклонившись вперёд.

— Чего тебе? Давай, разрешаю, — говорит Минасэ, указав на него.

— Нанамура-сан и Самидарэ-сан, вы говорите, что провели в пустой комнате целых двадцать минут. Что вы там делали так долго?

— А? — вот уж не думала, что нас будут в чём-то подозревать. — Ну… Мы удивились, что убийца исчез и стали обыскивать помещение. Честно. Правда, Нанамура-сан?

Когда я обращаюсь к Нанамуре, он вместо ответа приподнимает правую руку.

— Вы оставили Мифунэ-сан одну в коридоре? На целых двадцать минут?

— Я… Я и сама о ней беспокоилась! Но оттуда, где она сидела, она бы заметила любого, кто попытался бы к ней приблизиться, и…

— Нет-нет, ты вы не поняли, я не собираюсь вас в этом упрекать. Меня интересует, что делала сама Мифунэ-сан.

— Что?

— Я? А что я делала?

— Вы двадцать минут были в полном одиночестве. Я прав?

— Да… Но…

Я неуверенно смотрю на Синсэна, когда до меня доходит, к чему он клонит.

— Вы не думали о том, что силуэт, который Самидарэ-сан увидела в коридоре, мог быть не маньяком, а сообщником, который до сих пор прячется где-то в отеле? А на самом деле маньяк — Мифунэ-сан.

— Что? Я? Почему?

— Сообщник специально появился перед детективами, чтобы заманить их в пустую комнату. А потом исчез, воспользовавшись каким-то трюком. Понятно, что детективы удивились бы и принялись осматривать комнату. И действительно — они провели там целых двадцать минут. Вопрос в том, что произошло за эти двадцать минут. Итак, в это время был лишь один человек, которого детектив выпустил из комнаты, человек, который мог свободно перемещаться по коридору. И этот человек — Мифунэ-сан.

— Но ведь, будь тыковка убийцей, у неё был бы универсальный ключ, зачем ей ждать, пока придёт детектив и откроет её комнату. Правда ведь? Был бы... — спрашивает Ёдзуру у мешка с деньгами.

— Нет, она подождала, пока детектив её выпустит, вызвалась сторожить коридор и таким образом сделала вид, что всё время сидела там. На самом же деле, когда детективы обыскивали пустую комнату, её в коридоре не было.

— И где, по-твоему, она была? — огрызается Минасэ.

— В номере «311», то есть в комнате убитого Тягэ-сана.

— Хотите сказать, что, пока мы обыскивали пустую комнату, Мифунэ-сан убила Тягэ-сана? — испуганно спрашиваю я.

Но ведь… это и впрямь возможно.

Если она убийца, то проникнуть в комнату Тягэ она могла. А потом — убить его за двадцать минут и как ни в чём не бывало вернуться обратно в угол коридора…

— Я не убивала! Не убивала! У-у-у…

Мифунэ дрожит. Она похожа на маленькую перепуганную зверюшку, и глядя на неё сложно поверить, что она решилась бы на столь дерзкое убийство.

— Но, теоретически, никто кроме вас не смог бы этого сделать, — не унимается Синсэн.

— Погодите. Ваша теория предполагает, что Мифунэ-сан должны были выпустить из комнаты одной из первых, — пытаюсь возразить я. — Но ведь мы распределяли комнаты жеребьёвкой, с помощью карт. Она могла и не оказаться в нужной ей комнате, по соседству с детективом…

— В таком случае она могла бы этой ночью никого не убивать. Осталось ещё четыре аукциона, рано или поздно ей бы удалось занять комнату рядом с детективом, — с лёгкостью парирует Синсэн.

Неужели Мифунэ и впрямь… убийца?

— Стоп, притормози. Голова-тыква не могла быть убийцей, — встревает Минасэ.

— Почему же? — абсолютно спокойно интересуется Синсэн.

— Короче, ты, Синсэн-сан, хочешь сказать, что голова-тыква притворилась, что сторожит коридор, а на самом деле её там не было, так? Уж извини, но ты неправ.

— Почему вы так считаете?

— Потому что я разговаривал с ней через дверь, когда она сидела в коридоре.

— А! Точно, точно, так и было! — поддакивает Мифунэ, вспомнив.

— Я услышал, как снаружи забегали, детектив всё никак ко мне не приходил, и я начал молотить в дверь. Крикнул: «Живо выпусти меня!» Из коридора мне ответила голова-тыква. Вот я и спросил у неё, что происходит.

Место, где сидела Мифунэ, и правда находится не так уж далеко от комнаты Минасэ. Они вполне могли переговариваться через дверь.

— Вы разговаривали все двадцать минут? — уточняет Синсэн.

— Не… Вроде минут десять, да?

Мифунэ резво кивает.

— Тогда она могла совершить убийство в оставшиеся десять минут.

— Нет, не могла, — тут же возражает Ёдзуру. — Я сама разговаривала с тыковкой, кажется… около пяти минут, пока она не выкрикнула: «Господин детектив!» Я услышала голос снаружи и тоже окликнула её через дверь. Правда же? Окликнула...

Комната Ёдзуру тоже находится в углу коридора. Угол оказался удобным для разговоров местом.

— А не воспользовалась ли она динамиком или рацией? Мифунэ-сан могла положить её на пол и создать впечатление, что находится в коридоре.

Синсэн не показывает никаких эмоций. Он очень хорошо соображает, раз смог моментально додуматься до такого аргумента.

— Ну… Через дверь я слышала, как голос тыковки то приближался, то отдалялся, так что, думаю, она точно была в коридоре, — отвечает Ёдзуру с обворожительной улыбкой.

— Согласен, — кивает Минасэ.

— Вот как? — Синсэн ненадолго задумывается и снова заговаривает. — Понятно. Вынужден признать, что Мифунэ-сан не могла совершить убийство. Я отказываюсь от своей теории, что маньяк — Мифунэ-сан. Я ошибся. Прошу меня простить, — Синсэн встаёт и виновато кланяется.

Мифунэ, надувшись, сердито смотрит на Синсэна, но, кажется, не собирается обвинять его в ответ.

Думаю, можно считать, что Минасэ и Ёдзуру подтвердили алиби Мифунэ.

Мифунэ точно сидела в углу и сторожила коридор. Она никак не могла тайком уйти и убить Тягэ.

Вместе с тем следует полагать, что её показания тоже верны — пока она была в коридоре, никто не входил в комнаты и не выходил.

— Но теперь мы опять не знаем, кто маньяк, — Тояноо устало опускает плечи. — Мне кажется, мерзавец, управлявший Норманом, прячется где-то в отеле. Уверен, он воспользовался известным одному ему тайным проходом и убил господина Тягэ.

— Мы очень внимательно обыскали комнату, и никаких тайных проходов там не было, — поясняю я.

— Значит, плохо искали. Слушайте сюда — всегда остаются улики, указывающие на то, что для побега был использован трюк. Фокусника сковывают цепью так, чтобы её можно было сразу снять, а там, где на первый взгляд ничего нет, на самом деле расположены потайной ход или место, где можно спрятаться.

— Раз вы так в этом уверены, сходите и сами проверьте комнату, — бросаю ему я. — Возможно вы, как эксперт, что-нибудь выясните.

— Ладно… Но сначала я немного отдохну, — отвечает Тояноо, позёвывая. Он уж слишком расслаблен. Считает, что по крайней мере до завтрашнего аукциона он в безопасности, не иначе.

А не мог ли он сам убить Тягэ, воспользовавшись трюком, чтобы выбраться из комнаты?

Комнаты Тягэ и Тояноо находятся рядом. Если существует некий неизвестный нам трюк, чтобы пройти сквозь стену, то…

Тояноо, забежавший в свободную комнату, прошёл через стену с крестом и попал в комнату к Тягэ. Там он застал Тягэ врасплох и убил. Потом он прошёл через следующую стену и вернулся в свой номер — «310».

Возможно ли это?

Человек, который до этого совершил в отеле массовое убийство, сказал: «Кто-то подглядывал за мной из стены!»

И крест на стене мог указывать на то, что в ней что-то спрятано…

В любом случае, необходимо ещё раз до мелочей осмотреть место убийства.

— Киригири-тян, пойдём обыщем третий этаж.

— Да, я как раз об этом думала. Но давай сделаем это утром.

— Почему?

— Если Нанамура-сан не пойдёт с нами, мы не сможем воспользоваться ключом. Не хочу его дёргать по каждому мелкому поводу. Наступит семь утра, и мы сможем свободно перемещаться по этажу, так что давай подождём.

— Но ведь убийца может за это время избавиться от каких-то важных улик…

— Тогда, возможно, стоит проследить за тем, не покинет ли кто-нибудь вестибюль, — Киригири вдруг поднимается с дивана и направляется к углу вестибюля.

— Эй, ты куда? — Я спешу следом.

— Нет нужды сидеть вместе с ними.

Киригири расправляет юбку и садится в углу, прижав колени к груди. Выход из вестибюля находится совсем рядом, и отсюда очень удобно следить за тем, чтобы никто не вышел.

Я обречённо сажусь рядом с ней.

— Ты совсем не умеешь работать в команде.

— Умею, — раздражённо отвечает Киригири. — Просто выбираю, с кем.

— Ну да, если среди них убийца, работать сообща с ним и впрямь не получится. — Я смотрю на рассевшихся на диванах людей. — Ты уже поняла, кто убийца?

— Я ещё даже тела не видела, откуда мне знать, кто убийца? Хочу поскорее посмотреть на труп, — выдаёт Киригири фразу, которая никак не вяжется с её внешностью школьницы, и пожимает плечами. — Мне нужно у тебя кое-что спросить, Юи-онээ-сама.

— Что?

— Тот силуэт, который ты видела в коридоре… Насколько хорошо ты его разглядела?

— Ну… Во-первых, в ночное время свет в коридоре совсем померк, так что было почти ничего не видно. И зрение у меня не очень хорошее. Но в конце коридора точно кто-то был. Мифунэ-сан тоже его видела.

— Ты не поняла, мужчина это был или женщина?

— Нет… Он тут же скрылся за углом.

— А одежда? Ты хотя бы заметила, юбка на нём была или брюки?

— Ну, по крайней мере, ничего развевающегося я, кажется, не видела… Хотя, когда он заходил в номер «312», мне показалось, что полы его одежды трепыхнулись.

— А это могли быть полы пальто или другой верхней одежды?

— …Теперь думаю, что могли. Но точно сказать не могу.

— Ты совсем ничего сказать не можешь. Куда ты вообще смотрела?

— Ну знаешь, что видела — то видела.

— Если бы ты как следует разглядела убийцу, мы бы уже раскрыли дело.

— Ты права… — Мне больше нечего ей ответить.

Думаю, пока «Дуэль Нуар» проходит по плану убийцы. Горько это признавать, но вся инициатива в его руках.

Нужно как можно скорее поймать убийцу и закончить игру.

— Совсем забыла, — меня вдруг осеняет. — Незадолго до десяти, когда мы все расходились по комнатам, меня окликнул Тягэ-сан и рассказал нечто странное. Я подумала, что он опять несёт какую-то чушь, но сейчас думаю, что, возможно, он пытался донести до меня некое сообщение…

— Что он тебе сказал?

Я пересказываю Киригири всё, что услышала от Тягэ.

— Синсэн-сан — бог смерти?

— По-моему, глупость какая-то.

— И всё же это не противоречит тому, что Синсэн-сан рассказал о себе, когда с нами знакомился, — говорит Киригири, глядя прямо в пол. — Он сказал, что его, хочет он того или нет, притягивает к связанным со смертью местам. Мне понятны подобные ощущения.

— А мне — ни капельки! — Я обессиленно мотаю головой. — Но мне кажется, то, что он один не получил приглашения на «Дуэль Нуар» — довольно подозрительно. Он может быть и просто незваным гостем, а может оказаться…

Убийцей?

Но если это так, не слишком ли легко его вычислить? По законам жанра самый подозрительный человек на самом деле не убийца, и всё же…

— Быть может, именно он в дальнейшем решит нашу судьбу.

— Ты нечасто говоришь об абстрактных понятиях вроде судьбы…

— Да? Мне такие слова нравятся больше, чем ты думаешь, Юи-онээ-сама.

— Надо же, а я думала, что ты бы от слов, вроде «судьба» или «надежда», только отмахнулась и сказала, что они нелогичны.

— Меня интересуют и вещи, которые нельзя объяснить одной лишь логикой, — холодно отвечает Киригири и отворачивается.

Я смотрю на часы — уже за полночь.

Оставшиеся на диванах люди, устали от постоянного нервного напряжения и сидят, в молчании опустив головы. Лишь один из них, обладатель «Права Детектива», — Нанамура восседает, закинув ногу на ногу, с тем же выражением лица, что и всегда. Убийца нанёс ему сокрушительное поражение, интересно, как он может сохранять такое хладнокровие?

Как бы там ни было, остаётся только дожидаться утра.

Я хочу поболтать с Киригири, но вижу, что та спит, упершись подбородком в собственные колени.

Должно быть, она очень вымотана.

Я смотрю на её спящее лицо и замечаю, что у неё очень длинные ресницы. Как ни посмотри, это лицо тринадцатилетней девочки. Щёки белые и очень мягкие на вид. На её белой коже лишь одно вкрапление бледно-алого цвета — чуть приоткрытые губы.

Вот значит, какое у неё невинное детское лицо, когда она беззащитна…

Наверное, обычно она ведёт себя не по годам взросло, чтобы продемонстрировать, что она детектив и готова столкнуться с преступлениями и кровавыми убийствами. От одной мысли о том, какая судьба ей уготовлена дальше, у меня щемит в груди. К тому же мне отчасти понятны её недавние сомнения в отношении себя-детектива.

Сумеет ли она и дальше оставаться детективом?

Или же она когда-нибудь откажется от этой работы?

Мне бы очень хотелось, чтобы… хотя бы её спящее лицо всегда оставалось таким же милым, как сейчас.

Я осторожно, чтобы её не разбудить, достаю из рюкзака книжку и погружаюсь в чтение.

Нужно следить, чтобы никто не покинул вестибюль. Мне уже не раз случалось не спать по ночам: в средней школе я часто засиживалась до утра, сочиняя стихи. Тетради со стихами я, само собой, сожгла.

Кстати, для удобства мы оставили дверь вестибюля открытой, поставив стопор (ручку Нанамуры), и теперь войти и выйти можно даже без ключа.

Я борюсь с сонливостью, читая книгу, и вдруг чувствую, как что-то начинает несильно давить мне на правое плечо.

Киригири спит, прильнув ко мне.

Мне почему-то хочется погладить её по голове, но я сдерживаюсь.

Я продолжаю читать, чувствуя тяжесть сидящей рядом Киригири.

...Открыв глаза, я обнаруживаю, что лежу ничком на полу.

Очки съехали с лица и лежат рядом, у меня перед глазами.

Встрепенувшись, я сажусь и торопливо надеваю очки.

— Не волнуйся так, онээ-сама.

Киригири сидит рядом.

— А... Я… Я что?..

«Вот было бы здорово, если бы всё произошедшее оказалось сном…», — думаю я, озираясь по сторонам. Но, само собой, я вижу тот же полуразрушенный отель и лица уже знакомых людей, спящих на диванах.

— Ты ворочаешься во сне, — хихикает Киригири.

У неё в руке моя книга.

— Я уснула?

— Да.

— Ну и ну… Я уж думала, что кто-то снова на меня напал и заставил вдохнуть транквилизатор…

Я смотрю на свой телефон.

Почти семь утра.

— Ночное время вот-вот закончится.

— Я так долго спала… — сокрушаюсь я, потирая глаза. — Прости, Киригири-тян.

— Всё в порядке. Твоя книжка оказалась на удивление занятной.

Киригири закрывает книгу и кладёт её рядом со мной. Она называется «Убийство в длинном доме»*. Такова уж наша судьба — детективы, всегда детективы.

— Раз так, я потом дам тебе продолжение, — я поднимаюсь на ноги и делаю несколько наклонов вперёд. — Мне кажется, это место постепенно высасывает из меня все силы.

— Хотелось бы поскорее раскрыть это дело, — Киригири тоже встаёт и разминается, повторяя за мной наклоны.

Я смотрю в сторону зоны ожидания и вижу спящих на диванах людей. Мифунэ во сне свалилась и растянулась на полу. Я даже испугалась, не убили ли её… Но на самом деле она и остальные провели здесь уже два дня и вымотались сильнее нас.

— Никто не покидал вестибюль, по крайней мере, пока я приглядывала за выходом.

Киригири, не мешкая, выходит из вестибюля.

Я тоже спешу следом.

Мы поднимаемся по лестнице до третьего этажа с жилыми номерами. Освещение пока приглушённое, и вокруг всё ещё царит жутковатая ночная атмосфера. Я вздрагиваю, вспомнив, как видела тёмный силуэт убийцы на углу коридора.

Киригири устремляется прямиком в конец коридора. Как раз в тот момент, как она заворачивает за угол, свет неожиданно становится ярче.

Я смотрю на часы — семь утра. Очевидно, яркость освещения автоматически меняется в соответствии с заданным временем.

— Сначала я осмотрю труп Тягэ-сана.

Киригири открывает дверь во вторую от конца коридора комнату — номер «311». Дверь открылась без ключа-карты.

— В номере ничего не изменилось? — спрашивает меня Киригири, и я оглядываю комнату.

Тело Тягэ сидит у края кровати, как и раньше. На его лице застыло то же изумлённое выражение, и единственным, что поменялось, был цвет его лица, ставший ещё более землистым.

Никаких изменений я не вижу.

— Всё так, как было.

— Ясно. Это хорошо.

Киригири достаёт из кармана школьной формы чёрные перчатки и натягивает их на руки. Видимо, чтобы не оставить отпечатки пальцев.

— Чёрные перчатки — это довольно необычно. Полицейские и криминалисты обычно в белых перчатках…

— А я — детектив, — с этими словами Киригири подходит к трупу.

Пока она изучает тело, я бесцельно осматриваю комнату, но ничего нового мне найти не удаётся. Вот бы где-нибудь валялась хотя бы пуговица… Но подобного везения можно не ждать. Нигде не единой подозрительной вещи.

Саквояж, стоявший перед кроватью, набит сменной одеждой. Всё та же бейсбольная форма.

— Его и правда задушили. Причина смерти — механическая асфиксия от сдавливания шеи руками, — Киригири внимательно смотрит на труп.

Хоть бы мускул на лице дрогнул… Вот уж точно — детектив с девятым номером.

Я согласно хмыкаю, держась подальше от трупа.

— Но меня кое-что беспокоит.

— И что же?

— Кроме следов от механической асфиксии в верхней части шеи близко к подбородку остался след, будто его душили ещё и верёвкой.

— Хочешь сказать, жертву душили два раза?

— Не знаю, два раза или одновременно, — говорит Киригири, отбросив с плеча косичку. — И ещё сами следы от механической асфиксии… очень странные.

— Что в них странного?

— Обычно, когда человека душат руками, на шее жертвы остаются заметные следы пальцев убийцы.

— Ну да.

— Допустим, если бы я попыталась тебя задушить…

Киригири подходит ко мне и, слегка привстав на цыпочки, тянется руками к верхней части моей шеи. Когда её пальцы в перчатках касаются меня, становится щекотно. Я терплю, чтобы не издать какой-нибудь странный звук.

— Я бы душила тебя вот так, спереди, либо подкралась к тебе сзади…

— То есть не подойдя ко мне близко, ты не смогла бы осуществить задуманное.

— Да, но я не об этом. — Киригири указывает на след от механической асфиксии на трупе. — Если душить человека так, как это сейчас сделала я, то большой палец обязательно будет сверху. А на трупе Тягэ-сана следы такие, что большой палец снизу.

— К-как это?

У душителя пальцы растут наоборот?

Он что, п-пришелец?

— Другими словами, вот так…

Киригири обходит кровать. Потом встаёт на колени на кровати и придвигается к трупу. Голова Тягэ покоится на краю кровати, глаза смотрят в потолок. Киригири приближается настолько, чтобы видеть тело сверху.

А затем тянет руки к трупу.

— Вот, нужно было бы душить его сверху.

Киригири делает вид, что душит Тягэ, а потом слезает с кровати.

А ведь если подойти к лежащему на спине человеку со стороны головы и начать его душить, следы от пальцев на шее будут перевёрнутыми.

— Выходит… Тягэ-сан сидел на полу, положив голову на кровать, и дремал, а убийца подкрался к нему со спины и задушил?

— Пока получается, что да.

— Но ведь это странно! — Я ещё раз окидываю взглядом комнату. — Допустим, что Тягэ-сан и правда спал на полу рядом с кроватью… Тогда он не мог не увидеть убийцу, вошедшего через дверь. Или он спал так крепко, что ничего не заметил? Зачем убийце было обходить кровать слева и душить его оттуда? Раз его всё равно не заметили, он мог бы душить его и спереди.

— Верно. Начать следует с того, что Тягэ-сан не смог бы спокойно уснуть прошлой ночью. Он знал, что убийца может на него напасть.

И тут меня осеняет.

Если бы убийца проник в комнату через дверь, Тягэ бы непременно это заметил. Да и вообще, благодаря показаниям Мифунэ мы точно знаем, что никто никуда не входил и не выходил.

А вот если убийца прошёл через левую стену…

Он вполне смог бы подкрасться к Тягэ со спины и задушить его.

Через левую стену… За ней был номер, из которого исчез убийца, «312».

— Киригири-тян… Как думаешь, а человек… может пройти сквозь стену?..

— Ты чего? Соберись, Юи-онээ-сама. Никто не может пройти сквозь стену — ни капибара, ни уж тем более человек.

— Но ведь если бы убийца не прошёл сквозь стену, он не смог бы совершить это убийство!

Я начинаю осматривать стену.

Разумеется, я и раньше её осматривала. Но ведь могла что-нибудь упустить…

— Может, тут стены поворачиваются, как в музее ниндзя?

— Не похоже, чтобы тут был подобный механизм.

— Должен же быть какой-то секрет. И вообще, даже сама комната странная, — говорю я, ещё раз оглядывая стены. — Видно же, что по указке Комитета здесь всё переделали. Ну не может в отеле быть номеров, похожих на тюремные камеры.

— Ты права… Здание, несомненно, перестроили для игры, — соглашается Киригири. — Но если ты осмотрела стены и ничего не нашла, значит, ответ следует искать где-то в другом месте.

— В другом… месте?..

Ну да, если предположить, что в стене и правда есть секретный проход, то открывающий его выключатель может быть спрятан не только здесь. Он может находиться и в ванной комнате, и в углу под потолком.

Правда, я уже всё обыскала и ничего не нашла…

Киригири принимается за осмотр вещей Тягэ. Находит его мобильный телефон, но кладёт обратно, не заинтересовавшись. Потом достаёт записную книжку. Я присоединяюсь к ней и мы вместе читаем, что там написано.

Похоже на материалы для статей… Там куча непонятных записей: о том, что в какой-то стране обнаружили НЛО, что с неба упал метеорит, что зафиксировали применение нового вида оружия…

— Если верить его записям, то человечество в прошлом неоднократно находилось под угрозой полного уничтожения, — устало констатирует Киригири.

— Снова эти его заговоры?

— Да. Он с завидным упорством собирал материалы о грядущей гибели человеческой расы, — Киригири кладёт записную книжку обратно.

Гибель всех людей… Возможно ли, что когда-нибудь в будущем это и впрямь случится?

К слову, Нанамура говорил, что если трипл-зеро-классы станут преступниками, противостоять им нужно будет на государственном уровне… В таком случае, если Председатель Комитета — трипл-зеро-класс, то, получается, катастрофа уже началась?..

Тут Киригири берёт с кровати обрывок бумажки.

— Кстати говоря, а эта бумажка с самого начала лежала на кровати?

Там говорится: «Свершилась первая месть!».

— Нет, сначала она, скомканная, была во рту у трупа. Жуть какая-то.

— Во рту?

— Это точно, я сама её там нашла.

— Вот как… Всё загадочнее и загадочнее, — говорит Киригири, скрестив на груди руки. — Спрашиваю на всякий случай, но... Юи-онээ-сама, когда ты переступила порог этой комнаты, Тягэ-сан точно был мёртв?

— Да. И Нанамура-сан сказал, что он умер.

— Неважно, что он сказал. Ты сама увидела его уже мёртвым?

— Да не знаю я. Слушай, я, в отличие от тебя, не привыкла к трупам. Он умер или притворялся мёртвым… Но я всё же рискну сказать, что он был мёртв. Его зрачки не реагировали на свет.

— Этого вполне достаточно. Можешь менять номер на девятку.

— Да у меня эти убийства уже в печёнках сидят, — горько усмехаюсь я.

— Тогда возможность, что Тягэ-сан был жив, когда его обнаружили, тоже исключаем. Не похоже, что он по какой-то причине прикинулся мёртвым, а когда все ушли, убийца на самом деле с ним расправился.

Киригири выдвигает теории и сама же их опровергает. Так и болтает сама с собой.

— Юи-онээ-сама, ты уверена, что в комнате всё так, как раньше?

— Да. За это я могу поручиться.

— Ясно…

Киригири оглядывает комнату, всё ещё держа руки скрещенными на груди.

Я тоже смотрю на комнату, думая о произошедшем убийстве.

— Слушай, Киригири-тян… А Нанамура-сан ведь не может быть убийцей?

Мне и самой эта идея кажется абсурдной.

Но если исходить из того, что нам известно… то нельзя отрицать: вероятность того, что Нанамура, первым оказавшийся на месте преступления, и есть убийца, очень высока.

Он проник в комнату Тягэ с помощью универсального ключа, доставшемуся ему по «Праву Детектива», убил жертву, а потом сделал вид, что обнаружил тело и сообщил об этом мне…

Но непонятен мотив. Может, настолько проникся атмосферой «Дуэль Нуар», что сам совершил убийство. Мы и впрямь могли видеть в коридоре силуэт убийцы. А Нанамура воспользовался ситуацией и убил Тягэ, намереваясь свалить вину на убийцу.

— Нет, — жёстко отвечает Киригири.

— Но ведь больше вариантов нет. Неважно, что там с мотивом, возможность совершить убийство была только у Нанамуры-сана…

— Нет, у Нанамуры-сана возможности тоже не было. Ему не хватило бы времени. Нанамура-сан был на месте убийства какие-нибудь две-три минуты, верно? Невозможно так быстро задушить человека.

— А… Да?

— Чтобы убить взрослого мужчину, нужно душить его как минимум около десяти минут. У Нанамуры-сана не было столько времени.

— Да, не было…

Мне стыдно, что я посмела подозревать детектива.

Но… Кто же убийца?

Действительно ли он среди нас?

Я почти непрерывно находилась вместе с Нанамурой с начала ночного времени, можно заключить, что он никого не убивал. И я, конечно же, никого не убивала.

Мифунэ осталась одна в коридоре примерно на двадцать минут, но её алиби подтвердили Минасэ и Ёдзуру, находившиеся в комнатах поблизости от неё. Из показаний Мифунэ, в свою очередь, следует, что Минасэ и Ёдзуру были у себя в комнатах.

Остаются Тояноо, Синсэн и Киригири.

Когда убийство уже произошло, Нанамура выпустил их из комнат. Но никто не может подтвердить, что они находились в комнатах всё то время, пока их не выпустили.

— О чём ты задумалась, Юи-онээ-сама? — спрашивает Киригири, подойдя поближе и заглядывая мне в лицо. — Уж не думаешь ли ты, что убийца — я?

— Нет, такое уж точно невозможно!

Я её ни капельки не подозреваю.

Ведь я ей верю.

— Тогда плохой из тебя детектив. Онээ-сама, детектив должен подозревать даже самых близких людей. Нельзя отказываться от возможности, пока ты не исключила её с помощью логики.

— Этому тебя тоже в семье учили?

— Да, — отвечает Киригири с гордостью, расправив плечи.

— Тогда ты думаешь, что и я могу быть убийцей?

— Нет, — немного нервно отвечает Киригири. — Я логически исключила возможность того, что ты убийца.

— Правда?

— Правда. Честно, — смущается Киригири.

Я решаю не допытываться и больше ни о чём её не спрашиваю.

Детектив должен подозревать близких…

А способна ли она на это?

Ну конечно, способна, ведь она — Киригири Кёко.

А если бы я была убийцей?

Тогда бы она, непременно, меня подозревала, как и следует.

— Ну вот, всё как в заявлено в вызове на «Дуэль Нуар»: убийца использовал «исчезновение» и «запертую комнату». Идеальная запертая комната, — говорю я, отвернувшись от Киригири, чтобы сменить тему.

— Идеальная ли?..

— Ну а куда уж идеальнее? Дверь на замке, снаружи сторожит человек. Ни одного тайного прохода. Окошко крохотное, и пролезть через него и так-то было бы непросто, а на нём вдобавок и решётка стоит. Истинная, стопроцентная запертая комната.

— Скорее девяностопроцентная, — говорит Киригири, указывая на окно. — В нашей запертой комнате, по крайней мере, есть отверстие.

Окно с железной решёткой…

Возможно, причиной тому рассвет, но мне кажется, что за окном стало как-то светлее. Вот только снаружи не прояснилось, и небо за окном тускло-серое.

— Так между прутьями даже капибара бы не пролезла.

Ну, разве что детёныш капибары.

— Но там — единственное отверстие.

— Давай-ка посмотрим…

Я подхожу к дальней стене комнаты и задираю голову к окну.

Высоты кровати бы хватило, чтобы выглянуть наружу, но её ножки привинчены к полу, и у меня не получится пододвинуть её к стене.

Я исполняю свой фирменный прыжок, хватаюсь за прутья, подтягиваюсь на руках и выглядываю наружу.

Прошлой ночью было так темно, что я ничего не разглядела, но теперь вижу раскинувшиеся вдалеке горы в утренней дымке. Вокруг ни одного дома, да и просто — ничего, сотворённого человеческой рукой.

Я прижимаюсь лицом к прутьям и смотрю вниз, но земли совсем не разглядеть.

— Ничего нет.

— Решётка крепкая? Прутья не вынуть?

— Точно нет! — я шумно приземляюсь на пол.

— За окном не было здания или другой комнаты?

— Окажись там что-то такое, видно было бы и отсюда. Как далеко ни гляди, одна девственно-чистая природа.

Потом я заглядываю в окно номера, который находился на той же стороне, что и «301», но и там поблизости нет ни одного здания. Оба окна — всего лишь небольшие дырки, проделанные в бетонных стенах, и из них открывается вид только на стоящие здесь на протяжении многих столетий неизменные горы.

Дальше мы перемещаемся в номер в самом конце коридора, «312».

Киригири целый час обыскивает номер. И всё равно — ни секретного прохода, ни таинственного выключателя ей найти не удаётся. Убийца растворился в комнате, как дым, и чем дольше мы её обыскиваем, тем сильнее уверяемся в том, что ему некуда было бы отсюда сбежать.

Так ничего и не добившись, я бесцельно смотрю на крест на стене.

— Всё, сдаюсь, — я поднимаю руки вверх. — Не могу понять, что это за крест.

— Полагаю, именно то, чем он кажется — указание, что среди нас есть погибший.

— «Свершилась первая месть»?..

Я сажусь на кровать и бессильно мотаю головой.

Сколько ещё осталось целей в этой «Дуэль Нуар»?

Я пересчитываю нас по пальцам и кое-что замечаю: нас теперь восемь человек.

Нанамуре бросили вызов, так что его можно исключить из числа целей. Мы с Киригири приехали с ним, так что мы тоже не цели.

Осталось пять человек.

Если среди нас убийца, то, не считая его, четыре человека.

Сумеет ли убийца провести ещё четыре аукциона и убить четырёх человек? А ведь у этого — может получиться. И если он принимает в расчёт то, что цель может выиграть «Право Детектива», или её может защитить детектив, то не должен растрачиваться на посторонних людей.

Тогда мы с Киригири в безопасности, разве не так?..

Нет, точно я этого знать не могу.

Возможно, у убийцы оставалась всего одна цель. Тогда есть вероятность, что он захочет устранить нас, чтобы мы не были ему помехой.

Игра, ставкой в которой стали наши жизни, всё ещё продолжается.

Мы с Киригири вместе выходим из номера.

Ночное время уже закончилось, и по правилам нам гарантируется безопасность. Можно сказать, что наступило свободное время — до шести вечера и начала аукциона.

— Киригири-тян, может, примем душ? Ночью здесь опасно, да и будет не до того, так что возможность есть только сейчас…

— Я могу неделю не мыться.

— Не можешь! Девочке нельзя себя до такого доводить!

В итоге мы решаем воспользоваться ванной комнатой номера «302». Я предлагаю потереть Киригири спинку, но та в ответ смотрит на меня с откровенным недовольством, и мы моемся по очереди.

В комнате нет розетки, чтобы включить фен, и я вытираю волосы Киригири полотенцем. Её волосы мягкие и сияют, будто самые искусно сотканные на этом свете нити, над которыми трудился Бог.

— Я заплету тебе косички. Давно хотела хоть разок это сделать.

— Я могу сама.

— Ой, да ладно тебе!

Мы садимся на кровать, и я заплетаю волосы Киригири. Она не противится.

— Что будем делать на следующем аукционе?

— Нужно делать ставки с осторожностью. Все убедились: план, что человек с «Правом Детектива» спасёт тех, у кого его нет, не сработал… Все будут пытаться заполучить «Право Детектива», чтобы спастись своими силами.

— Нужно во что бы то ни стало выиграть «Право Детектива».

— Ну да… Если вдруг убийце удастся совершить убийство, с «Правом Детектива» можно будет раньше всех попасть на место преступления…

Ясно, значит, его можно использовать и таким образом.

Работа детектива — в том числе и слушать рассказы погибших людей.

Но, по возможности, хотелось бы обойтись без жертв.

Думаю, вот она — разница между девятым номером и восьмым: девятые специализируются на убийствах, а восьмые спасают похищенных людей, опережая похитителя на один шаг.

— Интересно, а что собирается делать Нанамура-сан? Он же потратил все сто миллионов на вчерашнем аукционе.

— Кстати, об этом… — Я вожусь с волосами Киригири, так что, говоря, она искоса смотрит на меня, не поворачивая головы. — Считается, что по правилам «Дуэль Нуар» вызванный детектив — фигура, которую нельзя исключить из игры. Интересно, а как в нынешней игре? Я считаю, что правило: «Вызванный на дуэль детектив не может быть устранён», — всё ещё действует, несмотря на то, что по правилам аукциона за «Право Детектива» эта роль переходит от человека к человеку.

— Хочешь сказать, даже если Нанамура-сан останется без «Права Детектива», он вне опасности?

— Мне кажется, что да. Если бы вдруг в игру ввели какое-нибудь правило о том, что на этот раз можно убить детектива, основа «Дуэль Нуар» бы пошатнулась.

— Ну да, организаторы, похоже, строго соблюдают это правило.

— Думаю, Нанамура-сан это понимает, вот и позволил себе поступить безрассудно на аукционе.

— Понятно. Значит, он не просто бездумно поставил на кон кучу денег.

Но что же он собирается делать теперь?

Может, ему, как важной для игры фигуре, и гарантирована безопасность, но без «Права Детектива» в ночное время его возможности ограничены. Можно даже сказать, что он полностью лишён права выполнять свою обязанность детектива.

Что же задумал Нанамура? Он, конечно, раньше всех выиграл «Право Детектива», но ведь при этом раньше всех выбыл с аукциона. Я его совсем не понимаю.

Да уж, с детективами всё всегда непросто…

— Как же нам выиграть на следующем аукционе? Объединимся, как планировали?

— План сработал бы только при условии, что детективу удастся всех защитить. Так что он уже провалился. Даже если нам сначала и удастся выиграть благодаря большей сумме денег, сделать это несколько раз подряд уже невозможно. И вообще, когда ближе к концу у нас закончатся деньги, мы станем совершенно бессильны.

— Понятно… Но тогда что же нам делать?..

На вчерашнем аукционе я зря потратила пять миллионов. А вот у всех остальных на руках по сто миллионов.

Остаётся четыре аукциона. Получается, максимально возможная сумма ставки будет двадцать пять миллионов иен. Если выиграть аукцион, использовав больше, то вероятность проиграть на следующих возрастёт. Тогда нужно ставить сумму в пределах двадцати пяти миллионов и пытаться каждый раз выигрывать, потратив как можно меньше денег.

А уж я сама не могу позволить себе потратить и двадцати пяти миллионов.

— Как думаешь, есть ли хоть один способ выиграть на этом аукционе?

— Возможно, — задумчиво отвечает Киригири.

— Как же всё стало сложно!

Я заваливаюсь на кровать и ложусь на спину. У меня перед глазами бетонный потолок с одиноким светильником.

Эта «Дуэль Нуар» тщательно спланирована так, чтобы помешать детективу: убийца запер детектива в замкнутом пространстве, проводит аукционы раз в день, каждый раз лишая детектива его «Права» и, вероятно, намерен медленно дожидаться, пока не истечёт время.

Чтобы победить в «Дуэль Нуар», убийца должен избежать изобличения от детектива. Однако именно избежать, а не просто сбежать от детектива, потому что второе — бессмысленно. Убийца должен путать детектива в отведённые ему сто шестьдесят восемь часов, не давая тому прийти к верному выводу. Так побеждают на «Дуэль Нуар».

Наверное, нынешняя «Дуэль Нуар» устроена как раз подобным образом.

— Юи-онээ-сама, а вторую?

Киригири смотрит на меня, лежащую на кровати, сверху вниз и касается собственных волос.

Хочет, чтобы я заплела ей обе косички.

— Ой, прости, прости!

Я сажусь на кровати и снова берусь за её волосы.

— Возможно, нам следует думать не о том, как выиграть на аукционе, а о том, как раскрыть это дело, — говорит Киригири.

Вот только я понятия не имею, как сделать ни то, ни другое.

Наверное, детектив из меня и впрямь не очень…

Когда мы с Киригири возвращаемся в вестибюль, в зоне ожидания не хватает нескольких человек. На диванах дремлют только Мифунэ с Ёдзуру, а все мужчины куда-то пропали.

Нанамура, Минасэ, Тояноо и Синсэн вчетвером сели в кружок и едят. Смотрится забавно, будто они на пикник приехали. Обедать в компании — это весело, но не в таких условиях. И лица у всех присутствующих измождённые.

— О, вот и вы… Где вы были? — спрашивает Минасэ, заметив нас.

— Решили отдохнуть в одном из номеров наверху.

— Вам обеим тоже следует поесть, — говорит Тояноо, уплетая рис из саморазогревающегося пакета.

Наверное, все они тоже почувствовали облегчение, когда закончилось ночное время.

Мы бы хотели посоветоваться с Нанамурой, что делать дальше, но возможности остаться с ним один на один не предвиделось, так что мы с Киригири, смирившись, уходим обратно в вестибюль.

Взяв с собой еду и воду, мы возвращаемся в номер «302». Здесь мне спокойнее всего. Мы едим свой пресный рис вдвоём, в запертой комнате, где не слышно ни единого постороннего звука.

Потом мы бесцельно убиваем время, сидя на кровати.

У нас получается вместе молчать так, будто нас связывает многолетняя дружба.

Думаю, всё потому, что до сих пор мы вместе уже сталкивались с опасностью и успешно её преодолели. Я чувствую себя так, будто находиться рядом с Киригири для меня — нечто само собой разумеющееся. И ведь правда: за последний месяц мы с ней удивительно сблизились.

И поэтому…

Поэтому я подумала, что мне стоит узнать о той части её жизни, затрагивать которую в разговорах она не хотела.

— Киригири-тян.

— Что такое, Юи-онээ-сама?

— Я хотела спросить про твоего папу…

Её взгляд резко становится холоднее.

И всё равно — она остаётся той же Киригири Кёко: выражение её лица не выдаёт эмоций, и сама она даже не вздрагивает.

— Всё именно так, как ты себе представляешь. Он должен был стать наследником рода Киригири, детективом… Но не стал. И сейчас его нет.

— Так значит, с ним приключилась беда во время расследования, и он…

Вот я и подобралась к одной из загадок семьи Киригири.

И сейчас я узнаю, почему право наследования рода перешло от дедушки к внучке, через поколение…

— Он погиб на работе.

— Да?..

— Нет, — говорит Киригири, не меняясь в лице, и продолжает, — случись всё так, было бы гораздо лучше. Тогда его, возможно, уважали бы, а не презирали. Но в действительности он всё ещё жив.

— Жив? Серьёзно? А я уж подумала… — Я всеми силами стараюсь сохранить внешнее спокойствие. — Но за что его презирают?..

— Как можно не презирать человека, который предал свой род, ушёл из семьи и бросил меня?

— Твой отец ушёл из семьи?

— Да. Он сбежал. Он родился в семье Киригири, но не желал становиться детективом. И в конце концов ушёл, бросив нас всех.

— Понятно… Так ты и стала детективом-наследницей рода Киригири, да?

— Да.

— А где твой отец сейчас? Кем он работает?

— Он преподаватель в частной школе «Пик Надежды».

— Ого? В том самом «Пике Надежды»?

«Пик Надежды» — правительственная школа с особыми привилегиями, которая ищет суперталантливых старшеклассников по всей стране и собирает их в своих стенах, чтобы вырастить людей, которые понесут на своих плечах будущее нации.

Может, папа Киригири и ушёл из семьи, но при этом оказался в поразительном месте.

Иронично, что человек, отказавшийся от таланта рода Киригири, — член организации, которая занимается взращиванием чужих талантов. Возможно, дело в том, что ему, как человеку, понимающему всю тяжесть таланта, есть чему научить других людей.

— Но ведь это не значит, что папа тебя не любил, так?

— Я не знаю. Но они с дедушкой часто из-за меня ссорились. Никак не могли прийти к согласию насчёт того, чему меня следует учить.

Большинство детей не слишком хотят видеть, как из-за них ссорятся родители. Возможно, она всегда ведёт себя по-взрослому, потому что условия, в которых она выросла, вынудили её «стать взрослой».

У неё и впрямь выдающийся талант детектива. Но верно и то, что она находится в плену у собственного таланта.

Киригири зависима от звания детектива и смиренно его принимает. Не потому ли, что она с самого детства решила «адаптироваться» к сложностям собственной семьи?..

Вот уж точно — детектив с рождения.

А ещё — девочка, которая не могла стать никем кроме детектива.

— И ещё… Пока мама была жива, дедушка и тот человек не ссорились. Думаю, она одним своим существованием смягчала все конфликты, — Киригири отводит взгляд и тяжело вздыхает. — Сейчас я понимаю, что, возможно, после смерти мамы тому человеку ничего не оставалось, кроме как уйти из семьи. Тот, кто не является детективом, не может быть частью рода Киригири.

— А что произошло с твоей мамой?

— Умерла из-за болезни. У неё всегда было слабое здоровье. Мне было семь, когда её не стало. В моей памяти мама всегда на больничной койке, бледная, но всё равно мне улыбается... — Киригири уставилась в стену, погрузившись в воспоминания. — Меня не было рядом, когда она умирала. Мы с дедушкой как раз уехали за границу, и дедушка в первую очередь думал о работе, поэтому не вернулся домой. И я… поступила так же.

— Поступила так же?..

Она кивает.

«Ты детектив, и твоя работа — важнее, чем последние минуты твоего родственника». Уже в семь лет она действовала в соответствии с порядками своей семьи.

— Тот человек, конечно же, отвергал решение дедушки. И в конце концов отверг всю нашу семью. Возможно, он хотел отвергнуть даже кровь Киригири, которая течёт в его жилах, — произносит она таким же безразличным тоном, как и всегда.

— Твой отец никогда не работал детективом?

— Он работал, когда дедушка брал его с собой, но сам никогда не стремился быть детективом.

— И в Библиотеке Детективов он тоже не регистрировался?

— Уверена, что нет. Библиотека Детективов, должно быть, внушала ему такое отвращение, как ни одно другое место, — с этими словами Киригири подозрительно смотрит на меня. — Ты же не думаешь, что тот человек может оказаться четвёртым, пропавшим трипл-зеро-классом?

— Нет… То есть, когда ты о нём рассказывала, у меня появилась такая мысль, но…

— Это не так, — отвечает она, без промедления. — Даже стань тот человек детективом, он смог бы достичь шестого или пятого класса, но не более того.

Звучит жестоко.

— А он не мог скрывать собственный талант? Всё-таки в его жилах течёт кровь рода Киригири…

— Тот человек ненавидит детективов. Он бы не стал регистрироваться в Библиотеке.

Наследственность наследственностью, но не похоже, что её отец — бывший трипл-зеро-класс, данные о котором пропали из Библиотеки.

Интересно, что же всё-таки за человек этот пропавший трипл-зеро-класс?

— Кстати, а ты не спросила дедушку о том бывшем детективе?

— Спросила.

— И что он сказал?

— Ничего по существу. Велел искать его самой.

— …Это тоже часть твоего обучения?

— Вроде того. Но кое-что он всё же сказал… Он открыл мне прозвище бывшего детектива.

— Прозвище?

— Да. Бывший детектив был мастером маскировки и перевоплощений. Этот таинственный человек внезапно появлялся и так же внезапно исчезал, никто никогда не видел его истинного лица, и поэтому другие детективы прозвали его Вариационистом.

— Ну вот, опять что-то напыщенно-театральное.

— Если он, став преступником, пользуется способностью, которую развил у себя в бытность детективом, это может доставить массу проблем. Реши он сыграть с кем-нибудь в «салки» или «прятки», ни один человек не сможет дать ему достойный отпор.

— Но ведь нам с тобой удалось так много о нём узнать! — Правда, большей частью благодаря Киригири… — Если возьмёмся за него, у нас всё точно получится!

— А ты оптимистка, Юи-онээ-сама.

— Ну, у меня же нет таланта, пусть хоть оптимизм останется.

— Так или иначе, сначала нам нужно раскрыть дело этой «Дуэль Нуар», а уже потом браться за всё остальное.

Она права.

Медленно, но неотвратимо приближается сегодняшний аукцион. Нужно думать одновременно и о деле, и об аукционе.

В голове сплошной кавардак...

Мы с Киригири сидим вдвоём, запершись в комнате, до самого аукциона, и обдумываем план.

Никакого плана нам в итоге придумать не удаётся.

На результат аукциона повлияет атмосфера, которая будет меняться в зависимости от того, что там произойдёт. Прошлый аукцион — прекрасное тому доказательство.

Мы решаем, что всё поймём на самом аукционе.

Без умения делать из происходящего логические выводы на аукционе не выиграть.

И вот часы показывают шесть пополудни.

87:58:30

Время подошло, и когда мы переступаем порог места проведения аукциона, ресторана, слышим сверху, с балкона, громкие возгласы.

Наверху участники аукциона толпятся вокруг чёрного экрана, где раньше находился портрет.

— Что случилось? — спрашиваю я снизу, и мне отвечает Синсэн:

— Здесь какая-то странная кукла. Днём её точно не было…

Мы с Киригири вместе поднимаемся на балкон.

Её оставили прямо под портретом. Это фарфоровая кукла примерно пятидесяти сантиметров в высоту, в миленьком платье с рюшами.

Вот только у неё почему-то старушечье лицо.

Обычно у подобных кукол хорошенькие детские лица. А у этой, как ни посмотри, — лицо старой бабки.

Она сидит на полу, упираясь спиной в стену.

— Добрый вечер, друзья! Уже шесть часов. Пора начинать сегодняшний аукцион.

Мы слышим синтезированный голос, доносящийся из расположенного где-то поблизости динамика.

— Эй, где ты прячешься?! А ну выходи! — выкрикивает Минасэ в потолок.

— Норман же сказал, что больше не появится… — Тояноо озирается по сторонам и задерживается взглядом на портрете. Жидкокристаллический экран, на котором вчера был портрет Нормана, остаётся совершенно чёрным.

— Я здесь.

— Чё? Где?!

— Я сижу прямо перед вами.

— Кукла-карга? Что ты такое?!

— Я мама Нормана. Сегодня я вместо сына буду следить за ходом аукциона.

— Заткнись! Сейчас я тебя раздолбаю! — Минасэ готовится пнуть куклу.

Мы все спешим его остановить.

— Мы не знаем, что может случиться, если вы не будете с ней осторожны, — предостерегает его Синсэн. — Может, у неё внутри бомба.

— Да быть такого не может!

— У меня плохое предчувствие. Вчера в Уодзуми-сан выстрелили, и она погибла на наших глазах. Мы не знаем, на что способен маньяк.

— Бр-р… Я верю твоему «плохому предчувствию»… Твою мать. Ладно, делать нечего, оставлю её. Грёбаная карга! — обругав куклу, Минасэ отворачивается.

— Мы должны будем встретиться со всей семьёй Нормана? — Ёдзуру, как всегда, прижимает к груди полный мешок с деньгами. — Нет смысла здесь стоять, давайте пойдём вниз.

Ёдзуру спускается по лестнице и садится на один из стульев в ресторане.

Мы следуем за ней.

Кукла, назвавшаяся мамой Нормана, остается на балконе.

— Итак, желаю вам приятной борьбы за «Право Детектива». На этом у меня всё. Приятного вам вечера.

Синтезированный голос замолчал.

Интересно, это тоже заранее подготовленная убийцей запись, которая была воспроизведена в определённое время?.. Или же среди нас нет убийцы, и он управляет электронным голосом из другого места?

— Ладно, кто начнёт? — Нанамура, как конферансье, берётся руководить аукционом.

— Послушайте, у меня тут есть одно предложение… — Поднимается Тояноо в смокинге.

— Чего тебе, дед?

— Вам всем в голову не приходило, что мы можем объединиться и отказаться от «Права Детектива»?

— Отказаться?.. — с удивлением переспрашиваю я.

— Именно так. Другими словами, бойкотировать аукцион. Вам не кажется, что мы, испугавшись невидимого маньяка, уж слишком послушно следуем его правилам? Подумайте хорошенько, разве есть резон его слушаться? И участвовать в аукционах смысла тоже нет. Как вам такая идея: вместо того, чтобы соблюдать комендантский час, мы все можем собраться в вестибюле в ночное время и вместе дать убийце отпор?

— Понятно… Если мы все будем в одном месте, то сами сможем грохнуть убийцу, когда ему вздумается на нас напасть! — восклицает Минасэ с таким видом, будто его только что осенило.

— Погодите, но ведь у маньяка пистолет. Если мы нарушим правила, он может в нас выстрелить, — испуганно возражает Мифунэ.

Верно, если убийца выйдет к нам с пистолетом, защититься от него мы не сможем.

— Мы можем забаррикадироваться, если будем в вестибюле. В номерах двери открываются наружу, так что от баррикады не будет никакого проку, но здесь-то мы можем перекрыть проходы. Например вот, возьмём диваны и…

— Вы считаете, подобные баррикады нам помогут?.. Пока наше будущее видится мне непроглядным мраком, — говорит Синсэн, и между его бровей пролегает морщинка.

— Да что вы заладили… Я уже придумал, что делать с пистолетом.

— Серьёзно? И что ты предлагаешь, дед? — спрашивает Минасэ, недоверчиво глядя на Тояноо.

— Все окна в вестибюле наглухо закрыты. Значит, через них не просочится ни капли лунного света. Как думаешь, что произойдёт, если мы выключим свет? В полной темноте он не сможет прицелиться. И это не говоря о том, что вестибюль очень большой, он и попасть-то в нас не сможет.

Возможно, в чём-то он прав.

Остаётся ещё придумать, как мы будем гасить свет, и как дадим отпор убийце, когда вокруг станет совсем темно, но в остальном звучит логично.

— Как долго вы все собираетесь плясать под дудку маньяка? С меня лично хватит. Убийца ведёт себя как ребёнок, и вернее всего будет поступить по-взрослому и дать ему жёсткий отпор. Пусть ему самому наскучит играть с нами в игры! Мы все сможем благополучно отсюда выбраться, если запасёмся едой и водой и проведём следующие восемьдесят семь часов в вестибюле! — речь Тояноо звучит всё жарче.

Мы и сами не заметили, как заслушались.

— Так значит, бойкот?.. Понятно… Ну что ж, возможно, это тоже метод, — говорит Нанамура, скрестив руки на груди.

— Тогда в этот раз можно не делать ставок? — спрашивает Мифунэ, не обращаясь ни к кому конкретно. — Не хочу больше тыкаться в тот аппарат в кабине.

— Может, зайти внутрь на всякий случай? — предлагает Минасэ. — Если хоть один из нас туда не войдёт, то завершающий сигнал не прозвучит до десяти вечера.

— …Ну да. Тогда давайте все по очереди зайдём в будку для ставок. Если туда войдёт только один из нас, он может забеспокоиться, что остальные его бросят, пока он там. А если мы все это сделаем, то бояться нечего.

И вот мы все, начиная от человека, стоявшего ближе всех к будке, заходим внутрь. Это уже второй аукцион, так что все помнят, что делать, и очередь движется быстро.

Я и оглянуться не успеваю, как подходит мой черёд.

Я живо заскакиваю в будку, стараясь не потратить ни одной лишней секунды.

Отлично, вот и всё… Или нет?

Надёжен ли план с бойкотом?..

Последней в будку входит Киригири.

Через десять минут после того, как она вышла, звучит сигнал, возвещающий об окончании аукциона.

Ну наконец-то.

Результаты высвечиваются на жидкокристаллическом мониторе, где раньше находился портрет.

«Результаты сегодняшнего аукциона:

Минасэ Юдзэн — 50 мил.

Тояноо Сэйунсай — 30 мил.

Самидарэ Юи — 15 мил.

Мифунэ Мэруко — 11 мил.

Синсэн Микадо — 10 мил.

Ёдзуру Саэ — 7 мил.

Киригири Кёко — 0 мил.».

— В-вы… Вы все меня обманули! — вопит Тояноо с раскрасневшимся от ярости лицом.

На этом аукционе все сыграли нечестно.

И всё из-за Тояноо.

— Ты сам нас обманул, дед! Тоже мне — бойкот! Сам-то поставил тридцать миллионов!

Все, кроме Киригири, сделали довольно крупные ставки.

Думаю, следует сказать, что никто и не думал поддерживать идею Тояноо.

— От твоей идеи за километр разило чем-то подозрительным, дедушка, — сладеньким голоском щебечет Ёдзуру, картинно отмахиваясь от воображаемого запаха. — Я лишний раз убедилась, что в этом мире не следует верить никому и ничему, кроме денег.

Я и подумать не могла, что все поставят так много.

Я-то решила, что если поставлю пятнадцать миллионов, «Право Детектива» точно достанется мне…

— Отлично, значит, этой ночью я — детектив, — Минасэ вскидывает руки вверх в победном жесте.

— Засранец… Я тебе это припомню!

— Ты совсем не умеешь проигрывать. Вот только ничего уже не изменишь, дед. Вот так неудачка вышла, да? И вообще, ты бы поаккуратнее с выражениями! — Минасэ машет своей карточкой. — Я ведь могу и не прийти тебя спасать.

— Да ты просто подлец!

— Кто бы говорил, старый лжец! — Минасэ хватает Тояноо за воротник и с силой отпихивает. — Чтоб все знали — я не собираюсь играть в какого-то там детектива. Я купил эту штуку, чтобы спасти свою жизнь. И мне решать, как ей распоряжаться, — выдаёт Минасэ, и его рот растягивается в широкой улыбке.

Он сам не лучше Тояноо.

Если так пойдёт дальше, я совсем разочаруюсь в людях.

— Я, между прочим, придумал беспроигрышную тактику для победы на аукционе. Так что объявляю во всеуслышание: в следующий раз победа тоже будет за мной, кроме того, я выберусь отсюда с огромными деньжищами! А на вас мне плевать!

— П-погоди, ты не будешь нас спасать? — Мифунэ начинает всхлипывать.

— Дай-ка подумать… Так уж и быть, голова-тыква, если ублажишь меня как следует этой ночью, то тебя я спасти готов.

— Ублажу! Сделаю всё, что скажешь!

— Эх ты, — Ёдзуру стучит Мифунэ по голове. — Тыковка, нельзя же позволять мужчине тобою пользоваться. Должно быть наоборот: это женщины пользуются мужчинами. Так устроен наш мир… Кстати, Минасэ-сан, заплатишь мне десять миллионов, и я буду ублажать тебя всю ночь напролёт. Что скажешь?

— Чего? Ты предлагаешь мне заплатить?

— Такие в нашем мире порядки, знаешь ли. И не спорь, красавчик, это универсальная истина.

— Хм…

Он что — задумался?

Эта игра меня доконает.

Я отворачиваюсь от всей троицы и подхожу к Нанамуре.

— Нанамура-сан, вы ещё не готовы указать на убийцу?

— Что? А, да, ещё немного — и дело раскрыто.

— Правда? — Наконец, передо мной замаячила надежда на спасение. — Когда? Когда вы скажете своё: «Убийца — ты»?

— Ну… Думаю, когда для этого придёт время.

Не слишком содержательный ответ.

Даже Нанамура, так хвалившийся скоростью, с которой раскрывает дела, кажется, начал сомневаться в себе, оказавшись здесь.

Но, раз он никуда не торопится, может быть, он… чего-то ждёт? Или же просто пока не знает, кто убийца?

Нет, нельзя же бесконечно полагаться на Нанамуру. Он ведь для нас не какой-нибудь там командир или типа того.

— Киригири-тян, у меня опять не получилось выиграть Право Детектива… Что же нам делать?

— Нет нужды так тревожиться, онээ-сама. У меня есть идея.

— К-какая ты умница! А что за идея?

— Мы устроим ловушку для убийцы, — говорит Киригири с неуместной улыбкой.

↑«Убийство в длинном доме» (яп. «Нагай иэ но сацудзин») — детектив, дебютный роман Утано Сёго (род. 1961 г.), впервые опубликован в 1988 году. Первая книга в серии о детективе Синано Дзёдзи.

Близится вторая ночь.

Мы без труда распределяем комнаты.

Пользуемся правилом — чем выше ставка, тем ближе твой номер к номеру детектива. Оставшиеся комнаты делят Киригири с Нанамурой. Они не играют в «камень, ножницы, бумага», просто занимают те, которые им больше приглянулись.

Вот только особого смысла распределять комнаты этой ночью нет. Минасэ, получивший «Право Детектива», заявил, что не собирается никого спасать.

Если ничего не предпринять, маньяк кого-нибудь убьёт.

Кто умрёт этой ночью?

Кто из них — цель убийцы?

Без «Права Детектива» я беспомощна. Совершенно бессильна. Я стала детективом, чтобы спасать людей, но теперь и этого не могу сделать.

А что, если убийца придёт именно за мной?

Или за Киригири?

От таких мыслей я места себе не нахожу.

Что же делать?..

Когда мы все поднимаемся по лестнице на третий этаж, Киригири тихо заговаривает со мной:

— Юи-онээ-сама, у тебя всё готово?

— Ну конечно.

Чуть раньше Киригири велела мне засунуть в рюкзак бутылки с питьевой водой, сколько влезет. Я не понимала зачем, но сделала, как она сказала — набила рюкзак бутылками.

— Когда все разойдутся по комнатам, выйди в коридор.

Она определённо что-то задумала.

Киригири не сдаётся даже в такой отчаянной ситуации. Она — мой лучик надежды.

Минасэ закрылся в комнате ещё до того, как наступило десять часов. Благодаря «Праву Детектива» он сегодня в безопасности, так что решил насладиться этой ночью сполна.

А вот на лицах проигравших читается неуверенность, и они разбредаются по комнатам, чтобы не нарушить комендантский час.

На часах девять пятьдесят.

Кажется, все уже сидят по комнатам.

Я бесшумно проскальзываю в коридор.

Из-за угла высовывается Киригири.

Меня вдруг охватывает желание её обнять, но я кое-как сдерживаю эмоции.

— Что будем делать, Киригири-тян? — спрашиваю я шёпотом.

— На этот раз нам всю ночь придётся просидеть в комнатах. Даже если мы услышим чей-то крик, не сможем прийти на помощь, — говорит она, глядя на меня с необычайной серьёзностью.

Я киваю.

— И поэтому мы сделаем всё возможное сейчас.

— Мы защитим остальных?

— …Я уже говорила тебе, что работаю детективом не для того, чтобы кого-то защищать или не из стремления к правде.

— Да знаю я.

«Знаю — что бы ты ни говорила, ты тоже хочешь защищать других людей и всегда стремишься узнать правду», — мысленно добавляю я.

Я ставлю рюкзак на пол. Внутри шесть пол-литровых бутылок воды. Киригири берёт одну из них в руки и отворачивает крышку.

Не успела я подумать, что она, само собой, сейчас сделает глоток, как она вдруг начинает лить воду на пол, возле номера «301».

— Э-эй! — негромко одёргиваю её я. — Ты что делаешь?

— Говорила же — устраиваю ловушку.

Киригири направляется в конец коридора, тут и там оставляя на красном ковре лужи.

...А-а, ясно!

Наступишь на лужу в коридоре — обувь намокнет.

А если потом наступишь мокрой подошвой на сухое место — наследишь.

— Если полить коридор водой, оставляя небольшие сухие промежутки, пройти по нему и не оставить следов будет невозможно. Вытирать следы полотенцем — слишком долго, а гарантии, что ковёр высохнет до утра, нет. На месте убийцы я бы никого не стала убивать этой ночью.

— Какая же ты умная, Киригири-тян!

— Вовсе нет. Это известный приём. Я бы предпочла воспользоваться мукой, крахмалом или каким-нибудь подобным порошком, но похоже, что здесь ничего такого нет, вот я и заменяю порошок водой.

И всё равно, оказывается, чтобы предотвратить убийство, достаточно обычной воды. Убийца будет бессилен.

— Иди в комнату, Юи-онээ-сама, времени почти нет.

— Я тебе помогу.

— Нет. Твоя комната посредине коридора. На полу останутся твои следы.

— А… Ой…

— Я справлюсь.

— Прости, что тебе приходится всё делать самой.

— Ничего страшного, — Киригири мотает головой. — Ты не могла бы… Утром выйти первой и сразу прийти ко мне?

— Ну конечно!

Киригири с радостной улыбкой скрывается за углом.

Пожалуйста, пусть с ней всё будет в порядке.

Пожалуйста…

И вот начинается ночное время.

Ночь чудовищно холодная.

Я в помещении, но дыхание превращается в пар.

Я сижу и жмусь к обогревателю, закутавшись в шерстяное одеяло.

Боюсь, что убийца вот-вот откроет дверь и набросится на меня…

Как детектив, я готова умереть. Но если я погибну здесь, вот так, можно ли будет считать, что я «умерла, как детектив»?

Гоняя в голове все эти мысли, я сижу и просто жду, пока ночная тьма станет ещё гуще.

И вдруг слышу чей-то голос.

Наверное, послышалось.

Сейчас, когда я морально подавлена, в глубине моей памяти снова звучит голос младшей сестрёнки.

Её мольба о помощи.

Да. Просто послышалось…

Нет.

Кто-то в соседней комнате молит о помощи.

За моей правой стеной, кажется, Мифунэ.

Она молотит в дверь и громко плачет.

Ждёт, что придёт детектив, откроет дверь и выпустит её из комнаты. Но этой ночью он не придёт, потому что «Право Детектива» досталось человеку, у которого нет ни соответствующих качеств, ни желания становиться детективом.

Мифунэ ещё какое-то время молит о помощи.

А потом её крики вдруг обрываются.

Хорошо, если она просто устала и решила отдохнуть.

А вдруг с ней расправился убийца?..

Я внимательно прислушиваюсь, дрожа всем телом.

Здание отеля негромко поскрипывает.

Когда я была маленькой, подобные скрипы меня всегда занимали. По-моему, как-то раз мы с сестрёнкой пробрались на чердак в поисках источника звука. Думали, с другой стороны потолка кто-то прячется.

Я что-то слышу.

Скрип.

До меня доносится приглушённый голос.

Или же… чьи-то стоны?..

Немного погодя что-то начинает шуршать… Снова и снова…

Из темноты раздаются такие звуки, будто что-то волоком тащат по земле.

Снова шуршание.

Кто это и что делает?..

Он тащит что-то в темноте?

Страшно представить, что именно.

Тьма в дальних углах комнаты пугает.

Я не могу заставить себя обернуться, посмотреть на собственную комнату, и не свожу глаз с обогревателя, пытаясь отгородиться от реальности.

Хочется завопить.

Я жду утра, отчаянно борясь с этим желанием.

Когда ты проводишь ночь в безуспешной попытке что-нибудь выучить к грядущей контрольной, утро всегда наступает в мгновение ока.

А сейчас утро всё никак не приходит.

Как там Киригири?

Она и в такой ситуации может оставаться спокойной?

Сработала ли наша ловушка с мокрым полом в коридоре?

Убийца точно удивится, увидев мокрый коридор.

А потом, наверное, заметит, что его пытаются заманить в ловушку и схватить.

Хорошо бы он решил никого не убивать.

Наконец за окном начинает едва заметно светать.

Я всю ночь не сомкнула глаз.

Наступило утро.

Я смотрю время на телефоне: шесть пятьдесят пять.

Это самые долгие пять минут в моей жизни.

Пока они тянутся, я думаю о Киригири Кёко.

Если выберусь из комнаты живой, сразу пойду к ней.

Я встаю и дёргаю дверную ручку.

Дверь пока заперта.

Вскоре щёлкает открывшийся замок.

Я тут же распахиваю дверь.

Пол в коридоре всё ещё мокрый. Ничего похожего на следы я не вижу.

Внимательно глядя себе под ноги, я двигаюсь в конец коридора, к комнате Киригири.

Подхожу к номеру «308».

До сих пор по дороге мне не попалось ни одного отпечатка ног.

То есть по коридору никто не ходил. Получается, убийца и впрямь решил никого не убивать?

Возможно, мы его обыграли.

Я стучу в дверь.

Она открывается, и на пороге возникает Киригири с немного заспанными глазами. Она с головой закутана в шерстяное одеяло и похожа на привидение.

Ни о чём не думая, я хватаю её в охапку.

Одеяло падает на пол.

По моим щекам катятся слёзы, и даже её волосы слегка намокают.

— Слава богу! Ты жива!

— Юи-онээ-сама, ты слишком бурно реагируешь. — Она смущённо смотрит на меня.

— Это же не сон? Ты правда жива?

— Проснись, не время для подобной ерунды. Ты первой вышла в коридор?

— Да, первой.

— Следы были?

— Нет.

— Нет?

— Я внимательно смотрела. Если хочешь, давай проверим ещё раз, вместе.

— Хорошо.

Мы выходим в коридор и идём по направлению к лестнице. В той части коридора, которая находится за комнатой Киригири, следов тоже нет.

Когда мы проходим по коридору, из своих комнат выглядывают Ёдзуру и Синсэн.

— Какое чудесное утро! — Ёдзуру потягивается, не выпуская из рук мешка с деньгами. — Я не резала руки, ни вчера, ни позавчера! Интересно, почему я чувствую себя такой живой? И воздух в коридоре кажется свежее, чем обычно!

Этой ночью она была на волосок от смерти и теперь счастлива, что встречает утро живой. Неудивительно, что Ёдзуру сейчас ощущает, как внутри неё бурлит жизнь, я и сама немного понимаю её чувства. Иронично, но эта «Дуэль Нуар» даёт нам возможность почувствовать себя живыми.

— Доброе утро! Вижу, с вами тоже всё в порядке, — доносится до нас спокойное приветствие.

Синсэн Микадо… Всё-таки он очень загадочная личность. Кажется, что он несёт в себе непроглядную тьму, и в то же время он похож на самого обычного человека, у которого просто есть свои секреты. Мужчина, которого Тягэ назвал богом смерти. Что же он увидел здесь на самом деле?..

Мы вместе движемся дальше по коридору и доходим до комнаты Мифунэ.

Я стучу.

— Мифунэ-сан, ты там в порядке?

Она не отзывается.

Ночное время уже закончилось, нет никакой нужды и дальше сидеть по комнатам. Все, наоборот, стремятся как можно скорее выйти наружу. Но её до сих пор нет, так неужели она…

Господи…

— Я захожу, — с этими словами я открываю дверь.

Мифунэ лежит на полу ничком, недалеко от двери.

— Мифунэ-сан! Что с тобой?!

Я трясу её за плечо.

И она… тёплая.

— Ай, — вдруг восклицает Мифунэ и подскакивает.

— Похоже, всё в порядке, — из коридора в комнату заглядывает Синсэн.

— Я сама не поняла, как уснула!

— Хорошо, что с тобой всё нормально, — я с облегчением вздыхаю. — Ты громко кричала и плакала, а потом устала и уснула, да? Я за тебя волновалась.

— Все тоже в порядке? Ура! — Мифунэ радостно окидывает каждого из нас взглядом, выходя в коридор. — Ой, тут мокро! Крыша, что ли, протекла?

Тут нас нагоняет припозднившийся Нанамура. В своём щегольском костюме он выглядит безупречно, как и всегда.

— Коридор — ваша работа, — провозглашает он, глядя на нас с Киригири. Он быстро всё понял, как и следовало ожидать. Мы пока ничего ему не объясняем и все вместе идём дальше по коридору.

Вот и номер «302».

И тут я замечаю кое-что странное.

— Смотри, там следы. — Киригири указывает на коридор.

Перед дверью и впрямь остался след, будто кто-то вошёл в комнату и вышел из неё.

Следы ведут из номера «302» к номеру «301». И их всего одна пара.

— Я думала лишь о том, как бы поскорее до тебя дойти, и не заметила, что позади меня были следы.

— Пойдём, посмотрим.

Киригири открывает дверь номера «302».

Это комната Тояноо.

И внутри мы видим…

Бездыханное тело Тояноо, сидящее на полу справа от кровати.

Его голова покоится на матрасе.

Поза трупа, его вид — всё почти как у Тягэ.

И всё же одно отличие нашлось: на кровати валяется странная кукла.

Я уже видела подобную раньше.

Это была та самая фарфоровая кукла-старуха, которая назвала себя мамой Нормана. Но как она очутилась в комнате?

На шее у куклы висит нечто похожее на табличку. На ней светящейся розовой краской нарисован крестик.

А под ним написано: «Свершилась вторая месть!»

— О-о… Он мёртв? — хрипло спрашивает Мифунэ.

Нанамура с Киригири входят в комнату и приближаются к Тояноо. Они действуют быстро, как и полагается детективам. Киригири надевает чёрные перчатки и, несколько раз прикоснувшись к телу, убеждается, что Тояноо действительно мёртв. Они с Нанамурой со знанием дела начинают изучать обстановку.

— С момента смерти прошло уже несколько часов. Смерть наступила от механической асфиксии. Его задушили.

— Совсем как Тягэ-сана… — бормочу я.

— Он уже был мёртв, когда я зашёл к нему в комнату вчера ночью, — слышится голос сзади.

Обернувшись, мы видим в коридоре Минасэ со скрещенными на груди руками.

Мифунэ смотрит на него с нескрываемой неприязнью. И неудивительно. Она так жалобно молила о помощи, а Минасэ с «Правом Детектива» бездействовал.

— В соседней комнате творилась какая-то хрень, мне стало интересно, и я заглянул внутрь. Да и хотелось хоть раз воспользоваться универсальным ключом. Было… Около трёх часов ночи. Когда я открыл дверь, дед был уже мёртв. Сейчас в комнате всё так же, как ночью. И кукла уже лежала на кровати. Я вернулся в свою комнату и уснул.

— А вы случайно не слышали такого звука, как будто… что-то волоком тащили по полу? — уточняю я.

— Дай подумать… Да, может, и было что-то такое. Но меня насторожило не это, а стоны.

Стоны!

Кажется, я тоже их слышала.

Комната, ставшая местом убийства, находилась между двух других: моей и Минасэ. То есть велика вероятность, что мы с Минасэ слышали одни и те же странные звуки.

Неужели то были стоны Тояноо, которые он издавал, когда его душили?..

От таких мыслей мне вдруг становится страшно.

А шуршащий звук тогда — от тела, которое волокли по полу? Если труп сидит в точно такой же позе, как труп Тягэ, есть резон думать, что его намеренно так усадили.

Но зачем убийце было возиться с трупом и усаживать его?.. Загадка.

— Минасэ-сан, — обращается к нему Киригири. — Когда вы сюда шли, видели в коридоре чьи-нибудь следы?

— Следы?.. Вроде нет.

Единственной парой следов в коридоре были следы из комнаты Минасэ в комнату Тояноо и обратно. Если верить показаниям Минасэ, то это могли быть только его собственные следы.

Других следов нет. Это означает, что прошлой ночью больше никто не выходил из своих комнат.

— Так ты, наверное, и есть маньяк, Минасэ-сан? — указывает на него Ёдзуру.

Рано или поздно кто-то должен был это сказать.

— С ч-чего ты взяла?

— Только ты мог войти в номер «302» и выйти из него.

— Погоди! Ну да, у меня универсальный ключ, по «Праву Детектива». Но ведь он есть не только у меня, у маньяка тоже! Маньяк пришёл сюда и убил деда!

— И откуда же пришёл маньяк?

— Ты меня спрашиваешь?!

— Вчера вечером мы с Киригири-тян разлили в коридоре воду, — вмешиваюсь я. — Сделали так, чтобы любой вышедший из комнаты человек точно оставил бы следы. И единственные следы, оставшиеся в коридоре ведут из вашей, Минасэ-сан, комнаты в комнату Тояноо-сана и обратно. Других нет.

— И поэтому ты думаешь, что его убил я? Полный бред! Когда я вошёл, дед уже был мёртв! Это правда!

— Правда ли?.. — Ёдзуру ему явно не верит. — Ты и есть убийца, но ты не заметил мокрого пола в коридоре. И того, что наследил — тоже не заметил. А сейчас ты из кожи вон лезешь, чтобы отвертеться. Хех.

— Н-ничего подобного! Я его не убивал! — рявкает Минасэ.

Подозрительные взгляды всех присутствующих упираются в него.

— Кучка непонятливых идиотов! — орёт всё сильнее распыляющийся Минасэ. — Чтоб вы все сдохли! Все до одного! Чтоб маньяк вас всех порешил! Я точно заполучу «Право Детектива» и на сегодняшнем аукционе. Я могу! Я знаю, как гарантированно выиграть! — выкрикивает нам в лицо Минасэ и скрывается в номере «301».

— М-Минасэ-сан! — я зову его снаружи.

— Не собираюсь я к вам выходить! Я останусь здесь, один. Держитесь от меня подальше!

До него не достучаться.

— Теперь я отчего-то вижу его смерть, — бормочет Синсэн.

Нельзя, чтобы погиб кто-то ещё. Если всё будет идти, как сейчас, то «Дуэль Нуар» точно закончится победой убийцы.

Мы оставляем Минасэ одного и спускаемся на первый этаж, в вестибюль.

Все рассаживаются на диванах и выглядят понурившимися. Стало больше свободного места. Это осознание меня пугает.

— Нанамура-сан, — шёпотом обращаюсь к нему я. — Вы поняли, кто убийца?

— За кого ты меня принимаешь, Самидарэ-кун? Я Нанамура Суйсэй, мужчина, который раскрывает дела быстрее, чем любой другой детектив из всех шестидесяти пяти тысяч пятисот зарегистрированных в Библиотеке.

— Мне это прекрасно известно, но…

— Я с самого начала понял, кто убийца.

— Что?! — вырывается у меня. — Тогда почему вы его до сих пор не изобличили? Нужно как можно быстрее закончить эту игру!

— Увы, не получится. Я не могу действовать из-за одной причины, кроющейся в правилах этой «Дуэль Нуар».

— Не можете… действовать?..

— Но не пора ли нам перейти к следующей сцене нашей пьесы? — с этими словами Нанамура неожиданно поднимается.

Он своей обычной театральной походкой выходит вперёд, чтобы быть на виду.

— Итак, друзья, я уже говорил вам, что я — детектив. Я также говорил вам и то, что меня заранее известили о грядущем убийстве.

— С ч-чего это вы вдруг об этом заговорили? — Мифунэ смотрит на Нанамуру округлившимися глазами. — Сейчас что, будет разгадка тайны?

— Прошу, дослушай до конца, о несравненно прекрасная юная леди! — Нанамура поднимает правую руку, призывая Мифунэ замолчать. — На самом деле серия убийств, произошедшая в отеле «Норманс» в последние несколько дней, связана с деятельностью одной организации.

Нанамура пускается в красноречивые объяснения о Комитете по оказанию помощи жертвам преступлений и играх, которые он организует — «Дуэль Нуар». Говорит он и о том, что одна из таких игр проходит здесь и сейчас.

Мифунэ, Синсэн и Ёдзуру слушают Нанамуру, кто с удивлением, кто с видимым недоверием.

— Жертвой в «Дуэль Нуар» может стать лишь тот, кто в прошлом совершил некое злодеяние и не был наказан. Поэтому я хочу задать вам, друзья, вопрос: не были ли вы в прошлом повинны в каком-нибудь преступлении, пусть даже и косвенно? Не волнуйтесь, я клянусь — всё, в чём вы сознаетесь, навсегда останется в этих стенах. Никто в мире не хранит секреты так хорошо, как детектив.

— Погодите, — заговаривает Синсэн, зачёсывая волосы назад пятернёй. — Если то, что вы рассказали, правда, то, получается, убитые Уодзуми-сан, Тягэ-сан и Тояноо-сан были преступниками?

— Это очень вероятно. Однако, в зависимости от ситуации, убийца порой может лишить жизни и ни в чём не повинного человека. В нашем случае вероятно, что Уодзуми Таэхимэ не была преступницей и погибла, потому что так было нужно убийце.

На самом деле Уодзуми была детективом.

Детектив, конечно, тоже может оказаться преступником, но я не думаю, что она из таких. Когда она погибла, убийца не оставил сообщения: «Месть свершилась!» — и поэтому она вряд ли была одной из его целей.

— Можно я?.. — Мифунэ поднимает правую руку, смущённо отворачиваясь.

— Ты? Ну что же, признавайся!

— Когда я была маленькой… Я собирала вкладыши от конфет, мне одного не хватало… Я сама его нарисовала и отправила вместе с остальными… И мне прислали баночку с игрушками…

— Что ты такое говоришь? Я спрашиваю вас о серьёзных преступлениях. Полагаю, убийца сам стал жертвой преступления и сильно пострадал. Это не какая-нибудь мелочь. Если среди вас есть следующая цель… То этот человек сейчас точно понимает, о чём речь.

— Я-то уж точно не понимаю, — уверенно говорит Синсэн. В его глазах я не вижу ни капли лукавства. Как раз наоборот, у него лицо святого. И не похоже, что он притворяется.

— А ты что скажешь, Мифунэ-кун?

— Ну-у… Если дело не во вкладышах, то… Может, дело в том, что я согнула очень много ложек?.. Думаю, люди, которые делают ложки, меня ненавидят…

Кажется, Мифунэ тоже ничего не понимает.

Если она строит из себя тыковку, и всё это — один большой спектакль, остаётся ей только поаплодировать.

— А вы, Ёдзуру-кун?

— А мне обязательно… рассказывать? — она бросает на Нанамуру игривый взгляд.

В ответ Нанамура молчит.

— Ну хорошо, я всё расскажу. Я… уже три раза была замужем. Но в семейном реестре* об этом ни слова. Вам ясно, к чему я веду?

— Брачные аферы?

— Ах, что же вы сразу — «аферы»? Такое неприятное слово. Я любила своих мужчин, ведь они давали мне много денег. А когда начинали говорить, что денег больше нет, я их бросала. Обычное дело для мужчин и женщин в нашем мире.

— А ваш покойный супруг, о котором вы говорили, когда мы познакомились?..

— Он умер до того, как мы внесли наш брак в реестр.

— Почему он умер?

— Наглотался таблеток, чтобы навеки уснуть. Сказал, у него больше не осталось денег. Но разве это преступление? Я же ни в чём не виновата.

…У меня мороз по коже.

Она вполне может оказаться целью убийцы.

— Хм… Ясно. Спасибо за признание, — Нанамура скрещивает руки и садится на диван. — Если принимать во внимание то, что мне теперь известно, то у вас, Ёдзуру-кун, велики шансы стать следующей жертвой.

— Что? Но почему? — Ёдзуру недоумевает. Интересно, искренне ли?..

— А как же Минасэ-сан? — напоминает Синсэн.

— Он бездельник, не учится и не работает. Я в этом точно уверена, — неприязненно бурчит Мифунэ. — Я тоже не учусь и не работаю, но он другой, он нехороший. Таких, как он, многие ненавидят.

— Он и есть убийца, не сомневаюсь, — говорит Ёдзуру, закидывая ногу на ногу.

Но права ли она?..

— Как мы поступим на сегодняшнем аукционе? — спрашивает у всех Синсэн. — Мы не можем позволить Минасэ-сану заполучить «Право Детектива». Но он выглядел весьма самоуверенно.

— Неужели и впрямь есть способ всё время выигрывать?.. — Мифунэ глубоко задумывается. — Он как будто что-то понял…

— А сколько у мальчишки осталось денег? — спрашивает Ёдзуру.

Я заглядываю в записную книжку. Я записывала, кто и сколько поставил. Если верить моим записям, то…

— В прошлый раз он выиграл аукцион, поставив пятьдесят миллионов, — отвечает Киригири. — В первый раз он ничего не ставил, так что у него осталось пятьдесят миллионов.

— Пятьдесят миллионов?.. Но ведь у любого из нас больше денег.

Даже у меня осталось восемьдесят миллионов.

Вот она, вся сложность этого аукциона: заплатив очень много, ты один раз обеспечишь себя «Правом Детектива», но при этом у тебя останется мало денег, и на следующих аукционах ты будешь в невыгодном положении.

Сейчас меньше всего денег у Минасэ.

И при этом он заявил, что победит.

Почему?

— Вы не могли бы предоставить сегодняшний аукцион мне? — неожиданно говорит Киригири.

— Ты что-то придумала? — интересуюсь я, и она кивает в ответ.

— Само собой, только вам решать, сколько поставить, но я советую воздержаться от лишних трат. Следующий аукцион станет нашей с Минасэ-саном схваткой… Смотрите, чтобы мы случайно не втянули в неё вас, — предостерегает Киригири.

Следующий аукцион тоже обещает быть жарким…

Мы все вместе обедаем в вестибюле, а потом расходимся: кто-то идёт по комнатам, чтобы принять душ, а кто-то остаётся дремать на диванах.

На этот раз мы вдвоём с Киригири устраиваемся в номере «303». Мы по очереди принимаем душ, я, как в прошлый раз, вытираю её волосы полотенцем и заплетаю ей косы.

В соседней комнате тело Тояноо. При этом время идёт спокойно и безмятежно, не под стать обстоятельствам.

— Ты тоже слышала какие-то звуки из соседней комнаты прошлой ночью, Юи-онээ-сама?

— Да, стоны. Только тогда я подумала, что они мне почудились…

Тояноо до смерти задушили голыми руками. Значит, убийца был в соседней со мной комнате.

— Ещё я слышала, как волокли тело. Наверное, это убийца оттаскивал его к кровати, да? Вот только не могу понять, зачем ему оставлять тело именно в таком положении.

Убийца усаживает трупы справа от кровати так, чтобы голова лежала на матрасе. Есть ли в этой позе какой-нибудь смысл?

— Пойдём на место убийства. Я хочу кое в чём убедиться.

Киригири перевязывает косы лентами и направляется в соседнюю комнату. Я иду за ней.

Тело Тояноо лежит в том же положении, что и раньше. Может, мои чувства уже притупились, но мне не страшно и не противно смотреть на труп. Вот только подходить к нему близко всё-таки пока не хочется.

Киригири берёт куклу, лежавшую на кровати, в руки и подходит с ней к окну.

А потом она вдруг швыряет куклу в окно с металлической решёткой.

Но, ясное дело, кукла просто ударяется о прутья и падает на пол. Как ни посмотри, она больше, чем расстояние между прутьями.

Киригири поднимает куклу с пола и начинает раздевать.

— Ч-что ты делаешь, Киригири-тян?

— Неужели похоже, что в куколки играю?

Киригири снимает с куклы всю одежду и с довольным видом кладёт её обратно на кровать.

Потеряв к кукле всякий интерес, она начинает расхаживать по комнате от одной стены к другой. Похоже, она шагает, считая шаги.

— Киригири-тян, ты думаешь, что убийца — Минасэ-сан?

— Кто знает…

— В коридоре же не было никаких следов, кроме тех, что вели из его комнаты сюда и обратно? Никто другой точно не мог совершить убийства.

— Не следует думать о чём-то, кроме фактов. Мы знаем, что никто, кроме Минасэ-сана, не выходил в коридор.

— Тогда он точно…

— В этом деле ещё остались загадки. — Киригири указывает на труп. — Судя по следам от механической асфиксии на шее Тояноо-сана, пальцы рук душителя опять были перевёрнуты. Если Минасэ-сан и впрямь убийца, и он вошёл в комнату через дверь, зачем ему было душить Тояноо-сана сверху вниз?

— Это очень легко объяснить. Тояноо-сан спал, уж не знаю, на полу или на кровати. Минасэ-сан подкрался к спящему Тояноо-сану со стороны головы и задушил.

— Тогда зачем он потом потратил время и силы на то, чтобы усадить тело сбоку от кровати?

— А… Ну… — в ответ я могу лишь промычать нечто невнятное.

— Посмотри, у него на шее тоже есть след от чего-то, похожего на верёвку, помимо следов от пальцев.

— «Посмотри» — это, конечно, здорово, но…

Я разглядываю труп издали. Мне самой не разобраться, где там какие следы.

— Зачем убийце было душить его и верёвкой, и руками? — задаётся вопросом Киригири.

— Разве не для того, чтобы совершенно точно его убить? Говорят же, что трусы обычно наносят жертве множество ударов.

— Нет смысла душить жертву дважды. Здесь должно быть что-то другое… — бормочет Киригири и с этими словами выходит в коридор. Я спешу за ней. Чувствую себя при этом так, будто гоняюсь за непоседливым ребёнком.

Киригири ходит по коридору туда-обратно, считая шаги.

— Что ты делаешь?

— Меряю длину комнаты.

— Могла бы взять у меня рулетку.

Я достаю рулетку из рюкзака.

Киригири оборачивается и сердито смотрит на меня.

— Почему ты не сказала, что она у тебя есть?

— Ты же ни словом не обмолвилась о том, что она тебе нужна.

— Но ты видела, что я делаю.

— Не жди, что я мгновенно пойму, что и зачем ты делаешь.

— …Забудь. Рулетка не нужна.

Надувшаяся Киригири, не обращая внимание на рулетку в моей руке, продолжает мерить коридор шагами.

— Киригири-тян! — окликаю её я и хватаю за тоненькое запястье. — Ты соображаешь намного быстрее меня, и я изо всех сил стараюсь за тобой поспевать. Но если тебе что-то нужно, я всё сделаю. Возможно, я не так много могу для тебя сделать, но… — я кладу рулетку в её ладонь.

Она отворачивается и говорит:

— …Прости меня.

— Ничего страшного! Я тоже погорячилась и сказала лишнего. Извини.

Понурившись, Киригири возвращается в номер «302».

Чем дольше мы вместе, тем больше эмоций она мне показывает. Сначала я думала, что Киригири уж слишком невозмутима, но теперь вижу, что она обычная девочка, которой не чужды самые разные чувства.

Я иду за ней и тоже возвращаюсь в комнату.

— Так что ты хотела узнать?

— Толщину стен, — отвечает Киригири, прикасаясь к стене. — Подумала, не может ли между ними быть пространства, чтобы поместился человек. Похоже, что нет.

Человек внутри стен…

У меня тут же возникает ассоциация с убийством, которое случилось здесь в прошлом, но если принять в расчёт толщину стен, версию с человеком между ними можно отмести.

Киригири методично исключает разные версии.

И в конце должна остаться только правда.

Мы осматриваем вещи Тояноо. В его большой кожаной сумке не нашлось ничего особенного: только сменная одежда и набор для путешествий. На удивление обычные вещи.

Я-то думала, что, раз он назвался фокусником, то привёз с собой какие-нибудь приспособления для фокусов, но ничего похожего в сумке нет.

— Интересно, он действительно был фокусником?..

— В итоге ничего, похожего на фокус, он нам так и не показал, — Киригири медленно качает головой. — Если то, что говорила Уодзуми-сан, было правдой, то он мог лгать о том, что фокусник.

«Фокусник — только прикрытие. На самом деле он сбывает подделки».

Возможно, если бы Уодзуми мне этого не рассказала, мы бы и сейчас считали Тояноо фокусником.

Потом Киригири, вооружившись рулеткой, начинает измерять длину самых разных мест в комнате. Раз она меряет и не делает никаких пометок, значит, держит всё в голове? Я бы точно так не смогла. Напоследок она изменяет даже рост трупа.

— Рост примерно сто семьдесят пять сантиметров… А вес не больше шестидесяти килограммов. Телосложение почти такое же, как у Тягэ-сана. От пола до окна около двух метров… Даже вытянувшись и встав на цыпочки, он бы не достал… Если бы поднял руки, то еле-еле дотянулся бы кончиками пальцев. А, нет, не дотянулся бы… — бормочет Киригири себе под нос, а потом с удовлетворённым видом убирает рулетку в карман школьной формы. — Юи-онээ-сама, напоследок мне бы хотелось провести один эксперимент.

— Что ты хочешь сделать?

— Дай мне самую ненужную вещь из тех, которые лежат в твоём рюкзаке.

— Опять она со своими чудачествами… — я заглядываю в рюкзак и осматриваю содержимое. — Вчерашняя пустая бутылка мне без надобности.

— Подойдёт.

Она забирает бутылку и подходит к окну. Не произнося ни слова, она поднимает взгляд на решётку, а потом поворачивается ко мне с таким видом, будто ей в голову пришло что-то ещё.

— А можно тебя ещё кое о чём попросить?

— Что такое?

— Возьми меня на плечи.

— …Хочешь выглянуть в окно?

Киригири кивает.

Я приседаю на корточки рядом с ней. Подобрав подол юбки, она усаживается мне на спину. Она оказывается настолько лёгкой, что кажется, будто у меня на плечах мягкая игрушка. Её холодные ляжки касаются моих щёк. Я встаю и подхожу ближе к стене. Лицо Киригири как раз примерно на одном уровне с окном.

— Всё видно.

— Теперь вы довольны, юная госпожа?

— Подойди поближе, — Киригири протягивает руку к окну. — Прислушайся как следует.

Киригири просовывает руку с бутылкой между прутьев.

— Я сейчас отпущу бутылку, — поясняет Киригири.

Через несколько секунд снизу и издалека слышится звук упавшей и отскочившей от земли пластиковой бутылки.

— Спасибо. Спусти меня на пол.

Я спускаю её, как она и велела.

— В чём ты хотела убедиться?

— Думала, что за окном могут быть леса или что-то подобное. Вроде тех, которые бывают на стройках.

— Строительные леса?

И она права — если бы леса стояли прямо под окном, то, просто выглянув наружу, их было бы не увидеть. Вот такое необычное слепое пятно.

— Но бутылка упала прямо на землю. Будь там строительные леса, она бы их задела.

...Так ей удалось выяснить, что лесов под окном нет.

Но, даже окажись они там, в этом бы всё равно не было никакого смысла. Что же творится в голове у Киригири? Нет, всё-таки мои мысли за ней пока не успевают.

63:58:45

Шесть часов вечера.

Пришло время третьего аукциона.

На сей раз на дисплее-портрете изображение старого автомобиля.

— Ну чего, привет, народ. Уже шесть часов, пора бы и начать аукцион. Кстати, я — утонувшая в болоте машина. Буду следить за ходом аукциона вместо Нормана и его мамки. Во мне нет особого смысла, так что не берите в голову.

— Ну всё, начинаем, — в ресторан выходит Минасэ со слегка уменьшившимся мешком за спиной.

Аукцион постепенно превращается в битву Минасэ со всеми остальными присутствующими.

И не удивительно, учитывая поведение Минасэ и его недавнее заявление. Возможно, следует сказать, что он сам это заслужил. Если бы он пообещал, что, став детективом, всех защитит, этого противостояния бы сейчас не было, но если всё будет так же, как прошлой ночью, придётся сражаться с ним за «Право Детектива» и победить.

Между тем, Минасэ выглядит очень самоуверенным.

Откуда такое спокойствие?

Что бы он ни делал, поставить больше пятидесяти миллионов он не сможет. У всех остальных присутствующих участников на руках больше денег.

Если все думают о том, что будут делать дальше, то не поставят больше половины имеющегося у них капитала. И всё равно — Минасэ находится в невыигрышном положении с точки зрения денег.

Как же он собирается победить?

И каким образом следует выигрывать нам?

Киригири попросила предоставить всё ей.

И я решила в неё поверить.

Настало время делать ставки.

— Уж простите, но «Право Детектива» будет моим, — громко объявляет Минасэ и направляется к будке для ставок. Остальные просто смотрят на него, разинув рты.

— Минасэ-сан, — окликает его Киригири.

Он как раз протягивает руку к будке, но оборачивается.

— К сожалению, в этот раз выиграю я.

— Пф-ф, — Минасэ фыркает. — Ты школьница, но припёрлась сюда вместо того чтобы сидеть на уроках. Сначала закончи школу, а потом уже лезь ко взрослым, — язвительно бросает он и заходит в будку для ставок.

К слову, в школе сейчас зимние каникулы.

— Ты уверена, что всё получится, Киригири-тян?..

— Я думаю, что да.

Уж не знаю, с чего она так решила, но Киригири уверенно улыбается.

Примерно через пять минут Минасэ выхдит.

На вид его заплечный мешок почти пуст.

Неужели он поставил всё, что было?

— Я пойду последней, — говорит Киригири.

Мифунэ, Ёдзуру и Синсэн по очереди заходят в будку. Думаю, можно сказать, что в этот раз мы с ними на одной стороне. Временно объединили усилия. Но денег друг у друга мы не брали. Скорее всего, если бы Киригири попросила отдать ей деньги, никто бы не доверился ей так просто.

Да и нет никакого смысла давать ей деньги, потому что у Минасэ их и так меньше, чем у неё.

— Ну… Я пошла.

Я захожу в будку.

Нужно как можно скорее закончить «Дуэль Нуар» и эту нелепую игру в аукцион. Я раздражённо берусь за автомат для ставок.

Сделав ставку, я возвращаюсь к Киригири.

Киригири уверенно подходит к будке.

— Эй, школьница! Если маньяк придёт тебя убивать, помощи не жди! Хрясь-бум-бам! — выкрикивает Минасэ ей в спину.

Он издаёт какие-то бессмысленные звуки.

Вскоре Киригири выходит.

Раздаётся сигнал, возвещающий об окончании аукциона.

Мы поспешно собираемся у дисплея с результатами.

Я пробегаю глазами по строчкам, снизу вверх…

«Ёдзуру Саэ — 0 мил.

Мифунэ Мэруко — 0 мил.

Синсэн Микадо — 0 мил.»

Они ничего не поставили.

Они послушались Киригири.

И…

«Киригири Кёко — 51 мил.»

У Минасэ оставалось пятьдесят миллионов. Киригири предвидела, что он поставит всю сумму, и прибавила к ставке один миллион. Она в любом случае должна была выиграть, потому что это на миллион больше, чем максимально возможная сумма его ставки.

Вот только…

— Видали?! Я выиграл! — ликует Минасэ.

…Выиграл?

В списке ставок его имя строчкой выше имени Киригири.

«Минасэ Юдзэн — 52 мил.»

Как же так?

Почему у него больше пятидесяти миллионов?

Я совсем ничего не понимаю.

— Слышь, школота, я не просто так десять лет затворничал наедине с компом! Я предвидел, что могла выкинуть малявка вроде тебя, хе-хе-хе…

«Самидарэ Юи — 53 мил.».

— Хе… Чего?..

— Киригири-тян! Получилось!

— Всё как я думала, — говорит Киригири, отбрасывая со щеки прядь волос.

«Результаты сегодняшнего аукциона:

Самидарэ Юи — 53 мил.

Минасэ Юдзэн — 52 мил.

Киригири Кёко — 51 мил.

Ёдзуру Саэ — 0 мил.

Мифунэ Мэруко — 0 мил.

Синсэн Микадо — 0 мил.».

Сегодня детективом стала я.

— Ч… Чт… Что за?.. — Минасэ трясёт портрет, вцепившись в раму. — Что это значит?! Почему? Почему?

— Я предположила, что если спровоцирую вас, вы будете думать только обо мне. Как я и думала, вы добавили к «максимальной ставке» два миллиона, чтобы побить мою «максимальную ставку плюс один миллион».

— Т-твою мать…

— Не волнуйтесь так, Минасэ-сан. Не важно, какой вы человек, всё равно сегодня ночью Юи-онээ-сама вас защитит. Ведь так, Юи-онээ-сама? — Киригири смотрит на меня с невинной улыбкой.

Всё так — теперь, когда у меня есть «Право Детектива», я не позволю никому умереть.

Вот только я сама толком не понимаю, почему заполучила «Право Детектива». Я всего лишь доверилась Киригири и поставила столько, сколько она велела.

Каким образом Минасэ поставил больше денег, чем было у него на руках?

— Теперь я знаю, что моя теория была верна, — шепчет Киригири так, чтобы никто не услышал.

А вот она, кажется, понимает, почему так вышло.

Я собрала всех в вестибюле до наступления ночного времени, чтобы обсудить, как мы поступим.

— Для начала мы изменим принцип, по которому распределяем комнаты. Детектив больше не будет ближе всех к лестнице. Я займу самую последнюю комнату, в конце коридора, и по порядку открою все ваши двери, когда наступит десять вечера.

Если использовать схему, в которой детектив занимает номер «301», то пространство за углом будет для него мёртвой зоной, пока он не доберётся до последнего номера, «308». А вот если наоборот, начать с номера «308», в конце коридора, то мёртвой зоны не станет почти сразу.

— И ещё — я решу, кто будет в каком номере.

— Эй, а как же свобода выбора?! — возмущается Минасэ. Может, он и ведёт себя отвратительно, но я постепенно начинаю видеть в нём некое очарование.

— Если хотите, чтобы я вас всех защитила, то придётся смириться, — твёрдо говорю я.

Мы распределили комнаты в следующем порядке, начиная от «301»: Синсэн, Минасэ, Нанамура, Ёдзуру, Мифунэ, Киригири, Самидарэ.

— Погоди-ка, у меня же комната с трупом деда. Чёрта с два я туда войду. Чёрта с два!

— Мы перенесём труп в свободную комнату в конце коридора.

— Дело не только в этом! Я не дам запереть себя в номере, где лежал труп!

— Да замолчи уже! Будешь капризничать, как мальчишка, и я тебя стукну, как взрослая! — Мифунэ несколько раз неуклюже бьёт по воздуху, будто борется с воображаемым противником.

— Давай, рискни здоровьем, голова-тыква!

— Споры — пустая трата времени. Я в соседней комнате и готов с ним поменяться, — предлагает Нанамура. — Не хочу терять драгоценное время из-за такой ерунды.

— Спасибо, так и поступим, — соглашаюсь я. — У кого-нибудь ещё есть что сказать про распределение комнат? Больше возражений нет?

Все кивают.

— Тогда готовьтесь. Этой ночью детектив обязательно принесётся к вам со всех ног! Я не позволю никому умереть!

Близится ночное время.

Мы все вместе идём на третий этаж. Судя по виду, пол в коридоре, который мы намочили, уже высох.

Мы с Киригири уходим в конец коридора, оставив остальных людей, занимавших собственные комнаты с обеспокоенными лицами, позади.

Комната Киригири сразу за углом.

— Я думала, что это так просто — открыть двери, когда настанет десять вечера, и всех спасти… Как же вышло, что двоих уже убили?

— Всё потому, что среди нас человек, который сеет смуту, — холодно говорит Киригири и тянет дверь номера на себя.

Девять пятьдесят восемь.

Если допустить, что у убийцы часы могут идти чуть вперёд, то пора и мне занять свою комнату.

— Ты думаешь, убийца — один из участников аукциона?

— Да, — кивает Киригири. — Так что не расслабляйся раньше времени, онээ-сама.

— Я и не собиралась.

Мы обмениваемся кивками, открываем двери своих комнат и заходим внутрь.

Этой ночью я впервые получила «Право Детектива».

У меня в душе разыгралась небольшая буря чувств: и неуверенность в себе, и нетерпение, и стремление не дать убийце избежать наказания.

А ведь подобные чувства овладели мной и в тот день, когда я зарегистрировалась в Библиотеке Детективов.

Признаться честно, сначала я не знала, какой толк мне, простому человеку без какого-либо таланта, регистрироваться в Библиотеке. И всё равно, когда у меня в руках оказалась моя библиотечная карточка, вместе с ней ко мне пришла и решимость бороться, а не просто сидеть и плакать. Став детективом, я обрела смысл жить дальше.

Я расследовала мелкие дела, вроде случая домашнего шантажа или похищения маленького ребёнка (которое, как оказалось в итоге, инсценировал сам ребёнок), и благодаря этому мой ранг поднялся на один пункт. Я была счастлива, что меня признали детективом.

Всё, что я до сих пор делала, наверное, полная ерунда по сравнению с тем, через что прошла Киригири. И всё равно — «для меня быть детективом — это то же самое, что жить».

Для меня тоже, Киригири-тян.

И сначала я спасу тебя.

Ровно десять часов.

Раздаётся щелчок замка, значит, началось ночное время.

Я засовываю универсальный ключ, который уже держала наготове, в щель под дверной ручкой.

Замок открылся.

Я пинком открываю дверь и выскакиваю наружу.

Тут же отпираю дверь соседней комнаты.

На всё про всё у меня ушло не больше минуты.

Стоит мне открыть дверь, как из комнаты выходит Киригири.

Мы воссоединились после всего нескольких минут разлуки.

Вместо того, чтобы радоваться, мы спешим завернуть за угол.

В сумрачном коридоре никого нет.

И теперь двери всех комнат у нас на виду.

Я отпираю номер «306», и оттуда вылетает Мифунэ.

Не обращая на неё внимания, мы устремляемся к следующему номеру.

Номер «305». Ёдзуру ждала сразу у двери.

В коридоре становится всё больше выживших.

Номер «303». Оттуда, выругавшись, выходит Минасэ.

Номер «302». Здесь Нанамура.

Последний номер, «301». Когда я отпираю дверь, в коридор выходит Синсэн.

Теперь все в сборе.

— Три минуты и двадцать пять секунд, — объявляет Нанамура, глядя на часы. — Столько времени тебе понадобилось, чтобы всех выпустить. Быстрее, чем я предполагал.

— Ура! Все в порядке! — ликует Мифунэ, прыгая от радости. — Мы обыграли маньяка!

— Н-ну надо же, и от тебя есть толк… — бурчит Минасэ.

И вот в ночь после третьего аукциона все, наконец, смогут дожить до утра.

Всего три минуты и двадцать пять секунд.

Вздохнув, я опускаю плечи, ощущая на них всю тяжесть этого времени. В нашем положении всего за несколько минут можно серьёзно повлиять на чьё-то будущее.

Мы спускаемся в вестибюль.

— Ночное время ещё не кончилось, — говорит Синсэн, устраиваясь на диване. — Полагаю, нам всем следует держаться друг друга до семи утра.

— Вы правы. Расслабляться пока рано.

Детективу нельзя спать.

Я не сажусь на диван, вместо этого начинаю бесцельно слоняться по вестибюлю. Всё происходящее меня утомило, и я рискую заснуть, если остановлюсь. Я бы не отказалась сыграть в баскетбол, будь у меня такая возможность. Вот только нас стало меньше, чем в начале.

Киригири повсюду следует за мной.

— Можешь пойти поспать.

— Нет. Я должна разбудить тебя, если ты уснёшь.

— Ты в меня не веришь?

— Не особо.

А ведь её можно понять — в прошлый раз, оставшись на страже, я быстро провалилась в сон.

Мы с Киригири болтаем, бродя туда-сюда по вестибюлю, как на прогулке.

— Слушай, Киригири-тян, а ты уже поняла, кто убийца?

— Да, — кивает она.

— Ясно… Что?!

— Не кричи так.

— Прости. Но если ты знаешь, кто убийца, давай поскорее закончим эту «Дуэль Нуар».

— Юи-онээ-сама, сейчас детективы — не мы. В прошлый раз убийца сам сдался, признал свою вину, и поэтому нам засчитали победу, но нынешний убийца может и не сознаться.

— Думаешь, даже если твои выводы верны, «Дуэль Нуар» не закончится?

— Я думаю… по правилам раскрыть дело должен тот детектив, которому бросили вызов.

— Тогда давай поговорим с Нанамурой-саном.

— Нет, погоди. Не стоит этого делать.

— П-почему?

— Давай пока не будем ему ни о чём рассказывать. Мне нужно ещё кое-что проверить.

— Н-ну ладно…

Разве сейчас не самое время положиться на Нанамуру?

Так или иначе, Киригири уже открылась правда. Мы с ней видели почти одно и то же, почему же только она знает разгадку тайны?

Я понятия не имею, кто убийца.

И вообще… Возможно ли раскрыть тайну исчезновения убийцы и загадки двух запертых комнат?

Ночь тянулась так медленно, что я вот-вот была готова упасть без чувств, но, наконец, часы показали семь утра.

Все сидят на диванах, людей не стало меньше.

— Поздравляю, Юи-онээ-сама, все пережили эту ночь.

— Спасибо. Всё благодаря тебе.

Я смогла победить на аукционе благодаря Киригири, и она же посоветовала, как лучше распределить комнаты до наступления ночи. В итоге, я всего лишь на бегу пооткрывала все двери.

Но главное — все встречают рассвет живыми, а чьи-то личные заслуги не имеют такого уж большого значения.

Этой ночью я поняла смысл слов «спасать людей» и прочувствовала всю их важность и серьёзность.

Ночное время кончилось, мы вновь в безопасности, и все расходятся из вестибюля.

Меня вдруг накрывает неимоверной усталостью.

Я решаю отдохнуть в номере «301».

Нужно готовиться к следующему аукциону.

По правилам я в безопасности, но всё же трое из нас уже мертвы, и, возможно, мне не следует опрометчиво засыпать в комнате одной. Вот только я так вымотана, что засыпаю, стоит мне упасть на кровать.

Хорошо бы мне не приснился тот самый сон.

Пожалуйста, хватит снов о мёртвой сестре…

↑В Японии используется система семейных реестров, с помощью которых власть может видеть динамику населения страны. Все официальные браки обязательно вносятся в реестр.

Сквозь сон я чувствую, как кто-то заглядывает мне в лицо и невольно подскакиваю.

Рядом с моей кроватью стоит Минасэ.

— А-а!

— Т-тише, дура! Орёшь, точно я на тебя напал.

— Что вы хотите со мной сделать?!

— Ничего я не хочу делать! — Минасэ пятится неверным шагом.

Рядом с ним стоит и Киригири.

— Ты кричишь прямо как маленькая девочка, онээ-сама.

— Что вам нужно? И почему вы вместе?

Мои мысли пока путаются, и я никак не соображу, что происходит.

Я свешиваю ноги с кровати и сажусь, поправляя смявшуюся со сна причёску.

— Мне ничего от тебя не нужно, онээ-сама, я просто хотела найти место подальше от чужих глаз, чтобы поговорить с Минасэ-саном.

— И вы пришли в эту комнату, да? — заканчиваю за неё я, упершись руками в бока. — Ну ладно, секретничайте. Я пока причешусь.

Я достаю из рюкзака гребень и провожу им по волосам.

— Что всё это значит? — Минасэ досадливо морщится.

— Я подумала, что стоит спросить и о вашем тёмном прошлом, — без опаски говорит Киригири. — Вы не совершали никаких преступлений?

— Ч-чего?

— Это важно. Ответьте.

— Н-не понимаю, о чём ты.

— Ну, полагаю, вы как минимум мошенничали на интернет-аукционах.

— О-откуда ты это?..

— Значит, я угадала, — Киригири тяжело вздыхает и садится рядом со мной.

— Мошенничество на аукционах? — переспрашиваю я, глядя на обеспокоенного Минасэ. — А как это?

— Д-да ничего такого… Можно выставлять на аукционах всякие популярные штуки, вроде компьютеров или приставок, брать деньги и не отправлять товар… Или выставлять то, чего у тебя на самом деле нет… Нет, не в смысле, что я так делал, просто слышал, что некоторые так поступают! А я совсем не…

Мелко…

Преступление — это преступление, и мне жаль обманутых им людей, но у него не тот уровень, чтобы его выбрали целью и втянули в «Дуэль Нуар».

— Вы говорили, что ваша семья — бывшие аристократы. Ваши родители не могли в прошлом совершить какое-нибудь преступление или участвовать в мошенничестве?

— Да если б могли, мы не остались бы без денег! Мои родители — честные дурачки. Потому-то я и не могу себе позволить покупать то, что хочу, если не зарабатываю по мелочи на интернет-аукционах.

— Не понимаю, как у честных родителей могли получиться вы, — озадаченно смотрит на него Киригири.

— Пасть закрой, соплячка! Ты меня сюда привела, чтобы критиковать? Ну ничего, на следующем аукционе я снова выиграю. Во второй раз у тебя тот же самый номер не пройдёт.

— Я как раз хотела об этом поговорить.

— Можешь и не пытаться реветь, не поможет.

— Я хочу вам кое-что продать.

— Ч… что? — Лицо Минасэ кривится. — В-вы же не?.. Вы несовершеннолетние, и я не поддамся… Нет, не поддамся соблазну!..

— Вы неправильно поняли. — Киригири бросает на Минасэ ледяной взгляд. — Я хочу продать вам способ выбраться отсюда живым. Больше не нужно бороться за «Право Детектива». Если кое-что сделаете, то в ночное время вас не смогут убить. Я хочу продать вам информацию.

— Ч-что за хрень ты несёшь? Кто в наше время платит за информацию? Это ж старый способ интернет-мошенничества, а я в этом кое-что смы… То есть ни черта я в этом не смыслю. Вообще ничего об этом не знаю. Да и... разве есть способ надёжнее, чем выиграть «Право Детектива» на аукционе?

— Есть. Впереди два аукциона. Самое время попытаться придумать, как наиболее эффективно воспользоваться оставшимися деньгами. И сейчас я могу рассказать вам о способе выжить, который всё это время был указан в правилах между строк. Но я расскажу о нём лишь при одном условии: вы отдадите мне все оставшиеся у вас деньги. Ну что?

— Ты, мелкая школьница, пытаешься сторговаться со мной, со взрослым?.. Вот это я понимаю — характер. Рассчитываешь обставить меня, человека, которого называют царём и богом интернет-мошенников?

— Подумайте как следует. Даю отсрочку до вечера, последний срок — за час до аукциона. Буду ждать вашего решения.

— Ты же не пытаешься меня надуть?

— Я не собираюсь вас обманывать.

— Да? Серьёзно? До меня тут дошли интернетовские слухи о гениальном мошеннике, который учится в средней школе… Это случайно не ты?

— Я не мошенница, а детектив.

— Я… Могу тебе доверять?

— Решайте сами. Возможно, я стану не единственной, кто предложит вам сделку… Но я в вас верю.

— Хм…

Минасэ покидает номер, обеспокоенно держась руками за голову.

— Киригири-тян, а ты уверена, что с таким человеком стоит о чём-то договариваться? Люди вроде него запросто предают других.

— Всё в порядке. На прошлом аукционе я показала ему, на что способна. Такие, как он, прогибаются под сильных.

Интересно, что же задумала Киригири?

У неё в голове как будто уже созрел план, как противостоять убийце.

— Убийца собрал для этой «Дуэль Нуар» одних мошенников. Я не думаю, что все они — его цели, но, безусловно, существуют люди, которым они сломали жизнь.

— Тояноо-сан — это понятно, но был ли мошенником Тягэ-сан?

— Не знаю, можно ли формально считать его мошенником. Но, судя по его записной книжке, он использовал для своих статей информацию, внушавшую людям мысли о грядущем апокалипсисе. На свете есть люди, которые отказываются от всего, что у них есть, поверив в скорый конец света… Возможно, есть и те, кто из-за этого сломал себе жизнь.

— Понятно… Если рассуждать подобным образом, то убийца хочет отплатить мошенникам в игре, в которой задействованы огромные деньги.

— Ну да. Возможно, он желает от души поводить за нос людей, обманувших его в прошлом.

Благодаря «Дуэль Нуар» дуэлянт получает и месть, и спасение. Он может наконец расквитаться с теми, кто некогда разрушил его жизнь. На сей раз убийца превратил это в игру, бросил вызов обидчикам и делает всё возможное, чтобы их обыграть.

— Как думаешь, а давно произошедшее в этом отеле убийство не имеет отношения к происходящему? Здесь убили больше десяти человек, может, кто-то из родственников погибших задумал отомстить?..

— Личность убийцы в том деле была точно установлена, так? Дела, где нет возможности для существования другого, настоящего преступника, не подходят для «Дуэль Нуар».

— Ясно… Тогда кто следующая цель? Ёдзуру-сан? Среди оставшихся у неё самое тёмное прошлое.

— Кто знает... — Киригири встаёт и расправляет подол юбки. — Осталось не так много аукционов. Думаю, убийца будет действовать пожёстче, чтобы расправиться с жертвой. И поэтому, начиная со следующего аукциона, важно будет уступать «Право Детектива» тому, кто с наибольшей вероятностью станет жертвой. Так выше вероятность предотвратить убийство, чем если кто-то другой станет детективом.

Убийца обязан играть по правилам, совершая убийство. Если игрок вдруг нарушит правила, наблюдающие за происходящим богачи или спонсоры точно будут жаловаться. И, возможно, из-за этого убийце даже засчитают поражение. Убийце должно быть запрещено нарушать правила.

И поэтому мы воспользуемся правилами и «Правом Детектива», чтобы защитить цель. Больше нам ничего не остаётся.

— Начну с самого главного: сегодняшний аукцион будет поединком Мифунэ-сан и Ёдзуру-сан.

Я не совсем понимаю, с чего она это взяла.

— И на чьей мы стороне?

— Я чуть позже объясню, кого нам нужно будет поддержать, но сначала… Я должна всё рассказать тебе об этой «Дуэль Нуар». Мы не сможем двигаться дальше, если тебе что-то будет непонятно.

— Ладно, но… Ничего, что мы совсем не советуемся с Нанамурой-саном?

— Нанамура-сан теперь бесполезен. Я потом всё объясню, но, так или иначе, чтобы победить в этой «Дуэль Нуар», нам нужно защитить людей-целей и дождаться, пока закончится время. Придётся смириться, что детектив не изобличит убийцу. Ты меня поняла, Юи-онээ-сама?

Ничего я не понимаю.

Почему «Нанамура-сан бесполезен»?

— Я хотела кое-что уточнить… Если убийца не устранит на «Дуэль Нуар» все цели, он проиграет?

— Да. И наоборот — если нам удастся защитить хотя бы одну цель, победа будет за нами.

Понятно, значит, можно победить и таким способом.

Вот только не уверена, можно ли считать победой расклад, где мы уже потеряли троих, включая Уодзуми-сан…

— Мне всё ясно.

— Тогда начнём с самого лёгкого.

— Это с чего?

— С того, каким образом убийца исчез из свободной комнаты в первую ночь.

— Ого! Я-то думала, что там всё было до ужаса странно…

— Это потому, что всё было очень хорошо обставлено. Можно сказать, образец того, как можно создать видимость чего-то невероятного с помощью простенького трюка, если правильно его подать.

В ту ночь я видела на углу коридора силуэт, который приняла за убийцу. Мы погнались за ним и заметили, как чья-то тень скрылась в свободной комнате. Бросившись следом, мы вошли в комнату, но там уже никого не было…

А на стене красовался большой крест, нарисованный светящейся розовой краской.

Из комнаты не было других выходов, и бежать ему было некуда.

— В тот день мы разошлись по комнатам пораньше, чтобы успеть до комендантского часа — десяти вечера.

Ну да, мы все были в комнатах минут за десять.

— Угу.

— Получается, у убийцы было около десяти минут форы. Его комендантский час не касается, и он мог спокойно выйти, пока мы все сидели по комнатам.

— …Ну да.

— Убийца сделал вид, что ушёл в свою комнату из-за комендантского часа, но на самом деле тут же вышел наружу. Он пошёл в свободную комнату и немного подготовился к ночи.

— Как подготовился?

— Приоткрыл дверь и поставил стопор. К стопору была привязана верёвка, а её конец убийца высунул в окно. Вот и все приготовления. Возможно, он также накрыл стопор тряпкой, чтобы создать видимость того, как кто-то вбегает в комнату. Возможно, стопор был установлен не внизу, а посередине. И вот, когда убийца потянул за верёвку снаружи, ткань колыхнулась, и со стороны показалось, что в комнату кто-то забежал.

— К-как это? Получается, никто не заходил в свободную комнату?

— Именно. На самом деле с двери убрали стопор, и она просто закрылась. Вот и всё. А вам почудилось, что кто-то вошёл в комнату.

— Почудилось? Но ведь на стене был нарисован крест! Если бы в комнату никто не заходил, некому было бы его нарисовать…

— Полагаю, крест был на стене с самого начала. То есть ещё до того, как мы поднялись на третий этаж. Как и планировал убийца, эта комната осталась свободной, и никто ею не воспользовался.

Понятно… Так может, Уодзуми была убита, чтобы появилась свободная комната?..

— Тогда что за силуэт мы видели на углу? Это точно был человек, и Мифунэ-сан его тоже заметила.

— Убийца создал видимость того, что скрылся в комнате в конце коридора, а на самом деле спрятался в другой комнате, пока коридор за углом оставался для вас мёртвой зоной.

— В другой комнате?

За углом было пять номеров, с «307» по «312». Комната в самом конце коридора пустовала, а рядом с ней была комната Тягэ.

— Хочешь сказать, что именно тогда убийца забежал в комнату жертвы и совершил убийство?

Но если верить показаниям Мифунэ, которая караулила в коридоре, никто не выходил из комнаты жертвы, пока туда не зашли мы с Нанамурой. Получается, убийца оставался в комнате жертвы.

В таком случае мы должны были столкнуться с ним лоб в лоб.

Но убийцы не было на месте преступления.

— На самом деле трюк с исчезновением не имеет большого значения. Это даже не совсем трюк, а ловушка убийцы, чтобы он потом смог осуществить убийство в запертой комнате.

— Ловушка?

— Вас сбило с толку исчезновение убийцы, и вы много времени провели в комнате, так?

— … Ну, не так уж и много, всего минут двадцать.

— За двадцать минут можно задушить человека. Предполагаю, что в действительности убийца мог управиться и за десять.

— Так значит, пока мы были в комнате… убийца душил Тягэ-сана прямо за стеной с крестом?

— Получается, что так.

Я лишилась дара речи.

Если бы мы не отвлеклись на пустую комнату и сразу побежали в соседнюю, нам, возможно, удалось бы спасти жертву.

Значит, попавшись на трюк с исчезновением и угодив в ловушку убийцы, мы сами невольно помогли ему осуществить убийство в запертой комнате?..

— Но… Как был убит Тягэ-сан? Когда мы попали на место преступления, убийцы там не было. То, каким образом убийца попал в запертую комнату и вышел из неё, пока ещё остаётся загадкой. Или существует доступный одному убийце способ выбраться из запертой комнаты?

— Нет.

— Как нет?

— Помнишь, ты назвала тот номер «идеальной запертой комнатой»? И правда — дверь заперта, в коридоре сторожит человек, на окне крепкая железная решётка. Кажется, что никто не смог бы войти туда или выйти.

— Ну я и говорю — идеальная запертая комната.

— Да, войти или выйти из такой и впрямь невозможно.

И тем не менее именно в такой комнате жертву задушили голыми руками.

Возможно ли нечто подобное?

— Подумай, онээ-сама. Запертая комната и впрямь почти идеальная. Убийца никак не мог туда проникнуть. И всё равно — жертва задушена до смерти. Как можно было это осуществить?

— У убийцы должна быть какая-нибудь суперспособность?

Суперспособность?

Но ведь среди нас она!..

Бывшая девочка-экстрасе…

— Нет, — возражает Киригири, даже не выслушав, что я собираюсь сказать. — Вспомни, как выглядел труп. Особенно следы от механической асфиксии, ставшей причиной смерти.

Пальцы были перевёрнуты.

Такое возможно лишь в том случае, если жертва спала, и её задушили, подойдя с головы.

Но… Если совсем-совсем хорошенько подумать, то душить кого-то таким причудливым способом — это абсолютно неестественно.

А действительно ли жертва спала?

Могла ли она уснуть в такой напряжённой ситуации?

Раз жертва не спала… Ну, тогда она бодрствовала.

И тогда жертва могла не лежать, а стоять…

Жертва замирает в напряжённом ожидании. Появляется убийца. Убийца сразу набрасывается на жертву, чтобы задушить. Но если бы задушит её просто так, следы на шее не будут перевёрнутыми. Чтобы следы оказались вверх ногами, ему нужно…

А?

Вверх ногами?

У меня в голове вырисовывается странная картина.

Убийца висел головой вниз?

Ведь следы от пальцев оказались бы перевёрнутыми, если бы убийца душил жертву, свесившись с потолка?

Когда картинка мелькает у меня в мыслях, следом за ней в памяти всплывает жуткий демон. Тот, что неожиданно появляется на потолке, свешивается вниз и пугает людей*.

Но потолок забетонирован. Ни балок, между которых мог прятаться призрак, ни окна на крышу. Плоский, как блин, потолок. Никаких лазеек и щелей на нём, само собой, тоже нет.

Тогда откуда появился убийца?

— Есть несколько видов запертых комнат. Но если объяснять в общих чертах, то разновидности всего две. Знаешь, какие, Юи-онээ-сама?

— Хм… Когда у преступника есть отмычка и нет отмычки?

— Абсолютно неверно, — Киригири прикрывает глаза и качает головой. — Правильный ответ: когда преступник находился в комнате и когда его не было в комнате.

— «Когда преступник находился в комнате», — это понятно. Но как его может не быть в комнате?..

— Например, когда преступление совершается с помощью пульта дистанционного управления или ловушки. Допустим, с полки может упасть нож, когда жертва сядет на стул… Ещё убийца может использовать какую-нибудь щель в комнате, чтобы расправиться с жертвой снаружи. К примеру, он может запустить в комнату ядовитую змею через вентиляционное отверстие.

— Понятно… И правда, убийца может и не находиться в запертой комнате.

— Я об этом и говорю, — Киригири удовлетворённо кивает.

Я думала, она сейчас продолжит объяснения, но на этом она заканчивает говорить.

— О чём — об этом?

— Ты так и не поняла?

— Н-нет…

— Даже когда комната с виду кажется полностью запертой, если в ней есть щель или какое-нибудь отверстие, можно воспользоваться им, чтобы совершить убийство снаружи.

— Ну да.

— Ну же, онээ-сама, теперь-то ты понимаешь?

— Нет! — восклицаю я.

— …В таком случае осталось лишь попытаться туда проникнуть. Мои выводы тоже пока что лишь пустые рассуждения без доказательств. Лучше увидеть ответ собственными глазами.

Киригири заправляет за ухо упавшую на щеку прядь волос и идёт в сторону двери.

— Э-эй! Ты куда?

Осталась же куча неразгаданных загадок.

Ничего не ответив, Киригири выходит из номера и шагает по коридору в сторону лестницы.

Она останавливается на лестничной площадке.

Смотрит на лестницу наверх.

Лестница разрушена, все ступени, начиная с первой, отсутствуют.

— Места, не имеющие отношения к игре, находятся за бетонными стенами. А здесь ничего не забетонировано, не думаю, что так вышло случайно. Мне кажется, это сделано, чтобы всё было честно.

— Честно, говоришь?.. Думаешь, там скрывается какая-то тайна?

Киригири кивает.

Что же там дальше?

Пусть мне и хочется туда попасть, я не могу этого сделать.

Я смотрю вниз через дыру, оставшуюся на месте обрушившихся ступеней, и вижу лестничную площадку этажом ниже. Вниз с тихим стуком падает несколько мелких обломков. Не настолько высоко, чтобы разбиться насмерть, но мне всё равно не по себе.

Обидно, что именно здесь всё разрушено.

Как же преодолеть рухнувшую лестницу?

Дыра размером два-три метра, но лестничная площадка на противоположном берегу находилась выше уровня моих глаз.

— Можно собрать простыни, связать их на манер верёвки и зацепить её за что-нибудь на той стороне, — предлагает Киригири.

Только вот на противоположной стороне не видно ничего такого, за что можно было бы зацепиться.

— Значит, пришёл мой черёд действовать.

Я могу прыгнуть на такую дистанцию.

В прыжках в высоту я уверена. Проблемы в том, что с этого места сложно разбежаться и что другой берег чертовски высоко.

Я собираюсь с духом и отступаю в коридор, чтобы взять разбег.

— Погоди, онээ-сама. Ты же не собираешься просто так туда прыгнуть и долететь? Не думаю, что это возможно, — волнуется Киригири.

— Положись на меня. Если не рискнём — не сможем двигаться дальше. А если мы хотим раскрыть все тайны, то двигаться дальше нужно, так?

— Онээ-сама, не надо. Если ты покалечишься, мы не сможем сразу попасть в больницу. Перед тем, как решиться на безрассудство, хорошенько подумай. Должен быть лучший способ. Ну же, онээ-сама, — голос Киригири дрожит.

— Всё будет нормально. А если я покалечусь, ты обо мне позаботишься.

Я делаю пару наклонов вперёд.

От нескольких дней в заточении у меня одрябли мышцы ног, и это не радует.

Чтобы попасть на лестницу наверх, нужно выбежать из коридора налево, под прямым углом.

Ну всё, вперёд.

Я бегу по дуге, чтобы взять разбег при прыжке в высоту.

И когда впереди показывается лестница...

Я оторываюсь от земли.

Противоположный берег теперь примерно на уровне моих глаз.

Я с самого начала не думала, что мне удастся приземлиться туда на ноги.

Нужно как-нибудь достать до него верхней половиной корпуса, а потом просто втащить себя наверх с помощью рук.

Несколько коротких мгновений я лечу вперёд…

А потом со всей силы врезаюсь грудью в противоположный край лестницы.

— М-м-м!

Я отчаянно пытаюсь удержаться на краю площадки, цепляясь за него обеими руками.

Мои ноги болтаются в воздухе.

— Онээ-сама!

— М-м-м-а-а-а!..

Я собираю все силы, которые у меня есть, в руках и втаскиваю корпус наверх.

Пытаюсь поднять ногу, и она кое-как достаёт до края.

Дальше я перекатываюсь вперёд и тяжело бухаюсь на спину, уже лёжа на площадке.

— Ничего себе! Класс! — я слышу восторженный голосок Киригири.

Ну надо же, оказывается, она умеет радостно кричать. В последнее время она показывала мне самые разные эмоции, как же это здорово…

С такими мыслями я поднимаюсь и встаю на площадке. Стряхиваю пыль с одежды, поправляю очки.

На стене надпись: «4F».

Я смотрю на лестницу вверх и вижу в её конце поворот направо, откуда, похоже, начинается коридор. Планировка такая же, как у третьего этажа.

— …Ну и? Так зачем я сюда забралась?

Вроде как здесь должен скрываться ответ на загадку запертой комнаты.

— Попробуй пройти вперёд, докуда получится. Тебе сразу всё станет понятно.

— Хорошо.

Страшно идти в незнакомое место одной, но было бы непросто привести Киригири на этот берег.

— Я буду в номере «301». — Киригири скрывается в коридоре третьего этажа.

Я ещё раз смотрю на лестницу и начинаю подниматься.

Нужно двигаться вперёд, одной.

До сих пор я всегда так и поступала, но теперь мне одиноко, когда Киригири нет рядом.

Я стала детективом, потому что хотела спасать людей, но теперь она постоянно спасает меня саму.

Если человека, которому под силу спасать других людей, следует называть детективом, то Киригири, без сомнения, детектив.

А вот сама она бы точно не согласилась с подобным значением слова «детектив» или с такой целью. Ей с детских лет внушали, что детективу из рода Киригири не нужны личные чувства.

Теперь же она сомневается в себе-личности, сформированной этим воспитанием. Или же следует сказать, что она нашла в своём сердце загадку, которую ей пока не удаётся разгадать.

Придёт ли когда-нибудь день, когда она её разгадает?

В конце лестницы вход на этаж, так же, как на третьем. Однако, здесь, в отличие от третьего этажа, проход закрыт дверью.

На этом месте лестница обрывается, там, где должны находиться ступени, ведущие дальше наверх, высится бетонная стена. Все места, не имеющие отношения к игре, и впрямь физически недосягаемы.

Возможно, здесь, как и говорила Киригири, находится место, до которого может добраться только человек, готовый столкнуться с опасностью.

Я стою перед входной дверью на этаж.

Что за тайны скрываются за ней?

Киригири говорила: «Даже когда комната с виду кажется полностью запертой, если в ней есть щель или какое-нибудь отверстие, можно воспользоваться им, чтобы совершить убийство снаружи».

Дыра или отверстие в комнате… Раз уж на то пошло, то это окно с металлической решёткой.

На этом этаже есть нечто, связанное с ним?

Я хватаюсь за дверную ручку.

Не поддаётся.

Присмотревшись, я замечаю под ручкой отверстие для ключа-карты.

Похоже, эту дверь не открыть никому, кроме человека с «Правом Детектива».

Забраться сюда и напороться на закрытую дверь…

Я совсем упала духом и не знаю, что делать дальше.

…Ах, да, ведь сейчас детектив — я.

Я вставляю карточку в щель.

Раздается электронный писк и щелчок замка.

Ура!

Я открываю дверь. И тогда…

Меня вдруг обдаёт холодным ветром.

Что-то холодное падает мне на щеку.

Снег?

Щурясь от слепящего света, я делаю шаг за порог.

Я осторожно открываю не привыкшие к яркому свету глаза.

Где я?

…Снаружи.

Я вхожу в неизвестный мир, обхватив себя обеими руками, чтобы защититься от стылого ветра.

Место, где я очутилась, можно описать одним словом: крыша.

Куда подевался четвёртый этаж?

Я стою на бетонном полу, и на крышу он не похож: весь, насколько хватает моего взгляда, плоский, без наклона. Здесь также нет ни ограждения, ни наружных блоков от кондиционеров и вообще ничего лишнего; грань, где кончается здание и начинается небо, похожа на срезанный под прямым углом обрыв. В воздухе вокруг меня кружат снежинки, небо затянуто серыми тучами чуть светлее бетонной крыши.

Похоже, это место находится прямо над жилыми комнатами третьего этажа. Я как раз иду по бетонному блоку, похожему на букву «L».

У входа стоит один предмет, присутствие которого не может не изумлять: автомобиль.

Что он тут делает?

Я понятия не имею, откуда и как его сюда притащили, но его вид приводит меня в такое же недоумение, в которое привела бы картина в жанре сюрреализма.

К сожалению, я плохо разбираюсь в моделях автомобилей. С виду это небольшая легковая машина. Я заглядываю внутрь, но ничего особенного не вижу. Всё же я на всякий случай фотографирую её на камеру телефона в качестве доказательства.

Я иду вперёд по крыше, внимательно глядя себе под ноги.

Если я поскользнусь, то полечу вниз с крыши головой вперёд. По ощущениям я нахожусь гораздо выше, чем на высоте трёх этажей от земли.

— Юи-онээ-сама!

Откуда-то доносится голос Киригири. Самой её нигде нет.

— Сюда!

Я иду на голос.

Ах, да, она сказала, что будет в номере «301».

Я встаю на краю резко обрывающейся крыши, вытягиваю шею и смотрю вниз.

Здесь очень высоко. Головокружительно высоко.

На отвесной стене виднеется окно с металлической решёткой. Оттуда наружу вылетает какой-то предмет и мельтешит в воздухе.

Это моя рулетка. Сама она болтается снаружи, а лента, как верёвка, ведёт к окну. Должно быть, Киригири выбросила её наружу в качестве ориентира.

— Киригири-тян?

— Что там, онээ-сама?

Я слышу только её голос.

— Я не совсем понимаю, но… Здесь почему-то не четвёртый этаж, а крыша.

— Я так и думала.

Её голос звучит радостно.

— Что всё это значит?

— Это и есть ответ на все загадки.

— Я смотрю на ответ своими глазами, и всё же… Я ничего не понимаю.

— Можешь достать рукой до окна? — спрашивает Киригири, не придав моим словам никакого значения.

Я вновь обращаю взгляд к окну. Окно расположено на отвесной стене, очень близко к крыше. По-моему, от края крыши до него примерно сантиметров тридцать.

Если лечь на живот и опустить корпус, оказавшись вниз головой, руки дотянутся до окна.

Я решаю в этом убедиться и устраиваюсь на животе на крыше. Бетон немного мокрый и настолько холодный, что я вздрагиваю.

Я снимаю очки и кладу их в карман, чтобы не уронить.

Я осторожно свешиваюсь с края крыши.

Сад далеко внизу стал размытым, вероятно, из-за того, что я сняла очки. Благодаря этому мне уже не так страшно.

Если не свесить корпус ниже, до окна будет не дотянуться.

Я чуть-чуть сползаю…

Когда моё тело оказывается под углом в девяносто градусов, повторяя угол между крышей и отвесной стеной, перед глазами показывается перевёрнутое окно.

Я вижу комнату.

Меня встречает нетерпеливый взгляд Киригири.

— Юи-онээ-сама, ты сможешь просунуть руки между прутьями?

— Нет! Ещё немного, и я упаду!

Я и так вишу вверх тормашками и особо не могу пошевелиться. И если я ещё хоть чуть-чуть смещу центр тяжести вперёд, то наверняка сразу же свалюсь с крыши.

— Ладно. Так висеть небезопасно, полезай назад.

— …Киригири-тян, всё плохо.

— В чём дело?

— У меня не получается подняться обратно.

— Постарайся как следует!

— …Постараюсь…

Я упираюсь руками в стену и осторожно двигаюсь назад.

С трудом, но мне удаётся вернуться живой и невредимой.

Я только что висела в очень странной позе, и теперь у меня болят мышцы, о существовании которых я даже не подозревала. Я продолжаю осматриваться, потирая ноющие места.

Я иду по крыше, то и дело фотографируя то, что меня окружает, на телефон, и тут спотыкаюсь обо что-то. Приглядевшись, я вижу под ногами нечто вроде очень толстой изогнутой проволоки. Наверное, кусок арматуры. По цвету она неотличима от бетона, так что сначала я её не заметила.

Но что же это такое?

Сфотографировав её на всякий случай, я ухожу с крыши.

Обратный путь не доставляет мне проблем. Другой берег находится ниже, и я с лёгкостью перепрыгиваю дыру.

Я с чувством победителя вхожу в номер «301».

— Молодец, онээ-сама.

Киригири сидит на кровати и ждёт меня.

— Мне хоть немного удалось помочь?

— Всё чудесно. Без преувеличений, благодаря тебе мне удалось раскрыть все загадки этого дела.

— Я очень рада. — Я сажусь рядом с ней. — Ну и? Что ты поняла?

— Теперь-то и тебе уже всё должно быть ясно, разве нет?

— …Ну, кое-что я и впрямь поняла. Но не совсем понимаю, действительно ли такое возможно…

Способ задушить жертву в комнате, не заходя внутрь.

Перевёрнутые пальцы-следы от удушья.

Несуществующий четвёртый этаж и крыша, которой там не должно было быть.

Всё это наводит меня на мысль о единственном возможном варианте…

— Версия может казаться тебе невероятной, но если она — вывод, к которому ты приходишь, исключив все другие возможности, то она верна. Итак — убийца душил жертв в комнатах, находясь снаружи: висел вниз головой и просовывал руки внутрь между железными прутьями решётки.

— Но… Я только что попробовала, и с трудом могла двигаться, когда свесила корпус с края крыши. Невозможно убить человека в таком положении.

— А на крыше не было никакого столба или чего-то подобного, чтобы зафиксировать тело?

— А! Ну, не столб, но всё же… Из бетона торчало нечто вроде железной балки.

— Крючок для страховочного троса. Думаю, чтобы просунуть руки внутрь комнаты, как это пыталась сделать ты, необходимо зафиксировать ноги, иначе твои возможности и правда будут ограничены. Можно зацепиться за крюк верёвкой и привязать её к ногам.

Хорошенько зафиксировав нижнюю половину тела на крыше, ты получишь некоторую свободу движений, даже если свесишь корпус вниз.

— Но ведь довольно сложно задушить человека, когда свисаешь сверху, как потолочный призрак…

— Полагаю, убийце пришлось потренироваться. Не думаю, что он смог бы запросто совершить нечто подобное без подготовки. Он мог взяться совершить такое убийство только после череды методичных физических упражнений.

— Но… Погоди…

Я вижу в её выводах очень большой изъян.

Предположим, убийца и впрямь смог бы просунуть руки в комнату, но ему не удалось бы схватиться за шею жертвы.

Ведь жертва могла и не подходить к окну.

До жертвы не дотянуться руками, если она не стоит у окна.

Нет, стоп, её там точно быть не могло.

— Киригири-тян, всё-таки не складывается… Не могли же жертвы по случайности оказываться прямо у окна…

— Убийца их подзывал. Возможно, приманивал каким-то шумом, либо на самом деле звал… Если он с ними заговаривал, то, вероятно, говорил им, что нашёл способ сбежать. И в самом деле — если бы он заявил, что сбежал и теперь снаружи, то его призыв подойти поближе был бы эффективным.

— Понятно…

Я уже готова во всём с ней согласиться, но быстро мотаю головой.

— Нет, я не об этом! Окно находится высоко. Тягэ-сан, с его ростом, уж точно не достал бы головой до окна. Даже если бы убийца приманил Тягэ-сана к окну, его руки не дотянулись бы до шеи жертвы.

— Ну да, здесь кроется загвоздка, — говорит Киригири, подняв вверх указательный палец. — Каким образом убийца душил жертв? Мы подумаем над этим, но сначала освежи в памяти события первой ночи. Возможно, в процессе ты заметишь кое-что важное.

— Освежить в памяти?.. У меня это не слишком хорошо выходит…

Сначала убийца, ещё до наступления комендантского часа в десять вечера, поставил стопор на двери номера 312, готовясь к трюку с исчезновением. Он высунул второй конец привязанной к стопору верёвки в окно.

Потом настало десять вечера, началось ночное время, и убийца попался нам на глаза. Он сделал вид, будто скрылся в пустой комнате, но на самом деле забежал в другую.

— Комната, в которой скрылся убийца, не была пустой и не принадлежала жертве, так?

— Верно.

— Тогда что это была за комната?

— Ясное дело, его собственная комната.

Я вспомнила, как мы распределили комнаты первой ночью.

— А что убийца сделал потом?

— Вылез из окна собственной комнаты и забрался на крышу. В ту ночь ни в одной из десяти комнат не было выхода наружу, кроме той, которая досталась убийце. Думаю, прутья решётки в его комнате легко вынимаются.

— Убийца выполз из окна и поднялся на крышу?

— Получается, что да. Возможно, он заранее подготовил верёвку, чтобы было проще подняться наверх.

Выбравшись на крышу, он мог уже не опасаться, что его кто-нибудь заметит, а стены комнат и двери больше не были бы ему помехой. Он смог бы напрямик дойти до нужной ему комнаты.

— Поднявшись наверх, он сразу потянул за верёвку, торчавшую из окна пустой комнаты, так?

Это была верёвка, высвободившая дверной стопор.

— Возможно. Также он мог заранее дотянуть конец верёвки до окна собственной комнаты, пропустив её через крюк на крыше.

— Понятно… Ну да, мы довольно быстро забежали за угол, ему не хватило бы времени, чтобы добраться до свободной комнаты. Он потянул за верёвку сразу, как оказался в своей комнате…

Когда убийца потянул за верёвку, у нас на глазах случилось таинственное исчезновение.

Однако, этот трюк был ловушкой.

В итоге мы с Нанамурой надолго застряли в свободной комнате.

А в это время убийца…

— Убийца был на крыше и подозвал Тягэ-сана к окну.

Но доверился бы Тягэ словам убийцы, с его-то подозрительностью? Есть вероятность, что да: он очень боялся ночи и мог поверить, когда кто-то прошептал: «Есть способ отсюда выйти».

Но… Допустим, Тягэ подошёл бы к окну, руки убийцы всё равно не дотянулись бы до его шеи.

Неясно, смог бы убийца дотронуться даже до его головы или нет.

Чтобы снаружи дотянуться до шеи жертвы, убийце оставалось только… Вытянуть руки?

Такое под силу разве что мастеру-йогу, хотя и он, возможно, не справился бы.

Если убийца больше не смог бы вытянуть руки, ему нужно было заставить жертву приблизиться.

Нужно было, чтобы жертва встала повыше…

Встала повыше?

Жертве нужно было на что-нибудь встать.

Жертва встала на что-то, чтобы выглянуть наружу.

Но на что?

Кровати привинчены к полу, их не сдвинуть. В комнате не на что встать, кроме как на кровать.

На что же встала жертва?..

Ей не на что было встать. Не на…

А могла ли…

Она могла воспользоваться им!..

— Киригири-тян… Я не совсем уверена, но…

— Ты заметила?

— Если поставить у окна мешок со ста миллионами иен и встать на него, то…

— Именно, — Киригири забирает за ухо прядь волос. — Тягэ-сан и Тояноо-сан были примерно одного роста, около ста семидесяти пяти сантиметров. Нижний край находится примерно в двух метрах от пола. Когда жертва вставала на пятидесятисантиметровую платформу, голова жертвы оказывалась как раз на уровне окна. Думаю, жертва сначала тоже колебалась, не зная, как выглянуть в окно. Но, возможно, убийца сам подсказывал ей подобный способ. Говорил: «Встань на деньги». Высота упаковки в десять миллионов — десять сантиметров. Тягэ-сан поставил у окна два столбика, по пять упаковок в каждом, и таким образом создал пятидесятисантиметровую платформу.

— И убийца смог дотянуться руками до его шеи!

В запертой комнате появляются всё новые отверстия.

Эти отверстия оставляют пули под названием «логика». Запертая комната рушится на глазах благодаря пулям Киригири…

— Ой. Погоди, — восклицаю я, вспомнив, как выглядело место убийства, когда я туда попала. — Возле окна не было никаких ста миллионов иен. И вообще, денег жертвы нигде не было…

— Ну что, онээ-сама, ты наконец заметила? Деньги жертвы пропали.

— Погоди, ты тоже заметила?

— Да. Я же несколько раз у тебя спрашивала: ничего ли не поменялось на месте убийства? Ты сказала, что ничего не изменилось. Получается, когда ты увидела тело, деньги Тягэ-сана уже пропали.

— Н-ну да… Их с самого начала не было! Я не могла заметить, что их не стало!

— Ну да… Вероятно, остальные тоже либо не обратили никакого внимания на то, что деньги погибших пропали, либо смутно подозревают, что они были конфискованы, так как Норман говорил, что «конфискует» деньги убитой Уодзуми.

— А-а это не так? Разве деньги убитых не конфискуются?

— Похоже, что слова Нормана относились лишь к Уодзуми-сан. Правило о конфискации денег не применяется ко всем погибшим.

— Но ведь тогда на местах убийств должны были остаться деньги погибших, и в случае с Тягэ-саном, и в случае с Тояноо-саном!

— Получается, что так. Но в действительности в обоих случаях деньги пропали. И здесь мы можем понять, какая система работает в рамках этой «Дуэль Нуар».

— О-о чём ты?..

— О единственном существующем способе постоянно побеждать на аукционе. Почему деньги убитых пропали? Если их не конфисковали… то их украли. Выходит, чтобы выигрывать в этой игре, нужно ставить больше денег, чем все остальные, а когда «Право Детектива» станет твоим, воспользоваться им, чтобы первым забрать деньги погибшего.

— Ой…

Тратить деньги и восполнять потерю деньгами жертв убийцы.

«Право Детектива» было ещё и правом обирать погибших.

— Только человек, который ворует у мертвецов, может оставаться детективом… Эта игра — как насмешка над нами, — хмыкает Киригири.

— Но… Это не так. Мы не…

Но действительно ли это не так?

Разве детектив не ворошит прошлое погибших?

На «Дуэль Нуар» мы и правда откапываем дела прошлых лет и пытаемся вскрыть их, как могилу, благодаря признаниям убийцы и жертвы.

— Цель убийцы даже может выжить, если обратит внимание на такой способ выигрывать аукцион. В этом смысле убийца играет честно. Правда, чьему-то выживанию должна предшествовать чужая смерть.

Красть деньги убитых, чтобы остаться в живых.

У этого аукциона имелась лазейка, но место, в которое она вела, было чудовищным.

— И это ещё не всё. Дальше — очень важный момент. Когда человек, ставший детективом, крадёт деньги у убитого, он тем самым играет на руку убийце. Всё потому, что деньги — часть трюка-запертой комнаты. А значит, когда кто-то их крадёт…

— С места убийства пропадают улики!

— Верно. Полагаю, именно поэтому в нынешней «Дуэль Нуар» проводятся аукционы. Если бы возле окна с решёткой оставались стопки денег, трюк бы, само собой, быстро раскрыли. Убийца не может знать, успеет ли он их собрать. Вот в первый раз времени бы не хватило. Но убийца мог не торопиться. Ведь детектив обязательно бы избавился от улики…

— Т-ты шутишь?!

— Нет, это правда. Вспомни первую ночь. Нанамура-сан ведь зашёл на место убийства раньше тебя?

— Н-ну да…

— Тогда, увидев место убийства, он сразу всё понял. А потом сразу собрал лежавшие под окном сто миллионов иен и спрятал. Возможно, он прикрыл заплечный мешок скомканным одеялом.

— Всего за две-три минуты?

— Да. А потом, выпроводив вас с Мифунэ-сан с третьего этажа, вернулся на место убийства, забрал деньги и спрятал их где-нибудь в другом месте.

— Тогда… Да, ясно…

Он отвёл мне взгляд, а я даже ни о чём не подозревала.

Чем больше я об этом думала… тем обиднее мне становилось.

— Мне кажется, стоило Нанамуре-сану только услышать правила, и он сразу понял и как выигрывать на аукционе, и чего добивается убийца. На то он и дабл-зеро-класс. Поняв, в чём суть, он решил незаметно подыграть убийце. Например… Когда вы с ним обыскивали свободную комнату, в соседней совершалось убийство… Не намеренно ли он так долго оставался в пустой комнате? Не ждал ли, когда убийца завершит свой трюк?

Мы с Нанамурой двадцать минут обыскивали комнату, в которой исчез убийца. Я не придала этому большого значения, думала, что мы просто тщательно обследовали комнату, и на это понадобилось время… Но, возможно, на самом деле Нанамура всё контролировал.

— Нанамура-сан в сговоре с убийцей?

— Нет, я бы не назвала их сообщниками. Скорее уж Нанамура-сан разгадал план убийцы и повернул его себе на пользу.

— В смысле?

— Цель убийцы — месть, а Нанамуры-сана — деньги. Он сможет получить огромное состояние, если будет подыгрывать убийце. На самом деле сейчас у него есть сто миллионов иен. Вот только раньше это были деньги Тягэ-сана.

— …Вот гад! С ним точно что-то не так! Только о деньгах и думает!

— Не сказать, что мы не имели никакого представления о его характере. Мне непросто понять, что им движет, но я думаю, что время и деньги в его глазах равны. Например, если заплатить и перелететь с места на место на вертолёте, это сократит время, и оно прибавится к жизни. То есть деньги для него — осязаемое время жизни. Нам, наверное, следовало и раньше понять, как он поступит, увидев большие деньги.

— У-у… Как он мог?..

Своим поступком Нанамура запятнал честь детективов.

Когда нечто подобное совершает человек, носящий звание дабл-зеро-класса, он рушит моральный облик всех детективов.

— Итак. — Лицо Киригири, как всегда, остаётся спокойным. — Вернёмся к теме, к первой запертой комнате.

— Х-хорошо.

Её слова меня немного успокаивают.

— Пока вы с Нанамурой-саном находились в пустой комнате, убийца тихо расправлялся с жертвой в соседней. Сначала подозвал Тягэ-сана поближе к окну. Скорее всего, Тягэ-сан сделал из своих ста миллионов иен платформу, как ему велел убийца, и выглянул в окно. А в следующую секунду…

В окне показался убийца, висящий вниз головой.

Я воображаю, как это выглядело, и картина выходит пугающая.

— Думаю, сначала убийца набросил на шею жертвы натянутую верёвку, чтобы зафиксировать жертву у окна. Вероятно, он надел ей на шею петлю, на манер лассо. Это было нужно, чтобы жертва не сбежала. Либо для того, чтобы жертва не подняла крик. Думаю, он затянул петлю с такой силой, чтобы жертва оставалась живой.

— Но жертва погибла не из-за верёвки?

— Верно. Следы от механической асфиксии, которые не были следами пальцев, остались как раз от неё. Когда жертва уже не могла сбежать, убийца задушил её руками. А сделал он это, чтобы создать видимость, что был в комнате жертвы. Поскольку жертва была задушена, со стороны сразу казалось, что кто-то проник в комнату и собственноручно её задушил.

— И поэтому все запаниковали.

— Я уверена, что убийца был в перчатках. Он не хотел, чтобы жертва его поцарапала, пытаясь сопротивляться, и не хотел оставить на шее жертвы отпечатки пальцев, а также сделать отпечатки рук не столь очевидными.

— Убийца довольно осторожен.

— Да. Вот только, кажется, он не подумал о том, что следы пальцев на шее будут перевёрнутыми, — пожимает плечами Киригири. — Итак, убийце удалось расправиться с жертвой. Но если бы он оставил всё как есть, тело жертвы упало бы на пол под окном, мешком. Так трюк стал бы очевидным. И поэтому убийце нужно было переместить тело.

Когда мы оказались на месте убийства, труп не лежал под окном, а сидел у кровати, и его голова покоилась на матрасе.

Возможно ли было усадить тело, не заходя в комнату?

— Убедившись, что жертва не дышит, убийца вложил ей в рот скомканный клочок бумаги с надписью: «Свершилась первая месть». Ещё одна уловка, чтобы все подумали, что убийца был в комнате. Убийца надел жертве на шею ошейник, чтобы передвинуть тело. К ошейнику была привязана верёвка, а другой конец верёвки лежал на крыше. Назовём её верёвкой A. С другой стороны ошейника была привязана верёвка B, чтобы вернуть его обратно. Думаю, ошейник замыкался чем-то вроде болта-заклёпки, и его можно было расстегнуть, потянув за верёвку и высвободив заклёпку.

— Угу. И?

— Верёвка A была достаточно длинной, и убийца забросил её в комнату, сложив пополам. Всё ещё вися вниз головой, убийца протянул обе руки в комнату и взялся обеими руками за сложенную пополам верёвку. Сделал на ней петлю, как лассо, и с размаху закинул её в комнату. Верёвка зацепилась за кровать. У кровати как раз было изголовье, на него убийца и набросил верёвку.

— Он управлялся с верёвкой, пока висел вниз головой… Звучит непросто…

— Дальше ему оставалось только тянуть за верёвку A. Он передвинул тело вслед за ошейником, чтобы оно оказалось сбоку. Когда он закончил двигать тело, ему нужно было просто потянуть за верёвку B и вернуть ошейник обратно. Так он и создал запертую комнату, которую мы потом увидели.

— Ты так легко об этом говоришь, но ведь волочить труп с помощью верёвки — это довольно тяжело. Тягэ-сан был довольно худощавым, и всё равно он должен был весить больше пятидесяти килограммов…

— Убийца мог использовать блок для троса… Или агрегат, в котором больше силы, чем в одном человеке.

— …А!

Я вспомнила странную вещь, которая стояла на крыше, и показала Киригири фото в телефоне.

— Как я и думала. Электромобиль. Двигатель бесшумный, так что он идеально подходит для того, чтобы пользоваться им без лишнего шума. Думаю, убийца привязал к автомобилю верёвку A и именно так передвинул труп.

— Ты разбираешься в машинах? И вообще, ты знала, что на крыше автомобиль?

— О нём, между прочим, говорилось в письме-вызове.

— Ну да...

— Сначала я подумала, что, возможно, убийца просто включил его в список для вида, как оружие-пустышку, но когда обдумывала трюк, поняла, как убийца мог бы воспользоваться автомобилем.

— И как же?

— Возможны два варианта использования автомобиля. Один, как я и сказала, — оттащить с его помощью труп в нужное место. Ещё один — волочить труп с помощью блока для троса или лебёдки, установленных внутри автомобиля. То есть воспользоваться автомобилем, чтобы не было слышно шума. В обоих случаях цель — переместить труп, и вероятно, был выбран менее шумный вариант.

— Ну знаешь, всё равно держать на крыше машину — это странно.

Интересно, Комитет поднял её туда на кране?..

— Ну вот, теперь загадка запертой комнаты раскрыта. Убийца задушил жертву через окно, просунув руки между прутьями решётки, а потом передвинул тело с помощью верёвки. Сто миллионов иен, на которых стояла жертва, незаметно забрал Нанамура-сан.

Вот она, правда…

Я думала, мне ни за что до неё не докопаться, а Киригири сделала это с лёгкостью.

— Да что это за полуразрушенный отель такой?! Крыша вместо четвёртого этажа… Как можно было докопаться до истины, если его так перестроили?

— Тебе не хватает воображения, Юи-онээ-сама. Ты могла бы заключить, что убийца напал сверху, по перевёрнутым следам от механической асфиксии.

— Ну да, но я не думала, что все этажи, после третьего, пропали…

— Ты всё время говоришь про третий этаж, но я думаю, что на самом деле этот этаж — пятый. Дело не в том, что мы не можем подняться выше третьего этажа, просто мы уже находимся выше. Крыша над нами — это и есть крыша здания. Думаю, они переделали лестницу, и заставили нас поверить, что мы можем подняться только до третьего этажа. На самом деле мы поднялись до пятого. Тебе самой разве лестница не показалась подозрительно крутой?

— А, ну да, точно…

По виду с крыши казалось, что я выше, чем на третьем этаже.

— Тогда таблички с номерами этажей на лестничных площадках врут? И план отеля, висевший в вестибюле, и то, что все номера здесь начинаются с «3» — всё для вида?..

— Вероятно, всё это подготовил убийца, чтобы ввести нас в заблуждение. Или же это сделал Комитет.

— Всё это — трюк, чтобы убийца смог воспользоваться крышей…

— Кстати, следует полагать, что Тояноо-сана убили с помощью того же трюка, что и Тягэ-сана.

— Той ночью мы разлили в коридоре воду, чтобы на полу остались следы. Но следов, которые могли бы принадлежать убийце, к утру не оказалось.

— Да. Думаю, убийца заметил, что за дверью мокро. Вечером детектив отрёкся от своих обязанностей, и убийца мог бы зайти в комнату жертвы через дверь, но всё же решил воспользоваться крышей. Убийца вылез наружу из окна своей комнаты, выбрался на крышу и отправился к комнате жертвы.

Теперь можно не сомневаться, что звук, который я слышала той ночью — будто что-то волокли по полу — раздавался, когда убийца передвигал тело к кровати с помощью верёвки.

— У Тояноо-сана оставалось всего семьдесят миллионов иен, но он всё же смог создать себе платформу в пятьдесят сантиметров. Но, как и следовало ожидать, когда мы обнаружили труп, денег в комнате не было.

— А, понятно… Их забрал Минасэ-сан! Поэтому он и смог на третьем аукционе поставить больше, чем должно было оставаться у него на руках.

— Верно. Он понял, в чём суть аукциона и решил попытаться воплотить идею на практике. К несчастью для него, он проиграл нам. Причина его поражения в том, что он пытался выиграть с минимально возможной выигрышной ставкой. К нему попала формула успеха, но он так и не сумел ею воспользоваться.

— Если бы вчера Минасэ-сан выиграл, то был бы ещё один погибший?..

— Вероятность была велика. Но ты её предотвратила.

— Хорошо, если так…

На самом деле я просто бегала по комнатам с ключ-картой.

— Кстати, в комнате Тояноо-сана ведь была кукла… Как она туда попала? Ведь между прутьями её было бы не просунуть, слишком большая.

— Убийца разобрал её на части, просунул через решётку и снова собрал. Я её раздела и увидела, что она состоит из множества фрагментов. Убийца даже подготовил куклу, чтобы создать видимость того, что заходил в комнату. Той ночью у убийцы было более чем достаточно времени, вот он и устроил для нас целый спектакль.

Раскрыта тайна обеих запертых комнат.

Остаётся только понять, из окна какого номера убийца вылезал наружу.

— Киригири-тян, так кто убийца?

Наконец, мы подбираемся к сути.

— Если собрать вместе всё, что нам известно, личность убийцы станет ясна сама собой, — говорит Киригири, выставив вверх указательный палец.

Из-за этого жеста мне кажется, что сейчас в ней проступают черты юного детектива.

— Во-первых, убийца должен быть достаточно миниатюрным, чтобы выбраться наружу из небольшого окна. Следует полагать, что мужчина не смог бы этого сделать. По крайней мере, среди здешних мужчин нет никого, кто был бы меньше женщины.

Убийца — женщина.

— Во-вторых, вспомни трюк с исчезновением. Чтобы его осуществить, убийца должен был воспользоваться комнатой за углом, начиная с номера «307», чтобы оказаться для тебя и остальных в мёртвой зоне.

В первую ночь убийца был в номере «307» или дальше.

— В-третьих, необходимо понять, в каком номере находилось окно, из которого можно вылезти на крышу… Думаю, оно есть лишь в одном номере из десяти. Если бы они были в нескольких комнатах, другие люди тоже могли бы это заметить. Лишь у одного окна можно вынуть прутья и вылезти через него наружу.

Как минимум в тех номерах, где бывала я, решётка не снималась.

— Ты знаешь, в каком оно номере?

— Всё очень просто. Убийство случилось две ночи подряд. А значит — убийца две ночи подряд находился в комнате, где было окно с секретом. Эта комната и стала для него выходом на крышу.

Убийца две ночи подряд был в одной и той же комнате.

В комнате есть секретный проход, выход из окна на крышу.

Я достаю записную книжку и смотрю, кто и когда занимал который из номеров.

И всего один человек занимал один и тот же номер дважды.

— Именно. Убийца — Ёдзуру Саэ.

Да быть не может… Эта вдова…

Она занимала номер «307».

Она душила мужчин своими тонкими изрезанными руками. В это невозможно поверить… И в то же время мне кажется, что она на такое способна.

Но как же так?.. Разве она попала в номер «307» не по случайности?

Она не выбирала эту комнату.

— Киригири-тян, погоди… В первый день мы распределяли комнаты с помощью игральных карт. Не думаю, что Ёдзуру-сан смогла бы тогда осознанно выбрать номер «307»… Неужели она случайно попала в номер с секретным окном?

— Нет. До того, как мы разобрали карты, Ёдзуру взяла их в руки, прикасалась к ним. Она прикинулась, что проверяет, нет ли на них отметок, а сама в это время оставила отметку. Должно быть, оцарапала карту с номером «4».

Тогда, всего в один миг, она выполнила очередное приготовление к убийству.

Во второй день мы распределяли комнаты по сумме ставок. Аукцион получился довольно жарким, но, возможно, было не так уж сложно получить комнату в конце коридора. Нужно было просто поставить маленькую сумму денег. А если бы ей не удалось получить номер «307», она могла просто совершить убийство в другой день.

— Стоп. Но ведь в ночь, когда случилось первое убийство, Ёдзуру-сан через дверь разговаривала с Мифунэ-сан, которая сторожила в коридоре. Именно так они подтвердили свои алиби.

— На убийство понадобилось десять минут, ещё пять — на то, чтобы передвинуть труп, забрать верёвки и вернуться в комнату. Если оставшиеся пять минут она разговаривала с Мифунэ-сан, то всё сходится. Хоть она и подтвердила алиби Мифунэ-сан, её прежде всего волновало собственное алиби.

— Понятно…

Ей должно было быть непросто совершить убийство всего за двадцать минут. Нужно было задушить жертву собственными руками. Думаю, она много тренировалась, и всё ради этого дня.

— Кстати, вчера я осмотрела окно в комнате «307», и прутья не снимались. Думаю, она решила, что больше им не воспользуется и запечатала решётку.

— Не воспользуется?

— Да. Она как минимум больше не собирается использовать тот же самый трюк… А точнее, не сможет его осуществить.

— Почему?

— Её последняя цель слишком маленького роста, и даже если она встанет на деньги, её шея не будет на уровне окна.

— А!.. Мифунэ-сан!

— Да, думаю, она — последняя цель. Но уверенно сказать не могу. Не знаю, поверишь ли ты мне, но могу сказать лишь, что слышу поступь бога смерти…

— Этого достаточно. Мы её защитим.

— …Спасибо, онээ-сама, — благодарит Киригири, и её лицо немного светлеет.

Всё, что она говорила до сих пор, строилось на логике, и, возможно, она немного растерялась, когда нужно было сказать то, что пока не было подтверждено.

Но я помню, как её «поступь бога смерти» сработала в прошлый раз. Похоже, она могла чувствовать приближение чужой смерти.

— Но как убийца собирается с ней расправиться?

— Думаю, в худшем случае — воспользуется пистолетом.

— Тогда, если она свесится с крыши и выстрелит в цель в комнате, у нас будет ещё одна запертая комната!

— У пистолетов есть так называемая линия выстрела. Осмотрев труп, можно легко определить, откуда и под каким углом стреляли. Если станет ясно, что стреляли из окна, то можно будет разоблачить и трюк с крышей. Поэтому я не думаю, что она воспользуется подобным способом.

— Ясно…

В списке оружия есть ещё и молоток. Но, возможно, он был оружием-пустышкой.

— Поскольку мы не знаем, каким образом Ёдзуру-сан собирается убить Мифунэ-сан, мы не можем защитить Мифунэ-сан. Поэтому нам остаётся только сделать всё возможное, чтобы Мифунэ-сан получила «Право Детектива» на оставшихся аукционах. Так мы обеспечим ей безопасность.

— Думаешь, убийца не станет нарушать правило, что человека с «Правом Детектива» нельзя убить?

— Мне кажется, он уже зашёл так далеко, что этого не сделает.

— Но разве нельзя для общей безопасности закончить эту «Дуэль Нуар», заставив Нанамуру-сана указать на убийцу?

— Я уже сказала, он теперь бесполезен. Более того, мне кажется, что в этой «Дуэль Нуар» он сам ставит на убийцу. Сейчас он изображает нейтралитет, но в последний момент может повернуться против нас. Думаю, лучше его не трогать, чтобы не спровоцировать.

Поверить не могу, что детектив дабл-зеро-класса готов пожертвовать собственной честью ради денег.

— Юи-онээ-сама, нас ждёт дуэль. Мы победим в игре, которую устроил убийца, и положим конец этой «Дуэль Нуар».

— А у нас есть надежда выиграть?..

Моё сердце переполняют сомнения.

— Это очень даже возможно, — говорит Киригири с искренней улыбкой. — Мы одержим честную победу. Ведь так, онээ-сама?

↑Подразумевается один из японских демонов-ёкаев, тэндзё кудари или тэндзё сагари (букв. — «тот, кто спускается с потолка»). Появлялся на иллюстрациях Ториямы Сэкиэна (1712-1788 гг).

39:59:12

К шести мы все, уже не сговариваясь, собрались в ресторане. На электронном табло остаётся совсем мало времени.

На портрете изображение чёрного кота.

— Приветик, я проходивший мямо чёрный кот! Уже шесть часов, так что начинаем мяш аукцион. И не мядо упрекать меня в отсутствии свежих идей. Увидимся мявтра!

Четвёртый аукцион.

Если верить моей записной книжке, то у каждого из нас осталась следующая сумма денег:

Самидарэ Юи — 27 миллионов;

Киригири Кёко — 49 миллионов;

Мифунэ Мэруко — 89 миллионов;

Синсэн Микадо — 90 миллионов;

Минасэ Юдзэн — 68 миллионов;

Ёдзуру Саэ — 93 миллиона;

Нанамура Суйсэй — 100 миллионов.

Будь всё просто, в поединке Мифунэ с Ёдзуру выиграла бы Ёдзуру.

Но теперь у нас командная борьба.

Мы с Киригири, ясное дело, собираемся спасать Мифунэ. Можно считать, что наши деньги прибавляются к деньгам Мифунэ.

А вот Ёдзуру когда-то успела склонить на свою сторону Синсэна.

Похоже, Синсэн считает Ёдзуру наиболее вероятной следующей жертвой убийцы.

— Если мотивом для череды убийств стала месть, то можно сказать, что её жизнь с большой вероятностью под угрозой. У убийцы нет повода убивать всех остальных собравшихся, — спокойно говорит Синсэн.

— С ваших слов я прямо какая-то ужасная злодейка! — хихикает Ёдзуру.

Её глаза остаются холодными.

Они черны, как непроглядно глубокая тьма.

Именно она дуэлянт этой «Дуэль Нуар».

Она уже убила двоих мужчин.

Мы с Киригири это знаем, но ничего не можем поделать. Система «Дуэль Нуар» и правила аукциона стали для неё идеальной защитой. Её план лишил нас нашей «сущности детективов», и теперь мы совершенно бессильны.

— Думаю, вам всем также следует спасти жизнь Ёдзуру-сан. Если вы все ей подыграете, то можно будет больше не проводить аукционы.

— Уж извини, но так не пойдёт. — Минасэ входит в ресторан, открыв дверь пинком. — Я вам не верю, — заявляет Минасэ, указывая на Синсэна с Ёдзуру. — Может, у меня толком и нет опыта живого общения, но даже я чую от вас опасность. С вами творится какая-то хрень. Я ставлю на эту девчушку. Она сказала, что в меня верит.

Он присоединяется к нам.

— Минасэ-сан!

Он ужасный человек, но сейчас смотрится классно.

— Слышь, ты же обещаешь, что сделаешь то, о чём мы говорили? — негромко спрашивает Минасэ.

Киригири молча кивает.

В итоге наш совместный капитал получается таким:

Мифунэ — 233 миллиона.

Ёдзуру — 183 миллиона.

Мы в несомненном выигрыше.

Но…

Ёдзуру с глухим хлопком водружает на стол ещё один мешок.

— Ч-что это?.. — вырывается у меня, и Ёдзуру поворачивается к Нанамуре.

Нанамура подмигивает.

— Это мои деньги, — говорит он, широко разведя руки в театральном жесте. — Ровно пятьдесят миллионов.

— Э-эй, погодите! Что всё это значит? Зачем вы отдали ей деньги?

Он же паталогический жмот, разве мог он вот так просто отдать ей столько денег?..

— Хи-хи-хи… Тебе интересно? Есть вещи, о которых детишкам знать пока рано…

— Вы же не… А, ясно! — Я вплотную подхожу к Нанамуре. — Нанамура-сан, вы польстились на её прелести и отдали ей пятьдесят миллионов?!

— Ты ошибаешься, леди-детектив. Её прелести ни за что бы меня не заинтересовали.

— Вы врёте! Точно врёте!

— Не вру, ведь я гей.

Из-за его внезапного каминг-аута в помещении воцаряется гробовое молчание.

Я и сама теряю дар речи.

— Я одолжил ей деньги по её просьбе и при определённом условии. Условие — увеличить в десять раз. Мы договорились, что она вернёт мне деньги в десятикратном размере, если благополучно отсюда выберется.

Пятьдесят миллионов, умноженные на десять… Пятьсот миллионов?

— Я смогу их вернуть, ведь у меня осталась страховая премия после смерти супруга и его наследство.

— М-м-м, — мне нечего ответить.

— Знаете, я, пожалуй, переметнусь туда…

Минасэ что-то вякает, и я бросаю на него злобный взгляд.

— Я просто пошутил, пошутил!

И вот, неожиданно, наши капиталы уровнялись:

Мифунэ — 233 миллиона;

Ёдзуру — 233 миллиона.

Всё случилось по велению судьбы, или же Ёдзуру просто с нами играет?..

Если бы только у меня сейчас были те пять миллионов, которые я без толку потратила на первом аукционе… Теперь остаётся только жалеть.

— Нанамура-сан, а вы не одолжите нам оставшиеся пятьдесят миллионов? — обращаюсь к нему я.

Сейчас только эти деньги так и остаются в подвешенном состоянии, и не принадлежат ни одной из сторон.

— Вы ведь не сможете принять то же условие, что и Ёдзуру-кун? Если нет, то нам не о чем говорить. На всякий случай — дети меня нисколько не трогают.

— Мы на одну ночь одолжим вам Минасэ-сана…

— Дура! Что ты несёшь?!

— Увы, он не в моём вкусе, — пожимает плечами Нанамура.

— Странное чувство — мне вроде полегчало, но как-то обидно… — Минасэ устало опускается на стул, и на его лице читается растерянность.

Мы остаёмся в равных условиях.

— В следующий раз убийца придёт за Мифунэ-сан! Мы все должны её защитить! Синсэн-сан, ну пожалуйста, поймите это!.. — последнюю фразу я адресую одному Синсэну.

Если удастся перетянуть его на нашу сторону, мы победим.

— Я не понимаю, откуда взялась такая теория. Почему следующей целью убийцы должна стать Мифунэ-сан? — спрашивает Синсэн. — Мифунэ-сан — преступница? Нет, это не так. Видите, она сама мотает головой. Если рассказ господина детектива о «Дуэль Нуар» правда, то жертвой может стать лишь преступник, и следующая жертва — Ёдзуру-сан. Возможно, защищать преступника — это не совсем нормально, но… Прошлое — это прошлое. Не следует ли и вам её защитить?

От вдумчивости и логики в его рассуждениях у меня появляется чувство, будто мы ошиблись.

— Вы сами говорили, что видите смерть! А тень смерти, зависшую над Мифунэ-сан, вы не видите? Ну?

Я взываю к нему со всем возможным пылом, и Синсэн на мгновение бросает на меня пугающе пронзительный взгляд.

Но тут же отрицательно мотает головой.

Его воля остаётся непоколебимой.

— На этом аукционе я собираюсь поставить всё, что у меня есть, — неожиданно объявляет Ёдзуру.

— Чего?! Слышь, ты, что на тебя нашло?! — набрасывается на неё Минасэ, командир нашего отряда самоубийц.

— За время пребывания здесь я кое-что осознала. Есть то, что важнее денег… И это — жизнь. Если я умру, во всех моих деньгах не будет никакого смысла. Наконец-то настал день, когда я это поняла.

Обманщица!

Она точно планирует, как бы получить «Право Детектива» и убить Мифунэ.

— Ты бы подумала хорошенько, — отзывается Минасэ. — Ну поставишь ты все деньги, а дальше что? Если мы тоже поставим всё, что есть, то ставки будут одинаковыми. Деньги обнулятся, и мы все будем в минусе. Это тебе понятно? Давай лучше договоримся и сделаем по небольшой ставке!

— Но если наша ставка будет меньше… — Мифунэ совсем робеет.

Нас больше, но это не играет никакой роли. Важны только деньги.

Время идёт, никто из нас не двигается.

— Разговорами делу не поможешь, — Ёдзуру встаёт и идёт к будке, с трудом волоча за собой заплечные мешки.

— А ну стоять! Мы ещё ничего не решили! — громко окликает её Минасэ.

Но Ёдзуру не останавливается.

Если кто-то сделает первую ставку, следующая ставка должна быть сделана в течение десяти минут. Если через десять минут в будку никто не зайдёт, аукцион автоматически завершится, и будут объявлены результаты.

Ёдзуру подожгла запал.

Она стремительно заходит в будку.

— Ну, и что будем делать? — Минасэ нависает над нами с Киригири, и на его лбу выступает испарина. — Может, уступим ей в этот раз? Пусть поставит всё, что есть, и останется на мели. Тогда завтра мы точно выиграем.

— Вы знаете, чем заканчивались предыдущие аукционы и, наверное, и так всё понимаете, но… Не важно, кто и с каким видом что говорит, выигрывает всё равно тот, кто больше поставит. Нельзя выиграть, если метаться туда-сюда, как флюгер на ветру.

Киригири совершенно спокойна.

— Но дело-то плохо… — шепчу я. — Уж не знаю, поставит ли она все деньги, но это и не важно. Не будем совершать импульсивных поступков, рассудим здраво!

Если мы поставим все деньги, и наши с Ёдзуру ставки окажутся равны, то мы потеряем все деньги. Мы не получим «Право Детектива» сегодня, и к тому же с нулевым капиталом потеряем право принять участие в завтрашнем аукционе. Это худший из возможных раскладов.

А вот если противник блефует, заявив, что поставит все деньги, и если на самом деле поставит мало… Поставив всё, мы сможем выиграть как минимум сегодня. Но на завтрашнем аукционе нам будет уже не победить.

Тогда, возможно, стоит попытаться выиграть не с помощью всей суммы, а с небольшой ставкой?

Если мы сделаем небольшую ставку и проиграем, то завтра непременно победим. Допустим, если сейчас мы поставим сто миллионов, а оппонент — сто двадцать миллионов, то сегодня мы проиграем, но наш капитал станет на двадцать миллионов больше, чем у оппонента, и если завтра мы поставим все деньги, то точно выиграем. Но только в том случае, если Нанамура не одолжит Ёдзуру ещё денег.

И наоборот, если мы победим сегодня, то денег у нас станет меньше, чем у оппонента, и завтра нам будет ни за что не победить.

Если рассмотреть все варианты, то выходит, что пока есть хоть крохотная вероятность поставить одинаковую с Ёдзуру сумму и проиграть дважды, нам ни в коем случае нельзя ставить все деньги.

Нужно придерживаться схемы, в соответствии с который мы гарантировано выиграем хотя бы раз, сегодня или завтра. А точнее — нам нужно выиграть сегодня, чтобы избежать варианта, в котором Ёдзуру займёт ещё денег у Нанамуры.

…Но Киригири считает иначе.

— Юи-онээ-сама, размышления о том, что нужно выиграть хотя бы раз, в корне неверны. Нам необходимо выиграть два раза подряд. Если мы хоть раз упустим «Право Детектива», Мифунэ-сан умрёт. Убийца к этому готов.

— Но мы не сумеем выиграть дважды! Мы можем только отказаться от одной победы в пользу второй! — решительно возражаю я.

Минасэ и Мифунэ кивают, соглашаясь со мной.

— Нет, способ выиграть есть, — Киригири одаривает нас суровым взглядом.

Она собирается победить, даже в такой отчаянной ситуации.

Но как?

Цифры бездушны. У нас нет надежды выиграть два раза подряд, как ни считай.

Ёдзуру выходит, сделав ставку.

И её мешки… по-прежнему полны?

Они выглядят точно так же, как когда она заходила в будку.

Значит, она блефовала?

Или же… А если она незаметно набила их чем-то другим, когда сделала ставку? Вот только чем? Могли ли полные мешки быть блефом? Или же она сделала небольшую ставку?

Ну вот, чем больше думаю, тем меньше понимаю, что она задумала…

В уголках губ Ёдзуру прячется улыбка.

Она играет роль беззащитной жертвы, но на самом деле в этой «Дуэль Нуар» она — убийца. Не знаю, что произошло с ней в прошлом, но она уже сделала шаг во тьму. Нельзя простить ей убийства.

Сначала нужно выиграть аукцион.

Киригири шепчет на ухо Мифунэ:

— Поставь столько, сколько я сказала.

Мифунэ растерянно кивает.

Мы вместе относим набитые деньгами мешки к будке для Мифунэ. Ей одной было бы не унести двести тридцать миллионов иен.

— Ну, давай, — Киригири отправляет Мифунэ в будку для ставок.

Та кивает и закрывает за собой дверь.

Проходит довольно много времени, но, наконец, Мифунэ выходит.

Её мешки на вид пусты.

Через десять минут звучит сигнал, возвещающий об окончании четвёртого аукциона.

Мы спешим к портрету.

Результаты таковы:

«Результаты сегодняшнего аукциона:

Мифунэ Мэруко — 230 мил.

Ёдзуру Саэ — 0 мил.».

У меня подкашиваются ноги, и я хватаюсь за балконные перила.

Так значит, Киригири решила с самого начала поставить все деньги.

Нам удалось не очутиться в ситуации с двумя одинаковыми ставками, но Ёдзуру в итоге не поставила ничего.

А значит — она с лёгкостью обвела нас вокруг пальца своим блефом. В отличие от нас, ей нужно выиграть не два раза, а всего один. Вероятно, она решила приберечь деньги и махнуть рукой на сегодняшний аукцион.

— Эта девка… Она нас обдурила! Вот дерьмо! — Минасэ с ненавистью смотрит на Ёдзуру и скрипит зубами.

— Ах!.. — Ёдзуру бледнеет и прижимается к Синсэну. — Я проиграла… Не сумела расстаться с таким состоянием… Ведь без денег я умру…

— Ну, что поделаешь… — Кажется, Синсэн воспринимает её слова всерьёз. — Этой ночью вам придётся положиться на Мифунэ-сан.

— Да… Только это мне и остаётся, — с этими словами Ёдзуру смотрит на нас и кривит губы в ухмылке.

Ну да… Она понимает, что враг — это мы. Может быть, даже осознаёт, что мы раскрыли её преступный план.

Если подумать, Нанамура, который должен был исполнять роль детектива, в первый же день умыкнул улику, и я не удивлюсь, если тогда же они оба заключили молчаливое соглашение и стали сообщниками.

Убийца намеревается завершить «Дуэль Нуар» победой. Детектив, Нанамура, проиграет в «Дуэль Нуар», но вернётся обратно с огромными деньгами. Детективу ничего не будет за проигрыш. Он разве что запятнает себе репутацию.

Несколько сотен миллионов иен — против собственного доброго имени.

И что же важнее?

Как минимум для Нанамуры важнее оказались деньги.

Так или иначе, наш капитал подошёл к концу.

И на завтрашнем аукционе мы… проиграем.

На этот раз, распределяя комнаты, мы поступили так же, как вчера: детектив выбрал комнату в самом конце коридора. Остальные номера мы поделили, сыграв в «камень, ножницы, бумага».

Нельзя расслабляться, пусть даже Мифунэ и заполучила «Право Детектива». Убийце может прийти в голову убрать с дороги помехи в лице других участников.

— Эй, голова-тыква, тебе точно по силам всех спасти?

— Н-не знаю, но это единственное, что мне остаётся, так? У-у-у…

Мы все расходимся по комнатам до наступления комендантского часа.

Наконец, пришло ночное время, как и всегда.

Мифунэ провозилась довольно долго, но всё же сумела выпустить всех из комнат.

Этой ночью убийца её не тронул, но другого можно было и не ждать.

Ведь завтра она, запертая в своей комнате, будет совершенно беззащитной.

И вот ночь закончилась, и начинается новый день, сулящий отчаяние.

Когда наступило семь утра, мы с Киригири приняли душ в номере «303», готовясь к последнему дню.

По странному совпадению, сегодня ещё и последний день в году, омисока*. Как раз подходящий день, чтобы всё закончить.

Я клюю носом, расчёсывая сидящей на кровати Киригири волосы. Из-за того, что в последние дни мы находились в экстремальной ситуации, я толком не спала. Моё сознание затуманено, и я медленно падаю в объятия сна, пока прикасаюсь к её мягким волосам…

Резко распахнув глаза, я вижу, что Киригири точно так же клюёт носом.

При этом она, опустив голову, завалилась прямо на меня. Я укладываю её маленькую голову себе на колени и замираю без движений, чтобы не мешать ей спать.

Интересно, что творится внутри её головки? Для меня это большая загадка.

Она спит, очаровательные ушки спрятались за распущенными волосами, и она упирается в меня затылком. Я выискиваю в её невинном спящем лице собственную надежду.

У неё точно есть какой-то план.

Скоро настанут наши последние сутки в отеле.

— Юи-онээ-сама, — говорит Киригири, не поднимая головы, и глядя в мою сторону одними глазами.

— Проснулась?

— …Можно мне ещё чуть-чуть поспать?

— Спи.

Я киваю, и она, радостно улыбнувшись, снова проваливается в сон.

Когда мы только повстречались, она прятала все чувства за показной холодностью, но в последнее время стала показывать их мне такими, как есть. Вероятно, её учили прятать эмоции, когда воспитывали детективом. И всё равно, когда я вижу, как она смеётся или сердится, моя вера в неё как в детектива только растёт.

Вместе с тем до сих пор я не встречала ни одного достойного детектива. Так детективы — вовсе не борцы за справедливость? Нанамура Суйсэй, дабл-зеро-класс, человек, достойный уважения, в итоге оказался морально разложившимся снобом. Он продал за деньги нас, своих союзников.

И всё же скорость, с которой он понял суть игры и определился, как действовать с наибольшей выгодой для себя, восхищает. Следует признать — не будь у Нанамуры его выдающихся способностей, ему было бы не видать больших денег.

Но это неправильно.

А каким вообще должен быть правильный детектив?

И смогу ли я быть правильным детективом?

Я сама не поняла, когда уснула.

Во сне я блуждаю в потёмках. Я кого-то ищу. Но кого? Я резко срываюсь с места, во тьму. Нужно как можно скорее её спасти. Она плачет в темноте.

Это… я сама.

Или моя младшая сестра?

Прости меня.

Я не смогла тебя спасти…

Не прощу.

Я ни за что не прощу… человека, который это с ней сотворил.

Я чувствую, как что-то касается моей щеки и открываю глаза.

Мне в лицо обеспокоенно заглядывает Киригири.

Она дотрагивается до моей щеки подушечками пальцев.

Похоже, она вытирала мои слёзы.

— Ты плакала, Юи-онээ-сама.

— …Прости. Всё в порядке.

Я сажусь, снимаю очки, кладу их на кровать и вытираю слёзы.

— Ты меня постоянно обо всём расспрашиваешь, а о себе ничего не рассказываешь, — сердито хмурится Киригири.

— Я до сих пор иногда вижу сны о младшей сестре, — я начинаю рассказывать ей то, о чём до сих пор не говорила никому. — Она всегда молит о помощи. Но мне ни разу не удалось её спасти. Даже во сне я бессильна… И от этого мне так горько…

— Ну тогда… — Киригири придвигает лицо ко мне. — Защити меня. Если вдруг со мной что-нибудь случится… Ты меня защитишь. Ты сможешь это сделать.

Я смотрю на улыбающуюся Киригири.

И она как-то расплывается у меня перед глазами.

Ах да, очки…

Я тянусь за очками на кровати.

Но Киригири проворно хватает их первой.

Она надевает мои очки на нос и шутливо спрашивает:

— Мне идёт?

— Прости, я тебя толком не вижу.

— …Ну и ладно.

Киригири снимает очки и всучивает их мне.

Она выглядит сдержанной, но при этом её легко разозлить…

Или она просто смутилась?

Я надеваю очки и вглядываюсь в её лицо.

— Приближается последний аукцион, — говорит Киригири, вдруг посерьёзнев.

— Погоди, ты что, всерьёз собралась участвовать?

— Конечно. — Киригири расправляет плечи, горделиво выпятив маленькую грудь. — На вчерашнем аукционе я убедилась: чтобы победить её, нужно играть по её же правилам. Теперь она чувствует себя ещё увереннее, потому что детектив, Нанамура-сан, на её стороне.

— Ух, и с каким же удовольствием я бы вмазала этому Нанамуре…

Я сжимаю руки в кулаки. Мне пока ни разу не доводилось никого бить, но я была бы не против, если бы он стал моим первым… Хотя, пожалуй, нет.

— Ладно, не о том речь… Вчера мы потратили все деньги. Ни иены не осталось. Синсэн-сан целиком и полностью верит Ёдзуру-сан, и у неё его деньги… И этот Нанамура ни за что не одолжит нам денег.

У Ёдзуру двести тридцать три миллиона в полном её распоряжении. А у нас — по нулям. Нам нечем заполнить такой внушительный разрыв между собой и Ёдзуру. Даже если нам вдруг удастся взять пятьдесят миллионов взаймы у Нанамуры, их всё равно не хватит.

Получается, нам не победить Ёдзуру.

— Может, сбежим через крышу? — высказываю я то, что уже некоторое время лелеяла глубоко в мыслях. — Если связать простыни, как ты предлагала до этого, и свесить их вниз, то по ним можно будет спуститься на землю, разве нет? Мы привяжем простыни к машине наверху, и…

— Спуститься с высоты пяти этажей по одной только верёвке из простыней довольно непросто.

— Но ведь достаточно будет и того, что одна из нас достигнет земли. Оказавшись на земле, кто-то из нас откроет дверь отеля снаружи, оставит её открытой, и все смогут выйти!

— Я думаю, что с тех пор, как началась игра, входная дверь перестала открываться снаружи, чтобы сюда не проник кто-то посторонний.

— Ну да, возможно…

Не думаю, что все присутствующие смогут спуститься по верёвке. У меня самой тоже нет опыта в чём-то подобном.

— Киригири-тян, у тебя есть план, как выиграть у Ёдзуру-сан?

— Есть. Но это пан или пропал, и есть вероятность, что я проиграю.

— Что? Значит, ты можешь и не выиграть?

— Никогда не знаешь, что может произойти. Но скажу одно: я сделала всё, что могла, — в голосе Киригири проступает нотка весёлости.

Я смотрю на неё и верю в неё, но вместе с этим мне тревожно. Я боюсь, что когда-нибудь она перестанет быть такой, как сейчас.

И вот подошло время судьбоносного аукциона.

15:55:44

В ресторане уже собрались все, кроме нас с Киригири.

Ёдзуру стоит в траурном платье, скрестив на груди руки, и выглядит точно королева, а возле неё стоят на страже Синсэн и Нанамура. Как будто превратились в королевских гвардейцев.

Мифунэ и Минасэ сидят поодаль, сжавшись в уголке. Вокруг них как будто витает мрачная аура, свидетельство грядущего проигрыша.

— Где вас носило? — Минасэ встаёт и направляется к нам с Киригири. — Эта уже сделала ставку. Она зашла в будку сразу в шесть часов.

— П-правда?

— Ага. Да вы гляньте на её торжествующую мину. Она уверена в победе.

У ног Ёдзуру лежит три плотно набитых мешка с деньгами. Не похоже, что денег в них сильно поубавилось. У неё не осталось противников, так что и смысла ставить большие деньги тоже нет.

— Кстати, сегодня на портрете опять был чёрный кот.

— Это неважно! — нервно встревает Мифунэ. — Уже прошло пять минут.

— В будку больше никто не заходил? — уточняет Киригири.

Мифунэ и Минасэ синхронно мотают головами.

Через пять минут аукцион завершится. Ёдзуру станет единоличной победительницей и заберёт «Право Детектива» себе. Никто не сумеет защитить Мифунэ, мы останемся сидеть по комнатам, и будем вынуждены смириться с последним убийством…

— К-Киригири-тян… Что же нам делать?..

— Успокойся. Онээ-сама, вспомни правила.

— Правила? С чего ты вдруг о них заговорила?..

— Важно то, что «убийство не может произойти на глазах у человека с “Правом Детектива”».

— Ну да, потому-то мы так отчаянно и стараемся заполучить «Право Детектива»…

— Предположим, что Ёдзуру-сан и есть убийца (а она и впрямь убийца). Допустим, она заполучит «Право Детектива» на этом аукционе. В таком случае она станет и убийцей, и детективом… в одном лице. Но при этом «убийство не может произойти на глазах у человека с “Правом Детектива”», так? Если она будет строго придерживаться этого правила, то, будучи детективом и убийцей, не сумеет никого убить.

— Д-да, выходит, что так… Но что с того?

У нас остаётся всё меньше времени.

Когда на часах будет 15:50, аукцион завершится.

15:53:15

— Если она намерена совершить убийство грядущей, последней, ночью…

— А, ясно… Если она выиграет «Право Детектива», то не сможет никого убить!

— Именно. Она не может выиграть «Право Детектива». Ей нельзя выигрывать. И поэтому она точно поставила на последнем аукционе ноль иен. Она не собирается участвовать в последнем аукционе.

15:52:30

— Я всё понимаю, но… Но ведь в этом всё равно нет смысла. Я понимаю, что в последнюю ночь у нас не будет детектива. И, кстати, если ты знала, что она не собирается участвовать в последнем аукционе, то надо было не тратить все деньги вчера, а оставить хоть чуть-чуть на сегодня. Мы могли бы выиграть сегодня!

— Нет, так было нельзя. Она может себе позволить спокойно пропустить аукцион как раз потому, что у нас кончились деньги. Оставь мы себе хоть немного, она бы отдала деньги Синсэну-сану и попыталась лишить нас «Права Детектива». Необходимо было поставить все деньги вчера, чтобы не позволить ей этого сделать.

— Ты сделала ту безумную ставку, чтобы противник потерял бдительность?

— Да.

— Но ведь будет Ёдзуру-сан бдительна или нет, результат всё равно один. Нам никак не победить!

Киригири легонько качает головой.

— Нет, мы можем победить.

15:51:18

Время вот-вот должно закончиться, и Киригири шагает к будке для ставок — одна.

Что она собирается делать?

Она открывает дверь будки и заходит внутрь.

Само собой, с пустыми руками. И без заплечного мешка.

Есть ли смысл заходить в будку без денег?

Ёдзуру смотрит на будку для ставок всё с тем же королевским выражением лица. Она всё ещё не сомневается в своей победе. А с чего ей сомневаться?

Наконец Киригири выходит из будки.

Она провела там две-три минуты.

— Уж не хочешь ли ты потянуть время? — интересуется Ёдзуру со спокойной улыбкой. — Собираешься снова и снова заходить внутрь, чтобы растянуть аукцион до наступления ночного времени? Но итог-то всё равно будет один.

Она права…

Я подбегаю к Киригири.

— Ч-что ты там сделала?

— Скоро узнаешь.

Мы нервно ждём конца аукциона. Кажется, Киригири больше не собирается тянуть время; она стоит, прислонившись спиной к двери будки.

Приближается время окончания последнего аукциона.

Ёдзуру и два её стража поднимаются на балкон, не дождавшись окончания времени. Следом за ними уходят Минасэ с Мифунэ. Мы с Киригири приходим туда последними и застаём всех перед чёрным портретом.

А потом…

Раздаётся завершающий сигнал.

Наконец странные аукционы за «Право Детектива», проходившие в отеле «Норманс», закончились.

— Поздравляю, друзья! — Ёдзуру вертится на месте, раскинув руки. — Игра, где на кону были наши жизни, завершена. Я, наконец, смогу вырваться наружу из этого замкнутого мирка!

На экране появляются результаты.

«Ёдзуру Саэ — 0 мил.».

Всё как думала Киригири.

В распоряжении у Ёдзуру было больше двухсот миллионов, но она не стала участвовать в аукционе. Она убийца, и «Право Детектива» ей бы только помешало. Она не стала бы добровольно его добиваться.

В этот раз нас ждёт ночь без детектива.

Я думала, что у нас больше нет способа защитить Мифунэ, но…

«Киригири Кёко — 1 мил.».

— Что?! — Ёдзуру злобно сверлит взглядом результаты. — Почему?! Что это значит?

— Думаю, всё и так понятно, разве нет?

«Результаты сегодняшнего аукциона:

Киригири Кёко — 1 мил.

Ёдзуру Саэ — 0 мил.».

— Н-не может быть! У неё не могло быть денег! Денег больше не осталось! — Ёдзуру вздрагивает и злобно смотрит на Нанамуру. — Это всё ты! Ты не только гей, а ещё и падок на малолеток! Ты купил эту школьницу за миллион иен!

— Не говори ерунды. Я не при чём. И школьницы меня не интересуют.

— Тогда кто? Откуда? Что это за деньги? Ни у кого не осталось лишнего миллиона! Аппарат не принимает деньги извне. У выданных здесь денег в бандерольные кольца на пачках встроен чип… — Ёдзуру, забывшись, проговаривается о том, что мог знать только убийца.

— На прошлом аукционе она могла опустить в аппарат только деньги, а бандерольное кольцо оставить себе, — предполагает Синсэн.

— Это так не работает! — огрызается Ёдзуру. — Аппарат не примет деньги, если они не будут пачкой в сто купюр по десять тысяч иен, перетянутой бандерольным кольцом!

Киригири со всегдашним хладнокровием наблюдает за разбушевавшейся Ёдзуру.

— Киригири-тян… Как ты это сделала? Откуда ты взяла миллион иен?

— Суть этого аукциона — забирать себе деньги погибших. Я с самого начала предположила, что это так.

— С-с самого начала?.. Когда?

— Когда нам объясняли правила.

— Т-ты уже тогда… Но как ты достала деньги? Ведь тогда ещё никто не уме…

Нет.

На наших глазах погиб человек.

Уодзуми Таэхимэ.

Её убили во время объяснения правил. Она не была целью убийцы, но всё равно стала жертвой.

— Когда в Уодзуми-сан выстрелили, прозвучало два выстрела. Даже стоя внизу, я поняла, что раны смертельные. И поэтому я вытащила миллион иен из её мешка, который лежал рядом со мной. Почти сразу после этого её тело упало вниз и вспыхнуло, оказавшись на столе. Все её деньги сгорели. Все, кроме миллиона иен, спрятанного в кармане моей школьной формы.

Тогда, пока все взгляды были прикованы к Уодзуми на балконе, Киригири украла из её мешка миллион иен.

Это была очень циничная реакция.

В каком-то смысле Киригири уже тогда поставила на Уодзуми крест.

И в то же время это стало нашей надеждой. Нас спасли деньги Уодзуми.

— Это… Этого не может… — Ёдзуру падает на колени, будто её оставили все силы.

— Ёдзуру-сан, до начала ночного времени ещё долго, что будем делать? Закончим всё сейчас?

Теперь уже Киригири, а не Ёдзуру превратилась в маленькую королеву и взяла происходящее под свой контроль.

— Ничего ещё не кончено!

Всё ещё сидя на полу, Ёдзуру поднимает взгляд на Киригири и сверкает глазами. Должно быть все, кто не знает, что Ёдзуру убийца, сейчас озадачены разворачивающейся перед ними сценой.

Киригири коротко отвечает на взгляд, скрещивает на груди руки и смотрит в пустоту.

— Ёдзуру-сан. Если вы собираетесь пробраться в комнату Мифунэ-сан раньше меня и убить её, то сразу скажу — ничего не выйдет.

— П-почему это?!

— По правилам всем нужно соблюдать комендантский час, это десять вечера. Если человек его нарушит, то в качестве наказания он будет лишён возможности принять участие в аукционе. Я права? Но если посмотреть на это правила с другой стороны, то получается, что если ты не собираешься участвовать в аукционе, то можно совершенно спокойно нарушить комендантский час, разве нет?

Более того, после завершения последнего аукциона смысл соблюдать комендантский час пропадает.

— Этой ночью мы собираемся нарушить комендантский час и собраться в моей комнате, комнате детектива. Разумеется, включая Мифунэ-сан. Главное, что я сама буду его соблюдать.

— На самом деле вчера мы с очкастой тоже сидели в комнате головы-тыквы, детектива, — вставляет слово Минасэ. — Мы отказались от возможности участвовать в аукционе. Нам уже было плевать на аукцион, денег-то у нас всё равно не осталось.

Именно этот «способ выжить, который всё это время был указан в правилах, между строк», Киригири и продала Минасэ. Оказалось, что был и такой способ избежать аукционов и выжить.

— Я сомневаюсь, насколько строго нам следовало соблюдать правило комендантского часа, — говорит Киригири. — Думала, каким образом нас могут проверить… Но это лучше не выведывать, да?

Могла ли Ёдзуру следить за всем, что происходило в каждом номере?

Или же это было просто правило на словах?

Быть может, здесь была установлена система, связанная с опознаванием по отпечаткам пальцев. Но маловероятно, что Ёдзуру могла всё проверять в одиночку. Есть вероятность, что никакого устройства для проверки не было.

— У… У-у… — горько рыдает Ёдзуру.

Когда она вот так сидит и плачет, можно подумать, что она обычная слабая женщина.

— Я хочу умереть… Мне ужасно хочется резать руки… Дайте мне что-нибудь острое… У-у… — слабым голосом молит Ёдзуру.

Её недавней самоуверенности как не бывало.

— Хочу умереть… Хочу умереть…

— Ёдзуру-сан, нельзя умирать! — заговариваю с ней я. — Тому, что вы сделали, не может быть прощения, но… Именно поэтому вы должны выжить и искупить свою вину.

— Ребёнок взялся учить меня жизни… Я хочу умереть...

Думаю, что бы я ей ни говорила, эффект будет обратным.

— Ёдзуру-сан, пожалуйста, сознайтесь, что вы убийца, — я требую от неё признания.

Раз Нанамура бесполезен, нам нужно закончить эту «Дуэль Нуар», заставив её во всём сознаться.

Но…

— Нет, — отвечает Ёдзуру, резко перестав плакать.

Она упрямая.

— Э-эй, так это она всех убивала? — недоумевает Минасэ.

— Что? Нет. Не понимаю, о чём она говорит. — совершенно спокойно отвечает Ёдзуру. Она уже встала, отряхнула грязь с колен и поправила длинные распущенные волосы.

— П-п-почему ты хочешь меня убить?! — спрашивает Мифунэ, прячась за мной.

На губах Ёдзуру появляется холодная усмешка.

— Бывшая девочка-экстрасенс… Из-за тебя развалилась моя семья.

— Что? Что? Я тебя не знаю!

— Мой папа создавал телешоу. Твои родители привели тебя туда как девочку-экстрасенса. Зрителям очень понравилось, как ты согнула ложку перед камерами. С тех пор твои родители приходили на разные телешоу, появлялись на страницах журнальных статей… Их даже звали читать лекции.

— Я не сделала ничего плохого!

— Верно. Если бы только твои экстрасенсорные способности были настоящими… Но это был обман. Твои родители обманули весь мир с твоей помощью.

Так вот в чём дело…

Похоже, родители Мифунэ были мошенниками.

Сама Мифунэ не осознаёт, что стала соучастницей мошенничества. Ей сказали гнуть ложки, и она их гнула. Не знаю, было ли это на самом деле её экстрасенсорной способностью. Её родители назвали её девочкой-экстрасенсом и водили за нос СМИ.

— Когда раскрылось, что ты обманщица, все шишки посыпались на моего папу. Его даже называли соучастником вашего мошенничества, повесили на него всю ответственность и уволили. Из-за этого он совершил самоубийство. Мне было двенадцать лет.

— Я не обманывала! Я могу гнуть ложки! Просто… Постепенно потеряла свою силу! Папа с мамой сказали, чтобы я не расстраивалась!

— Замолчи! Чёртова тыква! Сколько тебе лет?! Прекрати разговаривать, как ребёнок! — Ёдзуру срывается на крик.

— Ва-а-а-а! — Мифунэ плюхается на пол и ревёт.

— А что вас связывало с Тягэ-саном и Тояноо-саном? — спрашиваю я.

Ёдзуру очаровательно улыбается и упирается руками в бока.

— Когда папа умер, моя мама стала искать спасения в религии. И в процессе познакомилась с мужчиной по имени Тягэ. Ну а потом всё было так, как случалось довольно часто: снова и снова из неё вытягивали деньги под предлогом спасения. Она заложила в ломбарде всё, что было у нас дома. Там она повстречала Тояноо, и он тоже её обманул. Когда человек один раз становится жертвой мошенников, как будто случается цепная реакция, это происходит снова, и он оказывается загнан в угол. В конце концов мама выбросилась из окна и обрела своё спасение, — Ёдзуру радостно улыбается.

Сколько же она натерпелась, потеряв и родителей, и средства к существованию?..

— И поэтому… Хотите сказать, вас загнали в угол до такой степени, что вы согласились на участие в этой нелепой «Дуэль Нуар»? Но у вас был выбор жить честной жизнью!

— О чём это ты? Я и жила честной жизнью. Даже когда мои родители перестали ходить на открытые уроки и меня начали травить, я продолжала ходить в школу, а когда у меня не было денег, чтобы заплатить за старшую школу, после того как умерла мама, я не занималась в школьных кружках, не развлекалась с друзьями, а подрабатывала допоздна, платила за школу сама и честно выпустилась. Ты думала, я стала какой-то чокнутой преступницей, столкнувшись с жизненными трудностями? Вынуждена разочаровать, я совсем не такая.

— Н-но… Вы сами занимались брачными аферами или вроде того…

— Для меня это было лишь игрой, чтобы накопить денег, — Ёдзуру поводит плечами и делает широкий жест рукой. — Я жила, и мне открылся секрет этого мира. Он в том, что деньги делают не из бумаги, а из человеческих жизней. Ну, знаешь, как в той игре: собираешь четыре осколка сердца, они превращаются в одно большое сердце, и у тебя становится на жизнь больше. Вот так и с деньгами. Мои папа с мамой просто потеряли слишком много осколков жизни и поэтому умели.

Очевидно, она тоже человек с нездоровой верой в силу денег. Нынешняя «Дуэль Нуар» стала воплощением тьмы, что кроется в сердце этой женщины.

— Сказать по правде, месть для меня скорее приятный бонус. «Дуэль Нуар» — игра, где нужно собрать осколки жизни. Если я выиграю, у меня будет столько жизней, что я смогу всё исправить и начать жить заново. Это так волнительно!

— И поэтому вы так спокойно убиваете людей? — вырывается у меня. — На вас по чьей-то вине свалилась беда, и теперь вы хотите навести беду на кого-то другого!

— А ты предлагаешь мне и дальше терпеть? — немного распаляется Ёдзуру. — Ты хоть знаешь, как долго я уже терпела? Я тоже хочу обрести своё спасение!

Мне нечего ей ответить.

Мне-то уж точно не под силу её спасти.

— Ах, да, я не убийца!

Она упрямая.

— Собираетесь всё отрицать, пока время не кончится? Что ни делайте, вы уже проиграли.

— Ну да. Когда выйдет время, мне засчитают поражение. Но это не важно. У меня на руках наличные, и в автомате — наличные, вместе будет больше восьмисот миллионов. Я разломаю автомат, и всё будет не так уж плохо. Если прибавить наследство моего мужа и его страховую премию, то с горем пополам мне удастся собрать нужную Комитету сумму.

Вот значит как… Она может себе это позволить.

Если убийца проигрывает, ему необходимо вернуть Комитету взятую в долг сумму. Если он не может её вернуть, Комитету достаётся его жизнь.

Но она сможет расплатиться.

С ней ещё не всё кончено, пусть она и проиграла в игре.

— Выход из здания не откроется, пока я не признаю поражение, либо пока не выйдет время. Ясное дело, я не признаю своего поражения. И поэтому я, вместе со всеми вами, буду дожидаться окончания времени, до завтра.

— А что вы собираетесь делать потом?

— Разумеется, убегу подальше отсюда.

— Размечталась! Мы заявим на тебя в полицию раньше, чем ты успеешь сбежать, — рявкает Минасэ.

— Поступайте, как вам угодно.

— Я свяжу тебя верёвкой и никуда не отпущу до самого утра!

— О, нет, так не пойдёт, — Ёдзуру засовывает руку в собственное декольте.

Она достаёт оттуда револьвер.

В одно мгновение вокруг как будто становится холоднее.

— Прошу, позвольте мне соблюдать правила до самого конца, — говорит она и покидает ресторан, до последнего направляя дуло пистолета в нашу сторону.

— Ч-что будем с ней делать?.. — у Минасэ по лбу струится холодный пот.

— Она не станет нарушать правила. Так что нам просто не нужно её трогать, — отвечает Киригири.

Мы в безопасности до тех пор, пока всё здесь подчинено правилам. Но мы будем вынуждены позволить ей сбежать. А нам неплохо бы расспросить её о Комитете.

Так или иначе, нам остаётся только провести грядущую ночь рядом с Киригири. Раз убийца будет соблюдать правила до последнего, то и мы поступим так же.

Так завершился последний аукцион за честное имя детектива.

Киригири окликает меня по пути в комнату:

— Юи-онээ-сама… На всякий случай — я детектив не потому, что хочу кого-то спасать…

— Я это понимаю, — киваю я, и на лице Киригири появляется удовлетворённое выражение.

Она, взмахнув косичками, идёт вперёд, не дожидаясь меня.

↑Омисока — канун нового года, второй по важности день японского календаря, последний день перед японским новым годом. Обычно японцы проводят омисоку за уборкой, цель которой очистить не только комнаты, но и разум, вечером празднично ужинают, а ночью отправляются в храм.

Мы выбрали для Киригири номер «301», всё, кроме Ёдзуру, собрались в нём и оставались внутри до утра. Минасэ и Мифунэ радостно галдели, играя в карты до поздней ночи. Я рада, что нам удалось их защитить. Я успела в каком-то смысле к ним привязаться.

Синсэн и Нанамура спали, устроившись по углам комнаты. В конце они были на вражеской стороне, но теперь, когда аукционы завершились, это уже не имеет значения. Вот только я много чего не могла простить Нанамуре.

Мы с Киригири заняли кровать и спали, лёжа рядом друг с другом. Кровать была слишком маленькой для двоих, но нас это уже не заботило. Теперь, успешно раскрыв это дело, мы прильнули друг к другу и просто провалились в сон. Я спала спокойно, чувствуя, что Киригири рядом, у меня под боком.

Заканчивается ночное время, и в комнату через окно проникают солнечные лучи.

Лежащая на кровати Киригири едва заметно шевелится. Я резко открываю глаза и встречаюсь с ней взглядом.

Киригири немного смущается и отводит глаза. Её волосы сверкают в свете утреннего солнца.

— С Новым годом, Киригири-тян, — говорю я, и Киригири смотрит на меня с удивлением. Должно быть, вспомнила, что сегодня за день.

— С Новым годом, онээ-сама.

Обменявшись поздравлениями, мы снова засыпаем.

Я просыпаюсь от холода.

Машинально смотрю на время на мобильном телефоне.

Девять часов утра.

— Ой, уже так поздно!

Я сажусь на кровати и оглядываю комнату.

Здесь никого, кроме спящей Киригири. Возможно, температура в комнате упала, потому что внутри стало меньше людей. От дыхания идёт пар.

— Киригири-тян, проснись. — Я трясу её за плечо.

Она что-то бормочет, потирая глаза:

— С Новым годом… онээ-сама…

— Ты меня уже поздравляла! Смотри, все ушли. Наверное, решили собраться в вестибюле.

Киригири садится и рассеянно смотрит в пустоту.

Кажется, спросонья она не слишком хорошо соображает.

— Уже перевалило за девять. Скорее, просыпайся.

— А где все?..

— Не знаю.

Я встаю с кровати.

Нужно поговорить с Ёдзуру до того, как она сбежит.

Я открываю дверь.

Оказавшись в коридоре, я сразу замечаю кое-что странное — несколько кровавых отпечатков на стене напротив.

Что это такое?..

Куда все подевались?..

А не слишком ли здесь тихо?..

Киригири выглядывает в коридор из-за моей спины и ахает.

— Юи-онээ-сама, это же…

— Да…

И тут…

Вдруг звонит мой телефон.

Я смотрю на экран — телефон с каких-то пор снова начал ловить сигнал — на экране высветился незнакомый номер.

Я нерешительно нажимаю на кнопку приёма вызова.

— Ну наконец-то. Это ведь Самидарэ Юи-кун?

Кажется, голос принадлежит пожилому человеку.

— Простите, но… С кем я говорю?

— C Киригири Фухито. Я дедушка Кёко.

— А… А-а! Здравствуйте! — Остатки сна как рукой снимает. — Простите, мы немного задержались, но особых проблем у нас не…

— Кёко с тобой?

Его голос звучит строже, чем во время нашей предыдущей встречи.

Он как будто на взводе.

— Да.

— Будь добра, дай ей трубку. У Кёко нет телефона, поэтому я узнал твой номер и позвонил тебе.

— А, да, хорошо, сейчас, — я протягиваю телефон Киригири. — Это твой дедушка.

— Он звонит в такое время… Интересно, в чём дело?.. — Киригири прислоняет телефон к уху. — С Новым годом, дедушка. Или у вас там он ещё не наступил? …Хорошо, переключаю на громкую связь.

Киригири включает режим громкой связи.

— Ты тоже слушай внимательно, Самидарэ-кун. Кёко рассказала мне о Комитете по оказанию помощи жертвам преступлений. Я тогда не слишком им заинтересовался, но сейчас обстоятельства изменились.

— О чём вы?

— Председатель начал вести нечестную игру. Я не знаю, что он задумал, но если я рассудил верно… Думаю, он намеревается в ближайшее время пойти на контакт с Кёко.

— Что?! Он сам к нам придёт? Но зачем ему Киригири-тя… Кёко-тян?

— В прошлом я и он были тесно связаны друг с другом.

— О чём ты, дедушка?

— Подробнее расскажу потом. Сейчас же просто прошу — остерегайся его. Если сможешь, держись от него подальше.

— Ты велишь мне держаться от него подальше, а я даже не знаю, как он выглядит, — обескураженно говорит Киригири.

— Я же говорил, описание его внешности тебе не поможет. Он мастер маскировки и перевоплощений. Тот, чьего истинного лица не знает никто — Вариационист.

— И как мне, в таком случае, его остерегаться?

— Я скажу тебе, как его зовут. Если услышишь это имя — беги.

— Ты… делаешь из мухи слона, — Киригири пожимает плечами. — Ну, и как его зовут?

— Синсэн Микадо. Бывший трипл-зеро-класс.

Мы с Киригири смотрим друг на друга.

Неужели тот человек?..

Он и есть Председатель Комитета?..

— Думаю, его цель — я. Возможно, он попытается добраться до тебя, Кёко, чтобы выманить меня. В любом случае, если поймёшь, что он где-то рядом, беги. Сейчас тебе его не одолеть.

— …Поняла, — голос Киригири нехарактерно дрожит.

— Хорошо. Ни в коем случае не связывайся с ним, пока я не приеду. Ты меня поняла?

— Да.

— Вот и умница. С Новым годом, Кёко.

Связь прерывается.

Рука Киригири дрожит. Я беру её руку в свои и забираю у неё телефон.

— Киригири-тян… — говорю я, глядя ей прямо в глаза. — Бежим. Быстрее!

— Но…

— Ты слышала, что сказал твой дедушка?! Нужно держаться от него подальше!

— Ещё нет десяти часов, время пока не вышло. Входная дверь заперта.

— Тогда пошли в вестибюль, сейчас же.

— Но кровавые следы у двери…

— Не думай о них, — это единственное, что я могу ей сказать.

Я вывожу Киригири из комнаты, всё ещё держа за руку. Мы бежим к лестнице.

— Нет! Я должна узнать, в чём дело!

Киригири стряхивает мою руку и разворачивается обратно к коридору.

Она бросается вглубь, следуя по кровавым следам.

Ну до чего же она упрямая!

Я бегу за ней. Если с ней что-нибудь случится, её дедушка мне этого вовек не простит. Я должна её защитить.

Киригири заворачивает за угол и устремляется в самый конец коридора.

Она замирает перед дверью. Мне, наконец, удаётся её догнать.

Мы открываем дверь.

Это номер «312». Та самая пустая комната, которую убийца использовал для трюка с исчезновением. На её правой стене розовой краской нарисован крест.

Нам на глаза бросается ещё один крест, на левой стене. И он не розовый, а цвета человеческой крови.

А ещё сбоку от кровати что-то валяется…

То, что раньше было человеком.

Человека безжалостно убили, его голова превратилась в кровавое месиво, и это…

Ёдзуру Саэ.

Следы крови на полу и даже на потолке могли поведать о приключившемся здесь кошмаре. В стороне от трупа валяется огромный молоток.

— Беда… — Киригири подходит к трупу и принимается ощупывать его с ног до головы.

— Что ты делаешь?! Скорее, бежим отсюда!

— Онээ-сама, пистолет пропал.

— Что?

У Ёдзуру был револьвер, но…

Вдруг раздаётся хлопок.

Как будто что-то лопнуло.

Я уже слышала такой звук, в наш первый день здесь.

Это выстрел.

— Стреляют где-то далеко…

Наверное, внизу.

Да что же происходит в этом полуразрушенном отеле?

— Идём, онээ-сама.

— Да, другого выбора нет.

В вестибюле единственный выход. Можно ещё спуститься с крыши, но у меня вряд ли получится перетащить туда Киригири.

Не размыкая рук и стараясь идти бесшумно, мы медленно спускаемся по лестнице. Мы синхронно замираем на месте каждый раз, когда пол скрипит под ногами.

Так мы добираемся до первого этажа.

Дверь в вестибюль открыта нараспашку.

Слегка вытянув шеи, мы заглядываем внутрь.

В центре вестибюля кто-то лежит.

Там два человека.

Минасэ и Нанамура.

Даже издалека видно, что вокруг них лужа крови.

Мы с Киригири осторожно оглядываем вестибюль.

Внутри никого нет.

— Что будем делать? Пойдём? — спрашиваю я шёпотом, и она молча кивает.

Нам не выйти наружу, если не доберёмся до виднеющейся в противоположном конце вестибюля двери.

Пригнувшись, мы с Киригири бегом несёмся через вестибюль.

Мы пробегаем мимо Минасэ с Нанамурой. Они оба в крови, а во лбу у Минасэ зияет дыра. Он уже мёртв, это ясно сразу.

— Идём, им уже не поможешь.

Я тяну Киригири за руку, и мы добегаем до входной двери.

Я дёргаю ручку.

Пока не открывается.

Смотрю на часы.

Девять пятьдесят семь.

Осталось три минуты…

— Вы опоздали, юные леди, — вдруг не пойми откуда заговаривает с нами голос.

Мы с Киригири оборачиваемся.

В центре вестибюля как раз поднимается на ноги недавно валявшееся там тело Нанамуры. Он смущённо пожимает плечами, отряхивая перепачканный в крови костюм.

— Ваша способность избегать опасности впечатляет. Не думал, что вы пробежите мимо. Я собирался прикончить вас, когда вы подойдёте поближе.

В правой руке Нанамура держит револьвер.

Этого не может быть…

Детектив, носящий звание дабл-зеро-класса, не может…

— Так значит, четыре пули… — говорит Нанамура, заглядывая в барабан револьвера.

Мы с Киригири не можем и пальцем шевельнуть, просто ловим взглядами каждое его движение.

Он направляет пистолет на лежащего на полу Минасэ и без колебаний нажимает на спусковой крючок.

После секундной вспышки труп Минасэ легонько вздрагивает.

Бессмысленно потраченная пуля.

— Проигрыш убийцы в этой «Дуэль Нуар» не был бы мне на руку. Ведь тогда она вернула бы пятьсот пятьдесят миллионов, которые собирался забрать я, организаторам. Мне было нужно, чтобы она победила. Но судьба довольно цинична. Вот уж не подумал бы, что парочка школьниц окажутся способны на нечто подобное… Воистину, мир детективов велик и непредсказуем.

— Нанамура-сан, это вы их?..

— Как видишь. Сама подумай: я собирался уйти, забрав деньги, которые остались в автомате… Вот только Ёдзуру-кун это не понравилось, и я её утихомирил.

— Вы же детектив! Как вы можете так спокойно убивать людей?!

Этого я ему простить не могу.

Всё, что он сделал, непростительно.

Разве детективы нужны не для того, чтобы спасать людей?

Пожалуйста, пусть мне больше не придётся в них разочаровываться…

Среди детективов… нет ни одного достойного человека!

— Ну а что ещё мне оставалось? Это самый рациональный поступок для общества и для всего мира. Весь мир должен понять, что инвестиции в людей с высоким рангом, вроде меня, приведут к стремительному прогрессу для всей цивилизации.

— Что ещё оставалось?..

Я не понимаю, что он говорит.

Как будто он человек из другого мира.

— В итоге я получу девятьсот миллионов и сохраню своё доброе имя. Осталась лишь одна загвоздка — все на уши встанут, если то, что здесь произошло, станет известно общественности. Мне бы закрыть вам рты, но — может, вы не из болтливых?

— …Если мы отсюда выберемся, я всё о вас расскажу!

— Ну да, я думал, что ты, Самидарэ-кун, так и скажешь. А ты, Киригири-кун?

— Я поступлю так же, как онээ-сама.

— Правда? Я-то думал, тебя такие мелочи не волнуют. Неужто это пагубное влияние Самидарэ-кун? — Нанамура тяжело вздыхает и направляет дуло револьвера на нас. — Значит, вы должны умереть, как и остальные, во благо этого мира. Этот мир не сможет перемениться до тех пор, пока в нём остаются медлительные люди вроде вас.

Нас разделяет где-то десять метров.

Люди, у которых есть опыт обращения с оружием, легко попадут с такого расстояния.

Конечно, если цель не будет двигаться.

Если бежать во всю прыть, возможно, удастся уклониться от оставшихся трёх пуль.

Уж лучше так, чем стоять и ждать, пока он выстрелит…

— Юи-онээ-сама, нет, — Киригири хватает меня за край куртки.

— Но он же в нас выстрелит!

— Осталось тридцать секунд.

— Что?

— Тяни время.

И правда, входная дверь за нашими спинами вот-вот должна…

Бах!

Нанамура безжалостно спускает курок и стреляет в нашу сторону.

Пуля слегка царапает мне левое ухо и вонзается в дверь.

В ухе звенит.

— Хотите потянуть время? Увы, не выйдет. Решили, я не пойму, что вы задумали? В следующий раз я попаду.

Нанамура взводит курок большим пальцем.

Он выстрелит.

Я встаю перед Киригири и заслоняю её собой.

Осталось две пули. Если я приму обе на себя, она спасётся.

Я раскидываю руки в стороны.

— Ну? Теперь в меня легко попасть. Давайте, стреляйте!

— Онээ-сама, нет!

— Хорошо. Одну пулю тебе, а последнюю — ей.

Нанамура кладёт палец на спусковой крючок.

В этот момент дверь ресторана резко распахивается.

Оттуда появляется окровавленная Мифунэ.

Она не может удержаться на ногах, падает на колени в вестибюле и наставляет указательный палец прямо на Нанамуру:

— Гнись!

Нанамура мгновенно разворачивается, наставляет пистолет на Мифунэ и нажимает на спусковой крючок.

Но пистолет не стреляет.

Нанамура изумлённо смотрит на пистолет в своих руках и снова пробует выстрелить. Но, похоже, пистолет отказывается нормально работать.

Неужели это сделала Мифунэ?..

Но Мифунэ уже лежит ничком, будто её оставили последние силы.

— Что всё это значит?

В конце концов Нанамура швыряет пистолет в Мифунэ. Рукоятка пистолета бьёт Мифунэ по спине. Мифунэ не шевелится.

За нашими спинами раздаётся электронный писк, и щелчок замка.

— Открылась! — Киригири отпирает дверь.

Мы вылетаем в переднюю.

— С-стоять! — доносится оклик из-за моей спины.

Не оборачиваясь, мы открываем ещё одну дверь в передней, и, наконец, выбираемся из отеля.

Мы выскакиваем на улицу.

И снаружи стоит…

Синсэн Микадо.

Он стоит, повернувшись в нашу сторону и пряча правую руку в кармане. Однако на его лице всё то же задумчивое выражение, словно он смотрит во тьму, а наше с Киригири появление он оставляет без внимания. Он будто не осознаёт нашего присутствия.

Рядом, по обе стороны от него, двое незнакомых мужчин. Один иностранец, второй в инвалидном кресле.

Не размыкая рук, мы с Киригири проносимся мимо них. Они не пытаются нам помешать. Они не обращают на нас никакого внимания и внимательно смотрят на вход в отель.

Сейчас нам остаётся только бежать.

Не размыкая рук, мы преодолеваем гостиничный сад. И только забежав за ворота железной изгороди мы оборачиваемся в попытке где-нибудь укрыться.

Мы наблюдаем, что происходит.

Как раз в этот момент входная дверь открывается, и оттуда выходит Нанамура.

Похоже, его тоже удивляет появление Синсэна и двоих других мужчин.

Нанамура застывает на месте.

— В… Вы…

Он явно ошарашен.

Я ещё раз смотрю на стоящих рядом с Синсэном мужчин.

Я уже где-то их видела.

— Это же… — говорит Киригири так, с таким видом, будто их вспомнила.

— Ой!

Но этого быть не может.

Этот иностранец… Он трипл-зеро-класс и так называемый сотрудник правоохранительных органов, Джонни Арп.

И мужчина в инвалидном кресле — тоже трипл-зеро-класс, Граф в кресле, Рюдзодзи Гэкка.

Но что здесь делают двое легендарных трипл-зеро-классов?

И, более того, они как будто подчиняются Синсэну.

Всё ещё не говоря ни слова, Синсэн подаёт Джонни знак рукой.

Тот вытаскивает из внутреннего кармана револьвер и, разок крутанув его на кончике пальца, вкладывает в правую руку Синсэна.

С пистолетом в руке Синсэн подходит к Нанамуре.

Выстрелит ли он?..

Колени Нанамуры дрожат, он не в силах пошевелиться.

— Н-не может быть… Этого никак не…

Синсэн протягивает Нанамуре револьвер рукояткой вперёд.

Наверное, в этот момент Нанамура, соображающий «резко и внезапно», всё понимает. Он берёт пистолет дрожащей рукой.

— Вот как… Значит… Падение уже началось… — шепчет Нанамура, приставляет дуло к собственному виску и спускает курок.

Уже не он сам, а его мёртвое тело падает у входа в отель «Норманс».

Трое мужчин с удовлетворённым видом отворачиваются от отеля и шагают вперёд. Рюдзодзи едет в электрической инвалидной коляске. Двигаясь в одном темпе, они уходят всё дальше от отеля.

Они приближаются к воротам.

Покидая территорию отеля, Синсэн вдруг смотрит на нас.

Он нас заметил…

Он подходит к нам со спокойным выражением лица.

Я заслоняю Киригири собой и замираю в ожидании.

Поступь бога смерти.

Сейчас я действительно слышу поступь бога смерти.

— Ты ранена.

Он достаёт из кармана пиджака белый платок, касается им моего левого уха и вытирает кровь. Когда Нанамура выстрелил, пуля меня слегка оцарапала.

От страха я слегка отстраняюсь

На губах Синсэна появляется улыбка, исполненная доброты и всепрощения.

Это человек, в одиночку руководящий Комитетом по оказанию помощи жертвам преступлений, Синсэн Микадо.

— Чего вы добиваетесь? — спрашиваю я, собравшись с духом. — Зачем вы… Приняли участие в этой «Дуэль Нуар»?

Синсэн берёт окровавленный платок обеими руками и расправляет его у меня перед глазами.

На мгновение платок прячет от меня часть окружающего мира.

— Просто хотел поздравить... — с этими словами он начинает складывать платок.

Платок становился всё меньше, и скрытый пейзаж постепенно возвращается.

Но в пейзаже кое-чего не достаёт…

Он только что был прямо здесь, но…

Отель «Норманс» бесследно исчез.

— …с началом нового года, — заканчивает он.

Синсэн убирает платок в карман и поворачивается к нам спиной.

И тут всё вокруг вдруг начинает постепенно уменьшаться и исчезать, будто бы тоже складывается.

Горы вдалеке, безжизненные деревья в саду — складываются, словно сделаны из бумаги.

Всё вокруг стремительно исчезает.

Так это и есть сила мастера маскировки и перевоплощений, Вариациониста?..

Мы с Киригири можем лишь безмолвно наблюдать за непостижимым для человеческого разума явлением. Мы машинально тянемся друг к другу и берёмся за руки. Боимся, что тоже исчезнем, если этого не сделаем.

Вскоре, вокруг не осталось ничего, кроме окружённого железной изгородью пустыря и спускающейся под уклон дороги, которая ведёт в неизвестном направлении.

Трое мужчин идут вниз.

Синсэн, не поворачиваясь, на ходу сдёргивает с лица нечто похожее на маску.

Так это и впрямь было не его настоящее лицо.

— Ты выросла умницей, Киригири Кёко. От девушки из рода Киригири другого можно было и не ждать, — говорит Синсэн, не оборачиваясь и маша нам рукой. — До встречи. В следующий раз у меня уже будет другое лицо.

Продолжение следует…

Начался новый год.

Он сказал именно так.

Быть может, мы столкнулись вовсе не с обычным концом календарного года, а с завершением некой старой эпохи и началом новой.

На дворе седьмое января.

Закончились зимние каникулы, начался очередной учебный триместр.

На ряды заспанных лиц моих одноклассниц падает мягкий свет из окон. Прозвенел первый звонок, но во время урока всё ещё царит праздная атмосфера. Только бойкий скрип учительского мела по доске навевает уныние.

На перемене я заглядываю к ученицам средней школы.

Место Киригири Кёко пустует.

От её соседки я узнаю, что сегодня она не приходила в школу.

…Её нигде нет с того самого дня.

С того дня, когда мы закончили «Дуэль Нуар» в отеле «Норманс» и увидели её странный финал. Мы убегали оттуда, держась за руки и дрожа от страха.

Сейчас мне кажется, что нам ни в коем случае нельзя было расставаться. Кажется, отпустив её руку, я совершила большую ошибку.

Я не остановила её, когда она решила поехать домой. Рассудила, что дом для неё самое безопасное место из возможных. Я проводила её и вернулась в комнату в общежитии.

То, чем я занималась всю следующую неделю, не имело никакого отношения к убийствам или «Дуэль Нуар».

И всё же когда я делала домашнее задание, принимала душ или лежала в кровати, мою голову не покидали мысли о погибших людях. Возможно, мой разум всё ещё был во власти случившегося. Теперь мирное время, когда ничего не происходит, кажется мне не обычной жизнью, а просто иллюзией.

Я хотела поговорить с Киригири и попыталась ей позвонить, но никто не брал трубку. Ни она, ни даже её дедушка, ни кто-нибудь из живших у них дома слуг. В какое бы время я ни звонила, результат был один.

Я почувствовала неладное и доехала до её дома. Нажала на кнопку домофона, но никто не ответил, лишь только объектив камеры наблюдения неотрывно смотрел в мою сторону. В особняке за высокой оградой не горел свет, и не было признаков человеческого присутствия.

Неужели с Киригири что-то случилось?

Узнав, что она не пришла в школу, я ещё сильнее в этом уверилась.

Киригири Кёко как будто исчезла из этого мира.

А вдруг Комитет с ней что-то сделал? Босс преступной организации, Синсэн Микадо, и дедушка Киригири, детектив, как-то связаны друг с другом. Киригири Кёко могла быть втянута в их препирательства, оказавшись между двух огней.

Если её похитили, то пришла пора действовать детективу с номером DSC «88», специализирующемуся на похищениях, то есть мне.

Я обязательно её спасу.

Вот только я пока точно не знаю, похитили её или нет. И вообще, сложно представить, что она с лёгкостью далась в руки врагу. Я и сама прекрасно знаю, сколь удивительными способностями обладает она, наследница рода Киригири, потомственный детектив.

Но куда же пропала Киригири Кёко?..

Искать пропавшего человека — тоже обязанность детектива.

Чтобы выследить её, я первым делом отправилась в Библиотеку Детективов. Она могла оставить мне сообщение или какую-нибудь зацепку.

В Библиотеке собраны папки с информацией о примерно шестидесяти пяти тысячах пятистах детективах. Папки находятся в открытом доступе, и кто угодно может с ними ознакомиться. Если нужно узнать информацию о каком-то детективе, то прежде всего следует заглянуть именно туда.

Я выхожу из автобуса на остановке «Библиотека Детективов» и попадаю на территорию Библиотеки через старомодные ворота. Поднявшись по ступеням крыльца в стиле старой Европы, я оказываюсь перед входом в детективный лес.

Мне уже доводилось здесь бывать. Совсем недавно мы приезжали сюда вместе с Киригири. Теперь же, когда я смотрю на Библиотеку, она кажется не просто загадочным местом, а бездонным пристанищем тьмы.

Наверное, это потому, что я уже дважды участвовала в «Дуэль Нуар». Я не могу не думать о том, что в глубине Библиотеки притаилась зловещая чёрная тень Комитета.

Официально Библиотека не связана ни с какими организациями и придерживается нейтралитета.

Так ли это на самом деле?

Следует начать с того, что Синсэн Микадо, основавший Комитет, имел отношение к созданию Библиотеки пятнадцать лет назад. Ещё детективов, которым бросают вызов в «Дуэль Нуар», выбирают в соответствии с их рангом DSC. Более того, детективы с наивысшим возможным Номером DSC, «000», кажется, заодно с Синсэном.

Если Библиотека и Комитет окажутся тайно связаны друг с другом, в этом не будет ничего странного — с таким-то количеством косвенных улик.

И если это правда, то сейчас я в одиночестве заявилась во вражескую цитадель.

Всё хорошо. Мне не страшно…

Мне очень страшно.

И всё же я направляюсь к стойке с гордо выпрямленной спиной, чтобы не показывать своего страха. Вот только, сдаётся мне, собственную бледность скрыть уже не выйдет…

— Для меня нет сообщений?

Я протягиваю карточку сотруднику Библиотеки, стареющему мужчине с сединой в волосах. А может ли он быть одним из членов Комитета?

Он смотрит на имя на карточке и сразу же мотает головой.

— Нет.

— Тогда… пожалуйста, обновите мою карточку.

Сотрудник неторопливо отходит к компьютеру и вставляет карточку в аппарат под рукой.

— Обновлений нет.

— Что? Правда?

Сотрудник молча кивает и возвращает мне карточку.

Ну да, на прошлой «Дуэль Нуар» от меня не было никакого толку. И всё же я думала, что мой ранг мог подняться хоть на один пункт. Реальность оказалась не столь благосклонной.

Я отхожу от стойки и отправляюсь в комнату со стеллажами.

На полках упорядоченных рядов книжных шкафов выстроилось бесчисленное множество папок. Внутри ни души, стоит полная тишина, лишь звук моих шагов эхом отражается от высокого потолка. Я двигаюсь вдоль рядов стеллажей к полкам с номером «9».

Нахожу папку Киригири и вытаскиваю её.

Заглянув внутрь, я вижу, что содержимое не изменилось по сравнению с прошлым разом. Ни одного упоминания о деле отеля «Норманс».

Возможно, тогда Киригири не выбрали детективом, вот записей и не осталось.

Впрочем, нет, информация о деле обсерватории «Сириус» в папке была. В тот раз Киригири тоже не выступала в роли детектива.

Может статься, случившееся в отеле «Норманс» пока не обнародовано, вот записей и нет. Я действительно не видела, чтобы информация о нём всплывала по телевизору или в газетах.

Мне в голову приходит одна идея, и я перехожу к полке с номером «900». Нахожу папку Нанамуры Суйсэя. Нанамура Суйсэй — детектив, которого вызвали для дела отеля «Норманс».

В папке с подшивкой его блестящих достижений нет страницы, где рассказывалось бы о финале его карьеры. В анкетах погибших детективов в одной из колонок указывают год смерти, но и этой информации тоже нет.

Однако в том, что Нанамура мёртв, сомневаться не приходится. Он сам выстрелил себе в голову из пистолета. А потом его труп пропал, вместе с отелем «Норманс», который сложился и исчез.

Синсэн Микадо складывал платок у моего лица, и в то же самое время складывался весь пейзаж в поле моего зрения. Я как будто видела сон.

Но Киригири сразу убедила меня в реальности произошедшего.

— Тебе закрыли обзор платком, и ты могла этого не увидеть, но отель и земля вокруг него перевернулись прямо на моих глазах.

— Перевернулись?

Мы возвратились туда, где раньше высился отель, и обнаружили едва заметную щель между фундаментом, на котором стояла изгородь, и поверхностью земли. По словам Киригири, территория отеля изначально располагалась на плоскости, представлявшей собой нечто вроде очень толстой плиты, и по всей её длине через центр проходила ось. Конструкцию соорудили так, чтобы то, что стояло на плите, сменялось пустым участком, когда она переворачивалась, делая поворот на сто восемьдесят градусов. Границу плиты попытались скрыть при помощи изгороди, чтобы конструкцию не было видно.

— Когда внутри произошло убийство в запертой комнате, ты предположила, что стены могут поворачиваться вокруг своей оси, но оказалось, что поворачиваются не стены, а сам отель.

Синсэн мог расправить у меня перед глазами платок, чтобы на время скрыть от меня эту конструкцию. Фокусники и иллюзионисты нередко используют подобный трюк.

— Тяжело представить, каким огромным должен быть механизм, если с его помощью возможно беззвучно и плавно перевернуть нечто настолько тяжёлое. Возможно, все здания, которые используются для «Дуэль Нуар», устроены так, чтобы их можно было быстро спрятать от посторонних глаз. Обычно они спрятаны, и их возвращают на место только для очередной игры.

— А как ты тогда объяснишь то, что пейзаж вокруг тоже сложился и пропал?

— Думаю, так и есть — всё сложилось и исчезло. Это были декорации, как в театре, или модели из бумаги, устроенные так, чтобы их можно было сложить в любой момент. «Дуэль Нуар» — своего рода шоу, неудивительно, что всё, включая фон — часть реквизита и декораций.

Я не могла во всё это поверить, пусть даже так сказала Киригири. По вине Комитета в самых разных местах случаются самые разные убийства. Выходит, каждое из мест оборудовано огромным механизмом, и для каждого устанавливаются свои декорации, или вроде того. Думаю, на подобное никаких денег бы не хватило.

Да и не в одних деньгах дело, в рабочей силе тоже. Чтобы подготовить или убрать сцену, нужно немало рук. И чем больше людей во всё это вовлечено, тем выше вероятность, что секрет дойдёт до посторонних ушей.

И всё же, раз «Дуэль Нуар» до сих пор проводятся в тайне ото всех… значит, организация находится под грамотным руководством.

Сколько же человек вовлечено в деятельность Комитета? Вполне возможно, я сталкивалась с кем-нибудь из них на улице и даже не подозревала об этом.

Стоило только об этом подумать, и у меня внутри всё заледенело.

Уходя, они продемонстрировали нам свою внушительную денежную мощь и организаторские способности? Или же возможности воплотить в реальность какой-то дикий ночной кошмар?..

Может быть, если бы тогда мы задержались и ещё немного и поискали, то смогли бы найти хоть тело Нанамуры. Вряд ли дело предадут огласке, если никто не обнаружит трупы погибших.

Тяжело вздохнув, я возвращаю папку Нанамуры на полку.

Возможно, кто-то из детективов, чьи файлы стоят на этой же полке — сообщники Комитета.

А сколько здесь вообще честных детективов? Даже трипл-зеро-классы, люди, достойные глубочайшего уважения, оказались на вражеской стороне.

Ничему нельзя верить.

А вдруг сейчас у меня перед глазами просто декорации?

Как же мне теперь отличить правду ото лжи, раз рядом больше нет единственного человека, которому я доверяла — Киригири Кёко?

В итоге мне не удаётся найти в Библиотеке никаких зацепок, которые указывали бы на местонахождение Киригири Кёко.

Близится время закрытия, и я спешу к выходу.

Может, мне это чудится, но вокруг вдруг становится темнее. Электрическая лампа, установленная над выходом, потускнела.

Я уже собираюсь нырнуть в дверной проём, омытый слабым светом, как вдруг…

Впереди возникает человеческий силуэт, и кто-то, ловко проскользнув мимо меня, входит в помещение.

Когда мы проходим друг мимо друга, я чувствую сладкий запах.

Он не похож на химический запах духов, скорее на аромат распустившихся утром цветов. Приятный, милый сердцу аромат.

Человек оказался мальчиком с яркими волосами.

Он в костюме-тройке, совсем как у взрослого, только пиджак снят и переброшен через руку. Мальчик в жилетке ступает совершенно беззвучно. Когда я, проходя мимо, заглядываю ему в лицо, у меня на миг перехватывает дыхание.

Я уже где-то его видела.

И вместе с тем у меня нет об этом мальчике никаких воспоминаний… Он сам — скорее некий универсальный образ. Как ангелы с религиозных изображений. Как обласканные солнечными лучами добрые духи. Я видела его раньше, но при этом его, такого невероятно красивого мальчика, не может существовать в реальности…

Я оборачиваюсь, чтобы проводить его глазами.

Но позади меня уже никого нет.

О том, что мальчик вообще здесь был, говорит лишь оставшийся в воздухе аромат.

Я как будто увидела духа или призрака.

Интересно, этому мальчику тоже нужен детектив?..

У меня никак не получается выбросить его из головы, но я всё же не бросаюсь на розыски и покидаю Библиотеку. Исчезновение Киригири волнует меня гораздо сильнее, чем какой-то не пойми откуда взявшийся мальчик.

Киригири не пришла в школу и на следующий день.

Я спрашиваю о ней у её классного руководителя и у сестры-директрисы, но они ничего мне не говорят. Взрослые пока не придают исчезновению Киригири Кёко большого значения.

Но что же я буду делать, если Киригири вдруг больше не вернётся? Смогу ли я в одиночку противостоять Комитету? Или буду жить обычной жизнью и делать вид, что я не знаю об их тёмных делах, пусть это и не так?

Нет, я так не смогу.

Знать о зле и закрывать на него глаза — то же самое, что стать сообщником. Я буду сражаться в одиночку, пока не вернётся Киригири. И даже если она больше никогда не вернётся…

На следующий день я снова наведалась в Библиотеку Детективов.

Хотела проверить, нет ли для меня сообщений. Несмотря на призрачность надежды, есть смысл удостовериться. Поэтому я снова вышла из автобуса на остановке «Библиотека Детективов», прямо в объятия мелкого снега.

Даже когда я открываю старомодную дверь и захожу внутрь, от моего дыхания идёт пар. Может быть, всему виной снег, но мне кажется, что внутри холоднее и тише, чем обычно. Подставка для зонтов у входа пустует, наверное, я единственный посетитель.

На стойке я спрашиваю, нет ли для меня сообщений, и их всё-таки не оказывается.

Возможно, мне следует нанять другого детектива, чья специальность — поиск людей. Но ведь детектив вполне может оказаться на вражеской стороне. А если обратиться в полицию? Но будет ли с этого прок? Мой прошлый опыт подсказывает, что верить в полицию не стоит.

Мне очень одиноко.

Ни на кого нельзя положиться.

Возможно, это прозвучит пафосно, но за последние несколько месяцев мир в моих глазах совершенно переменился. Всё было гораздо проще, когда в моём мире не существовало «Дуэль Нуар». А теперь мне кажется, что тень каждого здания у дороги в сумерках скрывает такую непроглядную тьму, что, заглянув в неё, можно лишиться чувств.

Будь рядом Киригири Кёко, я бы чувствовала себя гораздо увереннее.

Киригири-тян, ну где же ты?..

Почему ты меня бросила?..

Я бесцельно шатаюсь вдоль стеллажей, и тут мимо, на несколько секций впереди, проскальзывает чья-то тень.

…Что это?

Мне становится любопытно, и я заворачиваю за угол у одной из книжных полок, следуя за тенью.

Впереди, примерно в двадцати метрах от меня, стоит тот мальчик в жилетке, с которым мы столкнулись вчера.

Я снова чувствую сладкий запах.

Мальчик с перекинутым через правую руку пиджаком застыл на месте и смотрит в мою сторону, будто дожидается меня.

Ростом он чуть ниже Киригири. А возраст… я на взгляд определить не могу. Понимаю только то, что он ещё ребёнок, совсем юный.

Он улыбается, когда мы встречаемся глазами.

Это одновременно и невинная мальчишеская, и очаровательная девичья улыбка.

Передо мной как будто стоит библиотечный дух.

У него безупречная светлая кожа, длинные ресницы и хрупкая фигура. Может, это девочка? Или у него вообще нет пола? Может, он пока не мальчик и не девочка, а и впрямь кто-то вроде духа. Длинные волосы и синие глаза придают ему ещё больше загадочности.

Он быстро скрывается за книжной полкой.

Стараясь поспеть за призраком, я торопливо заворачиваю туда же.

Мальчик стоит в нескольких десятках метров от меня и ждёт.

И тут же снова скрывается за книжной полкой.

Он что, хочет поиграть со мной в догонялки?

— Эй, погоди! — окликаю его я, бросаясь следом.

Я заворачиваю за следующую полку, и…

Мальчика там нет.

Но я вижу небольшую железную дверь в дальней стене.

Может, он забежал туда?

И вообще, разве там раньше была дверь?

Я будто нашла вход в Страну Чудес.

Осторожно приблизившись, я хватаюсь за холодную ручку, медленно открываю дверь…

И мне в лицо бьёт холодный ветер. К волосам прилипают снежинки.

Я снаружи.

Вымощенная камнями аллея ведёт вперед, через арку в живой изгороди. Наверное, это чёрный ход. Я и не знала, что тут есть такой проход.

Мальчика нигде нет.

Скорее всего, он прячется с другой стороны арки.

Я ступаю навстречу мелкому снегу и миную арку.

За ней оказывается небольшая стоянка для автомобилей. Здесь парковочные места для двух машин, окружённые высокой живой изгородью. Сейчас здесь стоит длинный чёрный лимузин, сильно выделяющийся на фоне танцующего в воздухе белого снега.

Рядом с автомобилем замер тот самый мальчик.

Он открывает дверь лимузина, будто приглашая меня внутрь.

— Что всё это значит?.. Хочешь, чтобы я села в машину?

Мальчик кивает, не проронив ни слова.

— Ты серьёзно? — спрашиваю я, внутреннее напрягаясь. — Куда мы поедем? Туда, откуда не возвращаются?

Мальчик ничего не отвечает. Он то ли не может говорить, то ли не понимает смысла моих слов. Он просто стоит и ждёт, открыв мне дверь, словно швейцар в отеле.

Кто и с какой целью хочет взять меня с собой? Для похитителей они со мной уж слишком любезничают. А вот для приглашения на вечеринку, наоборот, слишком странно.

Глупо попасться в столь очевидную ловушку.

И в то же время есть причина не разворачиваться и не уходить.

А вдруг эти же люди куда-то увезли Киригири Кёко? В таком случае, поехать — несомненно, тоже один из способов её найти. Меня отвезут в то же самое место. И, возможно, мне удастся воссоединиться с Киригири сразу, как я туда прибуду.

— Хорошо, я поеду, — говорю я нарочито твёрдым голосом, чтобы казаться уверенной в себе.

Мальчик в жилетке улыбается и протягивает руку, желая проводить меня внутрь. Странное это ощущение — когда с тобой так галантен кто-то меньше и младше тебя.

Я беру его за руку, наклоняюсь и залезаю в тёмный салон машины.

Дверь тут же закрывается.

Хлопок двери немного застаёт меня врасплох, и я едва не подпрыгиваю на месте.

В тусклом электрическом свете внутри я вдруг вижу лицо сидящего напротив двери мужчины.

Я видела его раньше…

У меня из груди едва не вырывается вопль. Но до того, как закричать, я рефлекторно обшариваю дверь в поисках ручки.

Нужно бежать!

— Я не собираюсь причинять тебе вред, — голос по-мужски низкий и гулкий. — Если бы я захотел, тебя бы уже не было на свете. Ясно?

Я невольно втягиваю голову в плечи и быстро киваю несколько раз подряд.

Из темноты салона на меня смотрит мужественно-грубое лицо, с бородой и усами вокруг рта и собранными назад длинными волосами. В его глазах прячется страстная жажда действий, и взгляд производит сильное впечатление. Но вместе с тем его вид кажется мне нездоровым: судя по цвету кожи, её уже долгое время не касались солнечные лучи, на впалых щеках лежат глубокие тени... Он держится спокойно, и от него веет взрослой уверенностью в себе.

— Ты ведь знаешь, кто я такой?

Сильно закашлявшись, мужчина вытаскивает из внутреннего кармана чёрного пальто, напоминающего мантию, карточку Библиотеки Детективов. Он бесцеремонно протягивает её мне.

Рюдзодзи Гэкка DSC Номер 000

Я впервые вижу карточку с тремя нулями.

Она — свидетельство того, что передо мной один из лучших детективов в любой сфере.

Это Граф в кресле, Рюдзодзи Гэкка, один из самых уважаемых детективов Библиотеки.

Я бережно протягиваю карточку обратно. Рюдзодзи забирает её мелко подрагивающей рукой. Его пальцы тонкие и сухие, как ветки мёртвого дерева.

Он снова на некоторое время заходится в кашле, а потом наливает виски в бокал на приставном столике и осушает его одним глотком. Как будто лекарство выпил…

В тот же момент машина трогается с места.

Что он здесь делал?

Специально поджидал меня?

Чем сильнее разгоняется машина, тем быстрее в моих мыслях проносятся всё новые и новые вопросы.

Мы с Рюдзодзи сидим в закрытом салоне друг напротив друга совершенно одни. Недавний мальчик, похоже, устроился спереди, рядом с водителем, за перегородкой. Благодаря очень мягкому и удобному креслу мне удаётся хоть немного расслабить окаменевшие от страха мышцы.

А ведь в любых других обстоятельствах я сочла бы за честь оказаться лицом к лицу с Рюдзодзи Гэккой.

В какой момент линия моей судьбы завернула не в ту сторону?..

— Сколько тебе лет?

— …Шестнадцать.

— Неплохая цифра. Луна шестнадцатого дня подобна сомнениям и надежде, — бормочет Рюдзодзи себе под нос, опустив взгляд на бокал на столике. Я не совсем понимаю, что он имеет в виду, но его низкий хрипловатый голос ласкает слух. — Ты мечешься в сомнениях. Спроси меня о чём хочешь. Я отвечу.

— Куда… едет эта машина?

— Туда, где молят о помощи заблудшие ягнята.

— Ягнята?..

— Их заставили блуждать во тьме, и они, собравшись в многотысячное стадо, просят меня вывести их к свету.

Он решил разговаривать со мной загадками?

— Так мы едем… в ваше детективное агентство?

— Абсолютно верно. Ещё немного, и мы прибудем ко мне на работу. Хочу, чтобы ты непременно ко мне заглянула.

У Рюдзодзи, единственного из троих трипл-зеро-классов, есть его собственное детективное агенство, где он принимает поручения от обычных людей. Поговаривают, за день он раскрывает по сто-двести дел. И за то, что он распутывает все дела, не вставая со стула в своём агентстве, его прозвали Графом в кресле. «Графом» он стал, очевидно, благодаря тому, как выглядит.

— Зачем вам я?

— Я видел «Дуэль Нуар» с твоим участием. Ты почти всё время выставляла себя полнейшим дилетантом, и всё же я не мог просто над тобой посмеяться. Знаешь, почему?

Рюдзодзи замолкает, будто ожидая ответа.

Я молчу, не зная, что сказать, и он сразу продолжает:

— Потому что ты была похожа на меня в прошлом. К тому же твоя самоотдача достойна уважения.

Слова Рюдзодзи звучат очень странно.

У меня не получается воспринять их серьёзно, и мне, наоборот, кажется, что он смотрит на меня свысока.

— …Что вы хотите этим сказать? — спрашиваю я с лёгкой враждебностью.

— Что будет жаль тебя потерять.

— Потерять?

— Тебе доводилось представлять момент собственной смерти? Или писать завещание?

— А? Что?

Я недоумённо смотрю на него, не понимая смысла вопросов. Чем дольше я над ними думаю, тем сильнее они меня пугают.

— Простите, но… Что вы имеете…

— Извини, время.

Рюдзодзи вдруг поднимает руку, будто отгораживаясь от меня, достаёт не пойми откуда мобильный телефон и начинает кому-то звонить.

Не отрываясь от телефона, он заговаривает ещё и с водителем:

— Не превышай скорость. Даже на километр.

Что тут вообще происходит?

Теперь Рюдзодзи даёт указания уже человеку в телефоне:

— Через шестьдесят секунд переключи светофор на красный на четвёртой линии, от точки A к точке C.

Потом достаёт ещё один мобильный телефон:

— Их цель — не террористическая акция с угоном автобуса. На самом деле они собираются похитить деньги и ценности пассажиров. В автобусе едут старик с пятьюдесятью миллионами наличными в чемодане и женщина с сумкой украшений стоимостью примерно двести миллионов. Нет, не совпадение, это тоже часть плана преступников. Из-за угона в автобусе началась неразбериха, пассажиры не следят за вещами так пристально, как раньше. Полагаю, ценности уже украдены, их подменили на фальшивые чемодан и сумку. По пути ценности передадут другим сообщникам. Сообщники должны ехать в кабриолете. Сейчас, посреди зимы, у машины полностью открыт верх. Преступники планируют выбросить ценные вещи из окна автобуса в кабриолет, когда будут разъезжаться на перекрёстке.

Вслушиваясь в слова Рюдзодзи, я примерно понимаю, что происходит. Похоже, преступники угнали автобус, и Рюдзодзи намерен им помешать.

— Останови машину в центре следующего перекрёстка, — велит водителю Рюдзодзи.

Я выглядываю наружу из окна.

Автомобиль уже подъезжает к перекрёстку. При этом по направлению нашего движения горит красный свет. Впереди нет ни одной машины.

— Осталось две… Одна… Ноль.

Стоит Рюдзодзи закончить обратный отсчёт, как светофор сменяется на зелёный. Машина, не притормозив, выезжает на перекрёсток.

В ту же секунду слева на бешеной скорости вылетает кабриолет. Несмотря на мелкий снег, его крыша полностью откинута, как и говорил Рюдзодзи.

А справа появляется рейсовый автобус с надписью «SOS» на электронном табло.

Здесь они и должны разъехаться!

Оба водителя собираются на полной скорости проскочить перекрёсток на зелёный свет.

Но тут наш лимузин резко тормозит на середине перекрёстка, перегородив им путь. Длинный кузов закрывает обе стороны движения.

Справа и слева на нас надвигаются кабриолет с автобусом.

Они же…

— В нас врежутся! — я закрываю глаза и невольно сжимаюсь всем телом.

Меня оглушает резкий визг тормозов.

На мгновение я поверила, что сейчас умру. И пожалела лишь о том, что не написала завещание.

Но удара не последовало.

Я открываю глаза, и…

Недалеко от лимузина, едва не касаясь его бамперами, спереди слева замер кабриолет, а сзади справа — автобус.

Вокруг с воем сирен собираются полицейские машины. Кабриолет и автобус сдают назад, намереваясь уехать, но им тут же перегораживают путь.

Полицейский спецназ переходит в стремительное наступление, и им удаётся благополучно освободить заложников. На моих глазах разыгрывается сцена, которую я раньше видела разве что в кино.

— Н-ничего себе! — вырывается у меня, пока я наблюдаю за тем, что творится за окном.

Меня незаметно втянули в это происшествие, и всё так же незаметно закончилось. Может, для прославленного детектива и нормально вертеть простыми людьми так, как ему вздумается, но Рюдзодзи Гэкка делает это уж очень по-особому.

Быстро закончив захват преступников, полицейские поворачиваются в нашу сторону и отдают честь.

Их жест будто становится знаком, что всё кончилось, и лимузин снова трогается с места.

— Я думала, мы умрём…

— Не волнуйся, когда я раскрываю дела, жертв не бывает, — говорит Рюдзодзи сквозь сильный кашель, всё ещё сжимая в руке телефон. — Нет, ничего. Это я не тебе. Вероятно, преступник переместил само здание склада с помощью трейлера. На месте он открыл двери склада и убил жертву внутри. А потом вернул всё обратно, и…

Он уже взялся за разгадывание другой загадки.

Так вот, значит, какой он, Граф в кресле Рюдзодзи Гэкка…

Гений, владеющий искусством параллельного мышления и многозадачности. Из всех детективов, зарегистрированных в Библиотеке, у этого мужчины больше всего раскрытых дел.

— Итак, что ещё ты хочешь у меня спросить? — спрашивает Рюдзодзи. Его телефон, будто по волшебству, исчезает, а сам он кладёт руки на колени и сплетает пальцы.

— Это вы забрали Киригири-тян? Где она?

— К сожалению, мне ничего не известно о её местонахождении. Я не лгу. Раньше мы никогда не упускали человека из виду, и всё же до сих пор её не нашли, а значит, следует полагать, что она сбивает нас со следа, используя свои детективные навыки.

— Так она сама?..

— У тебя есть какие-нибудь соображения, где она? Передай ей, что может не прятаться, потому что для нас найти её — всего лишь вопрос времени.

Похоже, Комитет по оказанию помощи жертвам преступлений тоже ищет Киригири. Она не у них. Стоило сесть в машину Рюдзодзи хотя бы ради того, чтобы это выяснить.

Было бы неплохо, если бы теперь меня и отпустили.

Я опускаю плечи и вжимаюсь в кресло.

— Тебе нечего опасаться, — умиротворяюще улыбается Рюдзодзи. — Я уже сказал, что не намерен причинять тебе вред. Я собираюсь отвезти тебя на место и проводить обратно, обращаясь с тобой, как с принцессой из сказки.

— Что вам от меня нужно?

— У меня к тебе личное дело.

— Личное?..

— Да. Твоё пребывание здесь не имеет отношения к делам Комитета. Это моя собственная игра на опережение.

Его всё сложнее и сложнее понять.

Я вопросительно смотрю на него.

— Вообще-то, это корпоративная тайна, но… Комитет уже подготовил следующую «Дуэль Нуар» с тобой в качестве детектива.

— Что?..

Это шокирующее заявление, и всё же у меня не получается как следует удивиться. Мысли никак не поспевают за стремительной чередой событий.

— Твой вызов у меня на руках. Я могу просто отдать его тебе, но ты мне нравишься, и я не хочу тебя потерять.

Его мягкий голос опьяняет.

Вот бы услышать такие слова от другого человека.

— И вот я решил рискнуть. К сожалению, всю жизнь я был далёк от азартных игр и подобного, но сейчас хочу положиться на волю судьбы. — Рюдзодзи некоторое время наблюдает за падающими на стеклом снежинками, а потом снова смотрит на меня. — Самидарэ Юи-кун… Хочешь сыграть со мной в игру?

…В игру?

Меня опять заставят участвовать в игре за авторством какого-то ненормального взрослого?

— Правила игры очень просты. Я дважды поставлю тебя перед выбором. Тебе всего лишь нужно сделать выбор в пользу того, во что ты веришь. При этом я оба раза спрошу тебя об одном и том же.

— Мне просто нужно будет выбрать ответ из двух вариантов?

— Можешь называть это так. Ну так что?

Я недоумённо киваю.

Звучит довольно просто…

— Итак, вот мой вопрос...

Рюдзодзи достаёт из внутреннего кармана пальто абсолютно чёрный конверт. Тот самый зловещий конверт. Красная сургучная печать на нём настолько яркая, будто его запечатали только что.

Следом он достаёт другой конверт, на этот раз чисто-белый. Вот только на сургучной печати красуется тот же самый символ.

Рюдзодзи демонстрирует мне оба конверта, чёрный в левой руке, а белый — в правой.

— В чёрном конверте знакомый тебе вызов. Его подготовил Комитет. Он брошен тебе, детективу Самидарэ Юи. Когда ты его откроешь, начнётся «Дуэль Нуар», — не обращая внимания на мой оторопелый вид, Рюдзодзи продолжает: — В белом конверте рекомендательное письмо для того, чтобы стать членом Комитета по оказанию помощи жертвам преступлений. Обычно тому, кто хочет вступить в Комитет, требуется рекомендательное письмо от руководства. На этом стоит моя подпись.

Рюдзодзи смотрит на меня оценивающим взглядом.

До меня, наконец, доходит смысл игры.

Выбрать чёрный или белый.

Бороться с ними или подчиниться.

— Можешь пойти и третьим путём: не выбирать ни один из вариантов. Но мне кажется, ты такой выбор не сделаешь. Итак, время пришло. Выбирай один из них.

Машина останавливается на светофоре.

Время в салоне тоже останавливается. Я не могу пошевелиться, пока машина снова не трогается.

— Не нужно так нервничать. Как я и говорил, у тебя будет две возможности сделать выбор. Можешь окончательно определиться во второй раз.

— Если так, то какой смысл выбирать в первый раз?

Рюдзодзи оставляет мой вопрос без ответа.

Он просто протягивает мне оба конверта, будто намекая, что время подходит к концу.

По правде говоря, думать тут не о чем.

И всё же я не могла скрыть собственной растерянности — настолько меня удивило предложение Рюдзодзи присоединиться к Комитету. Какой смысл брать меня, человека без особого таланта и заметных достижений, в союзники?

— Решилась?

— Да.

Ясное дело — я быстро тыкаю пальцем в чёрный конверт.

Да кто бы на моём месте присоединился к преступной организации?!

— Отлично. — Рюдзодзи с неуместной улыбкой убирает оба конверта во внутренний карман. — Можешь расслабиться.

— Уже всё?

— Продолжим чуть позже. Мы скоро прибудем ко мне на работу. Я хочу тебе кое-что показать. Ты не против?

— …Не против.

Мне так страшно, что хочется сбежать, но, с другой стороны, мне выпала возможность заглянуть во вражеское логово. В моих интересах собрать о них хоть немного информации.

Вид из окна меняется — вместо городских массивов тянутся припорошенные снегом рисовые поля и горы, покрытые лесом.

— Я присоединился к Комитету шесть лет назад, — неожиданно начинает рассказывать Рюдзодзи. — С тех самых пор я создавал трюки для «Дуэль Нуар». В большинстве случаев над «Дуэль Нуар» работает несколько создателей и координаторов, а Синсэн Микадо потом наблюдает за её ходом.

Он выдаёт всю эту информацию с таким равнодушием, будто говорит о погоде. Возможно, он уверен, что его статус в Комитете не пошатнётся, даже если он откроет мне несколько секретов.

Случилось падение богоподобных прославленных детективов…

То, как о нём говорит один из них, потрясает меня особенно сильно.

— Ты, должно быть, считаешь Комитет самой обычной преступной организацией. Думаешь, мы просто люди, создающие смертельное шоу для уважаемых господ с изысканным вкусом.

— А это не так?

— Для нас это не более чем система сбора денег на нужды организации. Шоу — не самоцель. Будь Комитет просто преступной организацией, я бы к нему не примкнул.

Не самоцель?..

Он хочет сказать, что у них тоже есть своё понятие о справедливости?

Машина проезжает через кирпичную арку и движется по аллее с рядами голых деревьев.

— Отсюда начинаются мои владения, — поясняет Рюдзодзи, глядя в окно. — Ты слышишь? Это голоса людей, зовущих детектива.

Я выглядываю наружу.

Мы находится за чертой города, и всё же за окном то и дело мелькают силуэты людей, шагающих вдоль аллеи. Семьи и парочки. Идущие по дороге дети почему-то машут руками и бросаются за нами вслед, будто надеясь догнать машину. Но у них не получается, и они потихоньку отстают, пока наконец окончательно не пропадают из нашего поля зрения.

Чем дальше мы едем, тем больше людей вокруг.

Вскоре толпа обретает форму стройной очереди.

Но что это за очередь?

Машина выезжает за аллею с деревьями и снова минует кирпичную арку. Впереди фонтан и розовый сад. В зимнее время пейзаж выглядит уныло, и всё же он не утратил своей монументальности. Очередь огибает сад с фонтаном и продолжается за ним.

Машина движется дальше, вдоль очереди.

Через некоторое время впереди показывается детективное агентство Рюдзодзи.

Здание можно смело называть замком. Оно окружено высокой изгородью и сухим рвом с перекинутым через него старомодным каменным мостом. За ним виднеются замковые ворота, башни со множеством окон, крыша с зубцами-перемычками — ну точно средневековая европейская крепость. Теперь, когда мы очутились во владениях Рюдзодзи, всё вокруг кажется оторванным от реального мира.

Автомобиль останавливается у украшенного мрамором входа.

Мальчик в жилетке открывает дверь снаружи. Я берусь за его протянутую руку и выхожу из машины.

Стройный ряд людей, доходивший до самого входа, вдруг рассыпается, и машину окружает толпа. Вокруг собрались самые разные люди: молодые и старые, мужчины и женщины. Они стоят со всех сторон, и их лица исполнены надежды.

Наконец из лимузина выдвигается пандус, и по нему съезжает Рюдзодзи в электрическом инвалидном кресле.

Из толпы раздаются радостные возгласы:

— С возвращением, Рюдзодзи-сэнсэй!

— Блестящая работа, Рюдзодзи-сэнсэй!

— Ещё раз спасибо, что помогли!

Все восторженно приветствуют Рюдзодзи. Они так оживились, словно перед ними предстал известный айдол или кинозвезда. Рюдзодзи поднимает руку и, ни слова не говоря, делает успокаивающий жест.

Мальчик в жилетке, не теряя времени даром, подходит к Рюдзодзи сзади и катит его коляску ко входу.

Всё ещё ошеломленная, я следую за ними.

Входная дверь открывается автоматически.

Первый этаж замка похож на гостиничный вестибюль. За стойкой стоят несколько детей в костюмах, как у портье. На полу — мягкий ковёр, неподалёку — кресла для ожидающих.

К моему удивлению, от входа до лифта встречать Рюдзодзи выстроились дети в строгой одежде, выглядящие так, словно они тут работают.

— Три-четыре… С возвращением, Рюдзодзи-сэнсэй!

Дети синхронно кланяются. Хоровое приветствие выходит не очень стройным, но на то они и дети.

Очередь простых посетителей проходит снаружи через весь вестибюль к двери на другом его конце. Это, должно быть, и есть ягнята, пришедшие сюда в надежде на помощь Рюдзодзи. Скорее всего, в следующей комнате они рассказывают о приключившейся с ними беде и признаются в собственных подозрениях.

Мальчик в жилетке нажимает на кнопку вызова лифта. Дверь сразу же отворяется, и он, толкая кресло Рюдзодзи, заходит внутрь.

— Ты тоже садись в лифт, — велит Рюдзодзи, и я подчиняюсь.

До того, как дверь лифта успевает закрыться, внутрь проскакивают двое детей в спецодежде, со шваброй и корзиной в руках.

— С возвращением, Рюдзодзи-сэнсэй! С возвращением! — хором приветствуют его дети.

Двери лифта смыкаются, и он начинает подъём.

— Закончили уборку? — спрашивает Рюдзодзи у мальчиков.

— Да, намыли окна и пол до блеска.

— Ага, всё аж сияет.

— Молодцы.

От похвалы Рюдзодзи мальчишки расцветают.

Они выходят из лифта на третьем этаже. Лифт поднимается выше, и мы сходим на пятом.

Вперёд ведёт прямой коридор с красным ковром.

Мальчик в жилетке неспешно катит кресло Рюдзодзи.

— Всё вокруг, должно быть, видится тебе каким-то фарсом, — говорит Рюдзодзи, словно заглядывая прямо ко мне в душу. — Или тебе кажется, что ты очутилась в секте. Для меня же всё это — самая что ни на есть настоящая повседневная жизнь.

Просящие о помощи и почитающие Рюдзодзи, как «сэнсэя», люди.

Доверяющие ему и работающие на него дети.

Это — повседневная обстановка в обители знаменитого детектива-героя, который помог огромному числу людей.

Вот что он хотел мне показать?

Мир глазами сидящего в кресле состоявшегося детектива.

И воздвигнутый его руками безмятежный Неверленд.

В конце коридора виднеется двустворчатая дверь. Когда мы подходим ближе, срабатывает сенсор, и она распахивается сама по себе.

Однако за ней ждёт не незапятнанный Неверленд, а пустынное поле битвы одинокого героя: кучи папок и горы бумаг, беспорядочно расставленные справочники, расклеенные повсюду фотографии и заметки. В комнате примерно тридцать дзё*, наваленные тут и там книги походят на горы, а разбросанные пачки бумаг — на море. Как будто природный пейзаж в миниатюре. Или же эта комната, возможно, олицетворяет то, что творится в голове самого Рюдзодзи.

Мы входим, Рюдзодзи берёт управление электрическим креслом на себя и с трудом добирается до угла, где едва различим силуэт рабочего стола.

Мальчик в жилетке, раньше кативший кресло, с поклоном покидает комнату.

Мы с Рюдзодзи остаёмся один на один.

Он тяжело прокашливается, закидывает в рот какую-то таблетку и запивает её виски прямо из горла бутылки.

— Я нанимаю на работу сирот. Все они — мои ученики. Я отправляю их на места преступлений для расследования, когда это необходимо. Они мои глаза и уши, а также мои руки и ноги. Как мальчишки-беспризорники у Шерлока Холмса. Я многое перенимаю у предшественников.

Говоря, Рюдзодзи пробегает глазами одну бумагу, что-то записывает, потом берётся за следующую. Похоже, даже сейчас он собственноручно раскрывает одно дело за другим.

— Вы заставляете этих ребятишек становиться соучастниками преступлений? — спрашиваю я.

В ответ Рюдзодзи с улыбкой качает головой.

— Они просто детективы.

— То есть эти дети не знают, чем вы занимаетесь у всех за спиной? — неприязненно подытоживаю я. — Вы же детектив с благородным именем и высоким положением в обществе, вы прямо сейчас раскрываете новые дела... Я решительно не понимаю, зачем вы содействуете преступной организации. Разве то, что вы детектив, не противоречит тому, что вы состоите в Комитете?

— А в чём противоречие? — спрашивает он настолько открыто и прямо, что я лишаюсь дара речи. — У детективов и Комитета одна цель — помогать людям. Возможно, мы не всегда действуем законными методами. И мои руки по локоть в крови. Но на самом деле я своими руками спас множество людей, больше, чем кто-либо другой. Я этим горжусь. И гордость помогает мне оставаться детективом, — говорит Рюдзодзи, разбираясь всё с новыми и новыми бумагами.

— Но нельзя же оправдывать этим собственные преступления, — я не могу сдержаться. — Детектив должен... Должен ненавидеть преступления и бороться с нечестными людьми!

— Хе-хе… Может быть, ты и права, — его протянутая к очередному листу бумаги рука на секунду замирает, и он смотрит на меня. — Но не следует заблуждаться. Мы тоже ненавидим преступления и боремся с нечестными людьми. Ты просто произносишь благородные речи и не мараешь рук, а мы стоим на поле битвы под кровавым дождём. Как считаешь, кто из нас на самом деле сражается?

— Н… Но… — я пытаюсь подобрать слова.

Я, человек, едва вкусивший работу детектива в последние два года, ничего не могу противопоставить детективу, сражавшемуся на передовой линии более десяти лет.

— Когда работаешь долгие годы… Сталкиваешься с ситуациями, в которых невозможно никого спасти, если действовать прямыми методами. Я сам жил, придерживаясь строгих правил, соблюдал законы, у меня были жёсткие моральные принципы, и поэтому мне не раз приходилось опускать руки и клясть собственное бессилие. Я раз за разом молил бога: «Пожалуйста, позволь мне спасти больше людей».

Вот она, молитва выдающегося детектива…

Возможно, всего нашего мира оказалось недостаточно, чтобы вместить его талант целиком.

— И поэтому… Вы вступили в Комитет?

— Если не вдаваться в подробности, то да. «Дуэль Нуар» проводится по самым честным правилам. Я увидел в Синсэне Микадо свет — его безупречное чувство справедливости. Будь он обычным террористом, я бы ни за что его не пощадил.

— Вы считаете, что мстить кому-то, втягивая в свои дела ни в чём не повинных людей, — справедливо?

— Для обретения истинного спасения жертвы неизбежны. К такому выводу я пришёл.

— Но ведь… Вы всё ставите с ног на голову!

У меня нет его успешности и таланта, но кое-что видится мне ясно как день: если человек без колебаний и сомнений оправдывает убийства, он — зло, и никак иначе.

— Считаешь… Нам нет прощения, да? — Рюдзодзи медленно выезжает из-за стола и приближается ко мне. — Ты такая же, как я. Я тоже не мог смириться со злом. Потому-то и решился побеждать его более сильным оружием.

— Неправда… Я не такая, как вы.

— Нет, просто ты пока не решилась.

— Неправда!

Неправда?

— Я…

Я хотела бороться за справедливость.

Хотела спасать людей, нуждающихся в помощи.

Поэтому я стала детективом.

Я пытаюсь переосмыслить всё, что делала, и пугаюсь самой себя.

Ведь Рюдзодзи Гэкка — живое воплощение моего образа «идеального детектива».

— Сомневаться — нормально. Это мне в тебе и нравится. Ты — это я в прошлом.

Неправда…

Я не такая.

— Как детектив, ты дорожишь своей честью. Я считаю, что в твоём случае это единственное абсолютное условие, при котором ты сможешь оставаться детективом.

Рюдзодзи вдруг оказывается прямо передо мной.

Его острый взгляд грозит вот-вот пронзить меня насквозь.

— Прислушайся. О да, ты тоже её слышишь. Слышишь мольбу о помощи…

«Сестрёнка…»

«…Юи-онээ-сама».

Опять… Меня зовёт голос.

Моя сестра молит о помощи.

Киригири-тян молит о помощи.

Ради чего я сражаюсь?

— Мне ясна твоя суть. Ты наш человек. Ты готова замарать руки, чтобы спасти тех, кто в этом нуждается.

Какова справедливость детектива?

Чего я… хотела добиться?

— Что ж, продолжим игру, — вдруг говорит Рюдзодзи.

Я вздрагиваю. Его слова возвращают меня к реальности.

— Помнишь правила? Тебе всего лишь нужно сделать выбор. Но этот выбор, без сомнений, определит твой дальнейший жизненный путь. Хорошо подумай.

Пока я пытаюсь прийти в себя, Рюдзодзи достаёт из внутреннего кармана пальто два конверта.

Один — совершенно чёрный.

Второй — совершенно белый.

— Бери один из них, сразу разворачивайся и уходи, — Рюдзодзи указывает на выход. — За дверью тебя будет ждать выбранный тобою новый мир.

Чёрный и белый.

С помощью которого из них на самом деле можно спасать людей?

Не знаю.

Какой из них выбрать?

Не знаю.

Я слышу лишь её зов.

Возможно, он и станет ответом.

Нужно идти вперёд…

Я беру в руки конверт.

Выбираю дорогу, по которой мне предстоит идти.

Губы Рюдзодзи трогает едва заметная довольная улыбка, он разворачивает инвалидное кресло спинкой ко мне.

— Похоже, моя ставка оказалась выигрышной. Я горжусь твоим решением.

Я тоже разворачиваюсь к нему спиной и иду к выходу.

Дверь открывается, и поле битвы остаётся позади.

Мальчик в жилетке стоит у лифта в конце коридора с красным ковром. Его руки скрещены на груди, на одной из них всё ещё висит пиджак. Мальчик дожидается, пока я подойду, и заговаривает:

— Выбрала этот?

— Ой, так ты говорящий? — изумляюсь я. — А я думала, ты просто двигающаяся куколка.

Я хотела пошутить, но мальчик молча берёт меня за руку, притягивает её к себе и прикладывает к груди. Сквозь ткань жилетки ощущается слабое биение. Смутившись, я отдёргиваю руку.

Он смотрит на меня с немым вопросом.

— Всё-всё, поняла, ты не кукла. Неопровержимое доказательство, — говорю я, и он с радостной улыбкой нажимает на кнопку лифта.

Дверь сразу открывается.

Он заходит внутрь, и я следую за ним.

Мы оказываемся вдвоём в маленькой коробке. От мальчика, как всегда, приятно пахнет.

— Можно спросить, почему ты выбрала именно этот? — любопытствует мальчик, не оборачиваясь ко мне и изучая панель с кнопками лифта.

— Потому что хочу с честью смотреть в глаза подруге, когда мы с ней снова встретимся.

Мне не хватает ни мудрости, ни опыта, чтобы ответить с точки зрения философии или морали настоящего детектива.

И всё же я знаю — есть то, что я не могу потерять.

Быть может, это именно то, что Рюдзодзи называл «гордостью».

Я вновь смотрю на конверт в своих руках.

Чёрный вызов на дуэль.

На ощупь он толще, чем в прошлый раз. Возможно, на следующей «Дуэль Нуар» меня ждёт игра с ещё более мудрёными правилами.

И всё же проиграть нельзя.

— Как благородно, — говорит мне мальчик. — Мне велели некоторое время тебе помогать, вне зависимости от твоего выбора. Рад познакомиться.

— …Ага, я тоже. Как тебя зовут?

— Это нужно?

— В смысле?

— Нужно имя?

— Без имени я не буду знать, как к тебе обращаться.

— Тогда зови меня Ликорн*. Здесь меня называют так.

Странная формулировка. Он что, как приблудившаяся бродячая кошка, которую везде зовут по-разному?

— Так значит, Ликорн-кун… — повторяю я, пробуя имя на вкус.

— Можно просто Лико.

— Хорошо, так и буду звать.

Лифт приезжает на первый этаж. Очередь посетителей всё ещё не иссякла. Из вестибюля куда-то пропали сотрудники-дети, наверное, разошлись по своим рабочим местам.

Мы с Лико выходим через украшенный мрамором вход.

— Сразу спрошу: ты тоже сотрудничаешь с Комитетом по оказанию помощи жертвам преступлений? Рюдзодзи-сан сказал, что дети непричастны к делам организации, но ты, похоже, знаешь о чёрных конвертах.

— Я не имею никакого отношения к Комитету. Просто я в курсе происходящего.

— Да?.. Но ведь ты — человек Рюдзодзи?

— Верно. И ещё я буду тебе помогать.

Короче, его приставили ко мне наблюдателем, так, что ли?

Или он и правда здесь лишь затем, чтобы мне помогать? Может, с точки зрения Рюдзодзи это и есть честная игра?

— Как давно ты работаешь на Рюдзодзи-сана?

— Около полугода.

Перед тем, как ответить, он задумчиво наклонил голову вбок, как будто пытаясь что-то припомнить. В целом он держится очень по-взрослому, но этот жест выглядит детским. Ну очень загадочный ребёнок.

Лимузин так и стоит у входа. На водительском сидении виднеется силуэт шофёра. Уж он-то, по крайней мере, взрослый.

Лико открывает заднюю дверь, берёт меня за руку и помогает забраться внутрь.

— Куда тебя отвезти? В Библиотеку Детективов? Или домой?

— Если можно, в общежитие.

— Хорошо.

Лико отходит вперёд и что-то говорит водителю. А потом сразу возвращается.

— Сегодня я вынужден тебя покинуть. Напоследок возьми вот это.

Он протягивает мне небольшую продолговатую коробочку с лентой. Она небольшая, лёгкая и помещается в ладонях.

— Подарок от Рюдзодзи. Но открой его только при необходимости.

— При необходимости, говоришь?..

— До встречи.

Лико захлопывает дверь, отступает от машины на шаг и кланяется на прощание.

Машина тут же трогается с места.

Мы объезжаем розовый сад с фонтаном, и автомобиль набирает скорость, двигаясь вдоль очереди пришедших за помощью людей. Я смотрю на Лико из окна, и вскоре его силуэт становится совсем неразличимым.

Машина проезжает под кирпичной аркой и едет дальше, по аллее с деревьями. Совсем стемнело, в свете уличных фонарей мерцают редкие снежинки.

По пути я вижу двоих детей, подметающих дорожку под фонарём.

— Извините, а мы не могли бы на минуту остановиться? — быстро прошу я водителя. Его не видно за перегородкой, но в ответ на мою просьбу машина сразу тормозит.

Дети-уборщики с любопытством смотрят на машину.

Я опускаю стекло и высовываюсь наружу.

— Эй, подойдите-ка сюда! — окликаю я детей.

Дети одаривают меня парой удивлённых взглядов. Выглядят они как ученики младшей школы*.

— Скажите, какой он, Рюдзодзи-сан?

Мальчики переглядываются, и оба расплываются в улыбке.

— Очень хороший. А когда сердится — страшный! — тараторят они.

— Хочу стать таким же детективом, как сэнсэй.

— Я тоже хочу стать таким, как сэнсэй, когда вырасту!

— Понятно… Спасибо вам. Удачи с уборкой!

— Спасибо!

Мы машем друг другу на прощание.

Машина снова трогается с места.

Не похоже, что дети врали. И по ним уж точно не скажешь, что им промыли мозги или к чему-то принуждают.

Тем не менее, памятуя о могуществе комитета, можно предположить, что всё увиденное мною сегодня — лишь заранее подготовленная подделка. Никак не получается избавиться от ощущения, что я сплю.

Я рассеянно смотрю в окно, и пейзаж постепенно сменяется на привычный городской.

Я прижимаю чёрный конверт к стеклу и пытаюсь просмотреть его насквозь под светом ночных городских огней, но ничего не вижу.

Через некоторое время машина останавливается у школьных ворот.

Водитель ничего не говорит. Я открываю дверь и выхожу из салона. Стоит мне только поклониться водителю в знак благодарности, как машина вновь выезжает на трассу и вскоре пропадает из виду, словно её тут и не было.

Я чувствую, что наконец вернулась в реальный мир. Огни общежития в отдалении кажутся родными и милыми сердцу.

В коридоре общежития толпятся девочки.

Стоит галдёж.

Меня охватывает тревога.

Соседки по общежитию замечают меня и тут же окликают:

— Юи! Тут такое!..

— Что случилось?

— Скорее, сюда!

Они тянут меня за собой, и мы вместе идём дальше по коридору. Оказывается, толпа собралась возле моей комнаты.

— Кое-кто подозрительный пытался вскрыть замок и проникнуть к тебе в комнату.

— Вскрыть замок?

Я прорываюсь к двери через толпу соседок.

На полу, прижимая колени к груди и опершись спиной о дверь моей комнаты, сидит девочка.

Даже здесь, в свете потускневших от времени люминесцентных ламп, её волосы лоснятся и словно светятся изнутри, а лицо кажется ещё бледнее, чем всегда. Она с недовольным видом смотрит прямо перед собой, но стоит ей меня заметить, как её взгляд мигом проясняется.

— Юи-онээ-сама!

Это Киригири Кёко.

Она встаёт и обнимает меня.

Я хватаю её, маленькую и невесомую, в охапку обеими руками. От перепачканной одежды пахнет землёй и пылью. Кажется, раньше она ни разу так ко мне не прижималась. Я прижимаю к себе её головку, и она кажется такой хрупкой, что того и гляди разобьётся на осколки.

Девочки из общежития никак не могут взять в толк, что происходит, и почему-то начинают нам аплодировать. Со стороны происходящее, наверное, выглядит счастливым воссоединением.

— Можно не звонить в полицию? — спрашивает соседка.

— Да, всё в порядке. Я её знаю. Спасибо вам всем, — с этими словами я отпираю дверь и толкаю Киригири внутрь. — Ну ладно, спокойной ночи. Дальше я сама разберусь.

Я вхожу в комнату и захлопываю дверь за своей спиной, чтобы отгородиться от гула разговоров и любопытных глаз.

Я закрываю дверь на ключ.

Киригири с досадой смотрит на меня.

— Меня поймали, когда я пыталась попасть внутрь.

— Все мы иногда ошибаемся, — я швыряю рюкзак на кровать и усаживаю Киригири рядом с ним. — Да и вообще, пытаться тайком попасть внутрь через парадный вход — само по себе ошибка.

— Сначала я хотела разбить окно и влезть через него. Но подумала, что из-за дыры в окне внутри станет холодно.

— Это ты так обо мне беспокоилась? Спасибо.

Я глажу Киригири по макушке, и она с недовольным видом мотает головой.

Я сажусь на стул возле письменного стола и смотрю прямо на неё.

— Зачем ты хотела залезть ко мне в комнату?

— Мне больше некуда идти…

Киригири, потупившись, смотрит на сплетённые пальцы рук у себя на коленях.

Воцаряется молчание.

Я думала, она что-нибудь объяснит, если я буду молчать, но она не размыкает губ.

— Ладно, так или иначе, я рада, что с тобой всё в порядке. — Я накрываю её руку своей. — Я о тебе беспокоилась, Киригири-тян. Куда ты пропала, ничего мне не сказав?

— …Пока не могу объяснить.

— Почему? — немного обижаюсь я. — Ты мне не доверяешь? Или думаешь, на меня нельзя положиться?

— Нет, — нервно отвечает Киригири. — Я ещё не собралась с чувствами… Или вроде того.

Её спокойствие и холодность дали трещину. Должно быть, пока мы не виделись, с ней приключилось нечто пугающее. И на ум приходит только одна организация, которая могла вот так загнать её, первоклассного детектива, в угол.

— Они что-то сделали, да?

После долгой паузы Киригири кивает.

…Не прощу.

Взрослые — и борются со школьницей в полную силу. А всё потому, что ей не посчастливилось родиться в семье потомственных детективов…

— Потом всё объясню, — говорит Киригири, всё ещё не поднимая глаз. — Так или иначе, последние несколько дней я от них убегала. Хотела потянуть время, пока не вернётся мой дедушка. Сейчас их цель — я, и мне нужно было просто спрятаться…

— И у тебя получилось. Они тебя потеряли. Он сказал, они не знают, где ты…

— Юи-онээ-сама, — Киригири перебивает меня с исказившимся от испуга лицом, — кто тебе это сказал?

— А, ну… — мнусь я.

Следует ли признаться ей в том, что случилось сегодня?

Следовало ли рассказать о новой «Дуэль Нуар»?

Из-за меня её могут выследить. Не хочется доставлять ей ещё больше проблем.

И при этом… Киригири без труда читает сомнения на моём лице.

— С тобой связался Комитет, да? — Киригири, слегка насупившись, прикусывает нижнюю губу. — Я опоздала… Значит, всё именно так, как я предполагала. Думала, в моё отсутствие они могут нацелиться на тебя. И они попытались бы воспользоваться тобой, чтобы меня выманить… Поэтому я первым делом пришла сюда.

— Понятно… Но, знаешь, мне кажется, ты для них не единственная цель.

— Что ты имеешь в виду?

Я рассказываю ей о встрече с Рюдзодзи.

Пока я говорю, лицо Киригири становится всё холоднее, превращаясь в привычное лицо детектива. Она вновь обретает уверенность и серьёзность, и всё же мне становится её немного жаль. Мне кажется, что этот невероятный и похожий на яркую вспышку талант может стать её погибелью.

— Интересно, они бы действительно приняли меня в союзники, прими я белый конверт?..

— Жалеешь?

— Вот ещё! — насмешливо фыркаю я. — Чтобы я — и позволила им получить желаемое?

— Но… Полагаю, они как раз получили желаемое.

Ну да, Рюдзодзи, похоже, думал, что я не возьму белый конверт. Он действовал, заранее зная, чем всё кончится, и его расчётливость пугает.

— Если верить Рюдзодзи-сану, они и впрямь считают, что «Дуэль Нуар» — способ помочь жертвам преступлений. Возможно, для них твоя семья — самое большое препятствие на пути к цели.

— Кто знает… — задумчиво бормочет Киригири. Её мысли витают далеко отсюда.

— Кстати, вот новый вызов, — я достаю из рюкзака чёрный конверт.

— Ты пока его не открывала?

— Нет. Ведь «Дуэль Нуар» начнётся сразу, как я его открою. Вот у меня и не хватило духу распечатать его прямо там.

В конверт с вызовом встроен чип, и как только я его распечатаю, информация о вскрытии поступит к убийце и в Комитет. В ту же секунду запустится обратный отсчёт — сто шестьдесят восемь часов, отведённые на игру. Для победы убийце нужно убить всех, кому он хочет отомстить, так, чтобы его не поймал детектив. Если же детектив его изобличит, или если ему не удастся убить все цели, ему засчитают поражение, и он обязан будет вернуть все занятые у Комитета и потраченные на «Дуэль Нуар» деньги. Обычный человек не в состоянии собрать настолько огромную сумму, и ему придётся вернуть долг с помощью страховой выплаты за собственную жизнь.

— Интересно, что будет, если я вообще его не распечатаю?

— Полагаю, нераспечатанные вызовы переадресовываются другим детективам. Но на сей раз они изначально нацелились на тебя, так что даже если ты проигнорируешь этот вызов, тебе просто придёт следующий.

Я прикладываю конверт к электрической лампе. Нет, всё равно ничего не разглядеть.

— Нас опять где-нибудь запрут, да? Уфф… — у меня из груди вырывается тяжёлый вздох. — И где теперь, на вилле в горах? Или на необитаемом острове? Между прочим, моя специализация — не убийства…

— Сложность дела должна соответствовать твоему рангу, так что в этот раз должно быть проще, чем в прошлый.

— А, ну да.

Ранг детектива на «Дуэль Нуар» определяется в зависимости от выбранного для убийства оружия, трюка и так далее. На этот раз заведомо известно, что вызовут именно меня, и уже можно примерно представить сложность будущего дела.

— Ты же мне поможешь? Мне страшно опять куда-то ехать одной.

— Конечно, помогу. Теперь для меня в «Дуэль Нуар» есть смысл, и меня она тоже касается. Я готова встретиться с опасностью, чтобы её предотвратить, — заявляет Киригири с необычайной серьёзностью. В её глазах пылает ледяное пламя.

— Давай вскроем конверт в какое-то определённое время, чтобы потом было легче считать, — предлагаю я. — Например, завтра в полдень.

Киригири кивает.

— А пока — подготовимся. Следует быть во всеоружии. И сначала ты примешь ванну, а я распутаю твои волосы.

Этой ночью Киригири мирно засопела, стоило ей улечься на мою кровать. Я не знаю, где она пропадала и в какой битве сражалась, совершенно одна, но по крайней мере сейчас ей удалось забыться и уснуть.

Вот бы ночь никогда не заканчивалась.

Это и есть наша неизбежная судьба?

Кровать слишком мала для двоих, и поэтому я ложусь на полу. Наверное, нам ещё нескоро выдастся спокойно провести ночь.

Наступило десятое января.

Мы с Киригири подали в школу письменную просьбу об освобождении с уроков на неделю. Сестра-директриса оказалась понимающим человеком и дала разрешение.

Ровно в полдень я распечатываю конверт.

Детектив,

Внемли Зову, что Звучит из Черноты

Место: Бар «Гудбай» — 20 миллионов

Оружие: Нож — 5 миллионов

Оружие: Харибдотоксин — 30 миллионов

Оружие: Верёвка — 1 миллион

Трюк: Запертая комната — 20 миллионов

Общая стоимость: 76 миллионов

Исходя из стоимости, будет вызван детектив —

САМИДАРЭ ЮИ

Детектив,

Внемли Зову, что Звучит из Черноты

Место: Музей средневековых европейских орудий пыток — 30 миллионов

Оружие: Железная дева — 30 миллионов

Трюк: Запертая комната — 80 миллионов

Общая стоимость: 140 миллионов

Исходя из стоимости, будет вызван детектив —

САМИДАРЭ ЮИ

Детектив,

Внемли Зову, что Звучит из Черноты

Место: Проклятый особняк Такэда — 30 миллионов

Оружие: Дотануки — 20 миллионов

Трюк: Запертая комната — 100 миллионов

Прочее: Резинка — 1 миллион

Общая стоимость: 151 миллион

Исходя из стоимости, будет вызван детектив —

САМИДАРЭ ЮИ

Детектив,

Внемли Зову, что Звучит из Черноты

Место: Океанариум «Ёми» — 50 миллионов

Оружие: Осколок льда — 3 миллиона

Трюк: Запертая комната — 100 миллионов

Общая стоимость: 153 миллиона

Исходя из стоимости, будет вызван детектив —

САМИДАРЭ ЮИ

Детектив,

Внемли Зову, что Звучит из Черноты

Место: Океанариум «Ёми» — 50 миллионов

Оружие: Серная кислота — 10 миллионов

Трюк: Запертая комната — 100 миллионов

Прочее: Газовая горелка — 5 миллионов

Общая стоимость: 165 миллионов

Исходя из стоимости, будет вызван детектив —

САМИДАРЭ ЮИ

Детектив,

Внемли Зову, что Звучит из Черноты

Место: Школа «Карэобана» — 30 миллионов

Оружие: Свеча — 20 миллионов

Трюк: Запертая комната — 150 миллионов

Общая стоимость: 200 миллионов

Исходя из стоимости, будет вызван детектив —

САМИДАРЭ ЮИ

Детектив,

Внемли Зову, что Звучит из Черноты

Место: Остров Отохари — 70 миллионов

Оружие: Гитара — 10 миллионов

Трюк: Запертая комната — 120 миллионов

Прочее: Колонки — 20 миллионов

Общая стоимость: 220 миллионов

Исходя из стоимости, будет вызван детектив —

САМИДАРЭ ЮИ

Детектив,

Внемли Зову, что Звучит из Черноты

Место: Круизный лайнер «Ехидна» — 100 миллионов

Оружие: Клыки — 100 миллионов

Трюк: Запертая комната — 100 миллионов

Общая стоимость: 300 миллионов

Исходя из стоимости, будет вызван детектив —

САМИДАРЭ ЮИ

Детектив,

Внемли Зову, что Звучит из Черноты

Место: Женская школа «Либра» — 200 миллионов

Оружие: Железная труба — 3 миллиона

Трюк: Запертая комната — 150 миллионов

Общая стоимость: 353 миллиона

Исходя из стоимости, будет вызван детектив —

САМИДАРЭ ЮИ

Детектив,

Внемли Зову, что Звучит из Черноты

Место: Здание общества защиты природы «Савамэки» — 30 миллионов

Оружие: Полено — 3 миллиона

Трюк: Запертая комната — 100 миллионов

Прочее: Пергамент из овечьей кожи — 50 миллионов

Прочее: Драгоценный камень — 200 миллионов

Общая стоимость: 383 миллиона

Исходя из стоимости, будет вызван детектив —

САМИДАРЭ ЮИ

Детектив,

Внемли Зову, что Звучит из Черноты

Место: Особняк Таймо — 180 миллионов

Оружие: Большие ножницы — 5 миллионов

Трюк: Запертая комната — 200 миллионов

Общая стоимость: 385 миллионов

Исходя из стоимости, будет вызван детектив —

САМИДАРЭ ЮИ

Детектив,

Внемли Зову, что Звучит из Черноты

Место: Научно-исследовательский центр развития способностей близнецов — 50 миллионов

Оружие: Нож — 5 миллионов

Трюк: Идеальная запертая комната — 500 миллионов

Прочее: Цепь — 3 миллиона

Прочее: Висячий замок — 3 миллиона

Общая стоимость: 561 миллион

Исходя из стоимости, будет вызван детектив —

САМИДАРЭ ЮИ

↑Примерно пятьдесят квадратных метров

↑Ликорн (фр. licorne) — «единорог».

↑В Японии дети учатся в младшей школе с шести до двенадцати лет.

Когда я распечатала чёрный конверт и достала оттуда чёрную рисовую бумагу, стало ясно, отчего он казался таким толстым.

Внутри было двенадцать вызовов.

Мы строили самые разные теории о том, каким окажется новое дело, но реальность превзошла даже самые смелые ожидания и повергла нас в отчаяние.

Моё имя стоит на всех двенадцати страницах.

— Ч… ч… что это значит?..

Я снова и снова смотрю на листки в своих дрожащих руках. В конверте хранилось не двенадцать копий одного и того же вызова, а разные дела.

— Везде один и тот же трюк — запертая комната, — говорит Киригири со всем возможным спокойствием. Но даже она заметно побледнела.

— Мне что, предлагают раскрыть двенадцать дел за неделю? Да ещё и все — с запертыми комнатами? Это же бред какой-то!

Я как будто заново прочувствовала весь ужас, который внушает мне Комитет. Им неведом здравый смысл. И ведь я знала об этом с самого начала…

Игра уже началась.

— Что же нам делать?..

Я принимаюсь расхаживать по своей комнатушке взад-вперёд, схватившись за голову.

Только две игры из двенадцати пройдут в одном и том же здании. А значит, нам нужно отправиться по крайней мере в одиннадцать разных мест. Я пока не знаю, где они находятся, но вряд ли стоит ждать, что все игры пройдут в одном и том же районе одного и того же города. Как ни посмотри, у нас слишком мало времени.

— Успокойся, Юи-онээ-сама. Продумаем план действий.

— План, говоришь… Невозможно раскрыть все дела без телепорта! Даже будь у нас телепорт, нам не под силу раскрыть сразу двенадцать дел!

— В худшем случае от нескольких придётся отказаться.

— Отказаться?..

— Даже если детектив не сумеет раскрыть дело, никакого наказания не последует. Раз так, следует выбрать дела, вероятность раскрыть которые выше, а остальные проигнорировать. То же самое, что пропустить непонятные задачи во время контрольной.

— У нас тут не контрольная, а расследование, с жертвами и убийцами. На кону человеческие жизни. Нельзя игнорировать ни одно из дел.

— Ты права, и поэтому мы попытаемся раскрыть как можно больше. Лучше разбираться с делами по порядку, чем хвататься за все сразу и в итоге ничего не успеть.

Киригири садится на кровать и смотрит на меня с мольбой.

Чем нужно пожертвовать ради достижения цели?

Меня снова ставят перед выбором.

— …Да, возможно, ты права. — Я сажусь рядом и, наконец, собираюсь с мыслями. — И вообще, я пока даже не знаю, по силам ли мне раскрыть хоть одно дело… С чего я взяла, что справлюсь со всеми, если очень постараюсь?

— Уже опускаешь руки?

— Скорее падаю с небес на землю. Думаю, они на примере этого вызова хотят показать мне, что рождённый ползать не может летать.

— Но зато ты прыгаешь выше всех, — с робкой улыбкой говорит Киригири. — Мы уже много чего преодолели, и всё благодаря тебе.

— Киригири-тян…

Ты постепенно научилась улыбаться мне.

— Нельзя опускать руки. Надежда ещё есть.

— Надежда?

— В Библиотеке зарегистрировано много детективов-специалистов по запертым комнатам. Мы сможем одолеть все двенадцать дел, если обратимся к ним за помощью.

Ну конечно!

Противник пытается задавить нас числом, а значит следует нанять много детективов и…

— Нет, погоди, нельзя этого делать, — быстро возражаю я. — Не стоит верить в Библиотеку Детективов. Мне кажется, они тайно связаны с Комитетом. Среди зарегистрированных детективов, несомненно, есть его члены.

Те, кто принял белый конверт.

Мы знаем, что больше десятка детективов, пытавшихся копать под Комитет, бесследно исчезли. Проще всего предположить, что их стёрли с лица земли, но ведь кого-то из них могли пригласить в Комитет, как меня, и кто-то из них мог принять белый конверт.

— Верно… Такие люди с радостью придут на подмогу, чтобы нам помешать.

— Вот видишь? Нет времени выяснять, кто из детективов друг, а кто враг, — говорю я, украдкой глянув на настольные часы. — Прошло уже полчаса! Так можно до самого вечера без толку метаться в сомнениях! У-у-у… Как же нам быть?.. Как же быть?..

Детективам из Библиотеки нельзя верить.

Значит, нужно искать тех, кто не зарегистрирован в Библиотеке? Но как нам отыскать независимых детективов, да ещё тех, кто разбирается в запертых комнатах?

— А твой дедушка? Он пока не может вернуться?

— Нет, — Киригири задумчиво качает головой. — С того дня он ни разу со мной не связывался.

Десять дней назад Киригири Фухито, нынешний глава рода Киригири, позвонил внучке и предупредил, чтобы она не приближалась к Синсэну Микадо. Сам он занимается какой-то важной работой за границей, а потому ещё некоторое время не может приехать на родину.

— Значит, придётся обойтись своими силами…

— Есть человек, которому можно верить, — говорит Киригири, подняв голову. — И, думаю, он один стоит десятка детективов.

— Правда? Кто? Кто-то из твоих друзей-детективов?

— Нет, мы не знакомы… Один из трипл-зеро-классов, Микагами Рэй.

Есть всего три детектива с номерами «000»: Граф в кресле — Рюдзодзи Гэкка, сотрудник правоохранительных органов — Джонни Арп и таинственный Микагами Рэй.

Анкетные данные Микагами Рэя полностью засекречены, и неизвестно, где он сейчас. О его или её существовании свидетельствуют лишь записи о раскрытых делах.

В основном Микагами Рэй берётся за необычные дела с оттенком мистики и за известные дела, много лет остававшиеся нераскрытыми, то есть за крайне запутанные загадки. Распутав серию лос-анджелесских театрализованных убийств, известных как «дело Зодиака»*, остававшуюся нераскрытой с шестидесятых годов, он дал интервью местной газете, сидя за непрозрачным стеклом, и поэтому его имя, Микагами Рэй, перевели как «Призрак в Зеркале». Его и по сей день так называют*.

— Мы уже знаем, что Рюдзодзи Гэкка и Джонни Арп заодно с Синсэном Микадо, но Микагами Рэя с ними не было.

— Он член Комитета, точно. Они все на одной стороне, просто этот известен своим нежеланием показывать лицо, вот и не явился.

— Мне кажется, есть смысл выйти с ним на связь, хотя бы и ради того, чтобы в этом убедиться. Если он наш враг, то чем раньше мы узнаем, как он выглядит — тем лучше.

— Ну да, тоже верно…

Я в очередной раз содрогаюсь при мысли о том, что трипл-зеро-классы — мои «враги». Меня как будто забросило на чужое, неправильное поле битвы. Ну почему всё вышло именно так? А ведь я всего лишь обычная старшеклассница…

— Как нам связаться с человеком, которого никто никогда не видел?

— …Вот об этом и нужно поразмыслить в первую очередь.

— Хорошо бы придумать до того, как неделя пройдёт.

— Время язвить у тебя есть, так используй его, чтобы думать, онээ-сама, — немного сердито бросает мне Киригири.

Сделав успокаивающий жест, я вновь думаю о Микагами Рэе.

Из моего предыдущего опыта понятно: детектив с высоким рангом — вовсе не означает честный детектив. А этот ещё и скрывает свою личность, так что он точно какой-то чудик.

Враг ли он?

Союзник ли?

Если на нашей стороне окажется трипл-зеро-класс, время на раскрытие дел здорово сократится.

— Попробуем оставить ему сообщение в Библиотеке Детективов, как в прошлый раз? Хм, но Библиотеке верить нельзя…

Идеи закончились, и мы сидим в дружном молчании, скрестив на груди руки. Непонятно даже, как нам подступиться к решению.

И вдруг… откуда-то слышится незнакомый телефонный звонок.

Мы с Киригири переглядываемся.

— Твой телефон?

— У меня нет телефона.

— Но это не мой…

Я смотрю на мобильник. Он не звонит, и экран остаётся в режиме ожидания. Но откуда-то определённо раздаётся звонок.

Я прислушиваюсь и начинаю искать источник звука.

Звук доносится из моего рюкзака.

— Ой, это же…

Я вспоминаю о подарке, который передал мне мальчик, Ликорн, перед отъездом из детективной конторы Рюдзодзи. Я торопливо вытаскиваю его из рюкзака.

Звук определённо доносится из деревянной коробочки.

Я развязываю ленту, открываю подарок, и обнаруживаю внутри обёрнутый пупырчатой плёнкой телефон. Он мигает, сигналя о входящем вызове. Больше в коробочке ничего нет.

— Что это?

— Подарок Рюдзодзи-сана, — коротко объясняю я и достаю телефон. — Я отвечу.

Киригири кивает.

На экране светится надпись: «Номер не определён».

Я нажимаю на кнопку приёма вызова.

— …Алло?

— Добрый день. Как поживаешь? — знакомый приятный низкий голос.

— Рюдзодзи-сан?

— Абсолютно верно. Вижу, ты распечатала конверт. И сейчас, должно быть, как раз дивишься вызову, не похожему на твои предыдущие.

— И это у вас называется «честно»? — огрызаюсь я. Заодно я включаю громкую связь, чтобы Киригири слышала наш разговор.

— Хе-хе… Тебя ждёт совершенно честная «Дуэль Нуар». Ты даже в выигрышном положении, — голос Рюдзодзи звучит так, словно происходящее его забавляет. — Само то, что я тебе звоню — исключение из исключений.

— Что вам нужно?

— У меня к тебе три дела. Во-первых, для этой «Дуэль Нуар» тебе очень пригодятся полицейские отчёты. Всю информацию, которая есть у полиции, ты можешь узнавать через Лико. Обращайся к нему в любое время.

А, ясно, так вот о какой помощи шла речь.

— Понятно. Как с ним связаться?

— Номер есть в телефоне. Пользуйся в своё удовольствие. Я всё оплачу, — Рюдзодзи, похоже, хочет пошутить и сам же смеётся своей шутке.

А вот мне сейчас не до смеха.

— Во-вторых, за этой «Дуэль Нуар» наблюдаю я, Рюдзодзи Гэкка, и я же её создал. Считай, что состязаешься не только с двенадцатью убийцами, но и со мной.

— …Хорошо.

— Итак, установим условия победы и поражения в нашем состязании.

— Хоро… Что?

В нашем состязании?

Состязании между мной и детективом трипл-зеро-класса?

— Если тебе удастся раскрыть все дела в отведённое время или предотвратить убийства, ты победила. Если же останется хоть одно нераскрытое дело, ты проиграла. Согласна?

— Что это за состязание такое?! Всё ведь против меня!

— Однако, — продолжает Рюдзодзи, не обращая внимания на моё заявление, — в случае собственного проигрыша я покину Комитет.

— Покинете?.. Хотите сказать, вы выйдете из него?

— Верно. Я их главный автор, и если я выйду из их состава, для Комитета это будет всё равно что лишиться руки. О таком условии ты могла только мечтать.

— А если я проиграю?

— Ничего особенного не случится. Проиграв, ты снова вернёшься в бой. Можно сказать, это и станет твоим наказанием. Твой бой не кончится, пока ты остаёшься детективом.

Довольно жёсткие условия для победы, но всё же в этой игре есть возможность получить огромную выгоду без риска. И именно поэтому мне кажется, что он чего-то не договаривает…

Я смотрю на Киригири, чтобы убедиться в собственных сомнениях.

Она слегка кивает, не произнеся ни слова.

Я решаюсь.

— Мне всё ясно. Я принимаю ваши условия.

— Отлично. Я рассчитывал, что ты именно такой детектив.

Раз так, отступать некуда. Нужно действовать.

— А третье дело?

— Знаешь, кто такой Микагами Рэй?

Когда он произносит это имя, моё сердце замирает в груди.

— Я видела его папку.

— Тогда долго объяснять не придётся. В последний раз он объявился в Фэрбанксе на Аляске год назад, и с тех пор о нём ничего не было слышно. Но, по моим сведениям, он вернулся в Японию.

— …Хотите сказать, даже вы не знали, где он находился до сих пор?

— Увы, он и для нас всё равно что призрак в зеркале. Даже о его возвращении я узнал из-за того, что вместе с ним в страну въехали представители ряда организаций из разных стран.

— Я вас не совсем понимаю…

— За Микагами Рэем охотятся самые разные организации со всего мира. Полиция, разведка, военный спецназ, армия, наёмные убийцы, детективы, мафия, бандиты… Короче говоря, есть лица, которые хотят использовать его талант в своих целях, и лица, которые не хотят, чтобы он использовал свой талант. На протяжении последних нескольких лет между ними развернулась борьба за Микагами Рэя. Правительство одной страны сформировало специальную команду для его захвата. Мне удалось обнаружить его след, потому что я следил за перемещениями этой команды.

Я с трудом удерживаю в голове масштабы происходящего. К тому же, если верить словам Рюдзодзи, Комитет заметно отстаёт от остальных преследователей.

— Итак, к делу… По моим сведениям, сегодня две организации и трое убийц направляются на станцию «Мэюра». Я точно знаю, что они уже некоторое время преследуют Микагами Рэя. И вряд ли они решили устроить совместный пикник. Ты же понимаешь, что я хочу сказать?

— Да.

Микагами Рэй приедет на станцию «Мэюра»…

«Мэюра» — железнодорожная станция посреди многолюдного района. И она не так уж далеко отсюда. Я сама частенько туда наведываюсь за одеждой во время распродаж.

Выходит, там, где я всегда примеряюсь к длине очередных новых шорт, развернётся битва, исход которой может пошатнуть баланс сил в этом мире. Я с трудом представляю нечто настолько необычное в привычных декорациях. Слишком уж нереально. Стоп, он сказал «убийцы»?

— Тебе тоже следует съездить на станцию. Возможно, вы с Микагами Рэем встретитесь. Да и Комитет уже начал действовать.

Погодите-ка…

Комитету неизвестно, как выглядит Микагами Рэй, и они не знают, где он. Выходит, что…

— Так Микагами Рэй не член Комитета?

— Будь он одним из нас, я бы с тобой о нём не говорил.

Микагами Рэй нам не враг!

Вот уж точно — радостная новость. Таким образом, вражеская сила примерно на тридцать процентов меньше, чем я предполагала. А уж если удастся заставить Рюдзодзи Гэкку выйти из Комитета, можно будет считать, что их сила уменьшится вдвое.

— С чего вы вдруг рассказали мне, где появится Микагами Рэй?

— Исключительно во имя честной игры. Ты будешь рада каждому союзнику, разве нет? Кстати, вести расследования, заручившись помощью союзников — не против правил. Собирай столько людей, сколько нужно.

Всё-то он предвидел.

— Кроме того, Микагами Рэй — одиночка. Никто не гарантирует, что он согласится тебе помочь. Вполне вероятно, он и вовсе проникнется идеями Комитета и примкнёт к нам. Можно сказать, в каком-то смысле, первый раунд твоей «Дуэль Нуар» — битва за Микагами Рэя.

Возможно, он прав.

Нельзя махнуть на Микагами Рэя рукой просто потому, что он не враг. Было бы здорово заполучить его в союзники, пусть даже придётся потратить немного времени. А уж станет ли он помогать — уже следующий вопрос…

— У меня всё. Больше я не выйду с тобой на связь. В следующий раз мы встретимся уже как победитель и проигравший.

— Рюдзодзи-сан... — Он явно собирается повесить трубку, и я пытаюсь его задержать. — Нам действительно нужно сражаться друг с другом? Неужели вы этого хотите?

— Нет. Мне очень хотелось, чтобы ты приняла мою сторону. Но время не повернуть назад. Ни для тебя, ни для меня.

Голос из динамика замолкает.

В голове всплывает несколько фраз, которые мне следовало ему сказать, но я так и не решаюсь вымолвить ни слова.

— Удачной игры, — с этими словами он вешает трубку.

Я тяжело вздыхаю.

— …Ну и вляпалась же я в историю, — без обиняков подытоживаю я. — Детективу-старшекласснице не под силу такое разгрести.

— С тобой я, детектив из средней школы, — подбадривает меня Киригири. — Удивительно, как запросто ты разговаривала с Рюдзодзи Гэккой. Вы друг с другом очень открыты.

— Неужто было похоже на дружескую беседу? Да у меня руки тряслись! А ты что, ревнуешь?

— Не ревную. Ни капли.

— Да? Ну ладно.

— Но теперь у нас появилась надежда. Нужно связаться с Микагами Рэем как можно скорее.

Надежда?..

Станет ли Микагами Рэй нашей надеждой?

Удастся ли нам вообще выйти на контакт с Микагами Рэем вперёд разведки и убийц со всего мира?

— Для начала нужно отправиться на станцию «Мэюра». Киригири-тян, хочешь сначала заехать домой?

— Нет, — она мотает головой.

— Но ведь у тебя из одежды только школьная форма да блузка. Ты переоденешься, и…

— Не надо. Собирайся поживее.

— Ты чего так надулась?

Она не успевает ответить — снова звонит лежащий неподалёку телефон.

На жидкокристаллическом экране светится надпись: «Входящий звонок — Ликорн». Я нажимаю на кнопку приёма вызова.

— Алло?

— Это Самидарэ Юи-сан? Ты быстро ответила. Полагаю, Рюдзодзи уже всё объяснил?

— Да.

— Тогда буду краток: Рюдзодзи велел мне ехать на станцию «Мэюра». Встретимся там.

— Он приказал за мной следить?

— Жду тебя под вечным снегом.

Лико вешает трубку.

Это немного злит, но последняя фраза оказалась такой красивой, что мне удаётся сдержаться и не отшвырнуть телефон.

В итоге я выхожу из общежития в своей обычной школьной форме. Хотелось бы принарядиться — в кои-то веки мы с Киригири вместе выбрались в город — но «Дуэль Нуар» уже началась, так что не стоит прохлаждаться. Время, оставшееся на игру, где на кону чужие жизни, тает с каждым мгновением. Так что я выбрала свою полевую одежду, привычную и удобную.

До «Мэюра» пять станций на поезде. Мы с Киригири сидим рядом и смотрим на пейзаж за окном напротив. Мелкий снег медленно кружит над уже припорошенными улицами.

— Так можно доехать до самого моря, — говорю я, и Киригири озадаченно поворачивает голову в мою сторону. — Поехали вместе на море летом.

Киригири выглядит изумлённой, но, слегка потупившись, кивает. И всё же её лицо мрачно, будто она не верит, что этот день когда-нибудь настанет. Я улыбаюсь ей. Она смущённо отворачивается.

Мы сходим с поезда и шагаем к месту встречи.

В будний день народу здесь не так уж много. Перед скульптурой в форме снежинки стоит мальчик в галстуке и жилетке, держа над головой чёрный зонт.

— Привет.

Я подхожу, и он опускает голову в приветственном поклоне. Он, как всегда, похож на доброго духа — красивый и немного неземной. Через руку перекинут неизменный пиджак. Интересно, ему не холодно?..

Киригири прячется за моей спиной и пристально наблюдает за Ликорном.

— Я с подругой, ты не против? — спрашиваю я, указав на Киригири.

— Нет, всё в порядке, — отвечает Лико с загадочной улыбкой. — Поговорим на ходу. Хочешь, пройдёмся по магазинам?

— Хочу!

— Юи-онээ-сама, — Киригири тянет меня за подол куртки сзади. — Ты забываешься.

— Да нет же, это для маскировки!

Мы следуем за Лико. Он входит в торговый центр на станции. Мы идём вперёд по отапливаемому зданию и едем на эскалаторе наверх.

— Ты знаешь, где и когда появится Микагами Рэй? — спросила я у стоящего впереди Лико.

— Мне просто сказали ехать на станцию, — не оборачиваясь, отвечает он.

— Хм… Но куда мы, в таком случае, идём?

— На третий этаж, в отдел женской одежды.

— Микагами Рэй сейчас там?

— Нет. Я подумал, тебе хочется туда.

— Слушай… А ты неплохо соображаешь!

— Юи-онээ-сама, — Киригири толкает меня в спину. — Хватит дурачиться.

— Ничего я не дурачусь. Я вполне серьёзно намерена поискать одежду, которая тебе подойдёт.

— Я пошла.

Киригири разворачивается и шагает прочь. Вот только мы едем на эскалаторе, так что она всего лишь спустилась на несколько ступеней вниз. Смирившись с тем, что ей не уйти, она надувает щёки и поднимается с нами до третьего этажа, так и не обернувшись.

Я беру её за руку и веду за собой.

— О личности Микагами Рэя ходит множество слухов, и никто уже не знает, какие из них правдивы. Есть даже люди, которые считают его просто городской легендой, — вдруг заговаривает Лико, двигаясь вдоль магазинов женской одежды. Остальные посетительницы с упоением изучают витрины, и никто не обращает на нас внимания. Маскировка получилась и впрямь неплохой.

— Я подумала, Микагами Рэй, возможно, не один человек, а ты как считаешь? — говорю я то, что приходит на ум. — Это псевдоним, например, двоих людей, как Эллери Куин*… Или же вообще команда из нескольких человек, как Майкл Слэйд*…

— Тебе не кажется, что это пойдёт Кёко-сан? — не слушая меня, Лико заходит в один из магазинов.

— Эй, я, между прочим, с тобой… Ой! Какая прелесть! Киригири-тян, примерь!

Я хватаюсь за голубое платье. Цвет летнего неба. Грудь окантована кружевом, ещё и с ленточкой. Слишком яркое, не в её стиле, но если сочетать с кардиганом оттенка поспокойнее, то…

— Оно девчачье, — фыркает Киригири, глядя на протянутое ей платье.

— Ты чего? Тебе точно пойдёт, ты как раз в правильном возрасте для таких вещей. Хм… Хотя, может, ты и права, нужно нечто посолиднее…

— Мне хватит школьной формы.

— Нельзя всю жизнь ходить в школьной форме. А ты что думаешь, Лико? Поделись мужским мнением.

— Милое платье подойдёт, но, думаю, нечто более изящное было бы ещё лучше.

— Ну точно! И я так считаю!

— Мне кажется, ей может быть к лицу и футболка с какой-нибудь милой картинкой, вроде кошки или медведя.

— О! Ну конечно!

— Заглянем в другой магазин, — с этими словами Лико сразу выходит наружу, и я спешу следом, всё ещё держа Киригири за руку. Вид у неё уже обречённый.

— В этот раз за Микагами Рэем гоняется две организации: китайская разведка и научно-исследовательская группа, принадлежащая российской армии, — Лико вдруг снова заговаривает серьёзно. Наша необычная жизнь стала уже не изнанкой обычной жизни, а её параллелью.

— Ты много о нём знаешь.

— Много знать и доносить информацию до тебя — моя непосредственная обязанность, — Лико оборачивается ко мне и хитро улыбается. — От каждой организации прибыло по два некомбатанта. Когда они действуют в чужих странах, у них нет при себе оружия, так что можно считать их не очень опасными. Особенно русские: они не военные, а группа учёных, пытающихся создать супер-солдат, проще говоря — обычные исследователи паранормальных явлений.

Я озираюсь по сторонам. Посетителей, похожих на русских, не видно. Мимо проходят лишь радостные женщины с кучей пакетов из магазинов.

— Проблемы могут возникнуть с тремя убийцами, — Лико произносит эти леденящие кровь слова, совсем не меняясь в лице.

Убийцами…

Мы сейчас лезем на их территорию. И вряд ли у нас получится проскользнуть мимо них на пути к Микагами Рэю.

— У первой из убийц кличка Копикэт, страна рождения неизвестна, пол женский. Известна как убийца-подражатель. Она убивает, в точности воспроизводя стиль нераскрытых серийных убийств той страны, где находится цель. То есть отводит от себя и заказчика все подозрения, делая убийство цели частью цепочки никак не связанных с ним смертей. Многие её убийства приписывают другим серийным убийцам. Однако из-за подобного метода она не может позволить себе действовать открыто, поэтому осторожна и не будет атаковать напрямик.

Он говорит так, будто сидит у компьютера и зачитывает текст с экрана. Лико не только выглядит необычно, но и, похоже, обладает незаурядными способностями к систематизации информации.

Мы поднимаемся ещё на этаж выше. Там тоже находится отдел с женской одеждой.

И среди серой будничной обстановки всё продолжается наш невероятный разговор.

— Второго убийцу называют Ночным Летуном. Говорят, он невысокий и родом из Румынии, но точно неизвестно. Убивает без изысков: подбирается к цели и стреляет из пистолета с глушителем. Действует быстро и прямо. Несколько раз видели, как он, закончив работу, улетал на родину из ближайшего аэропорта на личном самолёте, отсюда и прозвище.

— Этот убийца и та, о которой ты рассказывал сначала, действуют вместе?

— Нет, судя по всему, они сами по себе. У них одна цель, так что они соперники, и было бы неплохо столкнуть их лбами, чтобы они хорошенько вымотались.

— …А что там с третьим?

— Он японец. У него нет прозвища, но он выпускник «Пика Надежды» и бывший Супер-Скалолаз-Старшеклассник, Хитомоси Цуруги. Окончив школу, он прославился, покоряя крутые склоны по всему миру, но в определённый момент стал устраивать шоу, забираясь на памятники истории архитектуры, вроде Эйфелевой башни или Анкгор-Вата, и в конце концов его исключили из круга таких же известных скалолазов. В настоящее время он использует свой талант иначе, и его знают лишь обитатели преступного мира — как убийцу, который может забраться куда угодно с помощью одного пальца и убить кого угодно одним пальцем. Кстати, говорят, он способен одной рукой согнуть ствол винтовки. Также известен случай, когда он проломил грудную клетку и раздавил сердце полицейскому в бронежилете.

Так значит, убийца-выпускник элитной школы… Вот так компания подобралась…

Теперь мне жаль Микагами Рэя, за которым постоянно гоняются подобные личности. Неужели если у детектива особенно выдающийся талант, он вынужден становиться орудием какой-нибудь разведки или частью политических игр? Точно как во время мировых войн, когда по всему миру похищали и убивали учёных, связанных с разработкой нового оружия.

А что, если Киригири когда-нибудь станет орудием в чужих руках? А может, она уже…

Пока мы проходим мимо магазинов, Лико в очередной раз заговаривает таким спокойным тоном, словно ведёт разговор о погоде:

— Кстати, я видел, как женщина, похожая на Копикэт, вошла в этот торговый центр, пока ждал вас.

— Что?!

У меня вдруг возникает чувство, будто за мной наблюдает чужой хищный взгляд, и я напрягаюсь.

Вокруг нет никого подозрительного.

Только девушки в униформе магазина, как всегда, хлопочут неподалёку.

— Что ж ты раньше не сказал? Как она выглядит?

— В красном плаще с капюшоном, как у Красной Шапочки. Блондинка, с чемоданом.

— Такую сложно не заметить. Её будет видно даже издали. Увидим — сделаем всё возможное, чтобы держаться подальше.

— Онээ-сама, так мы не найдём Микагами Рэя, — возражает Киригири. — Нужно её найти и следовать по пятам. Не получится вечно избегать опасности, если мы хотим двигаться дальше… Ты так не думаешь?

— Думаю, но…

Должны ли мы идти опасным путём?

Мы даже не знаем, ждёт ли нас в конце пути Микагами Рэй. Мы вообще ничего не знаем наверняка и словно пытаемся поймать призрака из зеркала.

— Юи-сан, — Лико резко останавливается.

— Ч-что? Убийца здесь?

— Отдел с купальниками там, чуть дальше, — он указывает пальцем вперёд.

— Молодец!

Я устремляюсь вперёд, таща Киригири за собой.

И невольно замираю на месте.

Между двух магазинов наперерез мне проходит… женщина в красном плаще.

Желая убедиться, она ли это, я смотрю на Лико.

Он кивает.

Точно — Копикэт.

Мы как ни в чём не бывало движемся следом. К счастью, по проходу идёт ещё несколько человек, и нам удаётся спрятаться за чужими спинами.

Кажется, Красная Шапочка нас не замечает. Правой рукой она волочит за собой чемодан. Она не слишком высокая и очень худая. Рука, держащая чемодан, белая. Должно быть, она европейка. Одежда — не плащ, а скорее пончо, капюшон с двумя острыми кончиками, как кошачьи уши. Даже несмотря на капюшон, со спины виднеются пряди светлых волос, выбившиеся наружу.

— А для убийцы она выглядит довольно ярко. И намного изящнее, чем я себе представляла, — шёпотом говорю я Лико.

— Не нужно быть физически сильным, чтобы убивать людей, — отвечает Лико с ангельским выражением на лице.

Мы ещё какое-то время следуем за Копикэт, она заворачивает за угол, открывает дверь с табличкой «Только для персонала» и заходит внутрь.

Мы устремляемся за ней и тоже подходим к двери.

— Там лестница для персонала. Куда она собралась?

Я касаюсь дверной ручки.

— Подожди, — Киригири хватает меня за руку. — У меня плохое предчувствие.

— Снова поступь бога смерти? Не бойся, я за ней не пойду. Нужно узнать, пошла она наверх или вниз.

Я медленно приоткрываю дверь.

Вдруг из щели высовывается тонкая рука и хватает меня за запястье.

— А-а-а!

Меня тянут за дверь.

Тёмная лестничная площадка. Копикэт стоит прямо напротив двери и держит меня со спины. Здесь, за дверью, тихо, холодно, и объявления по громкой связи звучат так далеко, что кажутся слуховой галлюцинацией.

Зря я не послушалась Киригири.

Мне к горлу приставляют что-то острое.

Я поднимаю обе руки вверх, давая понять, что не намерена сопротивляться и украдкой бросаю взгляд на Копикэт. У неё восхитительно белая кожа, как у европейки, на носу очки с толстыми стёклами. На ней лёгкий макияж, вероятно, чтобы скрыть веснушки. Немного опущенные кончики бровей придают ей застенчивый вид. У неё на капюшоне кошачьи уши, потому что она Копикэт*? Или она отаку-косплеер из-за рубежа?

Она что-то говорит на неизвестном мне языке и притягивает меня ближе, чтобы ухватить поудобнее.

Тут дверь приоткрывается, и внутрь проскальзывает Лико.

— Юи-сан, у тебя всё хорошо?

— Д-да… — я пытаюсь храбриться, несмотря на то, что меня всё ещё держат. — Ты понимаешь, что она говорит?

— Она спрашивает: «кто вы, чёрт возьми, такие».

Лико заговаривает с Копикэт. Не знаю, на каком языке они говорят, но голос Копикэт звучит всё спокойнее и спокойнее. Да уж, у Лико такая очаровательная улыбка, что кто угодно растает.

Я вдруг замечаю ещё кое-что.

Нигде не видно Киригири.

— А где Киригири-тян? — спрашиваю я, вклинившись в разговор Лико с убийцей. Они оба меня не слушают. Разговор их здорово увлёк.

Я заложник — а они меня игнорируют…

— О чём вы говорите?

— Она спрашивает, кто мой любимый мангака. Хм... Наверное…

— Так вы просто болтаете?..

Сможет ли Лико успокоить её окончательно?

Нет… В конце концов, она убийца. И сейчас она может убить меня в любой момент, если пожелает. Мне в последнее время вообще не слишком везёт, но заложником я стала впервые.

Что же делать?

Я безоружна и не знаю приёмов самообороны.

Я хочу помолиться богу… но ловлю себя на том, что молюсь Киригири Кёко.

Пожалуйста, спаси меня, Киригири-тян!

Раздаётся щелчок.

Лико с убийцей всё ещё продолжают болтать, когда сзади щёлкает что-то металлическое.

Копикэт тоже замечает неладное и оборачивается.

Но всё уже кончено.

На руке Копикэт, той самой, что вцепилась в меня, не пойми откуда взялся наручник.

На другом конце цепи от наручника — чемодан. Второй наручник пристёгнут к его ручке.

А за чемоданом, одной ступенькой ниже, неожиданно возникла Киригири Кёко. И она как раз собирается столкнуть чемодан Копикэт с лестницы вниз.

Копикэт вскрикивает и пытается ухватить чемодан. Её рука выпускает меня и тянется за ним.

В следующий миг чемодан уже летит вниз по лестнице.

Пристёгнутая к нему наручником Копикэт летит вниз вместе с ним. Чемодан оказался тяжелее, чем выглядит. Худенькую и хрупкую Красную Шапочку с кошачьими ушками сразу утягивает вниз.

Она с грохотом катится по ступеням, пока, наконец, не врезается в стену лестничной площадки этажом ниже.

Она так и остаётся лежать на полу, и из её груди вырывается стон.

— Ты в порядке, Юи-онээ-сама? — Киригири подбегает ко мне.

— Д-да… Как ты оказалась сзади?

— Спустилась по обычной лестнице в магазине и зашла снизу, — Киригири упирает руки в бока и гордо выпячивает грудь.

Её сообразительность снова меня спасла. Не знаю, сколько раз я бы уже успела умереть, не будь рядом Киригири.

Под ногами валяется перьевая ручка. Очевидно, её Копикэт и держала у моего горла.

Мы спускаемся по лестнице и окружаем Копикэт. Она в сознании, но на ней живого места не осталось, и она не шевелится.

Мы заглядываем в её чемодан. Он ломится от подборок газетных статей о серийных убийствах, файлов с информацией о нераскрытых убийствах и ещё кучи манги и тоненьких додзинси, поэтому он и такой тяжелый. Внутри хранится несколько паспортов, и непонятно, который из них настоящий. Возможно, все поддельные.

У неё в вещах нет ничего, что сошло бы за оружие. Кажется, при ней была лишь перьевая ручка.

— Сначала она всё досконально планирует, а уже потом приступает к устранению цели. Думаю, сегодня она хотела лишь отыскать цель и пока не готовилась к убийству, — предполагает Лико.

— Повезло, что нам досталась убийца-гуманитарий.

— Добить её?

— Н-нет, не надо! — торопливо останавливаю я Лико.

— Думаешь? Если оставим её в живых, она снова будет убивать невинных людей. Она же наёмная убийца.

— Мы здесь не за этим, забыл? Нам нужно разыскать Микагами Рэя.

Лико несколько секунд смотрит прямо на меня, но больше ничего не говорит.

— У неё в вещах нет никаких записей о Микагами Рэе, — говорит сидевшая рядом с чемоданом Киригири, поднимаясь на ноги.

— Лико, тебе не удалось у неё ничего выведать?

— Она ничего не знает о Микагами Рэе. Приехала сюда, потому что к ней поступила информация, что цель будет на крыше торгового центра в четыре часа дня.

— Это же очень важно!

Микагами Рэй будет здесь в четыре!

Я проверила время на телефоне.

Три пятьдесят…

— У нас совсем нет времени!

— Можем пойти вверх по лестнице и подняться на крышу, — совершенно спокойно предлагает Лико.

Выход на крышу находится над девятым этажом. Добежать дотуда по лестнице не так уж просто, но, наверное, успеем.

— Киригири-тян, пошли.

— Подожди, — Киригири присаживается возле Копикэт и отстёгивает наручники.

— Что ты делаешь?

— Забираю наручники. Они мне дороги.

— А-а, это те самые?..

Киригири убирает наручники в карман школьной формы. Так вот где она их хранила.

Мы бросаем Копикэт на лестничной площадке и бежим вверх по лестнице. С четвёртого на пятый, с пятого на шестой…

Стоит нам добраться до шестого этажа, как откуда-то раздаётся сигнал тревоги.

Мы, не сговариваясь, останавливаемся и смотрим друг на друга.

— Пожарная тревога?..

— Зайдём обратно в магазин, — говорит Лико.

Мы открываем дверь и выходим на шестой этаж магазина — посмотреть, что случилось. На этаже продаются спальные принадлежности и домашняя утварь. Посетители и продавцы переполошились из-за несмолкающего звона сигнализации, но не настолько, чтобы обстановку можно было назвать паникой.

Вскоре к нам обращается голос по внутренней связи:

— На ресторанном этаже зафиксировано возгорание. Уважаемые дамы и господа, пожалуйста, следуйте указаниям сотрудников торгового центра и спокойно покиньте здание. Повторяю…

Обстановка вокруг нас накаляется всё сильнее. Отовсюду то и дело слышатся возгласы, переходящие в крик, и торопливый топот.

— Пожалуйста, воспользуйтесь этим пожарным выходом! — доносится до нас голос сотрудника. Кажется, посетители осознали, что попали в чрезвычайную ситуацию. Вся толпа ломится к пожарному выходу.

— Что думаете?

— Раз пожарная сигнализация включилась именно сейчас, думаю, без Микагами Рэя не обошлось, — отвечает Киригири, не меняясь в лице. — Вопрос лишь в том, чья эта работа: его самого или преследователей.

— Так или иначе, нужно подняться на крышу и убедиться.

Избегая встреч с сотрудниками магазина, мы бежим в противоположную сторону и устремляется к двери с надписью: «Только для персонала». Вокруг уже почти нет людей, эвакуация явно проходит благополучно. Когда из магазина, обычно переполненного покупателями, постепенно пропадают все люди, становится жутко — как будто близится конец света.

Мы открываем дверь на лестницу.

И только хотим выйти с этажа, как сзади нас кто-то окликает:

— Эй, вы, эвакуационный выход не здесь!

Мы оборачиваемся и видим примерно в десяти метрах позади нас охранника. Должно быть, он нас заметил и пошёл следом. Он с недоумением смотрит на нас.

— Куда вы собрались? Скорее покиньте здание.

— А… Ну… Мы подумали, так будет ближе, и… — растерянно бормочу я.

— Там опасно, так что идите-ка сюда!

Я нехотя отхожу от двери, когда он манит нас рукой.

Однако Киригири и Лико не подчиняются.

— Вы не поняли? Говорю же, здесь опасно, — голос охранника мрачнеет.

— П-простите, мы сейчас. Ну же, Киригири-тян…

— Не подходи к нему, Юи-онээ-сама.

— Что?

— Ну всё, time up! Непослушные дети получат penalty!!!

Охранник заводит руку за спину и вынимает что-то из-за пояса. Это не карманный фонарик, не рация, а…

Пистолет.

— Die!

Он направляет на нас ствол с похожим на трубку глушителем.

Охранник не успевает спустить курок — удивительно, но первым начинает действовать Лико.

Он поднимает зонтик, которым до сих пор упирался в пол, и с размаху бросает вперёд.

Зонт обращается копьём и, влекомый центробежной силой, летит прямо в охранника.

Однако, его кончик был направлен не в самого мужчину, а в дуло пистолета.

Кончик зонта вонзается в глушитель.

Прямо в цель.

Ясное дело, невозможно спустить курок, когда у тебя из дула торчит зонт, тут и пистолет-то одной рукой не удержишь. Мужчина пытается вытащить зонт, но тщетно. Выругавшись на иностранном языке, он отбрасывает пистолет в сторону.

А Лико тем временем уже пропал из поля зрения мужчины.

Он каким-то образом успевает оказаться сзади и с невероятной лёгкостью выворачивает мужчине руку. Не медля ни на миг, Лико изгибает руку мужчины под немыслимым углом. Сквозь звон пожарной сигнализации мы явственно слышим треск ломающейся кости.

Мужчина с хриплым нечленораздельным воплем падает на колени, а потом ничком заваливается на пол.

Лико беспощадно наступает на шею мужчины сзади, окончательно лишая того возможности двигаться. Мужчина оказался беззащитен под каблуком туфли маленького мальчика.

Но Лико и теперь не собирается останавливаться.

Он вытаскивает из-под висящего на руке пиджака молоток. Не простой, какими пользуются плотники, чтобы забивать гвозди, а из чёрной стали или подобного материала, сразу видно — оружие.

Он замахивается молотком, и…

— Лико! — я успеваю перехватить его руку.

Лико смотрит с неизменным ангельским выражением лица.

— Зачем ты меня остановила?

— С него хватит!

— Нет, не хватит.

— Ты хочешь его убить?

— Ну что ты! Я его не убью, — Лико проворачивает молоток в руке. — Просто размозжу ему горло, глаза и все пальцы.

— Ты серьёзно?

— Так он больше никогда не сможет ничего сказать, увидеть или взять.

— Не надо этого делать!

— Юи-сан, рассуди здраво. У тебя же нет причин его защищать.

— Я не его защищаю! Не хочу, чтобы ты это делал!

— Мне и самому всё это не слишком нравится. Но если не убедиться, что он уже не встанет, он потом создаст нам проблему — вернётся, чтобы отомстить. Я всего лишь хочу потушить искру до пожара.

— Yes, уж лучше убей! — храбрится прижатый к земле мужчина. — Я буду прилетать за вами снова и снова. Прикончите меня здесь и сейчас, если не хотите каждую ночь смотреть в ночное небо в ожидании убийцы.

— Вот видишь, он и сам так говорит, так что…

Лико с улыбкой снова замахивается молотком.

— Достаточно, — его останавливает голос Киригири.

Она успела достать пистолет и стоит, направив его на Лико. Откреплённый глушитель с зонтом теперь валяется у её ног. Она крепко держит рукоять обеими руками, прижимает согнутые локти к туловищу и целится в Лико. В руках у школьницы пистолет кажется большим и тяжёлым.

— Уже почти четыре. Нужно скорее идти наверх.

— Хорошо, — Лико слегка приподнимает обе руки, потом прячет молоток во внутреннем кармане пиджака и убирает ногу с шеи мужчины.

Наконец-то он к нам прислушался.

— Только сломаю ему левую руку, на всякий случай.

Слова Лико не расходятся с делом: он хватает мужчину за левую руку, и со всё той же невероятной лёгкостью выворачивает её и ломает. Мужчина вновь вопит. Его лицо покрывается липким потом.

— Ты… В какой школе такому учат? — я с опаской смотрю на Лико.

— Родители рано умерли, и я никогда не учился в школе, — с улыбкой отвечает Лико. — Я мечтаю поступить в университет и изучать космос.

— А… Да?..

Я не нахожу, что ещё ответить.

Киригири обматывает охранника изолентой, которую взяла с кассы на этаже.

Затем она принимается за обыск. В кармане оказывается бумажник, но лицо с водительского удостоверения явно не принадлежит этому мужчине.

— Должно быть, украл униформу у охранника. Он точно иностранец, хоть и переоделся. Это и есть Ночной Летун? — уточняет Киригири у Лико.

— Не знаю. Давай спросим.

Лико подходит к мужчине. Тот едва заметно вздрагивает, очевидно, немного испугавшись.

— Вы Ночной Летун?

— No!

Лико достаёт из внутреннего кармана пиджака молоток.

— Yes! Yes!

— Говорит, что да.

— Если будешь выбивать признания угрозами, никогда не узнаешь, правда это или нет, — возмущаюсь я.

— Юи-онээ-сама, время.

— А, да, — я проверяю время на телефоне. — Осталась всего минута!

— Тогда давайте поторопимся.

Мы оставляем Ночного Летуна лежать на полу, а сами поднимаемся на эскалаторе до девятого этажа обезлюдевшего магазина.

Пробежав между магазинчиков с часами и очками, мы распахиваем дверь на крышу.

Снаружи всё ещё идёт снег.

Стоит нам открыть дверь, как на нас набрасывается ледяной ветер, будто хочет поиздеваться. Крыша представляет собой открытую площадку; летом здесь устраивают пивную на открытом воздухе или проводят различные мероприятия. Сейчас же она покрыта снегом и бела, как лист бумаги.

Под ногами несколько беспорядочных цепочек следов. Посетителям разрешено выходить на крышу даже зимой, так что следы ещё ни о чём не говорят.

На вид крыша пустует.

— Там кто-то лежит, — Киригири указывает вперёд, одновременно пытаясь убрать с лица растрепавшиеся на ветру волосы.

Из-за кирпичной клумбы торчат ноги лежащего на спине человека. С нашего места ничего, кроме ног, не видно, и непонятно, кто это.

Мы выходим наружу и идём по крыше. Снежная туча нависает прямо над головами, и мне кажется, что я смогла бы дотянуться до неё рукой.

Мы обходим клумбу.

За ней лежит не один, а четыре человека.

Двое похожих на офисных работников азиатов в деловых костюмах и двое русских в откровенно поношенных пальто и брюках.

Их беспорядочно раскиданные тела валяются возле ограждения, будто изображают какой-то дикий танец. За ограждением пустота, внизу виднеются ряды серых домов.

Киригири наклоняется к русскому и дотрагивается до основания его шеи.

— Мёртв.

— Что? Правда? — я хватаю лежащего мужчину за запястье. — Пульса нет, но тело пока тёплое.

— Сколько времени?

— Четыре ноль пять.

Уже перевалило за четыре.

Неужели всё уже кончено?..

— Их убил Микагами Рэй?

— Похоже, это люди из преследовавших Микагами Рэя организаций, — говорит Лико, обшаривая карманы мужчин. В карманах он находит кошельки и паспорта. Но самого важного — информации о Микагами Рэе — там нет.

— На них никаких ран, от чего они умерли?

— На шеях синяки, — отметила Киригири.

— Значит, их задушили…

— У каждого синяки на шее. Если бы их убил Микагами Рэй, стал бы он использовать такой долгий способ, как удушение, оказавшись в одиночестве против четверых? Пусть даже они и некомбатанты, трое могли сбежать, пока он душил первого.

Киригири приподнимает голову одного трупа, чтобы осмотреть затылок.

— Хм… — тихо говорит она, будто обнаружила нечто странное. — Шея сломана.

— У этого тоже, — добавляет Лико.

Кажется, их обоих очень заинтересовало состояние тел. Они присаживаются возле трупов и о чём-то переговариваются.

Всех четверых убили, сломав им шеи? Что же здесь произошло?

Я ничего не знаю о принципах судебно-медицинской экспертизы, так что ничем не могу помочь и просто наблюдаю за ними издали.

И поэтому…

Они не замечают, как что-то шевелится за ограждением у края крыши, рядом с которым не было никаких строительных лесов…

Только я обращаю внимание на нечто странное. Правда, сначала я ничего толком не разглядела и не поняла, на что смотрю.

Потом оно начинает расти и обретать чёткую форму.

Форму человеческой головы.

Из-за ограждения, за которым не было ничего, за нами подглядывает бритоголовый мужчина…

— Ч-что… Что?.. — дрожа от страха, я указываю на него пальцем.

— В чём дело, Юи-онээ-сама?..

Когда Киригири и Лико обращают на меня внимание, он уже выскакивает и стоит за ограждением, вытянувшись в полный рост. На нём плотно прилегающий к телу гидрокостюм с рукавами и штанами длинной три четверти, будто он намеренно выставил напоказ рельефные, как у классической скульптуры, мышцы.

Он просовывает пальцы в ромбовидную сетку ограждения, разрывает её с такой лёгкостью, будто раздвигает занавес и пролезает в образовавшееся отверстие ещё до того, как я успеваю закричать.

Это, несомненно, бывший Супер-Скалолаз-Старшеклассник, Хитомоси Цуруги.

При нём ни верёвки, ни страховки, лишь мешочек с магнезией на поясе… Неужели он висел на стене здания на пальцах, поджидая нас?

Мужчина подходит ближе.

Киригири тянется к пистолету, но мужчина замечает её движение и устремляется прямо на неё.

Он таранит её, как бык, и сбивает с ног. Пистолет летит вверх и падает на крышу водонапорной башни. Теперь его просто так не достанешь.

— Киригири-тян!

Она мешком лежит на снегу.

А Хитомоси выбирает себе следующую цель…

Меня.

Я не успеваю даже опомниться, а он уже несётся ко мне.

Нужно уклониться…

Нет, не успеть!

Я могу лишь наблюдать за стремительно приближающимся мужчиной.

Я закрываю глаза и жду, что он собьёт меня с ног, но происходит кое-что другое.

…Я не могу дышать.

Рука мужчины сжимает моё горло.

А-а, вот в чём дело.

Теперь я на себе ощущаю, как именно умерли четыре мужчины на крыше. Если Хитомоси сожмёт руку чуть сильнее, кости моей шеи рассыплются на осколки.

В лице человека, который собирается меня убить, нет ни жажды убийства, ни ненависти. Оно напоминает сосредоточенное лицо атлета в погоне за новым рекордом. Когда его исключили из круга скалолазов, он решил покорять другую неприступную стену, имя которой — человеческая жизнь…

На этой мысли сознание меня покидает.

И последним, что я вижу в померкшем мире, становится…

«Посторонним вход воспрещён».

Киригири подбирается к Хитомоси сзади, держа в руках штендер с надписью.

В следующую секунду штендер обрушивается на затылок мужчины.

Хитомоси даже не вздрагивает, словно ничего не произошло. Выражение его лица тоже особо не меняется.

И всё же с лысой головы по лбу бежит струйка крови.

Удар достиг цели.

Хватка на шее ослабевает.

Он отшвыривает меня в сторону, и я падаю на землю, не удержавшись на ногах. Теперь жертвой могучей правой руки Хитомоси становится Киригири. Рука впивается в тонкую шею Киригири, подобно змее.

Хитомоси поднимает держащую Киригири руку вверх. Её ноги тут же отрываются от пола.

«Не тронь её!» — пытаюсь закричать я, но голос меня покинул. Всё потому, что меня только что душили.

«Я… Его… Убью!..» — с такими мыслями я пытаюсь подняться, но ноги не слушаются.

Лицо Киригири бледнеет.

Он же её сломает…

Я в отчаянии опускаю голову, и тут в воздухе порхает чёрная ткань и опускается на голову Хитомоси.

Пиджак?..

Это пиджак, который швырнул Лико.

Хитомоси срывает с головы закрывший ему глаза пиджак свободной рукой.

И смотрит на мальчика, стоящего на белой от снега крыше.

— Иди ко мне, — подзывает мальчик, ослабляя галстук на шее и призывно приманивая его рукой, будто собаку. — Ну же, господин бывший Супер-Старшеклассник.

Хитомоси воспринимает его жест как вызов.

Его губы вдруг расползаются в искренней радостной улыбке.

Он отбрасывает Киригири, как надоевшую игрушку, и кидается к Лико.

Лико как раз закончил развязывать галстук.

Может ли Лико хоть что-нибудь противопоставить Хитомоси, с такой-то разницей в силе и размере? Тело Лико кажется тоньше ляжки Хитомоси. Они никак не могут бороться на равных.

Хитомоси молниеносно выставляет вперёд правую руку, метя в шею Лико.

Лико и не пытается уклониться.

Хитомоси победоносно ухмыляется.

Сейчас его пальцы сомкнутся на шее Лико, и всё будет кончено…

Я едва сдерживаю крик.

Однако рука Хитомоси замирает прямо у шеи Лико.

Вокруг правого предплечья его вытянутой руки обматывается галстук. Лико держит в руках оба конца галстука, обвязанного вокруг руки Хитомоси. Он сильнее тянет за оба конца.

Лицо Хитомоси кривится. Из места, где затягивается галстук, начинает хлестать кровь.

— Внутри тонкая проволока. Чем сильнее ты напрягаешь свои ненаглядные мышцы, тем глубже она вонзается в руку.

Несмотря на предостережение Лико, Хитомоси сжимает зубы и начинает напрягать руку в попытке разорвать путы.

— У-а-а-а-а!!! — ревёт он.

В ту же секунду из его руки фонтаном бьёт кровь, и снег вокруг окрашивается алым.

Галстук остаётся на руке.

Теперь Хитомоси пытается не высвободить правую руку, а ударить Лико в бок свободной левой рукой.

Лико, не мешкая, выпускает галстук и изящно отпрыгивает назад.

Хитомоси свободен. На правой руке всё ещё болтается галстук, но остаётся левая. Я понятия не имею, правша он или левша, но раз он скалолаз, обе его руки сильнее, чем у обычного человека.

Если он достанет Лико левой рукой, дело плохо.

Хитомоси и впрямь решает атаковать левой рукой, так что теперь машет ей во все стороны. Лико удаётся кое-как уклоняться, но удары проходят на волосок от него. Здесь-то и играет разница в росте и силе — Хитомоси постепенно загоняет Лико в угол.

Вскоре Лико уже упирается спиной в ограждение.

— А ты ничего, — впервые заговаривает Хитомоси.

Загнал противника в угол и решил, что можно не торопиться.

— Представься перед тем, как я тебя убью.

— Это нужно?

— А?

— Неужели нужно имя?.. Хорошо, скажу — я Микагами Рэй. Некоторые люди меня так называют.

— Ты Микагами Рэй? Ну надо же, вот так удача…

Хитомоси замахивается левой рукой, чтобы обрушить на Лико сокрушительный удар сверху.

Однако рука так и не опускается…

Его колени подгибается, и он с грохотом валится на землю.

Что произошло?

— Спокойной ночи, господин бывший Супер-Старшеклассник, — говорит Лико, быстро и ловко повязывая на шее новый галстук, который он достал из кармана жилетки.

Хитомоси лежит и не шевелился.

Кажется, в схватке определился победитель… Пусть я и не понимаю, как он победил.

— Т-ты… — я поднимаюсь на ноги и кое-как окликаю его срывающимся на хрип голосом. — Ты и есть Микагами Рэй?

— Извини, что молчал, — отвечает он, поднимая с земли пиджак.

— Правда? Ты не врёшь? — мысли всё ещё скачут туда-сюда, а ноги плохо слушаются. — Почему ты сразу не сказал? Мы же могли всего этого избежать…

Я хочу подойти к нему вплотную, но находится кое-что важнее.

— Киригири-тян!..

Мы с Лико бежим туда, где она лежит.

— Киригири-тян, ты жива?!

Я помогаю ей сесть, и она со стоном приоткрывает глаза.

— Слава богу! Я думала, он сломал тебе шею! В-а-а-а-а! — я прижимаюсь щекой к её мягким волосам.

— Где он? — Киригири обводит взглядом всё вокруг и замечает окровавленное тело Хитомоси.

— Лико с ним справился.

— Понятно…

— Он потерял сознание от яда, которым была смазана проволока, но этот мужчина сильный, так что вряд ли яд его убьёт. Правда, двигаться он сможет нескоро.

У Лико при себе был яд.

Ну очень пугающий ребёнок.

— Пошли отсюда, пока не начались проблемы.

Лико помогает усадить Киригири ко мне на спину. Мы уходим с крыши, заходим в лифт для персонала и спускаемся вниз. Когда мы покидаем магазин через чёрный ход и оказываемся у станции, всё вокруг заливает красный свет от мигалок пожарных и полицейских машин.

Мы запрыгиваем в стоящее у дороги такси.

— Лико, ты тоже залезай.

— Ты сердишься?

— Не сержусь!

Лико смущённо забирается на пассажирское сидение спереди.

Вскоре мы оставляем обернувшуюся полем битвы станцию позади.

↑Дело Зодиака — реально существующее нераскрытое дело серийного убийцы, которому приписывают минимум семь жертв. В Японии это дело называют серией театрализованных убийств, потому что убийца сам устроил из них шоу: писал о них в местные газеты и отправлял туда же криптограммы со сведениями о себе. Японцы считают Дело Зодиака первым театрализованным убийством в истории США.

↑С японского имя «Микагами Рэй» можно перевести как «призрак в зеркале».

↑Эллери Куин — творческий псевдоним двоих американских писателей, работавших в детективном жанре: Фредерика Даннея (настоящее имя — Даниэль Натан, 20 октября 1905 г. — 3 сентября 1982 г.) и Манфреда Б. Ли (настоящее имя — Эмануэль Леповски, 11 января 1905 г. — 3 апреля 1971 г.).

↑Майкл Слэйд (род. в 1947 г.) — псевдоним канадского писателя и адвоката Джея Кларка; под этим псевдонимом совместно с ним в разное время работало ещё несколько человек.

↑Английское слово «copycat», «подражатель», состоит из двух: «copy» («копировать») и «cat» («кошка»).

Когда мы добрались до общежития, уже перевалило за шесть часов и солнце скрылось за горизонтом.

По пути к моей комнате мы натыкаемся на одну из моих соседок. Она смотрит на бесчувственную Киригири у меня на спине и мальчика в жилетке округлившимися глазами.

— Юи… Вижу, у тебя в последнее время появилось много новых увлечений.

— Ты ничего не видела.

Войдя в комнату, я сразу спускаю Киригири вниз и укладываю на кровать. На её бледной шее жуткие синяки. Сегодня её и впрямь чуть не убили. Бедная…

Лико с живым интересом оглядывается в комнате.

— Ух ты… Женское общежитие...

— Не смотри!

Я заталкиваю разбросанные по комнате одежду и нижнее бельё под кровать.

— Лико, присядь пока.

— Хорошо, — он с улыбкой опускается на колени.

— Я много о чём хочу тебя спросить, когда Киригири-тян очнётся, но… Для начала скажи — ты правда Микагами Рэй?

— Да, если ты имеешь в виду, называют ли меня так некоторые люди. Я не помню своего настоящего имени. Я уже говорил, но родители рано умерли, и я очутился в сиротском приюте.

— А тот Микагами Рэй, который зарегистрирован в Библиотеке…

— Это я.

— Но ты… Ты же трипл-зеро-класс. Это невероятное достижение. Сам-то осознаёшь?

— Осознаю. Ведь из-за этого за мной гоняется много разных людей.

— Сколько тебе лет?

— Наверное, двенадцать.

— Что? Погоди, как-то не сходится… Сколько тебе было, когда ты зарегистрировался в Библиотеке?

— Наверное, семь. Понадобилась карточка Библиотеки, чтобы раскрыть одно дело, вот я и зарегистрировался.

— Хочешь сказать, семилетний ребёнок к двенадцати годам, всего-то за пять лет, смог стать трипл-зеро-классом?

— Строго говоря, у меня уже было три нуля в... наверное, девять лет.

Думаю, таких, как он, и называют гениями…

А ведь есть люди, у которых ранг за три года, наконец, поднимается на один пункт, а ещё те, кто совершают, а потом сами же раскрывают преступления, чтобы поднять ранг на шесть пунктов…

Микагами Рэй только зарегистрировался — и в мгновение ока стал трипл-зеро-классом, возможно, из-за этого даже Комитету не удалось установить его личность. К тому же он здорово преуспел в искусстве заметать следы.

— Сведения обо всех делах, которые я раскрыл как Микагами Рэй, всегда оказываются в моей папке в Библиотеке. Интересно, кто и откуда за мной наблюдает?..

— Ясное дело, Комитет, во время сеансов своего Закрытого Вещания.

— Комитет не при чём.

— Что? Но ведь Библиотека Детективов и Комитет по оказанию помощи жертвам преступлений тайно связаны друг с другом.

— Нет, не связаны.

— Нет, быть не может, ведь как ни посмотри, они…

— Библиотека честно придерживается устава, а там сказано, что это «база данных, но не более того». Она не связана ни с какими другими организациями и, таким образом, соблюдает нейтралитет по отношению ко всем детективам, чьи папки там хранятся.

— А ты не думаешь, что всякие их уставы и правила — просто слова?

— …Ну, даже не знаю.

Лико с улыбкой пожимает плечами.

— Ты сейчас подумал «а какая разница?», да? Просто не хочешь говорить этого вслух.

— Хи-хи, извини. Библиотека меня не слишком интересует, — Лико расплывается в детской улыбке. — Так или иначе, Комитет и Библиотека не сотрудничают. Точнее было бы сказать, что Комитет использует Библиотеку в своих целях.

— …Правда?

— Если Комитет и Библиотека — одна организация, разве не странно, что все данные о её предводителе, Синсэне Микадо, стёрты? Об остальных-то информация есть.

— Но ведь… Если папка предводителя преступной организации останется в открытом доступе, им это будет невыгодно, разве нет?

— Думаешь? Если они могут в своих интересах менять ранги детективам и фальсифицировать данные в папках, зачем ему выделяться, как «единственному мужчине, чья папка пропала»?

— А, ну да…

— Вот и получается, что Комитет никак не может повлиять на ранги или на информацию в папках. Думаю, Комитет никогда и не хотел брать Библиотеку под свой контроль. «Дуэль Нуар» — в том числе и аттракцион для зрителей, вроде азартной игры, должна быть гарантия, что ранги детективам, которых на неё вызывают, присваивает нейтральная организация. Поэтому Комитету нужно, чтобы Библиотека оставалась независимой. Зрители были бы разочарованы, окажись шоу постановкой.

Зрители «Дуэль Нуар» наблюдают за настоящими убийствами. Но всё же, думаю, иногда присутствует и постановочный элемент.

— Но ведь меня целенаправленно выбрали детективом для нынешней «Дуэль Нуар». По-твоему, это объективный выбор?

— Они вольны вызывать любого детектива, чей ранг находится в пределах стоимости дела, думаю, всё честно.

— Ну уж нет, не согласна, — я швыряю конверт с двенадцатью вызовами на пол.

— Если на кону выход Рюдзодзи из Комитета, он продешевил. Детектив вроде него стоит гораздо больше, чем двенадцать бумажек.

— …Я смотрю, ты его поддерживаешь.

— Ну да. Я его уважаю.

— И на чьей же ты стороне? Комитета? Или на моей?

— Ты как будто спрашиваешь, кому принадлежит моё сердце.

Лико, похоже, нравится мысль про сердце, и он застенчиво улыбается. Но я прекрасно знаю, что за его улыбкой прячется ехидство. Страшно засмотреться на него и забыться.

— По крайней мере, я верю, что ты не враг.

— Рад, что ты мне доверяешь, — Лико улыбается с неподдельной радостью.

Детектив трипл-зеро-класса — маленький мальчик, который и не думает гордиться собственными достижениями, а лишь всецело посвящает себя разгадыванию тайн… Всё бы ничего, но при этом он зачем-то служит Рюдзодзи и работает в непосредственной близости от Комитета. Слишком много загадок. Его много о чём нужно расспросить.

Я раздумываю, с чего бы начать допрос, когда на кровати со стоном садится Киригири.

Она тяжело откашливается.

— Ты в порядке, Киригири-тян? Вот, выпей воды. Хочешь, поедем в больницу?

— Нет… Всё хорошо, — хрипло отвечает она и делает глоток воды из пластиковой бутылки. У неё должно болеть не только горло, но и ушибы по всему телу. И всё же она пытается держаться стойко.

А вдруг я раню её гордость, если продолжу ещё сильнее о ней беспокоиться?

Я решаю продолжить разговор.

— Я как раз собиралась устроить ему допрос, — я указываю на Лико, с прилежным видом сидящего на коленях. — Он… в общем, он и есть Микагами Рэй.

— Ну да, — отвечает Киригири, поглаживая горло.

— Ты знала?

— Нет, но он казался мне подозрительным. Ты представила меня ему просто как подругу, но он почему-то знал моё имя.

— А может, я выведал твоё имя и внешность в агентстве Рюдзодзи, — с улыбкой парирует Лико.

— Если так, то, увидев меня, ты должен был как минимум удивиться. Для Рюдзодзи и Комитета я — враг, которого они разыскивают, и я не могла просто взять и заявиться на станцию… В любом случае, я убедилась, что с тобой что-то неладно, когда увидела, как ты расправляешься с убийцами.

— Обстоятельства сложились так, что я не смог бы и дальше скрывать от вас правду. Знаю, прозвучит как отговорка, но я собирался вам открыться, устранив убийц. Честно.

— Да ладно? — я искоса гляжу на Лико. — А зачем ты вообще прибился к Рюдзодзи-сану?

— Если вокруг меня постоянно не будет новых загадок, я умру, превратившись в кучку пепла. — Лико мягко улыбается.

В его улыбке читается искренность, и слова невозможно воспринимать как шутку.

— Поэтому я проник в место, где собрано больше всего загадок на свете, — замок Рюдзодзи. Их там и впрямь невероятно много, но качество оставляет желать лучшего, даже дышать тяжело.

— А ты ещё и эстет, я смотрю…

— Думаю, мне лучше путешествовать, а не сидеть на одном месте. Где-то в мире, несомненно, прячется какая-нибудь большая тайна и ждёт меня, — говорит Лико с широченной мальчишеской улыбкой.

Детектив, вся жизнь которого — поиск новых загадок… Да, детектив может жить и так. Этот мальчик свободнее и чище, чем любой детектив, связанный долгом кого-то защищать или спасать.

— Рюдзодзи-сан знает, что ты Микагами Рэй?

— Вряд ли знал, когда принимал меня на работу. Но мог вплоть до вчерашнего дня подозревать, что я — Микагами Рэй. А сегодня его подозрения подтвердились.

— Как подтвердились? Он за тобой следил?

— Нет. Полагаю, он сам мог нанять кого-то из убийц, — отвечает Лико, не меняясь в лице.

— Ч-что? Зачем?

— Само собой, чтобы они… Нет, не убили меня, а помогли убедиться, что я и есть Микагами Рэй. В итоге все трое выжили, и какой-нибудь из них обо всём доложит Рюдзодзи.

— Полагаю, сообщение, что Микагами Рэй будет на станции «Мэюра», тоже поступило от самого Рюдзодзи Гэкки, — говорит Киригири, облокотившись о спинку кровати.

— П-погодите-ка. Да что вы такое говорите? Зачем Рюдзодзи-сану всё это устраивать?

Почувствовав моё возмущение, Киригири холодно смотрит на меня и поясняет:

— Он всё спланировал. Сначала Рюдзодзи запустил ложную информацию и отправил нанятого им убийцу на место. Само собой, он не сказал убийце, чего на самом деле добивается. Попутно он выдал тебе, Юи-онээ-сама, вызов на невыполнимую «Дуэль Нуар», ради которой ты не могла не отправиться на станцию «Мэюра». Таким образом он мог спокойно послать Лико туда же — как твоего помощника. Само собой, Лико бы непременно встретился с убийцами.

— Теперь я совсем ничего не понимаю. Получается, он изначально подготовил этот вызов на двенадцать дуэлей, чтобы заманить Микагами Рэя в ловушку и заставить себя выдать?

Если так, то в игре Рюдзодзи с белым и чёрным конвертами тоже был смысл.

Он устроил мне экзамен. Хотел убедиться, что я человек, который не станет пачкать руки… Ему нужен был человек, который остановит Микагами Рэя, когда тот попытается заставить убийц навеки замолчать.

— Тогда понятно, почему он доверил мне роль личной прислуги, несмотря на то, что нанял всего полгода назад. Хотел хорошенько ко мне приглядеться, вот и держал поближе к себе, — констатирует Лико с таким безразличием, будто говорит о ком-то другом.

— Ну и дела… Он просто мною воспользовался, и всё из-за тебя. Вот уж не думала, что всё происходящее — часть плана по раскрытию личности Микагами Рэя… Но раз вызов фальшивка, то это можно пережить, — я облегчённо вздыхаю.

— Видишь ли, у Рюдзодзи есть одна пугающая особенность, — говорит Лико, пожимая плечами. — Вызов точно не фальшивка. Он настоящий. Вот поэтому Рюдзодзи и называют гением искусства параллельного мышления и многозадачности. Он хорошо использует одно и то же обстоятельство для нескольких разных дел одновременно.

— Но… Тогда сейчас уже идёт настоящая «Дуэль Нуар»?

— Именно.

…В голове не укладывается.

Так сколько же фитилей одновременно поджёг Рюдзодзи? Да ещё и не двигаясь с места и запустив весь процесс одним действием, будто нажал на кнопку выключателя. Вот насколько пугающим может быть трипл-зеро-класс, когда он — твой противник.

— «Дуэль Нуар» только началась. Времени ещё много, — говорит Лико с беззаботной улыбкой.

До конца остаётся примерно сто шестьдесят один час. Можно сказать, что время пока есть, но вместе с тем — его совсем ни на что не хватает.

— Кстати, Лико, ты знаешь ответы на загадки этой «Дуэль Нуар»? — задаёт вопрос Киригири, не сводя с Лико пронзительного взгляда.

Лико мотает головой.

— Рюдзодзи обычно не пускал меня в кабинет, когда работал. И, предположим, если бы я всё же кое-что видел, смог бы я отличить то, что было связано с «Дуэль Нуар», от других его параллельных дел?..

— Но ведь ты смог бы?

— Что?

— Ты смог бы отличить «Дуэль Нуар» от другой его работы.

— Ну, даже не знаю…

Лико с улыбкой наклоняет голову вбок, будто дурачился.

— Лико, скажи честно, — я подхожу к нему вплотную. — На чьей ты стороне?

— Сам не понимаю, — разводит руками он.

— Чего ты не понимаешь? Есть вообще хоть что-то, чего ты не понимаешь?

— Право или лево, А или Б, друг или враг… Я не понимаю, зачем проводить черту и зачем принимать какую-то сторону. А не всё ли равно? И вообще, в мире случилось столько войн как раз из-за того, что кто-то где-то провёл чёрту, и…

— Прости, но у нас нет времени на философские рассуждения. Ты мне нужен, Лико. Это ты понимаешь?

— Я тебе нужен?

— Нужен. Помоги мне.

— Хорошо, но при одном условии.

— Условии?.. Хорошо, что за условие?

— Поцелуй меня.

— …А?

— Нужна магия, чтобы случилось чудо.

— Н-не придуривайся.

— Можно в щёку.

— В щ-щёку? Можно в щёку?

— Юи-онээ-сама, ты что, собираешься согласиться?

— Н-ничего я не собираюсь.

— Жаль. Ну ладно, я пошёл.

— П-погоди! — я останавливаю Лико, который уже начал подниматься с пола. — Хорошо, согласна. Сядь.

— Юи-онээ-сама, ты серьёзно?

— Ну а что прикажешь делать? Я же просто в щёку его чмокну, это почти как приветствие.

— Так сделай лицо повеселее, — говорит Лико, глядя на меня снизу вверх.

— Слушай, скажу только одно, волшебный поцелуй — это когда принц целует принцессу… А я сейчас просто тебя…

— Да знаю, я же просто пошутил, — Лико поднимает обе руки вверх, всем видом демонстрируя, что пошёл на попятную. — Не нужно мне никакой магии. Я с самого начала собирался тебе помочь.

— Ах ты…

Я всерьёз намеревалась стукнуть сидящего передо мной мальчишку, но одёрнула себя. Если разозлюсь — я проиграла.

— Во-первых, ответ на вопрос, известно ли мне что-то о нынешней «Дуэль Нуар» — нет. Я не знаю ни загадок, ни ответов. Сами подумайте — Рюдзодзи подозревал, что я Микагами Рэй. Стал бы он раскрывать мне свои секреты?

— Так бы сразу и сказал.

— Кстати, откровенно говоря, я проник в агентство Рюдзодзи не только потому, что мне были необходимы новые загадки. На самом деле я собирал информацию о Комитете.

— …Почему ты до сих пор об этом молчал? — вот теперь я разозлилась.

— Может, ждал, что ты и так обо всём догадаешься… Ну, неважно. За последний год резко возросло число людей, которые хотели со мной сблизиться. И все они были детективами, которых ко мне направил Комитет. Я понял, что человек по имени Синсэн Микадо хочет заполучить меня в союзники. И ещё он вознамерился меня убить, если я откажусь.

Значит, Комитет и впрямь хотел использовать способности Микагами Рэя. Разумеется, ведь когда хочешь увеличить собственные силы, логичнее всего выбирать в союзники детективов высокого ранга.

— Итак, я проник в замок Рюдзодзи и какое-то время следил за поведением Комитета. Если честно, привлеки они мой интерес, я бы к ним присоединился.

— Тебе явно не достаёт постоянства.

— Я беспринципный детектив, — озорно улыбается Лико.

Обычно о себе такое не говорят…

— Вот только Комитет занимается лишь созданием загадок. Я влюблён в загадки, но не слишком хочу придумывать тесты для других детективов. И поэтому Комитет мне больше не интересен. Я бы, наоборот, хотел, чтобы мне самому приходили вызовы на «Дуэль Нуар» как детективу, чтобы разгадывать загадки, но у меня целых три нуля, и никто меня не вызывает…

Чем больше денег уходит на создание «Дуэль Нуар», тем выше ранг детектива, которого на неё вызывают. Чтобы вызов пришёл трипл-зеро-классу, стоимость должна быть колоссальной, и у убийц, вероятно, не хватает духу делать «Дуэль Нуар» настолько дорогой.

— Так что… Я хочу помочь вам с «Дуэль Нуар». Хочу разгадывать загадки. Пожалуйста, позволь помочь.

— Почему ты сразу не сказал?! Было бы быстрее! — Я раздражённо взъерошила волосы. — Я уже не понимаю, честный ты или пытаешься хитрить.

— А ты совсем простодушная.

Я отвешиваю ему затрещину… Мысленно, а на самом деле терплю.

— Ладно, так или иначе, ты нас здорово выручишь, если поможешь, — я протягиваю руку для рукопожатия, но Лико лишь ехидно ухмыляется и не подаёт руки в ответ.

— …Ну что ещё?

— Тебя совсем ничего не смущает? Не слишком ли легко ты меня принимаешь?

— Что ты такое говоришь?

— Кёко-сан не готова мне настолько довериться.

Теперь и это…

Киригири всё ещё буравит Лико пронзительным взглядом. Выражение её глаз можно принять за злость.

— В чём дело, Киригири-тян? Ты не веришь Лико?

— Синсэн Микадо… — почти шепчет она. — Он может перевоплотиться в кого угодно.

От её слов перехватывает дыхание.

Синсэн Микадо — мастер маскировки и перевоплощений, Вариационист.

— А-а, так ты подозреваешь, что я могу оказаться Синсэном Микадо?

— Нет, ну это уж точно невозможно, — поспешно возражаю я. — Лико ведь гораздо меньше. Киригири-тян, он меньше тебя. А Синсэн Микадо, с которым мы встретились в отеле «Норманс», выше меня. Может, он и мастер перевоплощений, но у него бы не получилось стать настолько меньше.

— А вот нарядиться так, чтобы стать больше — получилось бы, — отвечает Киригири.

— Ну да, но… Но ведь Лико объективно меньше, так что нет смысла его подозревать.

— А если нынешняя внешность Лико — настоящая, а Синсэн, которого мы видели в отеле — маскировка? Вспомни, Синсэн из отеля на самом деле и был маскировкой.

— Теоретически она может оказаться права, — не спорит Лико.

— Н-но если так, то и я могу оказаться Синсэном!

— Ты точно настоящая.

— Почему ты так уверена?

— …Т-ты мягкая, — говорит Киригири, отвернувшись.

Так значит, вчера она меня обняла, чтобы убедиться, я ли это…

— Лико, ну возрази ей!

— Возразить не так-то просто. Тут встаёт проблема так называемого дьявольского доказательства. Мы можем говорить хоть до бесконечности, но всё равно будем приходить к одному выводу: я либо Синсэн, либо нет.

— Опять ты мудришь… Всего-то нужно сказать: «Нет, я не он».

— Нет. Я не Синсэн Микадо.

Взгляд Киригири нисколько не смягчается.

— Ты ему не веришь, Киригири-тян?

— Честно говоря, я верю ему примерно на шестьдесят процентов.

— Шаткая цифра, — Лико со смиренной улыбкой пожимает плечами. — А основания?

— Голос. Твой ещё не сломался, а у Синсэна Микадо голос взрослого мужчины.

— Точно! Хоть он и мастер перевоплощений, не может же он говорить то сломавшимся, то не сломавшимся голосом.

«Или Синсэн Микадо — может?..» — проносится на задворках сознания, но я игнорирую эту мысль.

— Ты мне поверила?

— Говорю же, я с самого начала верила тебе на шестьдесят процентов.

— Тогда пожмите друг другу руки в знак примирения. Можно в шестьдесят процентов силы.

Киригири нехотя протягивает руку, Лико с почтением пожимает её и расплывается в улыбке.

— Всё, у вас мир. Теперь пожми руку мне. А то мы так этого и не сделали.

Я протягиваю Лико руку. Лико покорно пожимает её. У него рука крохотная, как у девочки. Вряд ли это рука Синсэна Микадо.

— Ну вот, теперь можем продолжать разговор.

Я раскладываю на полу двенадцать вызовов.

Все вызовы — возможные убийства, которым ещё предстоит произойти. А быть может, есть и те, где убийство уже совершено.

И нам нужно раскрыть все двенадцать.

Я выдвигаю складную указку и заговариваю с покорно сидящим на коленях Лико и опирающейся на спинку кровати Киригири командным тоном:

— Чтобы одолеть эту «Дуэль Нуар», нам необходимо разделиться, иначе не успеем. Нужно распределить вызовы и вести расследование поодиночке. Нет возражений?

Лико и Киригири кивают.

— К счастью, мы можем поделить двенадцать дел на три части, каждому достанется по четыре вызова, и всё будет честно…

От собственных слов голова идёт кругом. По четыре? До сих пор даже один вызов был для меня делом жизни и смерти, а теперь четыре — на одну меня?

— Для начала посмотрим, где находятся места проведения игр и разобьём их на три группы по принципу приближённости друг к другу.

— Сэнсэй!

— Что такое, Лико-кун?

— Можно не разъезжать туда-сюда, а получить всю общую информацию об убийствах от полиции, когда они уже произойдут. Тебе не кажется, что лучше воспользоваться информацией и действовать так называемым методом «детектива в кресле»?

— Предлагаешь посмотреть сквозь пальцы на предупреждения о грядущих убийствах? Так нельзя!

Вызов — ещё и предупреждение о готовящемся преступлении. Если детектив хорошо соображает, то может его предотвратить.

— И всё же мне кажется, со всеми делами нам не справиться, — Киригири медленно качает головой. — Если где-то ошибёмся, нас вообще могут запереть в одном месте до окончания времени. Как в прошлый раз, в отеле… Например, у нас тут круизный лайнер, и если он выйдет в море, вернуться с него обратно на берег своими силами может не получиться.

— Н-ну да…

— Принимая во внимание обстоятельства, не лучше ли поделить вызовы на группы по стоимости, а не по месту расположения? Разберём их по стоимости, а потом каждый начнёт расследовать, как удобно — либо с дешёвых, либо с дорогих…

— Хорошо, тогда разложим по стоимости, и…

— Ну давайте уже быстрее! — Лико со скучающим видом разводит руками. — Я могу раскрыть все дела, если отдадите их мне.

— Даже тебе такое не…

— Под силу, — лицо Лико остаётся радостным и беззаботным.

А ведь он и впрямь может с ними справиться.

…И вообще, разве нынешняя «Дуэль Нуар» с самого начала не была битвой детективов трипл-зеро-класса, в которой участвует ещё и род Киригири? Рюдзодзи рассчитывал, что на стороне детектива в битве примет участие Лико, то есть Микагами Рэй. Тогда и предполагаемым противником Рюдзодзи изначально была не я, а Микагами Рэй. Или вообще Киригири Кёко? У неё пока низкий ранг, но Комитет, похоже, не считает её новичком.

Если так, я оказалась втянута в настолько не свою войну, что словами не передать.

И разумнее всего просто поручить дело…

— Интересно, какой из них будет самым таинственным? — Лико с восторгом в глазах перебирает вызовы, только что хвостом не виляет, как собака, которой дали игрушку. — Загадка не будет такой интересной, если не умрёт два-три человека. Наверное, чем выше цена, тем выше и вероятность серийного убийства… Интересно, как можно воспользоваться таким оружием?.. — он часто дышит, начиная возбуждаться.

…Нет, не разумнее.

Как детектив он, конечно, внутренне свободен, но вместе с тем ему не достаёт моральных принципов и чувства справедливости. Его интересуют загадки и тайны, а не жизни людей.

Нельзя поручать ему все вызовы.

А у меня нет таланта детектива.

Будь у меня хоть толика его таланта, я бы спасала людей по всему свету…

— …Что-то я уже не верю в благополучный исход дела. — Я складываю указку и плюхаюсь на пол.

— Но мы же ещё не начали, Юи-онээ-сама.

— Да знаю я, но…

Обидно, что от меня нет никакого толку.

Но если повешу нос сейчас, рискую совсем сломаться.

Нужно взбодриться и идти вперёд с высоко поднятой головой.

— Киригири-тян, я всё же думаю, нужно ехать на место и спасать людей. Это битва, где на кону честь детектива.

— Юи-онээ-сама… — Киригири смотрит на меня с сомнением.

Для неё я наверняка выгляжу нерадивым учеником, который рвётся сдавать экзамен — жалкое зрелище.

И всё равно я намерена идти вперёд.

И верить в надежду впереди.

— Слушай, Юи-онээ-сама, — заговаривает Киригири, теребя косичку. — Я согласна, что лучше поделить вызовы, но не на троих, а так, чтобы мы с тобой работали в команде. Вместе будет… спокойнее.

Последняя фраза даётся ей с видимым трудом.

Даже если мы с ней и станем командой, я буду просто путаться у неё под ногами. Я хочу об этом сказать, но передумываю.

Я вдруг осознаю: одна из особенностей «Дуэль Нуар» в том, что детектив не может быть устранён. Сейчас детектив я, и убийце запрещено трогать меня даже пальцем.

Значит, кое-что я всё же могу.

Я могу стать твоим щитом.

— Да, давай так и сделаем. Ты будешь думать, а я — собирать доказательства и при необходимости давать пинка убийцам. В этом можешь полностью на меня положиться.

— А меня вы бросите одного? — встревает Лико.

— Разделим вызовы поровну между тобой и нами. То есть по шесть штук. Так ты получишь не треть, а на две загадки больше. Что скажешь?

— Тогда согласен, — отвечает Лико, улыбаясь во весь рот.

Может, и он простодушнее, чем кажется.

— Значит, продолжим, — я беру в руки все двенадцать листов. — Обсудим, как будем делить вызовы…

— Они все выглядят интересными, даже не знаю, как выбрать.

— Лико, не называй их интересными. Там же могут погибнуть люди.

— Извини, — покорно просит прощения Лико. — Но если будем сидеть и выбирать, потратим много времени. Может, лучше распределим случайным образом?

— Хм… Ну да, может, ты и прав.

В конце концов, мы не сможем понять, что за дело нас ждёт, просто глядя на вызовы. В нашем случае нет смысла привередничать.

— Тогда я их перетасую.

Лико выхватывает у меня все двенадцать листов, и кидает их вверх, к потолку.

А потом…

— Эй!

Он уже сжимает между пальцев шесть дротиков, которые успел достать из-под сложенного на полу пиджака. Одним взмахом он запускает все шесть в воздух.

Я машинально отшатываюсь, когда один из них проносится мимо, слегка задев меня по лицу.

Дротики с еле слышным стуком вонзаются в стены и потолок моей комнаты. Каждый попал в цель и пригвоздил к стене или потолку по одному вызову. Невообразимое мастерство. Я замечаю, что один из них воткнулся в моё пальто, висевшее на вешалке.

— Ты что творишь?!

— Те, в которые я попал — мои.

Лико, похоже, пропускает мои слова мимо ушей и с воодушевлением собирает пришпиленные вызовы.

Я собираю те, что валяются на полу.

Присев на кровати рядом с Киригири, я вместе с ней смотрю на доставшиеся нам шесть вызовов.

Первый вызов

Место: Бар «Гудбай» — 20 миллионов

Оружие: Нож — 5 миллионов

Оружие: Харибдотоксин — 30 миллионов

Оружие: Верёвка — 1 миллион

Трюк: Запертая комната — 20 миллионов

Общая стоимость: 76 миллионов

Второй вызов

Место: Музей средневековых европейских орудий пыток — 30 миллионов

Оружие: Железная дева — 30 миллионов

Трюк: Запертая комната — 80 миллионов

Общая стоимость: 140 миллионов

Третий вызов

Место: Проклятый особняк Такэда — 30 миллионов

Оружие: Дотануки — 20 миллионов

Трюк: Запертая комната — 100 миллионов

Прочее: Резинка — 1 миллион

Общая стоимость: 151 миллион

Четвёртый вызов

Место: Школа «Карэобана» — 30 миллионов

Оружие: Свеча — 20 миллионов

Трюк: Запертая комната — 150 миллионов

Общая стоимость: 200 миллионов

Пятый вызов

Место: Женская школа «Либра» — 200 миллионов

Оружие: Железная труба — 3 миллиона

Трюк: Запертая комната — 150 миллионов

Общая стоимость: 353 миллиона

Шестой вызов

Место: Научно-исследовательский центр развития способностей близнецов — 50 миллионов

Оружие: Нож — 5 миллионов

Трюк: Идеальная запертая комната — 500 миллионов

Прочее: Цепь — 3 миллиона

Прочее: Висячий замок — 3 миллиона

Общая стоимость: 561 миллион

(Указано по возрастанию стоимости)

— Слушай, Лико, к нам тут попал вызов, который может тебе понравиться, хочешь, поменяемся?

Самый дорогой вызов. Раз он дорогой, то убийство должно быть очень мудрёным. Хотелось бы его избежать.

Но Лико мотает головой.

— Не показывай мне такое интересное дело! У-у-у… — отказывается он, забившись в корчах. — Если начну выбирать, на что поменяться, мне не хватит вечности, чтобы решить. Пусть всё останется, как есть. Ещё чуть-чуть, и я уже не смогу сдерживать свою жажду.

Интересно, если ему показать фотографии Стоунхенджа или египетских пирамид, он тоже возбудится? Хотелось бы проверить, но не время развлекаться.

— Только в вызове за пятьсот миллионов указан трюк «идеальная запертая комната». — Киригири смотрит на всё со своим обычным хладнокровием. — Интересно, какая запертая комната стоит пятьсот миллионов?

— А дело такой стоимости вообще находится в пределах моего ранга?

Я знаю, что за миллиард триста вызывают дабл-зеро-класса, но у меня-то ни одного нуля, и мне нужно раскрыть дело за пятьсот миллионов?

Даже с пятьюстами миллионами можно сотворить всё, что угодно.

Чем больше денег, тем шире выбор, даже когда дело касается убийств. И ладно бы убийца тратил свои деньги, но ужас «Дуэль Нуар» в том, что Комитет с истинным великодушием снабжает ими убийцу.

— Ну, раз мы распределили работу, мне, пожалуй, пора домой, — Лико поднимается, сжимая в руке вызовы.

— Уже?

— Да. Не терпится поскорее отворить двери запертых комнат.

— А тебе вообще есть, куда возвращаться?

— Сегодня поеду к Рюдзодзи.

— В смысле? Вы же с ним теперь вроде как враги. Он тебя не впустит.

— Рюдзодзи не настолько ограниченный человек. И не настолько трусливый, чтобы убить меня, когда я потеряю бдительность. Кроме того, у меня ещё осталась там работа.

— Работа?

— Моя работа — получать информацию от полиции и доносить её до тебя. Изначально мне поручили именно это. Звони мне в любой момент, когда понадобится. Я дам тебе информацию.

— Ты прямо шпион. Уверен, что Рюдзодзи будет снабжать тебя информацией даже в нынешних обстоятельствах?

— Не волнуйся. Он честный человек.

И впрямь, можно не сомневаться. Если бы он просто хотел от нас избавиться, то мог бы сделать это самыми разными способами. И всё же он вызвал меня на честное состязание. В подобной прямоте, вероятно, и кроется одна из причин, почему он стал всеобщим спасителем.

— Ну ладно, удачи нам всем, — говорит Лико.

— Да, спасибо, Лико.

Мы прощаемся у парадного входа общежития.

Девять часов вечера.

Для детей и подростков самая пора возвращаться по домам, чтобы родители не заругали, но у нас с Киригири ночь только началась.

Мы отправляемся на станцию и запрыгиваем в вагон. Этот поезд едет не к морю, а в направлении гор.

Из шести вызовов ближе всего к нам проходит игра в проклятом особняке Такэда. Стоимость — сто пятьдесят один миллион. Моя первая «Дуэль Нуар» стоила сто двадцать миллионов, и нынешняя дороже.

Если верить презентации в интернете, которую я прочла, отобрав у соседки из общежития компьютер, проклятый особняк Такэда знаменит среди любителей оккультизма как место, где можно увидеть привидение.

Род Такэда, издавна живущие в здешних местах помещики, считались потомками Каи Такэда*; целых две сотни лет, вплоть до начала Второй мировой войны, они обладали большим влиянием в окрестных землях. Они безжалостно подавляли все крестьянские мятежи и разрешали споры с помощью грубой силы, внушая всем ужас, за что их тогда прозвали «Такэда-палачи».

Однако после периода Мэйдзи* и Второй мировой их земли пришли в упадок, свет былой славы начал угасать, и они превратились в обычную крестьянскую семью из глубинки. Сейчас численность населения в деревнях всё сильнее падает, и хозяева здешних земель оставили родные места, а их старомодный японский особняк теперь дремлет во тьме, всеми покинутый и заброшенный. Вот так дом с богатой историей и превратился в обычное место для любителей привидений. Поговаривают, что по особняку бродят духи поверженных самураев, а за незадачливым посетителем может с хохотом начать гоняться висящая в воздухе призрачная отрубленная голова.

Вполне естественно, что Комитет положил глаз на особняк Такэда как на арену для будущей «Дуэль Нуар».

Час на скором поезде — и мы с Киригири стоим на тёмной безлюдной станции.

— Ай!..

Я взвизгиваю от пронзительного холода, едва ступив на платформу. Мой вскрик тут же будто замерзает, повисая в воздухе облачком белого пара. Мороз, стекающий с гор, отнимает у тела всё тепло.

Закрыв лица шарфами, мы с Киригири прижимаемся друг к другу и выходим через турникет.

На выходе со станции начинается непроглядная темень. Редкие уличные фонари выстроились вдоль ведущей вперёд узенькой дорожки, будто указывая путь в мир тьмы. Лишь в их свете мне удаётся с трудом разглядеть падающий с неба снег.

— А вдруг от нас не будет никакого толку так поздно ночью... — моя уверенность постепенно угасает.

Густая тьма берёт надо мною верх. Вдобавок мы ещё и направляемся в место, которое называют проклятым особняком.

Киригири не отходит от меня ни на шаг.

— Всё хорошо, привидения не появятся.

— Я жмусь к тебе, потому что холодно, — коротко бросает Киригири, но её взгляд обеспокоенно изучает окрестности.

Из темноты выныривает такси, которое мы вызвали, оно останавливается прямо перед нами. Водитель выглядит угрюмым. Он даже не глядит в нашу сторону. Мы колеблемся перед тем, как сесть в машину, но другого способа добраться до места нет, так что приходится решиться и забраться внутрь.

— Куда поедем? — голос у водителя тихий и мрачный.

— Знаете, где находится особняк Такэда? — нерешительно спрашиваю я.

В ответ водитель роняет: «Ах-ха», — как будто что-то привлекает его внимание, и машина трогается с места. Я немного удивляюсь такой реакции, но не смею ни о чём расспрашивать.

Киригири молча смотрит за окно, погрузившись в раздумья. Там всё такой же абсолютный мрак. Такси, как подводная лодка, погружается всё глубже и глубже в пучины тьмы.

Мы едем уже с полчаса, когда вдалеке на склоне показывается чёрный силуэт особняка. Даже ночью он виднеется из-за стены окружающего поместье бамбукового леса, словно сгусток черноты.

В окружении зловеще колышущегося на ветру бамбука недалеко друг от друга стоят припаркованный «мерседес» и красная легковушка.

— Киригири-тян, как думаешь, это…

Проклятый особняк Такэда не просто так получил своё название: тут нет людей и есть призраки. Сейчас в нём никто не живёт, но припаркованные автомобили не выглядят брошенными. Сюда уже кто-то заявился.

У меня плохое предчувствие…

Обе машины засыпало снегом на сантиметр или два. Если вспомнить, какой сегодня шёл снег, можно предположить, что они стоят тут уже несколько часов. По крайней мере, следы шин уже замело.

— Приехали, — мрачно объявляет водитель. Я расплачиваюсь и уже собираюсь вылезти из салона...

— Слушайте… Это, конечно, не моё дело, но… Что здесь сегодня за мероприятие?

— Сама не знаю… А почему вы решили, что тут будет мероприятие?

— Днём я привёз сюда ещё одного молодого человека… На улице такой холод, а он в гавайской рубахе, необычно, вот я и обратил внимание… Кхм…

Он говорит почти шёпотом, и половину слов не разобрать.

Так или иначе, сегодня в особняке собралось несколько человек. Особняк заявлен ареной для «Дуэль Нуар», и маловероятно, что происходящее никак не связано с готовящимся убийством. Моя неуверенность возрастает с каждой секундой.

— Скорее, пошли, Киригири-тян.

Мы вылезаем из такси и спешим к особняку.

Среди зарослей бамбука стоят старомодные ворота. Их створки открыты нараспашку. Мы проходим под створом и бежим по вымощенной камнем дорожке, ведущей ко входу.

Наконец вдали показывается особняк с черепичной кровлей. Из матовых окон прихожей льётся рассеянный свет. Нет, мы попали не в особняк с призраками. Внутри точно есть кто-то живой.

Я ищу глазами дверной звонок, но такой роскоши здесь нет. Дверь с лёгкостью распахивается, стоит только её коснуться — она не заперта.

— Что будем делать, Киригири-тян?

— Раз уж мы приехали — должны вмешаться.

Я киваю и кричу в сторону коридора, ведущего в глубь особняка от прихожей:

— Извините! Есть кто-нибудь дома?

Нет ответа.

У порога выстроилось несколько пар обуви: кожаные мужские туфли, туфли на шпильках, дзори*, сандалии и кроссовки. В особняке по крайней мере пять человек. Ряд туфель получился очень разномастным.

— Пошли внутрь.

Мы тоже снимаем обувь и ступаем в прихожую. Стены ведущего в особняк коридора украшает разрозненная коллекция масляной живописи и картин тушью. Для проклятого особняка тут довольно чисто, ничего не обветшало. Это одна из общих особенностей всех зданий, где проводится «Дуэль Нуар». Вероятно, Комитет их ремонтирует, чтобы подготовить арену для игры.

Мы бродим по коридорам в поисках людей и, наконец, слышим из самой глубины особняка голоса.

— Эй! Пожалуйста, откройте!

Это мужчина.

Его что, заперли?

Мы идём на голос. Несколько раз поворачиваем, двигаясь по деревянному коридору, пока он не выводит нас к просторному помещению, похожему на гостиную. Фусума* раздвинуты нараспашку, так что нам видно всё, что находится внутри. Там стоит стеклянный столик с книгой и початыми пластиковыми бутылками с разными напитками; кажется, будто в комнате только что кто-то был. Я как будто очутилась внутри фильма ужасов про корабль-призрак, который смотрела в детстве. Мне вдруг становится зябко.

Мы идём дальше по коридору. Дверь в самом его конце приоткрыта, и оттуда веет холодом.

Вот мы и на месте…

— Пожалуйста, откройте!

Голос доносится из-за двери.

Я хватаюсь за дверную ручку… И дверь сразу поддаётся.

— Вы в порядке?

Перед нами ведущий вперёд короткий коридор. По правую руку — ряд окон. Под ногами голый бетон с деревянным настилом поверх. Холодный воздух идёт снизу.

В конце коридора ещё одна дверь, а возле неё столпились несколько мужчин и женщин.

— Э-э?! А вы кто такие?! — восклицает высокий широкоплечий тип в гавайской рубахе, указывая на нас. Вероятно, о нём и говорил таксист. Его волосы неряшливо собраны в «утиный хвост»*, на шее и запястьях позвякивают золотые цепочки и браслеты. На первый взгляд он кажется гопником, но настолько типичным, будто нарочно хочет им казаться.

— Да чё тут творится?.. Чухня какая-то!

Мужчина в гавайке выглядит взволнованным.

— Вы случайно не были приглашены сюда в качестве гостей? — спрашивает одетая в кимоно женщина с каре и в очках. Она миниатюрная, так что из-за комплекции её можно спутать с ребёнком, но с лицом красавицы-интеллектуалки. Ей лет двадцать пять или чуть больше. Дзасики-вараси*, став взрослой, выглядела бы именно так.

— Д-да, всё верно. Прошу прощения, что задержались, — я кое-как подыгрываю, чтобы завязался разговор. — Почему вы все здесь собрались? Там кого-то заперли?

— Скорее не «заперли», а «заперся». Там за дверью один дядька, но он не отзывается, сколько бы мы ни звали. Хи-хи-хи...

На этот раз заговаривает девушка с толщенным слоем косметики на лице, одетая в яркий свитер со сверкающими стразами. Её волосы сильно осветлены, вырез подчёркнуто глубокий, вдобавок она в мини-юбке. Ну точно работница ночного клуба для мужчин.

— С вами нас здесь семеро. Семь гостей, — говорит мужчина модельной внешности в дорогом костюме и солнечных очках. Росту в нём никак не меньше метра девяноста. Мне кажется, что я слышу в его речи лёгкий акцент. Возможно, он полукровка или вроде того.

Именно его голос и доносился до нас из коридора. Должно быть, он звал человека, запершегося в комнате.

— Давайте-ка лучше потолкуем с мужиком о том о сём. Он-то точно в курсах, чё тут происходит. Но чё она не открывается? Замка-то нету. Чё за хренотень?!

Мужчина трясёт дверь. На ней и впрямь нет отверстия для ключа, но она не поддаётся. Странно — когда он с силой дёргает дверь, она слегка приоткрывается, но тут же закрывается снова, будто кто-то тянет её на себя изнутри.

Итак, что мы имеем?

Их всех позвали в этот особняк в качестве гостей.

Один из них, мужчина, засел в комнате и не открывает.

— Мужчина за дверью что-то вам сделал?

На мой вопрос отвечает женщина с каре и в очках:

— Нет, но ему может быть известно, зачем нас всех здесь собрали.

…А, ясно. Теперь я начинаю понимать.

Думаю, они получили от человека, который должен стать убийцей в этой «Дуэль Нуар», какие-то приглашения и приехали сюда. Но человек, позвавший их, так и не приехал, и они растерялись, не зная, зачем их здесь собрали. Теперь один из них заперся в комнате и не выходит. Вот все и решили, что, возможно, ему что-то известно…

Думаю, примерно так.

— Чё она не открывается? Её, типа, тянут с той стороны. Эй, ты там, а ну открывай!

— Юи-онээ-сама, — шепчет мне Киригири. — В вызове говорилось «резинка». Как думаешь, не в ней ли дело?..

— А? В смысле?

Из комнаты вдруг раздаётся странный звук.

Все собравшиеся в коридоре на секунду замолкают, чтобы не упустить ни единого шороха.

Сначала звук такой, будто столкнулось два предмета.

Потом приглушённый мужской голос.

Дальше — грохот, как будто нечто огромное валится на землю, тут же слегка содрогается пол.

И тишина…

— Эй! Э-эй! Чё там случилось?!

Мужчина в гавайской рубахе с силой трясёт дверь.

— Попробуйте не понемногу трясти её туда-сюда, а со всей силы потянуть на себя, — советует Киригири.

— Ага, ща попробую...

Мужчина поправляет растрепавшуюся причёску, хватается за ручку и тянет со всей силы.

Дверь поддаётся и слегка приоткрывается.

На мгновение нам удаётся через образовавшуюся щель разглядеть, что находится за дверью.

— Вы это видели?

— Не-а, там темень. Ни черта не видать.

— Да нет же, рядом с дверью точно что-то было, — замечает мужчина в солнечных очках. — Потяните ещё раз.

В ответ на просьбу мужчина в гавайской рубахе снова тянет дверь со всей силы.

— Так… Понятно, дверь закрыли изнутри с помощью верёвки или какой-то резинки. Ни у кого нет при себе ножниц или ножа? Возможно, её удастся открыть, когда мы перережем верёвку.

— У меня есть ножик… — я снимаю со спины рюкзак и достаю из пенала канцелярский нож.

— То что нужно. Яки-сан, пожалуйста, откройте дверь.

— Ладно уж, ща я тебе покажу мужскую силу и выложусь на полную! — мужчина засучивает рукава и, продемонстрировав внушительные мускулы, хватается за ручку. — Поехали! Рок-н-ролл!

Он со всей силы тянет за ручку.

— Стоп, так и держите.

По сигналу мужчины в солнечных очках мужчина в рубахе замирает.

Мужчина в солнечных очках просовывает нож в образовавшуюся щель и начинает водить им вверх-вниз.

— Есть!

В следующую секунду распахнувшаяся дверь утягивает мужчину в рубахе за собой, и тот шлепается на пол коридора.

Вот только на него никто не обращает внимания.

Стоило мужчине в солнечных очках включить свет, как странная обстановка в комнате разом приковывает к себе взгляды всех присутствующих.

У меня перехватывает дыхание.

Первым делом я замечаю…

В центре комнаты жуткий…

Труп.

На полу ничком лежит немолодой мужчина в самуэ*.

Я сразу понимаю, что он мёртв.

А всё потому, что у него из спины торчит глубоко вонзившийся туда японский меч.

Мы опоздали…

Если бы мы приехали хоть чуточку раньше, то могли бы всё предотвратить!

Я кусаю губы.

И всё же досада быстро отступает, когда я окидываю взглядом странное место убийства.

А оно уж очень жуткое.

Над трупом… как наблюдатели, замерли два самурая в доспехах.

— А-а! Что это?! — визжит девушка с высветленными волосами, указывая на них.

Призраки падших самураев…

Нет же, не призраки и даже не обман зрения, они действительно здесь, в комнате. Двое полностью облачённых в доспехи самураев, со шлемами.

Стоят в линию, у самурая слева в правой руке японский меч.

Правый тоже согнул руку в локте так, словно держит меч, но его рука пустует, меча нет и в ножнах за его спиной.

Неужели меч воина в доспехах торчит из спины мужчины?

— Кажется, оба пусты.

Мужчина в солнечных очках переступает порог и подходит к доспехам. И правда, внутри никого нет, просто оба доспеха надели на специальные стенды, как на манекены. Судя по всему, они не смогли бы стоять сами, с помощью одного лишь стенда, и поэтому держатся на подпорках над установленном на полу плоским постаментом.

Шокированные, мы всё же по одному заходим в комнату в надежде разобраться, что произошло.

Киригири первым делом присаживается у тела мужчины и проверяет, не подаёт ли тот признаков жизни. Она молча ощупывает его шею справа и слева.

Женщина в очках и с каре достаёт из рукава кимоно мобильный телефон и вызывает полицию. Она дозвонилась безо всяких трудностей.

— Вызовите и скорую. Хотя мне и кажется, что ему уже не поможешь... — говорит Киригири.

Я первым делом иду не к трупу, а к доспехам, чтобы их осмотреть.

Доспехи состоят из камисимо*, защиты для рукавов, хакама*, котэ*, варадзи*, а также шлема с роскошным гребнем и мэмпо*, чтобы скрыть лицо, — полный комплект. Я с опаской заглядываю внутрь шлема, но там и впрямь оказывается лишь темнота.

Никаких сомнений, доспехи пусты.

— Доспехи со шлемами с самого начала тут были? — спрашиваю я, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Да, — отвечает стоящий рядом мужчина в солнечных очках. — Однако оба — у стены, как арт-объекты, а не в центре комнаты, как сейчас. И оба меча были в ножнах.

— Получается, кто-то их перенёс и выставил.

— А может, они сами сюда притащились, — абсолютно серьёзно предполагает мужчина в рубахе.

Ну да, судя по сцене убийства, самурайские доспехи напали на жертву.

Но всё же… Что это вообще за комната?

На вид совершенно обычная: примерно десять метров в глубину и столько же в ширину, внутри почти никакой мебели и домашней утвари, только несколько картин в запылившихся рамах и сикиси* на стенах. К стене сбоку от входа прикреплены параллельно друг другу два столбика с несколькими крючками по всей длине. Наверное, конструкция, чтобы хранить на ней катаны или деревянные мечи.

Пол обшит досками, и в центре комнаты они кажутся почерневшими от времени. Можно предположить, что комната раньше использовалась как зал для кэндо*. На стенах два сикиси в рамках, на них написано «Схватка на настоящих мечах» и «Дорога отчаяния».

Здесь испустил последний вздох человек, погибший от меча.

Два воина в доспехах замерли недалеко от центра комнаты, чуть в глубине, по обе стороны от тела, будто скульптуры-стражи у врат буддийского храма. Оба повёрнуты к центру комнаты, и кажется, что они смотрят на лежащий на полу труп. Один из них сжимает в руке катану, и перчатка на руке согнута так, чтобы в ней удержалась рукоять.

Киригири подходит к доспехом и начинает их рассматривать.

— Кровь попала и на корпус доспеха. Вот, капли крови. Ещё свежие. Только-только разлетелись и запачкали доспех. И на полу тут рядом тоже следы крови.

— Киригири-тян, его точно убили катаной?

— Да, других внешних травм я не вижу.

— Тогда где тот «дотануки», о котором говорилось в вызове? Ничего похожего на тануки* тут нет…

— Думаю, так называется меч.

— А… А-а, понятно.

Я потом поискала о нём информацию и узнала, что у него и впрямь такое название, а с тануки — ничего общего.

— Слышьте, чё-то тут нечисто! Мужика точно укокошили эти, в доспехах! — восклицает мужчина в рубашке с искажённым от ужаса лицом. — Если его пырнул кто-то другой, то куда, мать его, он подевался? Нет его!

— Ну так, наверное, сбежал… — скучающе предполагает девушка с осветлёнными волосами.

— А? Разуй глаза, тут два окна, оба закрыты на задвижки. И вообще, там на окнах решётки, человек не пролезет.

— Вторая дверь тоже накрепко закрыта изнутри с помощью резинки, — мужчина в солнечных очках делает несколько шагов в сторону двустворчатой двери в другом конце комнаты. — Дверь не заперта на поворотную защёлку, но обе ручки обмотали резинкой, связав друг с другом, чтобы она не открывалась.

— А дверь, через которую вошли мы, судя по всему, примотали резинкой к крючку на стене, — подмечает девушка с осветлёнными волосами. Свернувшаяся в комок разрезанная резинка валяется под дверью.

— Полагаю, у нас тут запертая комната, — абсолютно спокойно констатирует женщина с каре и в очках. — Либо убийца до сих пор прячется где-то тут.

Я ещё раз обвожу взглядом всё вокруг, но не вижу ни одного места, где мог бы скрываться убийца.

— Киригири-тян, — шепчу я так, чтобы остальные не слышали. — Если запертую комнату создали для «Дуэль Нуар», значит, тут замешан Комитет. А раз так, часть пола, возможно, открывается, а стены — поворачиваются, и убийца мог скрыться через подобное спрятанное отверстие.

— Ты и раньше рассуждала подобным образом, Юи-онээ-сама. Справедливости ради, тогда ты не так уж сильно ошиблась.

Она имеет в виду отель «Норманс». Лучше рассматривать все возможные варианты.

— Кстати, — Киригири обращается к собравшимся. — Сейчас здесь находятся все прибывшие в этот особняк, включая погибшего, так?

— Да, верно, — отвечает женщина с каре и в очках.

Изначально перед дверью собралось четверо: мужчина в гавайской рубахе, мужчина в солнечных очках, женщина с каре и модница с осветлёнными волосами, и они были обеспокоены тем, что жертва не выходит из комнаты. Теперь нас стало шестеро: добавились я и Киригири. Плюс жертва — семь человек.

И это — всё?..

— Ясно, — холодно отвечает Киригири и принимается изучать пол, прямо с того места, где стоит. — Давайте осмотрим здесь то, что успеем, пока не прибыла полиция.

— Эй, да кто вы такие? На обычных гостей вы чё-то не похожи…

— Вот-вот… Эти девочки какие-то подозрительные…

— Ничего мы не подозрительные! На самом деле, мы… — начинаю было я, но чувствую, как Киригири тянет меня за пальто, и замолкаю.

— Потом всё объяснишь. Сейчас надо сосредоточиться на обыске комнаты.

— Д-да, ты права.

Мы с Киригири обшариваем всё, что можем: и пол, и стены, и потолок. Но никаких механизмов или отверстий для выхода так и не находим.

Мы решаем осмотреть место убийства и снаружи, пока не прибыл отряд полиции. Вдруг на снегу остались какие-то улики.

Я выглядываю в окно коридора между двумя зданиями. Снаружи — внутренний двор. Совсем стемнело, но очертания двора всё же с трудом различимы благодаря свету из окон. И ничьих следов поблизости не видно, снег девственно чист.

Мы снова перемещаемся — туда, откуда виден весь внутренний двор. Через окно дальней комнаты главного здания можно посмотреть на зал для кэндо снаружи. Место, где он находился — что-то вроде заднего садика: пространство, со всех сторон окружённое зданиями и бамбуковой рощей. Из окна видно двустворчатую дверь, вероятно, ту самую, что ведёт к месту убийства. Ручки двери связаны резинкой изнутри. Но, так или иначе, не похоже, что кто-то воспользовался дверью, чтобы войти или выйти — в садике за особняком также нет никаких следов.

Значит, наша запертая комната ещё и окружена незапятнанным снегом.

В двенадцать ночи особняк с призраками окружили красные огни мигалок, завыли сирены. Внутрь хлынула толпа людей: и полицейские в форме, и следователи в строгих костюмах, и криминалисты в рабочей одежде.

Я впервые столкнулась с «Дуэль Нуар», в которую бы вмешалась полиция.

Убийца уже воспользовался всем, что было указано в вызове, его ход окончен, наступил наш черёд сделать свой.

Я волновалась, что если за дело возьмётся полиция, нам точно не позволят свободно вести расследование… И не зря — всех, включая меня и Киригири, собрали в гостиной.

Суровые следователи в пиджаках и при галстуках начинают допрос.

— Говорю же — мы все получили по чёрному письму-приглашению и ждали, пока приедет этот Такэда как-его-там, — говорит сидящий на диване мужчина в гавайской рубахе.

— Чёрное письмо? — по привычке переспрашиваю я и тут же ловлю на себе несколько сердитых взглядов следователей.

— Извините. Пожалуйста, продолжайте.

— Говорю же, это правда. Вот только я оставил письмо дома, не могу показать…

— У меня оно с собой, — женщина с каре и в очках робко вытаскивает из рукава кимоно чёрный конверт.

Это хорошо знакомый мне конверт, только без печати Комитета.

Она вынимает из конверта лист чёрной почтовой бумаги, разворачивает его и кладёт на стеклянный столик.

Следователи с интересом изучают письмо, передавая его друг другу.

Я пристраиваюсь рядом, и мне удаётся прочесть текст через плечо одного из них:

«Приглашение на празднование дня рождения

Просим прощения за то, что на сей раз обходимся без долгих вступлений.

Десятого января Такэда Сайун, глава дома Такэда, будет справлять свой столетний юбилей.

Он прошёл столь долгий путь благодаря вашей давней дружеской поддержке. Он благодарен вам от всего сердца.

Итак, в честь столетнего юбилея нашего главы мы хотели бы устроить небольшой званый ужин у нас дома. Просим непременно заглянуть к нам на огонёк и отведать блюда мастеров японской кухни, приготовленные специально для вас.

На прощание все пришедшие получат небольшие памятные подарки от семьи Такэда.

С наилучшими пожеланиями,

Семья Такэда».

Подозрительное приглашение также навевает воспоминания. Может, это что-то вроде устоявшейся для «Дуэль Нуар» формы?..

— Вы все знакомы с Такэдой Сайуном? — спрашивает один из следователей.

— Не совсем… — присутствующие дружно мотают головами.

— То есть вы приехали в такую даль на празднование его дня рождения, хотя с ним не знакомы? И вам всё это не показалось подозрительным?

— Конечно, показалось, — мужчина в гавайской рубахе демонстративно пожимает плечами.

— Начнём с того, что человек по имени Такэда Сайун уже десять лет как мёртв, — говорит молодой следователь. — Но будь он жив, ему бы и впрямь исполнилось как раз сто лет.

— Я чё-то подобного ждал.

— Хотите сказать, нас пригласил столетний призрак? Плохая шутка, — хмыкает мужчина в солнечных очках.

Он сидит на диване с невозмутимым видом, закинув ногу на ногу. Если бы сейчас кто-нибудь посмотрел на нас со стороны, не зная обстоятельств, наверное, решил бы, что он здесь самый главный.

Кстати, женщина с каре и в очках сидит на диване на коленях. В противоположность ей ярко разодетая девушка с осветлёнными волосами, не стесняясь своей мини-юбки, закинула обе ноги на стол.

— Бессмыслица какая-то, — бормочет один из детективов. — Зачем вы все здесь собрались?

— Да говорим же, нас, типа, пригласили, прислали странное письмо, — отвечает девушка с осветлёнными волосами. — И вообще, когда вы уже нас отпустите?

— Мы пока что не можем этого сделать.

— Пф-ф! Этот дядька мне не нравится!

— Произошло убийство. Погиб человек. Не могли бы вы посерьёзнее отнестись к нашим вопросам?

В ответ на предупреждение следователя девушка надувает губы и замолкает.

— А вы кто такие?

Теперь он смотрит на нас с Киригири.

— Ну… Мы…

— Кстати, да, чё это за мелюзга? — поддакивает мужчина в рубахе.

— По правде сказать, мы тоже получили чёрное письмо…

— Очень странно. Ты только что вела себя так, словно впервые о нём услышала… Вы двое ведь приехали гораздо позже, чем все остальные, да? Почему?

— У нас были другие дела во второй половине дня, вот мы и не могли вырваться раньше.

— Вы не простые детишки, — вмешивается Яки. — Спокойненько осматривали труп, искали потайные двери…

— Хорошо, сознаюсь, — подступающее отчаяние заставляет меня проговориться. — Мы детективы и прибыли сюда, чтобы раскрыть дело. Не могу выдать наш источник, но мы заранее узнали, что здесь планируется убийство. Мы спешили сюда, как могли, но опоздали… — я качаю головой.

На мне сосредоточились самые разные взгляды. И среди них всех взгляды следователей обжигают холодом.

— …Так значит, ты у нас госпожа детектив? А ты?

— Не важно, кто я, — отвечает Киригири с по-кукольному пустым лицом. Она и со следователями холодна; то ли её хорошо натренировали, то ли ей просто не достаёт дружелюбия.

— Послушай, малышка, у нас идёт расследование. Мы тут не играем в детективов. Понятно тебе?

На Киригири наседает следователь, под острым взглядом которого, держу пари, разрыдался не один преступник. И всё же она смотрит куда-то мимо него, будто всё сказанное к ней не относится.

— Инспектор, я прошу прощения… — к нему подходит молодой следователь и заговаривает.

— Не перебивай меня.

— Но инспектор… — не отступает молодой.

— Ну что там случилось?

— Мы только что получили сообщение из управления…

Оба следователя о чём-то перешёптываются.

Немного погодя их разговор подходит к концу, и стоит им обернуться, они резко и глубоко склоняют перед нами головы, словно их бросило вперёд центробежной силой.

— Приносим наши глубочайшие извинения, мы не знали, что вы помощницы Рюдзодзи-сэнсэя… Если бы вы только сразу сказали…

— А… чт… ага, — киваю я, всё ещё ничего не понимая. — А что сказал Рюдзодзи-сан?

— Только то, что посылает к нам двоих детективов… Вы довольно быстро прибыли. Ну, да, вы не какие-нибудь новички, играющие в детективов. Прошу прощения, но не могли бы вы показать мне свои карточки Библиотеки?

Я протягиваю ему карточку, как и было велено.

Следователи отдают мне честь.

— Большое спасибо. Пока вы здесь, пожалуйста, наденьте эти нарукавные повязки. Будем признательны, если вернёте их нам, когда соберётесь уезжать.

Нам с Киригири выдают по нарукавной повязке с надписью: «Следователь».

Ради интереса я пробую отдать им честь, повторив их жест, и все люди, имеющие отношение к ведущемуся расследованию, отдают мне честь в ответ.

…Приятное чувство.

А Киригири лишь хмурится и смотрит на нас с неодобрением.

— Ты чего? Надень её на руку, Киригири-тян.

— Ощущение, будто всем тут заправляет Рюдзодзи Гэкка, и мне это не нравится.

— Я тоже не думала, что у Рюдзодзи-сана в полиции такой авторитет.

Истинные детективы пользуются уважением и доверием у полиции. Детективов, которых считают народными героями, славят по всей стране. Раз уж на то пошло, у Рюдзодзи Гэкки среди детективов харизма на максимально возможном уровне.

И поэтому… Даже если я расскажу, что произошедшее здесь убийство срежиссировано им, никто из полицейских мне не поверит.

— Итак, далее мы бы хотели выслушать, что вы нам скажете. Будет вызывать вас по одному в отдельную комнату, пожалуйста, окажите нам содействие.

— Что? Ещё не всё? У меня тут уже вся кожа обветрилась, и всё из-за вас!..

— Итак, начнём с вас, леди в кимоно.

Следователи никак не реагируют на заявление об обветрившейся коже и вместе с женщиной с каре и в очках направляются в соседнюю комнату. Остальные следователи тоже всей толпой выходят из гостиной, и остаётся лишь один полицейский в форме, очевидно, чтобы сторожить нас.

— Ну и попали же мы в переделку… — протягивает мужчина в солнечных очках. Несмотря на собственные слова, выглядит он спокойным и ни капли не расстроенным. Он очень вежлив, и не сказать, чтобы он мне не нравился, но, думаю, он себе на уме.

— И всё же… Вот уж не подумал бы, что вы тоже детективы.

— Тоже?

— Да. Похоже, все собравшиеся здесь этой ночью — детективы.

— В-все? И вы тоже?

— Да.

— Почему вы сразу не признались в этом полиции?

Они как будто пытаются скрыть, что работают детективами.

— Детективы и полиция издавна друг друга недолюбливают. Все мы уже убеждались в этом на собственном опыте, вот и стараемся избегать лишнего внимания. Никаких других причин нет.

— Прихвостням Рюдзодзи не понять, как барахтаются на плаву детективы без крыши, вроде меня, — вмешивается мужчина в гавайской рубахе.

«Да уж, в мире детективов немало разных трудностей», — думаю я так, словно всё это ко мне не отностся. Всё потому, что я пока никчёмная и совсем неопытная.

— Ну, в любом случае, на полицейском допросе придётся сознаться, так что давайте я не буду тянуть и представлюсь сначала вам. Не хотелось бы вызывать подозрения у Рюдзодзи-сана, — мужчина в солнечных очках достаёт из внутреннего кармана пиджака карточку Библиотеки.

Сальвадор Ядориги Фукуро DSC Номер 752

— Моя специальность — мошенничество и подделки в сфере искусства.

Даже на фотографии на карточке он в тёмных очках. Видимо, так разрешено — это же не паспорт и не водительское удостоверение.

— Он второго ранга, разве не круто? Я пока только восьмого. — К нам наклоняется девушка с осветлёнными волосами, сидевшая с закинутыми на стол ногами. Так она тоже детектив? Девушка достаёт свою карточку из декольте. Карточка вся сверкает от обилия блестящих наклеек.

Какицубата Корису DSC Номер 488

— Специальность — животные, ну или, типа, охрана животных.

Из-за наклеек её карточка в два раза толще обычной. Я впервые вижу человека, который бы украсил собственную карточку детектива. По-моему, такая не влезет в аппарат в Библиотеке…

— А вот моя, — мужчина в рубахе небрежно машет передо мной карточкой.

Яки Хадзики DSC Номер 666

— Специальность — азартные игры. Учтите, я ни во что такое не играю! Моя работа — доводить до слёз ублюдков, которые хотят разбогатеть, нарушая закон.

— А вы уже знали, что тут собрались детективы?

— Да. Пока вас ещё не было, мы разговорились, и признались друг другу, что все здесь детективы. Раз мы все в одной лодке, выгоднее раскрыть себя, чем таиться, — отвечает Ядориги, поправляя очки.

— Кто-то с самого начала всё спланировал, — Яки смотрит на своё отражение в оконном стекле и поправляет воротник рубахи. — Мы все получили одинаковые приглашения на день рождения. А вот поручения в том же конверте у всех были разные. Мне, например, сообщили, что в особняке проводятся подпольные карточные игры и велели это расследовать. Я на таком специализируюсь, вот мне и выдали легенду, на которую я купился.

— В моём случае в поручении говорилось, что одна из картин, находящихся в особняке, возможно, подделка, и попросили определить, так ли это, — Ядориги говорит, обильно жестикулируя. — Но раз нас обманули подобным образом, следует отметить, что убийца неплохо знает детективов. Как ни посмотри, приглашение на празднование дня рождения — это слишком подозрительно, и всё бы сразу насторожились, но его вложили в конверт к более рискованной ложью — вызовом, чтобы он, в свою очередь, показался нам настоящим.

— А мне написали, что тут проходит незаконная купля-продажа животных, находящихся у нас под запретом. Мне не слишком-то хотелось сюда тащиться, но, я подумала — просто мрак, если в письме правда. Животных-то жалко.

— Значит, вас всех заманили сюда, в ловушку.

— Никто меня никуда не заманивал! — упрямо возражает Яки.

— Она права. Следует это признать, — мягко возражает ему Ядориги. — Убийца заманил всех в ловушку, и теперь нас подозревают в убийстве.

Та же схема, что в обсерватории «Сириус» месяц назад. Детективам прислали фальшивые поручения, чтобы собрать их на месте убийства. Тогда многих детективов убили, одного за другим.

На сей раз жертва одна. Раз в дело уже вмешалась полиция, следует думать, что больше убийств не случится. Но всё же совсем расслабляться не стоит.

— Ну а вы двое? Вы правда детективы? — В ответ на вопрос Какицубаты я показываю свою карточку. — Ты очень молодо выглядишь, столько тебе? Старшеклассница? Серьёзно? А сиськи такие здоровые, будто старше! Но раз твоя специальность не убийства, какой же из тебя следователь? Нечестно! Я тоже хочу побыть следователем!

— У нас тут сложные обстоятельства… — я не могу рассказать обо всём честно, поэтому уклоняюсь от разговора. — А это Киригири-тян, она ещё младше меня, только в средней школе, но тоже детектив. Правда, она милая?

— А специальность? — искренне интересуется Ядориги.

— Разве сейчас время вести подобные разговоры? — отрезает Киригири без тени дружелюбия. — Вас всех заманили в ловушку и теперь подозревают в убийстве.

— Хм… — Ядориги снова закидывает ногу на ногу и широко разводит руками. — И верно. Если не раскроем это дело, наши имена не просто запятнают позором, нас ещё и могут несправедливо обвинить в убийстве.

— Слышьте, я, вообще-то, не по убийствам… Вон, пусть она раскрывает.

— Я? Ну нет, я боюсь всяких этих ваших убийств!

Пока Яки и Какицубата перебрасываются репликами, в комнату снова заходит женщина с каре и в очках.

Она изящно забирается на диван и устраивается там на коленях.

— Следователь велел пригласить к нему Какицубату-сан.

— Чего? Я следующая? Я страсть как спать хочу! А полиция готова взять на себя ответственность за мою обветрившуюся кожу? И вообще, я как будто в школе нашкодила, и теперь меня вызывают в учительскую. Ой, как сердце-то забилось, — бормочет Какицубата себе под нос на пути в соседнюю комнату.

— Мы как раз знакомились с двумя юными детективами, — мягко объясняет Ядориги.

— Правда? Тогда и мне следует представиться, — женщина в кимоно улыбается, прикрыв рот рукой. — Меня зовут Мидзуияма Сати. Остальные уже успели рассказать о цели своего визита?

Мидзуияма Сати DSC Номер 527

— Со мной произошло то же, что со всеми. В поручении, которое я получила, просили посоветовать, как перестроить особняк. Я в основном специализируюсь на архитектуре.

— А кому-нибудь что-то известно об убитом мужчине?

— Сирасу Сунтэцу, ему было пятьдесят два года, — отвечает Ядориги. — В его сумке нашлась карточка Библиотеки. Подозрительных вещей при себе не имел. Номер DSC — 126, судя по номеру, его специализация — религиозные преступления, и в основном он занимался вопросами восточных религиозных культов.

— Считаете, убийство имеет какое-нибудь отношение к религии?.. — Мидзуияма задумывается.

— Кто знает… Убийство вполне может быть связано с его работой, — соглашается Ядориги.

— Что у вас случилось с Сирасу, пока нас не было? Выглядело так, будто вы загнали его в ту комнату…

— Не-не, никуда мы его не загоняли! — Яки вальяжно заваливается на диван и машет обеими руками, отнекиваясь. — Он вдруг куда-то делся… Из-за того, что он сныкался, мы решили, что он и есть человек, который нас здесь собрал. Мы обшмонали его барахло и нашли карточку детектива. Потом стали рыскать по дому, а там хоба! — закрытая дверь.

— Днём я зашёл в тот зал для кэндо безо всяких трудностей, — поясняет Ядориги. — И вдруг дверь перестала открываться… Отверстия для ключа на ней нет, и я предположил, что некто внутри не даёт её открыть. Я как раз думал, кто бы это мог быть, когда обнаружил, что мы все, исключая Сирасу-сана, собрались перед дверью.

Потому-то они и ждали, что за дверью непременно окажется Сирасу. Мы появились как раз тогда, когда они ещё не пытались открыть дверь.

Сразу после этого произошло убийство.

Когда некто за дверью проткнул жертву мечом, и Ядориги, и Какицубата, и Яки, и Мидзуияма стояли по нашу сторону двери. Выходит, убийца — не один из них четверых. Очевидный логический вывод.

Проблема кроется ещё и в запертой комнате.

Каким образом убийце удалось войти и выйти?..

— Не могли бы вы подробно рассказать, что здесь происходило, пока мы не приехали? — Киригири обращается сразу ко всем присутствующим.

— Хорошо. Полагаю, мне придётся поведать обо всём ещё и полиции, так что будем считать мой рассказ репетицией, — начинает Ядориги, всё так же обильно жестикулируя.

Они собрались в проклятом особняке Такэда сегодня (а точнее, уже вчера), десятого января, около часу дня.

К слову, мы распечатали конверт всего за час до этого, ровно в полдень, так что действующие лица собрались на сцене в течение часа с того момента, как открылся занавес и началась «Дуэль Нуар».

Невозможно отправить приглашения и собрать участников всего за час. Так значит, убийца предвидел, что мы распечатаем вызов десятого января в полдень и начал действовать заранее?

Нет, вряд ли, скорее уж убийца хотел заранее собрать всех в особняке и планировал перейти к осуществлению плана, когда я распечатаю конверт. К счастью или к несчастью, день, когда мы открыли конверт, и день общего сбора совпали, что привело к незамедлительному осуществлению преступного плана.

Прибыв на место, Ядориги с остальными первым делом представились друг другу. Должно быть, в тот момент они ещё пытались выведать друг у друга об истинных целях визита. И никто пока не признавался, что работает детективом.

Три часа дня. С назначенного времени прошло уже два часа, но клиент так и не объявился. Все начали сомневаться в правдивости поручений. Начиная с трёх часов все разбрелись по особняку сами по себе. Придётся выспросить у каждого, кто чем занимался.

Девять часов вечера. Приглашенные всё сильнее уверялись, что поручения были фальшивкой. Кто-то предложил разойтись по домам. В ходе разговора Какицубата первой созналась, что она детектив. Следом за ней все, за исключением Сирасу, признались друг другу в истинных целях своего визита.

Примерно в это время Сирасу и исчез.

Подозрения, что Сирасу и есть человек, собравший всех здесь, притворившись заказчиком, усилились, и все бросились на его поиски — однако безуспешно.

В десять вечера Ядориги заметил, что с дверью в зал для кэндо, отделённый от основного здания коридором, произошло нечто странное: он попытался её открыть, но створка лишь слегка дрогнула и не поддалась.

В течение следующего получаса Какицубата, Яки и Мидзуияма тоже пришли в коридор между особняком и залом для кэндо. Пока Ядориги объяснял им, что обнаружил, прошло ещё полчаса.

Потом появились мы с Киригири…

Ну а дальше он уже описал то, что я и сама видела. Когда все пытались открыть дверь, изнутри донёсся какой-то звук. Мы вломились в запертую комнату, включили свет и обнаружили в центре зала мужчину с японским мечом, торчавшим из спины.

— Интересно, когда мы услышали звук, — это Сирасу-сана пронзили мечом, и он рухнул на пол?.. — задаю я вопрос в пустоту.

— Думаю, да, — отвечает Киригири. — Когда я подбежала к жертве, из его спины медленно сочилась кровь, так, будто его только что проткнули.

— Погодьте, тогда чувак, который его пырнул, должен был находиться в комнате, — отмечает Яки, скрестив на груди руки.

— Когда мы вошли в зал, там не горел свет, верно? — заговаривает Мидзуияма, тщательно выбирая каждое слово. — Возможно ли, что под покровом темноты убийца затаился, а когда дверь открылась, выбежал наружу?..

— Не-а, я вошёл последним, и никто не выходил из зала, пока я сидел в коридоре на жопе. Да и дверь-то открывается наружу, так что даже сныкаться за дверью по старинке у убийцы бы не прокатило.

— Я включил свет на ощупь, и мне кажется, что поиск выключателя не занял у меня и минуты. Если убийца и впрямь затаился в темноте, ему нужно было где-нибудь скрыться в течение этого времени, — поясняет Ядориги.

— Потому я и говорю — некуда ему было деваться!

— Мы с Киригири-тян потом осмотрели место убийства снаружи, и на снегу не было ни следов подошв, ни любых других следов.

— В таком случае, куда же делся тот, кто ударил Сирасу-сана мечом? — Мидзуияма подносит указательный палец ко рту и задумчиво наклоняет голову набок.

— Ну точно! Его грохнули те доспехи! — восклицает Яки, и между его бровей пролегает морщинка.

— Доспехи были пусты. Это точно, — отвечает Ядориги.

Я тоже их осматривала, внутри никто не прятался, да и никаких подозрительных приспособлений или механизмов там не было.

— Да не о том речь… Ну, типа…

— Что вы хотите сказать?

— Ну призрак! И почему об этом должен говорить именно я, взрослый мужик?..

— Хотите сказать, в доспехи вселился призрак и заставил их взмахнуть мечом? — Ядориги задаёт вопрос абсолютно серьёзно, но очевидно, что предположение — полная чушь, никак не относящаяся к реальности. Чтобы какой-то призрак вселился в доспехи и убил человека?..

А если рассуждать на чуть-чуть другом уровне, то мы сейчас на «Дуэль Нуар», и она не может свестись к мистике. Убийца точно воспользовался каким-то трюком и убил жертву во имя собственной мести.

Вот только как?

Место убийства — запертая комната. Более того, когда на жертву напали, все подозреваемые собрались перед дверью. Поблизости от здания нет ничьих следов, и вариант с незваным гостем мы тоже исключаем.

Как ни посмотри, у нас тут невозможное преступление.

— Не могли бы вы рассказать, где каждый из вас был и чем занимался с трёх часов дня? — спрашивает Киригири, уперев в бок руку с повязкой. Вот это я понимаю — специалист по убийствам с девятым номером. Теперь она совсем как настоящий следователь.

— Хочешь проверить наши алиби? — задаёт вопрос Мидзуияма, немного помрачнев. — Я не против, но почему ты спрашиваешь о событиях, произошедших за столько времени до убийства? Сирасу-сана убили примерно в одиннадцать вечера…

— Начиная с трёх часов дня местонахождение жертвы не было известно. Есть вероятность, что уже в три часа убийца вошёл с ней в контакт.

— Понятно. Вот только что касается алиби… Я сидела в гостиной и читала книгу. Мы устроили тут что-то вроде места для общего сбора, остальные приходили и уходили, а я почти всё время провела здесь.

— Боюсь, мои слова могут вас обидеть, но не слишком ли беспечно вы себя вели? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь не язвить. — Кто-то неизвестный пригласил вас в проклятый особняк, а вы…

— Меня не так уж насторожило происходящее. Кроме того, о том, что мы находимся в проклятом особняке, я узнала уже позже… Думала, спокойно подожду, и заказчик рано или поздно объявится. Тогда я ещё считала необходимым скрывать истинную цель своего приезда.

Возможно, в её словах есть резон. На тот момент ничто не предвещало беды, и у них на руках просто были таинственные поручения. Думаю, я на её месте вела бы себя точно так же.

— А с жертвой вы не пересекались?

— Насколько я помню, до трёх часов он сидел на диване и копался в телефоне. Не знаю, куда он ушёл потом.

— Он ни с кем не разговаривал? — уточняю я.

— Нет, он сказал, что играет на бирже. Я и не думала спрашивать, он сам рассказал.

— Я с трёх часов изучал картины и какэдзику* на стенах особняка, — отчитывается Ядориги. — Я приехал как эксперт по предметам искусства, чтобы установить подлинность картин, поэтому решил провести предварительный осмотр, пока не прибыл заказчик. Особенно пристально изучал те, что висят в прихожей. К слову, мы с Сирасу-саном несколько раз встречались в коридоре. Я ничего странного в нём не заметил, но… точного времени наших встреч не помню.

Следующим заговаривает Яки:

— Мне и рассказывать-то не о чём, я просто шатался без дела по дому, туда-сюда. И с этим мужиком мы ни разу не пересеклись. А вот на шлюховатую девку один раз напоролся, и она на меня накинулась. Мол, пошёл вон отсюда, я по телефону разговариваю.

В итоге никто не мог подтвердить ничьё алиби, потому что все бродили по особняку сами по себе. Если подумать, было бы как раз странно, найдись у кого-то железное алиби на такой длинный отрезок времени, как с трёх до одиннадцати вечера.

— Блин, как я устала!.. — в гостиную наконец возвращается Какицубата, которую отпустил следователь.

Она трясёт головой, падает на диван и ложится, устроившись на подлокотнике как на подушке.

— Следующий — великовозрастный недогопник. Давай, пошёл, тебя зовут страшные дяди!..

— Ты кого недогопником назвала?! Это с какого перепуга я «недо-»?! — Яки скрывается в соседней комнате, на ходу поправляя причёску.

— Мы тут всех опрашиваем, так что и вас тоже спросим… — я заговариваю с Какицубатой вместо Киригири. — Где и чем вы занимались, начиная с трёх часов дня?

— Ну ни фига себе, да вы прям как всамделишные следователи! — Она радостно хлопает в ладоши. — С трёх, говоришь? Да чтоб я помнила!

— Ну, хотя бы примерно…

— Хм… Заглядывала во всякие разные комнаты и болтала с друзьями по телефону… Ну вроде и всё.

— Ясно, спасибо.

По-моему, можно было и не спрашивать.

— Юи-онээ-сама, — Киригири вытянулась и зашептала мне на ухо, — здесь мы закончили. Мне бы хотелось ещё кое-что проверить, пока есть возможность. Пойдём.

— А куда идти-то?

Киригири вдруг хватает меня за запястье и тянет за собой из гостиной в коридор.

— Эй, вы чего от работы отлыниваете? — прилетает нам ножом в спину голос Какицубаты.

— Простите, мы сейчас вернёмся! — выкрикиваю я перед тем, как мы с Киригири, которая всё ещё тянет меня за руку, выходим в коридор.

— Киригири-тян, что стряслось? Ты какая-то уж очень активная.

Совсем не характерное для неё поведение: до сих пор она избегала связанных с «Дуэль Нуар» дел, говорила, что нет смысла раскрывать дело, если тебя не нанимали, и что её единственная цель — поднять себе ранг.

— …Иначе никак.

— В смысле — мало времени? Оно и впрямь стремительно утекает, но по примерным прикидкам у нас на одно дело по двадцать восемь часов, так что пока время есть.

— Я не о том, — Киригири отворачивается, будто ей тяжело говорить, но не ослабляет хватку и продолжает тянуть меня за собой.

Следуя по пятам за Киригири, я смотрю на неё со спины — она совсем маленькая, с узенькими плечами. Насколько же огромная ноша покоится на плечах этой тринадцатилетней девочки? И какую часть она взвалила на себя по собственной воле?

Могу ли я взять на себя хоть маленькую часть того груза, который она сейчас несёт совсем одна?..

— Ты пока о чём-то не можешь мне рассказать, да?

Она не кивает и даже не оборачивается.

— Со всей этой суматохой из-за «Дуэль Нуар» я так и не успела тебя спросить — у тебя есть причина, по которой ты не можешь вернуться домой?

— Потом поговорим, — отрезает Киригири так, будто отталкивает протянутую руку.

Но я не сдаюсь.

— У тебя дома что-то случилось?

— Юи-онээ-сама, — она пронзает меня взглядом, как острой иглой. — У нас нет времени на пустые разговоры.

«Тоже мне, “пустые разговоры”», — хочу сказать я, но передумываю.

Я вновь с грустью убеждаюсь, что между нами несокрушимая прозрачная стена, которой, как я считала, уже нет.

Мы выходим в коридор.

Тот самый, что соединяет особняк и зал для кэндо, ставший местом убийства. Несколько криминалистов у входа снимают отпечатки пальцев и изучают следы подошв.

Я киваю, демонстративно поднимаю руку с повязкой, и мы входим в зал.

Внутри не покладая рук работают ещё несколько криминалистов. Тело уже убрали, и на деревянном полу в центре комнаты чернеет лишь лужа крови.

Самурайские доспехи стоят там же, где и раньше.

По мере того, как криминалисты продолжают молчаливо трудиться, загадочная атмосфера на месте убийства потихоньку рассеивается. И, возможно, поэтому доспехи, недавно выглядевшие совсем живыми, сейчас кажутся странными и оставленными здесь не к месту.

Киригири подходит к самураю с катаной в руке.

— Осторожнее с мечом. Он настоящий, — предупреждает её один из криминалистов.

Киригири изучает меч с небольшого расстояния, вытянув шею. Интересно, этот меч — такой же, как вонзившийся в спину жертвы? Я не разбираюсь в том, как их делают, и чем они друг от друга отличаются, но думаю, что перед нами типичный японский меч, какой обычно представляют себе люди, услышавшие это словосочетание.

Киригири убирает за ухо прядь волос, отходит от доспехов и надевает чёрные перчатки.

— Вы детишки из агентства Рюдзодзи-сана? В последнее время ваша братия стала вести себя совсем по-взрослому, — восторгается один из криминалистов. Похоже, для Рюдзодзи обычное дело послать работающих у него детей на место происшествия, чтобы те собирали информацию. Он успешно раскрывает дела, вот ему и позволяют подобные действия.

И лишь немногие знают, что Рюдзодзи — один из руководителей преступной организации.

Интересно, чего больше — дел, в раскрытие которых он внёс вклад, или «Дуэль Нуар», к созданию которых он был причастен?

Нет, в его понимании и то и то — «спасение». Вряд ли он их разделяет.

— Предположительное время смерти жертвы? — спрашивает Киригири у одного из криминалистов.

— Жертва погибла незадолго до приезда следственной группы. С момента смерти прошёл самое большее час. То есть ориентировочное время смерти — около одиннадцати вечера.

Примерно в это время мы и услышали из запертой комнаты странный звук. Так значит, в тот момент некто и нанёс жертве смертельный удар мечом.

Киригири некоторое время разглядывает лужу крови на полу, но вскоре переводит взгляд на доспехи.

— Изначально они оба стояли у стены и украшали зал, да? — говорю я ей в спину. — Почему они очутились в центре комнаты, когда случилось убийство?

Не оборачиваясь, Киригири обнимает себя руками и задумчиво наклоняет голову вбок.

Через некоторое время она будто что-то замечает, подходит к доспехам без меча и наклоняется. Кажется, осматривает ступни. У самурайских доспехов поверх таби* надеты соломенные варадзи.

— В чём дело?

— Посмотри, на варадзи грязь.

Я гляжу туда, куда она указывает, а из-за её плеча туда же уже смотрит один из криминалистов.

— И правда, грязь, — криминалист подцепляет край варадзи шариковой ручкой и смотрит на подошву. — Они немного мокрые. Как будто кто-то прошёлся в них по снегу.

— Правда? Но ведь… — я представляю, как доспехи шагают по снегу, и вся покрываюсь гусиной кожей.

Неужели доспехи и впрямь могут двигаться?

Тогда в слухах о призраках падших самураев говорилось как раз об этих доспехах…

— Юи-онээ-сама, у тебя при себе ведь есть рулетка?

— Ага, — я достаю её из рюкзака. — Нужна?

Киригири кивает, берёт рулетку у меня из рук и тут же начинает мерить длину варадзи.

— Двадцать шесть… Около двадцати шести с половиной сантиметров.

— Что тебе даст размер ноги самурая в доспехах?

— Хочу кое-что проверить.

Киригири поднимается и возвращает мне рулетку.

— Думаю, нам придётся увезти оба доспеха, — говорит криминалист. — У них на груди следы крови, нужно тщательнее их осмотреть.

— На них кровь жертвы? — уточняю я.

— Точно установим только после ДНК-дактилоскопии, но группа крови — четвёртая, та же, что у жертвы.

— Понятно…

Как ни крути, получается, что доспехи могли двигаться и сами напали на погибшего. Я могу представить всё как наяву: самурай достаёт из ножен сверкнувшую во тьме катану и вонзает в спину жертвы…

— В каком направлении сейчас продвигается расследование полиции?

— Пока выходит, что он совершил самоубийство.

— С-самоубийство?..

— Исходя из обстоятельств, присутствие в комнате постороннего лица крайне маловероятно.

— Но его же ударили мечом в спину. Ладно бы речь шла о коротком кухонном или охотничьем ноже... но японский-то меч воткнуть себе в спину невозможно.

— Нет, возможно, если как-нибудь его зафиксировать. Старый и известный способ сымитировать убийство — установить где-нибудь острый предмет и напороться на него так, чтобы казалось, что тебя кто-то ударил.

— Зафиксировать, говорите…

А, ну да, тут, как по заказу, есть подходящая вещь.

Доспехи.

Допустим, если налететь спиной на меч в руке самурая, то можно совершить самоубийство и с помощью японского меча.

Я тут же отбрасываю подобные мысли.

Мы на «Дуэль Нуар».

Здесь не может быть никаких самоубийств.

Ведь не может?..

А не могли ли все эти люди оказаться здесь не из-за «Дуэль Нуар»?

— Послушай, Киригири-тян, а вдруг… — я пытаюсь с ней заговорить, но она, кажется, уже потеряла к доспехам всякий интерес и направляется к двери в противоположном конце комнаты.

Ручки всё ещё обмотаны резинкой. У одной из ручек поворотная защёлка, повернув её, можно запереться изнутри, но убийца почему-то ею не воспользовался и закрыл дверь лишь с помощью резинки. А уж не имеет ли это имеет отношения к трюку с запертой комнатой?

Киригири молча упирается в одну из створок двери обеими руками и толкает, навалившись на неё всем своим небольшим весом.

Резинка, сдерживающая дверь, немного растягивается, и образуется щель, которой хватает на то, чтобы внутрь ворвался ветер.

За дверью садик. Темно и ничего не видно.

— Давай помогу.

Я пристраиваюсь рядом с Киригири, опираюсь спиной о дверь и толкаю её, помогая себе ногами. Резинка неожиданно хорошо растягивается, и теперь в образовавшуюся щель можно просунуть руку.

— Ого! А не слишком ли она свободно намотана?

— Нужно подумать, зачем кому-то понадобилось закрывать дверь резинкой, — Киригири резко отстраняется от двери. — Думаю, ключ к разгадке в том, что если толкнуть дверь с силой, образуется щель. Юи-онээ-сама, давай попробуем открыть не одну створку, а обе одновременно.

Я наваливаюсь всем весом на обе створки.

И тогда дверь открывается настолько широко, что внутрь смог бы проникнуть худенький человек. Вот только резинка проходит примерно на уровне пояса, и нужно протиснуться сквозь ещё меньшее отверстие, чтобы под неё подлезть. Для этого понадобилась бы какая-то хитрость.

— По крайней мере, кое в чём мы убедились: в запертой комнате есть брешь.

Можно с лёгкостью выйти из комнаты, если поставить между створок открытой двери стопор. Запертая комната только выглядит наглухо закрытой с помощью резинок, а на самом деле она оказалась «неплотно запертой комнатой».

— Но снаружи не было следов.

— А… точно…

Эта дверь ведёт в садик позади особняка, и воспользовавшись ею, ты непременно попадёшь наружу. Однако, когда обнаружили тело, ни во внутреннем дворе, ни в заднем саду не было видно ничьих следов. Мы своими глазами в этом убедились.

— Погоди! — меня вдруг осеняет. — А дверь в коридор? Если та резинка тоже была намотана свободно, то…

— Когда мы открывали дверь, её пришлось тянуть на себя изо всех сил, чтобы просунуть внутрь нож, так что не думаю, что удалось бы открыть её настолько широко, чтобы пролез человек.

— Но… Тогда у нас и впрямь запертая комната? И невозможное преступление?

— Невозможное ли?.. Все невозможные преступления на деле просто преступления, которые выглядят невозможными. Они кажутся нам такими. Но если найдётся хоть один человек, который будет верить, что оно не невозможное, иллюзия рассеется, как дым. Как детективы, мы обязаны в это верить, даже если в своей вере останемся в полном одиночестве, — выдает Киригири.

Обычный детектив на её месте не был бы так уверен. Не думаю, что кто-то, кроме неё, прирождённого детектива, для которой работа — смысл существования, смог бы прийти к такому заключению.

А может, вот он — истинный облик разделяющей нас стены.

— Юи-онээ-сама, теперь пора пойти наружу и осмотреть всё там.

— …Да, ты права.

Быстрее всего было бы воспользоваться дверью перед нами, но у нас нет обуви, так что придётся дойти до прихожей. Мы покидаем место убийства и возвращаемся в главное здание через коридор.

На бетонном покрытии в прихожей выстроилось множество пар обуви, вероятно, сотрудников полиции. Найти нашу обувь оказалось не так уж просто.

Перед тем, как взять свои туфли, Киригири поочерёдно поднимает с пола пять пар обуви, принадлежавшей тем, кто приехал сюда первыми, и заглядывает внутрь.

— Что ты делаешь?

— Смотрю размер.

Ядориги: 28,5 см

Яки: 27,5 см

Сирасу: 26,5 см

Какицубата: 24,5 см

Мидзуияма: 22 см

— Ты так интересуешься размерами обуви... Думаешь, это может стать подсказкой?

— Да, полагаю, это может помочь сделать первый шаг к тому, чтобы загнать убийцу в угол.

Несмотря на слова Киригири, я совершенно не понимаю, зачем нам знать размеры чужой обуви.

Мы забираем свои туфли, но не возвращаемся на место убийства, а вместо этого движемся прямо по коридору и открываем дверь, ведущую во внутренний двор. Внутрь врываются жалящий кожу холодный ветер и танцующий в воздухе мелкий снег. Снег так и не усилился, но не тает из-за минусовой температуры, его белый покров медленно, но неустанно растёт.

Я достаю из рюкзака карманный фонарик и включаю его. Бледный свет рисует на снегу круг.

— Холодно как… Киригири-тян, подойди поближе, — я прижимаю к себе её правую руку и, кое-как борясь с холодом, ступаю на снег.

Со внутреннего двора мы идём по узенькому свободному пространству между главным зданием и залом для кэндо. До нас здесь уже успело пройти несколько следователей: на снегу осталось много следов.

Я заглядываю внутрь через окно с решёткой, чтобы посмотреть, что происходит в зале. Вот только свет уже выключили, и снаружи невозможно понять, что там внутри. Когда убили жертву, свет тоже не горел. Должно быть, чтобы никто не смог увидеть убийство через окно. Но если так, и сам убийца должен был расправиться с жертвой вслепую…

Когда мы выходим из-за зала для кэндо, то оказываемся в заднем садике. Здесь тоже проходит множество беспорядочных цепочек следов, вероятно, принадлежащих следователям. И всё же, мы видели, что когда обнаружили тело, снег был идеально чист.

Резко становится холоднее. Теперь я слышу не только вой ветра, но и журчание бегущей куда-то воды. За задним садиком растут густые заросли бамбука, и вода журчит оттуда.

Мы перелезаем через забор высотой примерно мне по пояс, идём на звук и оказываемся перед крутым обрывом. Я невольно цепенею, глядя в бездну.

— Ой, едва не упала…

До дна лощины метров пять-шесть. Я направляю свет фонаря прямо вниз и вижу бегущую там чёрную реку. Течение довольно быстрое. Упади я вниз, меня бы тут же унесло.

Мы поворачиваем обратно в бамбуковую рощу и снова перелезаем через забор.

— Смотри, Юи-онээ-сама…

Кажется, Киригири что-то заметила. Она указывает на горизонтально лежащие доски забора. Я направляю туда свет фонаря.

На верхней доске виднеется свежая царапина. Лишь вокруг неё снег на заборе расчищен. След такой, будто забор зацепило проволокой или чем-то подобным.

— Что же это?.. — Киригири поднимает взгляд и смотрит в сторону здания.

Прямо перед нами виднеется вход в зал для кэндо, где случилось убийство.

В задний садик ведёт та самая двустворчатая дверь, которую мы не так давно изо всех сил пытались приоткрыть изнутри. Сейчас она закрыта. Также, несмотря на то, что дверь открывается наружу, сверху находится крыша, а снизу — высокий порог, так что даже если бы дверь открывали и закрывали, на снегу бы не осталось следов. А вот если выйти из зала хоть на шаг и пройти в главное здание или прийти из него, следы точно останутся.

Мы идём ко входу в зал для кэндо, под крышу. Сейчас главное здание по правую руку от нас. В глубине проход во внутренний двор, откуда мы пришли.

Я направляю свет фонаря налево и вижу узенький водный путь и водяную мельницу.

— Ух ты, мельница! — вырывается у меня, когда в свете фонаря из темноты выныривает такое старомодное строение. До сих пор я её не замечала из-за темноты.

Вода, бегущая по водному пути, проходила через бамбуковый лес и спускалась на дно лощины. Однако из-за зимнего холода вода превратилась в лёд. Водяная мельница абсолютно неподвижна, на ней выросли толстые сосульки. Судя по их толщине, мельница стоит замёрзшей с самого начала зимы.

— Нужно на всякий случай посмотреть, что внутри, — говорит Киригири, щурясь от ветра.

— А?.. Думаешь, там что-то есть?

— Не знаю, потому и хочу посмотреть.

Мы направляемся к мельнице, прижимаясь друг к другу так крепко, словно стали одним целым. Вход расположен за водным путём, и нам придётся перейти небольшой мост. На самом деле ширина водного пути не превышает и метра, так что я могла бы его перепрыгнуть.

Силуэт водяной мельницы с тростниковой крышей на опушке бамбуковой рощи… Того и гляди кто-то на нас выскочит.

— Убийца же не притаился там, внутри, поджидая нас, да?..

— Не заставляй меня думать о таких ужасах, — говорит Киригири, не меняясь в лице.

Мы открываем старенькую дверь мельницы.

Размахивая фонарём, как оружием, я освещаю то, что находится внутри.

Помимо жерновов, использующих движущую силу мельницы, а также совка с метлой и приспособлений для ухода за садом, собранных в углу, никаких опасных с виду предметов тут нет.

Но кое-что всё же привлекает моё внимание.

Это штука, напоминающая гигантскую пружину, — домкрат, который используют, чтобы поднимать машину, когда меняют колёса.

Киригири вытаскивает его из угла. Даже она, не очень сильная физически, сумела его поднять. Обычно подобные вещи хранят в багажнике автомобилей, но то, что он нашёлся в сарайчике, не кажется мне странным.

— Ты что-то поняла, Киригири-тян?

— Да, он как раз подойдёт…

Она так и выходит из сарайчика с домкратом в руке.

Теперь она разглядывает водяную мельницу.

— Всё-таки она привлекает внимание, да? — я пытаюсь отогреть кончики пальцев теплом собственного дыхания и прижимаюсь к Киригири всем телом. — У нас тут снег, водяная мельница и японский меч: три главных элемента для трюка*.

— …Да? — без энтузиазма отзывается Киригири. — Лучше посмотри, какие большие сосульки.

— Хочешь сосульку? Я тебе самую большую отломаю.

— Не надо.

— Почему? Я возьму вторую по размеру, устроим бой на сосульках...

— Нет, — мотает головой Киригири. — Они станут важной уликой.

— В смысле?.. Сосульки?

— Да.

Киригири явно торжествует. Думаю, она изо всех сил старается подавить в себе эмоции, но не может их скрыть.

— Ты что, разгадала загадку запертой комнаты, Киригири-тян?

— Да. Разгадка лежит на поверхности, — невозмутимо отвечает она.

Я видела то же, что и она, но совершенно ничего не понимаю. А ведь детектив тут я…

— Посмотри на неё внимательно. Видишь, сбоку, как трещина, проходит полоса, прямо через сосульку?

— Ой, и правда!

— Это неопровержимое доказательство того, что убийца использовал трюк.

— …Д-да?

Выглядит сосулька так, как если бы её отломили у основания, а потом вернули обратно на место слома.

Вот только я понятия не имею, что это значит. Сейчас мельница точно не может двигаться, и водный путь полностью замёрз.

Спасаясь от холода, мы выходим из заднего садика во внутренний двор и возвращаемся в особняк. Не сказала бы, что перспектива находиться в особняке с призраками греет мне душу, но лучше уж тут, чем снаружи. Мы идём по коридору с собственной обувью в руках.

— Трюк с запертой комнатой я разгадала, но понадобится много времени, чтобы вывести убийцу на чистую воду.

— Сколько?

— Нужно выслушать показания каждого… И тщательно проверить всё, что они скажут. Это три дня, а то и больше…

— Тогда у нас нет времени!

— Само собой, мы не можем себе позволить потратить так много времени. Я была бы рада бороться с убийцей с помощью одной лишь логики, но наше время ограничено, так что выбирать не приходится, — говорит Киригири, прищурив горящие уверенностью глаза.

Мы собрали на месте убийства Ядориги, Яки, Какицубату, Мидзуияму и нескольких следователей.

Уже два часа ночи. На лицах всех собравшихся лежит печать усталости, и лишь Киригири хранит неизменное спокойствие и сосредоточенность.

— Итак… Что сказал Рюдзодзи-сэнсэй? — с подобострастием спрашивает следователь.

В нас видят исключительно посланцев Рюдзодзи.

Киригири заговаривает:

— Дело только выглядит сложным, а в действительности это очень простое убийство в запертой комнате.

— Так считает Рюдзодзи-сэнсэй? Или ты сама?

Киригири оставляет без внимания вопрос следователя и продолжает:

— Обе двери почти наглухо были закрыты изнутри с помощью резинок. Настолько, что взрослый мужчина едва сумел приоткрыть дверь, когда тянул её на себя со всей силы.

— Верно, я перерезал резинку ножом через образовавшуюся щель, и нам, наконец, удалось проникнуть внутрь, — добавляет Ядориги.

— Вопрос в том, зачем убийца воспользовался резинкой. Почему именно резинкой, а не прочной цепью или проволокой? Если смотреть под таким углом, загадку запертой комнаты очень легко разгадать.

— Хм… В таком случае давай, продемонстрируй.

Следователи отходят от дверей, уступая место Киригири. Киригири сжимает в руке единожды перерезанную, а теперь снова связанную резинку.

— Эта запертая комната выглядела идеальной запертой комнатой, так как убийца заставил всех свидетелей поверить, что двери накрепко заперты. Но в действительности, поскольку он использовал резинку, у нас здесь неплотно запертая комната.

— Неплотно запертая… комната… — следователи кивают и строчат что-то в блокнотах карандашами.

В отличие от них, четверо подозреваемых внимательно наблюдают за Киригири, не произнося ни слова.

— Сначала убийца в некий промежуток времени, начиная с трёх часов, позвал в этот зал Сирасу Сунтэцу, не знаю, под каким предлогом. Когда они остались одни, убийца дал Сирасу-сану что-то со снотворным или наркотиком. Можно лишь догадываться, как именно: может, подмешал в еду или напиток, а может, заставил вдохнуть нечто вроде наркотика или закиси азота. Так или иначе, убийце было необходимо на продолжительное время лишить Сирасу-сана сознания.

— А не слишком ли удачно всё сложилось для убийцы? — спрашивает Яки, скрестив руки на груди. — И вообще, раз они остались вдвоём в зале для кэндо, грохнул бы его — и дело с концом.

— Тогда он мог попасть под подозрение. Убийца использовал трюк, чтобы с наибольшей вероятностью его избежать.

— Да чё вообще за рок или как его... трюк?

— Объясняю. — Киригири складывает руки за спиной и поворачивается к двери в противоположном конце комнаты. — Для начала, когда убийца готовился, он закрыл дверь во внутренний двор с помощью резинки. Если бы его цель заключалась в том, чтобы просто закрыть дверь, он мог воспользоваться замком, и всё же он использовал резинку — чтобы то, что он и вторую дверь закроет резинкой, никому не показалось странным. Можно сказать, чтобы придать запертой комнате единообразие.

— Значит, разгадка кроется в той резинке, которой закрыли дверь в коридор? — уточняю я, и Киригири, бросив на меня взгляд, кивает.

— Потом убийца установил в центре комнаты доспехи. Они — как два манекена, чтобы навести полицию на мысль, не совершила ли жертва самоубийство с помощью одного из них. А полиция и впрямь склонилась к версии самоубийства.

— В сложившихся обстоятельствах мы не могли этого не предположить, — стыдливо оправдывается один из следователей.

— Всё складывалось так, как хотел убийца. До тех пор, пока запертая комната оставалась запертой комнатой, никто из четверых подозреваемых не смог бы совершить убийство. А вмешательство другого человека, со стороны, также исключалось. Раз так, оставалось предположить самоубийство. Убийство стало казаться физически неосуществимым вариантом.

— Случалось, что самоубийство пытались выдать за убийство, чтобы получить страховую премию, но… Случаи, когда этим занимался сам погибший, крайне редки. В любом случае, в нашем деле всё ведь иначе?

— Верно. Прежде всего, если бы жертва хотела совершить самоубийство, выдав его за убийство, не думаю, что ей понадобилось бы создавать запертую комнату. Напротив, без запертой комнаты было бы больше поводов подозревать, что произошло убийство. К сожалению, это дело — не самоубийство, которое пытались выдать за убийство.

— Так значит, всё-таки убийство в запертой комнате? — спрашиваю я. — Если так, то, кажется, никто из присутствующих не сумел бы его совершить…

— Нет. Один из присутствующих мог совершить убийство.

Когда Киригири произносит последнюю фразу, следователи впиваются взглядами в лица подозреваемых.

Ядориги, Яки, Какицубата и Мидзуияма в смятении изучают друг друга глазами.

— Тут нет ничего сложного. Следует просто воспользоваться неплотно запертой комнатой. Итак, убийца в период с десяти до одиннадцати вечера воткнул в спину лежавшей здесь без сознания жертве катану. При этом он намеренно запачкал доспехи кровью, чтобы оставить фальшивую подсказку, указывающую на самоубийство. А дальше он зажал между дверью в коридор и дверным косяком домкрат и намотал резинку между дверной ручкой и крючком на стене в несколько слоёв.

Киригири кладёт домкрат, который мы нашли внутри водяной мельницы, набок и просовывает его в щель приоткрытой двери. Отверстие получается примерно с кулак.

— Он примотал резинку так сильно, как только смог. А когда закончил, воспользовался домкратом, чтобы расширить отверстие.

Киригири двигает ручкой домкрата туда-сюда, и щель постепенно увеличивается. Резинка натягивается, рискуя лопнуть, но пока держится.

Когда отверстие становится достаточно широким, Киригири отпускает ручку домкрата.

— Полагаю, это предел.

— Но ведь через такое отверстие протиснется разве что ребёнок…

Ну, Киригири бы пролезла.

А вот я — уже вряд ли.

Среди четырёх подозреваемых протиснуться через такое отверстие…

Смог бы всего один человек.

— Мидзуияма-сан, попробуйте через него пройти.

Следователь с силой хватает её за локоть, принуждая к действию. Она мотает головой и кричит, срываясь на визг:

— Н-нет, это не я!

— Ну же, у нас тут всего лишь следственный эксперимент. Просто попробуйте через него пройти.

— Немыслимо! — Мидзуияма в замешательстве бросается к Киригири. — Ты пытаешься загнать меня в ловушку? Даже если я единственная, кто мог бы выбраться из запертой комнаты с помощью домкрата, когда произошло убийство, я находилась в коридоре вместе с остальными. Если я убийца, то что за звук мы слышали из запертой комнаты, когда погибла жертва?

— Он не имеет особого значения, — Киригири подаёт мне знак.

Я делаю то, о чём мы договаривались до начала эксперимента, — кое-куда звоню с собственного телефона.

У ног доспехов вибрирует чей-то телефон.

— Предположим, можно воспользоваться телефоном, набрать номер другого телефона, находящегося в комнате, и заставить его зазвонить. Если установить на звонок нужный звук, можно без труда создать впечатление, будто за дверью прямо сейчас происходит убийство. А потом, когда обнаружили тело — воспользоваться суматохой и забрать телефон.

— Н-но… Я ничего такого не делала!

— Дальше мы поговорим уже в полицейском участке, — двое следователей хватают Мидзуияму под руки.

Они так и выводят её из комнаты.

Ядориги, Яки и Какицубата пока не могут взять в толк, что произошло, и ошарашенно смотрят за порог, в удаляющуюся спину Мидзуиямы.

— Вот уж не подумал бы, что она убийца… — растерянно бормочет Яки. — По виду совсем не скажешь. Ну и жуткая же баба…

Так — предварительно — завершилось дело убийства в запертой комнате в проклятом особняке Такэда.

Немного погодя, повинуясь приказу полиции всем покинуть особняк, мы толпой выходим наружу. У ворот на страже остаются двое полицейских, остальные следователи тоже уходят с места убийства.

Те, у кого не было собственных транспортных средств, рассаживаются по полицейским машинам. Выходит так, что мы с Киригири и Яки оказываемся в разных автомобилях. Нам объясняют, что никто не собирается насильно везти остальных подозреваемых в участок, но Яки всё равно сомневается, и поэтому его сажают отдельно от нас.

— Киригири-тян, — мы сидим все вместе на заднем сидении. — Мидзуияма-сан правда убийца? Объяснения получились какими-то куцыми, и вообще…

— Думаю, полицейские уже объяснили ей ситуацию и отпустили её.

— В смысле?

— Я попросила их мне подыграть. Она не убийца. Думаю, убийца подготовил для нас ловушку, пытаясь навести на мысль, что из запертой комнаты выбрались с помощью домкрата. Чтобы детектив ухватился за простое, но неверное объяснение.

Я сама бы точно поверила в версию с домкратом. И вообще, всё закончилось ещё до того, как я, детектив, успела попасться в ловушку. Не уверена, что с такой тенденцией дальнейшие дела кончатся для нас благополучно…

— Обычно я так не работаю, но на сей раз тоже подготовила ловушку для убийцы. Времени на то, чтобы вдаваться в долгие рассуждения и собирать достаточное количество улик, у нас нет, вот и пришлось немного форсировать события.

Вскоре полицейская машина разворачивается и едет обратно.

Три часа ночи.

Обезлюдивший проклятый особняк Такэда буквально растворился во тьме, постепенно превратившись в обитель призраков. В особняке больше не ощущается человеческого присутствия, и застоявшийся холодный воздух переполняет комнаты и коридоры, будто обволакивая здание целиком.

И сейчас некто продирается сквозь сгустившуюся тьму, подбираясь к особняку. Тьма же не пытается отторгнуть этого человека. Он сам — один из её обитателей.

Укутавшись покровом тьмы, человек не заходит в особняк, а перелезает через забор недалеко от обрыва и движется по бамбуковой роще. Должно быть, думает, что так не оставит следов. А может, старается не попасться на глаза стоящим на страже полицейским.

Вскоре человек добирается до заднего садика.

Там его цель.

Он крадётся к водяной мельнице.

И замахивается не пойми откуда взявшимся предметом, похожим на лом…

— Стоять.

Вслед за девичьим голосом разом зажигается несколько спрятанных в роще фонарей.

Укрывавшая человека тьма разом спадает.

В свете прожекторов предстаёт… Какицубата Корису.

Злобно щурясь, она вглядывается в свет прожекторов. И, приставив руку ко лбу, наконец высматривает в ярком свете девичий силуэт.

Киригири Кёко стоит, уперев руки в бока.

— Что… что всё это значит?

— Мы с полицией работали сообща, — Киригири одной рукой указывает на следователей, затаившихся в бамбуковой роще. — Я знала, что вы придёте. Захотите стереть единственный след, оставшийся на месте убийства…

— О чём говорит эта девочка? — удивляется Какицубата.

— Вы можете объяснить, зачем вернулись сюда в такое время?

— Потеряла серёжку. Они стоили кучу денег, вот я и пришла поискать. А что, нельзя? — не мешкая отвечает Какицубата. Она заранее подготовила ответ или только что его придумала? Как бы там ни было, она больше не похожа на легкомысленную девушку с расхлябанной манерой речи, напротив — кажется очень умной.

— Что у вас в руке?

— Иногда серёжки падают туда, где рукой не достать. Вот я и принесла с собой эту штуку, на всякий случай.

— А похоже, что вы собирались им что-то сломать, — продолжает Киригири, всё ещё упираясь руками в бока. — Нет смысла отпираться. Мне уже известно, что вы сделали.

— О чём ты?

— Вы убили Сирасу Сунтэцу.

— Вот уж не думала, что ты это скажешь… — Какицубата изумлённо мотает головой. — И даже вы, полицейские, приняли на веру слова такой малявки и стоите тут всем скопом с суровыми лицами? Убийца — та женщина, Мидзуияма. Только она смогла бы выйти из запертой комнаты с резинкой, разве нет?

— Да, так и должно было получиться по задумке убийцы. Полагаю, он выведывал информацию о лицах, которых позже собрал в особняке, из папок в Библиотеке Детективов и намеренно включил в число гостей одного детектива с миниатюрной комплекцией, способного выбраться из запертой на резинку комнаты. Планировал свалить убийство на него. Вот только он напрасно выбрал Мидзуияму-сан. Её телосложение и впрямь могло позволить ей протиснуться в ту щель, но в действительности она бы не смогла там пройти.

— Не смогла бы? — вырывается у меня.

К слову, я пряталась вместе со следователями, в тени за прожекторами, и дала им команду, когда включить свет.

— Из-за одежды. Она была в кимоно. Оно сковывает движения. Не думаю, что в нём возможно пролезть через узкую щель. Мидзуияма-сан точно зацепилась бы оби*. В соответствии с данными в папке она бы вам подошла, но вы ведь не ожидали, что она приедет в кимоно?

— Т-тут всё зависит от натяжения резинки! — возражает Какицубата. — Нужно было просто открыть дверь пошире домкратом, чтобы пролезть даже в кимоно.

— Тогда выходит, что это мог сделать любой из вас. Нужно было просто достаточно широко открыть дверь домкратом.

— Нет, резинка же лопнет!

— Лопнет или нет, можно узнать, только если проверить. В итоге мы так ни к чему и не пришли. Возможно, все подозреваемые смогли бы пройти через отверстие, а возможно, никто бы не смог.

— Тогда и я могла через него не пролезть! Но ты называешь убийцей именно меня?

— На то, что вы убийца, указывает другая улика.