Речь об одной из Золушек.
Элла Фионард — убийца, промышляющая серийно, и именно она стала предметом одержимости прокурора Артура Арте.
«Ты не ценила человеческие жизни, сестрица, и за грехи свои теперь ответишь».
Чтобы ускользнуть от сжимающейся сети следствия, она выбрала такой способ...
Вплотную, почти касаясь губами его губ, она прошептала безжалостно:
У убийцы есть губы, так почему бы не подарить прокурору поцелуй?
Своими целями Золушка выбирает лишь тех преступников, что совершили злодеяния, но избежали кары.
«Убийство — это грех, который не оправдать. Я сделаю так, чтобы Золушка ответила по закону».
«……»
Пока стрелка часов, застывшая на двенадцати, снова не пойдёт.
И Золушка снова убьёт.
«Золушка в детстве убила своих родителей…»
Крестная фея, ты слышишь меня?
Настоящая Золушка обрела принца благодаря тому, что не утратила своей доброй души. Она получила счастье в награду за все трагедии, через которые ей пришлось пройти.
Но у меня нет ни тыквенной кареты, ни волшебного платья, ни хрустальных туфелек. У меня нет той доброй души, которую ждет крестная фея, я не собираюсь встречаться с принцем и, самое главное…
У меня нет даже желания стать счастливой.
Ты ведь слышала мою песню, ты ведь знаешь, о чем я молила каждый божий день.
Поэтому, крестная.
Если ты, ни разу в жизни не защитившая меня, проявишь милосердие… Мне не нужны ни тыквенная карета, ни волшебное платье, ни хрустальные туфельки. Пожалуйста, лишь один раз.
Одолжи мне свою силу всего один-единственный раз.
«Мне……»
Ах, должно быть, из-за огромной потери крови губы совсем не слушаются. Отец сказал, что его новой жене, которую он купил, всего пятнадцать лет. Его собственной дочери двадцать, самому отцу пятьдесят четыре, но он привел в дом и живет с пятнадцатилетней девчонкой, сделав ее своей женой.
Поэтому я обрушила на отца кухонный нож, которым до этого стучала по разделочной доске.
У меня ничего не вышло, и именно поэтому я взываю к тебе, крестная.
«Даруй мне силу».
Кровь, что из меня вытекает, растапливает снег вокруг, но мне больше не страшно. Разум, напротив, стал кристально чистым и трезвым. Теперь у меня есть смелость как умереть самой, так и убить. Если мне представится шанс, я буду убивать снова и снова с абсолютно холодным сердцем.
Поэтому, пожалуйста.
Чтобы я могла спасти того ребенка……
«Помоги мне».
Ах, снег кружится.
В этот миг сквозь стену мокрого снега, похожего на пепел, к ней приблизилась она.
«Элла Фионад. Что ты сделаешь, если обретешь силу?»
«Я буду убивать людей».
Ответа не последовало. О чем же она думает?
Этого не узнать.
Поэтому я продолжила:
«Убийство — это грех. Верно».
«……»
«……И что с того? Что из этого? Если я не убью, то убьют меня».
«……»
«Где вы все были всё это время?»
Мне всегда было это интересно. Всегда.
Что вообще делает полиция? Почему они вернули меня отцу, когда я, вся покрытая синяками, умоляла о спасении? Отцу, который избивал меня так, словно я была лишь тушей мяса на скотобойне.
Что вообще делает прокуратура?
Почему случай, когда я едва не погибла, сочли лишь частным методом воспитания и пустяковым делом, с которым не захотели возиться?
«Никто и никогда не помогал».
«……»
«Поэтому я……»
Проклятье, кажется, я больше не могу говорить. Не удивительно, если я прямо сейчас умру. А ведь мне еще столько хочется сказать.
И столько слов я хотела услышать от тебя……
«Элла, хочешь стать моей дочерью?»
Оглядываясь назад, я понимаю — это было началом магии.
«Неужели с тех пор прошло уже шесть месяцев?»
Я спокойно прервала свои воспоминания.
Время летит невероятно быстро. Незаметно пролетела уже половина моего двадцатого года жизни.
Зима сменилась летом.
Было удивительно осознавать, как внутри меня меняются слова той песни про Золушку. Ведь еще полгода назад я, обуреваемая злобой, напевала¹ лишь ту часть, где она убивает родителей.
И вот теперь, незаметно для себя……
«Золушка в детстве убила своих родителей, а мачехе и младшему брату……»
Я начала упоминать в этой истории мачеху и младшего брата.
В этот момент дверь с приглушенным скрипом отворилась.
«Будет забавно, если эти слова приобщат к делу в качестве улики на суде, сестрица».
«……»
Я оборвала песню и с самым равнодушным видом подняла взгляд.
Тот, кто вошел в допросную сразу после своей реплики, — это, как и ожидалось, ты. Мой драгоценный сводный брат, который без колебаний сдаст сестру, лишь бы поймать Золушку-убийцу.
Тонкие серебристо-белые волосы, пепельно-фиолетовые глаза, а также поразительно утонченные, элегантные и безупречные черты лица.
Звезда прокуратуры, который, имея абсолютно все, крепко держит в руках богатство и славу, словно букет цветов.
«Не так ли, Золушка?»
Преемник дома Арте, Артур, прямо сейчас клеймил меня как «Золушку-убийцу».
И смешно, и жалко.
«О боже, неужели ты собираешься донести на меня из-за какой-то жалкой строчки из песни?»
«Да ну что ты. Я лишь прошу тебя быть осторожнее, сестрица».
«Ну надо же. А я думала, ты больше всех на свете жаждешь, чтобы я оступилась?»
Артур не ответил.
Я кокетливо прищурилась и заправила за ухо прядь волос, похожую на золотую нить. Сделала я это лишь для того, чтобы он полюбовался на мою шею — ту самую, которую он прошлым вечером так отчаянно и страстно жаждал поцеловать.
Однако Артур даже не взглянул на мою полностью обнажившуюся шею. Он лишь с сухим стуком выровнял стопку документов и сел напротив меня для очной ставки. Его осанка и поведение так и лучились безупречной деловитостью.
Надо же, вчера он так умолял меня, а сегодня ведет себя так, словно игра окончена и ловить больше нечего, да?
Но я не из тех, кто так просто сдается.
Если тонкий соблазн не работает, остается действовать в открытую.
Я непринужденно перехватила тыльную сторону его ладони. Плавно, словно текла вода, я ощупала внутреннюю сторону его запястья с отчетливо проступающими венами, а затем принялась мягко поглаживать ладонь.
Его кадык дрогнул.
Это был явный знак того, что он сдерживается. Заметив это, я заговорила игривым тоном — точь-в-точь как старшая сестра, которая дразнит непутёвого младшего братишку.
«О боже, Артур. Неужели ты так сильно соскучился по своей нуне?»
Он не ответил.
Он лишь молча смотрел на наши переплетенные руки сложным, нечитаемым взглядом.
Я не понимала, почему он так смотрит.
Однако в месте, где соприкасалась наша кожа, начало разгораться тепло.
Словно искра от костра.
«Наш Артур уже взрослый работающий мужчина. Не пора ли оставить в прошлом те времена, когда ты и шагу не мог ступить без своей нуны?»
Артур, в миг превратившийся в «непутёвого младшего брата, который ноет от тоски по сестре», сухо сбросил мою руку. Я же с самым невозмутимым видом отстранилась.
Странно. Он сам сбросил мою руку, но на мгновение его взгляд замер на кончиках моих пальцев.
А затем он заговорил с подчёркнутой вежливостью:
«Я пришёл сюда не как брат госпожи Эллы Фионад, а как прокурор».
Его попытка напустить на себя этот важный, благопристойный вид показалась мне забавной. Мне даже захотелось подыграть ему и тоже притвориться паинькой.
Я заговорила самым ласковым, елейным голосом:
«Ой, какая жалость, господин прокурор. Я так раскаиваюсь, так раскаиваюсь, что мой язык от этого чувства вины совсем распустился. Как бы мне случайно не сболтнуть, что господин прокурор первым перешёл со мной на неформальный тон……»
«……Запись ещё не началась. Хватит паясничать, сестрица».
Ну надо же. Если бы я была из тех, кто слепо верит его словам, мы бы вообще не оказались в такой конфронтации. Я равнодушно забегала зрачками. Когда я попыталась уловить хоть какое-то присутствие чужих людей, вокруг оказалась полная тишина.
Похоже, условия соглашения он всё-таки выполнил……
«Запись ещё не началась? Врёшь».
«Это правда».
«А, вот как? Тогда мне можно тебя поцеловать?»
«……Давайте начнём допрос».
Это была оговорка. Значит, запись уже шла полным ходом.
Я лукаво прищурилась.
«Ты ведёшь себя вот так, и как после этого мне верить твоим словам на слово?»
«……А разве в тот день мы с тобой не отлично сошлись с друг другом, сестрица?»
В тот день. Он прошептал это с тонким намёком, но я и бровью не повела.
Если я и сделала что-то, так это лишь весело усмехнулась.
«Может, добавишь в предложение подлежащее? Мы ведь сошлись характерами исключительно в вопросе нашего соглашения, разве нет?»
«Это одно и то же, сестрица».
«Вот уж нет, я с тобой характерами никогда не сходилась».
«— Кхе, кхе!»
И это чистая правда. Характерами мы не сходились. Вот если говорить о том, как сошлись наши губы или что-то в этом роде — тогда другое дело. Пока Артур, не на шутку смутившись, безуспешно пытался прокашляться, я совершенно безучастно откинулась на спинку стула и скрестила ноги.
А затем я вспомнила о нашем соглашении.
О том самом дождливом дне.
«Сестрица права. У меня нет вещественных доказательств. Но есть внутреннее убеждение».
«Неужели ты наденешь на меня наручники, опираясь лишь на свои подозрения?»
«Да ну что ты. Я ни за что не подставлю тебя под суд на основании одних лишь догадок. Ведь это оскорбило бы человеческие права и достоинство. Клянусь перед кодексом Дике²».
«Однако стоит остальным узнать, что ты меня подозреваешь, как все вокруг из кожи вон вылезут, лишь бы заковать меня в кандалы. Ты ведь именно такой человек, Артур. Ты……»
Он — Арте.
Статус преемника дома Арте придавал весомости каждому его слову.
Стоило ему указать на кого-то как на преступника, и люди кожей бы сдёрнулись, но состряпали бы любые улики против этого несчастного.
И тогда Артур произнёс:
«Пока я не добуду неопровержимые вещественные доказательства, я не стану предавать свои подозрения в отношении тебя огласке. В этом я тоже клянусь перед кодексом Дике».
«……Ты в своём уме?»
«Я в поразительно здравом уме. Настолько, что даже жалею об этом».
«Зачем тогда делать то, о чём пожалеешь?»
«Сестрица, ты правда спрашиваешь, потому что не понимаешь?»
Какое же лицо у него тогда было……?
Стоило мне попытаться отыскать это в памяти, как Артур заговорил холодным, монотонным тоном, возвращая меня в реальность.
«Элла Фионад, вы находитесь здесь в качестве свидетеля по двенадцатому делу под кодовым названием «Золушка», которое произошло позавчера около четырёх часов утра. Однако не забывайте, что статус свидетеля в любой момент может измениться на статус обвиняемого.»
Одно было ясно наверняка: его тогдашнее выражение лица отличалось от нынешнего ровно на сто восемьдесят градусов.
Я мгновенно пришла в себя.
Усмехнувшись, я изобразила любящую старшую сестру, которая просто подыгрывает дурацким шалостям своего младшего брата.
"О боже. Моё имя действительно Элла, но я вовсе не Золушка."
Убийца, унёсший жизни двенадцати человек, — кодовое имя «Золушка».
Место совершения преступлений — подворотни столицы.
Информации об этом человеке ничтожно мало. Если и есть пара зацепок, то это разве что мотивы, по которым он убивает людей. Да и те подвергаются жёсткой критике из-за того, что СМИ строят свои репортажи лишь на сплошных домыслах.
Но почему, чёрт возьми, Артур так твёрдо уверен в том, что «Золушка» — это я?
Только он один, меня……
"Ну что ж. Это нам как раз и предстоит выяснить с этого момента."
Артур раскрыл папку с документами. Пока он изучал бумаги, я размышляла о причинах, по которым он так отчаянно зацепился за двенадцатое по счёту убийство, совершённое какой-то там Золушкой.
Неужели он так сильно хочет разрушить свою карьеру?
Карьера Артура была блестящей.
Одного лишь статуса преемника герцогского дома Арте уже хватало, чтобы свести с ума, но он вдобавок к этому в семнадцать лет досрочно окончил королевскую юридическую академию. А стоило ему достичь юридического совершеннолетия, как в восемнадцать лет он уже вступил в должность прокурора.
Самый настоящий безумный талант.
Кто бы ни посмотрел, выражение «столбовая дорога к успеху» было создано будто специально для него.
И почему такой, как ты, пошёл на это?
Серийный убийца по прозвищу Золушка, унёсший жизни двенадцати человек, тащит за собой шлейф из двенадцати жертв и не сходит со страниц всевозможных газет, оставаясь главной темой для обсуждения. Но это всё. Данное дело никак не поможет укрепить власть или повысить авторитет.
Зачем вообще молодому преемнику дома Арте цепляться за такое ничтожное и бесполезное дело?
Ради дешёвой популярности?
Быть того не может.
Духи, которыми душится Артур, становятся писком моды, а земля, на которую он ступает, превращается в достопримечательность.
В единственной империи Анет статус и популярность дома Арте были столь велики, что молодому преемнику этого рода точно не было нужды гнаться за дешёвой известностью.
Тогда ради чего он преследует Золушку?
"Золушка."
В этот момент Артур назвал кодовое имя преступника.
Вот только……
"Меня не проведёшь. И не пытайся поймать меня на крючок. Я ведь говорю, что я не Золушка."
Разве я могу так просто попасться на его уловку?
Я тяжело вздохнула и покачала головой с видом заботливой старшей сестры, которой искренне жаль смотреть на глупые шалости своего непутёвого младшего брата.
Однако Артур даже не показал своего разочарования. Сохраняя холодное и напряжённое выражение лица, он лишь продолжал чётко выговаривать каждое слово.
"На месте двенадцатого преступления Золушки была обнаружена вот эта вещь."
Он протянул мне документы.
В бумагах была размыто напечатана фотография вещественного доказательства.
Я захлопала глазами.
Мне в ту же секунду отчаянно захотелось обыскать собственные карманы.
……Почему это обнаружилось там?
Однако я не могла подозрительно шарить по карманам прямо на глазах у Артура. Подобный поступок был бы равносилен чистосердечному признанию в преступлении.
Артур с сухим стуком постучал по папке с распечатанным снимком улики и твёрдо произнёс:
"Как вам известно, это носовой платок, сделанный леди Арте. Таких в мире существует всего две штуки."
Под леди Арте здесь имелась в виду Изольда, и она — наша мать.
Изольда — не мадам Арте.
Она именно леди Арте.
Иными словами, она родила Артура, будучи незамужней. И в этом году, когда Артур достиг совершеннолетия и ему исполнилось восемнадцать, она привела меня — девушку на два года старше него, в чьих венах не текло ни капли крови рода Арте, — назвав своей приёмной дочерью.
И произнесла такие слова:
"Вы оба — мои дети. И как бы ни изменились ваши отношения, всё в порядке."
……?
"Вы всегда будете моими детьми. Навечно."
Этот носовой платок я получила именно тогда.
В тот день, когда герцог Арте рвал и метал, наотрез отказываясь вносить меня в семейный реестр, она подарила нам всего два носовых платка, заверив, что мы всё равно останемся её детьми, даже если это не закреплено на бумаге.
Но почему он оказался там……
"Этот носовой платок был обнаружен на месте преступления Золушки. А второй находится у меня."
"Послушай, я……"
"Могу ли я обыскать вас?"
Наблюдая за тем, как моё лицо постепенно каменеет, он почему-то грустно усмехнулся.
"Разумеется, я не спрашиваю вашего разрешения, Золушка."
……Перед глазами всё поплыло.
Я совершенно не представляла, как выпутаться из этой ситуации.
Ни разу до этого момента такого не случалось.
Чтобы Золушка обронила личную вещь, по которой так легко установить личность?
Это просто бред какой-то.
В мире было известно лишь о двенадцати убийствах, но на самом деле серийный убийца Золушка имела на своём счету уже пятнадцать смертей.
И я совершила такую глупую ошибку?
1 – Героиня говорит про известную корейскую детскую песенку-считалочку про Золушку.
Золушка в детстве потеряла своих родителей,~
Мачеха и старшие сестры её избивали (угнетали),~
Шаба-шаба, ай-шаба, как же сильно она плакала...»
2 — Дике — это древнегреческая богиня справедливости.