Глава 1:

Проехав около

месяца, экипаж наконец достиг границы города Цин Чжоу.

Наступило лето, а

вместе с ним и весёлый стрекот цикад на деревьях, заставлявший людей впадать в

дремоту.

Сразу за рвом из

кареты донёсся нежный и милый голос- Ах Нианг, будем ли мы теперь жить здесь?-

Угол расшитых золотом занавесок был приподнят, открывая круглый и чётко

очерчённый подбородок, прежде, чем их закрыл человек сидящий внутри. Занавески

плотно закрывали более ранний, мимолётный вид снежной кожи.

-Ягнёночек, не

двигайся слишком сильно, мы лишь задёрнем занавески, когда приедем домой.

Экипаж некоторое

время молчал, и кучер въехал в городские ворота, выехав на главную улицу.

Цин Чжоу не мог

сравниться с процветающей и шумной столицей, в конце концов, это было маленькое

место, поэтому улицы не были такими широкими. При движении двух экипажей по

улице, несомненно, был некоторый затор. Только после нескольких поворотов им

удалось успешно покинуть это место. Доехав до южной части города, экипажей

стало меньше, так как большая часть знати жила на юге, простые люди не

осмеливались навещать их.

На обоих берегах

реки росло множество Ив, дававших тень в изнуряющем зное. В экипаже, кроме

красивой женщины, находились также служанка и трое маленьких детей. Поскольку карета

была невероятно просторной, места в ней было более чем достаточно, чтобы

вместить их всех.

Все трое детей

спали. Один мальчик и две девочки. Первой проснулась и заговорила старшая дочь

Се Чжэнь, которой на тот момент исполнилось пять лет.

Се Чжэнь

унаследовала красоту своей матери, и с юных лет она уже была прекрасна как

драгоценный нефрит, как юная девушка, стоящая у подножия лотосового трона "Гуань инь". Её волосы были зачёсаны в сложный пучок, украшенный нитками мелких

бусин. На ней было вышитое вишнёвое пальто, а под ним кисейная юбка, расшитая

сотней бабочек и цветов. В паре с пятицветным благоприятным кулоном замка, она

выглядела ещё более невинной и очаровательной.

В этот момент она

держала ручной веер с зелёным оперением и подражала манере Лэн Ши обмахиваться

веером.- Ах Нианг, когда мы доберёмся?

Лэн Ши

многозначительно посмотрела на неё, и высунула язык, возвращая веер в исходное

положение.

-Через полчаса

или около того.- Сказала Лэн Ши, поглаживая её по голове.

Они ехали из

столицы, чтобы найти второго хозяина дома герцога Дина, Се Лицина. Он был

послан в Цин Чжоу, чтобы стать судьёй, и, достигнув своей цели раньше, чем Лэн

Ши и её дети на месяц, он уже давно закончил все приготовления и ждал их

прибытия.

Услышав, что

осталось всего полчаса, прозрачные глаза Се Чжэнь поднялись вверх, и она

взволнованно воскликнула- Мы скоро увидим папу!

Она повернулась и

посмотрела на Се Жуна.- Брат, разве ты не счастлив?

Се Жун спокойно

согласился.- Счастлив.

Се Жун был старше

её на пять лет, а также гораздо более зрелым ,чем она. Он редко выражал свои

эмоции свободно и, в отличии от неё, не болтал и не чирикал без остановки, как воробей. По дороге туда, он позаботился о своих

младших сёстрах. Как говорится, старший брат подобен отцу, и Се Жун давно это

понял.

На мосту карета

слегка стукнулась, и случилось так, что проснулась младшая дочь Се Цянь. Трое

детей болтали без умолку, и вскоре они достигли ворот Се-Фу.

Перед воротами

уже стояли люди, ожидая их приёма. Во главе стоял Се Лицин. Он был одет в

светло-зелёную мантию, высокий и долговязый, с яркой улыбкой на лице смотрел в

их сторону. За его спиной стояли десятки слуг, почтительно склонивших головы в

знак приветствия. Некоторые с любопытством рассматривали людей в экипаже, желая

узнать, как выглядит мадам.

Занавески были

подняты, и первым вышел десятилетний подросток, высокий и стройный, с парой

чётко очерчённых и высоких бровей, отчего он казался честным и благородным.

Затем вышла Лэн

Ши, неся на руках Се Цянь. В тот момент, когда толпа увидела её, они не могли

удержаться от вздоха, вся эта семья действительно так хороша.

Лэн Ши в тот год

исполнилось 25 лет, и она хорошо сохранила свою внешность, без лишней пудры, её

лицо было мягким и гладким, как у девочки подростка. На руках у неё был

трёхлетний кукольный ребёнок, ещё более хрупкий, чем её мать, с вишнёво-красными

губами и белыми зубами. Её сверкающие глаза скользнули по воротам, заставляя

всех восхищаться её внешним видом.

Первоначально они

думали, что это всё, но они не предполагали, что позади был ещё один человек.

Сопровождая

нежный крик- Ах Нианг, подожди меня!- Маленькая фигурка последовала за

служанкой вниз по карете. Все повернулись к ней, только чтобы увидеть, как Се

Чжэнь подняла юбку, чтобы спрыгнуть со скамеечки для ног. Через несколько шагов

она подошла к Лэн Ши, а затем посмотрела на Се Лицина и мило улыбнулась,

сказав: «Папа!»

Ей явно было

всего пять-шесть лет, но она обладала такой необыкновенно красивой внешностью.

Её лицо было

безупречным, с маленьким носиком, белоснежной кожей и глазами, которые

искривлялись, когда она улыбалась, легко похищая сердца и души людей. Никто не

знал наверняка, хороша или плоха её красота.

Супруги «Се» не

придавали этому особого значения. Увидев свою дочь, Се Лицин сразу же

обрадовался и, погладив её по голове, спросил.- Маленький ягнёнок, ты скучала

по папе? Хорошо ли ты вела себя во время поездки, слушала инструкции Ах Нианг?

Маленький ягнёнок

было любим прозвищем Се Чжэнь. В раннем возрасте, её физическое состояние было

не очень хорошим, и она часто болела, как беспомощный ягнёнок, заставляя людей

дорожить ею.

Се Чжэнь

счастливо улыбнулась, и без капли страха, сказала.- Я скучала по папе! Я была

действительно послушной, и слушалась Ах Нианг!

Когда семья

воссоединилась, Се Лицин крепко обнял своих троих детей, широко улыбаясь.

Взглянув на жену,

он протянул ей руку, и сказал.- Эта поездка, должно быть, была тяжёлой для тебя.

На протяжении

многих лет, чувства супругов не ослабевали. Вместо этого, пережив вместе

различные трудности, они стали ещё ближе друг к другу. Не видя друг друга в

течении месяца, Се Лецин, естественно, очень скучал по ней, но мог только

сдерживать себя на публике.

Следуя за отцом в

главный зал, Се Чжэнь с любопытством огляделась. Зал был не так велик, как

резиденция Дина, но каждый уголок был тщательно продуман, скорее всего,

благодаря усилия Се Лицина. По сравнению с резиденцией герцога Дина, это место

казалось ещё более изысканным, и Се Чжень оно понравилось с первого взгляда.

Вместе с Се Цянь она пробежала два круга вокруг деревьев, и их смех долго

звучал в ушах людей.

Се Лицин смеялся

вместе со своими двумя дочками, в то время как мадам Лэн могла только нежно

покачать головой, перед тем как заставила Се Жуна остановить их.

«Ах Нианг: 阿娘:МАМА»

Взяв за руку каждую из своих сестёр, Се Жун вернул их обратно, сказав.- Не

бегайте беззаботно, иначе вы можете упасть.

Се Чжэнь кивнула и крепко сжала руку своего старшего брата. Однако она

никогда не отличалась хорошим поведением. И через мгновенье она вырвалась из

рук Се Жуна и побежала к пруду, чтобы посмотреть на разноцветных карпов.

И Се Жун, и Се Лицин не могли контролировать её. Только когда Лэн Ши сделав

серьёзное лицо, позвала её по имени, она послушно последовала за взрослыми.

Боясь, что Лэн Ши рассердиться, она подошла к ней и взяла её за руку. Подняв

руку, она сказала.- Ах Нианг, не сердись.

Надув губы, она выглядела очень жалкой и в то же время милой.

Увидев эту сцену, независимо от того, насколько плохим был её характер, Лэн

ши не могла не смягчить своё сердце. Её дочь просто была слишком очаровательна,

и это заставляло Лэн Ши чувствовать себя неохотно, преподавая ей урок.

Лэн Ши вздохнула и, погладив Се Чжэнь по носу, сказала.- Ах Нианг не

сердится.

Услышав её слова, глаза Се Чжэнь заблестели. Вновь обретя жизненную силу,

её глаза наполнились смехом и образовали два полумесяца. Однако на этот раз она

вела себя хорошо и послушно, последовав за взрослыми в главную комнату дома без

каких-либо неприятностей по пути.

Главный стюард Фу Ван заставила людей приготовить чай, но поскольку дети не

любят пить чай, она специально приготовила для них йогуртовый пудинг и несколько

пирожных. С таким же успехом можно сказать, что домохозяйка Ван, занималась

всеми делами, большими и малыми.

Когда Се Чжэнь и Се Цянь по очереди набрали полный рот, чтобы опустошить

миску, Се Цянь причмокивая губами прокомментировала.- Не так вкусно, как дома.

Дом, о котором говорила Се Цянь, был филиалом «СЕ» резиденции герцога Дина

в столице. Так как она была ещё мала, то никак не могла привыкнуть к переезду с

одного места на другое.

Не проявляя милосердия, Се Чжэнь сразу же увидела её насквозь, и сказала.-

Почему же ты тогда так много съела?

Лицо трёхлетней Се Цянь сразу же покраснело, она не могла придумать

опровержения. После того, как прошло казалось бы полдня, она надула щёки и

сказала.- Это потому, что я была голодна...

Се Чжэнь встала на цыпочки и взяла один кусок молочного рулета со стола

восьми бессмертных, передавая его своей младшей сестре.

-Для тебя.

Хотя путешествие не было слишком трудным, оно всё равно было утомительным.

Еда и питьё были ниже их обычного уровня, так что было очевидно, что все трое

детей похудели. Почувствовав себя виноватой, Лэн Ши сказала Се Лицину.- Пойдём

на кухню, приготовим обед. Не позволяй детям голодать.

Се Лицин не имел никаких возражений, и позволил главной управляющей Ван

сделать приготовления.

За это время Се Цянь съела ещё больше медового пирога и молочных булочек.

Поскольку они приехали из столицы, Се Лицин, опасаясь, что они не привыкнут к

кухне Цин Чжоу, специально пригласил столичного повара. После того, так как

долго не было возможности нормально поесть, трое детей съели довольно много, и

даже Се Жун получил одну дополнительную миску риса.

Довольная, Лэн Ши погладила и поцеловала каждого из них по очереди,

чувствуя бесконечную любовь к ним.

После обеда дети все устали, так Се Лицин приказал слугам отвести их по

своим комнатам, чтобы они отдохнули.

Обеспокоенная Лэн Ши сопровождала их, пользуясь случаем понаблюдать за

обстановкой на заднем дворе. Задний двор был вполне приличным. Главная комната

предназначалась для Се Лицина и Лэн ши, в то время как Се Цянь и Се Чжэнь будут

жить в восточном крыле, а Се Жун в западном. Помимо этих комнат, было ещё

несколько боковых, которые могли служить кабинетом и комнатой для вышивания.

Увидев это, Лэн Ши почувствовала себя вполне удовлетворённой.

Дом был благоустроен, обставлен всем необходим, и ей не о чем было

беспокоиться.

Во "флигелях" стояли столы и стулья из жёлтого грушевого дерева и красный

сандаловый шкаф. На полках было выставлено несколько видов антиквариата, а

спальня находилась за ширмой с нарисованными на ней двенадцатью сороками.

По прибытии в новое окружение сонливость Се Чжэнь полностью исчезла.

Осмотрев всё вокруг по меньшей мере три раза, она наконец запечатлела в памяти

внешний вид своего дома. После этого госпожа Лэн приказала двум служанкам

отвести Се Цянь и Се Чжэнь в восточное крыло дома, чтобы они могли отдохнуть.

Как только её голова легла на подушку, Се Цянь тут же заснула. С другой стороны

Се Чжэнь долго ворочалась на кровати, прежде чем тихо заснуть.

Лэн Ши позвала всех слуг к главному входу в дом. Вместе с горничными и

старухами-служанками, которых она привезла из резиденции герцога Дина, в доме

находилось от 30 до 40 слуг.

Поскольку дом был построен совсем недавно, прислуга тоже была новенькая.

Раньше, когда не было главной жены, не было никаких правил и обычаев. Но теперь,

с приходом Лэн Ши, они знали, что не могут быть такими расслабленными как

раньше. Пришло время сделать шаг вперёд.

Конечно же, Лэн Ши, перераспределила обязанности и установила несколько

правил, предоставив им возможность самим выполнять свои обязанности. Любой, кто

нарушит правила, будет наказан.

Лэн Ши от природы была суровой и равнодушной особой, и только в присутствии

мужа и детей она становилась мягче. К несчастью, именно из-за этой природной

склонности, старшие в резиденции герцога Дина недолюбливали её. Они думали что

у неё от природы не добрый характер. Но она не была злой, она была просто

отчуждённой, что создавало у людей впечатление высокомерия.

Однако Се Лицину нравилось это её высокомерие. Но в присутствии других она

будет держаться отстранённо и холодно, и только он, ночью, узнает о её страсти.

Не видя друг друга в течении долгого времени, они провели много времени,

показывая свою привязанность друг к другу. Если бы им не пришлось думать, о

своих спавших троих детях, эти движения были бы потрясающими.

Ночью, когда было темно и тихо, Се Чжэнь вдруг почувствовала как небо ярко

вспыхнуло, и луч света прошёл через окна. Сонно протирая глаза, она встала и

спросила.- Что это было?

Служанка Шуан Ю тоже была разбужена. Поспешно надев туфли, она подошла к

ней и спросила.- Вторая мисс?

Се Цянь всё ещё крепко спала.

Когда Се Чжэнь хотела встать с постели, Шуан Ю помогла ей надеть пару

вышитых туфель и вывела из здания.

Оказавшись снаружи, они обнаружили, что это не их дом был освещён. Скорее,

это был соседний двор, который был ярко освещён. Се Лицин и Лэн Ши тоже быстро

переоделись и попросили людей выяснить, не случилось ли чего. Неужели по

соседству живёт вор?

Се Лицин переехал сюда совсем недавно и обычно был занят работой. Так что,

он был не очень хорошо знаком с соседним домом. И даже когда Лэн Ши спросила

его, чей это дом. Он не смог ответить на её вопрос.

Вскоре слуга вернулся и доложил о том, что.- Молодой хозяин дома Ли болен,

у него очень высокая температура. Прямо сейчас семья Ли занята поисками врача

чтобы вылечить его.

Поскольку вора не было, несколько человек вздохнули с

облегчением. Протирая глаза, Се Чжэнь вернулась в свою комнату. «Как в тумане»-

Подумала она. Эта была всего лишь лихорадка, но они подняли такой шум. Их

молодой хозяин, несомненно, был ещё более деликатен, чем она.

__________________________________________________________________________________________________________________________________

Примечания:

八仙桌- стол восьми бессмертных- старомодный квадратный стол, который вмещает

восемь человек.

Гуань инь- В Китае у Гуаньинь есть живое воплощение и

это Мяо Шань, дочь императора Мяо Чжуана, правителя Синлинь (ныне Фуцзянь).

Легенда эта описана в "Драгоценном свитке Горы Благоухания" (香山寶卷) и в ней говорится, что император мечтал и молился о наследнике, но за его жестокость небеса не даровали ему

наследника и послали ему трех дочерей. Когда у него родилась третья дочь он был

уже стар и потерял всякие надежды. Тогда все, что оставалось - передать

королевство самому благородному из супругов своих дочерей.

Мяо Шань вела скромный образ жизни и

всячески отвергала мирские удовольствия. Она хотела стать монахиней, чем

перечила воле отца, который хотел выдать её замуж.

Однажды император позвал свою дочь к себе

для разговора и объяснил, что ждет от неё выбора прекрасного мужа, достояного

принять в свои руки правление страной. Мяо Шань сообщила ему, что хочет стать

монахиней, но не смеет перечить воле отца. Однако Мяо Шань согласилась выйти

замуж лишь за того, кто сможет облегчить страдания людей от болезни, старости и

смерти. Император поинтересовался, кто же это мог быть? Мяо Шань говорила о

враче, но такой выбор не мог удовлетворить правителя, который должен был

передать в руки наследника целую страну. Разгневаный император приказал

отправить свою дочь в сад.

Позже Мяо Чжуан все же отправил свою дочь в

монастырь Белой птицы, однако отдал приказ наставнице отговорить дочь от

монашеской судьбы. Наставница выполнила приказ, сначала всячески показывая, что

дочери императора не место в монастыре. Так к примеру Мяо Шань встретили пышной

процессией, но та была настойчива и показала свою готовность быть монахиней.

Тогда наставница использовала уговоры, показывая, какую важную роль отведено

исполнить Мяо Шань ради блага всех, но и эти слова были отвергнуты. Тогда

настоятельница решила показать всю трудность монашеской жизни и давала юной

принцессе самые невыполнимые поручения. Так, например, Мяо Шань оставили одну

на кухне приготовить еду на целый монастырь. Но небеса благоволили Мяо Шань и

всячески помогали ей: дракон вырыл колодец около кухни, тигр принес дрова,

птицы собрали овощи и другие духи помогли ей справиться с заданием.

Мяо Чжуан решил, что его ослушались в

монастыре и велел поджечь его. Когда монастырь загорелся Мяо Шань стала молить

небеса о помощи, позже уколов язык шпилькой, она плюнула кровью в сторону неба.

В тот час собрались облака и потушили пожар.

Позже отец принимает последнюю попытку

вернуть Мяо Шань к мирской жизни и приказывает казнить её, но изменив ритуал:

по дороге на казнь должны стоять столы с самой вкусной едой, музыканты должны

играть веселую музыку, а люди должны веселиться и радоваться. Если Мяо Шань

увидит красоту прелестей мирской жизни и захочет вернуться к ней, она будет

помилована. Но на пути к палачу Мяо Шань лишь развернулась со словами: "Не

стоит этого. Я правда выберу смерть подобному образу жизни".

Небесный владыка приказал Ту Ди (土地) прийти на место казни и сломать все мечи и пики. Когда палач ударил мечом по Мяо Шань - меч сломался о её шею. Когда к ней поднесли копье, оно разлетелось на несколько кусков. В неё полетели стрелы, но и

они отвернулись от её тела. Тогда её задушили шелковой нитью. Когда дух Мяо

Шань покинул тело, появился тигр, который разогнал процессию, схватил её тело и

у нес в лес. Небесный владыка приказал вложить ей в рот волшебные ягоды,

которые препятствуют разложению тела, чтобы когда её душа вернется, она смогла

снова войти в него.

Гуаньинь простила своего палача и взяла его

кармическую вину на себя, от чего попала в ад. Попав в подземное царство,

вместо страданий, Мяо Шань начала играть музыку, которой она освободила многие

души от страданий, орудия пыток превращались в цветы, а где она ступала

распускался лотос. Она превратила ад в цветущий сад и сам царь подземного

царства Яма пришел к ней, чтобы вернуть её в мир живых и провести её в лес, к

её телу. Там их встречает Будда Жулай и вручает персик из небесного сада. Тигр

относит Мяо Шань на остров Путо, в монастырь Сяншань, где та продолжает

монашеское служение и позже доходит до высшей точки просветления.

Фли́гель — вспомогательная пристройка к жилому или нежилому

дому, а также отдельно стоящая второстепенная постройка. Флигели входили в

комплекс городской или сельской усадьбы и располагались по бокам от основного

здания.