Nosce te ipsum

(Познай

самого себя)

Дельфийский оракул

_

Если ты читаешь моё послание, значит, из этого мира

есть выход. Изучив его, ты поймёшь, как избежать моих ошибок, а если всё же

потеряешься, оно станет тебе путеводной звездой.

Меня зовут Александр Шмидт и когда маховик безумия,

запустивший цепочку событий, приведших к написанию этой истории, только начал

раскручиваться, я работал барменом в небольшом киевском баре под названием «Блю

Лаундж» на правом берегу Днепра. Но перед тем, как стать барменом в своей жизни

к тридцати пяти годам я прошёл нелёгкий путь.

В школе я учился из-под палки, а в университет

поступил бездумно: просто потому, что все поступали куда-нибудь ну и я тоже

решил, что должен поступить. Вместо того, чтобы заводить полезные знакомства и

усваивать ценные знания, за которые мои родители отваливали ежегодно

кругленькую сумму, я целыми днями либо сидел дома, зависая на имиджбордах, а

также играя в компьютерные игры и смотря разные видео, либо посещал шумные

вечеринки и тусовался с такими же нерадивыми студентами, как и я сам, либо

бухал с друзьями.

На каком-то этапе я попробовал лёгкие наркотики и в

итоге сам чуть не попал в тюрьму за их распространение, но отец отмазал, дав

полицейским на лапу. Сессии частично сдавал сам, а частично закрывал деньгами

своих родителей, ведь за деньги в моей стране можно купить почти всё.

Университетские годы пролетели очень быстро: я

опомниться не успел, как мне выдали диплом магистра экономических наук (в

котором, кстати, были довольно высокие оценки) и выставили в большой мир. Отец

устроил меня работать менеджером в небольшой торговой компании, дав тем самым

билет в жизнь (который я, разумеется, благополучно прощёлкал, но не будем

забегать вперёд). Примерно в то же время из-за необходимости коротать время

обеденных перерывов я пристрастился к сигаретам.

Примерно через полгода после окончания университета

пришла повестка на призывную комиссию в местный военкомат. Как сейчас помню

подтянутого излучавшего силу и строгость военкома, который изучал моё личное

дело после прохождения комиссии.

—

Жалко мне тебя, парень. Туго тебе в жизни придётся. Служба в армии – это твой

долг перед Родиной, как человека и гражданина! А ты в свои годы уже почти

инвалид. — поучительно-снисходительным тоном сказал мне тогда

комиссар.

—

Честно говоря, в гробу я видал вашу Родину, которая мне ничего никогда не дала.

—

ответил я военкому, улыбнувшись.

Военком, услышав эти слова, нахмурился, но ничего не

сказал и просто поставил штамп в моём личном деле, уведомив, что военный билет

можно будет забрать через месяц (вместо книжки мне дали какой-то обрезок

формата А4 с формулировками «в связи с отсутствием бланков» и «годен в военное

время») и на этом всё. В общем, в армию меня не взяли, потому что подвело – а

может быть и спасло – здоровье: плоскостопие, зрение минус восемь,

вегетососудистая дистония, Х-образные ноги и вторая степень ожирения. Всё это в

двадцать два года

Работал в фирме я не долго, но очень успешно и даже

заслужил признание коллег. Я был крайне ленивым человеком, но знаете что? –

Ленивые люди выполняют работу очень качественно и с первого раза, потому что не

хотят ничего переделывать из-за своей лени. В первые три года я получил

повышение, но затем… Необходимость вставать спозаранку и добираться целый час

до места работы, проживая таким образом день за днём до конца своей жизни,

быстро уничтожила мою нервную систему, ведь я не был дисциплинированным. А всё

потому, что пять лет учёбы в университете провёл как на курорте.

В итоге я стал спускать значительную часть своей

зарплаты на лёгкие наркотики. Сначала это привело к тому, что я стал туго

соображать и тратить много денег на то, чтобы попускаться после кайфа (такое

случается, когда зелье отпускает, а после очень хочется есть). Затем я стал

опаздывать на работу, а вскоре и вовсе с неё уволился.

Тридцать процентов своего бюджета я тратил на коммуналку (спасибо отцу,

что купил квартиру, где я жил с момента поступления в университет), ещё

пятьдесят на еду, а оставшиеся на наркотики. Уже давно в моих ботинках и нижнем

белье завелись дыры, да и верхняя одежда была потрёпанной и поношенной, а в

холодильнике повесилась мышь. Жизнь моя была настолько жалкой, что в какой-то

момент я даже попытался свести счёты с жизнью, но в последний момент дрогнул и

передумал.

Так продолжалось некоторое время. От помощи родителей

я отказывался; жил на скромные накопления и целыми днями думал, думал, думал…

Послушав дружеский совет, я зарегистрировался в центре занятости и стал

получать пособие по безработице, но это была временная мера.

Однажды, зависая на одной из имиджборд, я наткнулся на

тред, в котором анонимус интересовался тем, как начать работать барменом, а

также чему и как учиться. В треде было много троллей и мимопроходилов, но

нашлись и добрые аноны, которые накидали полезных ссылок. Перейдя по ним,

я будто бы окунулся в волшебный мир постоянных праздников, поразительной

ловкости, трюкачества и вкуснейших напитков. А когда я увидел, что творят

умелые бармены на чемпионатах мира среди барменов, вот тогда-то и загорелся

этим делом по-настоящему.

Выпросив у отца немного денег, я приобрёл

рекомендованные книги; смотрел видеоролики и спустя время выучил рецепты

тридцати разных коктейлей; чем отличается односолодовый и смешанный виски,

приёмы сервировки, а также множество информации, касающейся производителей

разных напитков. Трюки с посудой мне тогда плохо давались, и из дома пришлось

вынести тонну битого стекла.

Работа для меня нашлась по объявлению в интернете:

должность помощника бармена в небольшом баре в тихом центре Киева – «Шато де

вер». Моим наставником стал бармен с десятилетним стажем, Артур. Он был на

восемь лет меня старше и в своём деле был невероятно хорош: умел готовить

больше двухсот различных коктейлей, а с шейкером обращался так, будто родился и

всю свою жизнь провёл в баре. Отдельного восхищения заслуживали его трюки с

барной посудой.

Зарплата была небольшая, но чаевые с лихвой

компенсировали этот недостаток. Кроме того я много узнал о тонкостях работы с

инвентарём: например то, что под действием льда шейкер быстро охлаждается и

потому его трудно бывает разобрать в нужный момент или что в классическом

шейкере – в отличие от бостонского шейкера – лёд тает быстрее и потому коктейль

может получиться водянистым. Также я вдоволь напрактиковался со сквизером,

джигглером, мадлером и прочими инструментами.

Спустя несколько месяцев Артур похвалил меня и сказал,

что такими темпами через лет пять ученик превзойдёт своего учителя. Мне была

приятна его похвала, и я почувствовал, что впервые в жизни нахожусь на своём

месте. Отдельным плюсом было то, что хозяин бара, увидев мой прогресс, повысил

за это заработную плату как мне, так и Артуру. Популярность бара увеличивалась;

чаевые росли вслед за ней.

Клиенты любили меня, потому что я всегда мог

поддержать разговор на любую тему. В этом мне помогал багаж знаний, вынесенный

из книг, научно-популярных передач, статей в интернете, сериалов, игр, фильмов

и видеороликов. Кроме того, тонны слезливых и в разной степени жизненных

историй, которые я прочитал на имиджбордах, предоставили мне надёжный фундамент

для того, чтобы я мог раздавать людям советы.

Тихо и мирно прошли ещё четыре года. Артур сказал, что

собирается открывать свой собственный бар «с блэкджеком и девушками лёгкого

поведения». Разумеется, в обычном баре не может быть никакого блэкджека, а

девушки лёгкого поведения или заказывают выпивку сами или разводят на неё

других посетителей.

Я, не раздумывая, согласился и так молодой магистр

экономических наук в моём лице стал заместителем директора бара «Блю Лаундж» на

правом берегу Днепра.

На календаре было первое января две тысячи

четырнадцатого года. На часах – два часа ночи. На улице – жуткий снегопад

и температура минус двадцать градусов по цельсию.

Целый год мы с Артуром трудились, не покладая рук,

оформляя и раскручивая наш бар, как только могли. В итоге к концу года – в

декабре – у нас было много постоянных посетителей; несколько новых барменов;

стабильный поток наличности и куча хвалебных статей в интернете. Жизнь

постепенно налаживалась, и я даже стал задумываться о том, чтобы исполнить

желание своих родителей о внуках. У нас как раз стала работать новенькая: Лиза.

И, кажется, я ей нравился.

Тут стоит заметить, что отношения с женщинами у меня

никогда не клеились: одна девочка в школе проявила мне знак внимания, а я

подарил ей шоколадку и поцеловал в щёку; после этого она меня избегала. В

университете я встречался с девушкой старше меня на пять лет, и она бросила

меня, потому что я был «незрелым» (оглядываясь назад сейчас, я, конечно,

понимаю, что она была права), ещё с одной я встречался, но – опять же

из-за своей незрелости – испортил отношения, пошутив глупую шутку. Была потом и

другая девушка, но с ней не вышло, потому что она не нравилась мне из-за своего

внешнего вида.

Словом, Казановой меня не назовёшь, но, набравшись

опыта и твёрдо встав на ноги, я готов был сделать шаг вперёд. Даже не верится,

что ещё пять лет назад я хотел расстаться с жизнью, а в тот момент собирался

пригласить на свидание такую красавицу, как Лиза.

Но знаете, как говорят? – Если хочешь рассмешить бога,

то расскажи ему о своих планах. Тогда, витая в облаках и помогая приводить бар

в порядок после новогоднего празднества, я не знал, что вскоре попрощаюсь с родным

миром надолго (если не навсегда).

—

Ну, всё, всех ещё раз с наступившим Новым Годом! — прокричал Артур на весь

бар.

— С

Новым Годом! С Новым Счастьем! — прокричали мы с Лизой.

Артур

перевернул последний стул в баре.

— Ну

что, на метро? — взглянув на свои часы, спросил Артур.

—

Нет, я, пожалуй, поеду на своей машине. Не хотелось бы в новогоднюю ночь

бросать её у бара. Вдруг автоугонщики украдут? — поспешил не согласиться

я.

Лиза

подошла ко мне и потянула за правый рукав рубашки.

—

Саша, куда ты поедешь в такую погоду? На улице белого света не видно. Не нужно,

пожалуйста. Ты нам нужен здоровый. — на лице Лизы выражалось

неподдельное беспокойство.

—

Нет, ребята, я, пожалуй, всё же своим ходом. И вас могу подвезти.

Артур

отрицательно покачал головой и поучительным тоном добавил:

— Не

превышай.

Лиза с Артуром пошли на метро, а я присел в свою

подержанную легковушку, как следует прогрел двигатель и пристегнул ремень

безопасности.

—

Ну, с богом. — пробормотал я сам себе под нос.

Тронувшись с места, я включил радио на случайной

волне. Из приёмника раздавалась песня группы «Абба» – Happy New Year, что

согревало моё сердце, ведь мне всегда нравились старые мелодии.

Как и предупреждала Лиза, снег шёл плотной стеной,

однако дороги ещё не покрылись непроходимыми сугробами. Снегоуборочной техники

ещё не было видно, так что я, переключив дворники в последнее положение,

добавил газу, надеясь добраться до своей квартиры на левом берегу Днепра ещё до

того, как город превратится в снежную пустыню.

Машин на дорогах почти не было, а до дома оставалось

каких-то пять-семь минут. Спустя пару минут, поднимаясь по улице

Старонаводницкой, я въехал на мост Патона. Дорога была ровная и гладкая, как

зеркало. Казалось, что моя машина двигалась не по городской дороге, а внутри

пушистого облака. Видимость была не более двадцати метров.

В какой-то момент я заметил, что радио утихло, и из

приёмника раздавался лишь электростатический шум. Я потянулся правой рукой и

попытался переключать каналы. Безрезультатно.

— И

за что я только отвалил двести долларов? Ну, работай!

Прокричав это, я несколько раз шлёпнул приёмник

ладонью, но эффекта всё равно не было. Оставив бесплодные попытки, я снова

сконцентрировался на дороге. Мост всё не кончался. Я не помню, какой именно

длины был мост Патона, но на спидометре у меня было 80 километров в час и это

при условии езды по ровной дороге.

Неожиданно – буквально на долю секунды –

электроприборы в машине погасли. Взгляд мой упал на приёмник – часы на дисплее

показывали «1 янв. 1900 г., 00:00».

«Не хватало мне ещё ездить по автомастерским. Чинить

проводку в этом ведре с гайками – это уже слишком. Пластмассу разбирать,

снимать сиденья… Ох, блин» размышлял я, продолжая прорываться сквозь сплошную

белую стену.

В какой-то момент мне стало не по себе. Часы на панели

показали «00:07», а мост всё не кончался. Датчик уровня топлива застыл на

отметке «ноль», но останавливаться я не хотел, ведь тогда был шанс, что

тронуться с места получится только с помощью эвакуатора.

Когда часы показали «00:09», стена снега вдруг

кончилась. Я обнаружил, что моё авто едет по мосту, который перспективой уходит

как бы в бесконечность. За бортом автомобиля всё ещё было темно, со всех сторон

была вода, а в небе ярким зелёным светом полыхало…

—

СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ?! — прокричал я во весь голос.

Сказать, что я был удивлён – значит, ничего не

сказать.

«Какое к чёрту северное сияние? Я схожу с ума?» –

подумал я и краем глаза заметил на дороге что-то белое. Поворачивая голову, я

увидел, что на спидометре горела отметка «125» и цифры только увеличивались. Я

стал лихорадочно жать на педаль тормоза, но та заклинила. Взгляд перекинулся на

дорогу.

На дороге стояла женщина, укутанная как бы в белый похоронный саван.

Глаза мои округлились от ужаса. До столкновения оставалось буквально метров тридцать.

Изо всех сил я дёрнул руль влево. Машина пошла юзом. Боковым зрением я заметил,

что женщины уже не было. Руль меня не слушался. Выровнять машину не получалось

и я сгруппировался.

Удар!

Передним бампером автомобиль врезался в первое

ограждение на левой стороне дороги и протаранил его. Заднюю часить авто

подбросило вверх.

Хлопок!

Сработали подушки безопасности. Меня прижало к

сидению. Руками и ногами я вцепился во всё, что только было можно.

Тем временем машина перевернулась на крышу, а затем,

перекинувшись через второе ограждение, полетела в черную ледяную бездну – как

мне тогда казалось – Днепра.

Всплеск воды!

Машина упала в воду и стала тонуть. При ударе об

ограждения в машине образовалось множество щелей и дыр. Ледяная обжигающая вода

стремительно заполняла салон моей машины.

Тогда я сожалел о многом: о свидании, на которое так и

не решился пригласить Лизу; о встрече моих родителей с внуками, которая никогда

не состоится. Жаль также было оставлять бар, который мы с Артуром так долго и

нудно поднимали и друзей, которых я завёл за последние пять лет. У меня было

много сожалений, но искры воспоминаний, поливаемые ледяной водой, стремительно

угасали. Сознание наполнял ужас.

Я пытался освободиться от плена подушки безопасности –

безуспешно. Я пытался отстегнуть ремень безопасности – бесполезно. Вода

стремительно подступала к подбородку, а автомобиль продолжал погружаться на

дно. Я задержал дыхание и подумал, что было бы неплохо помолиться каким-нибудь

богам, но так и не определился, каким именно.

Кислород в моих лёгких стремительно заканчивался. В

какой-то момент мне просто пришлось выдохнуть углекислый газ и так же

рефлекторно вдохнуть. Лёгкие наполнились пресной ледяной водой на треть. Я

вдохнул ещё раз – теперь воды было больше половины. Третий вдох обеспечил

полное заполнение дыхательных путей.

Страдания мои длились примерно минуты две. Затем

сознание стало уплывать. В ушах послышался тонкий, едва заметный усиливавшийся

со временем свист. Холод уже не чувствовался. Погасли электроприборы. Салон и

весь мир погрузились в темноту.

Я не чувствовал своего тела. Ничего не видел. В ушах

был только пронзительный свист. Думать было тяжело. Всё, что я мог – отдаться

ощущениям. Моё тело стало лёгким, как пёрышко и вдруг я понял, что больше меня

ничто не сдерживает.

«А где же свет в конце тоннеля?» – подумал я.

Свет, как будто извиняясь за опоздание, тут же

вспыхнул так ярко, будто бы это была новогодняя иллюминация на городской ёлке

после крика «Ёлочка, гори!»

Свист стал невыносимым. Просто оглушительным. Ощущение

небытия, которое я испытывал, стало уступать место сильному влажному жару, а в

шуме мне послышались голоса людей. Свет приближался. Я снова стал чувствовать

боль. Мне хотелось ползти, мне хотелось вырваться из душного плена; сделать

вдох.

Мне удалось.

Первое, что я увидел – тучная женщина лет пятидесяти с

морщинистым лицом, артритными руками и подвязанными косынкой длинными волосами,

которая протягивала ко мне свои руки.

«Акушерка» – подумал я.

Она заговорила на странном, непонятном мне языке.

Какой-то смеси русского, английского и клингонского. Стоило мне подумать о том,

что я её не понимаю, как слова тут же начали обретать смысл.

—

Поздравляю, мистер Хорст, у вас мальчик! — радостным голосом

заявила женщина.

«Какой, к чёрту, мальчик? Что тут происходит?» –

лихорадочно соображал я.

В моей голове роились мириады разных мыслей. Сознание

всё ещё не полностью принадлежало мне. Мир вокруг: люди, звуки. Всё было таким

громким. Просто оглушительным.

Пока я соображал, мужчина, который – судя по всему – и

был мистером Хорстом (а значит и моим отцом), взял меня на руки и, придерживая

мою голову, торжественно произнёс:

—

Силами неба и земли; властью, данной мне Демиургом, я, его жрец, и твой отец,

Людвиг Хорст, нарекаю тебя именем Итан и признаю своим сыном! Добро пожаловать!

Я ощутил приятное покалывание по всему телу и чувство

умиротворения. Тогда же мне показалось, что глаза отца на мгновение вспыхнули

голубоватым светом.

«Итан – это… я? Неужели он обо мне? Да что тут…»

В тот момент меня поднесли к вспотевшей

раскрасневшейся женщине с огненно рыжими волосами, голубыми глазами и

правильными чертами лица. Я как-то сразу догадался, что она меня и

родила. Пока я думал обо всём этом, меня положили рядом с ней и поднесли лицо к

её правой груди. Я машинально схватил губами сосок и почувствовал вкус тёплого,

сладкого с миндальным оттенком молока. Сделав несколько сосательных движений, я

удовлетворился, но расслабиться не удалось.

Взгляд мой упал на дверной проём, располагавшийся

слева от кровати, на которой были мы с матерью. В проёме стояла та самая

женщина в белом похоронном саване, которую я встретил на бесконечном

мосту.

«Стоп. Мост? Да, кажется, я помню.»

Лицо её – за исключением мертвенно бледных губ – было

скрыто. Мне стало как-то не по себе, ведь, кажется, кроме меня её никто не

замечал. Женщина беззвучно задвигала губами. Свист, который встретил меня

ранее, уже, казалось, затихший, теперь раздался с новой силой. Тон его

повышался постоянно и бесконечно. В какой-то момент я просто закрыл глаза, а

когда открыл…

Она уже стояла так, что её губы находились в паре

сантиметров от моего правого уха. От неожиданности я вздрогнул всем телом

и, прислушавшись, различил следующие слова:

—

Помни о смерти, потому что это то, что хочет бог.

Услышав эти слова, я уставился на неё стеклянным

взглядом, а когда моргнул, женщины в белом уже не было. Пару секунд спустя по

моему телу пробежала дрожь. Такая, будто я вставил пальцы в розетку и получил

удар током в двести двадцать вольт. Раздробленное сознание собралось в единое

целое. Туман в голове рассеялся, а вместо него стали вспыхивать картины из

моего прошлого:

В голове поплыли образы: мама, папа, школьные годы,

университет, книги, игры, фильмы, Артур, Лиза, квартира на левом берегу Днепра,

Блю Лаундж, огни ночного Киева, лица друзей, ночь, зима, бесконечный мост,

северное сияние, женщина в белом, холод, конвульсии, свет и, конечно же, моя

смерть.

После картин прошлого, я увидел будущее, которому не

суждено было сбыться: нашу с Лизой свадьбу. Как мои родители нянчатся со своими

внуками; как создаётся франшиза «Блю Лаундж»; свою победу на чемпионате мира

среди барменов; взрослых детей и себя старого, испускающего последний вздох в

окружении любящих и любимых людей.

Образы, вспыхнувшие в голове, были такими яркими, что

ослепили меня, и я ощутил, как по щекам градом побежали горько-солёные слёзы.

Тогда же я вспомнил о том, что в последний раз плакал после того, как, стоя на

краю крыши своего девятиэтажного дома, передумал умирать.

«Мужчины не плачут» – так говорили мне люди в

течение всей жизни. Но я ведь уже не мужчина. Я стал младенцем. Теперь

официально.

И я зарыдал.

Шёл третий год моей жизни в новом мире. Стороннему

наблюдателю могло показаться, что с момента своего появления на свет я только и

делал, что ел, спал и расслаблялся, но не будьте так наивны – я

внимательно наблюдал и усваивал каждую крупицу информации.

То, что я в другом мире, мне удалось понять по

совокупности примет: во-первых, язык, который я услышал при рождении, был мне

незнаком; во-вторых, я имел общие представления о том, где находятся разные

страны и известные места на Земле, а также какая там архитектура; ну и,

в-третьих, вокруг меня постоянно происходит какая-то мистика: я с ходу освоил

на слух местный язык, а отец с матерью периодически совершали манипуляции,

нарушавшие известные мне законы природы.

Судя по тому, о чём болтали местные, я родился в небольшой деревне под

названием Крума, располагавшейся в лесу в южной части королевства Лимитроф.

Само королевство находилось на западной стороне континента Тапада. На тот

момент этот континент был единственной исследованной территорией планеты

Ириния. А Ириния, кстати, вращается вокруг звезды Зой Ри. (в переводе с

эльфийского это означает «дающий жизнь»). Жила Крума тем, что её жители

добывали торф на болотах, делали кирпичи из глины и занимались подсечно-огневым

земледелием.

[[image:/storage/reader-images/fa7949d7d1f30ec06b5fc8b1759dc76bded57306.png]]

Мир, в котором я оказался, был похож на мой старый

мир. Впрочем, уровень научно-технического прогресса был сравним со

средневековой Европой. Главное отличие состояло в том, что на Иринии

существовала магия и исходила она от бога, которого местные звали Демиург.

Из сказок, которые мне на ночь рассказывали родители,

около тысячи лет назад Тападой правили четыре могущественных и жестоких

элементаля, прозванных повелителями, каждый из которых в совершенстве владел

своим магическим элементом. Повелители держали свой народ в ежовых рукавицах и

занимались в основном завоеваниями. В какой-то момент эти элементали сгинули и

угнетенные народы стали жить сами по себе. Впрочем, подробностей никто

припомнить уже не мог. Совершенно точно жители Тапады знали лишь о том, что

монстры, терроризировавшие их с тех самых пор, были завезены на континент

жестокими повелителями.

Ах да! Чуть не забыл самое главное: на континенте были

распространены всяческие диковинные твари, обитавшие в воде, земле и воздухе

(одни твари, кстати, могли использовать магию, а другие и вовсе были

полуразумными). С этими монстрами успешно боролись гильдии охотников (часто –

при поддержке церкви). Местные жители обращались в местную гильдию охотников;

гильдия назначала цену и сложность работы. Половину суммы за заказ платило

королевство, а половину суммы – проситель. Охотники могли продавать части

монстров гильдиям и торговцам, а тарифы на всё отличались от города к городу.

По крайней мере, так обстояли дела в королевстве людей – Лимитрофе. Эльфы

королества Тер Айорум и гномы Хазарам’Хат подходили к вопросу по-своему.

Что до семьи, в которой я переродился, то это была

обеспеченная (по местным меркам) семья жреца церкви Божественного Промысла.

Жили мы в небольшом, скромном, но (стараниями моей матери) чистом и уютном доме

из камня и дерева, огороженном невысоким каменным заборчиком на окраине

деревни. В пяти минутах ходьбы от дома находился деревенский костёл.

Мой отец, Людвиг Хорст, был одним из жрецов церкви

Божественного Промысла, который долгое время служил в качестве мага-созидателя

с функциями поддержки в критических ситуациях, сопровождая охотников в их

рейдах на большие скопления монстров. В конце концов, он получил серьёзное

ранение и захотел мирной жизни, так что, учитывая предыдущие заслуги, церковь

пошла ему навстречу и решила назначить его настоятелем небольшого прихода в

Круме. Там он встретил мою мать: местную травницу и дочь старосты, Мелиссу

Хорст (в девичестве Бейкер). Спустя некоторое время они поженились. Так вот они

и жили, пока не появился я: отец вёл воскресные службы и при помощи водного

элемента совершал чудеса исцеления, а мать занималась ведением домашнего

хозяйства и сбором на продажу целебных трав, что росли в окрестностях.

Отец был ростом под два метра и имел нормальное

телосложение, немного вытянутое лицо, густые брови, зелёные глаза, короткие

волосы цвета золотистого блонда и добрый усталый взгляд. Большую часть времени

он что-то записывал в свой дневник и пребывал в задумчивости. Глядя на него,

мне всегда казалось, что он, вероятно, постоянно прокручивал в голове план

мирового господства; никак не меньше. Говорил либо тогда, когда к нам в гости в

поисках совета или благословения приходили местные жители, либо во время

воскресных служб и поверьте: во время проповеди сердце его горело так, что и

сердца всех остальных прихожан непременно начинали тлеть.

Мать являлась его полной противоположностью. Эта

невысокого роста женщина с огненно рыжими волосами и полными жизни голубыми

глазами напоминала мне язычок пламени, добравшийся до снопа с сухим сеном. В её

руках всё горело. Она вечно крутилась по дому, выполняя различную работу и

напевая какие-нибудь придуманные мелодии. В то же время она могла разговаривать

с отцом (который только и делал, что кивал и приговаривал «ага, вот оно как») и

ухаживать за гостями. Мелисса была просто нечто: успевала всё на свете. В

хозяйстве всегда был порядок; в котле – вкусная сытная похлёбка; в шкафах –

чистое бельё, а в кладовке – сухие травы со всего окрестного леса. Её любили

все деревенские и пройти по деревне без того, чтобы не потрещать с каждым

встречным, было просто невозможно.

Я рос в заботливой и любящей семье.

Нужно сказать, что моё новое тело – в отличие от

старого поношенного – было здоровым и крепким. Изо дня в день с самого рождения

я тренировал каждый его мускул. В один год я уже, пошатываясь, мог стоять на

ногах и сказал своё первое слово. В полтора года – сделал первый шаг. В три –

мог расхаживать по дому походкой Шалтая-Болтая и более-менее лепетать, а в

четыре года крепко стоял на ногах и доносил до взрослых свои никому не

интересные детские мысли. Примерно тогда же, увидев, как взрослые реагируют на

детский лепет, я понял, что сам по себе как минимум до совершеннолетия, или

пока не заработаю имя и славу, достаточную для того, чтобы мои слова обрели

вес.

Помимо всего прочего меня заинтересовал вопрос магии

этого мира. Я сразу почувствовал, что это станет ключом к выживанию. Когда мне

было три года, то я увидел, как мать взяла в руку полено для растопки печи,

после чего оно загорелось у неё в руке. В тот момент я заметил, что когда она

это сделала, её голубые глаза вспыхнули светло-жёлтым цветом. Я никогда не был

гением, достойным стипендии в Оксфорде, но сразу смекнул, что к чему.

Хоть это и было опасно, я решил экспериментировать с

тем, что у меня было и… Чуть не спалил наш дом пламенем из правой ладони. Благо

родители решили тогда, что во всём был виноват ночник, который они оставили у

моей кровати. Впоследствии я стал уединяться и проводить эксперименты более

безопасным образом. Мне удалось подчинить своей воле воду, огонь и ветер. Также

я выяснил, что магия полностью подвластна моему воображению и ведёт себя так,

как я того хочу, а мои глаза при активации магии вспыхивают красным цветом. Как

я ни пытался; как ни напрягался, пытаясь пошевелить воздух в комнате, единственным

результатом стала головная боль.

Однако шло время, а игры со стихиями особо ничего не

давали. Я быстро уставал и не понимал, как мне развивать то, чем наделил меня

бог этого мира. Решение нашлось довольно быстро: в три с половиной года я стал

лезть под руку отцу или матери, когда они что-то читали. Отцу было некогда

возиться со мной, но вот мать быстро поняла, что мне интересно читать и стала

читать книги вместе со мной. Таким образом к четырём годам я уже мог читать

целые слова, а в четыре с половиной года пробирался в кабинет отца и брал его

книги. Отец был не против и пускал меня при одном условии: вести себя тихо.

Библиотека была солидная. В основном там были книги по магии, медицине, истории

и культуре, но была литература и на другую тематику. Получив доступ к

библиотеке отца, я был счастлив, ведь мои шансы на выживание в новом мире росли

с каждой прочитанной строчкой.

Кстати о птичках! Чтобы повысить свои шансы на

выживание, нужно было усиливать магию. Прочитав изрядное количество руководств,

я пришёл к выводу, что магия тем сильнее, чем лучше у мага развит визуальный

канал мышления. Для развития данного канала различные авторы рекомендовали

читателям заниматься изящными искусствами: живописью, скульптурой и

архитектурой. И знаете что? – Это сработало. Спустя какое-то время после того

как я начал рисовать разные вещи на дощечках, а также на песке и обрывках

бумаги, эффективность моей магии значительно возросла; оттенок глаз при

колдовстве стал смещаться в оранжевую зону. Помимо этого я заметил, что стал

дольше колдовать, не уставая, а жар моего пламени усилился.

Что касается цветов глаз, то тут всё просто. Помните

старый ключ для запоминания цветов радуги: «каждый охотник желает знать, где

сидит фазан»? Каждая первая буква слов в предложении служит начальной буквой

для названия соответствующего цвета: красный, оранжевый, жёлтый, зелёный,

голубой, синий и фиолетовый.

Логика простая: свет состоит из мельчайших частиц:

фотонов. Чем выше у фотона энергия, тем дальше он смещается по цветовому спектру.

Если фотон несёт мало энергии, то свет будет красный. Если фотон несёт средний

заряд, то свет будет зелёным, а если максимальный, то фиолетовым. При этом есть

промежуточные оттенки вроде красно-оранжевого или жёлто-зелёного с множеством

полутонов.

На каком основании окрашиваются глаза? – Так

получается, когда мана попадает в мозг и проникает в центры воображения. Мана,

проходя через глаз мага, попадает на его радужную оболочку, в результате

возбуждаются клетки меланоциты, придающие ей цвет. Мана меняет физические

свойства меланоцитов и они начинают излучать свет того цвета, который

соответствует уровню контроля маны конкретного мага.

Ещё из библиотечных книг я узнал, что магические

элементы бывают базовыми (вода, земля, воздух, огонь) и специальными (бездна,

созидание, дух). Автор книги «Магия элементов для чайников» утверждал, что 100%

магов владеют хотя бы одним из базовых элементов; 33% магов владеют двумя

базовыми элементами и 1% магов владеют тремя базовыми элементами; никто не

владеет всеми четырьмя базовыми элементами или более, чем одним специальным,

потому что это то, что хочет бог. За продвинутыми инструкциями автор учебника

советовал обратиться к официальным пособиям международной академией наук Тапады

«Аксиома» (сокращённо – МАНТ или «Аксиома»), которых в библиотеке отца не

оказалось. Свои упражнения в магии я старался держать в тайне, ведь слава

вундеркинда, всеобщее внимание и изучение под лупой – это последнее, чего бы

мне хотелось.

С магией более-менее понятно, но когда мне исполнилось

пять лет, то было решено, что неплохо бы научиться писать, так что я стал

наблюдать за отцом в то время как он делал записи в своём дневнике. Ему это не

понравилось, но узнав, что его сын хотел освоить письменность, он сменил гнев

на милость и показал мне, как выводятся разные (прописные и строчные) буквы

всеобщего языка. Остальное было делом времени и техники.

Ах да, всеобщий язык – это язык, который был

разработан академиками МАНТ за пятьсот лет до описанных мной событий. Люди

очень быстро приняли новый язык, а вот эльфы и гномы очень сильно

сопротивлялись, считая, что замена традиционного языка на новый искусственный

язык поставит под угрозу их самобытность. При этом всеобщий язык изучался в их

королевствах наравне с традиционными языками.

В общем, моё самообразование продвигалось семимильными

шагами и магическая сила росла не по дням, а по часам. Чтение и письмо молодой

мозг впитывал словно губка.

Что же тут могло пойти не так?

К тому моменту, когда мне исполнилось пять с половиной

лет, у меня продолжали накапливаться вопросы о новом мире. Кроме того, мне не

давала покоя мысль о той женщине в белом. Можно сказать, что предыдущие пять

лет и шесть месяцев были подготовкой к тому моменту, когда она снова придёт за

мной (я был уверен, что этот день обязательно настанет).

Впрочем, женщина в белом была не единственной

проблемой. Однажды я подслушал следующий разговор на кухне между отцом и

матерью:

—

Мелисса, думаешь, с Итаном всё будет в порядке? Он целыми днями сидит дома;

отказывается куда-либо ходить и проводит время либо читая, либо играя с Гоном.

Гон

– это волкодав, которого мой отец завёл, когда мне исполнилось 2 года.

— Не

знаю, дорогой, но как говорил мой дедушка: «здоровый ум – любознательный ум».

Оставь его.

Что-то мне это напомнило. Что-то знакомое из прошлой

жизни. Я ведь и тогда не особо общался с другими детьми и проводил время,

накапливая знания и художественные впечатления, а после перерождения в Круме

тем более. Деревня ведь была маленькой и, соответственно, репертуар развлечений

был сильно ограничен.

Ребятишки в Круме обычно развлекались следующим

образом: сперва собиралась толпа из детишек разного возраста; затем каждый

находил себе палку подлинней. После этого все направлялись на болото к югу от

деревни. Прибыв на полигон для будущих увеселительных мероприятий, детишки

делились на несколько групп, и отправлялись в рейд – искать жаб и ширять их

палками. Побеждал тот, кто за отведённое время смог собрать наибольшее

количество жаб. Стать победителем в таком мероприятии было сладостно и почётно:

до следующего рейда к лучшему добытчику отходило звание «охотник» и половина от

всего количества пойманных жаб.

Были, конечно, и другие развлечения вроде салочек,

пряток и классиков, но болотные рейды пользовались наибольшей популярностью,

потому что каждый хотел заработать звание охотника и почувствовать себя

кормильцем, принеся домой целую гору лягушачьих лапок. Честно говоря, подобные

игры существовали и в моём родном мире, но я никогда не был фанатом такого

времяпровождения. Тем не менее, чтобы не расстраивать мать и отца, которые были

так добры ко мне, я всё же решил попробовать подружиться с другими детьми и

решил посетить следующий рейд. Тут надо отметить, что хотя я и располагал телом

пятилетнего мальчика, мой психологический возраст на тот момент составлял сорок

полных лет, поэтому найти общий язык с другими детишками пяти-двенадцати лет

мне было довольно сложно.

«Короче говоря, не попробуешь – не узнаешь» - решил я

и ранним весенним утром отправился на игрища.

—

Мам, пап, я ушёл! — крикнул я, выходя из дома.

—

Сынок, ты куда собрался? Тебе плохо?! — удивлённо воскликнула

мать.

— Да

нет, мам, я просто решил поиграть с другими ребятами, а то Гон от меня уже

наверное устал.

Мама рассмеялась но возражать не стала. Только

предупредила, чтобы я не ходил далеко в лес, потому что в нескольких километрах

от деревни была пещера, где жила Древняя Гарпия. Деревенских она не трогала и

охотилась в лесу вокруг своей пещеры, так что местные её просто игнорировали,

пока она никому не мешала.

Встретившись на окраине с большой компанией ребят, я

нашёл себе ветку под стать и отправился на болота. По прибытии на место все

стали разбиваться на группы, однако поскольку меня никто не знал, то и пары мне

не нашлось. Не могу сказать, что я сильно расстроился, просто жалко было

потраченного времени. До конца игрищ было далеко, так что я присел отдохнуть на

невысокую завалинку и принялся рисовать своей веткой на влажной глинистой

земле, разные объекты. Пока я это делал, моё внимание привлекла к себе

малиновка, севшая на веточку молодой рябины. У птицы были длинные лапки, серая

спинка, белое брюшко, а на голове будто бы пёстрая ярко-оранжевая маска. Я

незамедлительно принялся набрасывать её изображение на земле, используя для

этого самые тонкие части своей ветки.

Так продолжалось минут двадцать. Малиновка уже давно

упорхнула, но я запечатлел её в своей памяти и продолжал набрасывать линии. В

какой-то момент стало понятно, что лимит детализации достигнут. Чувствуя

гордость (возможно, такую же сильную, как сам Джордж Стаббс, закончив работу

над своим знаменитым рисунком лошади), я подпёр голову правой рукой и просто

любовался проделанной работой.

—

Красивая какая. Это малиновка, да? — послышался слева от

меня тонкий детский голос.

Я медленно повернул голову к источнику звука и увидел

девочку лет пяти с длинными волосами цвета спелой пшеницы и янтарными глазами.

Одета она была в серый сарафан.

—

Знаешь, это моя самая любимая птичка. — грустно добавила

девочка.

—

Вот как. Рад, что тебе понравилось. Если хочешь, можем взять с собой этот кусок

земли и отнести к тебе во двор. Тогда ты сможешь им любоваться каждый день. —

иронично ответил я, забыв, что передо мной ребёнок.

Глаза

девочки загорелись, и она абсолютно серьёзным тоном спросила:

—

Ого, а что, так можно, да?! Но как мы заберём его? Он же тако-о-ой большой!

Услышав

это, я невольно хохотнул.

—

Глупая. Я же пошутил. Затем тебе забирать с собой этот кусок грязи? Если

хочешь, приноси дощечку, я тебе такую же птичку нарисую. Повесишь на стену и

будешь смотреть, как в галерее.

— В

га-ре-рее? — попыталась повторить за мной девочка.

— В

галерее! Ну, не важно, в общем.

—

Хорошо! Только обещай! И кстати, меня зовут Лия, дочь кузнеца. —

сказав это, Лия широко улыбнулась — А тебя как?

— Я

– Итан, сын преподобного отца Хорста. Очень приятно.

—

Слушай, а почему я тебя раньше не видела, а?

—

Потому что я редко выхожу из дома.

—

Понятно…

Повисло неловкое молчание, но от необходимости искать

общую тему для разговоров меня избавил один из деревенских мальчуганов,

вернувшийся с охоты на жаб. Проходя мимо, он затоптал мой рисунок, а затем,

заметив нас с Лией, усмехнулся. Оценив обстановку, парень стал тыкать в нас

пальцем, при этом крича так, что его, должно быть, услышали даже в деревне

эльфов, находившейся за много километров от нас.

— О,

смотрите все! У нас тут жених и невеста!

Лия раскраснелась; мне же было всё равно. Я не придал

значения тому, что сказал тот мальчуган. Мне было немного жаль рисунка на

земле, который он затоптал, но не более того, так что я пожал плечами, отбросил

свою веточку в сторону и собрался уходить, оставив смущённую Лию и смеявшегося

парня позади.

— Ты

куда, Итан?!

—

Домой!

— Не

забудь про птицу!

—

Ага! — крикнул я и, не поворачиваясь, поднял на прощание

свою правую руку.

Странно, но, несмотря на сырость и прохладу болота, на душе у меня в тот

момент стало сухо и тепло.

На дворе был конец лета. С тех пор, как я встретил

Лию, прошло несколько месяцев. Всё это время я рассказывал родителям сказки о

том, что играю с деревенскими ребятишками или просил мать, чтобы дала мне

какое-нибудь задание в лесу. Получив задание, или просто ускользнув из дома, я

шёл к небольшому озеру в чаще леса и там тренировал свою магию, исследуя

пределы возможностей мага с насыщенными оранжевыми глазами.

По мере того как цвет глаз смещался по цветовой схеме,

температура жара моего пламени росла, а вода и земля слушались меня всё более

охотно, приобретая любые формы, которые я только мог вообразить. Также со

временем я мог увеличивать плотность контролируемых веществ, но приёмы типа

водяных лезвий или шипов из земли применять не получалось. При этом выяснилось,

что нельзя управлять напрямую элементами, если они являются частью другого

существа и было заметно некоторое уменьшение силы магии с увеличением

расстояния до цели.

Однажды во время тренировки к моему озеру забрёл волк

и я решил, что смогу убить его, если залезу на ветку дерева и испепелю с

расстояния при помощи пирокинеза. Ничего не вышло. Выяснилось, что поджечь

кого-либо напрямую тоже нельзя. Действовать нужно было иначе. Решение стало

простым, но элегантным. Я собрал большое количество маны, а затем резко

направил её в точку под волком, создав нечто вроде огненной мины. Земля

взорвалась огненными брызгами, и шерсть зверя загорелась, превратив его в живой

факел. Волк быстро понял, что к чему и сбил огонь, бросившись в озеро. Впрочем,

выбраться из воды он уже не смог – я спрыгнул со своей ветки, подбежал ближе к

озеру и силой элемента воды создал водоворот, который хоть и с большим трудом,

но поглотил зверя. Чистая победа.

В тот же миг из соседних кустов послышался хруст. Я

напрягся и сразу же стал собирать ману для новой огненной мины, попутно

планируя свой побег на случай, если не удастся справиться с врагом. Мои глаза

сияли, а воздух вокруг искажался от поднимавшегося горячего воздуха.

—

Эй! Эй, ты чего! Мир! — послышался из кустов знакомый голос.

Я

тут же расслабился, прервал поток маны и закричал:

—

Кто там?! Покажись!

—

Это я, Лия, и вовсе я не прячусь и не боюсь ничего! Просто платок уронила!

«Врать ты не умеешь» – подумал я.

Лия выглянула из кустов, поправила свой сарафан и

важной походкой пошла мне на встречу.

—

Кья!

Подойдя

ко мне ближе, Лия оступилась и шлёпнулась лицом на траву.

—

Вот ведь беда на мою голову. Ну давай, вставай. Хватит загорать. Под ноги надо

смотреть. — поучительно произнёс я, подавая ей руку.

Лия

приняла мою руку, поднялась, а затем, как бы опомнившись, резко высвободила её.

—

И-и в-вовсе я не упала! Просто изучала местность! Папа говорит, что приложив

ухо к земле, можно услышать разных животных! Дурак! —

смущённо сказала Лия.

Я

не выдержал и расхохотался.

—

Что смешного? Получить вздумал?!

Произнеся последние слова, Лия слегка толкнула меня

своей правой рукой, а затем опустила глаза, надула губы и добавила:

— Не

смейся, понял?

— Да

ладно, прости-прости. Я всё понял. Что ты тут вообще забыла?

Лия молчала некоторое время, а затем протянула мне

небольшую деревянную дощечку, которую я не заметил ранее.

— Ты

обещал!!!

Я улыбнулся, присел на траву, взял в руки дощечку,

вытащил из сумки кусочек угля и принялся рисовать. Когда я рисовал, Лия вдруг

выпалила:

— Я

видела, что было с волком.

—

Вот как…

В

тот момент у меня внутри как будто что-то упало и покатилось под откос.

— И

что теперь будет?

— А

почему ты ходишь сюда один? — ответила девочка вопросом на вопрос, — Я

уже давно заметила, что ты куда-то вечно пропадаешь. Я к тебе почти каждый день

ходила, а тебя не было дома и поэтому начала искать. А сегодня гляжу, а ты

идёшь в лес, ну я и решила пойти за тобой…

—

Ясно.

Радость от победы над волком куда-то улетучилась.

Остаток картинки я рисовал молча. Немного погодя, рисунок птицы был готов.

—

Лия, можно тебя попросить?

—

Конечно! — ответила она мне, поглощая взглядом дощечку с

нарисованной малиновкой.

— Не

могла бы ты хранить в секрете то, что сегодня увидела?

— А

почему? Магов ведь очень мало, а ты не просто маг, но своём возрасте способен

одолеть дикого волка! Итан, ты крутой!

Лия продолжала трещать без умолку, а я слушал и думал

лишь о том, что если срочно что-нибудь не придумаю, то моим спокойным

тренировкам и моему секрету вскоре придёт конец. Внезапно меня озарило:

—

Лия, давай дружить!

Я думал, что видел уже все оттенки красного на её

лице, но, взглянув на девочку после последней фразы, убедился в обратном. Лия

затихла, задумалась, а затем едва слышно произнесла:

—

Давай.

Победа.

—

Лия, как твой друг я хочу тебя попросить об одной услуге.

—

Какой услуге?

—

Если хочешь, чтобы мы продолжали дружить и общаться, то обещай сохранить в

тайне то, что видела сегодня на этом озере. Обещаешь?

Сказав

последнюю фразу, я протянул ей мизинец своей правой руки.

—

Это клятва на мизинчиках. Если ты примешь её, я обещаю, что мы всегда будем

друзьями.

—

Лучшими друзьями? — прошептала Лия.

—

Самыми лучшими.

—

Т-тогда ладно.

Лия

обвила мизинчиком своей правой руки мой мизинец и произнесла:

—

Клянусь хранить твою тайну.

—

Лия, если ты нарушишь клятву, данную на мизинчиках, это будет считаться

страшным предательством.

—

Поняла.

Услышав

то, что хотел, я расцепил наши мизинцы.

— Ну

вот, теперь мы с тобою лучшие друзья, связанные страшной тайной! —

сказал я многозначительным тоном и поднял глаза на Лию, протянув ей при этом

дощечку с малиновкой.

По какой-то причине лицо её сияло от счастья, а глаза

блестели от выступивших слёз. Трудно было сказать, что послужило причиной

этому: подарок, предложение дружбы, или пыль в глазах. Опомнившись, Лия

воскликнула:

—

Да!

Переломный момент моей жизни в другом мире случился в

самом конце осени. Под ногами уже шуршала сухая разноцветная листва, а холодный

ветер постоянно поднимал её воздух, создавая пёстрые завихрения. Мельтешение

разных цветов в таких завихрениях всегда напоминало мне об оставшихся в прошлом

мире ярмарочных каруселях.

Примерно за неделю до первого зимнего дня я отметил

свой шестой день рождения угольком в календаре. Почему не шумной вечеринкой? –

Ну, тут всё просто. Одним из преимуществ жизни в глухой деревне на юге

Лимитрофа было то, что здесь не праздновали дни рождения. Причин тому было

несколько: во-первых, некогда; во-вторых, дорого; ну и, в-третьих, много чести

простолюдинам.

Мне так было даже удобней, потому что я никогда не

любил дни рождения. На мой скромный взгляд, праздновать приближение

неотвратимого конца жизни – это верх человеческой глупости, а порадоваться

жизни и своим достижениям можно и в повседневности – не обязательно для этого

терпеть триста шестьдесят пять дней.

Кстати о достижениях, к шести годам я, подрастая,

становился крепко сложенным парнем. У меня были волосы цвета золотистого блонда

(как у отца) и голубые глаза. Благодаря своим занятиям я уже умел читать и

писать, а склад в голове регулярно пополнялся новыми знаниями из отцовской

библиотеки. По части магии прогресс тоже был, но не такой, как мне бы хотелось.

Несмотря на холод, ветер и срывавшийся время от

времени дождь, я не прекращал свои тренировки. Но теперь я был не один – Лия

часто составляла мне компанию. Пока я отдыхал или после окончания занятий мы с

ней обсуждали разную ерунду; делились планами на будущее; собирали грибы с

ягодами и с помощью моей магии ловили в лесу разную дичь.

И вот, в один из таких пасмурных дождливых дней я

возвращался домой с двумя зайцами и небольшой корзинкой с ягодами рябины. Хоть

я и был одет довольно тепло, на улице моросил дождь, поэтому, не желая

промокнуть, я спешил домой со всех ног. Издалека мой зоркий глаз заметил

движение под деревом возле наших ворот: там стояла мать, а рядом с ней был

какой-то мужчина в длинной мантии с капюшоном чёрного цвета. В левой руке,

упираясь в землю, он держал длинный деревянный посох с затянутым в чехол

круглым набалдашником. С первого взгляда стало ясно, что тот человек был магом.

Был, конечно, вариант, что ему просто нравились посохи, но тогда эта мысль в

голову как-то не пришла.

Я воодушевился и зашагал быстрее, так как не хотел

упустить случай хотя бы немного поглазеть на него или даже перекинуться парой

слов. Приближаясь, я все больше ускорял шаг и сам не заметил, как перешёл на

бег.

—

Мама, я дома!

Незнакомец в мантии обернулся на звук, а мать, увидев

меня, подняла правую руку в приветственном жесте, но затем её глаза

округлились, лицо вытянулась, и она уже открыла рот, чтобы что-то прокричать.

Но было поздно. Я так спешил, что не заметил под ногами выступавший из земли

камень зацепившись за который, потерял равновесие и выпустил из рук всё, что

нёс. Рябина алым дождём выплеснулась из корзинки, а зайцы, исполнив пируэт,

полетели вперёд вместе со мной. Я был очень растерян, и чтобы не потерять

равновесие, машинально протянул свободную руку, ища какую-нибудь опору. Такой

опорой оказался посох колдуна.

Схватившись за него, я избежал падения лицом в грязь,

но то, что произошло дальше, не мог предвидеть никто.

Раздался очень громкий гул. Дождь как будто усилился и

капли стали с большой силой давить на моё тело. Я, щуря глаза от брызг, поднял

голову и увидел, что моя мать стояла на коленях, упираясь ладонями в землю. Всё

вокруг (её одежда, ветви дерева, листья) как будто притягивалось к земле с

огромной силой. То же самое происходило с мужчиной, который сначала ошеломлённо

поглядывал то на меня, то на мою руку, то на набалдашник, из-под чехла которого

вырывалось жёлто-зелёное сияние, а затем как будто опомнился.

Глаза мага вспыхнули светло-синим огнём, и меня

отбросило от него метра на два. Естественно, я выпустил из рук древко посоха.

Гул прекратился, и мир вернулся в прежнее состояние. Я лежал, распластавшись

спиной на земле, и рассматривал проплывавшие перед глазами свинцовые облака. Я

попытался встать или повернуть голову, но ничего не вышло – тело просто не

слушалось. Решив отдаться ощущениям, я глубоко вздохнул и потерял сознание.

Разбудил меня голос, раздававшийся в голове далёким

эхом:

– В начале времён люди получили родство с элементом

созидания. Гномов благословили элементом бездны. Эльфов Творец любил больше

всех прочих рас, поэтому, они получили от него привилегию: восемьдесят эльфов

из ста роднятся с элементом духа, однако десять из ста эльфов-дивергентов могут

обрести вместо духа элемент бездны и столько же эльфов – элемент созидания. Так

решил Создатель.

Открыв глаза, я понял, что лежу на кровати в своей

комнате. Рядом стоял тот мужчина с посохом, однако на нём уже не было верхней

одежды. После случившегося сомнений не было – передо мной стоял маг. Я

попытался подняться – маг тут же поспешил мне помешать.

—

Постой. Не напрягайся. Ты только что пережил пробуждение. —

сказал незнакомец.

—

Простите конечно, но вы вообще кто такой, что тут делаете и почему я должен вас

слушать? — возмущённым тоном ответил ему я.

Задав

такой вопрос, я хотел ошеломить мага и вытянуть из него как можно больше

полезной информации.

— Ну

да, разумеется. И где же это мои манеры? — сказал мужчина,

усмехнувшись, — Я – Самаэль Петри, маг и почётный профессор

международной академии наук «Аксиома». Ты же знаешь, что такое МАНТ?

—

Разумеется. Я читал о вас в нескольких книгах.

Самаэль,

услышав это, оживился.

—

Вот как! Удивительно. Ты умеешь читать? Сколько же тебе лет, мальчик?

—

Мне шесть лет. Я умею читать и писать. А зовут меня, кстати, Итан. И что ещё за

пробуждение такое?

—

Пробуждение – это процесс, когда проявляется твоя способность контролировать

специальный элемент. У каждой расы он свой. У людей – созидание. Оно даёт магу

способность, усиливать тело маной и создавать различные материалы из ничего.

Я

попытался что-то возразить, но перебить мага не вышло.

—

Когда ты коснулся моего посоха, то неосознанно пропустил через него ману. Посох

ответил и передал в твоё тело резонирующий импульс, который активировал скрытый

резерв. В таких случаях откликается случайный элемент, но вместо воды, огня или

какого-нибудь укрепления, я ощутил сильнейшее давление. Будто бы в тот момент под

нами разверзлась чёрная бездонная бездна. Я заглянул в твою бездну, укрепив

свой разум магией созидания а она… – маг сделал зловещую паузу – она посмотрела

на меня в ответ.

Я просто молчал, переваривая услышанное.

Самаэль также задумался, а я решил воспользоваться

моментом и изучить его подробней. Передо мной стоял немолодой (лет пятидесяти)

мужчина в штанах чёрного цвета, белой рубахе и комнатных тапочках. Лицо его в

некоторых местах было покрыто морщинами и украшено козлиной бородкой. Карие

глаза мага заговорщически блестели, а короткие чёрные волосы на голове – будучи

растрёпанными – будто бы жили своей жизнью. Размышления Самаэля прервали мать с

отцом, которые зашли к нам в комнату. Маг заметил их; на лице его отобразилась

решительность и прежде чем кто-либо успел открыть рот, он воскликнул:

—

Мистер и миссис Хорст! Позвольте мне, Самаэлю Петри, предложить вам свои

скромные услуги в качестве наставника для вашего сына!

В воздухе повисла напряжённая тишина.

Я не мог поверить в то, что услышал. Профессор – пусть

и почётный – предлагает учить меня? Меня, простого деревенского мальчика,

которого он видел первый раз в жизни? – Абсурд! Родители тоже были в шоке от

сказанного Самаэлем.

—

Мистер Петри — обратился к колдуну мой отец — я

польщён вашим предложением, но, во-первых, нам нечем вам заплатить, а

во-вторых, с чего бы вам учить Итана? Мы за ним никогда не замечали никаких

способностей.

Услышав

последние слова отца, я покраснел и опустил глаза. Казалось, моя ложь вот-вот

раскроется.

—

Мистер Хорст, мне не нужны ваши деньги. Поймите, этот мальчик – указал маг на

меня – первый известный случай появления мага бездны среди людей.

—

Вы, должно быть, шутите — поспешил прервать Самаэля мой отец, —

люди не могут быть магами бездны. Так решил создатель в начале времён!

—

Это правда, однако… Миссис Хорст.

—Да?

—

Скажите, что вы видели?

—

Мой сын схватился за ваш посох, а после этого всех пригвоздило к земле.

—

Видите? — торжественно заключил Самаэль, —

Это – магия бездны в её начальной форме и ваш сын пробудился, когда схватился

за мой посох-усилитель магии.

—

Что за усилитель магии? — поспешил осведомиться мой отец.

—

Усилитель магии – это тип посоха, который увеличивает расход маны мага, однако

увеличивает силу на выходе на целый порядок! Таким образом, маг красного уровня

может творить чудеса на уровне мага, находящегося на оранжевом уровне. —

поспешил объяснить маг.

Подумав,

отец уточнил:

— Вы

ведь сюда не Итана пришли учить. Что вы делали в нашей деревне? Жена говорит,

вы у неё воды попросили.

—

Это правда. Я шёл в деревню эльфов, чтобы навестить старого друга, однако, как

видите, не дошёл. По правде говоря, я считаю, что у вашего сына большой

потенциал и если начать раскрывать его в столь юном возрасте, то к двадцати

годам Итан может войти в сотню сильнейших магов континента. Впрочем, до этого

момента ему ещё расти и расти.

Мать

с отцом переглянулись.

—

Что скажешь, Итан? — спросил меня отец.

Вообще-то, я никогда не верил в такие глупости, как

рок или судьба, но обычная деревенская школа мне бы не подошла. Кроме того,

всё, чему там могли научить, я уже знал, а шанс встретить другого мага в такой

глуши – один на миллион. Однако я рассудил, что спешить нельзя и нужно набить

себе цену.

—

Мапа, папа, мистер Петри, в начале я должен кое-что рассказать.

Я просветил их о своих тренировках и показал некоторые

простые вещи, так что они убедились в моём уровне знаний и умений. Как только я

окончил демонстрацию и все окружающие удостоверились, что я владел тремя

базовыми элементами, мать с отцом стали обсуждать, «что Итану досталось от

мамы, а что от папы». Это длилось недолго, но правая ладонь не покидала моего

лица всё время, пока длилась эта дискуссия. После этого я попросил время

подумать хотя бы до следующего дня.

—

Понимаю, Итан. Буду ждать твоего решения. — сказал мистер Петри и

покивал головой.

Так мы и поступили. Мать предложила магу остаться на

ночь в нашем доме, и он согласился. Его уложили в гостиной. Наутро за завтраком

я объявил о своём решении согласиться на предложение Самаэля. Отец очень

обрадовался, а мать, кажется, обрадовалась вдвойне и рассказала историю из

своего детства, как из-за тяжёлой и бедной жизни в деревне отец не смог отправить

её поступать в «Аксиому», а в один год, известный как «год без лета» её не

развитая сила, помогла спасти деревню от голода и замерзания. Остаток дня

прошёл в повседневных хлопотах, а со следующего дня началась тяжёлая работа и

время полетело с огромной скоростью.

Самаэль одобрил мои упражнения с чёрно-белыми

рисунками; объяснил, в чём были мои ошибки; углубил мои знания о перспективе, а

также светотени, после чего научил, как приготовить основу для краски из

обыкновенной пшеничной муки и где добыть пигменты. В качестве холстов

приходилось использовать дерево, крашеное в белый цвет, но зато я начал

практиковать живопись. Кроме этого наставник обругал меня за то, что я, живя

неподалёку от мест добычи глины, совсем не практиковался в гончарном деле.

Вместе мы сделали гончарный круг, и спустя время мир увидел моё первое детище в

форме простой глиняной тарелки, которую я расписал самодельными красками и

подарил Лие.

Уроки живописи и гончарного ремесла проходили

параллельно с уроками магии, философии, риторики, истории и боевых искусств.

Дело в том, что Самаэль являлся драконом (не настоящим конечно). Он принадлежал

к союзу магов «Красный Дракон» академии «Аксиома». Если сравнивать с моим

старым миром, то это нечто вроде клуба в школе или университете. Члены союза

признают магию несовершенной, так как её эффективность убывает с расстоянием.

Принимая тот факт, что маг тем сильнее, чем он ближе к своей цели, члены

«Красного Дракона» навязывают врагу ближний бой и используют зачарованные

оружие и броню; кроме того – укрепляют их магией и добавляют своим атакам

смертоносные эффекты, проводя ману через оружие. Наставник говорил, что есть

драконы, которые используют в качестве оружия плети, кастеты и вообще самые

разные предметы.

Так, по заказу наставника отец Лии, мистер Эверетт,

выковал для меня стальной кинжал, добавив в него по просьбе Самаэля небольшой

кусочек какого-то радужного металла (позже Самаэль объяснил мне, что это был

миралит – металл, проводящий и накапливающий магию). Также я заметил, что

наставник носил кожаный нагрудник и наплечник на левое плечо, однако наставник

сказал, что раз я не могу контролировать магию созидания, то и укреплять мне

нечего, так что для защиты пришлось придумать хитрую комбинацию – с помощью

магии земли я создавал грубые реплики элементов доспехов и спрессовывал их

элементом бездны, закрепляя на теле при помощи маны. Прочность таких доспехов

была лучше, чем у кожанных, но хуже, чем у металлических. Впрочем, с

продвижением по цветовой шкале, сила всех эффектов возрастает.

Отдельно мистер Петри обучал меня магии бездны.

Наставник объяснял мне, как мог и я понял, что элемент бездны представляет

собой управление различными квантовыми частицами и физическими силами. Тот, кто

подчинил себе элемент бездны, может, например, манипулировать гравитацией,

электромагнетизмом, и силой трения в ограниченной области пространства.

Впрочем, показать мне вещи, связанные с бездной, на

практике наставник не мог, потому что сам владел элементом созидания и объяснил

мне, что моя способность управлять элементом бездны – это аномалия и

строго-настрого запретил использовать её в обычном бою. Мистер Петри

расспрашивал моих родителей об их родословной, но они не смогли рассказать ему

ничего необычного. Дело в том, что эльфы, гномы и люди не могут иметь общих детей.

О своём прошлом наставник говорил неохотно. Мне

удалось из него вытянуть только то, что он как и я владеет тремя базовыми

элементами, но вместо земли его третьей стихией являлся воздух. Также он

рассказал, что однажды был женат и ходил на войну, а после войны стал почётным

профессором «Аксиомы» и отправился в путешествие, обойдя при этом полмира.

Впрочем, хоть наставник и был скрытным, деревенские его полюбили за то, что он

помогал им своей магией, делился мудростью и всегда сохранял позитивный настрой.

За ученичеством прошло ещё два года.

С северо-востока стали приходить тревожные известия.

Люди, которые приезжали в деревню, чтобы купить у

местных травы, кирпичи и сезонные ягоды, поговаривали, что на большой высоте

над великим озером Катронер был замечен объект, напоминавший по своей форме

воспевавшийся множеством бардов легендарный город – Пайлогх-Бер.

Наставник рассказал, что по данным «Аксиомы»

Пайлогх-Бер был построен четырьмя элементалями-повелителями незадолго до их

изгнания из Тапады около тысячи лет назад. Он утверждал, что угнетённые расы

восстали, чтобы дать отпор и преуспели, однако, чувствуя неминуемое поражение,

правая рука повелителей, архонт Беллатор Сервилий, возглавил эвакуацию

коллаборационистов из числа местных на летающий город. Восставшие сумели

повредить Пайлогх-Бер, стреляя из своих требушетов и запуская в него магическое

снаряды, однако, в конечном итоге Беллатор смог увести свою крепость из-под

обстрела и скрыл её высоко в небе.

—

Многие искали Пайлогх-Бер, но никто до сих пор не преуспел. Вместо этого

летающий город спустя тысячу лет сам нас нашёл. Но я думаю, что время пока

есть. — подытожил Самаэль.

После того, как тревожные вести достигли нашей

деревни, наставник ускорил моё обучение, а затем, когда мне исполнилось семь

лет, он дал мне рекомендательное письмо со своей персональной печатью, которое

предоставило бы мне большое преимущество в том случае, если б я решил

претендовать на стипендию в «Аксиоме». Самаэль объяснил, что это получить подобное

письмо – то же, что получить билет в жизнь. Особенно обрадовалась мать, ведь у

её сына появился шанс добиться того, чего она в своё время не смогла.

С того момента я удвоил усилия и в итоге добился

перехода на жёлто-оранжевый уровень контроля маны. Наставник был очень мной

доволен. По его словам из всех его учеников (их, кстати, было немного) я

оказался самым способным. В то же время я достиг больших успехов в живописи.

Кстати, по словам мистера Петри, многие маги использовали свои достижения в

изящных искусствах как источник финансирования собственных исследований, ведь

богатые люди и эльфы готовы были платить хорошие деньги за предметы искусства,

создаваемые магами.

Следующим летом в деревню приехал закованный в броню

рыцарь на боевом скакуне и передал наставнику запечатанный свиток. Прочитав

его, мистер Петри рассказал мне, что это был доклад учёных «Аксиомы» о

Пайлогх-Бер. Также он проинформировал меня о том, что получил уведомление,

которым его вызывали его на военный совет академии, и что он вынужден завершить

моё обучение. Провожали мага всей деревней. Некоторые молодые девушки и

маленькие дети даже плакали, ведь за два года они успели привязаться к

дружелюбному страннику.

В течение года после ухода наставника я продолжал

тренироваться так усердно, как только мог. Мои упражнения не прошли даром, так

что я очень сильно преуспел. Результатом моих тренировок стал переход на жёлтый

уровень контроля маны. Следуя указаниям наставника, я смог развить способность

метать огненные шары и создавать жидкий огонь, а температура пламени стала

такой, что я без труда мог расплавить свинец или серебро.

Эволюцию претерпел и мой контроль воды: я

научился собирать частички воды из воздуха или другого источника, заряжать их

своей маной и использовать для исцеления, вводя в чужое или в своё тело.

Отец, будучи целителем, дал мне в этом плане много ценных уроков. Кроме того,

комбинируя элемент бездны с землёй, я смог смог создавать простых (высотой

примерно с кухонный стол), но очень прочных големов. Однако у них не было своей

воли, так что управлять приходилось, непрерывно накачивая маной их корпуса.

Управлять одним големом для меня было тяжело. Управлять двумя – просто

невозможно.

В перерывах между физическими и магическими

тренировками, я, выполняя свои функции лучшего друга, продолжал проводить время

с Лией. И вот, в один из чудесных летних дней мы решили прогуляться по лесу. За

беседой время шло незаметно и мы сами не поняли, как отошли от деревни слишком

далеко на запад.

—

Смотри, Итан! Какая чудная поляна! — неожиданно прокричала

Лия.

Прежде чем я успел что-то ответить, она

бросилась вперёд, а я, осмотревшись, не спеша пошёл следом.

Поляна и правда была чудесная: множество цветов;

высокая трава и обилие разных ягод. Мы принялись изучать новое место, но нас

прервала Она. Я услышал пронзительный крик нечеловеческой природы.

—

Ложись и не вставай! — крикнул я, толкнув Лию на землю.

Девочка взвизгнула от испуга и сделала как я ей

сказал. С большой высоты на нас пикировала крылатая женщина с телом птицы.

Когти были широко раскрыты, а атака направлена прямо на меня. Сомнений не было:

мы зашли на территорию Древней Гарпии!

Тут стоит отметить, что я по натуре перестраховщик и

потому прокручивал в голове подобную ситуацию много раз. Я активировал контроль

маны, и мои глаза вспыхнули насыщенным жёлтым светом; правой рукой я машинально

выхватил из ножен и направил в сторону гарпии миралитовый кинжал.

Мана моментально наполнила кинжал; с его кончика

сорвалась и устремилась навстречу гарпии, сотканная из плотного жидкого огня

стрела. Однако расстояние между нами было приличное, поэтому гарпия, оценив

обстановку, увернулась.

—

Саечка за испуг! — прокричал я и подорвал стрелу прямо в воздухе возле

гарпии.

Стрела разлетелась голубыми брызгами, часть из которых

попала на чудовище. Ощутив сильный жар, гарпия закричала так, что мы с Лией

чуть не оглохли и стала снижаться в противоположном от нас направлении.

—

Лия! Ты цела? — обеспокоенно спросил я свою подругу.

—

Да! Кажется, да. Итан, что это было? — ответила Лия,

поднимаясь на ноги.

—

Кажется, та самая гарпия, которой нас всё время пугали родители. Ха! И чего это

мы её боялись?

—

Итан, пойдём отсюда. Мне страшно!

Однако у меня были другие планы. Гордость от случайной

победы обуяла мой разум и я был настроен довершить начатое.

— Лия,

иди назад в деревню.

— А

ты что? А?

—

Доделаю работу. – ответил я зловещим тоном.

—

Итан, не смей! Она тут уже много лет живёт! Взрослые не зря её боятся.

Пожалуйста, Итан, ты её прогнал, а теперь пойдём домой, ну!

Лия

схватила меня за рукав и тащила назад в лес, но я был непреклонен.

—

Пусти – говорят тебе.

Я дёрнул рукав, высвободившись из её цепких объятий.

Какое-то время Лия просто смотрела на меня, а затем, прокричав, что приведёт

помощь, бросилась в деревню.

В моих же висках стучал адреналин. Я чувствовал себя

словно охотник, который вот-вот загонит свою добычу.

—

Ну, погнали! — крикнул я, побежав туда, куда по моим расчётам должна

была приземлиться гарпия.

Добежав до места, я увидел вход в небольшую пещеру. На

земле возле входа лежала кучка пепла и обгоревшие перья. Свежие следы вели

внутрь. Пару минут я просто наблюдал за обстановкой из кустов и слушал. Затем,

не услышав ничего подозрительного, встал и с помощью контроля бездны и земли

покрыл своё тело лёгкой, но – как мне тогда казалось – очень прочной и почти не

стеснявшей движений бронёй.

—

Была ни была. — прошептал я себе под нос и отправился в пещеру по

следу из пепла.

Подойдя ближе, я приметил у входа несколько

обглоданных костей и засохшие пятна крови. Всё в этом месте кричало мне о том,

что соваться внутрь было плохой идеей, но желание совершить нечто невероятное

пересилило мой инстинкт самосохранения.

В пещере было очень темно, но я знал, как использовать

контроль маны, чтобы немного улучшить своё зрение в темноте. Я шёл где-то в

течение минуты, держа наготове свой кинжал, но гарпии нигде не было. Пепельный

след уже кончился. Я стал поддаваться панике, но как только это случилось,

впереди показался проход.

Добравшись до него, я вошёл в комнату сферической

формы и с отверстием в потолке, через которое в пещеру прорывались лучи

дневного света. Сама комната была похожа на небольшой храм. Проход подпирали

резные колонны, а в центре комнаты располагался невысокий каменный алтарь,

который и освещало отверстие в потолке.

Когда глаза привыкли к освещению, в одной части

комнаты я разглядел очертания чего-то, напоминавшего гнездо, а в другой – гору

обглоданных костей разных животных. Запах стоял невыносимый. Гарпии нигде не

было.

Опасаясь худшего и постоянно оборачиваясь, я прошёл

внутрь комнаты. Преодолев примерно середину расстояния от прохода до алтаря, я

услышал клокочущий звук и поднял взгляд: на потолке, прицепившись к сталактиту,

сидела разъярённая обгоревшая гарпия. Мой взгляд застал её в тот момент, когда

она делала выпад. Расстояние было примерно три метра. Я ничего не успевал

предпринять.

Удар!

Монстр пригвоздил меня к земле и я выпустил из рук

свой волшебный кинжал.

—

Ну, погоди, тварь! Сейчас ты у меня попляшешь! — закричал я не своим

голосом и активировал контроль.

Но гарпия была уже научена горьким опытом и в тот

момент, когда это произошло, она схватила правой лапой мою голову и с силой

ударила ею об пол. Я успел смягчить удар, разрыхлив землю под головой, но

сознание всё равно поплыло, а в голове зашумела кровь. В шлеме появилась

трещина.

Увидев, что моя голова всё ещё цела, гарпия подняла

меня и бросила об стену по направлению к гнезду. Я попытался смягчить удар и в

этот раз, но лапы древнего зверя были слишком сильны. Летел я быстро; максимум,

чего я смог добиться – это не сломать позвоночник и запустить процесс лечения.

Раздался хруст!

В один момент мне показалось, что это были мои кости,

но затем стало ясно, что это «прочная и лёгкая» броня от удара о стену

раскололась на тысячу осколков.

«Ну, вот и конец линии. Интересно, будет ли у меня

третья жизнь?» – подумал я и мрачно усмехнулся. Изо рта брызнула кровь. Если бы

не лечение, я мог бы умереть от разрыва сосудов.

Гарпия почему-то не спешила меня добивать. Я слышал

мягкие шаги и царапанье когтей об пол пещеры. Хотя, в принципе, логично. Гнездо

было большим и девятилетний мальчик мог полностью спрятаться в нём. А учитывая

то, что я маг, гарпия понимала, что ей в лицо могло прилететь очередное

огненное копьё. В другой ситуации так бы и случилось, но я был занят, тем, что

старался не умереть. За такими безрадостными мыслями прошла где-то минута. Я

почувствовал себя лучше и попытался пошевелиться. Плана спасения не было. Я

просто собирался взорвать себя вместе с тварью.

Повернувшись на спину, я краем глаза заметил лежавшее

в гнезде золотое яйцо, а также разный хлам, который гарпия могла найти в лесу

или отбить у других таких же «героев» как я. Моё внимание привлёк прозрачный

кристалл в форме треугольной призмы, мерцавший слабым фиолетовым светом. Не

зная зачем, я взял его в правую руку. В тот же момент раздался пронзительный

звериный крик, а кристалл, вспыхнув ярким фиолетовым светом, рассыпался в пыль.

Я поднял голову и увидел, что примерно в пятидесяти

сантиметрах от моего лица застыл коготь гарпии, совершавшей свой финальный

добивающий выпад. Осмотревшись вокруг, я понял, что пыль и прочие частицы также

застыли в воздухе.

«Остановка времени?» – промелькнула мысль.

Прежде чем я успел что-либо предпринять, пространство вокруг меня стал

окутывать густой туман.

Когда туман рассеялся, я стоял под фантастическим

звёздным небом, выглядевшим словно холст, сотканный из туманностей, звёзд и

нескольких разного размера лун. У меня под ногами колосилось готовое к жатве

уходившее за горизонт пшеничное поле, а перед глазами – примерно в центре этого

поля – виднелась маленькая роща, состоявшая из хвойных и лиственных

деревьев. Там же мерцал одинокий огонёк, который как бы взывал ко мне.

«Что за чертовщина?» – подумал я тогда – «Меня ведь

только что отбросило в гнездо этой твари, и я готовился встречать вторую

смерть.»

Решив, что посетить рощу – это мой лучший вариант

действий, я направился в сторону огонька.

Шагая по полю, я всё гадал о том, было это наяву или

во сне, потому что из всех созвездий, которое можно было различить на небе,

знакомых было ровно ноль. Кроме того, три разноцветные луны на небосводе

производили впечатление того, что я находился где-то на другой планете.

Остальное казалось правильным: сила притяжения, состав атмосферы и её давление,

запах спелых пшеничных колосьев, которые я сорвал и растёр между пальцев. Для

сна всё было слишком реалистичным.

Так, размышляя, я дошёл до источника света.

Удивительно, но посреди пшеничного поля находилась поляна, покрытая низкой

травой. Радиус её был примерно метров пятьдесят; в центре рос небольшой лесок,

а между деревьями виднелось какое-то невысокое каменное сооружение. Поляна была

усеяна разнообразными цветами и кустами: одни были мне хорошо знакомы, а других

я никогда не видел. Запах стоял просто потрясающий: пахло фиалками,

мирабилисами и какими-то другими ночными цветами. На ветвях деревьев,

попискивая, сидели погрузившиеся в сон пёстрые райские птицы.

—

Красиво, правда? — раздался рядом со мной мягкий и очень глубокий

женский голос.

Я вздрогнул; инстинктивно шарахнулся от источника

звука, а затем протянул руку туда, где должен был висеть мой кинжал. Но его там

не было. И тут я обратил внимание, что был одет как-то иначе и вообще

чувствовал себя довольно странно: мне не было больно или что-то вроде того, но

всё во мне казалось каким-то лубочным.

Проанализировав ситуацию, я поднял глаза и обомлел:

передо мной стояла женщина в белом похоронном саване с накинутой на лицо белой

вуалью.

— Я,

я т-тебя не боюсь. — сказал я, стиснув зубы и глядя прямо туда, где должны

были быть её глаза.

— А

я и не пыталась тебя напугать. Пойдём, Итан, тебя уже заждались.

—

Никуда я с тобой не пойду! С чего бы это?! Из-за тебя я умер мучительной

смертью; лишился всего, что было мне дорого! Да я, да я…

Меня буквально захлестнула жгучая волна ненависти; я

впал в истерику. В висках застучал адреналин; возникло чувство нереальности

происходящего. Страх сменился гневом, и я стал беспорядочно вертеть головой,

ища что-нибудь, что могло бы сгодиться в качестве оружия, совершенно забыв о

том, что передо мной существо, которое может манипулировать

пространственно-временным континуумом.

—

Итан, прошу, не заставляй меня применять силу. Это место – священная земля

Демиурга. – попыталась урезонить меня женщина в белом.

Но я был непреклонен. Просто не слушал. Не хотел

слушать и, не найдя никакого оружия, будучи в девятилетнем теле, я просто

бросился на неё с кулаками.

«Что же ты мог поделать и на что рассчитывал?» -

спросите вы. А я и сам не знаю. В тот момент мне было плевать на последствия,

но то, что произошло дальше, стало неожиданностью: женщина в мгновение ока

оказалось передо мной, и заключила меня в крепкие объятия. Я ревел, пытался

вырваться, пытался сделать ей больно, но женщина держала крепко. В конце

концов, я выбился из сил; безвольно повис у неё в руках и зарыдал (забавно, но

тогда я не придал значения тому, что из глаз моих не вытекло ни единой

слезинки), а женщина гладила меня по голове и уговаривала:

—

Прости меня, Ит… Александр. Я перед тобою очень виновата. Нет таких слов, чтобы

тебя утешить; сделанного не воротишь, но тебя сейчас ждёт очень важная персона.

Возможно, он сумеет помочь тебе. Прошу, давай сходим к нему, а?

Сколько мы так стояли – не знаю, но когда у меня

кончилась истерика, я осознал, что бессилен. Затем, освободившись от объятий

женщины, ответил:

—

Никогда тебя не прощу. Даже не надейся. Даже если это для тебя важно. Даже если

пройдёт тысяча лет. Но раз уж попал сюда, то будет глупо не встретиться с тем,

кто потратил столько сил для того, чтобы меня сюда затащить.

Уголки

рта женщины дрогнули и поднялись, сформировав едва заметную улыбку.

—

Тогда пойдём. Руку?

Белая дама протянула мне свою левую ладонь, затянутую

в такую же белую, сделанную как бы из тончайшей кожи, перчатку.

—

Обойдусь. — отмахнулся я.

И так я пошёл за своей похитительницей к центру

чудесной поляны, где располагалось каменное сооружение.

Предо мной предстало сооружение в форме круга,

выстроенное из гранитных каменных плит, утопленных в землю и двенадцати

мраморных, вырезанных в греческом стиле, белых колонн, расставленных вдоль края

гранитной площадки на равном расстоянии друг от друга. Каждая колонна

возвышалась на высоту порядка трёх метров и была увенчана маленькой статуей

какого-нибудь животного. Пройдясь вокруг сооружения, я разглядел статуи крысы,

быка, тигра, кролика, дракона, змеи, лошади, козы, обезьяны, петуха, собаки и

свиньи.

Ближе к центру круга – напротив каждый из колонн –

располагались деревянные скамьи. За ними сидели мужчины и женщины. Пятеро из

них были людьми. Трое эльфами и ещё двое гномами. Перед каждым стоял деревянный

столик, а на столиках располагались разные яства. В центре круга было выложено

большое кострище из дикого камня, в котором, разгоняя тьму и хлад ночи, весело

потрескивало рыжее пламя. Чуть поодаль возле колонны дракона – позади круга из

скамей – располагался высокий стул, очень напоминавший скромный на вид

деревянный трон. Скамьи дракона и змеи пустовали.

Увидев меня, люди, сидевшие на скамьях, подняли головы

и поочерёдно кивнули. Я кивнул им в ответ. После этого трапеза продолжилась в

такой же молчаливой манере. Тишину всё также разгонял треск пламени,

постукивание посуды и звуки пищеварения.

— Не

обращай внимания на их манеры. Каждый день они проводят в тренировках на

истощение, а по вечерам пируют в компании господина. —

молвила женщина, окидывая взглядом собравшийся у костра народ.

Я собрался подойти поближе. Белая дама схватила меня

за правое плечо, не дав ступить на гранитный пол и предупредила:

—

Прости, но в круг тебе пока нельзя.

«Тоже мне: Бильдербергский клуб!» —

подумал я, но ничего не сказал, а только фыркнул.

—

Харона, я тебя приветствую. — из-за наших спин послышался низкий густой властный

голос.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять:

хозяин в доме. Я обернулся и увидел его: высокий (под два метра ростом)

мускулистый мужчина с густой русой бородой и такой же пышной собранной в

конский хвост шевелюрой, суровым взглядом и загорелым телом. Из одежды на

мужчине были надеты кожаные штаны, высокие ботинки из грубой кожи и белая,

заправленная в штаны, рубаха. Из всей одежды выделялись только пояс с золотой

бляхой, на которой был изображён змей, пожиравший сам себя, и красная лента

(также вышитая золотом), которой были подвязаны его волосы.

Владыка Демиург, я вас также приветствую. Я

привела мальчика, как вы и приказывали.

Демиург одобрительно кивнул и обратился ко мне:

—

Итан, добро пожаловать в мой скромный дом. Хоть по мне и не скажешь, но всё,

что ты видишь, было создано мной в самом начале времён. Те, кого ты видишь у

костра, – мои чемпионы. Сейчас их одиннадцать, но у костра пока только десять.

Один ещё ходит среди живых, а один кандидат стоит передо мной.

—

Стоп-стоп-стоп. Не так быстро. Так ты хочешь сказать, что ты и есть тот самый

бог, из-за которого я умер мучительной смертью; лишился своей судьбы в прошлом

мире и попал в этот мир? Да?

—

Ну, в целом да. — непринуждённо ответил Демиург и наивно похлопал

своими длинными ресницами.

Мне было нечего сказать. Я обессилено рухнул на землю,

а затем сел, скрестив ноги. Мужчина последовал моему примеру. Женщина осталась

стоять и хранила молчание.

—

Слушай, я понимаю, как это выглядит, Итан... Или ты предпочитаешь, чтобы тебя

звали Александр?

—

Мне всё равно.

—

Итан, не принимай это всё на свой счёт. Понимаешь, у Хароны были от меня чёткие

инструкции. Она должна была пройти в мир, с которым мы пересекались девять лет

назад, и найти там героическую душу. Диаметр пересечения сфер составлял

примерно пять километров и пришёлся на твой город. У Хароны был выбор: взять

тебя; двенадцатилетнего мальчика, который находился неподалёку от тебя или

девушку, с которой вы были знакомы.

Пока

Демиург говорил, мои глаза округлялись от удивления.

—

Дело в том, — продолжал Демиург, — что в мире, который я

создал, по меркам людей тридцать пять лет – это уже почтенный возраст. Говорят,

что человек уже жизнь прожил. Вот Харона и рассудила, что лучше забрать тебя, а

не мальчика или женщину младше тебя. Да и душа твоя для нашего дела подходила

лучше всего. Вот такие дела. А то, что тебя утопили – это просто печальная

необходимость. Чтобы открыть полноценный портал фазового смещения, понадобилось

бы потратить баснословное количество маны, а у меня пока что каждая частичка на

счету. Значительное количество моих сил уходило и продолжает уходить сейчас на

другие цели.

Закончив историю, Демиург изобразил нечто вроде дружеской улыбки. Вышло

так себе.

—

Слушай, бог, ты хочешь сказать, что моё появление в этом мире – это всего лишь

случайность?

—

Разумеется. Дело в том, что жизнь смертных существ состоит из случайностей чуть

менее, чем полностью. Что удивительного в том, что выбор Хароны пал на тебя? Ты

оказался в нужное время в нужном месте; был отделён от своего тела и подвергнут

фазовому смещению.

То, как Демиург говорил о том, что произошло со мной,

начинало меня конкретно бесить. Мы с ним будто бы обсуждали не жизнь и судьбу

человека, а очередную серию шоу «Рыбалка» на телеканале «Дискавери».

—

Ближе к делу. Зачем ты меня сюда притащил? И кто такой Харон?

— Не

Харон, а Харона. Она – это моя правая рука. Женщина в белом.

Демиург

покосился в сторону женщины. Харона, услышав своё имя, почтительно кивнула.

— Ну

а то, что мне нужно, так это подвиг героической души.

Демиург уставился на меня с таким видом будто бы

словосочетание «подвиг героической души» было неким грандиозным срывом покровов

и должно было всё объяснить. Молчание длилось где-то пять минут.

— Я

не знаю, что такое подвиг героической души и не понимаю, почему должен помогать

тебе. Тебе, по чьему приказу меня утопили в собственной машине! Ради чего ты со

мной это сотворил?! Я хочу знать! — сказал я, постепенно

повышая тон до уровня крика.

—

Спокойно. У меня не было другого выхода. Как я и сказал ранее, чтобы

переместить всё твоё тело, понадобилось бы потратить бездну маны на открытие

полноценного портала и не факт, что попытка завершилась бы успешно.

Лицо

Демиурга ничего не выражало.

— Если хочешь, я сотру эти воспоминания.

— Не

нужно ничего стирать, ведь тогда мне будет не за что тебя ненавидеть.

Демиург

пожал плечами.

— В

общем, мы сейчас находимся в параллельном измерении, где каждое мгновение

длится столько, сколько я захочу. В данный момент это в десять тысяч раз

дольше, чем там, где тебя прижала Древняя Гарпия.

На

моём лице застыло недоумение. Я кивал и слушал.

—

Кристалл признал тебя достойным и перенёс твоё сознание сюда; твоё нынешнее

тело создано силой восьми элементов и управляется твоей волей. Твоя душа – это

душа чёрного героя. Редчайшее сокровище; незаменимый инструмент...

Я

решился прервать Демиурга:

—

Чем моя душа так ценна? Что значит героическая?

—

Понимаешь, в моём мире убийство другого человека – это большое дело. У меня же

здесь вроде как исключительное право на то, чтобы отбирать и дарить жизнь. Я

слежу за своим народом и направляю его. Если кто убивает человека на войне или

по случайности, то кается за это всю жизнь. Я не могу помочь таким людям

напрямую, но вот смирение и молитва – вполне.

Твой же мир был покинут богом. Харона не ощутила

никакого божественного промысла. Возможно, его убили, а быть может, вы ему

просто наскучили, и он ушёл творить что-то другое.

—

Бред… – выпалил я.

Демиург

невозмутимо продолжил:

—

Как бы то ни было, Харона заглянула в твою душу; изучила воспоминания. Твоя

душа – душа ветерана многих войн. Такие чёрные героические души появляются

после убийства десятков тысяч разумных существ и переживания целого

калейдоскопа страданий.

— Я

всю жизнь провёл в своей квартире!

— Я

знаю, но ваш мир очень развит. Много лет ты провёл, сидя перед своей волшебной

коробкой, которую вы называете компьютером. Ты смотрел записи великих битв и

трагедий; пропустил через себя каждый миг историй из сотен разных миров и

уничтожил десятки тысяч разумных существ, в том числе участвуя в битвах через

аватары с другими жителями твоего мира. Возможно, ты считаешь, что в этом нет

ничего такого, но для твоей души это всё было как по-настоящему. Позволь задать

тебе вопрос.

Я

утвердительно кивнул.

—

Предположим, я прямо сейчас приведу сюда двух человек и прикажу тебе убить

одного из них, потому что он – преступник, но не скажу, кто именно. Как ты

поступишь?

—

Ну, я поговорю с каждым из них, а затем решу, кто виноват.

—

Вот видишь? — ответил Демиург, усмехнувшись, — Ты,

не раздумывая, взял на себя роль судьи и палача. Твоя душа черна, как южная

ночь. Жизнь другого человека для тебя – ничто. В вашем мире это называется

«посттравматическое стрессовое расстройство», но в моём мире говорят проще. —

сказал Демиург, сделав драматическую паузу на последнем слове.

Я слушал это всё, опустив глаза, и не мог поверить в

реальность происходившего. Каждое слово, которое говорил Демиург, было правдой

и резонировало с моей памятью о прошлой жизни. Меня мало заботили чувства

других людей. Мне было плевать на чужие жизни: их боль и смерть меня не

трогали. Я смеялся, когда другим было больно и регулярно оскорблял святые для

других людей вещи. Не говоря уже о том, что меня не интересовало, как там дела

у моих друзей и даже родителей (с ними мы могли не общаться неделями и даже

месяцами).

Из ступора меня вывел голос Демиурга:

— Ты

мёртв внутри.

Подняв глаза, я увидел лицо бога, расплывшееся в жуткой улыбке.

Глупо было бы отрицать очевидное. Все оправдания, которые

я придумывал себе за свои действия и аргументы за то, что я был хорошим

человеком, на поверку оказались просто наркозом для совести. Демиург заглянул

прямо мне в душу и вытащил наружу всю гниль, которая там скопилась за долгие

годы, после чего показал мне степень моего нравственного падения.

«Ну и что?» – послышался внутренний голос.

И, правда, что? Я прислушался к внутренним ощущениям,

но – к своему удивлению – ничего не почувствовал. И тут на меня снизошло

озарение. Будто бы я вдруг понял смысл рассказанного мне сорок лет назад

анекдота.

— Я…

Я же и правда, правда мёртв внутри! — воскликнул я, положив пальцы правой

руки себе на лоб и от души рассмеявшись.

«Как же я раньше мог этого не

замечать? Почему для того, чтобы осознать это, мне понадобилось умереть и

возродиться в другом мире? Да что со мной было не так?!» – пока я размышлял, Демиург

с нескрываемым интересом наблюдал за тем, что происходило со мной, а затем

добил последней фразой, сказанной вкрадчивым тоном:

—

Подумай-ка ещё вот о чем, Итан: с хорошими людьми плохих вещей не случается.

Это я тебе как бог говорю.

В тот момент, когда он сказал это, я сделал глубокий

вдох и взял в себя в руки; принял тот факт, что сделанного не вернуть назад.

Наверное, я и вправду плохой человек. По крайней мере, был им. Но разве грехи

не принято искупать после смерти? Неужели это моё наказание, моё чистилище?

— Я

хочу знать. — прервал Демиург мой внутренний монолог.

—

Спрашивай.

—

Что теперь будешь делать?

—

Всё зависит от того, какие у меня варианты. Ты ведь здесь бог, а значит тебе

решать.

—

Рад, что ты понял, Итан. Хоть и не до конца.

Я вопросительно поднял брови и

Демиург объяснился:

—

Сейчас ты находишься на распутье. Перед тобой развилка. Я могу объяснить тебе,

куда какая дорога ведёт, потому что своим божественным оком прозреваю все

промежуточные и конечные точки.

— А

что, если я решу повернуть назад?

—

Тогда Древняя Гарпия снесёт тебе голову и…

— И?

— И

на этом всё.

Такой вариант мне не подходил,

особенно после того, как я обрёл просветление.

—

Ещё варианты?

— На

самом деле, есть множество дорог, но все они начинаются во мраке пещеры, где ты

вот-вот умрёшь. В то же время, из данного измерения для тебя есть только два

пути. От первого ты уже отказался.

Я слушал Демиурга, затаив дыхание.

— А

второй?

—

Второй путь– это сделка с богом.

—

Сначала я хочу узнать, на что подписываюсь.

Демиург удовлетворённо кивнул.

—

Если б ты сразу согласился, я тут же отправил бы тебя назад в пещеру, потому

что тогда в твоей голове не было бы никакой ценности. Как бы то ни было, твои

способности уникальны: твоё тело сроднилось с тремя базовыми элементами, а

также приняло нетипичный для людей специальный элемент: бездну. Для начала

неплохо, но чтобы исполнить контракт, а также победить монстра, этого мало. В

этом тебе поможет лишь мифический, восьмой элемент, элемент струн. С его

помощью ты сможешь овладеть приёмами хорокинеза: способности влиять на само

пространство-время.

То, что говорил мне Демиург, имело

смысл. Ранее, я слышал, что вся материя в мире на базовом уровне состоит из

миниатюрных энергетических единиц – струн. Я сразу понял, что если всё было

так, как говорил мне бог, то данный элемент мог быть усилен магией бездны и

превратиться в оружие невообразимой силы.

Всё звучало слишком гладко, а по

своему опыту я знаю: если человек говорит слишком складно – не верь, а если бог

– тем более. Поэтому я решил уточнить:

— В

чём подвох?

Лицо Демиурга вновь расплылось в

улыбке.

—

Подвоха нет, Итан. Всё максимально честно. Магия струн в обмен на твою... Душу.

Когда он сказал эти слова, у меня возникло чувство

нереальности происходившего, и закрутило в животе.

«Что? Мою душу? Как это? Почему он не забрал её, когда

мог? Зачем ему контракт?» – вновь принялся анализировать я слова непостижимого

существа.

—

Предвижу твой вопрос, Итан. Душа человека – это единственное, что нельзя

забрать силой. Душу можно лишь подарить или передать по контракту. Так решил

Всеотец в начале всех начал.

—

Всеотец?

— Не

думай об этом. Сейчас важно другое. Согласен ли ты на моё предложение?

Обдумав слова Демиурга, я ответил:

— Я

не хочу отдавать свою душу. В стратегическом плане мне, пожалуй, лучше умереть,

ведь если соглашусь, то неизвестно, что ты будешь делать со мной до конца

времён. В одной книге из моего мира было похожее пророчество, где говорилось,

что живые позавидуют мёртвым.

—

Разумно. Давай уточним. Я даю тебе власть над элементом струн и возвращаю в

мир. Ты живёшь в мире так, как тебе хочется, а затем, после смерти, поступаешь

ко мне на службу в качестве двенадцатого чемпиона, Воина Дракона.

— На

какой срок? А можно включить в контракт возвращение в мой родной мир? — сразу

же осведомился я деловым тоном.

—

Я не могу назвать точный срок, но гарантирую, что не стану мучить твою душу

ради извращённого наслаждения. Ты будешь моим чемпионом до тех пор, пока я не

отомщу той, кто зовёт себя Эльсифролана. Что касается твоего возвращения на

Землю, это будет невозможно.

Услышав последнюю фразу, я усмехнулся

и уставился на сидевшего передо мной бога, а затем, улыбаясь, уточнил:

—

Демиург, ты ведь шутишь, да? Ты же бог. Ты всё можешь. Ты меня вытащил сначала

с того света, а потом из моего мира и поместил в тело ребёнка! Хватит заливать!

— Я

не шучу. При переносе твоей души через фазовый портал, она была деформирована,

потому что была без телесной оболочки. А после того, как ты примешь магию

струн, то изменишься ещё больше. Ты связан с бездной и существуешь на другом

уровне. С точки зрения Всеотца, ты больше не определяешься как человеческое

существо. Ты просто не сможешь пройти через фазовый портал обратно на Землю, а

если попытаешься, то будешь стёрт.

— Но

ведь Харона меня как-то перенесла! И она была тогда на мосту!

—

Харона никогда не проходила через портал. Она была в зоне схождения, поэтому не

пострадала. Если бы она попыталась пройти в ваш мир, то была бы стёрта из

бытия. Таков закон Всеотца, Итан. Подобные существа могут переходить в подобные

миры. В твоём мире нет ни виверн ни магии ни эльфов ни гномов. Зато есть люди.

Как и здесь.

Кажется, тогда я начал понимать

принцип, однако я не был уверен в том, что бог говорил правду. По правде

говоря, в тот момент я был уверен лишь в одном: месть – это блюдо, которое

подают холодным, а передо мной стоял ублюдок, который отнял у меня всё, что мне

было дорого и бросил в самое пекло, считая всего лишь полезным инструментом;

считая меня всего лишь инструментом.

Поправка: насколько бы ни была

полезна болгарка, если ты не умеешь с ней обращаться, то обязательно отхватишь

себе пальцы. Я решил указать Демиургу на фатальный просчёт в его планах. Я

решил, что обязательно стану сильнее и заставлю его пожалеть о том дне…

Когда он стал богом.

—

Так что скажешь, Итан?

Глубоко вздохнув, я огласил приемлемые для меня

условия сделки:

— Я

согласен стать твоим чемпионом в обмен на сродство с элементом струн и после

смерти буду служить тебе в качестве Воина Дракона до тех пор, пока ты не

отомстишь той, кто называет себя Эльсифролана, а затем позволишь мне выбрать

дальнейшую судьбу. При этом ты обязуешься не совершать действий, которые

приведут к моей преждевременной кончине на Иринии.

Демиург кивнул и поднялся на ноги. Я

последовал его примеру.

—

Быть посему! Пред лицом Всеотца на предложенных Итаном Хорстом условиях мы

заключаем контракт! — провозгласил Демиург громовым голосом.

Звуковые волны были настолько сильными, что мне

заложило уши, а деревья и камни вокруг задрожали. В тот же момент небеса

разверзлись, и нас двоих накрыл столб света, переливавшийся всеми цветами

радуги. Свет, попадая на землю, растекался по ней волнами, разбудив спавших

райских птиц. Я ощутил странное покалывание в своём теле, а затем всё

кончилось. Мир снова погрузился во тьму. Люди за столом обеспокоенно

переглядывались между собой. Был слышен неразборчивый шёпот. Демиург кивнул и

быстро заговорил:

—

Итан, у нас мало времени. Чтобы устроить твоё родство с элементом струн я

потратил много энергии.

В тот момент, когда бог произнёс эту

фразу, я заметил, что кожа на моих руках начала шелушиться, а во рту как будто

пересохло. Прежде чем я успел что-то сказать, он продолжил:

—

Ближайшие миры один за одним сходятся раз в тысячу лет. Каждое схождение длится

около десяти лет.

У меня в ушах возник нарастающий гул.

Руки и ноги перестали слушаться, а всё тело покрылось трещинами.

—

Тысячу лет назад повстанцы из числа жителей Тапады заперли в другом измерении

четырёх элементалей-повелителей, которые являются слугами Эльсифроланы. Это

бывшие обитатели Иринии и сильнейшие воины, что обменяли свои души в обмен на

могущество.

Я опустил взгляд и увидел, что моё

тело начало буквально рассыпаться на части.

—

Хоть повелителей и изгнали из Иринии, но в Тападе остался сильнейший их

сторонник, созданный силой семи элементов – архонт Беллатор, который увёл всех

своих союзников в летающий город и затаился в небесах на тысячу лет. Он хочет

вернуть повелителей, Итан. В твоих интересах ему помешать.

Тем временем моё тело стало настолько

хрупким, что окончательно рассыпалось. В последний момент я услышал голос

Демиурга:

—

Будь готов к непредвиденным последствиям.

И мир снова погрузился в туман.

___________________________________

Конец первого тома.

___________________________________

P.S.

Дорогой братец или сестрица!

Спасибо вам за то, что обратили внимание на данный тайтл. Надеюсь, что вы, читая его, получали такое же удовольствие, как и мы, когда работали над ним.

Нам нужно некоторое время, чтобы собрать отзывы и понять, что делать дальше. Если история понравится вам, читателям, и вы своей реакцией дадите нам знать, что хотите продолжения, то оно обязательно будет и мы, слушая блюз многомерных путешествий, переживём вместе немало удивительных приключений.

Также отметим, что если вы преисполнитесь данной историей и захотите нарисовать для неё нормальную обложку, карту и прочий арт, то мы вам будем очень признательны. А ещё можете поддержать нас, отсыпав немного золотых монет. Мы потратим их на перевод ранобе на английский и японский языки, а также на создание манга-адаптации и (если повезёт найти издателя) аниме, десу!

Искренне ваши, Lorem Ipsum & Absolute.

___________________________________

Реквизиты сундуков с золотом, закопанных в Украине:

___________________________________

Skrill: denchikchernikov2002@gmail.com

Qiwi: +380685613052

Payeer: P1038360452

Monobank: 5375 4141 2227 3559

___________________________________

E-mail для связи: osidorenko1337@gmail.com